История "рамки" - прошлое и настоящее.

Предисловие

Некогда в комментариях к одному из постов, уважаемый Вадим Нестеров предложил мне написать очерк о «рамке», то есть о знаменитой книжной серии «Библиотека приключений и научной фантастики». Мотивировал он это тем, что: «лучше тебя это точно никто не сделает». Это не мои слова, а его, замечу. Но – приятно.

Шутки шутками, но я задумался – почему бы и нет? Я «за», какая-то часть читателей тоже, а те, кому это неинтересно, просто не будут читать данные заметки, да и все. Единственное, что тут очерком не обойдешься подумалось того мне. Здесь, как и в случае с заметками про бульварные романы, получится, скорее всего серия очерков.

Правда, изначально я думал о семи-десяти заметках, но, как это обычно и случается, все пошло прямо по классике: «за время пути собачка могла подрасти».

В результате данная книга представляет собой почти полсотни заметок сведенные воедино, и работа над ними велась почти год. Причем, замечу, велась с огромным удовольствием.

Ну, и сразу хотел бы обозначить несколько моментов.

Это ни разу не научное или литературоведческое исследование с потугами на академичность. Это просто рассказ о книгах, хороших людях и времени, которых свела воедино одна книжная серия.

Здесь могут быть хронологические, событийные или еще какие-то неточности. Я не Википедия, потому запросто могу что-то не знать или в чем-то ошибаться. Если такое случится, можно и нужно меня поправлять. Но при этом стоит помнить, что тыкать в меня указующим перстом и вставать в позу ментора со словами: «иди и поправь» тоже не стоит, поскольку это ни разу не научное… Впрочем, про это я уже писал.

Ну, и еще скорее всего в данной серии заметок не обойтись без неких отступлений, в которых пойдет речь о книгах, в «рамке» не выходивших, некоторых моментах коллекционирования и еще невесть о чем. Ну, вот такой я человек. Заносит меня иногда в сторону.

Отдельно стоит отметить, что данный проект носит абсолютно некоммерческий характер и на платной основе мной распространяться никогда не будет.

Все иллюстрации, размещенные в тексте, были взяты из сети, где находились и находятся в открытом доступе.

Вот еще важное - в тексте могут встречаться как орфографические, так и пунктуационные ошибки. Бывает.

По структуре книги - я долго над ней думал. Выкладывать 44 части по отдельности долго, да и читать книгу будет неудобно. Объединять посты и ставить в заголовок "Часть 1- часть 4"? Как-то не так звучит. В результате я решил заметки все же объединить в десяток более-менее равных по объему блоков, а заголовки им дать в хронологической манере. Получится и красиво, и вроде как со смыслом.

Еще сразу стоит ответить на вопрос, который мне задавали в комментариях к постам и тут, скорее всего зададут, если этот момент заранее не прояснить.

Нет, в бумажном виде эта книга с вероятностью 99,7% никогда не выйдет. Подавляющее большинство иллюстрационных материалов правовое, какие-то значатся за издательствами, какие-то за наследниками или даже наследниками наследников. Не представляю, кто в принципе может взять на себя труд все это перевести на правовые рельсы, чтобы издать сотню-другую экземпляров данной книги. Я так точно пас. Ну, а без картинок, в виде просто текста… Да ну, не то.

Отдельное спасибо хочется сказать ресурсу «Фантлаб», поскольку без его архивов и справочных материалов не факт, что я данную задумку вообще реализовал бы. Равно, кстати, как и без форума, расположенного там же, на котором я узнал массу интересных фактов про серию, о которой пойдет речь ниже. Не меньшее "спасибо" обязательно следует адресовать Олегу Зверькову, Олегу Тарасову и Евгению Христофорову, чьим справочником «Золотая рамка» я пользовался при работе над данным проектом.

Год 1936-1937

В беседах с приятелями, которые, как и я любят книги, мне не раз доводилось слышать фразы вроде «До Хруща вообще книг выходило мало» или «Да в двадцатых-сороковых годах только правильную литературу и печатали, вроде «Разгрома», «Чапаева» и «Железного потока». На самом деле все обстоит совсем не так. Книг, хороших и разных, и в двадцатых, и в тридцатых, и в сороковых выходило немало. Даже в годы войны типографии продолжали работать, печатая не только полиграфию для нужд фронта, но и художественную литературу, в том числе и развлекательную. Но об этом мы поговорим позже.

А в развеселые двадцатые годы вообще был полноценный приключенчески-фантастический бум, да такой, что изобилие начала девяностых годов перекуривает в сторонке. Да что там – тогдашний жанровый выбор и АТ, где вы сейчас читаете эти заметки, может уделать. Правда речь сейчас идет не о книгах, а о журналах, которые их в двадцатые годы заменили. Ну, вот такой тогда был тренд – журнальный. И не только у нас, между прочим, но и в Штатах, и в Европе. Число изданий, выходящих только в двух столицах поражало воображение, оно исчислялось сотнями, а вершину этой пирамиды заняли три основных жанра – приключения, фантастика, юмор.

Тогдашний читатель просто купался в изобилии рассказов, повестей и романов на любой вкус. Хочешь почитать про пиратов? Держи. Интересны тайны пирамид? Изволь. Желаешь узнать, живет ли кто на Луне и когда этот некто на нас нападет? Да вот, смотри, тут уже все напечатано.

Кстати, издательство «Артефактъ» за последние лет пять уже два десятка томов выпустило,которые состоят исключительно из рассказов и повестей, взятых из тех журналов, о которых я пишу. При этом каждый том посвящен определенной тематике – животные, море, радио, пришельцы и так далее. И все это в «рамочном» оформлении. И я уверен, что это только начало, там еще столько материала наверняка припасено - ууу!

Время шло, НЭП, который вызвал это извержение текстов, потихоньку угорел, а с ним как-то так одномоментно исчезли и пестрообложечные журналы. Не все, но подавляющее большинство. Нет, те, что вовремя уловили нерв нового времени и сумевшие при этом удержать интерес читателя, уцелели. Такие, как, например, «Крокодил» или «Вокруг света». Последний, кстати, вообще пережил всех, кого только можно пережить. Он был основан в 1861 году, как видно в честь освобождения крепостных крестьян, на время военного коммунизма, правда, исчез, но возродился к жизни в 1927 году, после чего вовсе никуда не пропадал. Он и сейчас живее всех живых, осваивает интернет-платформы и прекрасно себя чувствует.

Так вот – журнальная лихорадка пошла на спад, но зато, по закону сообщающихся сосудов, рвануло вверх книгоиздание. Мало того – одна за другой стали появляться серии, рассчитанные не только на только на массового, но и на, скажем так, избранного читателя. Самая знаковая – ленинградская «Academia», в которой публиковались бесспорные шедевры из сокровищницы мировой литературы. Среди них встречались и жемчужины приключенческого жанра, которые пользовались у читателя куда большим спросом, чем остальные тома. Ну, вот проигрывал Браччоли Дюма, причем с «сухим» счетом. И немало этой победе поспособствовали подростки, которые всеми правдами и неправдами раскупали «Трех мушкетеров» и «Графа Монте-Кристо» еще до того, как те попадут в магазины. В результате коллекционеры взвыли волком. И я их понимаю – неполная серия как бельмо на глазу. И видно плохо, и бесит же!

То ли по этой причине, то ли еще по какой, но в середине тридцатых годов руководитель московского «Детгиза» (то есть, по сути, главный по литературе для детей и юношества всего СССР) вызвал к себе в кабинет некоего Александра Николаевича Тихонова и велел ему заняться подготовкой новой серии, в которой для молодой поросли страны Советов будут выходить интересные, умные и, что важно, идеологически правильные книги. Короче – нужно ребятам дать книги, которых они ждут.

Лучшей кандидатуры чем Тихонов главред найти не мог. Нет, это без иронии сказано. Александр Николаевич идеально подходил на эту роль.

Он был книжник до мозга костей, во всех отношениях. Он побывал с обеих сторон баррикад, то есть являлся запойным читателем, но при этом успел и как автор отметиться. Причем не абы когда, а в те времена, о которых я писал в серии заметок про русский бульварный роман. Не сомневаюсь, что Тихонов знал многих героев тех заметок.

А еще он, даже став взрослым человеком, сдается мне, не сильно повзрослел. Он был из тех, о ком через полвека Поэт скажет:

«Помнишь детские сны о походах Великой Армады,

Абордажи, бои, паруса — и под ложечкой ком?..»

Короче – задание и исполнитель нашли друг друга. И результатом этого союза стала книжная серия, которая только в классическом своем исполнении перевалила за пять сотен томов. Но об этом не сейчас. О рекордах и всем таком прочем – потом.

Итак, Тихонов взялся за дело. И начать он решил с чего? Правильно. С самого начала. То есть с внешнего вида новой серии. На самом деле это очень важно, читатель должен, только заметив знакомый рисунок на обложке, понять – эта книга точно хороша. В этой серии промахов не бывает!

И вот здесь к сотворению новой серии, у которой даже названия еще не существовало, подключился Николай Александрович Шишловский, совсем еще молодой художник-график.

Он выслушал заказчика, поинтересовался, что за книги будут выходить под тем оформлением, которое он должен нарисовать и принялся за работу. Именно так и появилась на свет та самая «рамка», которая позже даст серии ее негласное название. Мало того – именно этот орнамент, который как бы захватывает рисунок на обложке и название книги в рамку останется единственным неизменным элементом серии. Будет меняться размер книг, обложечный материал, название серии, наконец – но не прямоугольный орнамент со двенадцатью значками, которые как бы воплощали то, ради чего все это затевалось. Воздушный шар, парусник, секира, вулкан, копья, змея, чайка, олень, солнце, драккар, кит, пальмы – от этих миниатюрных рисунков веяло приключениями. Ты еще не открыл книгу, а настроение уже есть.

Со временем к двенадцати значкам добавилось еще три – самолет, птица и пингвин, а в 1953 году, когда формат томов увеличился значки перетасовали еще раз, кое-что убрав, и кое-что добавив. Но концепт не менялся.

К тому времени, когда появилась обложка, и Тихонов окончательно определился с первичным наполнением серии, наметив для себя тех авторов, которые будут опубликованы в первых томах. Первые тома – это очень важно. Это как проверка на боеспособность. Либо да – либо нет. Юный читатель – он ох, какой требовательный. И ошибок не прощает.

И вот весной 1936 года в свет выходит первый том новой серии, получившей незамысловатое название «Библиотека романов и повестей». Уверен, что Тихонов продумывал этот момент, но, возможно, просто не смог остановиться на каком-то конкретном названии. Или, может, хотел предложить юным читателям придумать его? Тогда подобные вещи были в чести.

В любом случае премьера состоялась. И открыл новую серию самый известный в СССР французский автор-приключенец Жюль Верн, со своим романом «Таинственный остров».

Я, когда готовился писать эту заметку, думал – будь я на месте Тихонова, кого бы поставил в первый том? И если Верн – точно ли этот роман? Может, «Дети капитана Гранта» были бы уместнее? Тут первый том – и там первый том, по сути.

Так и не ответил себе на этот вопрос. Хотя в душе склонялся к «Трем мушкетерам». Они все же эталоннее в плане приключений.

Но история не имеет сослагательного наклонения, потому все вышло, как вышло. Тем более что и статистика на стороне Тихонова. «Таинственный остров» стал самой публикуемой книгой за всю историю классической «рамки», выдержав тринадцать изданий и выйдя тиражом почти в 2 миллиона экземпляров, засветившись при этом во всех ипостасях оформления и в обложках всех видов, от коленкоровой до картонной.

Тираж «Таинственного острова» разлетелся как дым – вроде он был, а вроде и нет. Читатели приняли новую серию на «ура», тем более что быстренько подоспела и вторая книга, которой стал самый популярный в мире роман о пиратах, пиастрах, попугаях и пистолетах. Да-да, речь идет о «Острове сокровищ» Роберта Льюиса Стивенсона. Нет, реально трудно найти книгу о джентльменах удачи известнее, чем эта. Да, есть капитан Блад Сабатини, есть Сандокан Жаколио, но до Сильвера и Ко они все же не дотягивают.

Надо заметить, что после выхода второго тома окончательно закрепились кое-какие основополагающие серийные нюансы, которые со временем превратятся в канон. Например – все книги обязательно должны быть снабжены иллюстрациями. И не просто какими-то там, а лучшими. И их должно быть много. Или вот – романы иностранных авторов должны публиковаться только в самых полных и самых лучших переводах. Прямой пример тому все тот же «Таинственный остров». Добрых полвека он сначала в России, а потом и в РСФСР выходил в переводе Марко Вовчок, пусть не идеальном, но нормальном. Тихонова слово «нормальный» категорически не устраивало, потому в «рамке» «Таинственный остров» вышел в принципиально новом переводе Петрова, детальном и выверенном. Отдельно замечу, что это было не разовое сотрудничество переводчика и издательства, после Петров перевел еще несколько романов Жюля Верна, из числа тех, что входят в «золотую дюжину» его творческого наследия. Увы, но никаких данных о дальнейшей судьбе этого замечательного переводчика я не нашел, но обнаружил то, что все его работы имеют исключительно довоенное датирование. Вывод, увы, напрашивается сам собой. Светлая память тебе, Игнатий Петров. И спасибо за твой труд.

Точно такая же история вышла и с переводом романа «Остров сокровищ». К 1936 году существовало несколько русскоязычных версий этого замечательного романа, из которых особо выделялась парочка еще дореволюционных. Один из них был безвестным и кривым, что неудивительно, так как его делали с французской версии романа, то есть это был перевод с перевода. Впрочем, в те времена никого подобным было не удивить, таким же образом поступали газетные магнаты по всему миру. Второй же, сделанный Ольгой Григорьевой, был весьма ничего, его раз пять издали, причем разок даже в советское время. Плюс имелся еще один относительно новый вариант, сделанный Михаилом Зенкевичем и датированный 1927 годом. Он также был неплохо принят аудиторией и уже выдержал пару публикаций. Надо заметить, что это был один из первых опытов в профессии признанного в будущем мастера переводов. Попади ему эта книга в руки позже, когда за его плечами уже будут эталонно переведенные стихи Уитмена, Олдингтона и Фроста, а также романы Уэллса, включая «Войну миров», то кто знает, кто знает…

Но все случилось как случилось. Тихонов, как видно, имел какие-то свои резоны, и в его серии «Остров сокровищ» выходит в абсолютно новом переводе, который осуществил Николай Чуковский в компании со своим отцом Корнеем, известным детским поэтом.

Собственно, именно этот перевод стал в СССР, да и после, официальным. Мало того – на протяжении шестидесяти лет еще и единственным. Аж только в 1996 Гаврилович предложил читателям свою версию «Острова сокровищ». После были еще какие-то варианты, но все равно единственно верным является тот самый перевод из тридцатых годов.

Что до иллюстраций – тут все не так бесспорно. Тихонов предпочел вариант Брока, тем самым сделав его классическим для советского книгоиздания. Штука в том, что уже года через три любое региональное, да и столичное издательство приступая к печати романа, который до того выходил в «рамке», автоматом будет равняться на него. То есть – тот же перевод, те же иллюстрации. Ну, а чего? Лучше все равно не найдешь. И эта тенденция сохранится до 70-80 годов.

Так вот – Брок, конечно, хорош, спора нет. Но ведь был еще Невел Уаетс. Почему не он? Может, просто потому что блок рисунков Брока был количественно больше? Не знаю.

В любом случае – том Стивенсона разошелся с той же скоростью, что раньше и Жюль Верн. Особенно шустро раскупались томики с цветной обложкой, очень уж она задорно и красочно выглядела. Что за цветная обложка? Все просто. Тихонов разбил тираж на две части – один с обычной обложкой, черно-белой, другой с цветной. Надо думать он хотел глянуть, какой вариант больше понравится аудитории.

И вот тут мы добрались до того момента, когда в «рамочной» серии появился первый том-артефакт, он же «релик», он же «раритет», он же «редкость». Там длинный список названий, но смысл у них один – они обозначают то, что конкретно эта книга из конкретно этой серии встречается крайне редко, и потому обладает особой ценностью.

На самом деле для советского книгопечатания такие тома-артефакты были явлением обычным. Почему именно для советского? Потому что книгопечатание в СССР было явлением плановым, а в царской России, как после и в демократической – коммерческим. То есть в СССР тираж был четко определен, и если он 30000, то столько и сделают, ни больше, ни меньше. В наше же время издатель отталкивается от спроса потребителя. Сколько ему надо – столько и напечатают. Главное – плати.

Потому и появлялись почти в любой серии тома-редкости. Серия она ведь почти всегда неоднородна, какие-то авторы в ней более востребованы, какие-то нет. Исключение составляет только, пожалуй, «Библиотека приключений-1», в которой нет проходных томов, все двадцать стоят друг друга. Ну, может только за исключением собственно двадцатого, в который вошел роман Уилки Коллинза «Лунный камень». Многие читатели (и я в том числе) считают, что он там ощутимо лишний, и что лучше бы вместо него кого-то другого опубликовали. Хоть бы даже Брет-Гарта.

Зато в «БП-2», вышедшей пять лет спустя, таких томов-реликов имелось сразу два. Это том 16, в который вошли Азимов и Кларк, а также том 17, в который вошли Стругацкие и Днепров.

За ними шла подлинная охота, и не одна домашняя библиотека имела некомплектную серию по той причине, что кто-то сдуру дал на денек томик другу почитать, а тот потом, отводя глаза в сторону, блеял что-то про то, как в метро задремал, а после глядь, ан книги-то и нет. Вот именно поэтому наиболее прошаренные советские граждане и вешали рядом с домашней библиотекой небольшой плакатик со стихотворным текстом:

Не шарь по полкам жадным взглядом

Тут не даются книги на дом.

И тот безмозглый идиот

Кто книги на дом выдает.

Точно такая же ситуация была с четырнадцатитомным «огоньковским» Джеком Лондоном. Каждое второе собрание сочинений, стоящее в домах, имело брешь между 10 и 12 томом.

Почему? Потому что в одиннадцатом томе были напечатаны роман «Смирительная рубашка» и повесть «Алая чума». Оба этих произведения не печатались в СССР аж с двадцатых годов, потому пользовались невероятным спросом. Тем более что речь в них шла о явлениях, советскому читателю почти незнакомых – путешествия по собственным реинкарнациям и постапокалипсисе. Вот как такую книгу не умыкнуть? Тем более что не факт, что их еще раз издадут.

А какая шумиха царила вокруг седьмого тома из «Библиотеки советской фантастики», того в который вошли «Трудно быть богом» и «Понедельник начинается в субботу» Стругацких? И посейчас в лотах букинистических магазинов можно увидеть следующее сообщение «идеальное состояние, нет тома № 7». Кстати, сами Стругацкие в авторской версии сценария «Чародеев» над этим фактом неслабо прикольнулись.

И это только несколько примеров из десятков и десятков. Но в этом была своя прелесть, поскольку погоня за редкими томами была сродни охоте.

Впрочем, сейчас те славные времена потихоньку возвращаются. Падение спроса на бумажную книгу, а также рост цен практически убили такое явление как «допечатка», потому в некоторых сериях снова начали появляться отдельные раритетные тома. Например, в том же «альфовском» «Фантастическом боевике». Это я не на себя намекаю, это вообще.

Что же до «Острова сокровищ» с цветной обложкой, то эксперимент был признан неудачным. Краска довольно быстро начинала облетать, причем не целиком, а кусками, отчего обложка смотрелась как минимум неказисто. Более в цвете «рамку» никогда не делали. Классическую, имеется в виду. Ну, а сам цветной том «Острова сокровищ» стал, как было сказано выше, первым артефактом. Правда средней ценности. То есть он пусть нечасто, но у букинистов встречается, причем иногда даже в неплохой сохранности. Собственно, вопреки расхожему мнению, среди «малоформаток» вообще почти нет раритетов высшей степени ценности, за исключением буквально пары томов. Дело в том, что каждая из книг, вышедших до войны, имела одно-два переиздания, причем без смены оформления и иллюстративного материала. Ну да, есть коллекционеры, которые собирают серию со всеми переизданиями, что были, но таких не так много. Некоторым, как мне, например, достаточно одного тома, не суть какого года, но в хорошем состоянии. Потому если кто-то желает заиметь себе в коллекцию, например, малоформатный довоенный «Таинственный остров», то он может выбирать сразу из трех разных изданий, датированных 1936 и 1937 годами. А то и вовсе приобрести послевоенные выпуски 1949 или 1951 годов, их цена будет еще ниже, а сохранность, пожалуй, что, получше. Издание же 1949 года вообще прелесть что такое, оно вышло в ледериновом переплете черного цвета. Хотя и 1951 год тоже хорош.

Но вернемся в 1936 год. Следом за Стивенсоном одна за другой выходят еще две книги Жюля Вера – «Дети капитана Гранта» и, что логично, «20000 лье под водой». Вернее – «80000 километров под водой». Именно в «рамке» вышел хваленый «километровый» вариант, который стал где-то даже притчей во языцах. Название не прижилось, «лье» русскому уху и глазу нравилось больше, но все же после еще пара издательств опубликовало и этот вариант перевода.

Ну, а для закрепления успеха Тихонов из морей-океанов перебросил читателей сначала на Дикий Запад, а после на Север, выпустив в свет «Последнего из могикан» Купера и «Белый клык» Джека Лондона. Причем Купер опять-таки вышел в новом переводе, осуществленном одними из лучших русских и советских переводчиц Е.Чистяковой-Вэр и А. Репиной, том самом, в котором мы все этот роман читаем и по сей день. Лучшего с тех пор не было, да и не будет, наверное.

Ну, о самом романе я наверное, рассказывать ничего особо не буду, все все и так про него знают, потому сразу переходим к "Белому клыку". Хотя и тут, скажем прямо, сюрпризов мало - Джек Лондон, романтика сурового Севера, отважные золотоискатели, Доусон, скво, верные псы в упряжках и все такого прочее. Короче – суровая мужская проза от лучшего друга всех смелых и отважных.

Ну, и само собой, Наталией Волжиной был осуществлен новый перевод, со временем, кстати, признанный эталонным. Именно он после входил во все собрания Джека Лондона, которые печатались в СССР и публиковался в отдельных изданиях. Добавлю также, что следующий перевод "Белого клыка" был сделан только в 21 веке. Еще стоит отметить, что непосредственно для Волжиной сотрудничество с редакцией "рамки" стало дебютом в статусе переводчицы, причем, несомненно, успешным. Далее она много лет трудилась на этой ниве, переведя огромное количество очень хороших книг. «Затерянный мир» и «Собака Баскервилей» Конан Дойла, рассказы Бирса и почти все романы Диккенса, «По ком звонит колокол» старины Хэма и «Сага о Форсайтах» Голсуорси – это все она. Если Волжина переводила какую-то книгу, кому-то другому за нее браться просто не было толку. Лучше нее не сделаешь.

Иллюстрации тоже, разумеется, были, причем впервые в серии не, скажем так, «родные», из зарубежных изданий, а отечественные. Их создал художник Владимир Тимирев, и, признаться, лично меня они не очень впечатлили. Нет, для того времени они были вполне-вполне. Не в смысле, что наши деды-прадеды были менее взыскательны, просто они сделаны в иллюстративной манере того времени, не слишком совпадающей с тем, что мы привыкли сейчас ожидать от рисунков к книге.

Но самое интересное в «Белом клыке» 1936 года не это.

Я не раз и не два слышал фразы вроде «до войны и после нее в «рамке» только маленькие книги были. Больших не выпускали». Так вот – это не так. «Белый клык» 1936 года был полноформатным изданием. И он был не один такой в довоенном ряде. Вышло еще три книги полноразмерного формата. Еще был «Квентин Дорвард», изданный в том же 1936, «Пять недель на воздушном шаре» 1937 года, и «Три мушкетера», причем аж дважды.

И с каждым из этих изданий связана любопытная и разнобойная статистика. Например «Белый клык» через год был переиздан, уже малоформатно, и с той поры в «рамке» не выходил ни разу. По крайней мере - в официальной.

«Квентин Дорвард» напротив, ни разу не был переиздан в «малоформатке».

Более того, он был убран в дальний карман издательского портфеля, и до 1973 года в «рамке» не публиковался. Да и вообще как-то не особо был востребован, даже несмотря на то, что вошел в состав «Библиотеки приключений-1». Скажу больше – перевод Горлина, сделанный для издания 1936 года, оказался совсем уж не у дел, это его единственная публикация. Зато после 1973 года, с переводом Шишмаревой (еще дореволюционным), «Квентин Дорвард» внезапно бахнул, выдержал массу переизданий за десять лет, и в результате вошел в топ-10 самых издаваемых «рамок» за все время существования серии и обойдя на повороте Фенимора Купера с его «Шпионом».

Кстати, никогда не понимал - почему именно «Квентин Дорвард»? Не самый сильный роман сэра Вальтера Скотта, как по мне. Тяжеловесный сюжет, сомнительная мотивация героев, не самая знакомая советскому читателю эпоха. Почему не «Айвенго», почему не «Роб Рой»? Есть еще замечательный «Талисман», который я числю лучшим после «Черного карлика» и «Пертской красавицы» произведением Скотта, но он в 30 годы, конечно, публикации не подлежал. Война за гроб Господень, король по сюжету положительный персонаж, все такое… Этот роман, кстати, вообще в советское время не сильно публиковали, раза три, не более.

Но «Роб Рой» совсем другое дело. Там борьба против английской короны, там славные шотландцы бьются за свободу. А в «Айвенго» вообще фигурирует русский народный любимец Робин Гуд. Но выбрали почему-то именно «Квентина Дорварда».

Что любопытно – несмотря на разовую публикацию и сравнительно небольшой тираж, всего в 25000 экземпляров, раритетом этот том не стал. Ваш покорный слуга не раз встречал его на книжных развалах в вполне приличном «сохране» и за вменяемую цену, но так и не купил. Всякий раз я, повертев коричневый томик в руках, клал его обратно. Просто – зачем? У меня есть дивная версия 1973 года с замечательными иллюстрациями Филипповского, а не с так себе картинками из французского издания 19 века.

Плюс на полках стоят еще два «Дорварда» - в «БП-1» и розовом «госиздатовском» двадцатитомнике Вальтера Скотта. Куда мне их столько?

Забавно получилось и с Жюлем Верном. «Малоформатка» и «стандарт» в 1937 году вышли почти синхронно. Подозреваю, Тихонов проводил еще один эксперимент, пытаясь выяснить, какой именно формат тома более нравится аудитории. Если это так – победила «малоформатка», поскольку до 1953 года «высокие» книги больше не выходили.

За исключением одной, которую я уже упоминал и о которой мы позже поговорим отдельно. Отдельно еще замечу, что перевод романа «Пять недель на воздушном шаре» для этого издания специально не делался. Роман был опубликован в еще дореволюционной обработке, принадлежащей перу Александры Андреевны Бекетовой, матушки замечательного поэта Александра Блока. Более того – его в другом переводе на русский и не существует. Работа Бекетовой настолько безупречна, что не имеет смысла что-либо в этой связи предпринимать. Кстати, кое-какие другие романы Жюля Верна, как, например, «Дети капитана Гранта», с какого-то момента в «рамке» публиковались тоже в ее обработке. Еще одним шедевром Александры Андреевны смело можно назвать работу над книгами Жорж Санд. Если вы читали «Консуэло» и «Графиню Рудольштадт», то почти наверняка те переводы, к которым именно она приложила руку.

А «Пять недель на воздушном шаре», кстати, как и «Белый клык», после больше в серии не публиковались. Почему? Кто знает.

Но движемся дальше. Громыхнули кремлевские куранты, возвещая стране, что наступил новый, 1937 год, и почти сразу после этого в серии произошло почти эпохальное событие. В ней был опубликован первый отечественный автор. Мало того – современник. Один за другим вышли два тома с фантастическими романами Алексея Толстого – сначала «Гиперболоид инженера Гарина», а после «Аэлита».

Нельзя сказать, чтобы сами романы были прямо вот сильно новые. Первая публикация «Аэлиты» случилась в 1922 году, еще под названием «Закат Марса», «Гиперболоид» стартовал тремя годами позже, в 1925.

И все же это, в определенном смысле, были новые книги.

«Гиперболоид» Толстой за два года переработал аж четыре раза, в процессе поменял роману название на «Гарин-диктатор», а после вернул прежнее, плюс всякий раз здорово курочил финал, пытаясь понять, как наиболее эффективно распорядиться судьбой своего героя.

То же самое относится и к «Аэлите». Вернее – ее автор для данного издания вообще почти переписал. Впрочем, у него особого выбора не было. Первоначальные варианты романа ни один редактор в середине-конце тридцатых в печать не пропустил бы ни за что. Ну, если только по личному приказу Самого. Я читал ранние версии, там реально не подростково-юношеская проза романтического толка. Там достаточно мощный сплав экшна, мистики и софт-эротики. Но, оно и не странно, в середине двадцатых подобная литература была явлением востребованным, а Алексей Николаевич, как автор коммерческий и настоящий профи, выдавал читателю то, за что журналы платят веселую монету.

К тому же в первой версии, которая писалась в начале либеральных двадцатых, инженером Лосем руководило не любопытство из серии: «интересно, а чего там, в небесах», а непомерное желание свалить из Советской России куда подальше. Вот прямо так и было написано, что, мол, через границу не проберешься, она теперь на замке, потому уйду прямо в небо. Там спокойнее, чем тут. Да и Гусев в той версии был не лихим бойцом Красной Армии, а, скорее, авантюристом махновского разлива, который не столько стремился на Марсе революцию устроить, сколько промышлял мародеркой.

Но главное, то, что сделало этот роман историей не о войне, а о жизни, там уже было. То есть летел по вселенной голос Аэлиты, зовя, призывая, клича, — где ты, где ты, любовь?

Короче, для этого издания «красный граф» переписал свой роман капитально, убрав кучу текста и добавив маленько нового. Книга похудела где-то на треть, но, на мой взгляд, стала лучше, лишней в ней была мистика и все эти штуки с психополями. Да, собственно, именно эта редакция в результате и стала каноничной. Плюс авантажности добавили замечательные иллюстрации Алякринского, одного из лучших графиков того времени.

Приблизительно то же самое случилось и с «Гиперболоидом». Про то, что это авторская обработка для детей старшего возраста, правда, в последующих изданиях не писали, но именно она стала базовой для издателей.

А еще том «Аэлиты» стал первой вехой на пути от «Библиотеки романов и повестей» к «Библиотеке приключений и научной фантастики». Именно в этом томе название на обложке и титульном листе поменялось. Отныне серия называлась «Библиотека приключений»

То есть факт того, что серии быть, был окончательно утвержден. Книги с золотистым прямоугольником на обложке завоевали сердца юных, и не только, читателей, потому на прилавках книжных не задерживались совершенно. Допечатки Стивенсона и Верна выходили огромными по тем временам тиражами в 50000 экземпляров, и все равно сметались мигом. Не встало дело и за новыми книгами, причем авторов, имена которых советской аудитории до того широко известны не были.

Но об этом в следующей главе.

Год 1937-1941

Переименование серии ознаменовалось предсказуемым переизданием ряда книг, в основном все того же Жюля Верна. Ну вот любил советский читатель этого французского мечтателя, причем данная традиция сохранилась и по сей день. Впрочем, не обошлось и без новинки. Если конкретнее, был опубликован роман «Пятнадцатилетний капитан» в новом переводе Игнатия Петрова.

Причем этот перевод был настолько успешен, что именно он позднее и стал основным при различных переизданиях, включая и самые новые, датированные, например, прошлым годом. Что до иллюстраций, то был использованы рисунки Анри (в некоторых изданиях Генри) Майера, которые сейчас смело можно называть классическими.

А вот большого количества именно «рамочных» переизданий этот замечательный роман в будущем не получил. Была еще одна публикация в 1950 году – и все. В полноразмерной серии «Пятнадцатилетний капитан» ни разу не выходил. Зато он стал одной из самых первых книг, которые в коллекционерской среде именуют «псевдорамками». Но об этом любопытном явлении мы поговорим позже, когда доберемся до пятидесятых-шестидесятых годов.

Летом 1937 в серии выходит уже третья книга, автором которой является не общепризнанный зарубежный автор родом из 19 века, а писатель из страны Советов и, так сказать, современник. На этот раз таким автором стал Михаил Розенфельд, еще совсем молодой, но уже много чего повидавший и много где побывавший, человек. Кара-кумы, Крайний Север, Манчжурия, а после и Испания с Халхин-Голом – вот вехи его пути. Это был человек, который ни минуты не мог стоять на месте, ему было интересно все, что происходит на свете и его окрестностях. Прямиком с Дальнего Востока он мог отправиться на Ленские рудники, смотреть как моют золото, оттуда рвануть на Шпицберген, а сразу по возвращении отправиться в пески пустыни в качестве разнорабочего с экспедицией Ферсмана. А потом еще чего-нибудь придумать. Само собой, после начала войны он ушел на фронт в первые же дни, как спецкор «Красной звезды», дрался отважно и пал смертью храбрых в 1942 году, в селе Лозовеньково, во время прорыва немецкой танковой группы.

Вместе с ним в том же бою погиб его друг, поэт и журналист Джек Алтаузен, человек светлой души и безмерного таланта. Но подробнее о Розенфельде я непременно еще напишу в отдельной заметке.

Так вот – роман «Морская тайна», в котором речь шла о приключениях команды советского корабля в Тихом океане, мигом обрел популярность у советского читателя и пятидесятитысячный тираж разлетелся мигом. После войны он был переиздан еще раз, а после, увы, подзабыт, как это случалось и случается со многими хорошими, но, увы, потерявшими актуальность и злободневность книгами. СССР 30-х и СССР 50-х - это две разных страны, как бы странно это не звучало. Слишком сильно изменился мир после той войны, и люди тоже сильно изменились. Герои Розенфельда жили во времени, которое осталось в другой стране, той, которая не была до костей прожжена адовым пламенем фашизма, и это различие, увы, было слишком хорошо видно.

Зато другая книга о морских приключениях, которая вышла полутора годами позже, (с вашего разрешения я немного забегу вперед) проверку временем и читательским интересом выдержала полностью. Мало того – помимо кучи переизданий в «рамке», она стала непременным участником всех приключенческих серий, которые существовали как в СССР, так и на постсоветском пространстве, от «правдовского» «Мира приключений» до «Библиотеки приключений» от «Лабиринт-пресс». Это, чтобы вы понимали, издание 2021 года. И в этом году данный роман выходил, в серии «БИС» от «Альфа-книги». Причем с комплектом специально для данного издания созданных новых иллюстраций. Красивых, к слову.

Речь идет о романе Григория Адамова «Тайна двух океанов», который стал настоящим прорывом для приключенческого жанра в сороковых, во многом задав векторное направление всем его коллегам-авторам, работающим на стыке детектива и фантастики ближнего прицела. (Фантастика ближнего прицела — разновидность научно-фантастической литературы, популярной в 40-60 годах, для которой характеры реализм происходящего и популяризация достижений современной науки и техники).

Само собой, техническая часть романа устарела достаточно быстро. Если до войны подводная лодка «Пионер» выглядела как диво дивное, существующее на самом деле, ну, или которое возникнет в самом скором будущим, то сразу после нее в подобное уже особо не верилось. Ну, а еще лет через пятнадцать-двадцать оснащение советских подводных лодок значительно перегнало самые смелые фантазии Адамова.

И все же этот роман живет. Почему? Наверное, потому что он больше о людях, чем о чудесах техники. Он написан замечательным языком, срезы человеческих характеров по-прежнему убедительны, а подводные приключения в пещере чудовищ или близ острова Рапа-Нуи все так же занимательны, как и восемьдесят лет назад. Есть такие книги, которые даже устарев, не устаревают, простите уж за тавтологию. «Тайна двух океанов» одна из них.

Но – ближе к теме. История романа началась в 1938 году, с газетно-журнальных вариантов. Право самой первой полной публикации получила газета «Пионерская правда», растянув ее на 3 летних месяца и крепко подпортив тем самым каникулы всей советской ребятне. Во-первых, потому что ждать следующего продолжения раз за разом им было невмоготу, во-вторых, потому что на «Пионере» плыл какой-то там Павлик, а не кто-то из них. Особенно недовольны были девчонки, считавшие, что от ребят один вред, а от них может быть только польза. И уж они бы Горелова сразу раскусили!

Данный вариант очень здорово отличался от того, который вышел в виде книги в 1940 году. Адамов крайне внимательно изучал все письма от ребят, которые шли к нему прямо мешками и вносил десятки правок в текст. Кроме того, советская наука стремительно шла вперед, и эти изменения тоже учитывались.

Двадцатитысячный тираж романа то, что называется, даже до магазинов не успел доехать. «Тайна двух океанов» начала свой славный путь в советской литературе с безоговорочного триумфа, которого добивались очень и очень немногие книги.

Переиздание, вышедшее годом позже, постигла та же судьба. Причем для него Адамов снова немного переработал текст, основываясь на новых отзывах юных и н слишком читателей. Он вообще был очень отзывчивым в этом отношении автором, прислушивающимся к советам аудитории, и контролирующим выход книги от и до. Разумеется, в том числе и прорисовку иллюстраций, которые для книжной публикации делал художник Владимир Ермолов.

Плюс в новой редакции была отредактирована глава «План Марата», в которой один из персонажей излагает свою теорию о том, как можно устроить кирдык Америке. Мол – надо изменить течение Гольфстрима, чтобы тот не нес тепло Северной части Штатов, тут они все и вымрут, как мамонты. Ну, или одичают. План Марата из текста был выкинут, а диалоги, к нему не относящиеся, были включены в другие главы.

После войны, когда были переизданы некоторые довоенные рамки, «Тайна двух океанов» по определенным причинам в их число не попала, и следующая публикация случилась только в 1954 году, уже после смерти Григория Адамова. Но зато такими тиражами, что на этот раз их на всех хватило. Плюс с новыми иллюстрациями Васина и Маркевича, которые теперь считаются хрестоматийными.

Потом были еще переиздания, неизменно пользующиеся спросом у читателей, причем не только в советское время, но, как я и говорил, после него. В том числе и «рамочные». В 1995 этот роман вошел в трехтомник Адамова, который опубликовала «Терра», в рамках серии «Большая библиотека приключений и фантастики». В разрезе того хаоса, который в те годы творился на книжном рынке и падения качества бумажной продукции, их книги были почти эталонны.

В 2016 году «Тайну» выпустило издание «Престиж-бук», в малом формате и с иллюстрациями Ермолова. За основу, насколько я понимаю, было взято первое издание 1940 года. Ну, а совсем уж недавно, в 2019 году, «Миллиорк» выпустил роскошнейший том, в который вошла самая первая, газетная публикация романа, с иллюстрациями Льва Смехова, которые с далекого 1938 года вообще нигде больше не выходили. Это издание наделало в свое время много шума, я и сам раздумывал брать его или нет. Не стал. Во-первых, у меня уже есть три «Тайны», во-вторых, оно было увеличенного формата, а я его не люблю. Но это уже мои личные тараканы и вкусовщина, в любом случае «миллиорковское» издание было великолепно.

Толстой, Розенфельд и Адамов были первыми ласточками из числа отечественных авторов, вышедших в «рамке», и вскоре в дверь, открытую ими, протиснулась целая толпа их коллег.

Я так подумал, подумал и решил, что про наших авторов я напишу чуть позже, тем более что рассказом об их книгах как раз можно будет завершить повествование о первом отрезке истории «рамочной» серии. А пока вернемся к иностранным авторам и их книгах, которые были выпущены до лета 1941 года.

Итак, в 1937 году книги в оформлении «Библиотеки приключений» было начали выходить с завидной периодичностью, чуть ли не по одной в месяц, но уже в следующем, 1938 году, серия пополнилась всего лишь двумя томами, из которых только один был, скажем так, новинкой. Речь идет о романе Джеймса Фенимора Купера «Следопыт», в пенталогии о Кожаном Чулке хронологически третьем, и вторым, вышедшем в «рамочной» серии.

Предвосхищая события, сразу скажу – со временем в ней будут опубликованы все книги о Натаниэле Бампо, причем последней, что примечательно, выйдет «Прерия», являющаяся при этом также финальной книгой самого цикла. Самой же часто публикуемой станет именно «Следопыт», у него переизданий больше, чем у других частей саги. Ну, а если говорить о Купере вообще, то самой издаваемой книгой в «рамке» стал роман «Шпион», общий его тираж составил 800000 экземпляров, причем напечатан он был буквально за три года – с 1989 по 1991, почти под самый конец времен как для страны, так и для серии.

Впрочем, есть еще один любопытнейший факт, связанный с творчеством Купера в свете «рамки», но о нем мы поговорим попозже.

Так вот – Теодором Грицем для этого издания был сделан новый перевод, причем весьма успешный, выдержавший после ряд переизданий, иллюстрации же взяли классические, Чарльза Брока. Собственно, с ними после этот роман и дальше все кому не лень издавали, даже после того, как перевод был заменен на новый, сделанный Р. Гальпериной и Ко.

Еще стоит упомянуть о том, что коллектив «Библиотеки приключений» в том году пополнился новым сотрудником. Им стал Михаил Гершензон, о котором не так давно я писал заметку, замечательный писатель и переводчик. Собственно, он-то и был на «Следопыте» ответственным редактором.

А вот 1939 и 1940 годы выдались крайне результативными, причем именно тогда в серии, помимо классических Верна и Купера, появились авторы, может, не настолько хорошо знакомые советскому читателю, но точно не уступающие им ни в чем.

В самом начале 1940 года в свет выходит, пожалуй, самый известный роман капитана Майн Рида «Всадник без головы».

К тому времени этот автор был изрядно народом подзабыт. Люди постарше, те, которые читали его еще в изданиях Сойкина и каким-то образом дотянули до 1940 года, про свои детские увлечения давно не вспоминали, а молодое поколение большей частью про Майн Рида вообще не слышало. Нет, какие-то незамысловатые его вещи, вроде «Морского волчонка», выходили время от времени, но знаковые произведения, такие как «Белый вождь», «Квартеронка», «Мароны» массовому молодому читателю были совершенно незнакомы.

Уже традиционно был выполнен новый перевод, который, ради правды, тут был совершенно необходим, поскольку дореволюционный ужас что такое. Я его читал, это на самом деле так. Дело это было поручено Алле Юльевне Макаровой, которая незадолго до того перевела на русский повесть Серой Совы «Саджо и ее бобры», также связанную с индейцами, правда не техасскими, а канадскими, причем справилась с этой работой крайне успешно. Исходя из этого редактор, надо думать, рассудил так - раз с теми справилась, значит и с этими совладает. Велика ли разница? Индеец – он и есть индеец.

Редактор оказался прав, результат превзошел все ожидания, перевод Макаровой стал эталонным и выдержал за полвека почти сто переизданий.

Что до рисунков – тоже решили обойтись без зарубежья, тем более что у Сойкина их не публиковали, а разыскивать на аукционах томик года эдак 1880 никто не стал бы. Зачем? В результате книга вышла с замечательными иллюстрациями Адриана Ермолаева, которые после неотрывно сопровождали этот роман до 1958 года, того, в котором Детгиз выпустил одно из самых культовых собраний сочинений советской поры – оранжевый шеститомник Майн Рида, заветную мечту всех пацанов на ближайшие лет тридцать.

Собственно, после него Майн Рид выпнул из триумвирата главных иностранных авторов-приключенцев Купера и занял его место рядом с Верном и Дюма.

В этом шеститомнике впервые были опубликованы рисунки Николая Кочергина, которые вскоре стали считаться каноническими. Нет, Ермолаева публиковали и после, но благодаря «макулатурным» изданиям именно Кочергин более известен в народе как автор картинок к "Всаднику без головы".

А прямо следом за «Всадником без головы» выходит еще один том «индейской» прозы, на этот раз автора совсем уж почти неизвестного. Пара его повестей выходила в конце двадцатых годов, но небольшими тиражами, которые ожидаемо прошли мимо большинства читателей. Я говорю о Джеймсе Уилларде Шульце.

Вот уверен, что какое-то количество читателей сейчас произнесло: «А это кто вообще?». Увы, в России Шульц несмотря на то, что позднее его публиковали достаточно часто, так и не стал автором знаковым, таким, как Купер или Майн Рид. И это при том, что писал он не только интереснее, чем многие свои коллеги по цеху, но еще и документально очень точно. В отличии от того же Купера, который ваял нетленки об индейцах, опираясь на устные рассказы соплеменников и газетные статьи, Шульц видел все то, о чем рассказывал. Он провел всю свою жизнь на фронтире, прибыв туда еще до поры завоевания Дикого Запада, долго жил среди индейцев, не раз вставал на тропу войны и знал, как на самом деле надо снимать скальп.

Короче – интересная у мужика была жизнь. И книги такие же. Если кто не читал – очень рекомендую.

В том под названием «В Скалистых горах» вошли три самые лучшие вещи Шульца – «С индейцами в Скалистых горах», «Сын племени навахов» и «Ошибка Одинокого Бизона» в переводе Александры Кривцовой.

Собственно, в нем они и по сей день публикуются. Стоит отметить и тот факт, что именно эта компановка тома после еще не раз использовалась издательствами, которые нет-нет, да и выпускали книги Шульца. В «рамке» же в следующий раз вышел только под самый занавес, в 1990 году. Но зато этот том был расширен еще двумя повестями – «Апок-зазыватель бизонов» и «Голодная зима».

Ну, и еще стоит добавить, что издательство «Престиж-бук» еще года два назад начало публикацию ПСС Шульца, в настоящий момент томов, наверное, уже десять вышло. Очень неплохое издание.

Тихонов, как видно, в 1940 году задался целью порадовать читателей максимально сильно, потому следом за Шульцем в свет выходит роман Августа Нимана «Питер Мариц, юный бур из Трансвааля». Он тоже со времен царя-батюшки не переиздавался, потому выглядел сущей новинкой. Но подробно рассказывать о нем не стану, потому что в какой-то из предыдущих заметок уже про эту книгу писал.

Зато на двух следующих остановлюсь поподробнее, хоть это и все тот же старый добрый Жюль Верн, о котором я уже столько раз упоминал. Но по-другому никак, ведь обе книги, одна из которых вышла в 1939, а вторая в 1941 годах представляют собой в определенном смысле уникальные издания.

Речь идет о романах «Вокруг света в 80 дней» (крайне известном) и «Завещание чудака» (почти забытом). Все дело в том, что эти два романа были снабжены картами, которые иллюстрировали события, происходящие в книге. Причем не расположенными прямо в тексте, что дело обычное, а были прикреплены к обложке, да еще и раскладывались. Мало того - в «Завещании чудака» их было целых две.

На фото не оригинальный том «Завещания чудака», а реплик, который лет пять назад выпустило издание «Мамонов». Но в оригинале все выглядело точно так же.

А вот судьба у этого романа не сложилась. Как мне думается, дело в локации, которую Верн выбрал для этой своей истории из своей грандиозной серии «Необыкновенные путешествия». Ей стала Америка, причем не какой-нибудь конкретный Техас, а вся она. По сюжету некий богатый чудак из Чикаго не мог решить, кому именно оставить наследство и велел передать его тому, кто первым достигнет победы в игре под названием «Гусек». Это такая настолка времен царя Гороха, вновь вошедшая в моду в Европе второй половины 19 века. Только полем стала не игровая карта, лежащая на столе, а вся Америка.

Короче, типично верновская вещь – много приключений, немного юмора, очаровательные французы, туповатые немцы, знания всех видов и так далее. Но ключевое слово тут «Америка». Если в начале сороковых на нее в СССР всем было начхать, то после войны отношения с данной державой подморозились и изрядно. Настолько, что о данном романе никто и не думал речь заводить. Мало других у Верна, что ли?

В конце 50-х «Завещание чудака» все же разок переиздали в Минске небольшим тиражом и не в «рамке», рассудив, что вроде Никита Сергеич в Америки эти ездил, кукурузу у фермера на поле глядел, но потом грянул Карибский кризис, и про «Завещание чудака» забыли совсем. И даже в новейшее время про него особо не вспоминали, если только в какие-то масштабные собрания сочинений, вроде «Неизвестного Жюля Верна», включали. Так бывает.

Ну, а про «Вокруг света в 80 дней» я, наверное, рассказывать не стану, всем этот роман хорошо известен.

Даже если вы его не читали, то точно видели мультик («у вас есть план, мистер Фикс») или фильм. Упомяну только о том, что перевод Габинского, сделанный для этого издания, уже традиционно стал тем, который после использовался всегда и везде. В последний раз, например, в этом году издательством «Эксмо». Ну, и еще стоит отметить тот факт, то в «рамке» этот роман отчего-то тоже после войны не выходил.

Особо редкими данные тома назвать нельзя, то есть если задаться целью их купить по более-менее внятной цене, то особых сложностей не возникнет. Но при этом найти их прямо вот в очень хорошем состоянии, да еще и вместе с картами все же сложновато. Немного таких томов дожило до наших дней. Тут сказалось и работа времени, и, подозреваю, не в последнюю очередь, усилия детворы в разные годы. Ну вот не мог нормальный советский ребенок оставить приклеенными к обложке такие славные карты, которым можно найти массу разных применений. Тем более что самой книге это никак не вредило. Пацаны, чего тут поделаешь?

После феноменального успеха «Тайны двух океанов» редакция была завалена письмами, в которых юные и не очень читатели буквально требовали от издательства еще больше таких книг, как роман Адамова! Даешь!

И проблем с этим никаких не возникло. Я как-то уже писал, что такого мощного блока по-настоящему хороших и интересных писателей и поэтов как тогда больше в СССР, может, никогда и не было. Но оно и не странно, большинство авторов тех лет тепличными растениями не являлись, многое из того, о чем писали, на своей шкуре испытали. Они повидали слом мира, успели понюхать пороху в годы гражданской войны, пройти университеты беспризорщины и нужды, получили закалку в газетах и журналах двадцатых годов, где слабым духом и скудным словом было не выжить. Собственно, авторы тех лет и по сей день составляют золотой фонд русской литературы двадцатого века – Ильф и Петров, Булгаков, Катаев, Леонов, Олеша, Бабель, Паустовский, Зощенко и еще много кто. Правда, к тому времени, о котором я рассказываю, кое-кто из них сошел с дистанции жизни по ряду объективных причин, но тут уж ничего не поделаешь.

В любом случае, у Тихонова и Ко имелся отличный выбор отечественных произведений для своей серии. В результате очередным советским писателем, который вышел в «рамке», стал Александр Беляев со своим романом «Звезда КЭЦ».

Особо про Беляева рассказывать, наверное, не стоит, большинство из вас отлично знает, о ком идет речь. Беляев был гений и в чем-то даже пророк. Он был новатор, создавший свой собственный авторский стиль в фантастическом жанре, который никто после повторить не смог. А еще это был добрый и трогательный человек с грустными глазами.

И да, следует признать, что при жизни Беляева как читатели, так и издатели недооценили. Нельзя сказать, что его совсем уж не печатали или загоняли под лавку, нет-нет. И журналы брали тексты на публикацию, и книги выходили, но все равно Беляев считался автором второго эшелона, причем не в последнюю очередь из-за того, что его идеи, по сути, революционные, казались современникам немного странными, даже с учетом фантастического жанра. Вечный хлеб, отрезанная, но живая голова – не перебор ли? Да и действие часто происходило за рубежом, что не очень приветствовалось. Беляев, увы, опередил свое время, его настоящий читатель в лучшем случае только-только появился на свет. А то и вовсе еще не родился.

Настоящая слава пришла к Беляеву через два десятка лет, к тому времени, когда его самого давно уже не было в живых. Вот тогда тексты заиграли всеми оттенками, как драгоценные камни под ярким светом. Количество переизданий зашкаливало, толстенные двух и трехтомники выпускали не только центральные издательства, но и все региональные, от Прибалтики до Узбекистана, причем бешеными тиражами.

Мало того – книги Беляева были невероятно популярны и за рубежом. Иные книги были переведены на два-три десятка языков, причем иногда очень экзотических, вроде бенгальского.

Но вернемся к «Звезде КЭЦ». Нельзя сказать, чтобы это был самый популярный роман автора, скорее он один из наиболее известных. Особо новым его тоже было назвать никак нельзя, он был написал в 1936 году, и тогда же опубликован в журнале «Вокруг света». Но в виде отдельного издания «Звезда КЭЦ», в отличии, например, от того же «Человека-амфибии» еще не выходила, и это, думаю, не в последнюю очередь сыграло свою роль. Плюс идея была новаторская – путь в небо, в космос. Причем последний выступал не как поле битвы и любви, как у Толстого в «Аэлите» (хотя и без нее не обошлось), а как место приложения людских сил и идей. Для пятидесятых-шестидесятых подобная тематика была нормой, но мы говорим о сороковых, тогда такое почти никто не писал.

С иллюстративным рядом все тоже сложилось лучшим образом, им занимался блистательный Георгий Фитингоф, один из лучших художников за всю историю советского книгопечатания.

Скажу честно – в свое время купил несколько «рамок»-новоделов только потому, что там были его рисунки.

Следом за Беляевым в «рамке» вышел еще один отечественный фантастический роман, правда, на этот раз дело происходило не в будущем, а, наоборот, в прошлом. Это была книга Владимира Обручева «Плутония». И на ней особо останавливаться не стану, все и так знают историю шести отважных путешественников, которые вместо того, чтобы шататься по Арктике, забрели внутрь земли, где нашли эдакий заповедник юрского периода, с динозаврами, птеродактилями и даже дикими людьми.

Для советского читателя этот роман новинкой не являлся, но с учетом того, что это была очередная новая редакция (Обручев свои романы допиливал постоянно), спрос на книгу был невероятно высок.

Еще стоит отметить еще один момент, связанный с данным изданием. Это чуть ли не единственная публикация «Плутонии» с рисунками Евгения Рачева, еще одного, без преувеличения, великого иллюстратора. Поверьте, вы все видели его картинки в детстве, если не в «Аленушкиных сказках», значит в Пришвине или Бианки. И тут его картинки были бесподобны, но отчего-то широкой публике они не особо известны.

Впрочем, «Плутония», пожалуй, один из самых богато иллюстрированных романов в советской, а, может, и мировой литературе, комплекты рисунков к ней исчисляются десятками. Причем их делали не только наши художники, но и такие титаны зарубежные иллюстрации как, например, Зденек Буриан. Ну, а самый известный в разрезе переизданий блок рисунков принадлежит Георгию Никольскому, он был сделан для 11 тома «Библиотеки приключений» и теперь считается хрестоматийным.

Следом за маститым Обручевым было решено дать дорогу молодым, и выбор пал на начинающего автора Алекандра Казанцева, тогда еще не «того самого». Ну, а что? Все когда-то начинали. Собственно, роман «Пылающий остров» стал самой первой книгой Казанцева, по сути – пробой пера.

Хотя, думаю, не последнюю роль в выборе редакции «рамки» сыграл тот факт, что данное произведение незадолго до этого публиковалось в «Пионерской правде» в качестве «романа с продолжением», и было замечательно принято юными читателями. Впрочем, это и неудивительно. Роман и вправду хорош, его и сейчас можно читать с удовольствием. Ну да, кое-какие моменты выглядят архаично, но и время не стоит на месте. При этом слог приятен, сюжет интересен, герои прописаны здорово. А что еще желать от хорошей книги?

Иллюстратором данного тома снова выступил Рачев, но тут, на мой взгляд, его рисунки были не столь успешны, как в Обручеве.

Может потому в переизданиях, которые случились позже, его заменили на Юрия Макарова, которого, опять же по моему личному мнению, в качестве иллюстратора советской фантастики никто вообще превзойти не смог. Ну, разве что Мигунов, да и то лишь в отдельных книгах.

Переизданий состоялось два, одно в 1957 году, второе в 1978, причем в обоих случаях публиковалась новая версия романа, исправленная и дополненная. Ну, а уже совсем недавно, в 2015, «Престиж-бук» выпустил этот роман в первозданном виде, в первой редакции и с оригинальными иллюстрациями.

Ну, и напоследок, заканчивая довоенную часть данных заметок, я расскажу о книге, которая является одним из самых редких и ценных «рамочных» изданий. И дорогих. Сравнительно недавно данный том был выставлен на «Алибе» (самый крупный российский букинистический ресурс) за 40000 в так себе состоянии, и был куплен менее чем за час. На момент написания этого текста там размещены всего два издания этого тома – одно в хорошем состоянии за 90000 рублей, второе с неродным корешком и сбитыми углами за 25000 рублей. Уверен, со временем уйдут оба.

Речь идет о первом издании романа Георгия Тушкана «Джура».

Это, бесспорно, одна из самых известных приключенческих книг, написанных в советское время, и тот редкий случай, когда социальная агитка может стать увлекательным произведением.

На всякий случай, для тех, кто все же «Джуру» не читал (ну, мало ли?) в двух словах расскажу, о чем книга.

20-30 годы, Памир. Среди гор затерялось маленькое селение, о котором никто не знает, кроме пары хитроумных купцов, которые наведываются туда раз в год, чтобы за бесценок скупать меха и рубины, которые обитатели селения добывают в горах. Вернее, выменивать их на самый дешевый ширпотреб, соль и порох. Попутно они рассказывают доверчивым горцам о том, что дорогу к ним стерегут драконы и иные страшные существа. Но везде и всегда найдется товарищ с шилом в заднице. Тамошнего звали Джура. Был он смельчак и охотник, и, само собой, в один прекрасный момент получилось так, что он покинул родной кишлак и оказался в большом мире, куда со временем также попали его трусоватый приятель Кучак и любимая девушка Зейнаб. На долю каждого из них выпали невероятные приключения, как в Советской России, так и на сопредельных с ней территориях, где царили несправедливость и насилие человека над человеком. В книге нашлось место для всего, там есть перестрелки и погони, сокровища, найденные в леднике и описания природы, басмачи и чекисты, геологи и бог весть еще что. В результате все кончилось хорошо, в кишлак пришла Советская власть, Джура стал красным батыром, а его любимая девушка узнала о том, что она тоже человек и имеет право голоса.

Еще раз повторюсь – так-то агитка в чистом виде. Но написана великолепно! Не исключено, что причина этого кроется в том, что автор знал, о чем писал. Он вволю помотался как по Памиру, так и по Средней Азии вообще, причем как раз в те годы, о которых идет речь в книге. Формально как геолог, но есть у меня подозрение, что не только. Не просто же так в годы войны он командовал группой, которая занималась поисками документации на немецкое ракетное оружие, а именно ФАУ. Да и по миру он после 1945 поездил крепко, включая США, Бельгию и Францию.

Впрочем, про этого человека надо писать отдельную заметку, что я непременно со временем и сделаю.

Что до романа – читатель его принял сразу и безоговорочно, возможно потому теперь этот том фиг найдешь. Хотя там и тираж был невелик – всего 10000 экземпляров. Для сравнения, тот же «Пылающий остров» опубликовали тиражом в 25000 экземпляров.

Но после «Джура» свое отыграл. Переиздавали его несколько раз, причем, как и в случае с Казанцевым в новых, расширенных и дополненных редакциях. Причем самое первое переиздание, то, которое датировано 1953 годом, тоже ценится среди коллекционеров довольно высоко.

Не так, как том 1940 года, разумеется, но тем не менее. Дело в том, что оно относится к уже полноформатной рамке, но при этом еще выходящей под старым серийным названием «Библиотека приключений». Книг в подобном оформлении вышло совсем немного, буквально несколько, и все они числятся среди редкостей. Не самых больших, но тем не менее.

У меня, кстати, именно такое издание. Это я не хвастаюсь, просто как данность излагаю.

Еще стоит упомянуть о том, что иллюстрации к первому изданию «Джуры» сделала Вера Сенатаева. Они были неплохи, но уже в переиздании 1953 года их сменили рисунки Ивана Незнайкина, которые стали базовыми для этой книги.

С ними ее после в основном и переиздавали.

Собственно, на этом безмятежное детство серии и мирное время для нашей страны закончились.

Дальше была война.

Год 1941-1950

Первые два года войны, само собой, о выпуске книг сколько-то развлекательного характера, речь, понятное дело, в стране не шла. Нет-нет, типографии работали, да еще как, но они были подчинены другим целям. Впрочем, мы все тут люди взрослые, понимаем, какие они были, те два первые военные года, когда, как писал поэт: «И кто кого пока еще неясно».

А вот в 1943 вышло первое издание, на обложке которого красовался логотип «Библиотека научной фантастики и приключений». Впрочем, книгой это издание назвать было никак нельзя. Правильнее – брошюра. Тоненькая, на 20 страничек, в которую вошел всего один небольшой рассказ И. Нечаева под названием «Белый карлик».

И. Нечаев – псевдоним талантливого молодого журналиста Якова Пана, который громко заявил о себе в конце тридцатых годов, создав ряд увлекательных научных статей в журнале «Знание-сила» и опубликовав невероятно популярную среди жадной до знаний молодежи страны Советов книгу «Рассказы об элементах». Среди прочего он публиковал и фантастические рассказы, очень необычные для своего времени. Думаю, если бы он познакомился с Беляевым, то эти два фантазера точно подружились бы.

Вот только ко времени этой публикации Пана уже два года как не было в живых. Он в первые же дни войны пошел в военкомат, но призван не был, поскольку болел туберкулезом. Но через месяц всеми правдами и неправдами все же получил «кубики» лейтенанта, и погиб вместе со всей своей ротой в ноябре 1941, в районе озера Селигер.

А книги его продолжили жизнь, в том числе и рассказ «Белый карлик». Именно с него начался отсчет нового времени для «рамочной» серии.

Впрочем, тут тоже все не так и просто. В самом начале заметок я говорил, что стандартное серийное оформление присутствовало всегда, как бы не менялись формат серии и ее техническое воплощение. Здесь же по обложке сразу видно – нет ни одного привычного элемента, о которых я столько писал.

И тем не менее все каталоги относят 16 брошюр, вышедших в период с 1943 по 1948 год под логотипом «Библиотека научной фантастики и приключений» именно к «рамочной» серии. Почему? У меня ответа нет. Может, ими занимались остатки той, первой, довоенной редакции (но точно не Тихонов, он к тому времени уже возглавил издание «Советский писатель), может, существовала в «Детгизе» какая-то внутренняя статистика, по которой эти книги были отнесены к «рамке». Не знаю.

Кстати, в Государственном издательстве географической литературы (он же Географгиз) около шести лет выходила серия «Путешествия, приключения, фантастика», совершенно замечательная и достойная отдельной заметки, а то и двух. Очень необычная была серия, даже для «оттепели». Эта серия, кстати, с ней началась и с ней же закончилась. Многие книги из нее становились редкостями сразу после публикации, поскольку "Географиз" был первым, кто их выпустил. Например, именно тогда впервые вышли «Моби Дик» Мелвилла и «Перегруженный ковчег» Дарелла. Мало того, иногда их книги являлись единственными изданиями того или иного автора не только в советское, но и в постсоветское время. Ни «Приключения охотника в Гранд-Чако» Фрича, ни, к примеру, «За подводными сокровищами» Крайлов более в России не публиковались вообще никогда.

По крайней мере мне про это ничего неизвестно. И такие редкости там выходили десятками. Мало того – они даже хорошо известных в СССР авторов публиковали крайне избирательно, выпуская исключительно неизвестные их вещи. Если это Цвейг, то выходит никому до того незнакомый «Америго», а если Лондон, то «Путешествие на «Снарке», которое до того печаталось только один раз в середине двадцатых годов. Короче – очень необычное издательство было. Жалко, что в какой-то момент ему перекрыли кислород и трансформировали в издательство «Мысль», которое до самой перестройки ничего подобного уже не выпускало.

Так вот к чему я – их логотип был очень похож на тот, который стоял на книгах серии, которой посвящена эта часть заметок. Да и оформление в целом. Тот же подход к оформлению обложки, тот же брошюрированный формат.

Однако, вернемся в военную Москву. Следом за «Белым карликом» выходят еще несколько выпусков. Все они сделаны в том же брошюрном формате, который подразумевает невеликую толщину издания. Самой толстенькой книгой из шестнадцати стала «Черная Индия» Жюля Верна, вышедшая в 1945 году, в ней было 104 страницы. Но зато начиная со второго выпуска, в которой вошла повесть Мориса Ренара «Пещера чудовищ», их сопровождала цветная обложка.

И вот тут сразу следует отметить, что выбор произведений для серии, выходивших в данном оформлении был… Как бы так сказать… Иногда необычен, а иногда даже и непонятен.

Например, вышло сразу несколько книг, посвященных палеофантастике или морским чудищам, начиная с того же Ренара. Следом за ним, в 1944 году, выходит «Маракотова бездна» Конан Дойла и «Недостающее звено» Плавильщикова, а уже после войны первые рассказы Ефремова, посвященные его гобийским приключениям.

Отдельно замечу, что «Маракотова бездна» вышла в порядком усеченном переводе Н. Рыковой, который, по мнению знатоков Конан Дойла является ничем иным, чем классическим переводом Толкачева, только в обработке. И это был первый раз, когда не серия задала переводной тон, а наоборот.

Что до любимчика «рамки» Жюля Верна, то без него, конечно же, не обошлось. В первую очередь речь идет о уже упомянутом выше романе «Черная Индия», а также повести «Причуда доктора Окса», название которой сократили до минималистичного «Доктор Окс».

Ради правды стоит сказать, что оба произведения не входят даже в топ-50 книг французского выдумщика, по этой самой причине они до того никому особо известны не были, да и после войны классикой жанра в СССР не стали. «Доктора Окса» после еще раз пять переиздали в сборниках, благо объем невелик, «Черная Индия» же и вовсе почти скрылась с читательского горизонта. Нет, ее после включили в 8 том знаменитого «серого» двенадцатитомника, причем явно до кучи, да разок выпустили на периферии, вот и все ее история. В новейшее время, и то переиздавать не стали. Но роман и правда скучный. Не умел Жюль Верн в социалку, не его это. И в жалость не умел. Для понимания – «Черная Индия» — это история о девушке, которая с рождения живет в угольных шотландских шахтах и ни разу не была на поверхности. Ей очень хочется увидеть солнышко, и шахтеры, проникнувшись этим желанием, помогают ей реализовать мечту.

Впрочем, и подлинные шедевры приключенческой классики в число 16 книг этого ответвления серии тоже попали. Причем, что любопытно, после в официальной «рамке» ни одно из них не выходило. Речь идет о книгах «Золотой жук» Эдгара По, «Павильон на дюнах» Стивенсона и «Смоке Беллью» Джека Лондона.

С последним, конечно, вообще ситуация мне не очень понятна. Это писатель, книги которого под «рамку» заточены изначально, много больше, чем другие авторы, в ней выходившие. И тем не менее, кроме пары довоенных изданий и «Сердец трех», которые вышли аж после перестройки, да еще и с нестандартным корешком, Джека Лондона в серии более не было. Почему, отчего так сложилось – тайна, покрытая мраком. Но тем не менее вот так сложилось.

Что до «Смока Беллью» 1945 года выпуска (кстати последняя из брошюр, подписанная в печать во время войны) – очень симпатичное вышло издание.

Разумеется, целиком книга в него не вошла, там были опубликованы лишь три рассказа, но зато лучшие из цикла. Причем не в переводе Чуковских и Галь, а в переводе Старинкевич, который лично я считаю лучшим.

Разумеется, не обошлось дело и без отечественных авторов, причем двое из них дебютировали не только в серии, но и в литературе как таковой. И первый блин у них не вышел комом, каждый оставил свой след в фантастической литературе страны.

Первого звали Владимир Немцов, второго – Иван Ефремов. Оба совсем еще молодые мужики, при этом оба, несмотря на возраст, успели побродить по стране, достичь чинов изрядных и патоки шилом поковырять. Потому обоим и есть о чем рассказать людям.

Оба в результате, повторюсь, станут авторами настоящими и востребованными, хотя и, что уж там, разновеликими по степени литературного бессмертия. Немцов на какое-то время возглавит списки писателей-фантастов, работающих в жанрах «ближнего прицела», но уже в восьмидесятых его мало кто будет знать, а после память о нем почти исчезнет вместе со страной, в которой жил и творил.

Ефремов же сумеет пройти проверку временем, его книги будут востребованы в новое время не менее, чем тогда, более полувека назад.

Первая книга Ефремова, называвшаяся «Тень минувшего» и включившая в себя два рассказа из «гобийского цикла», так понравилась читателям, что они завалили редакцию письмами, требуя выпустить еще книги этого автора. «Детгиз» пошел навстречу аудитории, и в 1948 году выходит последний выпуск брошюрированной «рамки», в котором была напечатана новая, с пылу, с жару повесть Ефремова, которая называется «Звездные корабли».

И это уже были не геологические байки. Напротив, там был такой новаторский сплав истории и фантазии, что все любители жанра поняли – этот автор пришел всерьез и надолго. И, похоже, скоро за ним подтянутся другие новички, которые будут творить историю литературы на их глазах.

Собственно, со временем так оно и получилось.

Одновременно с брошюрированными выпусками с 1946 года возобновилась печать и обычных книг, тех, что были в матерчатом переплете и привычном для читателя формате. Они как бы говорили: «война позади, впереди мирная жизнь, скоро все будет как раньше». Как раньше быть, конечно, не могло, это понимали все, но небольшие томики с прямоугольным золотым тиснением на прилавках магазинов не задерживались.

Хотя, в каком-то смысле, первый блин вышел комом. Первой послевоенной рамкой стало переиздание «Морской тайны» Розенфельда, и, как я и говорил раньше, той бури откликов, которую вызвала первая публикация 1937 года, Детгиз не получил. Немного наивно выглядело все, что было описано в книге, для народа, который прошел через пять лет войны, а особенно для тех, кто не так давно натянул Квантунской армии глаз на жопу. Все эти стеклянные крейсера, хитроумные полковники с моноклями… Несерьезно. И даже новая обложка ситуацию не выправила.

Скорее всего, после этой первой неудачи редакция и отказалась от переиздания довоенных книг отечественных авторов, убрав до кучи в запасники также вполне себе успешных «Джуру» с «Тайной двух океанов».

Но не от книг советских авторов вообще. Более того – именно на них с какого-то момента был сделан основной упор, тем более что за минувшие пять лет войны выкристаллизовалось целое новое поколение писателей, которое готово было создавать новые форматы приключенческой и фантастической литературы.

Но все-таки следующая за Розенфельдом книга принадлежала перу не молодого писателя, а опытного, проверенного читателем, автора. В том же 1946 году в свет выходит роман «Изгнание владыки» Григория Адамова, речь в котором шла о Крайнем Севере и о том, как советские люди побеждают там всё, что можно, от предрассудков до климата. Сам автор его на бумаге, увы, не увидел, годы военного лихолетья подорвали его здоровье и летом 1945 Адамов ушел из жизни, но довести до ума свой третий и последний большой роман он все же успел. Кстати, первый, по сути, черновой вариант «Изгнания владыки» был завершен еще в 1941 году, но в печать уйти не успел, и попал к читателям только спустя пять лет, но зато добротно отредактированным.

Роман, кстати, хороший и интересный. Да, для сегодняшнего читателя он покажется наивным, а где-то и забавным, но при этом художественно он совершенно ничего не потерял. И потом – когда автор вкладывает в книгу душу, это сразу видно, а Адамов был как раз из этой породы писателей. Собирая материал для этой книги, он побывал в Арктике, пожил в тундре, поохотился на нерпу и олешку, провел немало времени на полярных станциях. Короче – не из пальца материал высасывал. Неудивительно, что книга вызвала у аудитории большой интерес, и после не раз переиздавалась. В «рамке» в советское время, правда, больше не выходила.

Ну, и заканчивая тему Григория Адамова, хочу отметить еще один любопытный факт – отчего-то в «рамке» ни разу так и не вышло ни одной книги его сына, замечательного писателя Аркадия Адамова, который стоял у истоков милицейской прозы СССР. Его книги всегда были нарасхват, по ним ставили фильмы и спектакли, их цитировали. Собственно, МУР стал сакральным местом для детективщиков после того, как Пуговкин в фильме «Дело «пестрых» произнес эпохальную фразу «МУР есть МУР».

Казалось бы, «Злым ветром», «Петля», да то же «Дело «пестрых», просто идеально заточены под «рамочную» серию, но нет - ни одного издания. Лишь в 90-х пара издательств опубликовало наиболее знаковые вещи Адамова в «рамке», но та была сильно «псевдо», да и качество было таково, что плакать хотелось. И вот только в том году дело поправила «Гиперборея», выпустив роскошный шеститомник, в который вошли не только детективные романы Адамова, но и его исторические произведения. Шикарное издание, доложу я вам! Правда сейчас его фиг купишь.

Но двинемся дальше. Повторюсь – курс был взят на отечественную прозу. Нет, зарубежные авторы тоже выходили, но ничего нового не публиковалось. Не в смысле – недавно написанного, а даже просто переведенного, переиздавалось лишь то, что выходило ранее, причем выбор авторов и книг был крайне невелик. Лидером предсказуемо стал Жюль Верн с его «80000 километров под водой» и «Детьми капитана Гранта», следом за ним шел Купер с «Следопытом» и «Зверобоем». Единственной новой книгой иностранного автора аж за семь лет стал «Затерянный мир» Артура Конан Дойла, вышедший в 1947 году.

Правда тут сработано все было в лучших старых традициях. Волжиной был сделан новый перевод этого романа, который сразу же после публикации был признан лучшим и остается таковым по сей день. Плюс книгу сопровождал блок замечательных иллюстраций Сергея Лодыгина, художника, невероятно ярко себя проявившего в 20-30 годах, во времена книжно-журнального «бума» и немного отошедшего в тень после него. Правда вот не знаю – то ли «Затерянный мир» стал его лебединой песней (Лодыгин умер в 1948, через год после выхода книги), то ли это были его работы еще довоенного периода. В издательстве «Земля и Фабрика» в 20 годы много кто из «приключенцев» печатался, а Ладыгин с «ЗиФом» активно сотрудничал.

Впрочем, это могла быть и отредактированная версия старых работ. Поди знай.

Так или иначе, зарубежная литература практически сдала свои позиции, на первый план вышли отечественные авторы. Я понимаю, что в предыдущую фразу прямо просится слово «молодые», но это было не совсем так. Разный народ подтянулся к концу 40-х годов к редакции «рамки», среди них и молодые ребята были, и люди постарше. Но тут ведь все решают не годы, а состояние души. А оно у всех «рамочных» авторов было одинаковое – им было интересно жить на планете Земля, и рассказывать читателям о том, что им еще неизвестно.

Одним из таких писателей, не знающих покою, стал Абрам Палей, к тому времени дядька уже сильно немолодой, переваливший за «полтинник», но при этом не похоронивший беспокойного мальчишку в своей душе.

Его жизнь сама по себе выглядела как авантюрный роман. Он успел поучиться в пяти университетах, причем один из них находился в Швейцарии, побывать в рядах неоклассиков и имажинистов, он водил дружбу с Сологубом, Мариенгофом и Есениным, ругался с Беляевым за то, что он сюжет в своих книгах ставит выше, чем популяризацию науки, написал еще в 30-х годах первую советскую фантастическую «утопию» и первую космическую «робинзонаду», с первых дней пошел на фронт и четыре года провел в пехоте, повоевав на Степном и Первом Украинском фронтах, и стал первым советским автором нового «рамочного» поколения с романом «Остров Таусена».

Мало того - он успел стать еще и первым автором нового поколения, который огреб от властей по полной. В романе в том числе была поднята тема генетики, которая вскоре была признана лженаукой, по этой причине Палей получил выговор по партийной линии, на него вылилось озеро критики плюс его отлучили от публикаций где бы то ни было. Ну, а в 1953 году и вовсе «приняли», как водится за заговор, основанный с целью убийства товарища Сталина. И если бы товарищ Сталин вскоре не скончался (не исключено, что вследствие чьего-то заговора), то кто знает, чем бы все кончилось для товарища Палея.

Но – обошлось. Абрам Палей после еще добрых лет сорок писал хорошие и разные книги, самой известной из которых стал роман «В простор планетный», посвященный освоению Венеры, а также занимался популяризацией фантастического жанра в массах, лучшие библиографии фантастики 60-80 годов сделал именно он. Палей же занимался формированием сборников «Мир приключений» и «Фантастика». Короче – правильный был дядька и писатель хороший, за что и не был забыт малотиражниками. Года полтора назад они выпустили его сборник, который быстро разошелся между коллекционерами.

Ровесником Палея был и автор следующей книги. Правда, взгляды на жизнь и подход к творчеству у них были совершенно разными, может, потому и судьба их книг здорово разнилась. «Остров Таусена» в следующий раз вышел уже в следующем веке, а роман «В стране Дремучих Трав» только в «рамке» переиздавался еще трижды. Мало того – его перевели на массу иностранных языков. Даже на вьетнамский.

Автором этим был Владимир Брагин, который до написания данного романа к приключенческому жанру никак не относился. Его жизнь до того была связана в основном с театром, радио и даже кино, он писал оперные либретто, сценарии к радиопостановкам и пьесы. Его круг общения – Булгаков, Олеша, Катаев, с которыми он свел дружбу еще в конце 20-х годов, когда работал редактором в знаменитом «Гудке».

И все же вышло так, что он вошел в историю «рамки» как один из авторов, которые создали ее славу. По одной из версий роман, который сделал Брагина знаменитым, был написан не по велению души и сердца, он представлял из себя государственный заказ, поскольку требовалось выпустить несколько книг, популяризирующих среди юного поколения научно-биологическую тематику. Вот так и появилась книга, герои которой, уменьшившись невероятно, узнали о том, как выглядит мир насекомых и растений с изнанки.

Надо заметить, что сам подход к теме новым не являлся. Еще до войны в свет вышла книга Яна Ларри «Необыкновенные приключения Карика и Вали», герои которых тоже уменьшились в размере и пережили много треволнений, столкнувшись с жучками, паучками и муравьями, которых они до того даже не замечали.

Популярность ее была невероятно велика, но перед войной этот роман массово изъяли из библиотек, а его автора из оборота. Ларри получил десять лет лагерей и пять поражения в правах, и отправился валить лес в места не столь далекие. И, ради правды, он еще легко отделался. Не самый умный поступок в 1941 году писать Сталину о том, что «большевики упразднили литературу и искусство, заменив то и другое мемуарами да так называемым «отображением», пусть даже из лучших побуждений и анонимно. Да и рассчитывать на то, что тебя не найдут, тоже глупо.

Но идея осталась, ее реализацию поручили Брагину, и он замечательно справился с заданием. Нет-нет-нет, никакого плагиата. Книга Ларри была сродни фейерверку – яркая, искристая, с упором именно что в приключения. Брагин же создал немного камерное, но очень продуманное, насыщенное актуальными научными знаниями и замечательно иллюстрированное полотно о приключениях маленьких людей в большом миромире.

По сути, он пошел путем Жюля Верна – «обучать, развлекая». И неудивительно, что этот роман моментально занял свое место на стене «рамочного» почёта, а книгу в библиотеках найти его было просто невозможно. Даже в читальных залах все было расписано на недели вперед.

Увы, но после этого опыта Владимир Брагин свой успех как автора массовой литературы развивать не стал, предпочтя писать рассказы о природе для самых маленьких читателей. И только в 1974 году, уже после смерти, в «рамке» вышел его «закатный» роман «Искатель утраченного тысячелетия», в котором писатель из века 20 изучает жизнь революционера и ученого из века 19. Тот, как оказалось, вплотную приблизился к открытию бессмертия, но злой мир восстал против него.

Прямо скажем, эта книга вышла поскучнее «Страны дремучих трав», да и запросы у читателей в середине семидесятых уже порядком поменялись. Ее бы лет на десять-пятнадцать пораньше выпустить.

Следующим советским автором, дебютировавшим в «рамке», стал Владимир Немцов. Да-да, я писал о том, что он в ней уже публиковался, но одно дело тоненькая брошюрка с рассказами, а другое дело полноценный роман. Да и разница в оформлении имеется.

Речь идет о романе «Золотое дно», в котором рассказывалось о новых способах подводной нефтеразведки.

Звучит, конечно, скучновато, но такой уж тогда был подход к развлекательной литературе, просто приключения ради приключений не приветствовались, потому сюжет рекомендовалось строить вокруг какой-то отрасли науки, непременно прогрессивной и новаторской. Собственно, потому ряд неплохих и даже хороших книг того времени сейчас читать откровенно неинтересно, просто в силу того, что они устарели по всем параметрам. И эпоха давно сменилась, и наука ушла далеко вперед. Увы, в случае Немцова это правило сработало на все сто.

Еще стоит отметить тот факт, что в работе над этой книгой впервые пересеклись пути «рамочной» серии и замечательного художника Аркадия Александровича Лурье. Собственно, «Золотое дно» стало первой книгой, которую он проиллюстрировал в принципе, и сделал это прекрасно.

В результате разовое сотрудничество стало началом долгой дружбы издательства и Лурье, позднее он работал еще над очень многими книгами серии, причем ряд из них с другими рисунками читателями не воспринимался. Я вот что «Наследника из Калькутты», что «Месс-Менд», что «Пленников Барсового ущелья» без картинок Лурье не представляю.

И именно с него началось формирование группы художников-иллюстраторов, благодаря которым понятия «рамка» и «классная книжка с картинками» стали синонимами.

Надо заметить, что начиная с 1949 года «рамка» стала потихоньку набирать обороты в части стабильности выходящих в свет книг. Если в тридцатые годы случалось такое, что за годы выходило одно-два издания максимум, а то и вообще ни одного, то только за упомянутый 1949 в свет выпустили семь книг, в 1950 – пять, в 1951 – шесть. Читатель точно знал, что серия живет и движется вперед.

Следом за Немцовым в серии случилось еще два дебюта.

Первым новым «рамочным» автором стал Вадим Охотников. Думаю, большинство из вас о нем никогда не слышало, а между тем этот человек был одним из тех, о которых говорят «богом поцелованный», поскольку ему удавалось все, за что бы он не брался. Впрочем, тут свою роль сыграла та жизненная закалка, которую он получил с детства.

Когда Охотникову было 14 лет, в деникинской контрразведке расстреляли его мать, чем окончательно определили выбор юношей стороны в гражданской войне. Далее была служба в отряде ЧОН и разгром армии Махно, а в перерывах между этими событиями шестнадцатилетний паренек успел поработать начальником электростанции в довольно крупном городе. Далее его увлекло кино, сначала немое, а потом звуковое, причем для последнего он сам сконструировал уникальный аппарат, позволяющий переносить звук на пленку, потому герои большинства первых советских звуковых фильмов говорили и пели на экране его стараниями. Во время войны Охотников работал в Ленинграде, где изобрел индукционный миноискатель, который и после еще долго состоял на службе у армии.

И это только два изобретения, а всего их было более полусотни. И все они не лежали под сукном без дела, а служили людям.

Начиная с середины сороковых Охотников занялся еще и литературной деятельностью. Сначала, конечно, писал научно-технические статьи, но после и художественные книги начал сочинять. Возможно, тут свою руку приложила его супруга, Валентина Осеева, та самая, которая написала книги про Васька Трубачева и Динку, которые, думаю, большинство из вас читали.

Само собой, основной темой его книг были поиски новых путей в науке и технике, а любимыми героями стали фантазеры и изобретатели. И это было очень созвучно тому, чем жила его молодая аудитория в те годы, потому книга «В мире исканий» моментально стала очень популярной. Особо стоит отметить, что это был не роман, а сборник рассказов, причем, если можно так сказать, прошитых между собой единой нитью.

Книга зашла на аудиторию настолько, что через пару лет ее переиздали еще раз, причем в два с половиной раза большим тиражом. Да и сегодня малотиражники этого автора не забывают, буквально в том году «Спутник» в составе сборника «По следам неведомого» выпустил повесть «Тайна карстовой пещеры». Кстати – читается и по сей день она замечательно.

Увы, но долгий век Охотникову отведен не был, в 1952 он уходит из жизни. Впрочем, несколько новых книг вышли в свет уже после его смерти. Этот человек умел работать так, как никто другой.

Второй автор, книга которого вышла следом за сборником Охотникова – Иосиф Ликстанов. Профессиональный журналист, который впервые взялся за перо в возрасте восемнадцати лет на фронтах гражданской войны и шел этой дорогой до самого конца. Причем его последняя книга, «Безымянная слава», была посвящена как раз журналистам двадцатых годов. Правда, вышла она в свет уже после его смерти.

Кроме журналистики Ликстанов, разумеется, еще и книги писал, тут одно без другого не бывает. Вернее – тогда не бывало. Писал он легко, интересно, потому и «Приключения юнги», и «Малышок» быстро вошли в золотой фонд советской детской прозы, и после много раз переиздавались. В «рамке» же вышла его повесть «Зелен камень», которая в определенном смысле была новаторской.

Ликстанов первым из отечественных авторов использовал именно в детской литературе прием «расследование старой легенды и открытие новых горизонтов». После им пользовались многие авторы, например, Рыбаков в «Бронзовой птице».

В «Зелене камне» речь шла о некоей «Клятой Шахте», про которую ходят страшненькие истории и в которой еще до войны сгинул отец главного героя. Распутывая этот клубок из слухов и сплетен, молодые инженеры открывают месторождение минерала «уралита».

Вот сразу виден журналист. Сплетя воедино детектив, науку, страшилку и хорошие диалоги, он создал книгу, которая не потерялась на фоне вышедшего прямо перед ним хитового сборника Охотникова.

Ну, а следующий, 1950 год, начался с книги, которая не была похожа на все то, что публиковалось в «рамке» раньше. В свет вышла первая отечественная историко-приключенческая повесть. В пределах серии, разумеется, а не вообще. Но именно в данных пределах ничего такого ранее не публиковалось.

Это была повесть Алексея Мусатова и Марка Чачко «Костры на сопках», действие которой происходило во времена аж Крымской компании, случившейся в середине девятнадцатого века. Причем речь шла не о защите Севастополя, как можно было бы ожидать, а о Дальнем Востоке, где тоже много чего в то время происходило.

У меня к этой книге отношение двойственное. Вернее, у меня есть сразу два впечатления от нее. Первое – детское. «Костры на сопках» ко мне в руки попали лет в десять и произвели большое впечатление, что неудивительно. Книга в рамках жанра сделана на редкость добротно, по лекалам мастеров века предыдущего, таких как Майн Рид и Генри Хаггард, то есть приключенческий сюжет замешан на исторических личностях и реальных фактах, все это смешано, но не взболтано. То есть это самое то, чтобы скоротать десятилетнему пацану зимний вечерок после того, как его родители с горки домой загнали.

Второе – более позднее, когда я уже кое-что по истории Крымской кампании почитал, причем из числа не художественной, а документальной литературы. Исторических несуразностей в «Кострах», как выяснилось, хватает, хотя на сюжетной легкости повести это никак не сказывается, читается она невероятно легко. Плюс повесть сопровождали рисунки Константина Арцеулова, который далеко не всякую книгу брался иллюстрировать.

Интереснейший был художник, и очень устойчивый в своих привязанностях. Как с довоенной поры начал сотрудничать с журналами «Техника молодежи» и «Знание-сила», так до 70-х годов с ними и работал. Но для «рамки» исключения делал, всякий раз замечательно дополняя текст своими рисунками.

Еще он был одним из самых первых русских авиаторов, сам конструировал планеры, рубился в небе с немцами во время Первой Мировой и самым первым в мире из пилотов вывел самолет из преднамеренного штопора. Королев, Яковлев и Антонов в каком-то смысле были его учениками.

Что до авторов «Костров на сопках», ребят, к слову, тогда достаточно молодых, то первое соавторство стало для них последним, дальше каждый пошел своим путем. Марк Чачко сделал своей основной музой Гражданскую войну и все с ней связанное, написав десятка два книг с названиями вроде «Николай Щорс» и «Конец «Белого ордена». Случались исключения на производственную тематику, но так, разово, как видно для галочки.

Алексей Мусатов ушел в соцреализм, писал преимущественно о детях и для детей, предпочитая сельско-провинциальную тематику столично-городской. Впрочем, самую известную свою книгу, повесть «Стожары», посвященную восстановлению сельского хозяйства после войны и участию в этом детворы, за которую была получена Сталинская премия, он написал еще до «Костров на сопках».

И тот, и другой были хорошими крепкими авторами, но навсегда оставшимися в той стране и той эпохе, в которую жили. И так бывает.

Год 1950-1953

Чем дальше, тем больше редакция «Детгиза» уделяла внимание молодым авторам. Люди там сидели опытные, понимающие то, что писатели хорошие, но немолодые, в теперешних послевоенных реалиях могут и не достучаться до сердец и душ молодого поколения. А ведь надо, такая задача стоит перед детской литературой. Значит что? Значит надо подтягивать тех, кто сам еще недавно с пеналами и книжками в школу бегал.

Вот так среди «рамочных» авторов и появился совсем еще молодой Олег Коряков. Молодым он, конечно, был на фоне Ликстанова и Охотникова, так-то ему в 1950, когда в серии вышел его роман «Тропой смелых», как раз тридцатник стукнул, но это ничего не меняло.

Его дебютная книга была написана совсем не так, как произведения аксакалов жанра, причем по всем параметрам - и текстово, и сюжетно. Здесь не было непременных назиданий и морали, без которых до того детская книга таковой не считалась. Здесь в каждой строке книги билась жизнь – настоящая, всамделишная, та, которая ребят и проверит, и всему научит.

Мадо того - Коряков своим новаторским романом, по сути, создал полноценный тренд, который потом еще лет двадцать очень широко использовался в детской приключенческой литературе – ребята-пионеры уходят из дома в лес (тайгу, сопки) преследуя некую благую цель (поиски полезных ископаемых, серебряных пчел, партизанского лагеря времен прошедшей войны). По дороге с ними разное всякое приключается, они проверяют свою дружбу на прочность, как правило перевоспитывают лентяя (обжору, труса), изучают попутно природу родного края и достигают в конце концов своей цели. Ну, а после усталые, но довольные, возвращаются домой.

Как водится, не всегда и не у всех получалось использовать формулу успеха, открытую Коряковым. Иногда вроде все то же, а читать невозможно, скука смертная. Но бывало и так, что последователи оказывались лучше первопроходца. Об одной из таких книг я расскажу позже, а другую могу назвать прямо сейчас – «Тайна Золотой долины». Кстати, Василий Клепов, ее автор, дружил с Коряковым. Писатели-уральцы вообще всегда старались держаться друг друга, и в беде товарищей сроду не бросали.

«Тропа смелых» была принята аудиторией замечательно, но при этом автор, который вроде бы нащупал золотую сюжетную жилу, развивать свой успех аналогичными произведениями не стал. Да и вообще Коряков именно книг написал не то, чтобы много, предпочтя литературе журналистику.

Что до «рамки» - в ней он после опубликовался после только один раз, аж через четверть века. Но зато снова с новым и необычным произведением – романом «Странный генерал», речь в котором шла об англо-бурской войне. До него из советских авторов на эту тематику никто не писал, он опять стал первым.

Увы и ах, как это часто случается, со временем книги Корякова были совсем забыты. Детские потихоньку устарели, они и в советское время с какого-то момента публиковаться перестали, взрослые вроде как тоже актуальность потеряли, и помаленьку имя этого замечательного автора стерлось из читательской памяти. И только совсем недавно, пару лет назад, малотиражники выпустили том с двумя его романами. Я про него в одном из своих обзоров писал.

Следом за «Тропой смелых» в свет вышла новая книга уже хорошо знакомого советскому юному читателю автора Григория Тушкана, чей роман «Джура» перед войной наделал много шума. В новом романе писатель снова сделал зоной своих интересов Памир, но уже без революционной атрибутики, карамультуков и архаров. Речь в романе «Разведчики Зеленой страны» шла о работе селекционеров, причем в годы войны.

Звучит вроде как интригующе, но на деле роман, увы, оказался сильно так себе, причем по всем показателям. Основным недостатком, конечно, являлось то, что всем читателям было прекрасно известно - на Памире тропические и субтропические сады отсутствуют как таковые. И до войны их не было, и во время ее, и после. Фантастика она, конечно, такая фантастика, допущения возможны, но за дурака читателя держать все же не нужно, он этого не любит. Плюс сама сюжетная схема романа была очень слаба и предсказуема, без малейших претензий на оригинальность. В комплексе это все вывело «Разведчиков Зеленой страны» из игры на семьдесят лет. В том смысле, что следующая публикация этого романа случилась только в 2018 году, почти через семьдесят лет после первой и единственной.

Зато книга, последовавшая за романом Тушкана, сразу читателям полюбилась, а ее автор прочно вошел в число любимых писателей советских пацанов на долгие годы. И в число постоянных авторов «рамки» тоже.

Речь идет о сборнике «По светлому следу» Николая Томана.

Здесь, кстати, я снова скажу свое любимое «впервые». Ну, а что сделаешь, если оно так и есть. Впервые в серии вышла книга о подвигах советских солдат в совсем недавно отгремевшей войне. Причем, что важно, написана она была писателем-фронтовиком. Даже дважды фронтовиком. Николай Томан несмотря на молодость, успел повоевать не только на Великой Отечественной, но и на «незнаменитой» финской. Впрочем, писать книги Томан начал не вдруг и не сразу, до войны он успел заочно поучиться в литературном институте и даже опубликовать в периодике пару рассказов. Но по-настоящему он нашел себя в жанре военных приключений, более того, стал одним из тех, кто создал его основы. Все авторы, которые после писали на данную тематику, так или иначе пользовались наработками Томана. Именно в его повестях впервые на первые роли вышли не мудрые полковники с седыми висками, матерые профессионалы-разведчики и проницательные следователи, а молодые ребята-солдаты – батальонные разведчики, наши пограничники с нашим лейтенантом, военные строители, минеры, добродушные старшины, которые учат уму-разуму вчерашних школьников, только-только одевших военную форму и так далее.

Военное братство, в котором нет чужих, есть только свои в годы войны и в мирное время – вот муза Томана. Неудивительно, что его произведения моментально стали популярны у пацанов СССР, ведь там было все, что им нужно – настоящая мужская дружба, перестрелки и наши, подоспевшие вовремя. Неудивительно, что этот сборник через год был переиздан еще раз, под названием «Разведчики», а после, в 1958, вышел снова, дополнившись еще двумя новыми повестями, и вновь сменив название на «Что происходит в тишине».

Отдавая дань жанровой литературе, редакция «рамки» все же не забывала и о своей просветительской роли, потому следующей книгой стал толстый роман «Судьба открытия», за авторством Николая Лукина. И снова – впервые. Впервые в серии вышла книга, которую даже с натяжкой детской или юношеской назвать крайне сложно. Это был многоплановый роман, действие которого было растянуто аж на восемьдесят лет, и переходило из века девятнадцатого в век двадцатый, с остановками на всех значимых исторических датах. Эдакая научная сага, по-другому не скажешь.

Научная, потому что в центре книги находилась идея синтеза искусственных углеводов для получения искусственных же сахара и хлеба, которую последовательно перенимали друг у друга самые разные люди, объединенные между собой одним важным условием – все они были учеными. И у каждого из них на пути стояли те, кто хотел помешать свершиться этому открытию.

Еще раз повторюсь – это был роман, рассчитанный не на массового читателя, и тем более не на юного, несмотря даже на авантюрные и заманивающие рисунки Николая Кочергина, который как раз с этой книги начал сотрудничество с «рамочной» серией.

И дело было не в том, что книга написана скучно. Нет. Просто в большинстве своем молодой читатель не смог бы в полной мере оценить размах мысли Лукина, мощь его замысла по причине нехватки знаний, для того необходимых. Где обычный шестиклассник и где синтез искусственных углеродов? Опять же – тут герои не стреляют, не взрывают, не гонятся друг за другом. И с любовной линией тоже почти никак. Про что ему читать?

Вот только в этом романе подобная мишура и не нужна. Он о другом. Он о людях идеи.

Собственно, ее автор и сам был таков.

Сибиряк, человек острого ума и умелого дела, в 19 лет Лукин уже работает инженером безопасности на рудниках, после с инспекциями объезжает всю страну, а в 32 года становится руководителем всей горноспасательной службы СССР. Во время войны, стуча кулаком по столам в разных кабинетах, отказывается от брони и уходит на фронт, где его знания и умения очень нужны. В 1944 получает тяжелое ранение в Венгрии, после которого его комиссуют.

Именно на фронте ему приходит в голову задумка, которая и стала впоследствии романом «Судьба открытия», уникального в своем роде явления в «рамочной» серии. Увы, но другие романы в ней не выходили, просто потому что их не было. «Судьба открытия» стала единственной крупной литературной работой Лукина. В начале шестидесятых он начал писать большое произведение «Океаны, которые впереди» о том, как люди подчинят себе глубины Мирового океана, но, увы, умер в процессе работы над ним.

Еще стоит добавить, что «Судьба открытия» после выходила в «рамке» еще дважды, в конце пятидесятых и в конце шестидесятых годов.

Причем оба переиздания отличались от дебютной книги, поскольку Лукин изрядно расширил и дополнил текст романа, с учетом пожеланий читателей и новых научных открытий. Плюс иллюстрации Кочергина заменили рисунки Алякринского, но, как мне кажется, зря.

Зато том, вышедший следом за «Судьбой открытия», напротив, стал не просто одной из самых любимых и читаемых книг юных граждан Страны Советов. Эта книга стала культовой, причем ни на год, ни на два, а на десятилетия. Его и сейчас переиздают вовсю, причем не малотиражники, а крупнейшие издания.

Речь идет о повести «Кортик», написанной начинающим тогда автором Анатолием Рыбаковым.

Собственно, это была его самая первая книга, с нее он начал путь в литературу. И удачно начал, скажу я вам. Впервые она была опубликована в 1948 году, мигом стала невероятно популярной, и «рамочный» томик, вышедший весной 1951 года, стал уже пятым изданием. Пятым за два года! Это и сейчас отличный показатель, а тогда просто превосходный.

Ну, о сюжете я особо писать ничего не стану, думаю, что вы все эту книгу читали. И кино смотрели. Как там? «А пуля точно знает, кого она не любит».

Что до автора – Рыбаков был человек со сложной судьбой, от которой, несмотря на все препоны, он смог добиться всего, чего хотел. У него было счастливое арбатское детство, отголоски которого четко слышны в «Кортике» и «Бронзовой птице», юность, в которой случились отсидка по статье 58-10 и война, которую он закончил майором в Берлине.

А после пришла заслуженная литературная слава. Да бог с ней, со славой. У него была любовь миллионов читателей, причем и при жизни, и после смерти. Это ли не счастье?

А еще он, как чуть ранее Коряков, создал в «Кортике» новый тип героя-подростка и новый вид подачи текста. Если раньше герои делились на правильных и неправильных, причем первые к концу книги перевоспитывали вторых, то Рыбаков ничего такого делать не стал. Его Генка, Славка, Бяшка, Кит и неповторимый Шура Огуреев обычные ребята со двора, такие, какие они есть. Такие же, как их читатели.

Они и приврать могут, и урок прогулять, и глупость какую-то сотворить, причем после этого даже вину свою не ощущать, но при этом они открыты всему новому, верны дружбе и знают то, что жизнь скоро будет совсем замечательная. В них сразу веришь.

Спустя одиннадцать лет «Кортик» вышел в «рамке» снова, уже в компании с «Бронзовой птицей», которая продолжила историю Миши Полякова и его друзей.

Надо заметить, что этот том входит в число раритетных, не самых-самых, разумеется, но все же. Особенно, если цвет переплета не светлый, а синий, это сразу поднимает цену книги на несколько порядков. И вообще это очень красивый том, именно это издание Рыбакова я числю лучшим из всех тех, что видел. Плюс тут представлены классические иллюстрации Верейского и Ильинского, которые в семидесятых потихоньку, помаленьку вытеснили рисунки других художников.

«Выстрел», третья, финальная часть, в «рамке» не выходила. Но оно и к лучшему. Прямо скажем, не сильно она Рыбакову удалась. И Генка там чуть ли не отрицательным персонажем стал, и Славка школу почти бросил, да и сюжет так себе, не было в нем закрученности первых книг. С другой стороны – между «Кортиком» и «Выстрелом» лежит четверть века, шутка ли. Рыбаков заматерел, детство, на которое он опирался, создавая первые книги, совсем от него отдалилось, да и груз написанных книг давил. Первый вариант «Детей Арбата» уже лежал у него в столе, а ведь это, по сути, дальнейшая история тех самых ребят из «Кортика», пусть даже там и другие имена в тексте фигурируют. Ну, и к тому же он «Выстрел» вообще, по сути своей есть беллетризированный киносценарий фильма «Последнее лето детства», завершающего уже кинотрилогию о Мише Полякове. Фильм, кстати, тоже так себе, с первыми двумя частями не сравнить. Вот те да, те шедевралочка.

Хотя там и режиссер другой, и актеры тоже.

А вот почему в «рамке» не вышли «Приключения Кроша» - не знаю. Странно, они в серийное оформление просто просились. Ан нет, не сложилось. Жаль.

Следом за Рыбаковым в серии дебютирует еще один новый автор. Впрочем, в отличии от перспективного новичка он имел уже изрядный писательский опыт и не одну публикацию за спиной. Речь идет о Вахтанге Ананяне, замечательном писателе, естествоиспытателе и просто очень хорошем человеке. В «рамке» выходит роман «На берегу Севана», который после стал, по сути, визитной карточкой этого автора.

Ананян не стал изобретать колесо и написал книгу о том, что любил и знал, то есть об Армении, ее природе, о дружбе и о том, как здорово жить на белом свете. Еще в книге есть тайна с привкусом мистики, которая будет разгадана в самом конце, подземелье, из которого, кажется, выхода не будет, проверка героев на смелость и много хорошего юмора, на который так был щедр этот автор. Короче – это интересная книжка, причем с очень хорошими картинками Владимира Ермолова.

И очень жаль, если эта книга не попалась к вам в руки лет в 11-12, прямо большое упущение. Нет, и сейчас ее можно прочесть, но так, как в том возрасте, сердце екать не будет.

Биографию же автора отлично характеризует строчка из «Интернационала» – «кто был никем, тот станет всем». Он родился в маленьком селе недалеко от Дилижана в бедной семье, с грехом пополам научился читать и писать, а на большее пастуху рассчитывать и не приходилось. Но тут грянула революция, Ананян одним из первых вступил в комсомол, успел повоевать, а после жадно взялся за учебу, и уже в 1931 году у него выходит первая книга, которая называется «В огненном кольце». Потом грянула Отечественная война, Ананян в первые же дни уходит на фронт добровольцем, воюет честно и смело, а вернувшись домой публикует сборник рассказов, написанных там, на позициях.

После войны Вахтанг Степанович занялся двумя своими любимыми занятиями – писал книги для детей и изучал природу Армении, в результате преуспев и в том, и в другом. Его художественные книги до сих пор читаются замечательно, даже с поправкой на время, а монументальный труд «Животный мир Армении» по сей день актуален как научный источник.

Еще стоит заметить, что по повести «На берегу Севана» был снят фильм под названием «Тайна горного озера», режиссером которого стал ни кто иной, как Александр Роу, главный советский сказочник. Помните «Морозко», «Огонь, вода и медные трубы»? Вот он. Ну да, этот фильм не попал в золотой фонд советского кино, но смотрится он неплохо. До сих пор. Роу есть Роу.

Позже в «рамке» вышла еще одна книга Ананяна, но о ней я расскажу тогда, когда мы до нее доберемся.

Следующая книга, вышедшая в свет летом 1951 года, стала эдаким приветом из довоенного прошлого послевоенной детворе. Дело в том, что ее автор, Николай Трублаини, погиб ровно за десять лет до данной публикации, в октябре 1941 года. Он ехал на фронт в качестве фронтового корреспондента, поезд попал под налет, такое в начале войны было делом обычным. Увидев, что второй номер пулеметчика, который стрелял по вражеским самолетам, убит, Трублаини заменил его, после боя перезнакомился с многими бойцами и двинулся в сторону передовой с этим полком, рассудив, что так он доберется до своей цели быстрее. В тот же день случился еще один налет, во время которого писатель был ранен и на следующий день умер. Погиб талантливейший автор, который за десять лет написал три десятка замечательных книг. Мало того - ушел исследователь Арктики, который очень много мог бы сделать для науки. Ему было всего 34 года.

Но книги, которые он создал, продолжили жить. И, что удивительно – хоть они были написаны до войны, юная аудитория пятидесятых годов приняла их очень хорошо, не вызвали они у них временного диссонанса, как это случилось с повестями, например, Розенфельда или отдельными произведениями Кассиля. Правда Кассилю было проще, он мог перелицевать свои книги на новый лад, а вот Розенфельд, павший в боях за Родину, нет. Но здесь этого не требовалось вовсе.

Первой из творческого наследия Трублаини в свет вышла приключенческая повесть «Шхуна «Колумб», в которой он реализовал все лучшие приемы жанра.

Тут тебе и научная загадка-открытие, и коварные шпионы, и отважные ребята, которые фиг кому дадут спереть достижения советской науки, и умный контрразведчик, которому в рот палец не клади, и все остальное. Ну, а некоторые анахронизмы, вроде «красноармейцев» или «служу трудовому народу» глаз, повторюсь, особо никому не резали. Атмосферы добавляли и рисунки Лурье, который потихоньку становился штатным «рамочным» художником.

Мало того – в 1963 году роман еще и экранизировали. Уверен, кое-кто из вас видел фильм «Юнга со шхуны «Колумб» в детстве. Я – видел. Да его и посейчас иногда по телевизору показывают. Хороший фильм. Хотя, надо признать, он ну очень по мотивам повести поставлен. Настолько, что воспринимается как отдельное произведение.

Со временем вышли и другие книги из наследия Трублаини, но о них мы тоже поговорим после.

1952 год начался не с переиздания какой-то книги из прежних, как это случалось раньше, а прямо вот с новинки. На этот раз в «рамке» опубликовали книгу Николая Глебова «Карабарчик», в которой речь шла о том, как на Алтае устанавливали Советскую власть и как двое ребят – представитель коренной народности и русский паренек - этому способствовали.

Ради правды, ничего другого в этой серии у данного автора больше не выходило, это была единственная повесть, которая монтировалась в ее формат. Остальное творчество Глебова представляло собой или многотомные романы-эпопеи об установлении Советской власти на Урале и прилегающих к нему территориях, либо сборники рассказов о живой природе. Была еще одна повесть о первом трепетном чувстве девушки-казашки и русского мальчишки, но там все тоже было круто замешано на установлении Советской власти, правда уже в Тургайской степи. Понятно, что для тех лет тематика нормальная, но тут же еще и любовь, а она в серийный концепт не очень билась. Да и «Карабарчика» уже опубликовали вроде как. Еще имелась у Глебова повесть «Степные орлята», о становлении Советской власти непосредственно в Казахстане, но там объем самого произведения был маленький. Как видно, быстро ее там установили просто.

Я сам эту повесть читал лет тридцать пять назад и толком не помню, что там к чему. Не зацепила она меня. А вот картинки из нее, что примечательно, помню до сих пор. Их для этого издания рисовал замечательный художник Константин Кощеев, который, заметим, очень редко работал с книгами вообще, но если уж за них брался, то всегда получался маленький шедевр. Так случилось и с «Карабарчиком».

А вообще Кощеев был одним из штатных художников журнала «Мурзилка». Он любил рисовать для маленьких детей, наверное, потому что сам в душе, как многие художники, остался ребенком.

Следом за книгой Глебова вышло переиздание романа Немцова «Золотое дно». Вообще-то я о переизданиях не пишу, но тут есть один любопытный момент. Начиная с этого тома некоторые книги серии начинают выходить в картонных, а не коленкоровых обложках. Всего в данном оформлении вышло пять книг, и каждая из них представляет определенную ценность. В том случае, если она пребывает в идеальном или хотя бы хорошем состоянии, разумеется, а это, поверьте, большая редкость. Картон есть картон, да еще, как назло, в обложках четырех книгах из пяти использовали светлые оттенки данного материала, то есть те, на которых хорошо видны пятна и все такое прочее. Плюс быстро разлохмачивались уголки, облетала позолота теснения и так далее, потому найти экземпляр не то, что в «идеале», а просто «устойчиво хороший» задача не из легких.

Одно хорошо, из пяти книг всего одна была новинкой, остальные – переиздания. Зато какая это была новинка!

Речь идет о повести «Конец осиного гнезда» Георгия Брянцева, речь в которой идет о противостоянии советской разведки и абвера в годы Великой Отечественной войны.

Уверен, многие читали книги Брянцева, они были очень популярны тогда, их переиздают и сейчас. Просто, когда человек знает, о чем он пишет, книга почти всегда получается хорошей.

А Брянцев знал, о чем писал. Почти вся его жизнь до того момента, как он взялся за перо, была связана со службой во внутренних органах, причем речь идет не о милиции. В юности Брянцев успел повоевать на хуторах с кулаками, после призвался в армию и обратно на «гражданку» из нее не вернулся, предпочтя службу в особом отделе ОГПУ. А дальше все как положено в те годы – сначала Средняя Азия с ее басмачами, потом Кавказ, где тоже одно время было непросто, после Якутия с ее рваной границей. А потом война, от первого до последнего дня, причем, когда с нашей стороны линии фронта, а когда и за ней. Два года партизанской войны, посвященные формированию бригад и соединений, которые громили тылы врага, дальние рейды и все такое. Ну, а после возвращения в «центр» Брянцев курировал разведсети в Венгрии, Австрии и иных странах.

В 1950 отправлен в отставку, и вот тогда количество знаний и переросло в качество книг. Читатель принял их на «ура», вот только не всегда этим книгам везло, периодически тексты приходилось переделывать. То убирать из них упоминание Сталина, то выкидывать целые куски из глав, те, в которых фигурировал Судоплатов. Из романа «По тонкому льду» Брянцеву в 60-х годах пришлось вымарывать текст, в котором упоминались репрессии, после 1968 года здорово похудел роман «Это было в Праге», особенно его третья часть.

Но все равно книги Брянцева читатель любил и всегда ждал, потому в «рамке» он переиздавался с завидной периодичностью. «Конец осиного гнезда» еще раз вышел в 1960 году как отдельное издание, а в 1970 был опубликован в паре с воспоминаниями еще одного легендарного партизанского командира, Дмитрия Медведева, которые назывались «Это было под Ровно». Кстати, у этой книги был рекордный тираж в 300000, и, думаю, многие мои ровесники именно с нее начинали знакомство с творчеством Георгия Брянцева.

Еще любопытен тот факт, что к каждому из изданий иллюстрации рисовались по новой, причем руку к ним приложили известные мастера, такие как Вилли Трубкович и Петр Пинкисевич. Но мне больше все же нравятся картинки к самому первому изданию, которые сделал Савва Бродский. Человек богатейшего дарования, иллюстратор Грина, Беляева, Сервантеса, Драйзера, Шекспира, Мериме и еще много кого. Мало того – он еще был академиком-корреспондентом Испанской королевской академии изящных искусств, причем звание это получил в те времена, в советские. И съездил в Мадрид, где его чествовали как гения.

Короче – повезло Брянцеву с художниками. Ну, и нам, конечно, тоже.

А последней в 1952 году вышла книга Купера «Следопыт», причем бог весть в какой раз. Но это издание стало особенным, оно подвело черту под первым периодом существования «рамочной» серии, в который вошло ее появление и становление. С 1953 же года у нее начиналась новая жизнь.

Этот год вообще стал во многом поворотным для СССР. Тут и политика, и социальные перемены, и холодное лето, и много чего еще. Но мы в эти дебри не полезем, для этого есть мои коллеги-альтернативщики, которые по каким только рельсам страну со своими героями-попаданцами не пускали. Наше дело – книги.

И вот тут я хочу немного отойти в сторону от основной темы своих заметок и рассказать о том, что же именно изменилось в советском книгоиздании за те несколько лет, которые сопутствовали стыку двух сменяющих друг друга эпох. В данном случае речь идет о середине пятидесятых, которые круто поменяли в стране все, что можно.

Как водится, перемены эти делились на хорошие и на так себе. К хорошим, например, можно отнести то, что буквально за несколько лет в разных издательствах появилось несколько новых интересных серий, начиная с уже упомянутой мной ранее серии «Приключения. Путешествия. Фантастика» от «Географиза» с ее креативным концептом «Только новые книги, только неизвестные авторы», и заканчивая однозначным лидером отечественных жанровых сборников, который назывался «Мир приключений».

Этот альманах за буквально несколько выпусков застолбил за собой самую высшую точку на небосводе читательской популярности и оставался на ней до самого конца, то есть до перестройки. Если автор попадал в число счастливчиков, которые засветились в «Мире приключений», пусть даже с небольшим рассказом, то это означало одно – ему беспокоиться больше не о чем, он однозначно в числе лучших на сегодняшний день. Собственно, почти все гранды отечественной фантастики за период с 1960 по 2000 годы там и дебютировали. А самый первый том этой серии вышел в 1955 году.

Хотя про «Мир приключений» либо рассказывать подробно, либо никак. Выберу последний вариант, а потом напишу несколько отдельных заметок. Сергей, если не в труд, напомни мне потом про это мое обещание, хорошо?

Впрочем, «Мир приключений» был лишь одной из первых ласточек, следом за ним, в том же году, в свет вышел первый том не менее статусного издания – «Библиотеки приключений» в двадцати томах, подлинной легенды отечественного книгоиздания. Я, например, считаю, что это вообще лучшее собрание жанровой литературы, что вышло за все время существования СССР, причем по всем параметрам. То есть в «БП», как ее называют коллекционеры, было идеально все – оформление, иллюстративный ряд, почти во всех томах созданный специально для этой серии, переводы и, что самое главное, подбор авторов и произведений.

В ней нет проходных книг или произведений, расходящихся с концептом серии. Ну, разве что двадцатый том подкачал – «Лунный камень» Коллинза. И не сильно он приключенческий, да и вообще скучноват. Но все остальное – бесподобно. Потому и стала «БП» букинистической редкостью уже лет через десять после того, как вышла в свет, а в восьмидесятых ее еще два раза полностью переиздали. Правда хреновенько! Переплеты не о чем, бумага жуткая, позолота облетала почти сразу.

Отдельно замечу, что в середине шестидесятых выпустили еще одну «Библиотеку приключений», тоже в двадцати томах, так называемую «БП-2». Так вот там все было куда грустнее. Впрочем, ранее, в одной из заметок, я уже писал о том, почему она оказалась провальной.

Сборники сборниками, но одновременно с ними несколько центральных издательств, в основном «Детгиз» и «ГИХЛ» (государственное издательство художественной литературы), начинают выпускать в продажу многотомные собрания сочинений наших и зарубежных авторов, причем одно за другим. И каких! Жюль Верн, Джек Лондон, Брет Гарт, Фенимор Купер, все в великолепном оформлении, с иллюстрациями, с комментариями, с ранее не публикуемыми в СССР романами. Но главной вишенкой на торте стал знаменитый оранжевый шеститомный Майн Рид, как я тоже писал ранее, заветная мечта всех пацанов СССР на ближайшие лет сорок.

Пятидесятые стали воистину счастливым временем для советских читателей. Их просто завалили литературой, причем, в отличии от начала 90-х, когда происходило нечто подобное, литературой качественной по всем параметрам.

Жалко только, что все кончилось очень быстро. Уже в начале шестидесятых роскошные ледериновые переплеты живенько сменил картон, а многотомные собрания сочинений мастеров жанровой литературы заменили трех-пятитомники отечественных классиков вроде Шишкова или Мамина-Сибиряка. Случались, конечно, разовые удачи, вроде «огоньковского» восьмитомника Конан Дойла или их же четырнадцатитомника Джека Лондона, но это было скорее исключение, чем норма, да и полиграфически они были не слишком сильно сделаны. Последним по настоящему мощным проектом, в котором совместилось качество материала и качество его оформления, стал так называемый «розовый» двадцатитомник Вальтера Скотта, тот, который с мечом на обложке.

Выходить он начал еще под старым лейблом «ГИХЛ», а завершился под издательским знаком «Художественная литература». Издание вышло очень неплохое, что скрывать, жалко, что на нем закончилась история звездных собраний сочинений. Не потянула в будущем «Художественная литература» того, что было под силу «ГИХЛу».

Про семидесятые вообще лучше промолчать, там с каждым годом картина становилась все грустнее и грустнее. Качество, увы, проиграло количеству. Книг выходило все больше, но зачастую таких, которые никто не покупал вовсе. А если книг много, значит их производство удешевляется по максимуму, причем, что совсем скверно, иногда это касалось и переводов, если речь шла про иностранных авторов.

Вот вам пример – мой любимый Шарль де Костер, «Легенда об Уленшпигеле и Ламме Гудзаке, об их приключениях — отважных, забавных и достославных во Фландрии и иных странах».

Роман этот в СССР любили, потому публиковали часто. В первый раз он вышел в свет в издательстве «ЗиФ», в 1928 году, в переводе Мандельштама, причем, как обычно и случалось с Осипом Эмильевичем, без приключений здесь не обошлось. Вся штука в том, что изначально ему поручили свести воедино два разных перевода романа от двух, соответственно, разных переводчиков. Как и что там случилось дальше – судить не мне, я свечку не держал и тогда не жил. Одни очевидцы после писали, что вышла ошибка и Мандельштам ничего такого не хотел, другие утверждали, что напротив, Осип Эмильевич решил, что большой гонорар за перевод лучше, чем маленький за обработку текста. Кто из них прав мы все равно никогда не узнаем, потому что никого из этих людей уже нет в живых, как, собственно, и виновника спора.

Как бы то ни было, но в свет книга вышла с формулировкой «Перевод с французского Осипа Мандельштама». Так он стал первым советским переводчиком великого романа в СССР.

Разумеется, произошел большой скандал с руганью, взаимными упреками и парой потасовок, дело даже до суда дошло, но потом все затихло. Первый переводчик, Василий Карякин, более с этим произведением дела не имел, а вот второй, Аркадий Горнфельд, в 1929 году все же довел дело до ума, сделав новый перевод «Легенды об Уленшпигеле» на русский язык и войдя с ним в историю отечественной литературы. Потом, конечно, были и другие переводы, но именно эта первая версия от Горнфельда считается самой эталонной и самой полной из всех существующих. Первой, потому что сильно после, аж в 1955 году, Горнфельд по просьбе издателя сделал второй вариант перевода, немного доработанный и немного сокращенный. Ну, как немного? Из романа ушли десятки мелких, но очень важных деталей, такие, как описание шабаша ведьм, упоминание о том, что Клаас и Сооткин удочерили дочь Катлины (что, по сути, делало связь Тиля и Неле в глазах соседей кровосмесительной), почти целиком вырезали линию с Гансиком, который обвел вокруг пальца все ту же Катлину и так далее. Роман проредили как граблями, по сути, вырезав из него то, что что хоть как-то отдавало мистикой или свидетельствовало о том, что люди и в то время тоже выпивали, веселились и занимались любовью. Разумеется, проходила данная компания под формулировкой «адаптация для юношества». И все бы ничего, вот только именно этот адаптированный вариант после и стал основным, тем, который перепечатывался из раза в раз, причем и в тех изданиях, которые были предназначены для взрослых.

Та же беда с оформлением. Вот так, например, выглядело издание 1946 года, по сути, прямо совсем послевоенное.

Ледериновый переплет с барельефным тиснением, качественная бумага, полный перевод и иллюстрации Могилевского. Отдельно замечу – это не какое-то подарочное издание для коллекционеров. Это книга, которая шла в библиотеки, в магазины, в общем – в народ. Тираж – 50000 экземпляров.

А вот типовое издание 1978 года от «Художественной литературы». Целофанированный переплет, клееный корешок, не терпящий малейших перегибов, макулатурная бумага, никаких иллюстраций и перевод Любимова, хороший, но еще более бестелесный, чем даже второй от Горнфельда.

Увы и ах, но даже после того, как цензура вместе с СССР канула в прошлое, все равно куцый второй перевод никуда не делся. Просто за столько лет он стал для всех привычен. Но все же и нормальные издания встречаются, как без того. Недавно, например, СКЗЭО выпустило великолепного «Уленшпигеля» с правильным полным переводом и иллюстрациями Амеде Линена, которые до того в нашей стране не публиковались.

К чему я про это все написал? Не к тому, что при Сталине было хорошо, а при Брежневе плохо. Вообще ни о чем таком не думал даже. Я просто обрисовал картину, к которой со временем придет и «рамка», которая безусловно являлась частью общего книгоиздательского процесса. Обрисовал, чтобы после к данной теме не обращаться и причины стагнации серии не объяснять.

Но перенесемся обратно в пятидесятые. Помимо того, что новые веяния в книгопечатании возникали одно за другим, кое-какие старые традиции, наоборот, пропадали навсегда. Например, почти исчезли малоформатные книги, которых раньше печатали не меньше, чем стандартных. Единственная серия, которая выходила после в уменьшенном формате, была «Библиотека поэта». Хорошая, кстати, серия, эдакая антология российской и советской поэзии.

«Рамка» не стала исключением. С нового, 1953 года, она перешла под единый издательский стандарт 84х108, который более никогда не менялся, небольшие увесистые томики навсегда ушли в прошлое, став историей. Кстати, именно по этому признаку и проходит межевание «новой» и «старой» рамки. Более того – один из наиболее известных «рамочных» каталогов был разбит на два тома – «1936-1952» и «1953-2018». Да и коллекционеры собирают каждый свое. Кто-то и то и другое, кто-то исключительно малоформатки, кто-то, наоборот, только стандарт, вышедший после 1953 года. Непосредственно я из последних.

Сошли на нет и книги-гиганты. После войны они одно время вошли в моду – здоровенные тома под два кило весом. Как правило, в них печатали классиков, таких как Пушкин и Гоголь. В том последнего, например, вошли и «Диканька», и «Миргород», и «Петербургские повести», и пьесы и «Мертвые души». Я почему знаю – у меня в детстве такой был. Как-то на ногу мне упал, так чуть не отшиб ее.

А самое главное – сменилось поколение в редакциях. Ветераны печатного дела уходили на пенсию, а их места занимала молодая поросль, которая охотно ломала традиции. Так случилось и с «рамкой». Пост редактора серии в пятидесятых занимает Нина Матвеевна Беркова.

Именно при ней «рамка» рамка вступила в тот период, который называют ее «золотым веком», продлившийся с середины пятидесятых до начала семидесятых, именно при ней (и во многом благодаря ей) в жанровой литературе громко зазвучали имена новых авторов - Стругацких, Днепрова, Гансовского, Громовой.

Кстати, по одной из легенд, именно благодаря Берковой книги из серии заработали свое неофициальное название, став «золотой рамкой». Ну, или просто «рамкой».

Рассказывают, что на одном из совещаний в «Детгизе» обсуждались ближайшие релизы, которых тогда было сильно много, а поскольку одновременно выходили очередной «Мир приключений», пара томов «Библиотеки приключений» и несколько книг «Библиотеки приключений и научной фантастики», то возникла некоторая путаница. Главред «Детгиза» перестал понимать, что, где и когда, после чего начал злиться. И его можно понять, потому что ну невозможно же тут разобраться что есть что? Одни приключения у них, понимаешь! Вот в какой конкретно серии выходит Соболев?

- Ну в той, которая в золотой рамочке! – сказала Нина Матвеевна и тем самым навсегда закрепила это название за БПиНФ, сначала в редакции, а вскоре и у читателей.

Год 1953-1955

Уж не знаю, велись ли в начале 1953 года в «рамочной» редакции Детлита разговоры на тему, кто будет первым автором в обновленной серии – проверенный автор или амбициозный новичок, или же все там шло в штатном режиме, как и было запланировано. Так или иначе, но этим первым автором нового года, нового оформления и, по сути, новой «рамочной» эпохи стал Иван Ефремов.

И скажу вам так – лучшей кандидатуры было не отыскать. Уже тогда, на заре своей авторской карьеры, он удивлял бывалых редакторов неожиданной зрелостью и мощью текстов. Художественных текстов, имеется в виду, научные он начал писать задолго до того. Причем, замечу, в основном Ефремов работал тогда в малых жанрах, проще говоря – рассказы писал.

Впрочем, в рамке Ефремов до того успел отметиться дважды, но именно это издание 1953 года вывело его на передний план советской фантастики. Книга «Звездные корабли», в которую вошли одноименная повесть, до того уже публиковавшаяся в серии, а также с десяток рассказов, становится ярчайшим литературным явлением года.

Думаю, дело было в том, что подросла именно та аудитория, для которой изначально и писал Ефремов. Речь идет о молодежи пятидесятых, той, которой надо было знать все, во всем разбираться и ко всему на свете быть сопричастным. Этим они разительно отличались от своих сверстников пятилетней давности, на которых предыдущая публикация «Звездных кораблей» не произвела такого «вау-эффекта». Но те ребята были другими, на их долю выпало военное лихолетье, они повзрослели до поры, им не до фантазий было. А вот нынешние – самое то. И именно эти ребята начала пятидесятых, которые взахлеб читали Ефремова, шалея от его идей, со временем станут поколением «шестидесятников», оставившим свой след в истории страны.

Да, чуть не забыл. Начиная с этой части я буду иногда забегать чуть вперед и рассказывать о книгах, которые выйдут позже описываемого периода. Просто чтобы после не возвращаться снова к одному и тому же автору.

Что до Ефремова – его сотрудничество с БПиНФ было долгим и плодотворным. Уже в следующем году выходит сборник «Алмазная труба», в который попали те рассказы, которые не поместились в «Звездные корабли».

В принципе два эти тома вместе представляют собой почти полную антологию малой прозы, написанной Иваном Антоновичем. Разумеется, еще были заметки, эссе и многое другое, но жанровые рассказы после он почти не писал.

Ну, а через десять лет, в 1964 году, Детгиз публикует в «рамке» еще один его сборник, «Сердце змеи», в который входит микс из рассказов и повесть, давшая название книге. Собственно, ради нее-то все и затевалось, как мне думается.

И вот на этом моменте мне хочется на секунду остановиться. Для меня с давних пор загадка, почему трилогия «Великое кольцо», являющаяся одним из краеугольных камней, лежащих в основании советской фантастики, представлена в «рамке» только небольшой повестью «Сердце змеи». Нет, с «Часом быка» все понятно, у него в советское время всего одна публикация и случилась, в 1970 году.

Роман наделал много шума, став легендой почти сразу же после выхода, двухсотысячный тираж разошелся со свистом за кратчайшие сроки, уже через год на «черном рынке» эта книга оценивалась в пятнадцать-двадцать своих номиналов, а через три в пятьдесят-семьдесят. Только ее было не найти даже за такие деньги. Какое-то время «Час быка» вообще являлся одним из Священных Граалей советской бумажной литературы, наряду с конволютами журнального варианта «Мастера и Маргариты» или «Избранным» Пастернака, вышедшим в 1948 году.

Все дело в том, что книга получилась очень жесткой и неоднозначной, а некоторые вещи Ефремов вообще списал с текущей действительности, что многим не понравилось. Впрочем, многие-то не беда, это для писателя норма, что тогда, что и сейчас, да и статус живого классика и видного ученого Ефремова от многих напастей защищал. Другое дело что одним из этих многих оказался председатель КГБ Юрий Владимирович Андропов, человек умный, эрудированный и литературно подкованный. Мало того – творчески одаренный. Вы не читали его стихи? Рекомендую. Это правда хорошая поэзия. Так вот – он, как человек очень умный и в литературе понимающий, очень этот роман не одобрил, поняв все, что в него автор закладывал между строк. Верно поняв.

Изымать «Час быка», конечно, ниоткуда не стали, тем более что из библиотек его давным-давно растащили, Ефремова, разумеется, шпынять никто тоже не посмел, но и переизданий не случалось аж до 1988 года.

Но почему в «рамке» не вышла «Туманность Андромеды» - этого не понимаю. Роман, который превосходно бился в заданный серийный формат, востребованный, превосходно написанный – и мимо. Нет ответа. Впрочем, в новейшее время издатели-малотиражники эту историческую несправедливость все же устранили.

Ну, а напоследок, прощаясь в этих заметках с творчеством Ефремова, упомяну о еще одной книге, вышедшей в 1959 году. Причем сделаю это с особым удовольствием, так как она входит в мой личный топ-10 «рамок», как по содержанию, так и по оформлению. Речь идет о сборнике «На краю Ойкумены/Звездные корабли».

Я встречал людей, которые были уверены в том, что Ефремов – он фантаст. На самом деле это не так. Собственно, кроме «Великого кольца», некоторых рассказов и отчасти «Звездных кораблей» фантастики у него больше и нет. Зато есть, например, философский роман «Лезвие бритвы», который надо читать не раньше, чем ты пройдешь свой путь земной больше, чем наполовину. Просто раньше ты в нем мало что поймешь.

А еще у него есть ряд исторических произведений – и превосходных. Два из них – «На краю Ойкумены» и «Путешествие Баурджеда», собственно и являющихся дилогией, вошли в книгу. Древний мир во всей его красе и сложности, Древний Египет и Древняя Греция – вот в какую даль вел читателя Ефремов.

И все это сопровождалось роскошнейшими иллюстрациями Татьяны Шишмаревой, которая была ученицей Радлова и Добужинского, а также Ивана Архипова, который в основном и работал с исторической прозой. Причем 1959 год стал для него особенно удачным в профессиональном плане. Кроме Ефремова, он в этом же году поработал над «За столбами Мелькарта» Немировского и «Огнями на курганах» Яна. Что не книга – классика!

Короче – не издание, а конфета!

Ну, а мы движемся дальше.

Сюрпризов не последовало, и вторым в новом оформлении выходит опять же проверенный читателями и тиражами автор. Это Георгий Брянцев со своим новым романом «Тайные тропы».

Что до самой книги, то ничем особым она не отличалась. Нет-нет, это был хороший роман, написанный интересно и со знанием дела, но не тот, о котором стоит говорить «знаковый». Просто хорошая книга. Куда интереснее ее последующая судьба. Штука в том, что часть действия романа происходила на территории Югославии. Иосипа Броз Тито Брянцев по имени, конечно, не называл, но о югославских партизанах он отозвался крайне тепло, по этой причине все издания «Тайных троп» из библиотек были изъяты и до середины девяностых публикаций у них не было.

Да и в разрезе «рамки» это книга сильно не простая. Во-первых, она автоматически стала редкостью за счет того, что какая-то часть тиража пошла под нож после изъятия ее из библиотек.

Во-вторых, это первая из 13-ти книг «тридцатитысячников». Непонятно? Сейчас объясню. Дело в том, что с 1953 по 1963 год в серии вышло 13 книг, которые были изданы меньшим тиражом, чем все остальные, он составил всего 30000 экземпляров, против стандартных 75000-150000. Само собой, эти 13 книг не могли не стать раритетами, кто-то в большей, а кто-то в меньшей степени, разумеется. «Тайные тропы» первая из них, и одна из самых редких.

Ну, и в третьих, она шла под логотипом «Библиотека приключений», тогда как ее предшественница имела на контртитуле статус «Библиотека научной фантастики и приключений». Как водится в период перемен, что-то где-то не может не сквозануть. Впрочем, эта серийная несогласованность надолго не затянулась, и вскоре «рамка» обрела знакомый большинству из вас логотип, который, несмотря на то, что он стал последним из многих, смело можно называть классическим.

Но две следующие книги снова вышли по принципу «кто во что горазд». Переиздание новой, доработанной версии «Джуры» Георгия Тушкана значилось как «Библиотека приключений», а его же новый роман «Черный смерч» проходил под логотипом «Библиотека научной фантастики и приключений».

Что примечательно – это единственный случай в полноформатной «рамке», когда две книги одного и того же автора выходят одна за другой. Особенно этот факт интересен в свете того, что предыдущий роман Тушкана, «Разведчики Зеленой страны», популярности ни у критиков, ни у читателей не сыскал.

«Джура» на аудиторию пятидесятых зашел не хуже, чем на их довоенных сверстников. Да и взрослые читали его с удовольствием, тем более что эта версия на самом деле изрядно отличалась от издания сороковых. Она прибавила в весе и из нее ушли кое-какие лишние детали и описания.

А вот «Черный смерч», если можно так выразиться, не взлетел. Что совсем уж он прошел незамеченным, сказать тоже нельзя, его читали, но до популярности «Джуры» он не то, что не дотягивал, а даже рядом не стоял. Даже несмотря на замечательные иллюстрации А. Кондратьева.

Штука в том, что Тушкан снова написал агитку. Но если в «Джуре» помимо этого был яркий герой, любовь и восточный колорит, то здесь ничего такого не имелось. Это была история о том, как капиталисты из США, которым режет глаз СССР с его достижениями, задумали развязать бактериологическую войну. Короче – Вся Америка в жутком смятеньи, Эйзенхауэр бредит войной (с). Мало того - Тушкан смешал в одну кучу все сразу – и бесправное положение простого люда, и гангстеров, и сумасшедших ученых, и еще невесть что.

В середине пятидесятых это еще кое-как можно было читать, потому какой-никакой отклик роман получил, его даже пару раз на окраинах страны переиздали. Но уже десятью годами позже представлял из себя полнейшую архаику, потому те два переиздания стали для него последними. Его даже в 90-х больше не печатали, а уж тогда публиковали все, что только можно.

Зато эта книга стала второй из «тридцатитысячников», что какое-никакое, а достижение.

О следующей книге, хоть она и являлась переизданием, все же стоит написать особо. Речь идет о «Последнем из могикан» Купера, романе выдающемся и ставшим «золотым стандартом» для литературы в жанре «вестерн».

По сути, 80% всех произведений в этом жанре клепаются по канонам, заложенным как раз Купером. В первую очередь непременно нужен матерый обитатель прерий или лесов (иногда шериф), который всегда придет на помощь всем, кому это требуется. Конечно поворчит, повыпендривается, но в нужный момент всех спасет. Еще в них есть мудрый индеец, друг вышеупомянутого матерого обитателя, злой индеец или золотопромышленник, враг всех положительных героев, забавный чудак, введенный в текст для разрядки напряжения в сюжете, влюбленная пара и славный парень (или девчонка), который непременно красиво погибнет в финале. Нет, поначалу авторы, следуя заветам Купера, гробили влюбленных, ну, или хотя бы одного из них, но после поняли, что это немного отпугивает покупателей, говорящих «нам и в жизни чернухи хватает, еще и тут!», после чего стали убивать того героя, которого, конечно, жаль, но не так уж сильно. Еще данное издание интересно тем, что в его оформлении приняли участие сразу три художника, что явление редкое, не только в нашей серии, но и вообще в книгоиздании. Иллюстрации были классические, Андриолли, рисунок на обложке сделала Алена Голяховская, а форзац (совершенно замечательный!) создал Давид Хайкин.

Но пишу о данном издании я по другому поводу. Дело в том, что именно с него название серии более не менялось до самого ее конца. Речь, разумеется, идет об официальной серии, история которой закончилась вскоре после того, как прекратило существование государство, в котором она возникла. Итак, с «Последнего из могикан» серия стала называться «Библиотека приключений и научной фантастики» (сокращенно БПиНФ), обзавелась брендовым знаком, который представлял собой две книги со знакомым орнаментом и оплетенные ветвью, а также официальным оформлением титульного листа. Далее все книги «рамки», за единственным исключением, о котором я непременно расскажу, выходили именно с этим оформлением.

Надо заметить, что в первой половине 1954 года в основном шли переиздания лучших книг довоенной поры, но вот вторая половина года вышла очень и очень ударная.

Первой новинкой сезона-54 стал роман Бориса Полевого «Золото», который твердо входит в мой личный «рамочный» топ-10 по критериям «содержание-просто приятно книгу в руках держать, блин».

Как ни грустно признавать, но Полевого в стране в основном тогда знали по одному произведению – «Повесть о настоящем человеке», а сейчас и вовсе только по нему. И это если вообще знают. Других книг у него будто бы и не было вовсе, что далеко не так. Да и вообще мало кто в курсе, каким матерым человечищем был Борис Николаевич. Кто помнит, что он с первого до последнего дня войны был в действующей армии, и стал одним из первых, кто вошел в освобожденный Освенцим? Вернее, фактически въехал туда на броне танка. Кто знает, что он участвовал и выступал на Нюрбергском процессе? Что у него вся грудь в медалях-орденах, причем таких, которые сидя в тылу не получишь?

Кому известно, что именно благодаря ему журнал «Юность» стал лидером советской печати и именно он пробивал публикации всех тех, кто после стал ведущими авторами СССР, включая откровенно фрондерствующих Аксенова и Ко? Он всеми способами прикрывал эту лихую компанию, стараясь спасти их от проблем, а их тексты от цензурирования. Полевой вообще относился к тому редкому типу авторов, которые умеют восхищаться чужим талантом без зависти.

А что до осуждения Пастернака, которое ему часто припоминают… Было. Вот только никто не помнит о том, что семью годами позже Полевой наотрез отказался выступать против Фриды Вигдоровой и Бродского, несмотря на настоятельнейшие рекомендации сверху.

Лично я считаю «Золото» одним из лучших романов Полевого вообще и одной из лучших героико-приключенческих книг пятидесятых годов в целом. Более того – года два назад я его перечитывал и получил большое удовольствие. Легчайший авторский слог, плотная сюжетная канва, отлично отрисованы характеры персонажей. Ну, и рисунки Романа Гершаника, конечно, хороши, они отлично передают атмосферу романа.

Кстати, думаю, он по просьбе самого Полевого взялся за отрисовку книги, поскольку в основном он работал с периодикой. Ну, и еще наглядной агитацией. Знаменитый плакат «Победа будет за нами, враг будет разбит» 1941 года это как раз Гершаник.

Собственно, о чем книга. 1941 год, лето, небольшой городок, в который вот-вот войдут немцы. Буквально в последний момент происходит эвакуация отделения Госбанка, получается так, что два сотрудника этот момент прохлопали, потому машина уехала без них. Мало того в тот момент, когда они это понимают, в здание вваливаются два железнодорожника и вручают им мешок с «семнадцатью килограммами золота и прочей драгоценной ерунды», которые они успели вывезти с последним эшелоном. После эта парочка желает банковским сотрудникам соответствующих успехов и спешит к окраине города, где вовсю идет бой.

В результате сильно немолодой счетовод и юная секретарша стоят и думают, что делать дальше.

А дальше будет дорога через леса, поля, лето, осень и зиму. И, конечно, войну. Будут встречи с разными людьми, будут бои, будут и смерти, так что до линии фронта дойдут не все. И все ради того, чтобы донести золото к своим.

Повторюсь, читается роман до сих пор замечательно, нет в нем типичной для того времени наивности, простоты построения предложений и очевидности характеров «хороший-плохой». Полевой был мастер, это можно и нужно признать.

Само собой, в данное издание вошла новая редакция книги. Первая публикация «Золота» случилась еще в 1950, так что кое-какие моменты, не совпадающие с текущей политической конъюнктурой Полевой был обязан выбросить из текста. Ну, и само собой, переделать самый финал, в котором упоминался товарищ Сталин. Но это обычная практика того времени.

В 1968 году роман в рамке переиздали еще раз, но уже в бумвиниловом переплете и с рисунками Трубковича. Он, конечно, хороший художник, но иллюстрации Гершаника все же получше будут.

Следом за «Золотом» в серии вышла новая повесть Брянцева «Следы на снегу», который крепко сдружился с «детгизовской» редакцией, и потому свои новые произведения после печати в периодике предлагал им.

Что до периодики – с пятидесятых это снова нормальная практика для авторов жанровых произведений, причем эта традиция действовала чуть ли не до самого распада Союза. Почти все книги Семенова, Леонова, Вайнеров и т.д. сначала публиковались в журналах, от «Огонька» до «Советского воина», и только после выходили в виде книги.

Скажем прямо, повесть была проходная, то, что сегодня назвали бы «повесткой». Якутия, органы ищут двух убийц, а те на деле еще и американские шпионы. Для того времени весьма бодрое чтиво, поскольку тема была еще не особо заезжена, а действие развивается стремительно, но для сегодня и сейчас эта повесть жутко устарела. Но надо признать, что если Купер стал каноном для вестернов, то Брянцев один из отцов-основателей шпионской прозы в СССР. Лет через пять таких повестей, как эта, выходили сотни и все они строились по схемам, которые первым использовал Георгий Михайлович и еще несколько успешных авторов-первопроходцев.

Ну. а под Новый год редакция «рамки» решила тряхнуть стариной и порадовать читателя иностранной новинкой, до того с серии не выходившей. Хотя слово «новинка» тут, конечно, весьма условно. Речь идет о романе Жюля Верна «Путешествия и приключения капитана Гаттераса», который был им написан на самом старте писательской карьеры, если не ошибаюсь, вторым из более чем сотни книг.

Да и вообще эта книга стоит в творчестве Верна особняком. Почти все его книги, несмотря на частенько драматические завязки, достаточно светлые, в них присутствует мягкий юмор и легкая французская игривость. Тут ничем таким не пахло, история капитана Гаттераса мрачна, как полярная ночь, настолько, что даже мытарства Дика Сэнда и его спутников из «Пятнадцатилетнего капитана» смотрятся веселой прогулкой.

А самое главное – главный герой тут крайне несимпатичен в принципе, что для Верна невероятная редкость. Капитан Гаттерас авторитарен и уперт до отвращения, поставив себе цель добраться до Северного Полюса он идет вперед, не обращая внимания ни на что и ни на кого, зачастую обрекая тех, кто рядом с ним, на смерть. В этом романе нашлось место всему – и предательству, и убийствам, и каннибализму и еще много чему. Ну, а финалом выступило то, что главный герой книги, в определенном смысле достигнув своей цели, вообще сошел с ума.

Но вот само издание вышло на славу. В лучших «рамочных» традициях Георгием Еременко был сделан новый перевод, который после еще не раз публиковался, а Николай Кочергин, который к тому времени приобрел славу отличного иллюстратора приключенческих книг создал отличные рисунки.

Впрочем, даже эти плюсы не перевесили невеселость содержания, потому публиковались «Путешествия и приключения капитана Гаттераса» после нечасто. Пара публикаций в пятидесятые – и на четверть века этот роман был забыт. По новой его начали издавать только в восьмидесятых, да и то нечасто. В новейшее же время он в основном фигурировал в собраниях сочинений или каких-то тематических сборниках Верна.

1955 год начался, как обычно, с переизданий, что, по сути, закрепило схему выпуска книг «сначала старое и хорошее, премьеры оставляем на потом». Первой же новинкой этого года стала небольшая повесть Ильи Бражнина «Страна желанная».

Увы, и автор, и эта повесть давно забыты читателями. Скажу больше – это вообще ее единственное издание. Не то, чтобы она была плоха, просто затерялась на фоне десятков историй о мальчишках, которые помогали чем могли фронту в годы Великой Отечественной. В те времена, да и позже, такие произведения выходили стопками и, увы, чаще всего были похожи друг на друга как близнецы. Нет, иногда появлялись отличные от других книги, вроде «Улицы младшего сына», но это скорее подтверждает правило, чем опровергает его.

Если честно, я и сам не помню, что там к чему, хоть и читал ее. Да, в детстве, но читал же. Только вот та же «Улица младшего сына» в памяти осталась, а «Страна желанная» нет. Печально, но факт

Год 1955-1956

Ну, а теперь пришло время обратиться к книге, которую я старательно огибал сторонкой в своих заметках все это время, и это при том, что она дважды выходила до войны, да и после нее публиковалась. Мало того, этот роман был одним из самых первых, вышедших в серии вообще.

Речь идет о самой главной приключенческой книге всех времен и народов (ну, или одной из, в любом случае место в топ-3 ей гарантировано), а именно о романе Александра Дюма «Три мушкетера».

Количество определений «самый», прилагаемое к этому роману в контексте нашей страны в частности и мира в целом, подсчитать, скорее всего, будет очень трудно. Просто их реально много.

Например, подозреваю, что именно «Три мушкетера» является самым публикуемым в СССР и постсоветской России произведением иностранного автора. «Остров сокровищ» и «Робинзон Крузо», думаю, уступают ему в потиражности, а «Унесенные ветром» или любой из романов Кинга вовсе рядом не стояли. Количество изданий, выпущенных с двадцатых годов того века и по сей день реально огромно. Я видел упоминание о семидесяти двух публикациях, но, полагаю, что на деле их куда больше. Вот просто уверен, что в этот список не попали издания, которые в 60-70 активно выпускали на национальных окраинах СССР, причем вполне серьезными тиражами, в 300000-400000 экземпляров. Но это что. Знаменитое «макулатурное» издание «Трех мушкетеров», то, которое было почти в каждой советской семье, да и посейчас скорее всего стоит на полках родительских квартир, только в 1975 году было выпущено тиражом в 1000000 экземпляров.

Миллион экземпляров! Это даже по тогдашним меркам реально много.

Если говорить о «рамочной статистике», то здесь «Три мушкетера» не бесспорный лидер, врать не стану, но он замыкает топ-5, с девятью переизданиями и суммарным тиражом более миллиона вышедших книг.

Первый раз бессмертное творение Дюма засветилось в «рамке» на самом старте серии, в 1936 году. Переводчик прямо так, чтобы впрямую, указан не был, в выходных данных значилось, что перевод осуществлен под редакцией А.О. Маргулиса.

Надо заметить, что к тому моменту уже существовало несколько вариантов перевода, часть из которых были дореволюционные, как правило подстрочники, а часть сделанные в новейшее, советское время. Один из них принадлежал М.И. Зотиной, и мне о нем ничего не известно, а другой Михаилу Лозинскому, одному из лучших переводчиков прошлого века. Это был человек, невероятно умело владевший словом, и зачастую его переводы вытягивали оригинальные зарубежные произведения из состояния «ничего особенного» до уровня «прелесть, что такое», замечательные же пьесы и романы он заставлял сверкать всеми гранями как бриллианты. Да вот хоть бы «Собака на сене» с ее великолепными диалогами и прекрасными песнями. Это перевод Лозинского.

Что же до «Трех мушкетеров» его имя официально фигурирует только в издании 1928 года, которое я давно собираюсь найти и прочесть, только никак времени на это не найду. Да и не думаю, что это будет сильно просто. Впрочем, еще есть «академический» перевод 1936 года, где указано уже два переводчика, но там все очень и очень непонятно. Однако не исключено, что «рамочное» издание, о котором я писал выше базировалось именно на этом переводе, вот только так это или нет, сейчас вряд ли кто-то сможет рассказать.

Что до второго издания, случившегося в 1941 году, перед самой войной, так там и вовсе переводчик не был указан. Зато в следующем, которое вышло почти через пятнадцать лет, в 1955 году и до которого мы с вами как раз благополучно добрались, все было предельно понятно.

В этом томе опубликовали тот перевод, который мы все прекрасно знаем с детства и считаем единственно верным. Это перевод, сделанный Верой Вальдман, Ксенией Ксаниной и Деборой Лифшиц. Да-да, представьте себе, самый главный мальчишечий роман перевели женщины. Вот так-то. Мы смотрим на мушкетеров их глазами.

Стоит добавить, что каждая из этих дам оставила серьезный след в переводной литературе. Дебора Лифшиц – это Конан Дойл и Мопассан, Ксанина – почти весь Додэ и Стендаль, а Вальдман познакомила нас со сказками братьев Гримм и рассказами Клода Фаррера.

Но самое популярное их творение, конечно, «Три мушкетера». Именно этот перевод считается каноническим. Да, собственно, никто больше и не подступался к данному произведению с 1949 года, когда он был впервые опубликован. А смысл? Единственная попытка случилась в начале этого века, когда в моде были серии «классика в новом переводе», но особого успеха не достигла.

Еще стоит отметить, что переводчицы не исповедовали принцип «перевели и забыли», потому время от времени возвращались к этому своему творению, то и дело его редактируя. В результате финальной версией стала редакция аж 1979 года, впервые выпущенная в издательстве «Правда» и которую Лифшиц заканчивала уже без своих коллег. Увы, но Ксанина умерла в 1951 году, а Вальдман в 1962.

Итак, продолжим разговор на тему «самый-самый». «Три мушкетера», пожалуй, самый иллюстрируемый роман, причем он борется за этот титул все с теми же «Робинзоном Крузо» и «Островом сокровищ». И, полагаю, опять их побеждает.

Лично я знаю как минимум десятка три полноценных комплекта иллюстраций к «Мушкетерам», хотя на деле их, конечно, в разы больше. Атмосфера романа не может не будить фантазию художников, потому в каждой стране (а это творение Дюма переведено везде, где только можно) его непременно отрисовывали местные мастера иллюстраций. И продолжают это делать. За последние лет десять у нас, например, было создано два новых полноценных комплекта иллюстраций, причем цветных. Один сделал Денис Гордеев, другой последний из могикан старой иллюстрационной советской школы Анатолий Иткин. Про него я непременно вам расскажу, но в следующих частях заметок, тут парой слов не обойтись. Отдельно замечу, что работы Иткина, созданные в акварельной манере для двухтомника, выпущенного в издательстве «Нигма» чудо как хороши! Хотя по-другому случиться и не могло.

Что до советского времени - там существовало два основных блока иллюстраций, о которых я расскажу чуть ниже, плюс время от времени в региональных издательствах местные художники создавали что-то свое, но такое случалось редко и большей частью эти работы давно забыты. Например, в 1984 году ереванский «Луйс» выпустил роман с иллюстрациями Багдасаряна. Хорошие рисунки, я их видел.

Еще очень симпатичные работы присутствовали в «мушкетерском» «госиздатовском» пятитомнике, который еще называли «со шпагами». Это прозвище было дано ему из-за того, что на обложке каждого из томов присутствовал орнамент, в который сплетались воедино перо и шпаги. Внутренних иллюстраций там не было, но вот рисунки в начале частей были совершенно замечательные. Да и вообще издание из тех, о которых можно сказать «вещь» и которое приятно держать в рука. Причем оно существовало в двух ипостасях – в картонном переплете и ледерине. Ледерин, понятное дело, ценился куда выше. И смотрелся, правды ради, куда лучше.

Что любопытно – после распада СССР ситуация, по сути, не поменялась, и только в последние лет десять некоторые издатели порадовали книголюбов иллюстрациями, которые считаются классическими, но нам до последнего времени были не очень известны. Например, выпустили объемный блок рисунков Густавино, смотреть на которые одна радость.

Ну, а совсем уж недавно, пару лет назад, «Азбука» в своей серии «Больше, чем книга», выпустила в свет работы замечательного чешского иллюстратора Станислава Гудечека, о чем я в свое время даже целый пост на ВК запилил. Радовался! Кстати, «БЧКшное» издание Дюма на мой взгляд почти безукоризненно. А, может, даже и не «почти». Не знаю, как нужно исхитриться, чтобы его переплюнуть. Причем речь идет не только о «мушкетерской» трилогии, но и о «гугенотском» цикле.

Но вернемся обратно. Итак, первым, и на долгое время основным для книгопечатания в СССР, стало творение француза Мориса Лелуара, в разрезе «Трех мушкетеров», имеется в виду. Но оно и не странно - именно этот комплект иллюстраций, состоящий из 250 рисунков и созданный для французского издания 1894 года, приуроченного к 50-тилетию первой публикации романа, по сей день считается лучшим из всех существующих, его пока никто не переплюнул. Мало того – многие художники после именно от него и отталкивались в вопросах костюмов и мизансцен. Да и не только они, киношники тоже. Лелуар был художник основательный перед тем, как рисовать, он очень много времени проводил в музеях, изучая оружие и одежду того времени, с которым собирался работать.

250 рисунков, среди которых были и полностраничные, и разворотные, и титульные, и персонажные. И даже такой, который давал понять, что это натурально юбилейное издание.

Что примечательно – целиком весь комплект в советское время опубликован ни разу не был. В первое издание 1936 года вошло всего 38 иллюстраций. В издание 1941 года куда больше – 193, столько же и в последующие. Целиком же работы Лелуара к «Трем мушкетерам» у нас опубликовали только в 2004 году, это сделала питерская «ВитаНова», причем с титульниками и прочими вкусностями, которые сами по себе дивно хороши. Ну, а после его не раз выпускали – и «Альфа-Книга», и упомянутая мной «Азбука».

Последней «рамочной» публикацией «Трех мушкетеров» с работами Лелуара стало издание 1955 года, высоко котирующееся среди собирателей и в идеальном состоянии стоящее довольно дорого. А с 1967 года роман обзавелся новыми рисунками, которые создал замечательный художник Иван Сергеевич Кусков.

Вернее, создал он их раньше, в 1959 году, для «Библиотеки приключений», в состав которой «Три мушкетера» вошли в обязательном порядке, но основную славу эти рисунки снискали именно в БПиНФ.

Как и в случае с Иткиным, о Кускове я расскажу чуть позже, поскольку это был художник из знаковых и для серии, и для советской литературы вообще. Просто сейчас речь идет о романе.

Упомянутый мной в начале заметки миллион копий, собственно, в этом новом оформлении и вышел, причем даже тут «мушкетеры» умудрились выпендриться. Такой богатой цветовой обложечной гаммы не было, наверное, ни у одного издания, что до, что после, она градировалась от привычных бежевых и красных оттенков до кислотно-зеленых и ярко-желтых.

Я, кстати, недавно не удержался и зеленую книгу купил. Прямо реально необычный цвет.

Последнее официальное рамочное издание «Трех мушкетеров» случилось уже после развала Союза, когда былая советская издательская структура почти развалилась на куски. В 1992 году их выпустило издательство «Лицей», причем обложка у них получилась очень и очень интересная.

По идее это, конечно, было частное издательство, потому понятие «официальное издание» тут довольно-таки спорно, но в каталоги этот том входит, а, значит, все же можно его причислить к каноническим.

Собственно, на этом история «рамочных» «Трех мушкетеров» и заканчивается. Официальная серия скончалась, а «малотиражники» этот роман не выпускали ни тогда, ни сейчас, поскольку смысла в том нет ни малейшего. Невелик труд прикупить себе классическое издание в хорошем состоянии за совсем небольшие деньги.

Но зато у «малотиражников», да и не только у них выходили свободные продолжения саги Дюма, те, которые сейчас назвали бы «фанфиками». Просто тогда такого слова не было. Причем первое такое издание случилось еще в 90-х годах. В 1997 издательство «Вагриус» (кстати, на тот момент официальный правонаследник оригинальной «рамки») выпускает в свет двухтомник Николая Харина, в который вошли романы «Снова три мушкетера» и «Д'Артаньян в Бастилии», действие которых происходило сразу после того, как закончилась первая книга цикла Дюма.

Скажу так – на меня эти книги прямо вот сильно большого впечатления не произвели. Ощущалось, что писал их человек, который искренне любит и хорошо знает оригинальные тексты, что подкупало. И все бы ничего, но Харин настолько старался увлечь читателя каскадом приключений и калейдоскопичной сменой декораций, что время от времени так и подмывало сказать: «ну перебор уже, остановись».

Но при этом смело можно сказать, что книги Харина превосходили большинство аналогичных творений зарубежных авторов, вроде «Сына Портоса» или «Последней любви Арамиса». Таких на самом деле существует сильно много, потому года два назад «Юпитер» выпустил парочку довольно неплохих по содержанию томов, в которые вошли более-менее приличные в плане интересности свободные продолжения о приключениях мушкетеров.

Но это уже совсем другая история…

Ну, а мы вернемся в 1955 год и начнем с того, что я признаю свою ошибку. Был неправ, когда сказал, что случай с Тушканом исключение, и что две книги одного и того же автора подряд в «рамке» кроме него не выходили. Выходили, как минимум еще один раз точно. Следом за «Тремя мушкетерами» в серии выпускают другой роман Дюма – «Черный тюльпан».

Правда это творение плодовитого француза никакого сравнения с «мушкетерами» не выдерживало. «Черный тюльпан» откровенно проходной и небольшой по объему «бытописательный» роман, которых у Дюма было немало, он их клепал десятками. Вместо каскада приключений – жизненные коллизии, вместо войны и поединков – интриги, вместо блеска Парижа описание тихой голландской глубинки. Ну, а центром сюжета стали не честь, доблесть и отвага, а луковицы невиданного никем и редкостно прекрасного черного тюльпана. И, само собой, еще в книге присутствовала любовная история, разворачивающаяся на фоне борьбы за эксклюзивное растение. Ну, а как без нее?

До того этот роман у нас не переводился, это его первая публикация. И, кстати, почти последняя на долгие годы. В 1959 году в Омске «Черный тюльпан» еще разок выпустили, а после о данном произведении все забыли на двадцать с лишним лет. В восьмидесятых, правда, он пережил ренессанс на пару с другим точно таким же потоковым творением Дюма под названием «Учитель фехтования», их свели под одну обложку и включили в список так называемых «макулатурных» изданий.

Сдал 20 кг бумаги – получи талон, пойди, купи себе немного французской классики. Причем тандем «Черный тюльпан»-«Учитель фехтования» оказался таким успешным, что эти два романа после в разнообразные собрания сочинений, как правило, в один том и ставили. В последний раз буквально в том году, в сборнике от «Азбуки» их видел.

Перевод, причем замечательный, был сделан Елизаветой Овсянниковой, одним из последних на тот момент могикан с дореволюционным стажем. Профессиональный переводчик, выпускница Сорбонны, начавшая карьеру еще в 1912 году, она великолепно справилась с работой.

Что до иллюстраций к этой книге, так над ними работала Нина Николаевна Петрова, которая нечасто бралась за книги вообще, и за условно-взрослые в частности.

Она в основном работала с детской периодикой, а основной пик ее творчества пришелся на 30-40 годы, тогда редкий выпуск «Чижа» или «Костра» обходился без ее рисунков. В «рамке» Петрова сделала всего три книги, причем две из них, как бы это не забавно звучало, тоже вышли одна за другой.

Именно Петрова в соавторстве с Владимиром Тамби иллюстрировала роман Георгия Мартынова «220 дней на звездолете», который был опубликован следом за «Черным тюльпаном».

Впрочем, может и не в соавторстве. Тамби умер в 1955 году, как раз когда книга вышла, так что, может, она ее завершила после его ухода. Я точно не знаю, а потому не берусь судить, как оно было на самом деле.

Что до Мартынова и непосредственно романа – писать ничего не стану, просто потому что я и об этом авторе, и о этой книге писал отдельную подробную заметку.

А вот не отметить тот факт, что именно «220 дней на звездолете» открыли новую страницу в «рамке», никак не могу. Этот роман стал первой ласточкой нового советского фантастического формата. Наступали новые времена, «фантастика ближнего прицела» уходила в прошлое, неохотно, но неизбежно уступая читательские массы авторам, воспевающим романтику дальнего космоса. Немцов и Ко, конечно, публиковаться не перестали, но было ясно, что их время уже почти ушло.

Даже сама обложка просто кричала читателям «открывайте книгу скорее, тут такое, чего вы раньше не читали».

Само собой, книга мигом стала раритетом, ее давали почитать «на ночь» или только дома, без выноса из квартиры. Ну, а с учетом того, что она более не переиздавалась и относилась к «тридцатитысячникам», она и сейчас входит в число раритетных. Не стану врать, не самых-самых, найти и купить ее не проблема, особенно в состоянии «умеренно-хорошее», но все же.

Следующая же книга ни к раритетным, ни, тем более к артефактным, не относится, поскольку с чем с чем, а с тиражами у нее все было в порядке, не говоря уж о читательской любви. Речь идет о романе Луи Буссенара «Капитан Сорви-голова», который сразу же после публикации занял одно из высших мест в категории «правильная книжка» у всех пацанов Советского союза. И даже у девочек, хотя, конечно, тут в меньшей степени. В этом романе нет лирической истории, вот какая штука, а без нее им, видите ли, книга не книга.

В СССР это была первая публикация данного произведения. Да и в царской России он выходил всего один раз, у Сойкина, в 1911 году, с замечательными иллюстрациями Шарля Клериса и в переводе Чистяковой-Вэр, кстати, очень хорошем, я его читал.

И все же его использовать для публикации не стали, предпочли сделать новый, и занялся этим Константин Исидорович Полевой, человек невероятной судьбы и на редкость разнообразных талантов.

В начале 20 века он подался в профессиональные революционеры, поучаствовал в восстании на «Потемкине», после попал под арест, бежал за границу, где окончил все ту же Сорбонну (там чего, одни наши что ли учились?))), поучаствовал в гражданской войне, снялся в роли самого себя в фильме Эйзенштейна «Броненосец Потемкин», стоял у истоков кинопроизводства в Советской России, каким-то образом умудрился пережить «чистки» 30-х годов, а под конец жизни еще и переводами занялся. Вот же были люди, а?

Кстати, перевести он успел всего несколько книг, но зато каждая из них в другом переводе уже не воспринимается, что «Капитан Сорви-голова», что «Твердая рука» Эмара. Да, собственно, их в других и не публикуют.

Что до романа – думаю, все знают о чем он. Но на всякий случай – англо-бурская война, злобные британцы пытаются подмять под себя земли Африки, а местное население, в основном голландцы, с этим несогласны. Короче, «Трансвааль, Трансвааль, страна моя, ты вся горишь в огне». Молоденький, но при этом очень богатый француз Жан Грандье на свои деньги формирует отряд из сверстников, который мигом начинает портить кровь англичашкам. Собственно, весь роман есть рассказ о создании, жизни и смерти этого самого отряда, носящего гордое имя «Молокососы». Плюс сквозной линией идет история мести одного из друзей Жана, Поля Поттера, за своего отца, который был расстрелян по приговору полевого суда еще в первой главе.

Примечательный факт – в романе есть небольшое, в страничку, упоминание о том, как именно Грандье разбогател, в котором речь шла про Аляску, банду «Коричневая звезда» и россыпи золота под черным небом Севера. Интуитивно некоторые из нас догадывались, что, возможно, эта история была описана Буссенаром в другой книге, но наверняка никто ничего не знал. И эти некоторые были правы. На самом деле «Капитан Сорви-голова», по сути, своей был второй частью дилогии о приключениях Жана Грандье, первой же являлся роман «Ледяной ад», не уступающий продолжению в динамике и интересности ни на йоту. Вот только его у нас никто переводить и публиковать не собирался, поскольку одно дело повествование о борьбе голландских крестьян и африканского населения с английским империализмом, и совсем другое корыстолюбивая погоня французов за презренным металлом, да еще и с таким названием. Потому прочел «Ледяной ад» я уже в достаточно зрелом возрасте, что печально. Нет, он мне очень понравился, но все же есть книги, которые стоит читать тогда, когда следует. Буссенар, Эмар, Майн Рид – они лучше всего воспринимаются в нежном возрасте, когда иллюзии еще не разрушены, и ты веришь в то, что добро и разум когда-нибудь победят.

Кстати, не так давно «Азбука» в своей серии «Больше, чем книга» выпустила роскошный том с данной дилогией. Великолепное, скажу вам, издание, с выверенными переводами, комментариями и упомянутыми мной иллюстрациями Клериса, причем цветными.

Что до «рамки», то здесь рисунки были точно не хуже, чем у Клериса, а то и лучше, поскольку занимался ими замечательный художник Анатолий Владимирович Кокорин. Причем помимо характерных рисунков он создал еще и портретный ряд героев, что нечасто встречается в отечественном иллюстрировании вообще. Увы, но эта книга стала единственным случаем сотрудничества художника и серии. А жаль!

Повторюсь – роман вызвал безумный интерес у аудитории, потому к основному тиражу в 75000 экземпляров уже в следующем году «Детгиз» выпустил дополнительный, в том же объеме. Следом за тем почти все региональные издательства от Минска до Ашхабада также выпустили свои тиражи, где 50000, а где и в 100000 экземпляров. Думаю, за три последующих года суммарно там за миллион набежало наверняка. Среди них, замечу, встречаются очень симпатичные издания. Мне, например, очень нравится алма-атинское, 1957 года, оно очень яркое и запоминающееся. Кстати, еще и с собственными иллюстрациями, которые для него нарисовал Н. Гаев.

Последней книгой 1955 года, который, пожалуй, являлся одним из самых ярких и продуктивных за всю историю серии, стал роман «60-я параллель» Георгия Караева и Льва Успенского, о котором я вам почти ничего рассказать не могу. Просто в силу того, что ни тогда, в детстве, ни после эту книгу осилить не смог.

Это вообще, наверное, одна из самых странных книг, выпущенных в «рамке», причем сразу по нескольким причинам, первой из которых является невероятная нелогичность ее серийной публикации вообще. Дело в том, что это второй том дилогии. Нет, «Капитан Сорви-Голова» тоже вроде как второй том, но в его случае каждый роман есть вещь в себе, их можно читать вместе, можно по отдельности, как заблагорассудится, но при этом никакого дискомфорта читатель не испытает. Это, по сути, отдельные произведения, связанные одним героем.

Тут же ситуация обратная. Роман «60-я параллель» являлся прямым продолжением романа «Пулковский меридиан», написанного и опубликованного еще до войны, речь в нем шла о героизме жителей Петрограда в 1919 году, когда стар и млад встали на его защиту. Те же герои, повзрослевшие или постаревшие, действовали и во второй книге, события которой происходили в дни блокады, причем даже локации упоминались те же самые, как бы подчеркивая связь поколений и романов. Это все прекрасно, но читать продолжение без начала не очень интересно, а местами просто дискомфортно. Начало же в «рамке» не выходило вовсе. Да оно вообще всего три раза публиковалось, причем впервые еще до войны.

Нет, бывает иногда так, что даже отсутствие начала романа не препятствует его чтению. Я вот, например, первые страницы книги «И один в поле воин» Дольд-Михайлика прочел лет через десять после того, как этот роман ко мне впервые в руки попал - и ничего. Роман-то зыкенский, он даже без начала на «ура» пролетел. Кстати, я даже не знал, как эта книга называется в принципе. Просто она мне при сборе макулатуры перепала в конкретно раздолбанном виде, без обложки, начала и листа с выходными данными. А фамилию автора узнал из информации на авторских листах.

Но тут история обратная. Просто эта книга еще и скучная, для меня – точно. И в серию ее, думаю, пихнули либо для патриотической повестки, все же в 1955 десять лет Победы праздновалось, либо по знакомству. Второе мне кажется более вероятным. «Рамка» к тому времени стала одной из самых значимых советских книжных серий, попавший в нее автор как бы подчеркивал свою статусность. Впрочем, это точка зрения из дня сегодняшнего, может в пятидесятых эта книга читалась по-другому? Но одно я знаю точно – мало какие «рамки» можно было найти на абонементах, они всегда «на руках» находились, а «60-я параллель» всегда стояла на полках всех библиотек, в которые я был записан, что о многом говорит.

Новый, 1956 год, начался для серии с книги, которую смело можно отнести к жанру «военные приключения». Надо заметить, что как раз в то время он все сильнее входил… Ну, наверное, не в моду, это было бы неверно. Скорее – в силу. Прославленные генералы и маршалы, которые командовали на войне фронтами, соединениями и дивизиями еще были бодры и возглавляли разнообразные округа, то есть время писать мемуары для них еще не пришло, потому документалистики на эту тему выходило совсем немного. Ну, а поскольку свято место пусто не бывает, эту нишу заняли авторы художественной литературы, многие из которых тоже не в тылу отсиживались и успели понюхать пороха.

Одним из таких стал Петр Капица, чья книга «В открытом море» являлась отличным образчиком набирающего мощь жанра.

Да, собственно, первая редакция этой повести была сделана еще во время войны, в 1943-1944 годах, с прототипами ее героев автор служил бок о бок на Черноморском флоте. Капица вообще всю войну провел на морях – сначала на Балтике, включая самую первую и самую страшную блокадную зиму, после на Белом, а затем на Черном. Ходил на «морских охотниках» и на «щуках», пулям не кланялся, за спинами других не прятался. Сильный был человек Петр Капица, настоящий.

Кстати, он очень много доброго сделал для популяризации бокса в довоенном СССР, в том числе написал первый роман о представителях этого вида спорта под названием «Боксеры», по нему даже одноименный фильм сняли. Правда, вышел он уже после начала войны, потому особой известности не получил.

Что до «В открытом море» - это славная книга, но с одной оговоркой. Она относится к произведениям, которые хороши для прочтения в определенном возрасте. Мне в руки она попала лет в десять или одиннадцать и да, тогда я прочел ее с упоением. В ней было все, что требовала мятежная мальчишечья душа – крепкая флотская дружба, отвага, смелость, таинственный катер, поединок нашего моряка с фашистским боксером, боль от гибели наших и девушка Маруся, с которой у главного героя все сладилось. Что еще для счастья надо? А, ну и потрясающие иллюстрации Кочергина, конечно, свое дело сделали.

Увы, но когда я попробовал перечитать эту повесть лет через пятнадцать, уже будучи взрослым, такой феерии эмоций я не испытал, то и дело цепляясь глазами за нюансы, которые ускользнули от восхищенного мальчишеского восприятия книги. Ну не мог я не заметить, что написана повесть совсем просто, не сказать незамысловато, что образы героев, что положительных, что отрицательных, невероятно прямолинейны, и что большинство сюжетных ходов, увы, совершенно нереалистичны, даже с учетом того, что это художественная книга. Да художественная, но не фантастическая же?

Может по этой причине, может еще по какой, но история четырех советских моряков, которые попали в очень крутой переплет на Черном море летом 1943 года как-то незаметно и довольно быстро была забыта. Нет, через девять лет, в 1965, Ленинградское отделение Детгиза еще раз переиздало «В открытом море», причем неплохим тиражом, но это была последняя ее публикация. Отдельно замечу, что коллекционеры предпочитают именно это, второе издание, так как оно сопровождалось еще десятком рассказов.

Забыты были и другие книги писателя Капицы, которых было не так и мало, причем ряд из них был весьма неплох. Например, повесть «Ревущие сороковые» о китобоях мне очень понравилась. Но, увы, время само решает, кому из авторов быть, а кому нет.

Ладно, читатель, сейчас не время для философских рассуждений о времени и о литературе. Движемся дальше.

Если присмотреться повнимательнее, то можно заметить, что с середины пятидесятых у «серии» появилось нечто вроде концепта, то есть книги выходили в свет не по мере готовности или как бог ответственному редактору на душу положит, а чередуясь друг с другом смыслово и жанрово. Может потому после военной героики в свет выходит книга о пионерах послевоенного времени, попавших в непростую ситуацию и с честью из нее вышедших. Речь идет о новом романе Вахтанга Ананяна «Пленники Барсова ущелья».

Ради правды, эта книга не сильно отличалась от опубликованного пятью годами ранее романа того же автора «На берегу Севана». Ну да, здесь ребята попали в другую переделку, тут их занесло в ущелье, из которого нет выхода, и в котором им приходится ощутить себя эдакими Робинзонами, сражаясь с голодом, холодом и собственными страхами. Но повторы все равно видны, особенно это касается непосредственно героев книги, очень они похожи на тех, предыдущих. Да и классическая схема Корякова «один умный, один смелый, одна девочка-совесть и один лентяй и трус, но не безнадежный» тут задействована по полной.

Но при этом читается книга все равно хорошо, потому что когда автор пишет произведение с удовольствием и любовью, то это читателем всегда ощущается. Да и рисунки Лурье дивно хороши.

Кстати, по этой книге Ананяна тоже сняли кино! Правда, режиссером был уже не Роу, но тем не менее. Вот так – два романа, два фильма.

Следующая же книга стала явлением особого порядка, причем не только в масштабах серии, но и в целом в советской литературе. Не так часто в СССР в ту пору печатали авторов-современников, да еще и из капиталистических держав. «Железный занавес» еще не совсем поднялся, и с Англией наши отношения были не столь близки. И тем не менее в «рамке» выходит том современного английского писателя Джека Линдсея, в который вошли сразу два романа – «Беглецы» и «Восстание на золотых приисках».

Кстати, за все время существования серии это первая книга, в которой сдвоили произведения. До того существовала формула «одно произведение – одна книга». Ну, а если это рассказы – то под общим названием. Но с 1956 года и этой книги двойные надписи на обложка и корешках начнут появляться все чаще и чаще.

На самом деле ответ на вопрос, который я обозначил чуть выше, был прост. Линдсей являлся членом коммунистической партии Англии. Мало того – поругался из-за этого со своим высокопоставленным папашей, который был близок к кругам тори. Правда, писатель при этом отрицал советскую форму коммунизма, но эту деталь особо никто не выделял, зато не забывали о том, что Линдсей во время войны служил в войсках связи. Короче – по всему выходило, что автор он прогрессивный и политически нам близкий. Тем более, что и книги написаны на правильную тематику, созвучную политике СССР. «Беглецы» рассказывали о двух мальчишках, которые примкнули к войскам Спартака, а «Восстание» являло собой повествование о борьбе австралийских аборигенов с колониальными войсками британцев.

Помимо того книги Линдсея еще и сами по себе были написаны очень хорошо и интересно. Я, кстати, лет пять назад «Беглецов» перечитывал, получил немалое удовольствие. Правда здорово, рекомендую.

Хотя тут еще дело и в качественности перевода. Над этими романами потрудилось сразу четыре человека, и каждый из них мастер высшего класса. Например, «Беглецов» переводила Надежда Януарьевна Рыкова, человек огромного дарования и очень непростой судьбы.

Чего только в ее жизни не было! И безмятежное дворянское детство, и дружба с поэтами времен Серебряного века, и общение с лучшими писателями страны Советов в 30-годы, и пять лет за антисоветскую агитацию. А после отсидки и реабилитации переводы лучших писателей мировой литературы на русский язык. Например «Опасные связи» Шодерло де Лакло мы все знаем именно в ее переводе, другие делать просто не имеет смысла. Гюго, Скотт, Мериме, Шекспир начинали звучать по-русски именно благодаря ей. Ну, и остальные ее коллеги, с которыми шла работа над Линдсеем, были людьми не меньшего дарования.

Книга снискала любовь читателей и быстро стала редкостью, а потом и раритетом. Тем более что она еще и к «тридцатитысячникам» относилась.

Увы, но Линдсей, как автор, в СССР дальше не особо культивировался. В следующий раз его у нас опубликовали аж через тридцать лет, в середине восьмидесятых, затем последовало еще одно переиздание, в девяностом году, и на этом все. Далее тишина. Даже в веселые времена книжного вала про него почему-то не вспомнили. А жаль, книги-то интересные. И иллюстрации Ксенофонтова и Калаушина к ним очень хороши.

Кстати, и для того, и для другого художника это было единственное сотрудничество с серией.

Книга, вышедшая следом за Линдсеем, тоже, что примечательно, рассказывала о борьбе народных масс против британских колонизаторов. Правда на этот раз речь шла о героических обитателях Индии, а рассказчиком выступил отечественный автор. Вернее, писательница, которую звали Эмма Выгодская.

Увы и ах, это издание являлось для Эммы Иосифовны посмертным, она скончалась еще в 1949 году, прожив на свете не так и много лет. Выпускница романо-германского отделения МГУ, она почти всю жизнь проработала учительницей в обычной ленинградской школе, но при этом не оставляла занятия историей, которые со временем превратились к книги. Самыми известными из них стали «Опасный беглец», речь в которой шла о восстании сипаев в середине 19 века и «Пламя гнева», где главным героем стал молодой голландец, вставший на сторону порабощенного народа Индонезии и выступивший против своих соплеменников.

Не стану скрывать, в книгах Выгодской хватает, конечно, определенной агитационности, но при этом они невероятно точны в плане исторической детализации и в них замечательно прописаны характеры героев. В чем-то их даже можно назвать художественно-документальными.

А еще этим романам, от упомянутых мной выше книг, повезло с переизданиями. «Опасный беглец», например, каждые десять лет хоть разок, да выходил, причем изрядными тиражами, последнее по времени датировано 1988 годом. И еще ему с обложками везло, всегда они очень красочные получались.

Ну, а после развала страны, творчество Эммы Выгодской, увы, ушло в тень. И так бывает, даже с хорошими книгами.

Вот так, потихоньку, помаленьку мы добрались до книги, которую можно смело назвать одной из самых раритетных среди «тридцатитысячников». Это повесть Виктора Аланова «Петька Деров».

Хотел бы я вам что-то рассказать об авторе этой книги, но, увы, нечего. Кто он, что он – понятия не имею. Да, собственно, и книг у него всего-то две – эта и еще повесть «Лесная сторожка», по косвенным данным вроде был единожды опубликованная в 1959 году, но где и каким издательством неизвестно. Плюс рассказ «Чижик», выходивший в периодике. Все. Еще могу предположить, что Аланов то ли родился, то ли жил какое-то время на псковщине, потому что как писатель дебютировал он именно там, в литературном альманахе «На берегах Великой», причем все с тем же «Петькой Деровым».

Что до самой повести – к литературным шедеврам ее, скажем честно, отнести трудно. Нет, это крепкое и интересное произведение о том, как двое мальчишек в годы войны оказываются на занятой врагом территории и начинают вредить фашистам в меру своих сил, а после вступают в партизанский отряд.

Читается она легко, характеры ребята выписаны замечательно, но, правды ради, сильно оригинальной ее все же не назовешь. Нет-нет никакого плагиата, но на данную тематику к тому времени книг вышло уже предостаточно, от «Тайны Соколиного бора» Збанацкого до «Улицы младшего сына», которую как раз смело и можно считать непревзойденным эталоном данного жанра. Кстати – одна из самых любимых книг моего детства.

Может, потому и затерялся «Петька Деров» среди остальных книг, оставшись в памяти читателей как раритет серии «Библиотека приключений и научной фантастики» и прославившись необычно большим даже по «рамочным» меркам количеством иллюстраций, сделанным замечательным художником Абрамом Карасиком, увы, умершим вскоре после выхода этого издания. Ну, и еще тем, что именно сборник Аланова, в который вошли все три его произведения (включая рассказ «Чижик») стал одной из первых книг, выпущенной ИД Митина в 2018 году, еще в содружестве с «Престиж-Буком».

Хотя нет, вру. Был еще один интересный момент, который связан с книгой «Петька Деров», но о нем я расскажу позже.

Год 1956-1958

Однако, пришло время сдержать данное мной слово. Просто еще в самом начале этого проекта пообещал я одному читателю осветить очень любопытную тему, напрямую связанную с «рамкой» тогда, когда для этого наступит подходящий момент. Ну, а поскольку мы потихоньку, полегоньку добрались до середины-конца пятидесятых годов, то лучшего момента рассказать о таком явлении, как «псевдорамки» просто не будет.

Сразу оговорюсь – они, эти самые «псевдорамки», не являлись народным творчеством, подделкой или, того хлеще, нелегальными тиражами популярных книг. Нет-нет-нет, ничего подобного. Да и откуда такой роскоши взяться в то время? Гайки, несмотря на «оттепель», еще были закручены довольно туго, да и после нее во всем, что было связано с книгопечатанием, их не откручивали почти до самого развала Союза. Государство не подпускало не пойми кого к печатному станку, понимая, что это слово, особенно печатное, это то же самое оружие массового поражения. Именно поэтому те же кавказские «цеховики» предпочитали клепать безобидные авоськи и пакеты с Боярским да Пугачевой на бортах, не желая связываться левыми тиражами Сименона или Стругацких.

Они прекрасно понимали, что эта дорожка ведет в КГБ, поскольку именно оно, а не ОБХСС, взяло бы теневых дельцов в оборот, попробуй те тиражировать печатное слово.

Так что речь идет о совершенно легально выпущенных книгах, которые значились в издательских планах, проходили по каталогам и ведомостям. А приставку «псевдо» они получили потому что «рамкой» в чистом понимании не являлись, так как при выпуске их в свет использовались лишь некоторые фрагменты классического оформления. Но поскольку они все же имелись, а исходниками служили «детлитовские» тексты и иллюстрации, то совсем уж со счетов их списывать не стоит.

Что до вопроса «а зачем вообще это делалось?», то ответ лично мне представляется весьма простым – спасибо плану продаж, который надо выполнять. Ну не просто же так подавляющее большинство «псевдорамок» было выпущено региональными издательствами, верно? Штука в том, что им вменялось в обязанность в первую очередь продвигать литературу, написанную в лучших традициях соцреализма, а в вторую не забывать о национальных авторах с правильной политической позицией. Народ не всегда стремился массово покупать вышеперечисленное, а годовой финансовый отчет при этом никто не отменял. Вот и выкручивались главреды как могли, максимально используя квоты, отведенные под отвлеченный от больших полемических битв худлит, и при малейших возможностях сумасшедшими тиражами выпуская наиболее ходовые новинки, вышедшие в центральных издательствах. Ну, или проверенные годами хиты, вроде Ильфа и Петрова, которых в те годы как раз снова разрешили. Кстати, иногда региональные издания любые столичные убирали влет. Вот, например, ашхабадское, это же прелесть что такое! Да еще и с иллюстрациями, для него специально сделанными.

Первопроходцами в псевдорамочном направлении стали армяне, которые в 1953 году выпустившие книгу своего земляка Вахтанга Ананяна «На берегу Севана». Хотя, думаю, дело здесь было в том, что не всем жителям этой солнечной республики хватило книг из первого тиража, вот издатели и пошли навстречу пожеланиям трудящихся. Бумага тут была чуть поплоше, оформление на обложке чуть сдвинуто, но вышло неплохо.

Что характерно, через пару лет и их соседи, азербайджанцы тоже отметились на данной ниве, опубликовав томик с «Пятнадцатилетним капитаном» Жюля Верна. Хорошее издание получилось, те, кто не в теме, могут даже его спутать с оригинальным. Хотя, разумеется, это не так.

Во-первых в 1955 году БПиНФ уже вовсю перешла на полноформатную печать. А во-вторых, здесь корешок «глухой», без надписи. Но все равно издание славное.

Но это все были так, разовые забавы. Комплексно же к вопросу «псевдорамок» первым подошло Пензенское книжное издательство и в 1954 году в свет выходит «Зверобой» Купера. Причем серьезным таким тиражом выходит, в 75000 экземпляров. Перевод и иллюстрации были взяты из издания 1948 года, а вот обложка пензенцы сделали свою, хотя и с использованием рисунка Брока. Плюс была сохранена условно-фирменная окантовка, как бы намекающая потенциальному покупателю откуда ветер дует.

Эксперимент был признан удачным, так как тираж ушел влет, потому в последующие несколько лет пензенцы выпустили под условно-рамочным знаменем еще с полдюжины книг. Правда в какой-то момент оформление стало совсем условным, лишь на корешке и в районе титульника осталось минимальное сходство . Зато книги они выпускали одна другой лучше – Купер, «Капитан Сорви-голова», Александр Грин. Ну, а венцом пензенского издания стал томик Шульца «Ошибка Одинокого Бизона», повторивший еще довоенную «рамку» «В Скалистых горах», да еще и дополненную рисунками Альфреда Оя, для которого эта книга стала одной из первых, в которых он выступил иллюстратором.

Напоследок отмечу тот факт, что из всех «псевдорамочников» именно этот издатель стоит на первом месте непосредственно по качеству выпущенных книг. Пензенцы ушли от бездумного копирования, чем, увы, грешили коллеги из других уголков страны, они старались привнести в каждую книгу какую-то индивидуальную особенность, такую, чтобы читатели сразу бы в магазине могли сказать: «Ого, красота какая! Дайте две!».

Годом позже в игру вступили молдоване из кишиневского издательства «Шкоала Советикэ». Именно их книги и стали, если можно так выразиться, символом «псевдорамки», и это при том, что они работали только с одним автором, а именно с Фенимором Купером. Да, автор был один, но какими тиражами они его выпускали! 300000-350000 экземпляров были нормой. По этой причине и по сей день отыскать эти издания не представляется сложностью, столько их за несколько лет понавыпускали.

Обладала кишиневская «рамка» и отличительными особенностями. Например - цвет. Все книги, кроме одной, а именно «Следопыта», выпущенного в 1956 году, были ярко-красные, сразу бросающиеся в глаза. Еще молдовские издатели с какого-то момента стали сдваивать романы, потому ряд томов у них толстенький, приятный на глаз и ощупь. Два романа про Кожаного Чулка ведь всегда лучше, чем один.

И еще одна характерная особенность – обложка книги была картонной. Пензенцы работали с коленкором, как, разумеется, и создатели оригинальной серии, молдоване выбрали более простой и бюджетный путь. Впрочем, может у них просто другого материала и не было, кто знает?

Ну, а главная фишка в том, что некоторые произведения Купера «Шкоала Советикэ» выпустила раньше, чем они вышли в основной серии. Причем здорово раньше, парадокс, но это так. Для понимания – в оригинальной серии «Пионеры» выйдут только в 1979 году, «Прерия» в 1980, а «Шпион» вообще в 1989.

С переводами в Кишиневе заморачиваться не стали. Были где-то добыты дореволюционные работы Чистяковой-Вэр и Н. Могучего, они и пошли в печать. А в случае с «Прерией» переводчик вообще не был указан, скорее всего потому, что его в издании Сойкина не указали. Оттуда же брались и иллюстрации, как правило Андриолли. Но самое забавное, то, что кое-какие периферийные издательства затем пару-тройку лет выпускали книги Купера, основываясь именно на этих молдовских изданиях. Ну, а конец подобной самодеятельности наступил в 1960 году, когда вышло «зеленое» шеститомное издание Купера, для которого все романы, за исключением буквально двух-трех, перевели по новой. Именно оно закрепило канонические варианты текстов, причем и по сей день большинство издателей равняется именно на него.

Ну, и еще стоит упомянуть, что другое молдавское издательство, «Картя Молдовеняскэ» в 1959 году выпустило реплик еще одного очень популярного и востребованного серийного тома – «Остров погибших кораблей» Александра Беляева.

Следующими (и последними из крупных игроков) к движению подтянулись узбеки. В 1955 году ташкентский «Учпедгиз» выпускает роман Дюма «Черный тюльпан», который двумя годами показал очень неплохие продажи в оригинальной серии. Обложка полностью копировала оригинальную, а вот корешок – нет, с него был убран серийный орнамент. Что до материала обложки, то узбеки последовали примеру коллег из Кишинева, предпочтя коленкору или ледерину картон.

Но зато тираж был ого-го – 165000, вдвое больше классического издания. И все равно ведь всем не хватило, книга даже из республики по стране разойтись не успела, ее скупили раньше.

Всего они опубликовали около десятка книг, причем в основном из числа тех, которые были более всего востребованы читателями – Жюль Верн, Казанцев, Купер. Дважды был опубликован и роман Матвеева «Тарантул», о котором я подробнее расскажу позже. Он на публику зашел невероятно, оригинальный тираж разлетелся только в путь, потому региональщики мигом подключились к процессу, заполняя нишу своими изданиями.

В том числе они выпустили и «Петьку Дерова», о котором я писал в предыдущей заметке, причем тиражом в 100000 экземпляров. Многие коллекционеры, не имея возможности добыть оригинал, который быстро стал редкостью, ставили на полку именно это издание. Ваш покорный слуга, кстати, был в их числе. «Алиба»-то раньше не существовало, а «детгизовский» экземпляр поди, найди в букинистических.

И именно «Петька Деров» стал последней массовой «псевдорамкой», выпущенной в свет. То ли запрет какой вышел, то ли кто-то решил не множить сущности, то ли еще чего, но с 1960 года потоковое производство книг, дублирующих знаменитую серию, прекратилось. Короткий век был отведен массовым «псевдорамкам», всего 6 лет, но свой след в истории серии они оставили.

Но сказать, что это совсем конец истории тоже нельзя, единично то там, то тут реплики «рамочных» книг выходили. Например ташкентский «Укитувчи» в 1972-1973 годах в два захода выпустил «Всадника без головы» Майн Рида суммарным тиражом аж в семьсот тысяч экземпляров. Или вот к Олимпиаде, в качестве дополнительного подарка для спортсменов-участников, членов команд и просто гостей столицы, напечатали в почти серийном оформлении «Остров сокровищ» Стивенсона, причем в мягкой обложке и без указания, кто именно эту книгу издал. Штука в том, что их сразу аж пять типографий, принадлежащих пяти разным издательствам шлепали, вот и решили не мудрить. Каков был тираж – затрудняюсь сказать, но, полагаю, никак не меньше, чем у ранее упомянутого «Всадника», а, вернее всего, куда больше. Что забавно – обложки отличались друг от друга цветом, издатели-то разные. Наиболее ценным считается тот, который напечатало издание «Химия», бордового колера. Остальные четыре варианта выдержаны в желтых тонах, от яркого-цыплячьего до осенне-оранжевого.

Совсем уж под занавес страны и серии отметились киргизы. В 1987 году фрунзенский «Мектеп» выпустил том Обручева, куда вошли и «Плутония», и «Земля Санникова». Правда, он был совсем уж «псевдо», с изрядно скошенным орнаментом, да и печатался не по оригинальным серийным исходникам, а по текстам из «БП-1».

Ну, а лидером среди «псевдорамок» в категории «прямо редкость-редкость» я бы назвал книгу, которая была напечатана не в СССР. Речь идет о трилогии Аркадия Фидлера «Белый ягуар-вождь араваков», выпущенной на русском языке варшавским издательством «Ксёнжка и Ведза». В те времена это было обычное дело, поляки часто печатали книги своих авторов на русском, поскольку как рынок книжного сбыта СССР был бездонен, а гонорары авторам и издателям платились большие и в срок.

Так вот, в 1987 поляки напечатали для советского читателя Фидлера тиражом в 300000 экземпляров, а чуть позже часть этого тиража, по слухам, совсем небольшую, около трех сотен книг, вроде как для чего-то в рамочное оформление переплели, причем фабричным способом.

Может, из подарочных соображений так поступили, может еще почему – поди знай. Правда это, нет - мне неведомо, но факт остается фактом – точно есть такая «псевдорамка», и это ни разу не байка. И да, это один из самых ценных артефактов серии в целом, который не всякий коллекционер в своих руках держал, или хотя бы своими глазами вживую видел. Про купить вообще речь не идет.

Собственно, на этом рассказ можно завершить, потому что после того, как развалилась страна, прихлопнув своими обломками государственные издания, то благополучно скончалась и оригинальная серия, а потому все книги, выходящие в «рамочном» оформлении, автоматически стали «псевдорамками».

Но это уже совсем другая история.

А мы вернемся в 1956 год. Ближе к его завершению в «рамке» выходит книга, которая некогда в молодой совсем Советской республике была очень, очень популярна, а после так же прочно забыта. Причем даже не по политическим мотивам забыта, просто слава быстро прошла – и все, будто книги не было вовсе. Речь идет о романе «Месс-Менд» писательницы Мариэтты Шагинян.

Сразу отмечу тот факт, что и книга, и ее автор имеют крайне противоречивые и непростые судьбы. Я в свое время был очень удивлен тем, что Шагинян смогла написать такую остроумную и легкую вещь как «Месс-менд». Более того, я вообще впервые ее прочел только потому, что в тот момент больше читать было нечего, а до того даже «рамочная» обложка не могла меня сподобить на этот подвиг. Дело в том, что я знал данную авторессу исключительно с одной стороны, а именно как создателя невероятно скучных книжек вроде «Человек и Время» или «По советской Армении», а также многотомного повествования о вожде мирового пролетариата Ленине, начинавшегося с того момента, как однажды ночью Илья Николаевич Ульянов вскарабкался на Марию Александровну Ульянову и заканчивающегося последним выдохом плода их совместных усилий. Если не ошибаюсь, отдельные фрагменты сей саги мы даже в школе проходили на уроках литературы, наряду с побасенками об обществе чистых тарелок и эпохальным «Ленин и печник».

Тем более что к тому времени я кое-что уже читал и о Мариэтте Сергеевне, и о ее завидной социальной гибкости, которая помогала ей всегда оказываться на той стороне, за которой сила. Я не говорю, что это хорошо или плохо, просто так есть. Кстати, расхожее выражение «чудовищные ублюдки», которое было в ходу во время процессов тридцатых годов, принадлежит именно ей. Это она так о соратниках Троцкого выразилась. Кстати, через несколько лет Шагинян стала доктором филологических наук, что однозначно говорит о пользе своевременного использования правильных словоформ.

Впрочем, не мне и не вам судить людей той эпохи. Для верной и беспристрастной оценки что хорошо, а что плохо, в ней надо жить. Хотя, конечно, можно припомнить еще и то, как она чуть ли не пинками вышибла с жилплощади вдову Гумилева после расстрела мужа, хоть до того к покойному в друзья набивалась… Но это тоже не наше дело, не будем тревожить тени давно ушедших с Земли людей. Их грехи и слабости не наша печаль.

Так вот – в 1924 году Советская Республика более-менее оклемалась от времен военного коммунизма, и, как в таких случаях водится, народ потянулся к развлечениям, первыми из которых в то время были книги, кино и цирк. Мариэтта Сергеевна мигом разобралась в ситуации, придумала себе псевдоним "Джим Доллар" и принялась за книгу, тема которой была обозначена как «красный Пинкертон». В смысле – авантюрный роман, битком набитый приключениями и разбитый на главы-выпуски с громкими названиями вроде «Труп в трюме» или «Черная рука», но при этом с четкой социальной позицией, в которой рабочий класс России и Америки стоит с одной стороны (нашей), а капиталисты с другой (не нашей).

«Месс-менд» был очень тепло принят аудиторией, выпуски публиковались огромным по тем временем тиражом в 25000 экземпляров и мигом раскупались. Его даже экранизировали, что в то время считалось верхом популярности, но точно так же быстро и забыли. Пяти лет не прошло, как мегапопулярный «Месс-менд» ушел в литературное небытие. И, как мне кажется, тому отчасти посодействовали два продолжения, написанные на скорую руку и сшитые на живую нитку. Ни «Лори Лен, металлист», ни «Международный вагон» (он же «Дорога в Багдад») такой популярности, как первый роман не снискали, более того, получили не самые лучшие критические отзывы.

Уж не знаю, кто именно в 1956 году про этот роман вспомнил. Может, кто-то из сотрудников редакции, а. может, и сама Шагинян, решившая, что со старой делянки можно снять новый урожай. В любом случае «Месс-менд», свежеотредактированный, немного дополненный и снабженный иллюстрациями Лурье вышел в свет довольно приличным тиражом.

И снова был тепло принят аудиторией, которая в подавляющем большинстве своем понятия не имела, что имеет дело с романом, которому уже три десятка лет. Впрочем, книга на самом деле хорошая, потому ничего удивительного в этом нет, как и в том, что после еще допечатки к основному тиражу пару раз делали.

Что любопытно – через несколько лет вторая волна популярности «Месс-менда» сошла на «нет» приблизительно так же, как и первая. В 60-80 его еще пару раз переиздали, а в девяностых ни об этой книге, ни об ее авторе уже никто не вспоминал, они окончательно ушли в прошлое. Единственное – в 2018 году «Престиж-бук» свел в один том все повести из цикла и выпустил их небольшим тиражом с иллюстрациями Родченко.

Ну, а мы движемся дальше. Последним автором 1956 года, который вышел в «рамке», стал относительно молодой, но уже заработавший себе имя автор-фантаст Георгий Гуревич. Он принадлежал к цеху Немцова, то есть работал в жанре «фантастики ближнего прицела» (ФБП), что, кстати, хорошо видно по названиям его книг, вроде «Темпограда» или «Тополя стремительного». К нему же относилась и повесть «Подземная непогода», в которой речь шла о ученых, сумевших найти способ управлять извержениями вулканов.

В полной мере новинкой это произведение назвать было нельзя, годом раньше оно под названием «Борьба с подземной непогодой» публиковалось в журнале «Знания-сила», и было неплохо принято аудиторией. Да и в книжном, доработанном и дополненном, варианте читатели ее приняли тепло, хотя сенсацией она не стала. Но оно и понятно - ФБП начала сходить со сцены, так что Гуревич, по сути, вскочил в последний вагон. Собственно, через несколько лет он этот жанр окончательно забросит, после напишет очень неплохой цикл «Мы из Солнечной системы», а затем займется философской фантастикой, тягучей, но ароматной как сосновая смола. Это был хороший крепкий автор-ремесленник, оставивший свой след в советской жанровой литературе, и семитомник, выпущенный пару лет назад «Азгардом» тому подтверждение.

Ну, а новый, 1957 год, начался ударно. В смысле – первая же книга, выпущенная в серии, произвела настоящий «бум» среди любителей приключенческой литературы. В СССР на своем флагманском фрегате «Арабелла» пожаловал капитан Питер Блад, причем прибыл он раз и навсегда.

Не ошибусь, если скажу, что этот роман в России входит в тройку самых публикуемых, наравне с «Тремя мушкетерами» и «Островом сокровищ». В разрезе мировой сокровищницы приключенческой литературы, имеется в виду. В прошлом году, например, его опубликовали трижды, причем все издания были очень хороши. Особенно «Неоклассика» от «Аста», туда вошли сразу все три части.

Ну, а в 1957 «Одиссея» реально стала хитом года. В библиотеках очередь в читальных залах была расписана по часам, а счастливые обладатели этой книги ее давали читать только дома и под приглядом, потому как если выпустить ее за порог, то после концов не сыщешь. И это при том, что первый тираж был немаленький, почти 100000 экземпляров, да к тому же еще до конца года шустрые издатели на местах, в Ташкенте и Свердловске, еще два раза по столько выдали на-гора.

Но все равно людям не хватало. Незамысловатая, по сути, история лекаря, ставшего пиратом, описанная Рафаэлем Сабатини, пришлась по душе советскому читателю. Наверное, потому что в ней было все то, что нужно для хорошей приключенческой книжки – шелест волн, хлопки парусов, звон шпаг и пиастров, крепкая дружба и трогательная любовь, которую герои сумели сохранить. Сабатини сумел смешать эти ингредиент так, что ни добавить, ни убрать, за что и получил вечную славу от бог весть скольких поколений советских, а после и российских мальчишек и девчонок. Да и взрослые вроде дядьки, в которых эти мальчишки непременно превращались со временем, нет-нет, да и перечтут любимые места из «Одиссеи», если возможность представится.

Впрочем, дело не только в замечательном тексте. Немалую роль в успехе книги сыграли два фактора – перевод и рисунки. Последние для книги делал Владимир Высоцкий. Нет-нет, не тот самый. Тезка, штатный художник журнала «Огонек». «Одиссея капитана Блада» стала для него первым опытом работы с «рамочной» серией, и очень успешным.

В качестве художника-иллюстратора Высоцкий после не раз сотрудничал с «рамкой», причем всякий раз его работы становились неотъемлемой частью книги, и делать другие к ней мало кто решался. Смысла не было, его-то лучше. Если же говорить конкретно о «Одиссее», то новые рисунки к ней появились только в 1984 году. Их для «макулатурного» издания сделал художник Игорь Ушаков. Хорошие иллюстрации, спора нет, но лично мне Высоцкий больше по душе.

Что же до перевода… Вот подумалось мне – там история настолько интересная, что я лучше после отдельный пост напишу и про переводчиков, и про вторую часть романа, и про третью, и про мифическую четвертую, и еще много про что. Не хочется про капитана Блада вот так, в двух словах, рассказывать.

А потому мы перейдем к следующей книге 1957 года. Кстати, именно в это время серия окончательно вошла в свой «золотой век», и почти каждая вышедшая в ней книга становилась явлением, о котором говорили и спорили. За «рамками» гонялись так, как когда-то, до войны, за изданиями «Академии», а лучшего подарка на день рождения ребенку представить было невозможно. Что до авторов - они в кровь разбивались, лишь бы попасть в издательский план «Библиотеки приключений и научной фантастики», вот только брали тогда туда реально лучших из лучших.

В их число по праву вошел Герман Матвеев, чью трилогию «Тарантул» опубликовали следом за Сабатини. Не успев выйти из типографии, этот том стал ценностью и редкостью.

Формально новой там была только одна повесть, третья, под названием «Тарантул», Матвеев написал ее специально для данного издания. Две же другие, «Зеленые цепочки» и «Тайная схватка» были уже хорошо знакомы читателю. Первая была опубликована в журнале «Костер» еще в 1945 году, моментально найдя своего читателя, вторая вышла тремя годами позже, сразу книгой. Но вот в один том все три части свели впервые.

Скажу так – я прочел «Тарантула» впервые лет в одиннадцать и сразу влюбился в эту книгу. Вроде бы все как всегда – война, мальчишки, которые как могут помогают фронту, шпионы, бандиты, короче классика жанра. Но есть что-то такое в произведениях Матвеева, что отличает их от других. Может, отсутствие назидательности, которая являлась нормой для подобных книг в советское время, может, какая-то особенная всамделишность, в которую веришь. Не знаю.

Хотя скорее всего дело в том, что это просто очень-очень хорошо написанная книга. Я называю такие «кинематографичными», то есть читая, ты очень хорошо представляешь места, где происходит действие, героев, их внешний вид. Внимание к мелочам, к деталям – это про Матвеева. Плюс он, несмотря на приличные временные разрывы при работы над частями, сумел соблюсти внутреннюю хронологию событий и характерность героев. По себе знаю, как разные мелочи выпадают из памяти.

По сути своей этот цикл есть описание судеб трех ленинградских мальчишек, которые провели в своем городе все 872 дня блокады. Начинается она летом 1941, в те дни, когда немцы смыкали кольцо вокруг города на Неве, а заканчивается канонадой, предшествующей снятию блокады. За три книги эти ребята успеют разоблачить шпионскую сеть, сцепиться со шпаной, которая работала на врага и испытать все тяжести, которые выпали на долю ленинградцев в те дни.

Ну, и конечно невозможно представить этот роман без иллюстраций Николая Кочергина.Имя этого художника часто упоминается в моих заметках, но именно «Тарантула», пожалуй, я поставлю на первое место среди прочих книг. Чудо, а не иллюстрации!

Что здорово, эта книга со временем не была забыта читателями и издателями. За последующие пять лет еще не раз переиздали региональщики, да и после она выходила не раз, в том числе и в наше, новейшее время. А два года назад ИД Митина осуществил выпуск собрания сочинений Германа Матвеева, если не ошибаюсь, в четырех томах. «Тарантул» стал томом № 2, причем иллюстрации к «Зеленым цепочкам» публиковались по первому изданию 1945 года.

И вообще роскошное собрание сочинений получилось, в него вошли несколько произведений, которые вообще раньше не выходили ни в периодике, ни в книгах. Они хранились в архивах писателя почти 60 лет, и были впервые опубликованы с разрешения наследников.

А за окном тем временем бушует «оттепель» и время возвращений. В кинокартины, которых на экраны выходит по тогдашним меркам огромное количество, вернулась любовь мужчины и женщины, а не советских людей к партии, с далеких Северов возвращаются люди, которые большей частью не очень любят рассказывать, чем занимались последние годы, а к читателям возвращаются авторы, которых долгое время вроде как и не было вовсе в советской литературе. ГИХЛ в 1955 выпускает двухтомник Есенина, по всей стране огромными тиражами выходит дилогия Ильфа и Петрова, «Юность» фрондерствует так, что диву даться можно, ну, а «рамка» вновь открыла для читателей имя, наверное, самого главного романтика советской литературы Александра Грина. В свет выходит сборник с романами «Золотая цепь» и «Дорога никуда».

Скажу так – вот убей не пойму, почему были выбраны именно они. Логичнее было бы сразу пойти с козырей, то есть с «Алых парусов», но нет, редактура остановилась не на самых известных произведениях писателя. «Золотая цепь» до того выходила дважды на рубеже 20-30 годов, «Дорога никуда» вообще только один раз. Хотя, может, в том и был смысл? Поди знай.

Надо заметить, что среднестатистическому советскому читателю имя Грина вообще мало о чем говорило. В тридцатых и начале сороковых его печатали, но нечасто, скорее, совсем редко, ну, а почти сразу после войны он попал под каток борьбы с «космополитами» и вовсе был предан забвению вместе с Ахматовой, Зощенко и многими другими. С той, правда, разницей, что Грину от этого было не жарко и не холодно, поскольку к тому моменту его давно уже не было на свете. Впрочем, когда кого это останавливало? Книги, которых и так было хрен да маленько, были изъяты из библиотек, а в прессе вышла пара-тройка статей, из которой следовало, что такого чужеродного элемента как писатель Грин еще поискать надо и что он вражина похуже многих. Ну, а заступиться за него было просто некому. Немногочисленные друзья большей частью были или мертвы, или сами пребывали в опале, а супруга, женщина, которая прошла с писателем весь путь, а после до последнего дня хранила верность его памяти, в это время на Печоре «десятку» мотала.

Года четыре назад я уже писал про Грина заметку в своем блоге, и еще тогда для себя решил, что вся эта история, в которой стая шакалов треплет мертвого льва, очень похожа на банальную месть. Не исключено, что какая-то важная шишка из Союза писателей таким образом с ним свела счеты. Не секрет, что упомянутая организация что тогда, что после, состояла не из тех, кто пишет книги здорово, а из тех, кто кричит громче других, причем политически правильные лозунги. Ну вот хоть убейте вы меня, но, например, Фадеева, который рулил всем этим делом довольно долго, за великого писателя я никогда не считал и считать не буду. Пил мужик горькую как не в себя – это да. Не совсем говно человек был – тоже правда. В Ленинград по «Дороге жизни» ездил, многих авторов тогда спас, коллегам, которых власти под стол загнали, помогал по мере возможностей и деньгами, и подработкой, кое-кого из даже лагерей вытащил. Но как писатель – максимум крепкий ремесленник.

Само собой Грина приплел к списку изгоев не он, скорее, кто-то из его ближней пристяжи. Кто-то, кого зависть к непомерно яркому таланту давила годами, равно как осознание того, что он никогда даже рядом с таким мастерством стоять не сможет. Писательская зависть штука страшная, поглощающая с головой. Вот и решил человек вычеркнуть Грина из читательской памяти, чтобы даже следа от него не осталось.

Не получилось. Снова подняли паруса корабли в Лиссе, снова зашумели улицы Зурбагана. Грин вернулся.

Причем вернулся с иллюстрациями Василия Власова, художника мирового уровня, ученика Петрова-Водкина и друга Эйзенштейна. Он вообще очень редко брался за иллюстрирование книг, работая только с теми текстами, которые были лично ему интересны. Ну, или по дружбе.

Грина впервые Власов отрисовывал еще в сороковых, до того, как он попал в «черный список», потому, думается мне, для новой публикации старых произведений позвали именно его. И иллюстрации получились совершенно замечательные!

Книга, как и следовало ожидать, произвела фурор. Такой, что вскоре в свет вышла допечатка тома, причем тиражом большим, чем основное издание. Плюс свою лепту внесли пензенцы, о которых я рассказывал ранее, а также издатели «региональщики». Эти ребята лупили перепечатки бешеными тиражами.

Ну, а на следующий год в «рамке» вышли еще два романа Грина, уже из числа его знаковых работ – «Блистающий мир» и «Бегущая по волнам».

Этот том наделал шороху еще больше, чем предыдущий и окончательно вернул замечательного писателя на то место в читательских сердцах, которое он заслуживал. Замечу, что и этот том иллюстрировал Власов. Увы, но это было его последнее сотрудничество с «рамкой».

Что? А как же «Алые паруса»? Нет, ребята, это отдельная история на потом. Сейчас мы движемся дальше и поговорим о книге, которая вышла следом за Грином. И это была очень необычная даже для того времени книга. Речь идет о романе Роджера Пилкингтона «Сокровища старого Яна».

Все дело в том, что в СССР того периода, как я уже говорил, очень редко печатали авторов-современников из капиталистических стран, и совсем уж почти не печатали книги, адресованные детям и юношеству, пусть даже речь в них шла не о политике или образе жизни, а о сверстниках читателей. Авторов из соцстран – бывало, хотя основной «бум» такой литературы тоже был еще впереди.

В любом случае факт есть факт – книга, в которой рассказывалось о приключениях четырех английских подростков, а именно трех детей инспектора Скотланд-Ярда Бренкстома и их белокурой подружки, которые на суденышке «Нырок» отправились водным путем в Голландию в поисках сокровищ, которые во время войны отважный старый Ян спрятал от немцев, вышла в свет.

Думаю, свою роль в том, что эту повесть у нас опубликовали, сыграли два факта. Первый – политически правильное освещение событий. Второе – неплохой сюжет строился вокруг путешествия по рекам, с подробным их географическим описанием. Пилкингтон ведь был не профессиональный писатель, он был биолог и географ. Собственно, главный труд его жизни есть девятнадцатитомный цикл «Маленькая лодка», в котором речь идет о путешествиях по рекам Европы. А эта повесть – детский вариант на ту же тему, так сказать, адаптация. Кстати, «Сокровища старого Яна» только первая из семи повестей, входящих в цикл «Семейка Бренксома», просто остальные в СССР не переводились.

Советские ребята книгу эту распробовали мигом, потому уже совсем скоро она перешла в разряд раритетов. Тому поспособствовали еще несколько факторов – во-первых замечательный перевод Анатолия Горского (того, который годом ранее перевел «Одиссею капитана Блада»), во-вторых, то, что она относилась к «тридцатитысячникам», в-третьих, то, что этот роман после в СССР ни разу не переиздавали. Ну и иллюстрации Фитингофа, одного из лучших мастеров-графиков, работавших с подростково-приключенческой прозой, тоже внесли свою лепту.

Надо заметить, что и в постсоветский период «Сокровища старого Яна» особо не печатали. Одно переиздание в середине девяностых и все. И только в том году «Дежавю» выпустило сборник, в который эта замечательная повесть составила компанию не менее культовым «Острову великанов» Негго и «Тайне Черной пустоши» Шкроба. А остальные повести так и не перевели по сей день. Жаль. Книжки-то наверняка интересные.

Следом за Пилкингтоном в «рамке» выходит роман «Каллисто» Георгия Мартынова, знаковый для советской фантастики. Но рассказывать тут о нем я не стану, поскольку уже писал подробную статью и про эту книгу, и про ее автора. Найти ее можно в сборнике «Бульварные романы и прочие окололитературные заметки». Потому вот обложка – и движемся дальше.

А дальше – больше. В первом же томе, вышедшем в 1958 году, к советскому читателю возвращается еще одна легенда тридцатых годов – Александр Беляев. Ему, конечно, повезло куда больше, чем его коллеге, его просто подзабыли, но при этом тень бранью площадной не тревожили.

Я писал ранее, что этот автор со своими книгами немного опередил время. Люди, жившие в тридцатые, не смогли оценить его новаторский подход к фантастическому жанру, не могли должно оценить подачу материала, его язык, полет мысли. Но вот конец пятидесятых можно смело назвать «звездным часом Беляева» и сборник «Остров погибших кораблей» тому прямое подтверждение.

В 1958 году, невероятно богатом на великолепные новинки, он твердо захватил первое место на пьедестале почета по читательской популярности. По редкости – нет, а по популярности – да, потому всего-то через полтора года его еще и переиздали тиражом в 150000 экземпляров. Но там и подборка произведений была чудо как хороша! Кроме «Острова», являющегося, без сомнения, одним из самых ярких романов Беляева, туда еще вошли «Человек потерявший лицо» и «Подводные земледельцы», плюс четыре рассказа, среди которых бесподобный «Хойти-Тойти».

Еще этот том является обладателем пары категорий «впервые». Впервые в «рамке» вышел сборник, состоящий сразу из семи произведений, пусть и принадлежащих перу одного автора. Ранее такого не случалось. И впервые же иллюстрации к книге делал не один, а сразу четыре художника. Но мне более всего нравятся те, что Л. Рубинштейн сделал к произведению, давшему сборнику название.

Плюс еще один интересный факт. Одновременно с «рамочным» сборником в Ленинграде выходит том с точно таким же названием, иллюстрациями и предисловием за авторством Ляпунова, но с другой обложкой и вдвое большим тиражом. Интересно, кто у кого гранки подрезал?

Стоит отметить еще тот факт, что вышел этот сборник в обложках нескольких цветов, наиболее редкой из которых считается розовая.

Что же до самой редкой книги, той, которую я упомянул несколькими абзацами ранее, так она стартовала прямо вслед за Беляевым. Это роман Роберта Штильмарка «Наследник из Калькутты».

Скажу больше – это не только самая редкая книга 1958 года, но и самая редкая в классической серии вообще. По крайней мере в полноформатной точно. Но почему так получилось, отчего, какая за этой книгой стоит история опять-таки можно прочесть в «Бульварных романах и прочих окололитературных заметках». Я там все подробно описал.

Ну, а под конец года в серии дебютировал Вячеслав Пальман со своим романом «Кратер Эршота». И прямо скажем – дебют вышел на славу!

Мне вообще очень близок Пальман как писатель, он пишет о необычных вещах в обыденных декорациях, сталкивает небывалое с повседневностью, потому как-то сразу веришь в то, о чем человек рассказывает. То есть умом понимаешь – выдумка, ясное дело. Но до чего правдоподобно!

Просто Пальман всегда писал только о том, в чем разбирался. Ну, а разбирался он много в чем, с такой-то судьбой. Агроном по образованию, в тридцатых он неплохо поездил по стране, поднимая сельское хозяйство и одновременно выступая как спецкор газеты. В один недобрый день сказал не то и не тому, после чего на три года уехал на Колыму, мыть золотишко под присмотром охраны, там же и остался после отсидки, работал агрономом, а после возглавил работы группы, занимающейся вопросом улучшения урожаев при выращивании овоща в открытом грунте в условиях Севера. И ведь добился результатов, которыми в 1944 году изрядно удивил вице-президента США Уоллеса, которого невесть как занесло на Сусуман. За проявленную хватку тогда же с него еще и полностью судимость сняли, вернув все права гражданина СССР. При этом Пальман сразу никуда уезжать не стал, хоть и мог, здраво рассудив, что лучше пока побудет здесь, на Колыме, так оно спокойнее. Это был очень умный человек.

Со временем все же перебрался в теплые края, в Краснодарский край, где занялся литературной деятельностью, причем успешно, и вот, через какое-то время, смог опубликовать свой дебютный приключенческий роман в самой титульной серии страны.

Речь в нем шла о группе геологов, которые в своих изыскательских странствиях натыкаются на эдакого заросшего диким волосом таежного Робинзона, который еще со времен царя Николая живет себе в глуши и знать не знает, что в большом мире происходит. Мало того – он еще и мамонтов, уцелевших в тех краях, приручил.

Сюжет незамысловат, но написан роман очень бойко и характерно. По крайней мере я его и в первый раз прочел с удовольствием, и после перечитывал с ним же. Плюс иллюстрации Бориса Коржевского добавляют атмосферности.

Отличный художник, жаль, что у него книжных работ всего-ничего, а «рамочная» вообще всего одна, вот эта.

Что до Пальмана – после он написал еще очень много книг. Не все были так удачны, как первая, да и жанровый разброс там ого-го как велик, включая даже произведения а-ля «соцреализм», которые, скажем прямо, читать сейчас невозможно даже тем, кто помнит то время. Но некоторые книги, на мой взгляд, по сей день достаточно интересны. В «рамке» же после «Кратера Эршота» у Пальмана вышло три романа, что автоматически вносит его в список постоянных авторов серии – «Красное и зеленое» в 1963 году, «За линией Габерландта» в 1967 и «Зеленые листы из Красной книги» в 1982. Первый роман был сильно на любителя, поскольку он как нельзя лучше монтировался в понятие «научная фантастика» и рассказывал о сближении хлорофилла растений и гемоглобина крови. Последний был неплох, особенно для любителей анималистической прозы, но являлся идейным продолжателем дела «60-й параллели». В смысле это была вторая часть дилогии, при этом первая в «рамке» не выходила. А вот «За линией Габерландта» я и сейчас могу рекомендовать для прочтения, отличный приключенческий роман.

Там и «робинзонада» есть, и перестрелки, и расследование давнего преступления, а действие его растянуто на четыре десятка лет. Это хорошая книга, с которой и сегодня можно неплохо провести вечер, даже с поправкой на время.

Год 1959

Новый серийный год по традиции начался с переиздания, но на этот раз такого, о котором стоит упомянуть. Под одну обложку свели два произведения, которые с полным правом можно назвать не только классикой советской фантастики, но и классикой «рамки». Речь идет о «Гиперболоиде инженера Гарина» и «Аэлите» Алексея Толстого.

Иллюстрации тоже, в каком-то смысле, были новые, те, что несколькими годами ранее В.Богаткин и И.Архипов сделали для 4 тома «Библиотеки приключений». Собственно, они по сей день и считаются классическими. Переиздание было принято тепло, потому через несколько лет этот том опубликовали еще раз, правда уже с другой обложкой. Но лично мне нравится именно эта, 1959 года. Вообще этот том входит в мой личный рамочный топ, наравне, например с «Тайной двух океанов», «На краю Ойкумены» и еще несколькими другими книгами. Не по содержанию даже, а по… Атмосфере, что ли. Правильности. Вот держишь эту книгу в руках – и на душе тепло. Матерчатый, чуть потрепанный, переплет, чуть желтоватая и пахучая бумага, иллюстрации знакомые с детства, и предвкушение радости от встречи с давними друзьями. Это те маленькие радости бытия, которые делают жизнь чуть ярче даже тогда, когда, кажется, тебя уже ничем не удивишь.

Ну, а мы движемся дальше. Когда в конце прошлой части я сказал, что 1959 год считаю чуть ли не лучшим в истории «рамки», я имел в виду ряд факторов, но основным был тот, что такого жанрового разнообразия выпускаемых книг до не было точно. После может и было, но в последующие годы, увы, полиграфически все стало печальнее, о чем я обязательно еще напишу. А вот в 1959 одно совпало с другим, на радость тогдашним читателям и нынешним коллекционерам.

Следующая книга открыла с новой стороны уже зарекомендовавшего себя хорошим фантастом Георгия Гуревича, о котором я уже рассказывал. Он вдруг взял и в соавторстве с Петром Оффманом написал повесть «Купол на Кельме». Вернее, написал он ее чуть раньше, первая публикация случилась в предыдущем году, в журнале «Знание-сила».

Думаю, не один читатель, открывая эту книгу изначально ожидал очередного полета фантазии автора, в стиле «Прохождения Немезиды» или «Подземной непогоды». Но нет, ничего фантастического (в смысле жанра) в «Куполе на Кельме» не оказалось, напротив, читателю была предложена насквозь реалистичная история о группе геологов, которая отправилась в тайгу по своим геологическим делам и о том, кто как себя там показал. Эдакая суровая мужская проза о людях долга и дела, чем-то смахивающая на «северные» рассказы Лондона. Причем очень хорошая проза, которая даже сейчас, с поправкой на время, читается с удовольствием. Век у нас другой, мир изменился, строй тоже, но люди-то остались теми же людьми. Смелость, трусость, честность есть понятия, от времени не зависящие.

Еще эта книга подкупает точностью деталей, что ни разу не удивительно. Соавтор Гуревича, Петр Оффман писателем не являлся, он был геологом, который полстраны на своих двоих исходил, в тайге вот с такими же экспедициями бывал не раз и не два, потому знал, что и как. Думаю, и Лурье, который иллюстрировал эту книгу, он тоже консультировал.

Еще стоит отметить тот факт, что, несмотря на то, что читатели повесть приняли благожелательно, она отчего-то больше не переиздавалась аж до 2017 года. И так бывает.

Следом за таежными приключениями последовали военно-морские. В рамке публикуют повесть Леонида Соболева «Зеленый луч».

Надо заметить, что в то время этот автор, сейчас, увы, почти совсем забытый, был достаточно известен и популярен. Музой своей он выбрал море, скорее всего потому что он и сам чем-то напоминал стихию, неукротимую и непреклонную.

Соболев был сыном офицера еще той, царской армии, окончил знаменитый Александровский кадетский корпус, совсем еще юношей поучаствовал в Моозундском сражении, про которое после Пикуль роман написал. Принял революцию сразу, прошел всю Гражданскую, и после нее до 30 годов служил на флоте. После отставки взялся за перо и быстро нашел своего читателя.

Когда началась война, сразу отправился на фронт, участвовал в обороне Севастополя и Одессы, из которой ушел на последнем корабле. Попутно писал рассказы, которые в 1942 году были сведены в сборник «Морская душа», за него в 1943 получил Сталинскую премию, которую тут же передал в Фонд Обороны с тем, чтобы ее пустили на постройку боевого катера. Таковой построили, назвали «Морская душа» и отправили на Черное море немца бить.

После войны он морю как музе не изменил, создал много хороших книг, в 70 лет решил написать книгу о современных моряках, для чего отправился из Владивостока в Хайфон (Вьетнам), причем потребовал для себя никаких особых условий не создавать.

Увы, с новой книгой ничего не получилось. Узнав о неизлечимой болезни, в 1971 году Соболев застрелился. Думаю, этот сильный человек и на этот раз решил сыграть по своим правилам, не желая медленно угасать и уйти из жизни так, как ему самому того хотелось.

Что до «Зеленого луча» - замечательная повесть о моряках-катерниках времен Великой Отечественной. В ней есть все, что нужно – хорошо выписанные характеры героев, море, отвага и находчивость моряков, и море, без которого книг Соболева не бывает.

Ради правды «Зеленый луч» был уже хорошо известен советскому читателю, так как до «рамки» выходил раз пять, если не больше. Зато тут его опубликовали с новыми иллюстрациями, которые создал Валериан Щеглов, художник непростой, можно сказать, знаковый, успевший поработать с почти всеми известными писателями 30-х годов, от Симонова до Гайдара. Кстати, именно его рисунки к «Школе» считаются эталонными.

А до того, в 20-х с большинством самых популярных журналов, от «Вокруг Света» до «Всемирного следопыта». А еще он был, наверное, самым опытным сотрудником «Детгиза», поскольку работал там с самого его основания, с 1933 года. И работал он там до самой смерти. Ну, и еще маленький, но важный фактик – несколько картин Валериана Щеглова висят не где-то, а в «Третьяковке».

И еще один нюанс, связанный с «Зеленым лучом». Именно с этой книги начинается эпоха больших тиражей «рамочных» книг. До того предельной цифрой считалось 100000 экземпляров. «Зеленый луч» опубликовали тиражом в 150000 экземпляров. И это было только начало.

Вслед за матерым Соболевым выходит книга двух молодых еще совсем ребят, один из которых работал астрономом, а другой переводчиком. А еще они были братьями. В советскую литературу в целом и в фантастику в частности, открыв с ноги дверь, входят Аркадий и Борис Стругацкие.

По слухам, «Страна багровых туч», первое крупное произведение АБС, была написана на спор. То ли супруга Аркадия Натановича, то ли кто-то из их друзей сказал, что в СССР путной фантастики нет и не будет. Братья сказали, что это ситуация выправимая, было бы желание, и спор в результате выиграли. «Страна багровых туч» мигом обрела бешеную популярность, чему подтверждением является тот факт, что уже в следующем году в дополнению к 90000 экземпляров первого тиража допечатывают еще 100000. И все равно – не хватает. На абонементе библиотек книгу, в которой рассказывается о экспедиции космического корабля «Хиус» на Венеру не найти, про то, чтобы ее купить тем более речь не идет. Ну, а авторы-новички мигом затмевают многих признанных корифеев фантастического жанра, таких как Казанцев или Мартынов. Единственный, кто в том году мог оспорить их популярность в жанре был Александр Колпаков со своей «Гриадой», но на длинной дистанции и он, в результате, проиграл.

Мало того – «Страна багровых туч» в том же году взяла третью премию на конкурсе лучшей книги о науке и технике для детей, учрежденную Министерством образования РСФСР. Кстати, это была единственная официальная награда Стругацких в СССР.

Резонный вопрос – почему же дебютная повесть начинающих авторов так бахнула? Как мне кажется, дело было в том, что Стругацкие нащупали правильную ниточку, ведущую к характерам героев. На тот момент в стране фантастики писалось сильно много, и в каждой из книг основой был подвиг, героика и все такое. Космолетчики из них, такое ощущение, что писались трафаретно, все они были с квадратными подбородками, несгибаемой волей, идеальными моральными качествами и всем таким прочим. Ходульные схемы какие-то. А братья написали книгу о людях. Обычных людях, которые могут поддаться слабостям, подшутить друг над другом и пронести контрабандой роль-мопс в звездолет. Но при этом эти люди, неважно кто - сентиментальный и неуклюжий Дауге, мажористый Юрковский, социопат Быков - в трудную минуту могут забыть о себе ради общего дела, причем без пафоса, а просто, потому что так надо. Так правильно. Плюс авторам удалось буквально несколькими мазками создать бесподобную атмосферу первопроходческого космобратства вроде мушкетерского, в котором все звездолетчики знают друг друга и где один за всех. Крошечные совсем эпизоды с Бидханом Бондепадхаем из Калькутты или с упоминанием о смерти Поля Данже на Юпитере бесподобны.

Не было такого раньше в советской фантастике. И именно эта новизна выстрелила, вознеся в читательских глазах АБС вверх как на лифте.

Но тогда же стартовала и многолетняя традиция, по которой книги братьев редактура нещадно перекапывала вдоль и поперек. «Стране багровых туч» еще повезло, ее покромсали не так сильно, попросив авторов лишь незначительные детали подправить. Главная резьба по текстам была еще впереди. Оттепель кончалась, времена снова начинали меняться.

Эта книга стала дебютом не только для Стругацких. Наконец-то с «рамкой» начал сотрудничать один из самых лучших иллюстраторов советского времени Игорь Ильинский. Если лично меня попросят назвать трех знаковых книжных художников за все советское время, то я сразу скажу – Макаров-Мигунов-Ильинский.

Следует заметить, что к тому времени Ильинский как художник уже состоялся полностью, в его активе значилась работа над шеститомником Майн Рида, который наделал много шума, несколькими томами из «Библиотеки приключений», куда брали только лучших из лучших, и сотрудничество с авторами из топ-10 тогдашней детской литературы, вроде Маршака или Кассиля. Потому и работы к «Стране багровых туч», конечно, вышли просто чумовые. Собственно, другие иллюстрации к этой книге после него никто больше и не делал. Мне, по крайней мере, они неизвестны.

С другой стороны, ради правды, эту повесть не сильно-то и публиковали. Вернее – вообще почти не публиковали. Разве что в 1969 эта повесть вошла в один из томов «БП-2», на пару с подборкой рассказов Днепрова – и все. В следующий раз «Страна багровых туч» вышла только после перестройки. Почему, отчего – поди знай? Может, потому что сами Стругацкие, как говорят, не сильно ее жаловали, находя далеко не лучшим своим произведением? Не знаю. Мне лично этот роман очень нравится, не меньше, чем, например, «Трудно быть богом» или «Парень из преисподней».

Но это у нас. А за границей «Страну» печатали только в путь – и в Чехии, и в Югославии, и в Венгрии, и в Румынии. А в Германии вообще только в 1961 году она дважды вышла в разных издательствах. И после публиковалась.

Ну, а мы двинемся дальше. В 1959 году наконец-то в серии выходит, если её можно так назвать, новинка от классика приключенческой литературы Жюля Верна, а именно роман, который до того в СССР вообще не публиковался. С учетом того, что совсем недавно в свет вышел эталонный двенадцатитомник этого автора, собравший в себе все более-менее знаковые вещи, найти роман, который был бы для читателя одновременно неизвестен и интересен, являлось не такой простой задачкой. Даже с учетом богатейшего книжного наследия Верна.

Но – нашли такой. И – да, «Удивительные приключения дядюшки Антифера», не слишком известные даже на родине автора, быстро вошли в число самых популярных «рамочных» книг. Настолько, что их в течении следующего десятилетия аж три раза допечатывали, причем хорошими такими тиражами.

У популярности этой, как мне кажется, есть три причины. Первая то, что эта книга относится к той части творчества Верна, которая состоит из иронично-приключенческих книг. Тут нет человеческой драмы как в «Гаттерасе» или социального подтекста как в «Пятиста миллионах бегумы», зато полно французского мягкого юмора, нелепых совпадений и комичных персонажей, то есть всего того, в чем Верн был очень силен. Да и изначально вся эта история, в которой немолодой, немного вздорный, но добродушный француз дядюшка Антифер отправляется искать сокровища, которые некий Камильк-паша зарыл на неведомом островке, а после зашифровал его координаты в ряде головоломок, выглядит водевильно. Эдакий театр масок. Герои прямы и отважны, злодеи гротескны, декорации сшиты из штампов, а финал таков, что только посмеяться и остается. Остров найден, вот только он лет десять как под воду ушел, и обратно наверх всплывет тогда, когда все участники этой одиссеи уже в ящик сыграют. Но наши читатели как раз такое как раз и любят. Чтобы и посмеяться, и приключения полной ложкой.

Вторая причина – бесподобный перевод, который сделала Э. Леонидова. Вот, кстати, она.

Не узнали? А если так?

Да-да, это Елена Сергеевна Булгакова, вдова Михаила Афанасьевича Булгакова. В конце пятидесятых под псевдонимом «Э. Леонидова» она перевела несколько книг для разных издательств. И - увы, что всего несколько, потому что ее переводы, повторюсь, бесподобны, есть в них та божья искра, которая отличает просто хороший перевод от великолепного. Помимо Верна, она еще перевела «Гамбусино» Эмара для «БП-1», две пьесы Додэ и книгу Моруа о Жорж Санд. И все.

А, повторюсь, жаль.

Ну, и третья причина – оформление книги. Рисунками занимался главный иллюстратор Жюля Верна в СССР Петр Луганский.

И я не шучу, Луганский на самом деле отрисовал минимум половину творческого наследия великого француза, если не больше. Кстати, все рисунки в упомянутом двенадцатитомнике сделаны тоже им. Одним! Замечательный был художник. Да и помимо Верна у него отменных работ хватает – «Мароны» Майн Рида и «Остров сокровищ» Стивенсона, «Листы каменной книги» Линевского и «Человек-амфибия» Беляева (причем цветные!). И всякий раз он делал свою работу так, что казалось, лучше иллюстраций быть уже не может. Даже в случае с «Островом сокровищ», где конкуренция куда как велика!

Казалось бы – читателя завалили великолепными книгами, одна новинка лучше другой. Куда еще-то? Но, представьте себе, было еще куда!

Жюль Верн стал первой иностранной пташкой, опубликованной в «рамке» в славном 1959 году, а следом за ним «Детгиз» выпустил к читателям сразу еще двух, до кучи, причем не менее именитых, чем прославленный француз.

Фенимор Купер в серии являлся старожилом, но до того тиражировались только его романы про Кожаного Чулка, другие произведения издательства как-то стороной обходили несмотря на то, что написаны те были, как минимум, не хуже титульного цикла. Исключением не является и роман «Лоцман», который, может, и не известен так, как, например, «Зверобой», но читается точно не хуже.

Надо заметить, что Купер любил писать книги на морскую тематику не меньше, чем, например, о приключениях отважных героев Дикого Запада, он явно был неравнодушен к штормам и парусам. Ну, а когда автор на самом деле любит то, о чем пишет, читатель всегда это чувствует, наверное потому история Поля Джонса, морехода и пирата, который принял участие в противостоянии Америки и Британии мигом нашла свою аудиторию. Ну и потом – в книге чего только не было! Тут тебе и сражения на море и суше, и «руби мачты, мачты за борт» и все остальное прочее. Впрочем, успеху немало посодействовал перевод, который был сделан тогда молодой, но уже хорошо зарекомендовавшей себя переводчицей Ниной Емельянниковой. Она вообще замечательно управлялась именно с приключенческой прозой, тому подтверждением могут послужить последующие переводы Конан Дойла, Джека Лондона и Вальтера Скотта, которые были признаны почти эталонными. А в девяностых, во время большого книжного бума, Нина Львовна принялась за детективную прозу, Агату Кристи и Рекса Стаута в ее переводах до сих пор переиздают.

Что до художественного оформления – тут тоже все сложилось лучшим образом. «Лоцмана» отрисовал Иван Сергеевич Кусков, которого даже коллеги по цеху с какого-то момента начали называть «королем иллюстраций». А это ведь очень ревнивая к чужим успехам публика, такое признание дорогого стоит.

Но в принципе все так, все верно. За всю иллюстративную историю советской книги можно вспомнить лишь двух художников, равных которым по качеству рисунков и внимательности к деталям в работе именно над историческими книгами, почти не было. Это Анатолий Иткин и Иван Кусков. Но последний, пожалуй, опередил первого по количеству книг, с которым он работал, по крайней мере на момент развала Союза, их количество точно перевалило за сотню. И это не какие-то брошюрки в десять листов из серии «Книги-детям», нет. Это почти вся классика приключений и десятки романов советских авторов. Шарль де Костер, Майн Рид, Дюма, Сервантес, Вальтер Скотт, Вельскоп-Генрих – вот вехи его творческого пути. Причем в работу Кусков брал только самые знаковые романы, от «Трех мушкетеров» до «Айвенго». Что до наших авторов, то они знали – если их книгу будет иллюстрировать этот художник, то, считай, дело в шляпе, поскольку его рисунки, если что, скрасят сюжетные провалы или даже слабость текста.

Увы, но жизнь Ивана Сергеевича закончилась трагично. В конце восьмидесятых, когда ввели «сухой закон», он, являясь любителем пирушек в стиле любимых им мушкетеров, решив отметить завершение работы над очередной книгой, и по трагической случайности прикупил «паленки», причем совсем отвратной, в результате ослеп и был практически лишен возможности двигаться до конца своих дней.

Но книги, над которыми он работал, выходили и выходят по сей день. И после будут выходить. Талант времени неподвластен.

Что до «Лоцмана» - он стал первой совместной работой «рамки» и художника. Но далеко не последней, так что это имя еще не раз встретится вам в моих заметках.

Следующая книга и вовсе сначала стала маленькой сенсацией, а следом за тем шустро вошла в число «рамочных» редкостей. Во-первых, потому что относилась к «тридцатитысячникам», во-вторых, потому что после почти не переиздавалась. Если точнее – роман «Хозяйка Блосхолма» за авторством Генри Райдера Хаггарда в СССР после опубликовали только один раз, в 1970 году, в двадцатом томе «БП-2». И все, в следующий раз он вышел уже в девяностых.

Впрочем, советские издательства Хаггарда вообще почему-то не сильно жаловали. Вернее – с какого-то времени не жаловали. В двадцатых годах книги этого автора выходили с завидной периодичностью, а до революции так даже целые собрания сочинений публиковали, причем с переизданиями. А после двадцатых – как отрезало, будто и нет такого автора. И, главное, непонятно в чем там было дело, чем именно Хаггард не угодил СССР? Книги у него аполитичные, безвредные, но при этом интересные нереально. Боюсь, ответ на этот вопрос получить сейчас возможным не представляется.

Зато в 1957 году этот автор вернулся к советскому читателю в 10 томе «БП-1», где были опубликованы «Копи царя Соломона» и «Прекрасная Маргарет». Вернулся триумфально, поскольку именно этот том на пару с Эмаром в результате стал самым зачитываемым из серии. Нет-нет, никакой опечатки, именно зачитываемым. Его перли из личных библиотек чаще всего, про государственные я уж и не говорю. И по сей день, если на каком-то букинистическом сайте продают неполную «БП-1» с пометкой вроде «18 томов из 20» можете быть уверены в том, что не хватает именно этих двух томов – Хаггарда и Эмара.

Но оно неудивительно, «Копи» представляют собой самую мякотку приключенческой мировой литературы, этот роман практически безукоризненнен со всех сторон. Вообще придраться не к чему. Последующие книги о Квортермейне – да, они послабее, но «Копи» восхитительны в своей идеальности. Кстати, этот роман, несмотря на невероятную популярность у читателей, тоже после не переиздавали аж до 1989 года. Даже на предприимчивой периферии. Даже в Армении! Исключение – переиздания самой «БП-1» в начале 80-ъ

Что до «Хозяйки Блосхолма» - данное произведение относится к историческим произведениям Хаггарда, наравне с «Прекрасной Маргарет» или «Лейденской красавицей». Действие происходит в старой доброй Англии, в 16 веке, потому в тексте есть и звон мечей, и черное колдовство и все остальное, что должно присутствовать в исторически-приключенческом романе. Ну, и, разумеется, любовь, предательство, коварство, месть, а также счастливый финал.

Лично я этот роман очень люблю в первую очередь за атмосферность. Хаггард, помимо лихого сюжета, здесь невероятно умело использует мистику, он со знанием дела нагоняет на читателя сладкую жуть сверхъестественного, что не может не подкупить. Причем под конец, прямо по Булгакову, свои фокусы еще и разоблачает.

Ну, а очередной серийной сенсацией и без того отличную книгу сделала мощная команда профессионалов. Переводом занимались мастера своего дела Галина Рубцова и Наталья Рыкова, причем справились так, что и по сей день другого просто не существует, элементарно за ненадобностью. За иллюстрации же отвечал не раз уже мной упомянутый Георгий Фитингоф.

Он же работал и над следующей книгой серии, которая в определенном смысле замкнула круг иностранных авторов, вышедших в 1959 году. Просто это снова был роман Жюля Верна. Вернее – роман, к которому плодовитый француз приложил свою руку. Речь идет о книге «Найденыш с погибшей «Цинтии», так же известной под названием «Тайна матроса Патрика».

Надо отметить, что в отличии от Дюма, который охотно сотрудничал с менее успешными авторами, или вовсе симбиозил с толковыми ремесленниками вроде Огюста Маке, Верн предпочитал все делать сам. Исключение составил только Жан-Франсуа Паскаль Груссе, более известный как Андре Лори. Но оно и неудивительно, поскольку личность это была интереснейшая, к которой законопослушный и спокойный в быту Жюль Верн не мог не испытывать симпатию. Мы все симпатизируем своим противоположностям, потому что они делают то, на что мы способны лишь в своих мечтах, но не в жизни. Лори был республиканцем, скандальным журналистом, бунтарем по духу и человеком не боявшимся ни Бога, ни дьявола. Он постоянно конфликтовал с властями Франции, а под конец устроил дуэль с наследным принцем по фамилии Бонапарт. Не-не, не тот, но родственник. Убить Лори его не убил, но скандал получился невероятный.

Под конец он примкнул к коммунарам, вставшим в открытую конфронтацию с властями, а после их разгрома был сослан в Новую Каледонию, откуда быстренько улизнул, причем в одиночку, водным путем и на хлипкой лодчонке. Добрался до Австралии, оттуда перебрался в Штаты, где имел массу неприятностей, а после устроил ряд скандалов в Англии, ставшей следующим пунктом его странствий. После очередной смены власти вернулся во Францию, где и занял немалый государственный пост.

Попутно все это время он еще и книги писал, причем сотрудничал по этой части с издателем Этцелем, тем самым, у которого публиковался и Верн. Как автор Лори Верну здорово уступал, но сюжеты создавал любопытные, потому хитрый издатель то и дело подсовывал их своему хедлайнеру со словами:

- Жулюшка, ну ты глянь, хорошая идейка-то! И мальчонка Жанчик толковый, хоть и шалун, шалун! Вот как ему не помочь?

В результате три романа – «Пятьсот миллионов бегумы», «Найденыш с погибшей «Цинтии» и «Южная звезда» можно считать написанными в соавторстве этими двумя писателями, правда в разной степени влияния на тексты. Если «Пятьсот миллионов» и «Южная звезда», по сути, большей частью созданы (вернее переписаны) Верном и официально входят в его глобальный цикл «Необыкновенные путешествия», то «Найденыш» нет, поскольку там мастер только лишь чуть-чуть подправил текст, допилил слишком уж слащавый финал, сделав его хоть сколько-то реалистичным и с великой неохотой позволил поставить свое имя на обложку для улучшения продаж. Опять же это видно по объему самого произведения, очень роман тоненький, у Верна таких сроду не бывало. Не книга, а книжечка. Даже «Черная Индия», которая, по сути, повесть, и то толще.

Но все равно история найденыша, подобранного рыбаком в Норвежском море, а после сделавшего своей целью поиск настоящих родителей, читателям понравилась, потому ее лет через десять после еще разок переиздали, причем уже в паре с упомянутыми мной «Пятьюстами миллионами бегумы», но с той же обложкой.

Еще стоит упомянуть о том, что этот роман стал дебютным в качестве переводчицы художественной литературы для замечательно красивой и талантливой женщины Элеоноры Шрайбер.

Правда, после с Верном она уже не сталкивалась, но зато перевела на русский почти всего Сименона, причем так, что сам писатель от ее работы был в восторге, и даже пригласил ее к себе в Швейцарию, чтобы высказать свое восхищение.

А вот для Фитингофа, увы, эта книга стала последней в серии, более он с «рамкой» не сотрудничал.

Зато все ярче разгоралась звезда другого замечательного иллюстратора, который скоро станет одним из столпов отрисовки советской фантастики. В свет выходит роман Александра Казанцева «Арктический мост», рисунки к которому делал Юрий Макаров.

На мой взгляд именно они и есть то лучшее, что имеется в данной книге. Скажем прямо – это не самый удачный роман Казанцева, слабее даже собственных же эпохалок вроде «Льды возвращаются» или «Пылающего острова». Но оно и не странно – автор взял свой собственный текст, написанный аж еще до войны, и попробовал его подогнать под день сегодняшний, создав эпохальную картину строительства моста между СССР и Америкой в условиях Крайнего Севера. Но где начало сороковых и где конец пятидесятых? Перекраивай текст, не перекраивай – смысла нет. Другая страна, другие люди, другие взгляды и задачи. В результате получилась то ли недоагитка, то ли недофантастика, которая особенно неудачно смотрелась на фоне недавних книг Стругацких и Колпакова.

А вот рисунки Макарова – они идеальны. Как, впрочем, и всегда.

Ну, а под занавес года вышла книга, которую я в детстве читал и перечитывал с удовольствием, причем много раз. Очень она мне нравилась! Кстати, я ее в заметках упоминал раньше, когда писал про Олега Карякова, создавшего формулу подачи юным читателям познавательного материала о родной стране, которую условно можно обрисовать как «пионеры в условиях дикой природы». Впрочем, знание формулы не гарантирует успех у читателей, но к читинскому автору Виктору Лавринайтису и его повести «Падь Золотая» это точно не относится.

Немудреная история о группе тимуровцев обоего пола, которые нашли старый партизанский дневник и отправились в тайгу на поиски некоей «Золотой пади», где самородки под ногами лежат, мигом стала популярной. Вроде бы и штампы, и было уже такое, но вот взлетела книга. Может, потому что она написана лихо и остроумно, может, потому что Лавринайтис здорово разложил персонажей по характерам, и многие в героях узнавали себя и друзей-приятелей, а, может, потому что тайга тут была не фоном, а участником книги. Да приключения, да встречи в пути, да неожиданная концовка! Короче – год 1959 завершился великолепно, подарив читателям еще один бесспорный хит, иллюстрации к которому нарисовал Иван Акимович Сущенко, что было немалой редкостью.

У этого замечательного художника вообще в активе всего полдюжины книг. Просто он был портретистом, а не иллюстратором. Люди постарше помнят, возможно, открытки «Пионеры-герои», вот это как раз Сущенко. А еще он рисовал марки, так что в кляссерах филателистов до сих пор, наверняка, есть его работы. Но лично мне очень жаль, что он так мало поработал именно с иллюстрированием книг, очень уж у него это здорово получалось!

Что до книги – увы, со временем она была позабыта, как и замечательный автор Виктор Лавринайтис, в активе которого есть еще с десяток хороших книг, причем в самых разных жанрах. Даже детективы он писал, причем очень неплохие. Мне вот «Участковый инспектор» очень понравился, я его еще в начале девяностых прочел. Когда в прошлое уходят книги, которые потеряли свою актуальность или просто скучные – это ладно. Но когда интересные, написанные хорошими людьми для хороших людей – очень обидно.

Год 1960-1962

Было бы странно, если бы год следующий, 1960, оказался столь же продуктивным как предыдущим. Ну, не бывает так в книгоиздании, просто в силу того, что издательский план не резиновый, а читательский спрос надо удовлетворять. Скорее всего, именно поэтому этот год прошел под лозунгом «максимальное переиздание успешных книг», а 8,5 томов из 14 выпущенных стали именно повторными публикациями. Почему восемь с половиной, а не девять, объясню чуть позже.

Мало того первая из немногочисленных новинок еще и являлась «датской». В смысле, этак книга вышла в ознаменование громкой даты, а именно в честь 55-летия революции 1905 года. Была тогда такая хорошая традиция выпускать книги по специальному поводу и случаю, особенно если тот связан с революционной историей, в которой «бежит солдат, бежит матрос, стреляет на ходу» (с).

Правды ради, к баррикадам в Москве и волнениям в Санкт-Петербурге повесть Гунара Цирулиса и Анатоля Имерманиса «Товарищ маузер» особого отношения не имела, поскольку действие ее происходило в Риге, там только дата событий совпадала, но и этого было достаточно.

Надо заметить, что к 1960 году произведения на тему обеих революций и гражданской войны все больше становились приключенческими и все меньше пафосно-документальными. Времени с той лихой эпохи прошло не то, чтобы прямо сильно много, но при этом очевидцев событий становилось все меньше, а авторы молодые, выросшие на рассказах, а не на личном участии в борьбе за счастье трудового народа, ставили во главу угла не конфликт двух мировоззрений, а динамичный сюжет, да еще частенько и с лирическим подтекстом. Идеология, конечно, тоже присутствовала, куда без нее, но не так, как раньше, не являлась она основой основ. Простой пример – повесть «Красные дьяволята» Павла Бляхина, написанная в 20-х годах и просто пронизанная революционным пафосом, в 60-х стала фильмом «Неуловимые мстители», который воспринимается исключительно как очешуенное приключенческое кино, в котором борьба за власть Советов является только фоном для увлекательного сюжета.

Кстати, Павел Бляхин как раз был одним из немногих участников событий 1905 года, который дотянул до 60-х живым и здоровым.

Причем он тогда в самом его жерле побывал, на Красной Пресне, кидал бомбы и палил из «нагана». Большая редкость, скажу я вам, мало кому из тех, первых баррикадчиков 1905 года, удалось пройти весь путь. У того поколения кроме московского восстания впереди еще были Первая Мировая, революция, Гражданская, конец 30-х годов и Вторая Мировая. Слишком мелкое сито, через которое трудно человеку проскользнуть, тут надо чтобы тебя Судьба и Жизнь очень сильно любили. Как видно, Бляхин был именно таков. Все, что можно пройти было с Россией в первой половине века, прошел, при этом всегда стоял прямо и никому кланялся. В Великую Отечественную, будучи уже сильно немолодым человеком, как в 1941 под Москву комиссаром с «писательской ротой» ушел, так до 1945 года на передовой и оставался, сначала на Западном, а после на 2 и 3 Белорусских фронтах. А под конец жизни еще и написал замечательный роман-трилогию о своей юности «Дни мятежные».

Нет, правда отличная книга, светлая и интересная, жалко только, что совсем забытая. Последняя ее часть, «Москва в огне», как раз о событиях восстания 1905 года как раз и рассказывает.

Но вернемся к «Товарищу маузеру». В этой повести речь шла о группе революционеров, которые орудовали в Риге, всячески вредя царскому строю и приближая светлое завтра. Ну, а дальше следовал стандартный набор средств борьбы – борцы за светлое завтра в темном сегодня сначала грабят банк, чтобы снабдить сопартийцев за границей средствами для существования, а после нападают на тюрьму, дабы освободить своих товарищей, которых вот-вот казнят и так далее. Само собой есть антагонисты – начальник жандармов и начальник той самой тюрьмы, а также хорошо замаскировавшийся предатель в их собственных рядах. В принципе вроде набор штампов, но при этом книга читается очень хорошо и по сей день, правда, ассоциации уже вызывает не те, что тогда. Но, повторюсь, текст весьма бойкий. Отдельно радует и то, что авторы героев своих не стереотипными манекенами сделали, а вполне живыми людьми. Там даже любовный треугольник присутствует, что в подобной литературе немалая редкость. В большинстве случаев книжные революционеры тех лет выглядели абсолютно бесполыми существами, которые если что и трахают, так только мозги друг другу.

Большой сенсацией книга не стала, средней тоже, потому и переиздана она была всего лишь раз, через семь лет, опять же в «рамке» и в компании другой повести тех же авторов, которая называлась «Квартира без номера».

Там действие снова происходило в Риге, но уже во время Второй Мировой войны. Увы и ах, эта повесть получилась гораздо слабее «Товарища Маузера» и была забыта почти сразу после публикации.

Зато именно с «Товарища маузера» с серией начинает сотрудничество довольно молодой, но уже очень перспективный художник Анатолий Иткин, который со временем станет одним из столпов советской и российской книжной иллюстрации. Главный рассказ о нем (как и об авторах книги) впереди, а сейчас скажу только то, что на радость всем читателям Анатолий Зиновьевич до сих пор на коне, и не далее, как месяц назад в «Нигме» вышла очередная книга с его новыми работами, а именно «Двадцать лет спустя». Каково?

Воистину – не стареют душой ветераны. А ведь ему до столетия уже почти рукой подать.

Ну, и напоследок отмечу тот факт, что у «Товарища маузера» редкий, не сказать, уникальный титульный лист. Обычно на серийных титульниках присутствует фамилия автора, название книги и иногда (но не всегда) фамилия художника и указание жанра произведения. Ну, например «научно-фантастическая повесть». Тут же еще и картинка присутствует, на которой изображены народные массы с флагом.

Полагаю, что таким образом «Детгиз» обозначил то, что он идет навстречу празднику, поскольку, как было сказано ранее, издание «датское».

А вот следующая новинка наоборот, бахнула так, что ого-го. Во-первых, потому что вышедшая книга относилась к любимейшему в то время в СССР фантастическому жанру. Во-вторых, потому что автор был иностранный. Ну да, декоративный, потому что всего-то поляк, но какой ни есть. Ну, и в-третьих, потому что название книги сразу завораживало, будя фантазию и обещая невероятные эмоции от прочтения.

В СССР выходит «Магелланово облако» Станислава Лема.

Скажу честно – я никогда не относился к числу поклонников пана Станислава, хотя при этом всегда уважал его как творческую единицу, и признавал (вернее признаю) что это бесспорно знаковая фигура в мировой фантастике. Фигура уровня Брэдбери, Шекли, Ефремова и Азимова.

Что до непосредственно «Магелланова облака» - добить до конца не смог, хоть и пытался несколько раз, причем в разном возрасте. Ну, вот скучно мне читать про полет землян к созвездию Центавра на космическом корабле «Гея», и всех событиях, связанных с данной экспедицией. Больше скажу – мне кажется, что эта книга вообще не столько фантастическая, сколько философская. С другой стороны, для фантастики того времени, особенно той, которая писалась в странах Варшавского договора, подобный подход являлся нормой. У нас и понуднее книги выходили, причем отечественных авторов.

Что любопытно – в 1960 в СССР случилось сразу две публикации данного романа. Еще его опубликовали в журнале «Юный техник», только в очень и очень сокращенном виде. По сути, это вообще был краткий пересказ. Ну, или очень длинная аннотация. А самое интересное, что перевела его для журнала Зинаида Бобырь, которую смело можно называть королевой советской переводной фантастики. И это не дежурная фраза, так оно и было на самом деле.

Очень трудно сосчитать всех зарубежных авторов-фантастов, с которыми Зинаида Анатольевна познакомила советских читателей. Например, именно она, еще в 1956 году, первой перевела Эдмонда Гамильтона. Да-да, представьте, Гамильтона начали печатать в СССР не во время перестройки, а гораздо раньше, просто про это мало кто знает. Его повесть «Сокровища Громовой луны» была опубликована в «Технике-молодежи» еще в средине пятидесятых. Кстати, тогда это был очень крутой журнал с очень крутыми обложками, это после он растерял свой лоск и стал пособием по сборке радиоприемников.

И «Звездных королей», которые вышли в той же «ТМ» наделав при этом немало шума четвертью века позже, тоже Бобырь перевела. Собственно, только в ее переводе они с тех пор и выходят.

А еще у нее в активе Азимов и Шекли, Финней и Ренар, Саймак и Желязны. И, конечно, «Властелин колец», который она перевела на русский тоже чуть ли не самой первой. А, может, и самой. Великая была женщина, светлая ей память. Чуть-чуть не дотянула до того времени, когда многие ее работы, переведенные «в стол», вышли в свет.

Но в «рамку» все же взяли перевод не Бобырь, а Л. Яковлева, он же после перекочевал и в «БП-2», где этот роман вышел шестью годами позже. А вот иллюстрации Дурасова туда брать не стали, заказали новые у Пинкисевича. Может и правильно.

Еще этот том стал на тот момент абсолютным лидером по тиражу первой публикации – 215000 экземпляров. Вот только держал он этот рекорд всего-ничего, несколько месяцев. Уже следующий том перебил его с легкостью. Причем он сделал это не только в разрезе тиража, но и в разрезе народной любви. Лем – это конечно здорово, но его книги написаны для определенной, можно сказать «своей» аудитории. А вот Майн Рид – он для всех.

В свет с тиражом в рекордные 315000 экземпляров, выходит роман «Отважная охотница».

В моем личном рейтинге романов Майн Рида (а я очень люблю этого автора) «Отважная охотница» стоит на втором месте, сразу за «Всадником без головы». Если кому интересно, замыкает топ-3 «Квартеронка». И для меня по сей день загадка, почему эта книга не вошла в «оранжевый» шеститомник. Довольно заунывные «В поисках белого бизона» вошли, скучноватые «Мароны» вошли, а этот роман нет? Хотя – да и ладно. Зато они вышли в рамке, да еще и с офигенными иллюстрациями Кускова, замечательно его дополнившими.

Сама по себе история, рассказанная в книге, достаточно незамысловата, как, впрочем, и всегда у капитана Майн Рида. Есть девушка, красивая как цветок душистых прерий, есть молодой офицер, красавчик и смельчак, есть главный гад, в этот раз принявший вид лидера мормонов, есть несколько второстепенных персонажей, отвечающих за шутки и перестрелки, ну, и конечно индейцы разной степени жестокости и кровожадности, куда без них. Сначала все хорошо, потом все плохо, потом снова все становится хорошо, а под конец звучит заветное «жили они долго и счастливо». Майн Рид почти никогда не изобретал ничего нового, но при этом один и тот же сюжет в его исполнении почему-то никому не наскучивал. Видимо, есть в этом какая-то мистика. Ну, и нельзя не упомянуть о замечательном переводе Н. Марковича, того самого, что не так давно подарил советским читателям «Копи царя Соломона». Очень жаль, конечно, что у него в активе всего-то несколько переведенных книг и есть, каждая его работа - жемчужина. Кстати, не исключено, что, как и в случае с Еленой Булгаковой, просто кто-то из известных и талантливых решил скрыться под псевдонимом, потому и переводы такие качественные. Вернее – авторизованные. Тогда ведь многие подрабатывали переводами, просто кто-то этого стыдился, а кто-то нет.

Книга на аудиторию зашла нереально, после ее охотно перепечатывали на местах, но всем желающим ее так и не хватало. Еще «Отважная охотница» вошла во все постперестроечные собрания сочинений Майн Рида и почти во все разномастные «Библиотеки приключений», которых в 90-е выходило немало. Да и сейчас ее нет-нет, и выпустит кто-то.

Ну, и наконец мы добрались до той самой полукниги, о которой я говорил в начале заметки. Я имел в виду том Роберта Льюиса Стивенсона, включивший в себя романы «Остров сокровищ», который в «рамке» пусть и давно, еще до войны, но все же выходил, и «Черная стрела», которая до того в серийном оформлении не публиковалась.

Стоит заметить, что новаторства тут никакого не было, так как первыми сдвоили эти произведения еще в «Библиотеке приключений», и оттуда же в «рамку» перекочевали и иллюстрации Николая Кривова, которые он сделал к «Черной стреле».

Жаль, кстати, что этот замечательный художник мало с «рамкой» сотрудничал, его рисунки великолепны. И, по моему скромному мнению, сделанная им обложка именно этого издания 1960 года является лучшей среди всех других обложек к «Острову сокровищ» и «Черной стреле» вообще. Мне вообще нравится этот том, он входит в число моих любимых. Ну, а другие иллюстрации к «ЧС» я вообще не воспринимаю.

И опять новая, пусть даже условно, книга была принята на «ура» и разлетелась мигом несмотря на то, что и тот, и другой романы публиковались в СССР довольно часто. Более того – этот том, хоть он и вышел тиражом аж в 300000 экземпляров, сейчас входит в число редких. Может, потому что хорошие книги обычно читают не по разу, и в результате замусоливают книгу до кошмарного состояния?

Что до «Черной стрелы» - наверное, нет смысла рассказывать, что это за книга, вы все ее хоть раз, да прочли. А если – бегите скорее и читайте, поскольку это одна из лучших романтически-приключенческих историй в средневековых декорациях, что была когда-либо написана. Причем с хорошим финалом.

Ну, и еще стоит упомянуть вот какой факт - сборник «Остров сокровищ/Черная стрела» вошел в пятерку самых публикуемых книг за всю историю «рамки», его суммарный тираж со всеми переизданиями перевалил за 1300000 экземпляров. И ведь, блин, все равно всем не хватило!!!

Ну, а напоследок, почти под куранты, «Детгиз» выпустил том Николая Трублаини, замечательного автора, о котором я рассказывал раньше. Впервые к его наследию «рамка» обратилась еще в малоформатные времена, а сейчас свела под одну обложку сразу два романа – «Лахтак» и «Глубинный путь».

Если говорить о жанре этих произведений, то из можно условно назвать приключенчески-фантастически-шпионскими, такие незадолго до войны как раз в моду вошли. В одном отважные моряки на ледоколе «Лахтак» бороздят просторы морей и океанов, борясь со штормами, природой и происками врагов, во втором советские ученые задумали построить скоростной тоннель «Москва-Владивосток», а пакостные шпионы им мешают. В результате в круговорот событий оказывается вмешано огромное количество самых разных людей, от школьников до летчиков.

Редкий случай, но технически, политически и даже географически устаревшие романы пришлись по душе новому поколению читателей. Не все ведь определяется только актуальностью и свежестью информации, помимо нее есть авторский талант, который, в конечном результате и решает дело. Трублаини окончательно занял свое место среди классиков советского приключенческого жанра, и по праву. Ну, а его книги о путешествиях и отваге советских людей свое место на полках.

Год новый, 1962, начался неплохо, со сборника, в который вошло сразу два произведения довольно интересного автора, которого звали Григорий Гребнев.

Надо заметить, что основная слава Гребнева выпала на довоенные годы, и к шестидесятым его, увы, уже мало кто знал. Ну, или помнил. А вот накануне войны – да, роман «Арктания», в котором речь шла о здоровенном дирижабле, внутри которого находился целый город, наделал много шума и на равных соперничал с «Тайной двух океанов». Тем более, что под политику он был заточен куда сильнее, чем произведение Адамова, тоже, заметим, весьма идейное.

В результате на длинной дистанции все же победила история про подводную лодку «Пионер», несмотря даже на то, что в пятидесятых Гребнев сделал новую редакцию «Арктании», назвав ее «Тайна подводной скалы». Не взлетел, так сказать, дирижабль второй раз. Не получилось, несмотря даже на то, что в книгу были вплетены реалии дня текущего, так случается.

Да и вообще мало кому такое удавалось. Мне из успешных перелицованных книг, то есть тех, что были написаны до войны, а в 50-60 годах капитально переделаны под новое поколение читателей и снискали славу по второму разу, известна только одна – «Старик Хоттабыч». Но там и осталось от первоначального варианта процентов сорок, не больше.

Но «рамочный» сборник Гребнева аудитория приняла тепло. Во-первых, потому что произведения в ней были разножанровые. «Пропавшее сокровище» — довольно увлекательная приключенческая история о поисках библиотеки Ивана Грозного, в которой чего только нет – и белоэмигрант, и международный преступник, и смекалистые милиционеры, и славные ребята-комсомольцы, и, что главное, атмосфера таинственности. А вот «Мир иной» - совсем другое дело. Это уже фантастика, в которой тоже нашлось место много чему, от исчезнувшей цивилизации до корабля пришельцев.

Скажем прямо, обе повести и тогда казались немного наивными, про сегодня я уж не говорю, но по причине того, что написаны они хорошим автором, который знал свое дело, то чрезмерная прямота положительных персонажей и пакостность антагонистов глаза особо не режет, так что читаются они очень даже неплохо даже сейчас. Особенно если с иллюстрациями Поливанова и Трубковича.

И еще один любопытный факт. Ответственным редактором данной книги выступал Аркадий Стругацкий, и неспроста. Дело в том, что Григорий Гребнев до публикации «Мира иного» не дожил. Более того, он даже чистовую версию создать не успел, скоропостижно скончавшись, и именно Стругацкий, по авторским черновикам, доводил повесть до ума и печати. По сути, его можно назвать полноценным соавтором Гребнева применительно к данной работе. Да некоторые исследователи творчества АНС и включают "Мир иной" в его библиографию, наряду с тем же «Пеплом Бикини», написанным чуть ранее совместно с Львом Петровым.

В 1961 году исполнялось 20 лет с того момента, как на СССР напала гитлеровская Германия, что, само собой не могло не отразиться на серии. Первой книгой, связанной с войной, стал роман «Отважные» за авторством Александра Воинова.

Александр Исаевич к тому моменту был уже достаточно известным автором, в его активе значилось несколько повестей на военную тематику, которую он знал отлично. Выпускник военного училища, он и на финской успел повоевать, и всю Отечественную прошел. Впрочем, позже он писал книги и о мирной жизни, некоторые из них даже экранизировали, а фильм «Иностранка», снятый по его повести, даже вроде лидером проката был. Его и сейчас на разных каналах нет-нет, да и покажут.

Что до «Отважных» - это история о мальчишках, которые прошли войну наравне со взрослыми. Вместо веселого и беззаботного детства на их долю выпали партизанские рейды, минирование железнодорожных путей, перестрелки с патрулями и сбор разведданных. А иным достались пытки и пуля. Или петля на виселице.

Надо заметить, что Воинов при работе над книгой опирался на реальные истории, записанные им в период с 1943 по 1945 год. На фронтовых дорогах он не раз и не два встречал вот таких мальчишек с автоматами на плечах и медалями на груди. Из их рассказов и родился роман «Отважные», который довольно быстро стал очень популярным у аудитории, потому он после еще раз был переиздан.

Иллюстрации к нему создал Аркадий Лурье, и лично я считаю, что это одна из лучших его работ.

Ну, а после в серию пожаловал редкий в ней гость – исторический роман. Непонятно почему в «рамке» произведения на подобную тематику печатались довольно редко. Вроде бы и жанр популярный, и формат серии более чем позволял это делать, ан нет. И это при том, что в 60-е много отличной исторической прозы для юношества и не только вообще-то публиковали, от Зинаиды Шишовой до Якова Света. И тем не менее, чистый исторический жанр почти всегда мимо «рамки» просвистывал, причем эта тенденция сохранилась до самого конца серии.

Но тут совпало, и в свет выходит повесть Сергея Писарева с длинным и необычным названием «Приключения Семена Поташова, молодого помора из Нюхотской волости».

Я вообще-то очень хотел про Писарева отдельный пост написать, автор он потрясающий, но, увы, материалов о нем в сети практически нет. Все в основном сводится к датам рождения и смерти да перечислению трех книг, им написанных, а этого мало для меня, как автора и для вас, как для читателей. Из этого не очень поймешь, что за человек был Писарев, как жил, чем. Выходила вроде в периодике в десятых годах о нем статья, но я ее так и не отыскал.

А автор-то потрясающий. Всего три книги – но какие! Живые, яркие, невероятно интересные. Одна, наиболее популярная и издаваемая, «Повесть о Манко Смелом», рассказывает о жизни наших совсем дальних предков, две другие повествуют о временах Петра Первого.

Что до «Приключений Семена Поташова», то их смело можно ставить в один ряд с, например, «Россией молодой» Германа. То же погружение в эпоху, та же мощь характеров, та же внимательность к деталям. И даже места действия почти те же самые – от Русского Севера до болот, на которых будет возведен город Санкт-Петербург. Именно такой путь ждет молодого помора - от Соловков, где он кормился при монастыре, до брега, с которого мы шведу будем грозить. Причем походы, войны и разные неприятности вроде вздорного характера царя Петра его не сломают, только закалят. На под конец после он вернется домой, повидавший мир и нашедший себя.

Хорошая книга, очень рекомендую. Как, впрочем, и остальные два сочинения Сергея Писарева. И обязательно с иллюстрациями Льва Рубинштейна, они дивно хороши!

Увы, но переизданий у этой повести не случилось, ни тогда, ни в новейшее время. И только года два назад Митин выпустил том Писарева, по сути ПСС, но тираж был всего-ничего, думаю, сейчас его особо и не найдешь уже.

Две следующие вышедшие книги снова отправляли читателей в грозовые военные годы, правда, при этом, каждая из них была, назовем это так, весьма специфической.

Первая – «Близко-далеко» Ивана Майского.

Скажу сразу – я ее прочесть так и не смог. Ни когда в школе учился, ни потом, уже взрослым человеком. Скучновата книжка, для меня так точно. И, судя по тому, что она всегда имелась на абонементе библиотек, что для «рамки» редкость невероятная, я был не одинок в своих предпочтениях. Вот вроде бы и сюжет про трех советских дипломатов, которые в годы войны почти весь мир обогнули, выполняя поручение Родины, неплох, и географические локации описываются интересные, и даже необитаемый остров есть, а все не то. И атмосферные иллюстрации Вилли Трубковича дело не выправили.

Зато не могу удержаться от того, чтобы не рассказать о авторе этой книги, Иване Майском, жизнь которого есть прямое подтверждение того, что судьба благоволит смелым. Ну, конкретно в его случае, правда, скорее хитрым и умным, поскольку смелость тут все же не особо при делах, только смысл это не меняет.

Революционер с приличным стажем, Майский до революции успел и в Тобольской губернии посидеть за антигосударственную деятельность, и в побег за границу отправиться, и даже в Мюнхене университет закончить. Опять же по канону беспокойный 1917 год, как и революцию, он встретил в России. Вот только есть одна поправка – он Зимний не брал, поскольку изначально состоял в партии меньшевиков, а после еще и к эсерам примкнул. Мало того – с какого-то момента открыто призывал к борьбе с большевиками, но делал это, заметим, только до 1919 года. А вот после убийства Мирбаха, краха ряда директорий и понимания того, что Колчак, похоже, Сибирь не удержит, он быстренько присоединяется к экспедиции, которая непонятно как в это лихое время была сформирована и за каким-то лешим отправлена в Монголию, в которой и отсиживается до 1921 года, до той самой поры пока на родине все более-менее не успокоилось. Мало того – годом раньше, прямо из Монголии, присылает в «Правду» покаянное письмо, которое политически оказалось очень ко времени, за что и получает прощение от победившего класса. Как результат – в 1922 году Майский приступает к работе в Комиссариате иностранных дел, в 1925 отбывает с посольством в Англию, а еще через пару лет, уже в качестве полпреда перебирается в Финляндию.

После снова Англия, причем надолго. И что удивительно – он один из немногих дипломатов, которых в конце 30-х не вызвали в Москву для беседы на Лубянке с последующей поездкой на полигон в Бутово. И это при том, что в Кремле наверняка знали о некоторых проделках Майского, вроде секретарши-англичанки, которую он наотрез отказался менять на соотечественницу или игр в гольф с людьми, за спиной которых наверняка сопели ребята из МИ-6. И все равно сошло это Майскому с рук. Почему? Кто знает. Не исключено, что за счет хороших отношений с Черчиллем.

Потом были Ялта, Потсдам и много чего разного, при этом Майский всю дорогу оставался на плаву. Из дипломатии убрали – сразу получил академика и стал преподавать, сменив лондонскую квартиру на хоромы в центре Москвы.

Впрочем, в конце концов его, конечно же, «приняли», лишив наград, званий и всего остального. Но когда! Майского арестовали 19 февраля 1953 года. Для тех, кто не в курсе – Сталин умер 5 марта 1953 года, то есть через две с копейками недели. Время «троек» и быстрых расстрелов давно миновало, так что Майского даже отбуцкать по почкам как следует не успели, а добром он, само собой, ничего такого не рассказал. В смысле - тянущего на «стенку», так, слегка покаялся для проформы – и только. Хотя после и травил байки про то, как его Берия лично плетью стегал, только ему никто не верил. Вот больше Лаврентию Павловичу делать было в те дни нечего. У него бомба, строительство, Сталин помер – что ему до какого-то Майского?

Короче – и снова Майскому повезло. Смутное время дележки власти он спокойно пересидел в Бутырке, а после был оправдан, реабилитирован и восстановлен в партии с возвращением наград и званий. А ведь наверняка было за что его шлепнуть, вот просто уверен в этом. С таким прошлым и секретаршей-англичанкой по-другому просто быть не может.

В результате он под конец дней стал писателем, издал десяток публицистических трудов и одно художественное произведение, которое особой популярности не сыскало, после ни разу не переиздавалось, а после смерти автора было попросту забыто. Везение – штука такая, оно здорово помогает тебе пока ты жив, но посмертной славы не гарантирует. Тут нужно нечто большее.

А вот следующая книга – наоборот. Ее популярность была невероятна, а на полках найти ее было почти невозможно. В серии дебютирует Василий Ардаматский – замечательный писатель из «новой волны», в прошлом военный корреспондент, прошедший во время войны все, что можно, от первой блокадной зимы до битвы за Берлин.

Популярность книг Ардаматского в СССР была очень велика, потому как книги о разведчиках у нас любили всегда, а он как раз о них и писал. После же выхода на экраны страны военной кинотрилогии о «Сатурне», его имя встало в один ряд с будущими грандами жанра, такими как Кожевников и Семенов. Они, правда, тогда тоже только карабкались к вершине популярности, но в будущем именно это трио будет считаться законодателями мод и классиками прозы о разведчиках.

Что до данной книги – это была проба пера, из которой как раз потом и вырос большой роман «Сатурн» почти не виден». Истории о советских людях, сумевших остаться людьми и сражаться с врагом в самых крайних обстоятельствах, мигом нашли своего читателя, а книга с радистом на обложке стала немалой ценностью из разряда «дам на ночь почитать, не больше».

Иллюстрации к ней делал все тот же Лурье, который в этот год, похоже, работал в штате редакции.

Уже через год сборник был переиздан, после его включили в «БП-2», а после эти повести выходили снова и снова, правда, уже немного в другой компановке. Сам же Ардаматский стал постоянным автором «рамки», в 70-80 у него еще несколько сборников в ней вышло.

А вот главное произведение, про «Сатурн», отчего-то тогда в оригинальной серии так и не выпустили. Но сильно позже (а для нас недавно), в 2017 году, его опубликовал малотиражный «СМЕРШ», причем в двух томах и с оригинальными иллюстрациями из первого книжного издания. Хороший двухтомник, он у меня есть.

Ну, а закончился год тем же, с чего начался – фантастикой. В данном случае романом Михаила Ляшенко «Человек-луч».

Причем издательски растопырило эту книгу аж на два года – часть тиража датирована 1961, часть – 1962. Мало того – у одной половины книг форзацы с картинкой, а у другой – без нее. Короче, не том, а мечта коллекционера.

Что до самого романа – пожалуй, если бы мне сказали отобрать кандидатов на премию «самый пафосный роман советской фантастики», то «Человек-луч» точно вошел бы в первую тройку. А то и победил бы. По сути, это большая и изданная в книжном формате газетная передовица тех лет, написанная на тему «Как будут жить при коммунизме».

Далекое будущее, всеобщее счастье и гармония, и только одно плохо – люди тратят много времени на дорогу. Вот и решили ученые превращать человека в фотонный луч, чтобы перемещать его в разобранном виде в назначенную точку. Все это перемежается плакатными фразами и директивой «миру-мир».

Нет, позитивные моменты в книге тоже есть. Например, очень неплохо описаны (и прорисованы Георгием Акуловым) хоккейные поединки, еще… Да нет, пожалуй, и все.

Того же мнения, похоже, придерживались и читатели, поскольку после этого издания книга вышла еще один раз в провинции, и на том ее история закончилась. Как и в случае с Майским, даже в новейшее время никто ее не выпускал.

Что до автора – после с фантастикой он завязал и долго еще писал детские книги высокоморального толка, вроде «Андрей с Красной улицы», а также очерки с названиями вроде «Счастье Ильича – будущее счастье России». Правда в середине 60-х, как заслуженный фантаст, не поленился пройтись в печати по ряду молодых авторов из этого цеха, упрекнув их в недостаточном вовлечении их героев в общественную жизнь и игнорировании социальных процессов. Причем в основном досталось братьям Стругацким за «Понедельник начинается в субботу».

Впрочем, время, как и всегда, все расставило на свои места – и «Человека-луча», и «Понедельник». Кому что положено от читателя – тот то и получил.

К началу шестидесятых «рамка» добралась до высшего пика своей славы. Доверие читателей к серии было безгранично, априори считалось, что в ней абы кого не печатают, так что любой том в заветном оформлении в книжном надо хватать сразу же, как только его увидел. Данная традиция сохранится почти до самого конца выхода официальной серии, даже после того, как ее репутация будет немного подорвана рядом откровенно проходных книг и ухудшением оформления. До конца 80-х годов книга из серии БПиНФ, свободно лежащая на прилавке магазинов, становится дивом дивным и чудом чудным, ну, может за исключением пары наименований, вроде «Человека-невидимки» или «Инспектора милиции», которых навыпускали выше крыши. Нет, в книжные книги вроде как попадают, но что в столице, что в крупных и средних районных центрах купить их можно только через завсклад, туваровед и заднее кирильцо (с). Ну, или их можно ухватить совсем уж на периферии, причем не среднероссийской, а азиатской или, реже, прибалтийской. Я не раз и не два встречал рассказы коллекционеров о том, как они в 70-80 в небольших туркменских или узбекских городках натыкались на залежи редкостей в тамошних книжных.

Год 1962, о котором сегодня пойдет речь, относится как раз к тем, которые упрочили славу «рамки» в глазах читателей, поскольку что новинки, что переиздания задались исключительно. Из последних, кстати, стоит упомянуть толстый том Мартынова, в котором впервые свели воедино романы «Каллисто» и «Каллистяне».

Причем вышел он в роскошной коричневой ледериновой обложке, которая добавила книге эдакую академичность. Очень красивое издание!

Ну, а стартовал год с романа Виктора Болдырева «Гибель Синего орла», и именно с его выходом закрепляется интересная тенденция, которая в последние годы прослеживалась в редакторской политике.

Дело в том, что и автор, и непосредственно эта книга читателю были уже более-менее известны, так как парой лет ранее данный роман выходил в серии «Путешествия Приключения Фантастика», тоже весьма востребованной и популярной. То есть новинкой приключенческого жанра "Гибель Синего орла" назвать было очень сложно, а ведь до того упор в «рамке» делался именно на новые книги, в этом была одна из основных фишек серии.

Впрочем, читателей все устраивало, потому правило «у нас только новое» было безболезненно дополнено словами «и лучшее». Ну, а через пару-тройку лет связка «сначала публикация в «Искателе» или «Мире приключений», а после выход в «рамке» стала вообще нормой. Эти два издания, журнал и ежегодный толстенный альманах, становятся своеобразной кузницей кадров для «рамки». А то и рекламной площадкой, поскольку в них периодически размещают книгу не целиком, а в виде нескольких глав, дабы оценить реакцию аудитории. Социальных сетей тогда не было, но почтовые письма читательская масса писала в редакции газет, журналов и издательств охотно и часто, потому проследить интерес к той или иной публикации было несложно.

Что до «Гибели Синего орла», так роман этот был в чем-то автобиографический. Виктор Болдырев в нем рассказал о том, как в годы войны комсомольцы Чукотки перегоняли огромные стада оленей на новые пастбища, уводя тех от грядущей бескормицы, неминуемо ведущей к падежу и болезни «копытки». Это было не по нраву тем, кто предпочитал жить по старинке и откровенным врагам Советской власти, потому путешествие было довольно опасным.

Все это случилось с ним самим, он был одним из тех комсомольцев. Да и вообще вся жизнь его была связана с теми краями, дикими, но прекрасными. На этой почве, кстати, Болдырев крепко дружил с писателем Олегом Куваевым, который тоже сделал своей музой Чукотку и прилегающие к ней территории.

Помимо крепкой приключенческой составляющей в книге полно романтики, северной экзотики и страшноватых народных легенд, вставленных очень к месту. Ну, и иллюстрации Успенского очень хороши.

Стоит отметить, что этот роман является первой частью цикла «Полуостров загадок», куда входят еще несколько произведений, не менее интересных. Только, увы, в «рамке» они не выходили несмотря на то, что «Тайна синего орла» читателю очень полюбилась, и даже на то, что уже на следующий год допечатывали дополнительный тираж.

Ну, а следом за Болдыревым редакция «рамки» делает очередной подарок всем любителям классической историко-приключенческой прозы, а именно публикуют неизвестный до того советскому читателю роман Александра Дюма под названием «Шевалье д'Арманталь».

Надо заметить, что это произведение относится к золотому периоду мэтра, тому, когда он творил на пару с Огюстом Маке, потому в нем есть занимательнейший сюжет, богатый исторический фон времен Регентства, заговоры, звон шпаг и любовная интрига. Еще замечу, что по хорошей традиции этой парочки, которая не любила быстро соскакивать с разработанной, а потому доходной темы, «Шевалье» является первой частью небольшого цикла, в который вошли два романа и две пьесы. Правда вторая часть, которая называлась «Дочь регента», была опубликована только в девяностых, да то всего несколько раз. Пьесы же и вовсе никто никогда на русский не переводил.

Еще это издание интересно тем, что над ним работали два интереснейших человека, для которых эта книга стала, увы, единственным соприкосновением с серией. Первый – художник Борис Александрович Дехтерев, который создал для «Шевалье» потрясающей красоты иллюстрации.

Дехтерев в советской иллюстративной школе является величиной первого порядка, человеком, на которого равнялись почти все, кто работал в этом направлении. Да, собственно, большинство из иллюстраторов 50-80 годов и были его учениками. В моих заметках уже упоминались художники Иткин, Архипов, Макеев, их наставником являлся именно Борис Александрович.

Созданные им рисунки к сказкам Пушкина и Перро считаются эталонными и переиздаются по сей день. Даже хрестоматийный Билибин стоит не до, а после него.

Вторым, о ком хотелось бы упомянуть применительно данной книге… Вернее – второй, поскольку речь идет о даме, причем совершенно очаровательной и, одновременно с тем безмерно талантливой, а именно о переводчице «Шевалье д'Арманталя» Лилианне Зиновьевне Лунгиной.

Штука в том, что с ее переводами знаком почти каждый из вас. Ну, я так точно, причем с самого детства. Именно Лунгина познакомила советских детей и взрослых с Карлсоном, который живет на крыше, Пеппи Длинныйчулок, Эмилем из Леннеберги и еще много кем другим, поскольку именно она является главным переводчиком книг Астрид Линдгрен на русский язык.

Нет, в активе Лилианны Зиновьевны имелись еще Бёлль и Гамсун, Андерсен и Стринберг, но истинным алмазом в венце ее переводов осталась шведская сказочница. Кстати, то, что Лунгина взялась за творчество Линдгрен, вышло случайно. Так-то она хотела переводить с французского, но в издательствах все переводы с этого языка были расписаны на годы вперед, и вакансии, назовем это так, имелись только в нишах с литературой из не самых литературных стран. Тогда Лунгина выучила три скандинавских языка, написала диссертацию о норвежских писателях и принялась за тамошних авторов. Одной из первых и стала фру Астрид. Ну да, она шведка, но что там от Швеции до той Норвегии? Короче – повезло нам всем с тем, что французских авторов раздали другим переводчикам.

Что до Дюма – «Шевалье» остался единственным случаем, когда Лунгина и с этим автором, и с «рамкой» столкнулась. А жаль. Перевод-то совершенно замечательный. Следует еще заметить, что он был выполнен ей в паре с Константином Наумовым, о котором, увы, я толком рассказать ничего не могу.

Напоследок стоит упомянуть о том, что данный том относится к числу раритетов средней руки, то есть купить его можно, но если прямо в качестве и не за очень большие деньги, то сделать это немного затруднительно.

Народ еще не успел нарадоваться новому Дюма, а на подходе уже была книга, которая вызовет немало обсуждений среди читателей, заложит новые каноны жанра и определит своих авторов-дебютантов, в первые ряды фантастов «новой волны».

В свет выходит «Экипаж «Меконга» Евгения Войскунского и Исая Лукодьянова.

Пожалуй, после «Понедельника» Стругацких, это самая «шестидесятная» фантастика из огромного количества книг, написанных тогда. В ней есть все, на что была богата та короткая, но яркая советская эпоха – много солнца, красивые длинноногие девчонки, тайны, которые будут разгаданы, юмор – от легкого до многозначительного, отсутствие поклонения перед авторитетами и готовность рискнуть всем ради друзей и науки.

Если коротенько о том, о чем еще книга – о поиске. Поиске чего? Да всего. Загадки проницаемости, дружбы, любви и себя самого.

Плюс из особо вкусненького – тут еще есть роман в романе. В самой середине «Экипажа» имеется особо вкусная мякотка – дневник флота поручика Федора Матвеева, в котором действие из дня сегодняшнего переходит в день сильно вчерашний, в достославный восемнадцатый век. Нельзя сказать, что подобные вещи раньше не практиковались в литературе, но именно тут два временных слоя книги были сшиты друг с другом настолько ловко и красиво, что многие авторы-фантасты, особенно из молодых, взяли этот прием на заметку, а после использовали в своих текстах. Например, тот же Парнов в «Ларце Марии Медичи», о котором речь еще впереди.

Как я говорил, авторы после «Экипажа» мигом обрели вес в цеху фантастов, любовь читателей и большой кредит доверия редакции «рамки». Собственно, дальше у них все сложилось хорошо. Они вместе написали много хороших и разных книг, среди которых стоит выделить цикл о косморазведчике Алексее Новикове и роман «Очень далекий Тартесс», их любили читатели, а «Детская литература» охотно публиковала. Непосредственно в рамке вышли еще две их книги, в 1970 «Плеск звездных морей», а в 1975 «Ур, сын Шама», который, заметим, косвенно примыкал к «Экипажу «Меконга».

Но отчего-то именно первая их книга стала той, которую можно назвать «визитная карточка». Остальные может и более мастеровито были написаны, но в них не хватало какой-то особой искорки, которая есть в «Экипаже «Меконга». Хотя любое из их сочинений это, бесспорно очень и очень хорошая фантастика.

Ну, а за иллюстрации отвечал Владимир Высоцкий, что для меня лично равняется понятию «знак качества». Особенно, конечно, ему удались рисунки из исторической части книги.

Счастливая судьба ждала не только авторов, но и роман. В самом скором времени его переиздали в «рамке», после он выходил в разных издательствах, как столичных, так и региональных, был переведен на несколько языков, а лет пять назад и «малотиражники» до него добрались, в составе собрания сочинений Войскунского и Лукодьянова.

И только одного ему не удалось сделать - стать главной звездой «рамочной» фантастики сезона 1962 года. Да и не «рамочной» тоже, пожалуй. Но, правды ради, у него на это не было ни единого шанса, потому что прямо следом за «Экипажем «Меконга» в свет выходит роман А. и Б. Стругацких «Возвращение (Полдень, 22-й век)». Тот самый, который заложил первые кирпичи в основание знаменитого «Мира Полудня» АБС.

О самой книге писать что-то не имеет смысла. Кто ее читал – тот читал. Кто нет… Ну, тот нет. И очень зря. Стоит лишь упомянуть о том, что в ней Стругацкие пошли очень сложным путем, поскольку роман представляет собой цикл новелл, которые вроде бы и сами по себе, но при этом плотно связаны друг с другом. Для молодых авторов, которыми он все еще являлись, это был очень смелый шаг.

Тогда же АБС впервые плотно столкнулись с цензурой, поскольку чиновники от литературы спинным мозгом учуяли, что эти ребята сильно непросты, что где-то в книге есть фига, но вот где точно – найти не смогли. В результате роман годик помариновался в состоянии «рассмотрение», но все же вышел, но, конечно, с правками.

Еще в этой книге АБС впервые посотрудничали с Юрием Макаровым, рисунки которого в будущем (наравне с Евгением Мигуновым), будут восприниматься как обязательное дополнение к некоторым их книгам, из числа «можно и без них, но чего-то точно не хватает».

И да – роман предсказуемо стал бомбой. Уже в следующем году выходит дополнительный тираж, который разлетелся в миг. Подозреваю, что часть его даже из типографии уехать никуда не успела. В 1967 году «Возвращение» допечатывают снова, и, что характерно, с другой, очень симпатичной обложкой, правда не очень отражающей суть романа. Она больше подошла бы к какой-то детской книжке.

Тем не менее именно это издание считается наиболее редким из всех трех. Во-первых, потому что тираж был меньше предыдущих, во-вторых, потому что оно шло не в коленкоре, а в недолговечном бумвиниле. Но про коленкор, бумвинил и все, что из этого следует, мы поговорим в другой раз.

А пока перейдем к следующей книге, опять же фантастической. В смысле жанра, а не интересности, имеется в виду, с последней тут все как раз стабильно. Сборник Александра Шалимова «Тайна Гремящей расселины» особых открытий любителям фантастики не принес, хотя и говорить о нем, как о разочаровании, тоже не стоит.

Шалимов был хорошим крепким автором, пришедшим в фантастику из публицистики и геологической прозы, которая на рубеже 50-60 была в тренде. Бородатые ребята, бродящие по горам и долам в поисках месторождений, позволили погреться около их таежных костерков не одному десятку писателей. Правда Шалимова здесь присоседившимся никак не назовешь, поскольку еще до войны он хорошо так походил по стране с экспедициями, померил ее шагами от Памира до Курил. Да и после нее он от науки далеко не ушел, преподавая в горном институте минералогию. Кстати, войну он прошел почти всю, имел пять орденов и семь медалей, да еще после последних залпов в войсках задержался аж до 1953 года. Причем, заметим, не у нас, а в Польше. Кто в курсе того, о чем я говорю – тот понял.

Собственно, придя в жанр, Шалимов переиначивать ничего не стал, просто скрестил знакомую геологическую тематику с некоторыми фантастическими допущениями, потому главными героями четырех повестей, вошедших в его дебютный «рамочный» сборник, стали все те же экспедиционщики, бродящие по Монголии, Северу и даже Африке.

Сенсацией, повторюсь, этот сборник не стал, но зато попал в число раритетов, став предпоследним из «тридцатитысячников» и первым из них по редкости. Я, кстати, и сам им обзавелся не так давно. Пару лет назад мне его на день рождения Женька Прядеев преподнес, за что я ему до сих пор благодарен.

Что до Шалимова – он стал постоянным автором «рамки», и выпустил в ней еще три сборника – «Когда молчат экраны», «Цена бессмертия» и «Тайна атолла Муаи». Как и «Тайна Гремящей расселины» ни один из них открытием для читателей не стал, но спросом и в библиотеках, и в магазинах они стабильно пользовались.

Ну, а завершился год, можно сказать, традиционно, книгой того же иностранного автора, с которого начинался, как это пару лет назад случилось с Жюлем Верном. Под Новый год «Детгиз» порадовал читателей еще одним новым романом Дюма. На этот раз к ним пришел «Асканио».

Тоже соавторская вещь, правда, уже не с Маке, а с Полем Мерисом, «Асканио» был романом, о котором можно сказать «типичный Дюма». Или даже «эталонный». Живописная историческая эпоха, основными персонажами выступают люди, которые на самом деле когда-то жили на белом свете, и на этом фоне разворачивается невероятно душещипательная любовная история.

Впрочем, ни до него, ни после о флорентийце Бенвенуто Челлини, знаменитом художнике и скульпторе времен эпохи Возрождения, так ярко пожалуй, никто и не писал. Мало того – не самого приятного человека, если судить по сохранившимся документам того времени, Дюма смог превратить в весьма симпатичного для читателя бунтаря-гения. Да еще и несчастливого в любви, что добавляло ему очков в глазах аудитории.

Роман этот пришелся ко двору, читатель его распробовал мигом, перевод профессионалов своего дела А. Худадовой и Г.Еременко был безукоризнен, потому через пару лет он выходит в «Библиотеке приключений-2». Еще через десять с лишним лет переиздается в «рамке», после чего попадает в поле зрения «макулатурщиков», которые очень обрадовались, так как на Дюма советские граждане старую бумагу сдавали охотно. Вот так «Асканио» появился почти в каждом доме, поскольку только в 1982 году его напечатали тиражом в 3000000 экземпляров, а после еще допечатывали.

Что до второго «рамочного» издания – оно ценится куда меньше, чем первое, и дело не только в возрасте. По непонятной причине великолепные иллюстрации Иткина

в нем заменили на рисунки Петровой.

Нет, они тоже хороши, спору нет, но по атмосферности здорово проигрывают работам Анатолия Зиновьевича.

Ну, объективно ведь так, верно?

Год 1963-1965

1963 год начался с публикации в серии романа женщины-фантаста Ариадны Громовой «Поединок с собой».

Надо заметить, что это единственная женщина-фантаст, которая была напечатана в оригинальной «рамке». Отдельной книгой, имеется в виду, не в сборнике. Впрочем, и в последних с представительницами слабого пола тоже дело обстояло не очень, в ленинградский «Талисман», о котором я с удовольствием расскажу, правда сильно позже, тогда, когда доберемся до 70-х, отметилась тоже лишь одна дама – Ольга Ларионова.

Впрочем, правды ради, в 50-60 годах женщины особо в фантастическом жанре и не работали. Ну, или до печати не доходили, как вариант. Кого, я кроме уже названных авторесс, могу вспомнить еще, если вот так, навскидку? Татьяну Гнедину, пожалуй. Но она писала для детей, ее повести скорее сказочно-фантастические. Еще Валентину Журавлеву с ее циклом про Киру Сафрай. Лидию Обухову с «Лилит». Ну, и все. Хотя нет, еще была Валентина Мухина-Петринская, она даже и в «рамке» публиковалась, но назвать ее романтически-изыскательские романы чистой фантастикой я все же поостерегусь. Там немного другое.

Вот в конце семидесятых – начале восьмидесятых – да, там случился прямо резкий всплеск женской фантастики в СССР, но это уже совсем другая история.

Да, собственно, и у Ариадны Громовой не так много книг в этом жанре написано было – четыре романа, из которых два в соавторстве, три повести и несколько рассказов. Впрочем, и этого хватило как для признания читателей, так и для уважения коллег по цеху. Хотя оно и не странно, автор она был очень хороший, человек сильный и женщина красивая.

Как водится в то время, Громова в своих текстах делала упор не на эффектность действа, а на психологию героев и внутреннюю атмосферу, фантастические допущения служили лишь фоном. По большому счету «Поединок с собой» это история о поиске зарубежным ученым некоей истины, ее обретение и последующее за этим понимание того, что он всю жизнь занимался не тем и что не стоит играть с природой, ибо ее месть страшна. Плюс очень мрачная развязка, которая непременно прилагалась в комплекте, поскольку ученый, как сказано выше, зарубежный. Короче - эдакий «Франкенштейн» сегодня. Ну, в смысле тогда. Впрочем, подобные идеи актуальны и назидательны всегда.

В 1973 году у Громовой вышла еще одна книга в «рамке», написанная в соавторстве с физиком Рафаилом Нудельманом «В институте времени идет расследование», которая снискала куда большую популярность, чем «Поединок с собой».

Хороший роман, но в СССР он после первой публикации больше не переиздавался, по той причине, что соавтор Громовой двумя годами позже эмигрировал в Израиль. Кстати, в отношении него меня с подросткового возраста интересует вопрос – как в принципе, можно идти в писатели с фамилией Нудельман? Напрашивается же мысль о том, что у Нудельмана на редкость нудные книги. Прямо сразу хотелось их на полку поставить.

Увы, но Ариадна Григорьевна повторила судьбу многих своих тогдашних коллег и ее творчество на сегодняшний день почти забыто, даже малотиражники пока о нем не вспоминают. Исключение составил лишь сборник фантастики 50-60 "Под одним Солнцем", который лет пять назад "Азбука" выпустила, туда вошла одна из ее повестей. Но и только.

Следом за Громовой в «рамку» пожаловал один из аксакалов советской детской литературы того времени и завсегдатай редакции «Детгиза» Лев Кассиль, со своим романом «Чаша гладиатора».

Крепко подозреваю, что просто ни одно другое его произведение в формат серии не билось. Ну, не «Кондуит и Швамбранию» же в ней выпускать? Впрочем, была еще «Улица младшего сына», конечно, но ее и так не раз публиковали, плюс в предыдущем году она в «Библиотеке пионера» немалым тиражом вышла. А «Чаша гладиатора» была романом относительно новым, засвеченным лишь единожды, в 1961 году, и с уже готовым комплектом иллюстраций Гольдберга. Кстати, очень хороших.

Хотя совсем бы уж приключенческим я его не назвал, скорее бытописательски-назидательным. Главный герой книги, знаменитый борец с еще дореволюционным стажем Артем Незабудный, после десятилетий скитаний по чужим краям, возвращается в родной городок и понимает, что прожил жизнь зря, что надо было не по Нью-Йоркам и Сиднеям мотаться, а быть тут, со своими.

Но, с учетом того, что Кассиль был настоящий мастер слова, то книга с достаточно агитационным сюжетом и таким же посылом читается весьма бодро, а момент «перековки» старого борца и мальчишки Пьера, которого он в заграницах усыновил и с собой привез, в правильного советского человека и гражданина не выглядит слишком наигранным.

Особой славы эта книга не снискала, потому пару раз ее переиздали в собраниях сочинений Кассиля, после чего забыли окончательно.

Как, впрочем, и несколько следующих книг, вышедших в серии. Каждая из них ненадолго и неярко вспыхивала, а после почти сразу же гасла. Зато судьбы их авторов, как мне видится, порой интереснее чем произведения, ими написанные.

Первая принадлежит перу писателя Владимира Дружинина и носит название «Тропа Селим-Хана».

Дружинин являлся типичным представителем новой авторской формации, которая появилась с шестидесятых годов и просуществовала до распада Союза. Дружинин был автором-«военщиком». Дело в том, что раньше писатели считали нормальным явлением писать на разные темы, освещая разные сферы жизнедеятельности советских людей. С шестидесятых же стало нормой писать о чем-то одном. Появились писатели-«деревенщики», вроде Можаева, писатели-«детективщики» и вот, писатели-«военщики». Дружинин выбрал своей музой армию, как в мирные будни, так и в фронтовые дни.

Впрочем, знал он свое дело хорошо, потому что прошел войну, да и после нее как журналист по частям, гарнизонам и заставам поездил немало. Кроме этого, он обладал легким слогом и плел довольно неплохие сюжеты, потому повести его аудитория принимала тепло. Правда, помнила потом недолго, но тут ничего не поделаешь.

Конкретно в эту книгу вошли три повести, посвященные пограничникам, остросюжетные и интересные, хотя и немного клишированные. А вот художник книге достался необычный. Единственную книгу Дружинина в серии иллюстрировал В. Равкин и сделал это… Ну, скажем так – самобытно.

Что любопытно – у Равкина было всего две книги, с которыми он работал в БПиНФ, и обе вышли в 1963 году. Второй стала повесть «Без выстрела», о которой речь пойдет позже. Далее его имя в «рамочных» хрониках не встречается.

Еще стоит отметить два любопытных факта. Первый – «Тропа Селим-хана» последняя из книг-«тридцатитысячников», выход которых растянулся ровно на десять лет. Второй – именно с нее тоненькие книги по 150-200 листов становятся нормальным явлением. До того автоматически считалось, что книга с золотым орнаментом должна быть если не толстой, то хотя бы не сильно тонкой. С 1963 года это правило перестает действовать, в «Тропе» 232 страницы, а в следующем за ним томе их всего 176.

Речь идет о шпионской повести Николая Киселева «Ночной визит».

Скажем прямо – сюжет этой книги особой оригинальность не отличается. Ночью границу пересек самолет, а утром из леса вышли трое и быстро смешались с жителями мирного советского города. Позже к делу подключаются чекисты, неравнодушные граждане и отважные пионеры, потому, в результате, враги непременно будут пойманы.

В то время такие книги и даже фильмы выходили с завидной периодичностью, причем были весьма популярны среди читателей. Но, как и в случае с Дружининым, забывались так же быстро, а то и вовсе перепутывались в памяти друг с другом. Кстати, года четыре назад в одном из сборников «ДежаВю» мне попалась та самая повесть, которая Владимира Семеновича Высоцкого побудила написать песню «Пародия на плохой детектив». Я-то думал, что мистер Джон Ланкастер Пек и остальные ее герои — это некие собирательные образы, а фиг. Он реально пересказал содержание произведения, только имя шпиёну другое дал.

Но самое интересное то, что Киселев знал, о чем писал. Он не был профессиональным писателем, более того, у него, похоже, всего одна книга и есть. Зато он являлся профессиональным контрразведчиком, причем с еще довоенным стажем. Дядька, по ходу, был очень крутой, поскольку только за пять лет войны он получил «Красное знамя», четыре «Красных звезды», «Отечественную войну» и шесть медалей. Столько сидя в штабах не заработаешь, такой «иконостас» можно получить только выполняя «особо ответственные задания». Именно так написано в его биографии, без какой-либо конкретики.

А вот следующий автор имел диаметрально противоположную судьбу, все их сходство заключается в том, что оба были мужиками прямыми, резкими и ломом подпоясанными. Речь идет о писателе Анатолии Клещенко, книга которого «Без выстрела» вышла следом за «Ночным визитом».

Вот это как раз на сто процентов тот самый случай, о котором я говорил выше. Сама повесть из себя ничего особенного не представляет, это незамысловатая, хоть и очень хорошо написанная, история о том, как простой паренек из далекого таежного поселка расследует таинственное происшествие,связанное с человеком, который на ходу из поезда в темноту сиганул.

Ну, и еще стоит упомянуть, что именно с этой книги появилась пусть нечастая, но все же традиция на корешках особо тонких книг (а в этой всего 168 страниц) надпись не ставить. Просто глухой корешок и все. Такого в серии со времен ее малоформатного становления не случалось.

Зато судьба автора «Ночного визита» куда более увлекательна! Когда Клещенко было одиннадцать лет, то он решил сбежать в Америку, что для начала тридцатых годов было делом необычным. А самое удивительное в том, что он, имея отправной точкой Ленинград, умудрился добраться аж до Молдавии, хоть его искали и милиция, и пожарные, и все остальные, кому это положено. Там Клещенко свел знакомство с цыганами, благо Молдавия почти дом для этого бездомного народа, и еще год с табором кочевал.

В середине тридцатых он, молодой и бесшабашный, возвращается в Ленинград, где поступает на филфак ЛГУ и знакомится с Ахматовой, дружба с которой продлится очень долго. Авторитетов не признает, сравнивает себя с Вийоном и говорит, что думает, потому нет ничего странного в том, что в конце концов его забирают куда следует. Удивительно другое – как он с таким характером до 1941 года на свободе проходил? Почему раньше на него донос не написали?

На суде Клещенко держался независимо, говорил, что, если и есть в чем его вина, так это в том, что он поэт (и это за четверть века до Бродского), а просил только об одном – чтобы его друзей оправдали, поскольку во всем виноват только он. Как с друзьями – не знаю, но сам Анатолий собрал половину пунктов 58 статьи и получил по полной – 10+5. Не предел, конечно, но и немало. Хорошо еще, что вообще «вышку» не получил.

Отсидел почти от звонка до звонка, прошел Севураллаг, насмотрелся на «сучью войну» и в конце 50-х вернулся в город на Неве, где трудами Ахматовой и Чивилихина был восстановлен в Союзе Писателей. Выпустил несколько книг стихов и прозы, понял, что людей особо видеть не хочет, сначала ходил с экспедициями по тайге, а после устроился работать на Камчатке рыбинспектором. Осенью 1974 застудил легкие и умер.

Это был сильный человек и хороший автор, но Время, увы, беспощадно, и не делает скидок ни для кого. Книги Клещенко сегодня почти забыты.

Пережевало Время и повести Якова Волчека «Карай» и «Сын Карая».

Крепко подозреваю, что большинство из вас о таких и не слышало. По какой-то причине этот том вошел в число раритетных, то есть вот так запросто его в библиотеках было не встретить, а переизданий у этой книги не было – ни «рамочных», ни каких-либо других.

Это история о двух собаках – отце и сыне. Оба песеля были не просто так, они служебно-розыскные собаки, в каком-то смысле сотрудники милиции. Об их славных делах речь в книге и шла.

Что до автора – про него тоже особо рассказать и нечего. Был, жил, писал, в основном про милицию, за что получил награду от МВД. В 1967 году подписал письмо Солженицына, которое в народе называли «нет цензуре», но при этом страстотерпцем как неугомонный бородач становиться не стал, продолжил себе жить в «ЖСК» «Советский писатель» на Красноармейской и писать социально значимые пьесы с названиями вроде «Снятый и назначенный».

Вот как интересно выходит – три книги одна за другой, три разных автора-ровесника, три разных судьбы. Никаких общих точек соприкосновения, ну, как вариант, разве что кто-то из друзей Киселева мог до войны заниматься делом Клещенко. Но в результате, они, такие разные, непохожие, чуть ли не антагонисты, друг за другом в одной серии вышли.

Неисповедимы пути Господни, право слово.

Ближе к концу года редактора Детгиза все же решили вернуться к фантастике, и потому после детективно-шпионских страстей отправили к читателям повесть «Звездный человек» Александра Полещука.

В отличии от Громовой, предпочитавшей психологизм, это была та самая фантастика, которую так любили в СССР. Столкновение с разумом из глубин Космоса, приключения, таблетки бессмертия и (па-ба-ба-бам) – шлем и перчатки, при помощи которых можно оказаться в другом мире. Шутки шутками, но Полещук, сам того не предполагая, предсказал ничто иное, как VR-шлем. Серьезно! Я сам это буквально только что понял, перелистывая книгу. Когда я читал ее в предыдущий раз, не то, что виртуальной реальности не существовало, даже о персональных компьютерах мало кто что слышал. Максимум во «Времени» что-то такое показать могли.

Иллюстрации к книге делал Юрий Макаров, уверенно идущий к титулу «самый главный художник в советской фантастике». Я читал в чьих-то заметках, что молодые авторы в те годы часто просили в редакции того же «Искателя», чтобы именно он работал с их текстами, осознавая, что его рисунки могут сыграть решающую роль при оценке книги в глазах читателей, и, следовательно, ее будущего. И их тоже.

По большому счету эта повесть и роман «Великое делание, или Удивительная история доктора Меканикуса и его собаки Альмы» являются наиболее яркими произведениями, которыми запомнился читателям хороший фантаст Александр Полещук. После были еще произведения, но эти два оказались самыми читаемыми. И переиздаваемыми. Малотиражники, например, дважды «Звездного человека» публиковали, что случается нечасто. Не любят они друг другу дорогу перебегать в таких вопросах, такое поведение считается нарушением кодекса малотиражной чести. Ну, и изрядно мешает продажам, конечно.

Ну, а закончился этот год, который не принес, скажем прямо, сенсаций и громких релизов, выходом книги, которая по праву вошла в число наиболее знаковых произведений советского времени, написанных в жанре «военные приключения»., а именно роман Леонида Платова «Секретный фарватер».

Уверен, многие мои ровесники или люди чутка помладше, сейчас улыбнулись и сказали что-то вроде «да-да-да!». Им, как и мне, наверняка памятны приключения смелого капитана торпедного катера Шубина, юного и бескомпромиссного юнги Шурки Ластикова, а также прочих героев этой книги. Как, впрочем, и долгая погоня за таинственной фашистской подводной лодкой под названием «Летучий голландец», растянувшаяся на почти всю войну. Началась она в тяжелые блокадные дни, а закончилась (ну, почти) во взятом нашими войсками Кенигсберге.

В книжном варианте данная публикация для романа стала первой, но до того отдельные главы, а то и просто небольшие его фрагменты, уже успели мелькнуть в некоторых периодических изданиях. А в альманахе «Мир приключений», который я уже упоминал и непременно еще упоминать буду, и вовсе из года в год, с 1961 по 1963, публиковали буквально с пылу, с жару, взятые чуть ли не с писательского стола приличные по размеру части текста, которые здорово заинтересовали читателей. То есть публика была разогрета и книгу ждала. Главное целиком, а не по кусочкам!

Ожидания оправдались, и «Секретный фарватер», минуя стадию «перспективная новинка», сразу стал признанным хитом. Первый тираж разлетелся вмиг, допечатка, последовавшая за ним, тоже, а еще через пару лет роман Платова вошел в состав «Библиотеки приключений-2». Что забавно – в желтой обложке. Так сказать – желтая майка лидера)))

Надо заметить, что «рамочная» история этого романа двумя изданиями не ограничилась, после он вышел в серии еще раз, правда, на самом ее закате, в 1988 году, и с новыми иллюстрациями Г. Яковлева, которые, на мой взгляд, уступали, тем, первым, которые делал Виктор Бибиков.

Во многом их успех, как мне думается, определили два фактора - то, что Бибиков сам успел повоевать, и то, что большую часть своего творческого пути он посвятил военной маринистике. Причем, заметим, как раз Северному флоту. У него даже целая серия работ была - «Северный военный флот в Великой Отечественной войне». То есть совпали книга и художник на 100%. Впрочем, может это и не совпадение, может Платов заранее поставил условие насчет художника. Он был автор уже известный, с именем, так что запросто мог такое сделать.

Что еще стоит упомянуть? Конечно, четырехсерийный фильм, с которого, уверен, у некоторых и началось знакомство с творчеством Платова. То есть сначала было кино, а уж потом книга.

Замечателен и тот факт, что книги Платова, в отличии от многих других авторов, в небытие не ушли. Их периодически переиздают, а несколько лет назад «ИД Митина» вообще выпустило собрание сочинений этого замечательного автора, если не ошибаюсь, в пяти томах. Или четырех?

Но о самом авторе, человеке интересной и непростой судьбы я расскажу не сейчас, а после, когда мы доберемся до самого его интересного (лично для меня) произведения.

Год 1964 начался с книги, которая к тому моменту уже была известна советскому читателю. Не скажу, что прямо хорошо или широко, но все же. Речь идет о романе Евгения Рысса «Шестеро вышли в путь».

Впервые его напечатали аж за пять лет до этого, причем хорошим таким тиражом в почти триста тысяч. Уж не знаю, вызвала тогда интерес у аудитории толстая книга, посвященная жизни молодых комсомольцев середины двадцатых годов или нет, но факт есть факт – спустя шесть лет ее переиздали в «рамке».

Врать не стану, сам я данный роман одолеть так и не смог. Может, дело в том, что та эпоха ушла от поколения 70-80 уже очень сильно далеко, потому осуждение НЭПа и всяких нехороших излишеств, с ним связанных, нам было непонятно, то ли еще в чем, но мне роман не зашел. Хотя, правды ради, и «Кортик», и «Рожденная революцией», и многие другие книги про то время читались на «ура». Так что да, скорее всего «еще в чем».

Я, кстати, так и не понял, почему в «рамку» взяли именно эту книгу? Может, потому что по плану надо было какое-то произведение про комсомол и его славное прошлое вставить? Так-то Евгений Рысс автор замечательный, у него масса других, не таких нудных книг имелась к тому времени. Тут тебе и «Остров «Колдун», и «Воспитанник капитанов», и замечательная «Девочка ищет отца», по которой был снят фильм, который и по сей день по телевизору показывают.

Но выбрали почему-то «Шестеро вышли в путь». Впрочем, впоследствии, в серии вышли его другие, более интересные произведения. В 1969 году, например, опубликовали одну из ранних повестей, которая называлась «Слепой гость» и рассказывала о том, как в середине 30-х годов сотрудники госбезопасности на Кавказе немецких шпионов ловили. А тремя годами ранее вышла книга «Записки следователя», которую Рысс написал в содружестве с Иваном Бодуновым, прославленным «муровцем», который послужил прототипом главных героев доброго десятка фильмов, начиная с «Мой друг Иван Лапшин».

Легендарный был следователь Бодунов, доложу я вам! Начал свою службу он в послереволюционном Петрограде, в 1921 году внедрился в банду Ивана Белки, самую лютую из всех, что тогда действовали в северной столице, после ее разгрома ловил Леньку Пантелеева (Пантелкина), громил знаменитых налетчиков из «Черного Ворона», а после возглавил легендарную 7 бригаду ЛенУГРО, в юрисдикции которой были особо тяжкие преступления по северо-западу СССР, вплоть до самого города Архангельска. После рулил ОУРом в военной Москве, ликвидировал послевоенную преступность. Короче – человек из стали, каких сейчас уже не делают.

Неудивительно, что книга с его воспоминаниями о реальных уголовных расследованиях, вызвала огромный читательский интерес и в результате попала в число наиболее раритетных «рамочных» изданий, причем прямиком в их первую десятку. У меня она есть, но с «битым» корешком. Впрочем, я других и не видал, но об этом чуть позже.

Следующая книга серии, что примечательно, тоже была посвящена тревожным двадцатым годам двадцатого века. Называлась она «Рубин эмира бухарского», а написал ее Марк Казанин.

Если вы не вспомнили, что это за автор такой и досадливо поморщились, подумав «блин, такое ощущение, что я вообще ничего не читал» – таки не переживайте. Дело в том, что Казанин, как и фигурировавший ранее в заметках Майский, является не писателем, а дипломатом, и эта книга его единственный труд на ниве художественной литературы.

Правда, в отличии от Майского, работал Казанин большей частью на Дальнем Востоке и в Китае. Собственно, по последнему он был, пожалуй, чуть ли не лучшим специалистом в 30-60 годах. Он ведь даже родился в Харбине.

Но кое в чем повезло ему меньше, чем коллеге, упомянутому выше, не обладал он его гибкостью. В 1937 Казанин был арестован и получил пять лет, после отсидки перебивался с хлеба на воду, ну, а в 1951 его снова «приняли» и навесили уже «пятнашку», из которой он пять годков успел отсидеть.

После реабилитации Марк Исаакович занялся научной и преподавательской работой, написал несколько работ по китаистике (которые актуальны по сей день) и вот, приключенческий роман «Рубин эмира бухарского», в котором воедино сплелись все краски Востока двадцатых годов. Тут и тайны, и погони, и предательства, и гигантский драгоценный камень, и басмачи, и английские шпионы. И, конечно, любовь. Как без нее?

Иллюстрации к этой книге рисовал Юрий Петрович Ребров, для которого это стало единственной работой в «рамке».

Интереснейший график, которого смело можно назвать «официальным иллюстратором Шолохова». Именно с его рисунками выходило большинство книг советского классика, и именно его работы висят в музее-заповеднике Шолохова, причем их там порядка двух сотен.

Ну, и еще один факт, который связан с данной книгой. Очень важный факт. Именно «Рубин эмира бухарского» стал первым «рамочным» изданием, которое вышло в бумвиниловом переплете. Сейчас, в наше время, бумвинил - добротный материал который имитирует кожу, приятный на ощупь и очень устойчивый к повреждениям. Ну, если его ножницами не резать или гвоздем не царапать, конечно. Моя недавняя «Чужая сила» как раз в нем и выходила.

Но тот бумвинил – это совсем другое дело. Это была, по сути, очень плотная прессованная бумага (ну, или тоненький картон), затянутая тонкой защитной пленкой, и не более того. Если обложка кое-как могла противостоять повреждениям, то бумвиниловые корешки были неимоверно недолговечны. Чуть сильнее его зацепил, дернул случайно пальцем книгу с полки – все, пошел разрыв, книга, считай, обречена. Собственно, семь из десяти наиболее редких рамок стали таковыми именно по той причине, что до наших дней без повреждений корешка дошло всего-ничего экземпляров. Тот же Бодунов, упомянутый мной ранее, как раз и таких. Он выходил всего один раз тиражом в 75000 экземпляров, и как раз в бумвиниле. Результат – даже на «Алибе» фиг найдешь книгу с не битым хоть где-то, хоть чутулю корешком. Или вот приемлемых «Фаэтов» 1974 года, о которых речь пойдет позже, я долго себе в коллекцию поймать не мог. Почти везде корешок в хлам.

Так что книга Казанина, в каком-то смысле, стала отправной точкой. Именно с нее БПиНФ, постояв на вершине, потихоньку начала спускаться с горы. Медленно, почти незаметно, но неуклонно качество непогрешимой до того серии стало снижаться. И по оформлению, и по текстовому наполнению, увы.

Сразу стоит отметить – полная замена коленкора бумвинилом произошла не сразу. Еще пару лет матерчатые корешки являлись нормой, лишь немного разбавляясь наступающим на пятки конкурентом, после соотношение одного с другим пришло в состояние «пятьдесят на пятьдесят», но уже к началу 70-х бумвинил все же стал лидирующим обложечным материалом. Нет, и после того книги в коленкоре нет-нет, да и выходили, причем это продолжалось почти до самого конца 80-х, но о какой-то массовости, кроме последних, закатных лет серии, говорить точно нельзя. Скорее, это были точечные вкрапления. Впрочем, иногда получалось так, что большинство тиража той или иной книги выходило в "бумвиниле", а некая малая его часть оказывалась в коленкоре. Само собой, эти коленкоровые книги моментально становились желанной добычей для коллекционеров.

Ну, а последним «рамочным» автором сезона 1964 года стал Александр Насибов с книгой «Безумцы».

Надо заметить, что творчество Платова, с которого эта заметка началась, и Насибова во многом перекликаются. Оба любили морскую стихию, оба успели повоевать, оба писали как о моряках, так и просто о смелых людях, оба умели лихо завернуть интригу и обоих очень любили читатели. Хотя, Платов, пожалуй, все же чуть более известен.

«Безумцы», пожалуй, один из самых известных романов Насибова. Речь в нем идет о советском моряке, который волей судеб попадает на секретную фашистскую базу, где некий доктор Абст, ставленник Канариса, проводит бесчеловечные опыты над людьми, пытаясь создать боевых плавцов-диверсантов, сознание которых будет полностью подчинено ему.

Читается книга очень бодро, сюжет скучать не дает, а наши в конце, как и положено, победят. Плюс к ней прилагались дивные иллюстрации Николая Кривова, который в очередной раз посотрудничал с «рамкой».

Книга, как и в случае с Платовым, мигом стала популярной, потому выходила в серии еще не раз. Впрочем, этому посодействовала еще и экранизация, которая случилась в конце 60-х годов. Фильм «Эксперимент доктора Абста» зрители приняли очень тепло и смотрели его с удовольствием, правда, как это иногда случается, вскоре после того, как он сошел с экранов, быстро забыли. Я, если честно, и сам его не видел.

Что интересно, в одном из переизданий, том, которое вышло в 1972 году и называлось "Возмездие" , к «Безумцам» добавился еще роман «Тайник на Эльбе». Нет, само по себе это, конечно, замечательно, поскольку два интересных романа всегда лучше, чем один, но логика издателя мне все же не очень понятна. Почему именно этот роман? Почему не «След на дне», который более-менее бьется в пару к «Безумцам», хоть бы даже присутствием там морской стихии? Плюс ко всему «Тайник на Эльбе» является второй частью дилогии про отважного разведчика Аскера Керимова, что тоже логичности происходящему не добавляет.

Опять-таки, Насибов, как и Платов, в новое время забыт не был, с завидной периодичностью переиздавался, и малотиражники-«рамочники» его стороной тоже не обошли. В 2017-2018 годах «Внеземной центр» опубликовал толстенький двухтомник, в который вошли все самые популярные вещи Насибова, а буквально в этом году уже неоднократно упомянутый мной «Митин» затеял выпускать его собрание сочинений, причем три тома уже вышло в свет.

Год 1965 выдался очень интересным, и в плане книг, и в плане авторов, их создававших. Нет, и до того я упоминал писателей с кручеными, как веревка, судьбами, но тут совсем уж любопытный карамболь получился. О чем речь – поймете дальше.

Ну, а начался год непосредственно с того, что в серии вышел роман Георгия Мартынова «Гианэя», в некотором смысле единственный в своем фантастическом роде. Я про него уже подробно писал в заметке, посвященной творчеству Мартынова, где все желающие могут с подробностями о данной книге ознакомиться, а мы сразу идем дальше.

Следом за «Гианеей» выходит сборник фантастических рассказов и повестей Анатолия Днепрова «Пурпурная мумия».

Днепров по всем параметрам даже в шумном и разномастном стане фантастов 60-70 был явлением особенным. Не в последнюю очередь это определялось тем, что в литературу он пришел довольно поздно, когда ему было за сорок. Большинство фантастов «новой волны», к которым Днепров бесспорно относился, являлись ребятами молодыми, в районе «тридцатника», сформировавшимися в развеселые годы «оттепели» и впитавшими в себя воздух пусть относительной, но свободы.

У Днепрова же за спиной стояла война, причем не окопная или та, что «с лейкой и блокнотом», а тайная, о которой тогда только-только начали писать статьи и книги. Прямо со студенческой скамьи МГУ он попадает в Главное разведуправление и на долгие годы исчезает из вида родных, знакомых и друзей. Оно и не странно – откуда им взяться в Африке, в штабе Роммеля, где Днепров работал шифровальщиком, или в Италии? Правда, гипотетически кто-то из его московских знакомых волей судьбы мог оказаться в Карлсхорсте, где Днепров во время подписания акта о капитуляции переводил Жукову слова представителей германской стороны.

Но все же он был человеком мира, а не войны, потому карьеру в разведке делать дальше не стал и снова окунулся в науку, стал кандидатом физико-математических наук, а после увлекся фантастикой.

Еще один интересный факт – у Днепрова нет ни одного романа. Надо заметить, что уже в те времена, когда малая форма еще не подпадала под понятие «глянь, экая диковина, рассказ!», подавляющее большинство авторов все чаще начинали свой творческий путь не с нее, а с романов. Тут же ничего подобного, большая часть наследия Днепрова именно рассказы. Причем один из них, «Крабы идут по острову», входит в мой личный топ фантастических рассказов времен СССР, наравне с «Петлей гистерезиса» Варшавского и «Сберкассой Времени» Биленкина. Это маленький шедевр, который стоит десятка типовых романов.

Второй безусловной вершиной в жанре у этого автора стала повесть «Глиняный бог», которая, что удивительно, в сборник «Пурпурная мумия» почему-то не вошла. Странно, но факт. Стоит заметить и то, что страшноватая история о том, как в далекой южной стране европейские ученые принялись делать из живых людей послушных и неуязвимых для пуль существ на основе кремния, по сей день читается замечательно. Может, потому что она не потеряла актуальность?

Что до Днепрова – в 60-х он возглавлял отдел научной фантастики в журнале «Техника-молодежи», много сделал для популяризации жанра, снискал славу строгого, но справедливого критика и умер в середине семидесятых. Но, что здорово, книги его помнят и переиздают, причем не только малотиражники, но и крупные издания. Например, в «Азбуке» вышел его сборник лет пять-шесть назад. В «рамке», правда, он больше не издавался.

Зато спустя одиннадцать лет под обложку с золотым тиснением возвращается ветеран серии Георгий Тушкан со своим относительно новым романом «Друзья и враги Анатолия Русакова».

Относительно – потому что это не первое издание книги, двумя годами раньше она уже выходила в «Детгизе», причем моментально пришлась читателями по душе. С учетом того, что несколько предыдущих романов Тушкана оказались откровенно провальными по всем показателям, это не могло не приободрить автора.

Скорее всего, дело было в том, что он вместо сказок о тропиках на Памире или рассказов о ужасах империализма, обратился к понятным и близким читателям темам, и написал книгу о том, что каждый может ошибиться, но только от тебя зависит, как ты будешь после этого жить дальше.

Речь в книге идет простом пареньке Анатолии Русакове, который, по молодости оступился и загремел за решетку. Отбыв положенное, он возвращается в родной город, где его ждут непростые испытания – отчуждение ряда людей, которые его навсегда записали в уголовники, предательство бывших друзей, непростая любовь, и схватка с блатными, которые не стремятся отпускать от себя смекалистого и крепкого паренька. Впрочем, все не так и плохо, Русаков не только врагами обзаведется, но и новыми друзьями, а под конец поймет, что жизнь продолжается несмотря ни на что.

Тушкан, повторюсь, смог иголочкой попасть в нужный нерв, поскольку читатели выстраивались за этой книгой в библиотеках в очередь, а на периферии в том же 1965 году ее забабахали суммарно аж трехсотысячным тиражом. Да и после она переиздавалась не раз.

Иллюстрации к ней делал художник А.Суров, о котором я вообще ничего вам рассказать не могу, кроме того, что это вообще единственная книга, к которой он делал рисунки. Может, были и другие, но я об этом упоминания не нашел.

И еще один интересный факт. «Рамочное» издание вышло в новом, отредактированном варианте, отличающемся от публикации 1963 года. Причем, что любопытно, оно было не расширено и дополнено, как обычно случается, а наоборот, немного сокращено. Выкинул из него автор какое-то количество текста. При этом на местах, в Фрунзе и Махачкале, книга выходила в старой, первой редакции. Потому если задумаете ее прочесть (а оно того стоит, даже с поправкой на время) рекомендую именно первый вариант текста.

Не забыты в 1965 были и классики приключенческой литературы. Именно в этом году к советскому читателю впервые пожаловали куманьки Шико и Горанфло. В серии выходит роман Александра Дюма «Сорок пять», третий и финальный из серии «гугенотские войны».

Нет, формально начало трилогии вышло куда раньше. «Королеву Марго» в хрестоматийном переводе Евгения Корша опубликовали еще в 1955, но развеселой парочки, которую я упомянул, там ведь не было, с ней читатели познакомились только сейчас, в «рамке». При этом самый яркий роман трилогии, «Графиня де Монсоро», без которого многие моменты в «Сорок пять» будут просто непонятны, выйдет сильно нескоро, только в 1978 году, с знаменитом «красном» двенадцатитомнике. А еще годом позже его запустят в печать аж двухмиллионным «макулатурным» тиражом.

Впрочем, если не знать, что там раньше что-то было, так и переживать вроде не о чем, потому аудитория приняла «Сорок пять» такими, какие они есть. Тем более Дюма есть Дюма, он всегда читается влет, особенно если еще и с иллюстрациями Кускова.

Но, увы, это была последняя, скажем так, новая книга великого француза в «рамочной» серии. Переиздания – да, их будет огромное количество, те же «Сорок пять» выпустят еще аж 6 раз, благодаря чему они войдут в топ-10 самых публикуемых книг серии, но и только. Неожиданных праздников с неизвестными им до того книгами Дюма читатели больше не дождутся.

Следом за этой книгой в серии вышел редкий гость – детектив на тему «их нравов», а именно повесть Алексея Коробицина «Тайна музея восковых фигур».

Самое интересное в этой книге то, что она сделана по лекалам лучших образцов западного детективного жанра, а именно «пружинно». Сюжет чем дальше, чем больше напоминает сжимаемую пружину, которая в финале сделает звонкий «бздынь». Вот только тогда в СССР понять этого никто не мог просто в силу того, что имена Хэммета и Спиллейна, Чейни и Чейза были мало кому знакомы. Лет через десять широко развернувшийся «Искатель» познакомит отечественную аудиторию с кое-какими западными корифеями остросюжетного жанра, но в 1965 никто и помыслить не мог о том, что это не подделка и не пародия, а самый что ни на есть «крутосваренный» детектив. Ну, с поправками на цензуру, разумеется, но тем не менее. Как, кстати, и то, что детали американской жизни указаны с отличным знанием дела.

Оно и не удивительно. Автор этой книги, Алексей Коробицын, вообще много где побывал. Например, в Барселоне. Туда он попал довольно молодым человеком, в 1936 году, сначала воевал на стороне республиканцев, потом служил пресс-атташе. Или в Мексике, где все знали его как состоятельного бизнесмена со звучным мексиканским же именем. И в Америке он тоже пожил. Он там налаживал разведывательную сеть, которая сильно позже, уже в немного трансформированном виде, поработала над атомным проектом. Еще он отметился во Франции, Румынии и кое-каких других странах.

Потому история о таинственном убийстве, случившемся в музее восковых фигур и том, как это убийство расследовали, вышла совершенно замечательной, вот только понять в полной мере это можно только сейчас, когда ее есть с чем сравнить. А тогда, увы, она прошла почти незамеченной, что во время первой публикации в «Юности», что в той, о которой я рассказал. Случилось, правда, после еще одно переиздание, уже не «рамочное», в которое помимо «Музея» вошла повесть «Хуан Маркадо – мститель из Техаса». Тоже, кстати, классная книга. И тоже недооцененная. Даже «малотиражники», увы, этого автора забыли. А очень жаль!

Вы будете смеяться, но авторы следующей книги, которая называется «Тонкая нить», Яков Наумов и Андрей Яковлев тоже служили в органах госбезопасности. Говорю же – необычный год выпал в разрезе авторских судеб.

Собственно, они никакие не Наумов и не Яковлев. Одного звали Яков Наумович Матусов, он был профессиональный контрразведчик, начавший службу еще в ОГПУ. Друг Судоплатова, он прошел все войны и конфликты, на которые были богаты 30-е и 40-е годы, в 1946 году стараниями Абакумова был отправлен в отставку, а в 1951 арестован за попытку убийства товарища Сталина. Расстрела избежал, в 1953 его реабилитировали, но аукалось ему прошлое еще долго. По роду службы Матусов много чего знал о тех, кто после Сталина страну возглавил, потому до последних дней он был на «карандаше» где надо.

Второй – Андрей Яковлевич Свердлов, сын того самого Свердлова, соратника Ленина. Тоже чекист со стажем, правда работавший по другому профилю, тому, который предполагал борьбу не с внешними, а с внутренними врагами. Но взяли его тоже в 1951, как и соавтора. Причем, что интересно, он сидел в одной камере с Майским, о котором я вам не так давно рассказывал. Воистину – тесен мир.

В начале шестидесятых двое отставников объединились и написали четыре книги, объединенные под общим названием «Цикл о чекистах», две из которых – собственно «Тонкая нить» (первая) и «Двуликий Янус» (третья) были опубликованы в «рамке». Почему две другие не вышли в этом оформлении – фиг знает.

Если говорить непосредственно о текстах – они очень хороши. Это, если угодно, эталонные образцы шпионско-приключенческой прозы того времени. В них есть крепкий сюжет, хорошо прописанные характеры и детали, которые невозможно придумать. Их либо знаешь, потому что был внутри Системы, либо нет. Такие вещи читатель чует всегда, его не обманешь. Да и рисунки Епешина атмосферности добавляли.

Собственно, потому эти книги в прошлое и не ушли. Их переиздавали тогда, и в «рамке», и просто так, публикуют и по сей день, в том числе малотиражники. В 2018 году, например, «Щит и Меч» выпустил всю тетралогию в одном томе, а годом позже Митин сделал роскошный двухтомник.

Ну, а завершился год на романтической нотке, сборником Валентины Мухиной-Петринской «Смотрящие вперед».

Правильнее всего было бы назвать эту писательницу последним романтиком эпохи шестидесятых. Нет, были и другие писатели и писательницы, не менее одухотворенные, не менее возвышенные, но именно Мухину-Петринскую по праву можно назвать «наследницей Грина». Да, собственно, ее так и называли, причем люди, мнению которых можно доверять. Например, Паустовский, который ей очень благоволил и всячески поддерживал.

Да она и сама этого не скрывала. Все произведения были сведены в единый цикл под названием «Смотрящие вперед», что вполне по-гриновски, ее герои были честны до одури, сердечны и просты, действие происходило в безлюдных краях и шумных портовых городах, на Севере и на Юге, а один из рассказов вообще назывался «Позывные Зурбагана». Да и иллюстрации к книгам просто кричали о родстве душ этих двух авторов.

Опять же, как и у Грина, трудно было сказать в каком именно жанре написаны ее книги. Реализм? Да нет. Фантастика? Тоже нет. Сказка и настоящая жизнь очень плотно сплетались в ее текстах, и именно за это, думаю, критика их не жаловала, что, опять-таки, связывало Валентину Михайловну с великим романтиком.

Впрочем, и судьба ей, конечно, досталась та еще. В юности она объездила всю страну, сменила десятки профессий, но к середине тридцатых поняла – писательство ее судьба. Осела в Саратове, но, как выяснилось, ненадолго, аккурат до 1937 года, до того момента, когда почти всех тамошних авторов загребли по «делу писателей». Ей повезло, она отделалась «червонцем». Другим, как, например, Йосифу Кассилю, брату Льва Кассиля, тому, которого в «Кондуите и Швамбрании» звали просто «Оськой», удача не улыбнулась, их расстреляли.

В Саратов она вернулась только в конце пятидесятых, но зато уже с некоторым багажом литературных удач и знакомств. Среди них уже упомянутый мной Паустовский, Твардовский, другие серьезные авторы. Мир, повторюсь, тесен, особенно это в те годы касалось тех, кто побывал в далеких северных краях.

В результате герои Мухиной-Петринской нашли своих читателей. Да, она не стала массово известным автором, но те, кто верил в то, что где-то в морях ходит корабль с алыми парусами, полюбили ее книги раз и навсегда.

Да и в «рамке» она еще разок после вышла. В 1969 году опубликовали дилогию «Встреча с неведомым», которую лично я считаю лучшей у этого автора.

А вот схватку со временем Валентина Михайловна, увы, проиграла. Ее книги остались там, в стране, которой давно нет. Даже малотиражники, которые мелким ситечком просеивают авторов той эпохи, про нее не вспоминают. И так бывает.

Год 1966-1969

Помните, не так давно я говорил, что был в истории полноформатной «рамки» год, когда книг вышло совсем уж мало? Речь шла о 1966, когда читатели получили всего-то три тома в заветном оформлении. Почему так вышло – понятия не имею, но могу предположить, что основные силы редакции были брошены на «Библиотеку приключений» - 2, которая начала выходить с 1965 года.

В отличии от «БП-1», которая послужила источником некоторых публикаций для серии, «БП-2» процентов на пятьдесят, а то и больше, состояла из хитов «рамки» за последние десять лет, потому запросто к ее созданию могли были привлечены сотрудники издательства «Детская литература», которые ими занимались ранее.

В любом случае 1966 к урожайным годам никак отнести нельзя, поскольку из трех вышедших книг одна являлась еще и переизданием. Что до новинок, так «Записки следователя» Бодунова и Рысса я уже упоминал, потому остается только рассказать о последней из трех книг.

Ее написал новый для серии автор Н. Кальма, и называлась она «Книжная лавка близ площади Этуаль»

Я довольно долго время считал, что Н. Кальма это он, и только сравнительно недавно узнал, что на самом деле это она. В смысле – писательница, которую звали Анна Йосифовна Кальманок, причем являлась она женщиной интереснейшей судьбы. Свою литературную карьеру Анна Йосифовна начала в конце двадцатых годов, работала в «Гудке», который являлся подлинной кузницей писательских кадров, охотно моталась по гремящей стройками и классовыми битвами стране и водила дружбу с многими авторами, ныне зовущимися «классиками». После начала войны сразу же устремилась на фронт, служила в кавалерийском корпусе Доватора, участвовала в рейдах по тылам врага и в запас ушла в звании капитана. Ну, и, ясное дело, вернулась в литературу, причем, как и в довоенный период, выбрав своей основной аудиторией детей и юношество. Что любопытно, местом действия своих книг она преимущественно выбирала зарубежные страны, рассказывая про жизнь тамошних сверстников советской детворы.

Действие книги, о которой идет речь, например, происходит в Париже во времена его оккупации фашистами. Впрочем, наши там тоже есть, они сражаются в рядах Сопротивления.

Слог у Кальмы был легкий, сюжет книг занимательный, потому аудитория роман приняла тепло. Добавило ей популярности и то, что одновременно с выходом ее в «рамке» отдельные главы появились в журнале «Пионер», который к концу шестидесятых по популярности вышел на уровень той же «Юности». Ну, с поправкой на возраст читателей, разумеется.

Позже этот роман еще пару раз переиздали на местах, а в 1979 году он повторно вышел и в «рамке», причем сдвоенный с другой книгой Кальмы под названием «Сироты квартала Бельвиль», которая пятью годами ранее выходила в серии отдельным изданием. В ней речь шла о бездомных ребятах, которые могли бы не найти свое место в жизни, не встреться на их пути несколько французских коммунистов. Короче, почти «Генералы песчаных карьеров» с более-менее неплохим финалом.

Собственно, на этом можно почти закончить рассказ о писательнице Н. Кальме, стоит лишь упомянуть о том, что она ушла из жизни в 1988 году, а книги ее, увы, не пережили надолго свою создательницу и уже к началу 90-х были забыты издателями, а следом за ними и читателями.

1967 год стартовал с романа аксакала серии Георгия Тушкана «Первый выстрел».

В отличии от недавнего и очень удачного романа «Друзья и враги Анатолия Русакова» эта книга была совсем новой, ранее нигде не выходившей. И, увы, последней для этого замечательного автора. Более того, она стала для него, как это иногда называют, «посмертной публикацией», поскольку сам Тушкан «Первый выстрел» в печатном формате не увидел.

Как ни грустно это признавать, но и сильно успешной эта книга не стала, аудитория приняла ее без особого восторга. Почему так случилось не скажу, но, думаю, свою роль сыграла вторичность тематики. В то время выходило много романов, где показывалась судьба мальчика, а после и молодого человека в эпоху больших пред и постреволюционных перемен. Тут тебе и сравнительно недавно завершенная романом «Зимний ветер» эпопея Катаева «Волны Черного моря», и совсем уж свежие «Шестеро вышли в путь», а также куча повестей и романов калибром поменьше, вроде «Войны на хуторах или юности Феди Панько». Хотя, думаю, Тушкан, работая над этим романом, менее всего думал о его успешности или упрочении своей литературной славы. Полагаю, просто на закате жизни он захотел вспомнить о своей собственной юности и рассказать о ней остальным.

Но зато он стал автором, почти все книги которого вышли в серии «БПиНФ», что большая редкость. Исключением стали только ранняя малая проза и роман «Охотники за ФАУ». Но последний и в других издательствах особо не выходил, если точнее у него вообще случилась только одна публикация в 1961 году. Почему – мне неведомо, может автор какой секрет из тех, о которых стоило молчать даже после окончания войны, в ней раскрыл, грешным делом. А так книга отличная и написанная с реальным знанием дела. Но в новое время и этот гештальт был закрыт, «Охотники» лет пять назад вышли в «Вече», а рассказы и повести года три назад свел в единый сборник Митин. У меня он есть, великолепное издание.

Что до «Первого выстрела» - эта публикация стала для данной книги первой и последней. Вот такой невеселый каламбур.

Ну, а мы движемся дальше. Грустно, конечно, когда уходят матерые авторы, но жизнь такова, что на их место моментально встают новые, плодовитые и амбициозные. В рамке впервые публикуются Александр и Сергей Абрамовы, в свет выходит их сборник «Тень императора».

В юности я отчего-то считал, что они братья. Фиг знает почему, сам не знаю. Оказалось – нет, это отец и сын.

Старший Абрамов являлся ровесником века, и стал из первых советских авторов, работавших в жанре именно что научной фантастики, его первая повесть «Гибель шахмат» была опубликована аж в 1926 году. Просто тогда в чести была фантастика авантюрная или социальная, в стиле того же «Месс-Менда», заумные вещи особо не приветствовались. Просто их время еще не пришло. Не исключено, что именно по этой причине Абрамов и забил на фантастический жанр очень надолго, до той поры, пока не подрос сын, в соавторстве с которым он вернулся в популярную литературу.

Младший Абрамов относился к той категории авторов, которых называют «молодой да ранний», причем в данном случае это комплимент. Он безукоризненно владел, словом, выдавал великолепные сюжеты и, определенно точно знал, чего хочет добиться в мире литературы.

В 1966 году семейный дуэт успешно дебютировал в «Мире приключений» с фантастической повестью «Хождение за три мира», заставив о себе говорить любителей современной фантастики, а уже в 1967 у него вышел сборник в титульной «детлитовской» серии. Первый, но далеко не последний. С этого момента Абрамовы становятся завсегдатаями «рамки». На этом, собственно, рассказ о них я прерву, чтобы было о чем поговорить дальше, когда придет время рассказать о их следующей книге.

Что до самой книги – в нее вошли две повести и пять рассказов, причем все они и по сей день замечательно читаются. Если кто с ними не знаком – рекомендую, получите немало удовольствие. И, разумеется, в идеале читать тот вариант, где есть иллюстрации замечательного художника Владимира Юдина, для которого эта книга тоже стала дебютной в серии.

И, как для Абрамовых, далеко не последней, на его счету немало хороших авторов, с которыми он после работал. Впрочем, одной «рамкой», разумеется, Юдин не ограничился, как иллюстратор он после оформил не один десяток книг, но самой знаковой из его работ лично для меня стала серия «Пионеры-герои», которую я помню с детства.

Впрочем, думаю не я один. Все мы, кто рос в позднем СССР, читали одни и те же книги, так что это нормально. И, скажем, прямо – хорошие книги. Правильные. И с вот, отличными картинками.

Следующая книга, вышедшая в свет, являла собой идеалистического фантастического романа «ближнего прицела». В конце шестидесятых так уже никто не писал, времена, когда в книгах все было или черное, или белое давно стали историей, наступила эпоха полутонов, дальнего космоса и фиг в кармане. Но с романа «Генератор чудес» Юрия Долгушина взятки гладки, ибо годом его написания числился аж 1940.

А работать над ним Долгушин начал и того раньше, в середине тридцатых. В 1939 году прошла первая журнальная публикация, потом он, было, затеял делать расширенную и дополненную версию, которую, правда, закончить не успел – началась война. В следующие три года Долгушину было не до книг – сначала московское ополчение, потом стрелковая дивизия, тяжелое ранение и увольнение в запас. Да и после того ему было не до юношеских фантазий. Нет, книги писались, но уже о другом. О войне.

Но в какой-то момент с папки, в которой лежала рукопись романа, все же была сдута пыль, и в 1959 году, в издательстве «Трудрезервиздат», выходит книга с интригующим названием «ГЧ». Причем предисловие к ней написал не кто-то, а Иван Ефремов. Ну, а там, после пары переизданий, и до «рамки» дело дошло.

Скажу честно – я эту книгу не осилил. В шестидесятых она читателям заходила на «ура», это я точно знаю, мне батя рассказывал, как ему ее на одну ночь почитать давали. Но вот я, дитя восьмидесятых, не смог ее одолеть. Даже несмотря на заманчивую обложку. Даже несмотря на бесподобные иллюстрации Кривова.

Ну вот не тронула меня история создания чудо-штуковины, которая меняет и жизни своих создателей, и судьбы тех, кто рядом с ними, а после и всего мира, разумеется, ведя его к светлому будущему, круто замешанному на свободе, равенстве и братстве.

При этом я точно могу сказать – мало какие книги из тридцатых настолько захватывали внимание читателей через двадцать-тридцать лет, особенно если речь идет о фантастике. Вернее, на такое способны были только те, которые на самом деле являлись шедеврами, такими, как, например «Тайна двух океанов» или повести Беляева. «Генератор чудес» входит в этот список. Что, кстати, подтверждает и тот факт, что малотиражники его мимо себя не пропустили. Вот, «Миллиорк» его еще в 2016 переиздал.

В конце шестидесятых в СССР фантастика вообще здорово потеснила детективно-шпионский жанр, до того лидирующий в сегменте развлекательной литературы. Нет, он никуда не делся, но послевоенное поколение, то, которое на школьной скамье застало покорение космоса, внезапно подросло и громко заявило издательствам о своих правах читать то, что им интересно. Оно предпочло полет фантазии и покорение небес суровой логике следователей и неизбежному возмездию для всех, кто сунул рыло в наш советский огород.

Неудивительно, что рамка отреагировала на эти требования, потому с конца шестидесятых ни один год более без пары-тройки книг фантастического жанра не обходился, а альманах «Мир приключений», который уже можно было по праву называть филиалом БПиНФ, поскольку его редколлегию составляли исключительно «рамочные» авторы, а рулила ими Беркова, главред серии, вообще впору было переименовывать в «Мир фантастики и приключений». Что до года 1968, так и он начался именно с произведения в этом жанре. В серии выходит сборник дуэта, все произведения которого по праву входят в золотой фонд советской фантастики. Речь идет о книге Михаила Емцева и Еремея Парнова «Ярмарка теней».

Состояла она из одной повести и трех рассказов, причем все тексты, кроме заглавной повести, уже успели засветиться в как в прессе, так и ежегодных «молодогвардейских» антологиях «Фантастика». А «Снежок» вообще в 14 том «Библиотеки советской фантастики» попал, что очень круто. Но оно и неудивительно, потому что Емцев и Парнов являлись далеко не новичками в жанре. Напротив, они уже сделали в нем имя, а парой лет раньше так и вовсе наравне со Стругацкими, Биленкиным и другими авторами «новой волны», попали под знаменитый партиный разнос за безыдейность и политическую близорукость. Его этой дружной и талантливой компании устроили персонально товарищи Кириченко и Яковлев, с одобрения товарищей Суслова, Андропова и Устинова. Спровоцировано же сие действо было аксакалами жанра, что сразу становится ясно из фразы «монолитно и беспощадно выступают против писателей старшего поколения А. Казанцева, В. Немцова и других».

Впрочем, никаких совсем уж серьезных неприятностей не последовало, что ясно хотя бы из того, что книги у всех пропесоченных авторов продолжили выходить. Так, попинали для острастки, завернули по паре рассказов, да и все.

А непосредственно в 1968 году Емцев и Парнов находились на пике творческой формы и каждое их произведение читатели ждали с нетерпением. Опять же, ни разу не странно, поскольку к тому времени в их активе значились романы «Душа мира» и «Море Дирака», которые наделали много шума. Кстати, в 1978 году «Душа мира» вышла в США, а предисловие к ней написал сам Теодор Старджон.

Одно печально – к моменту выхода этой книги в Штатах дуэт двух блестящих авторов, увы, уже давно распался. Ему было отведено всего десять лет, с 1960, когда два молодых ученых, познакомившись, поняли, что они на пару могут перевернуть литературный мир, по 1970 год, после которого каждый из них двинулся своей дорогой. Про то, что дальше случилось с Парновым мы побеседуем чуть позже, а вот про Емцева стоит рассказать сейчас.

Разойдясь в разные стороны со своим напарником, он подался к диссидентам. Почему – не знаю, но не исключено что в память о своем отце, который был репрессирован в 1937 году. Как водится поучаствовал в самиздатовских сборниках, стал «подписантом», ставя свой росчерк на письмах в защиту кого-то или против чего-то, близко сошелся с опальным Юрием Домбровским и под конец занялся богоискательством, что тоже тогда было среди диссидентов нормой.

А самое обидное, что после расставания с Парновым он почти ничего не писал, максимум статьи и фельетоны. Исключение составила лишь небольшая повесть «Бог после шести», вышедшая в «рамке» в 1976 году.

Причем мне кажется, что написана она была куда раньше, поскольку ничего крамольного или двусмысленного там не было. Напротив, это вещица вполне себе в духе того времени, с непременной моралью и освещением отдельных недостатков современного советского общества.

Впрочем, случилась еще повесть «Чистая планета», ее единственная публикация состоялась в 1990 году, но про нее я вообще ничего рассказать не могу, ибо не читал.

Но, в любом случае, Емцев оставил в советской фантастике большой след, что доказывают те же малотиражники, которые с завидной периодичностью печатают книги звездного дуэта.

Следующая книга тоже была фантастической и тоже стала знаковой для всех отечественных любителей жанра. В серии вновь появляются отец и сын Абрамовы с первой частью трилогии о «розовых облаках», которая называется «Всадники ниоткуда».

В принципе, эту книгу, как и два ее продолжения, пожалуй, можно назвать образчиком жанра на рубеже десятилетий. Мощный сюжет, отличные сюжетные твисты, постоянная интрига с недоговоренностью и непонятностью там, где следует, филигранные диалоги и тончайший проход по идеологической грани. Вроде и не безыдейность, но и перегрузки текста моральным кодексом строителя коммунизма нет. Кстати, по этой причине и полвека спустя «Всадники» читаются отлично.

О чем книга? О том, как четверо молодых ученых в безлюдных полярных краях встречают странные «розовые облака», которые имеют явно неземное происхождение. А в это время то там, то тут начинают появляться города-фантомы и люди-двойники, которые при этом знают, что они двойники. Вот такой вот Контакт первой степени, который невесть куда может завести героев.

Годом позже выходит вторая часть трилогии – «Рай без памяти», которая по причине тиража большего, чем у первой книги, становится в народе более известной. Ну, а первая книга уже тогда потихоньку начинает перебираться в раздел «артефакты».

Я сам начал читать этот цикл именно с «Рая», и довольно долго представления не имел о том, что это, оказывается, продолжение. Но оно и не странно, поскольку в этой книге число главных героев было ополовинено, из четырех осталось двое, и попала эта парочка в мир, который создали те самые облака. Жили в этом невеликом мире, где был город под названием «Город» и река под названием «Река», двойники людей с Земли, которые в какой-то момент поняли, что двойниками быть не так и здорово.

Завершил же трилогию в 1978 году роман «Серебряный вариант», в котором те же двое героев снова попадают в тот самый мир, но порядком изменившийся, ведь там прошло 60 лет. Эта часть была послабее, чем первые две, но все равно читалась бодро.

Да и сейчас читается, собственно. Трилогию Абрамовых современные тиражные издатели охотно печатают, в последний раз она выходила в «Асте» лет пять назад, все части в одном томе. Да и малотиражники ее своим вниманием не обходят, то ли два, то ли три раза ее уже выпускали – «Кассиопея», «Престиж-бук», кто-то еще вроде.

Ну, и стоит еще добавить, что вместе с титульным романом в том «Всадники ниоткуда» вошло еще несколько произведений семейного дуэта из числа тех, которые уже засветились в журналах и альманахах. Не пропадать же добру?

Однако, фантастика фантастикой, а детективы никто не отменял. В свет выходит сборник Матвея Ройзмана «Дело № 306», речь в котором шла о героических делах советской милиции.

Матвей Давидович являлся, в каком-то смысле, фигурой титанической, эдакой уходящей натурой, он был одним из последних литературных могикан времен революции. Дитя Серебряного века, в прошлом имажинист, близкий друг и секретарь Есенина, успешный драматург и не менее успешный сценарист в тридцатых годах, он повидал многое и многих. А запомнился, что примечательно, в основном как автор-детективщик. Впрочем, писать остросюжетную прозу он начал еще до войны, знания о том, как устроен криминальный мир получал не из газет, а из первых рук, проводя много времени на Петровке, 38. И именно по его повести был поставлен один из самых знаменитых детективов пятидесятых годов «Дело № 306», который и посейчас иногда можно по телевизору увидеть.

Ничего странного, что именно эта повесть стала заглавной в сборнике Ройзмана, увы, в рамке единственным. Впрочем, хорошие детективы всегда востребованы, потому их время от времени переиздают по сей день, причем не только малотиражники. А Митин так вообще его трехтомник выпустил года три назад.

К следующей книге я подхожу с особым чувством, все же речь пойдет о самом скандальном издании за всю историю рамки. Дебютной книгой нового, 1969 года, становится повесть «Остров на карте не обозначен» за авторством Дмитрия Чевычелова.

Ключевые слова тут «за авторством». Книга, как я только что написал, вышла в 1969, в 1970 Чевычелов ушел из жизни, а в 1971 разразился громкий скандал на тему: «а автор книги-то не он!».

Волну подняла Лидия Чуковская и еще несколько человек, которые в тридцатых годах работали в ленинградском отделении Детгиза, где в то же время цензором трудился как раз Дмитрий Чевычелов. В 1937 году он пишет докладную записку о положении дел в редакции, после чего кое-кто отправился по этапу, а тандем Корней Чуковский-Самуил Маршак, который по сути дела, подмял под себя всю издательскую политику в Ленинграде и решал, кому быть в литературе, а кому нет, был здорово потеснен со своих позиций.

Что до Чевычелова – он знай себе дальше работал там же аж до самой пенсии, цензурировал рукописи, какие-то пропускал в печать, какие-то нет. Кстати, в 1946 году именно он настоял на том, чтобы в печать прошла повесть Беляева «Человек-амфибия», от которой другие издательства отказались, что говорит о том, что человек литературный вкус имел и хорошую книгу от плохой отличить умел.

А вскоре после того, как Чевычелов вышел на пенсию, он снова заявился в родное издательство, но теперь как автор. Он принес рукопись военно-приключенческой повести «Остров на карте не обозначен», которая, разумеется, с учетом его заслуг и стажа работы, мигом пошла в печать. Книга вышла, Чевычелов умер, а после этого и поднялась упомянутая мной волна, основной смысл которой сводился к тому, что на самом деле автор этой повести некий безвестный писатель. Дескать, Чевычелов ее в свое время сначала «зарубил», после к рукам прибрал, а теперь за свою выдал и гонорар забрал.

Ну да, записка 1937 года здорово резкая и очень в стиле того времени. Я ее читал, поверьте, это именно так. Но та же причина заставляет меня усомниться в искренности слов Чуковской сотоварищи. Ясно же, что они однозначно не забыли Чевычелову ту историю и, несомненно, хотели взять хоть какой-то, но реванш. Вот только есть сразу несколько «но». Ладно бы шумели те, кто в Акмолинск и Магадан отправились, но нет, основной напор идет от Чуковской, которую никто трогать и не подумал. Ее не "приняли" даже после того, как арестовали мужа-физика (по счету то ли третьего, то ли четвертого, кстати), что вообще нонсенс. А если копнуть поглубже, то можно вспомнить, что эта дама вообще любила поскандалить. И Шолохов у нее плохой, и все остальные ее не понимают. Опять же – чего столько времени эти люди молчали? Почему не подняли шум тогда, когда Чевычелов еще был жив и мог что-то сказать в свою защиту? Куда девался истинный автор, если все именно так? Почему он молчит?

Короче, очень много неясного в той истории, больно она мутная. И, повторюсь, прямо сильно скандальная.

О чем, собственно, повесть? В конце 1943 года, на пустынном антарктическом острове фашисты строят секретный бункер. Работы осуществляют военнопленные и политические заключенные, которых по завершению строительства в обязательном порядке уничтожат. Подпольная организация заключенных, узнав про это, готовит восстание и побег. И все это с очень хорошими иллюстрациями В. Орлова.

Что примечательно – до суда, о котором горячо говорили разоблачители усопшего цензора, дело так и не дошло, потому три года спустя, в 1972 году, эта повесть еще раз вышла в свет, после чего, правда, более не публиковалась никогда. Не во избежание, а просто потому, что ее оттеснили в тень другие книги на ту же тематику.

Любопытный факт – и следующая книга тоже, в каком-то смысле, является необычной. Ну, хотя бы потому что ее автора, Павла Багряка, никогда на свете не существовало. Роман «Пять президентов» и другие книги – да, они были. А автора не было.

Дело в том, что Павел Багряк являлся коллективным детищем пяти талантливых писателей и одного художника. В начале шестидесятых, в один прекрасный день главред «Комсомолки» предложил компании, в которую входили Валерий Аграновский, Дмитрий Биленкин, Ярослав Голованов, Владимир Губарев, Виктор Комаров и примкнувший к ним художник Павел Бунин, небольшую халтурку в виде написания авантюрной повести. Повторюсь – люди это был веселые и талантливые, потому живенько склепали детективную повесть под названием «Кто?» на тему «их нравы» с примесью фантастики. Главред повесть прочел, сказал, что, мол «старики, это здорово, но не для нашей газеты». Тогда Ярослав Голованов живенько отволок ее к более прогрессивному Полевому в «Юность», и вскоре советский читатель познакомился с юным и перспективным писателем Павлом Багряком. Вот, кстати, и его портрет, прямо из журнала. Единственный, другого не существует.

Надо заметить, что творчество Багряка пришлось читателям по вкусу, потому одна за другой в «Юности», а после и в «Мире приключений», выходят новые произведения этого автора, которые со временем были сведены в единый цикл «Комиссар Гард». Ну, а в 1969 дело дошло и до «рамки», где все четыре написанные повести объединили в один сборник с замечательными иллюстрациями Генриха Валька, для которого эта публикация стала единственным сотрудничеством с серией. Про Валька я говорить с вами сейчас не стану, потому что раньше или позже собираюсь посветить ему отдельный пост. Про такого художника на ходу рассказывать грех великий.

Проект «Павел Багряк» выдал еще несколько успешных произведений, а после как-то незаметно ушел с литературной сцены. То ли авторы повзрослели, то ли еще что – поди знай. Ну, а в 1987 году, когда из жизни ушел Дмитрий Биленкин, он опубликовал напоследок повесть «Фирма приключений» и прекратил свое существование, оставшись в истории советской литературы единственным в своем роде многоавторским проектом. Да-да, я помню про Гривадия Горпожакса, но это все же, на мой взгляд, немного другое.

Ну, а завершился 1969 год книгой еще одной легенды советской фантастики. Выходит сборник «Три шага к опасности», написанный Севером Гансовским.

Сразу – «Север» — это не псевдоним, а сокращение. Полное имя Гансовского – Северьян. И, правды ради, имя Север ему подходило очень, ибо судьба человеку выпала, такая, что мама моя, суровая и непростая. Родился он в самый разгар Гражданской войны, которая и прибрала его отца. Матери тоже выпала пиковая масть, ее расстреляли в тридцатых. Чтобы поднять младшую сестру, совсем еще юный Север ходил юнгой, а после моряком на пароходах по Северным морям, а после работал электромонтером. И – учился. Заочно, как теперь это назвали бы, закончил десятилетку и поступил в ЛГУ, но закончить его не успел – война. На фронт ушел добровольцем, как бывший моряк, само собой, надел тельняшку, бушлат и бескозырку, и уже в ноябре 1941 под Невской Дубравкой был тяжело ранен. Сестре, кстати, отписали, что вообще убит.

Воевал дальше отважно, за что награжден орденами и медалями. Демобилизовавшись, сменил массу профессий, окончил филфак ЛГУ и в начале шестидесятых нашел наконец свое место. Он стал писателем-фантастом.

А сестра его, Вероника, кстати, вышла замуж за литератора же. Ее мужем стал Валентин Пикуль, знаменитый писатель, который посвятил любимой жене один из лучших советских и российских исторических романов «Слово и дело». Воистину – тесен этот мир.

Гансовский довольно быстро выдвинулся на передний фланг жанра, заслужив любовь читателей и уважение коллег, причем даже старших, которые «новую волну» не очень жаловали. Работал он в основном с малой формой, сиречь с рассказами, изредка писал повести, а романов у него вовсе не было.

Основным циклом Гансовского принято считать произведения о Лехе и Чисоне, обитателях мира, в котором наука добралась до своего высшего уровня, из-за чего все время что-то да происходит. Две из четырех повестей этого цикла и стали локомотивом сборника «Три шага к опасности». Остальные рассказы, впрочем, тоже уже были известны аудитории по разным альманахам и «Искателю», где Гансовский с первых же выпусков стал завсегдатаем.

В «рамке» Север Феликсович, увы, более не выходил, но не думаю, что это его сильно печалило, ибо чего-чего, а публикаций у него хватало. Да и сейчас он не забыт, не так давно вышел его сборник в «Азбуке-Аттике». Ну, и малотижники, само собой, в стороне не остались, как без них. Та же «Кассиопея» его двухтомник выпустила, да и в «Азгарде» что-то вроде выходило.

Потому как хорошая фантастика – она не стареет.

Год 1970

Было бы неправильным сказать, что сборник Леонида Платова «Повести о Ветлугине», в который вошли две первые и основные части одноименного цикла, вышел в 1970 году. На самом деле его тираж размотало между предыдущим и текущим годами, такое иногда случалось, пусть и нечасто. Но я в своих заметках все же отнесу эту книгу именно к 1970 году.

Стоит заметить, что эти произведения к тому моменту уже очень знаменитого в СССР автора, новыми назвать никак нельзя. Первый роман, «Архипелаг исчезающих островов», был написан в 1949 году, второй, «Страна семи трав», пятью годами позже, в 1954, рассказы же, примыкающие к этому циклу, и вовсе были созданы еще до войны. Мало того, «Архипелаг» еще аж в малоформатной рамке выходил. И все же вот так, вместе впервые произведения цикла о Ветлугине вышли именно в 1970. А вот повесть «Дата на камне», являющаяся финальной в цикле, была написана куда позже, опубликована же и вовсе после смерти автора, в 1984 году, в одноименном сборнике.

О чем книги? О Севере. О сильных людях, которые ищут неведомые земли только потому, что верят в то, что они есть, и неважно сколько лет пройдет прежде, чем их мечта осуществится. О загадках и тайнах, которые еще встречаются на нашей, вроде бы всесторонне обследованной и описанной в книгах да атласах, земле. Тут читать надо, ребята, если вы еще с этими романами на сталкивались, рассказывать о них вот так, в паре строк, дело неблагодарное.

Да, собственно, Леонид Платов, которого я уже не раз упоминал в этих заметках, и сам был человеком, похожим на своих героев – сильным, умным и невероятно жадным до жизни и новых впечатлений. Окончив в середине двадцатых институт, он сразу окунулся в кипучую жизнь молодой страны и за несколько лет объездил ее всю, от азиатских песков до камчатских вулканов. В какой-то момент количество впечатлений начало переходить в качество первых рассказов и повестей, которые, заметим, пришлись по вкусу читателям настолько, что Платов становится автором серьезных журналов. Тогда абы кого в «Огоньке» не печатали.

Войну он в качестве военного корреспондента тоже прошел всю - от обороны Москвы до взятия Вены, в том числе служил на Балтике и на Черноморском флоте, награжден орденом и медалями.

После войны… Ну, впрочем, думаю, все и так понимают, что было дальше. Дальше были годы, были книги. Хорошие, которые выдержали испытание временем.

Последним, так сказать «закатным», произведением для Платова стал роман «Московский салют», в котором он снова вернулся к теме войны. Действие в нем разворачивается в первые, самые сложные годы противостояния СССР и Германии. Роман многослойный, с большим количеством персонажей, основной же сюжетной линией, проходящей через все произведение, стало противостояние чекиста Потапова и сотрудника абвера Грёнера. Платов успел его дописать, и даже рецензенту отдать (тогда подобное было обязательной процедурой даже для топовых авторов), а вот в печать отправить не успел, в результате книга пролежала у наследников почти полвека. Про нее даже толком никто и не знал, потому что сотрудники «Воениздата», для которого она писалась, данным вопросом особо не заморачивались, а читатели про «Московский салют» и вовсе не ведали И только сейчас (применительно ко времени написания данной заметки вообще на этой неделе) она вышла в свет, став пятым, финальным томом собрания сочинений Платова от «ИД Митин». Вот так бывает – одно совпало с другим.

Следующая книга относится к числу тех, которым по всему следовало бы войти в число самых любимых у детей и юношества СССР, но этого отчего-то не случилось, хоть все предпосылки к тому имелись. Речь идет о романе «Харка – сын вождя» немецкой писательницы Лизелотты Вельскоп-Генрих, первом из трилогии «Сыновья Большой Медведицы».

Повторюсь – там есть все, что нужно для правильной приключенческой книжки про индейцев. И отважные краснокожие, и презренные бледнолицые (не все, конечно, встречаются и вполне пристойные), и тайное место, в котором дофига золота лежит, и свист стрел, и грохот винчестеров, и мустанги, и... Да все есть! Что там – да к этой книге даже фильм с Гойко Митичем, снятый на студии «Дефа», прилагался. И рисунки Кускова в комплекте.

Ан нет, не взлетел роман. Нет, не то, чтобы совсем, его читали, и охотно, но до культовости «Последнего из могикан» или «Отважной охотницы» «Харке» было очень и очень далеко. Да что Купер или Майн Рид. Даже Сат-Ок со своей «Землей Соленых скал» стоял в табели о ранге у советских пацанов и девчонок куда выше. Почему? Не знаю. Но точно не из-за перевода, поскольку им занимался Александр Девель, который по определению свою работу плохо не делал. Девель был профи высшей марки, который как раз с немецкой литературой очень плотно работал, помимо Вельскоп-Генрих на его счету были Бредель и Кестнер. Кстати – помимо прочего он еще очень героический человек был, все пять лет войны за плечами имел. Ушел на фронт с одноклассниками в 16 лет, стал радистом, закончил войну в Прибалтике.

После стал переводчиком, сначала с немецкого, потом с английского, добрая половина произведений Агаты Кристи на русский переведена именно им. Из жизни Александр Александрович, кстати, ушел совсем недавно, в 2020 году, в возрасте 96 лет. Хорошо, что иногда судьба отмеривает длинный век хорошим людям!

Так вот – ажиотажа книга не вызвала, потому эта публикация осталась аж до конца 80-х единственной. Но поскольку Вельскоп-Генрих была писательницей из правильной части Германии, то есть из ГДР, к тому же в прошлом борцом с фашизмом (причем настоящим, а не на бумаге), то и две оставшиеся части все же у нас доиздали. В 1981 году выходит второй роман «Топ и Гарри», а шестью годами позже и третий, финальный – «Токей Ито». Они, правды ради, были востребованы еще меньше, чем первый за счет усилившейся социальной составляющей и уменьшившейся приключенческой.

Вот тут стоит заметить, что временные разрывы в выпуске томов могли сыграть с читателями грустную шутку. Дело в том, что Вельскоп-Генрих как минимум дважды переделывала книги из этого цикла, в последней редакции они из трехтомника вообще в шеститомник превратились, обретя часть новых сюжетных линий и потеряв часть старых. Бог его знает, с какой именно версии переводилась каждая из частей.

В новое время случилось несколько публикаций этой трилогии, в основном в середине девяностых. Впрочем, в прошлом году про эти книги вспомнила «Азбука» и выпустила очень симпатичный однотомник в серии «Мир приключений». Ну, а в 2018 и малотиражники отметились, сделав толстый и красивый том опять же со всеми тремя романами.

Надо заметить, что в 2018 «Беловодье» вообще активно работало над «индейской» прозой, тогда же вышел замечательный толстый сборник Д.В.Шульца «В лесу апачей», который я долго ловил, но все же поймал.

Ну, а мы движемся дальше и подходим к очень и очень интересной со всех сторон книге под названием «Сказание о граде Ново-Китеже», которую написал Михаил Зуев-Ордынец.Под фразой «во всех отношениях» я имел в виду, что и книга интересная, и история ее создания необычна. Плюс не так часто встречаются романы, которые находятся на стыке сразу трех жанров – исторического, приключенческого и фантастического. Тут именно такой случай.

О чем книга. Два давних фронтовых приятеля заблудились в Забайкалье, где тайга ого-го какая, и там, уже почти прощаясь с жизнь, вдруг нашли город. Прямо город, со стенами, домами, жителями и всем прочим. Но вот какая штука – он оказался гостем из прошлого. В том смысле, что населяли его потомки людей, которые сбежали от властей куда подальше, при чем сделали это три века назад. Цивилизация до них не добралась, потому они и жили себе так же, как деды-прадеды. Ну, а дальше, как вы понимаете, началась катавасия, ибо новое столкнулось со старым.

Но это я вам рассказал версию 1970 года. А до того были еще две, датированные тридцатым годом, ведь именно тогда роман был опубликован впервые, сначала в журнале, потом книгой. И там из двадцатого в семнадцатый век попадают не два приятеля-фронтовика, а три попутчика, летевших на одном самолете, который после свалился в тайгу. Причем, что совсем уж интересно, и эти две версии тридцатых годов между собой различались, причем местами очень сильно. Видно автор, ориентируясь на отклики читателей, которых было немало, перед книжной публикацией допилил рукопись.

Но вот одно в этом романе, во всех его ипостасях, осталось неизменным. Все три версии иллюстрировал один художник – Николай Кочергин. Правда в совершенно разной манере. Вот так выглядит рисунок к журнальной публикации.

А вот так к книжной 1970 года.

Что до временного промежутка между публикациями – он тоже объясним. Увы, но Зуев-Ордынец, в прошлом красный командир и чекист, повторил судьбу ряда своих коллег, в 1937 году был арестован, осужден по 58 статье, получил 10 лет без обжалования и отправился в Карлаг. После ему еще довешивали срок, потому суммарно он отсидел почти «пятнашку», после жил на поселении, и на волю вышел только в 1956 году. Какое-то время пожил в столицах, но после уехал в Караганду, где и обитал до 1967 года, то есть до самой смерти. Писал он много, но популярность снискала именно история о Ново-Китеже. Да и то на время и локально. В 70-х ее еще пару раз переиздали, после чего почти аж до десятых годов она из поля зрения издателей скрылась. В «десятых», правда, ее пару раз издали. А совсем недавно, в том году, «Спутник» сделал очень красивый том, в который вошли все три редакции этого романа, причем каждая с оригинальными иллюстрациями.

Достойное издание, сейчас уже редкость. Там тираж был всего то ли 10, то ли 15 экземпляров.

Следом за этим томом вышла повесть Аскольда Шейкина «Резидент», про которую мне рассказать толком и нечего.

Дело не в том, что она скучна или плохо написана. Нет, и язык хорош, и сюжет крепок, но штука в том, что рассказывает она о лихих временах Гражданской войны, а в 60-70 годах на эту тему столько книг и фильмов выходило, что мама моя! Все сюжеты, какие можно, к тому времени были перебраны и придумать что-то новое было крайне сложно. Это как сейчас с попаданцами в СССР, романы о которых выходят буквально стопками, различаясь лишь проработанностью деталей. Если автор постарше и застал Союз, то читать его кое-как можно, но, если нет… Ко мне не так давно постучался очередной изыскатель рецензий и настойчиво попросил написать что-то очень хорошее о его романе, который вот-вот порвет всё и всех, став Самой Главной Книгой года, десятилетия, а после и века. Подобные пожелания я получаю довольно часто несмотря на то, что раз за разом говорю, что ни за ответную рецензию, ни за деньги ничего в данной связи делать не стану, поскольку пишу их только на те книги, которые мне на самом деле понравились, причем совершенно безвозмездно. Так вот – в отличии от большинства респондентов, этот оказался очень настойчивым, он штурмовал меня как крепость, и в какой-то момент мне даже стало интересно – что же он такое написал? Может, я и правда со своими принципами встал на пути гения вместо того, чтобы ему помочь? Где-то на пятой странице книги, прорвавшись сквозь «я понял, что судьба дала мне второй шанс» и «крепкими грудями соседки Ленки» которая легла под протагониста сразу же как его увидела, (хоть в прежней жизни никогда ему не давала), наткнулся на упоминание эскимо за семь копеек, сказал «ну-ну» и загнал будущее светило русской литературы в бан. Чтобы не донимал больше.

Вот и тут такая же штука. 1918 год, большевик хитрым финтом оказывается в штабе «белых», где и совершает свои подвиги, приближая победу мировой революции. Скажем прямо, после «Адъютанта его превосходительства» в то время в этой тематике делать было нечего. Лет через десять – возможно, но в 1970, спустя год после премьеры… Плюс ведь сериал этот еще и по одноименному роману Болгарина и Северова сняли, то есть Павел Андреевич Кольцов по всем конкурентам на революционно-приключенческой нише двойной удар нанес, не оставив им шансов.

Хотя одна любопытная деталь есть. Аскольд Шейкин, автор довольно плодовитый, после выпустил еще несколько более успешных книг, в том числе и фантастических, попутно писал сценарии для научно-популярных фильмов, а в 1987, в самый разгар перестройки, вернулся к Леонтию Шорохову, герою «Резидента», и создал большой роман-продолжение под названием «Опрокинутый рейд», действие которого происходит в 1919 году. Речь в нем шла о рейде генерала Мамонтова по тылам «красных». Мало того, в 2005 году он еще и продолжил этот цикл книгой «Испепеляющий яд», добавив в компанию к Мамонтову батьку Махно. Причем на этот раз Шейкин таки опередил Болгарина и Северова, которые только в 2007 напишут свой роман «Девять жизней Нестора Махно», легший в основу одноименного сериала. Очень хорошего, заметим, сериала. Я его раза три смотрел. Что же до трилогии Шейкина – про нее ничего более сказать не имею, что знал – рассказал.

Само собой, дело не могло обойтись и без книги на тему Великой Отечественной. Хоть новая, хоть переиздание – неважно, хоть одна книга в год должна была выйти. И правильно, как я считаю. На этот раз ей стал сборник Сергея Давыдова «Путаный след».

Заглавная повесть сборника называлась «Приключения Митьки-Минёра, мастера Сверлилкина и пастуха Калины», и как же в свое время был удивлен двенадцатилетний я, поняв, что на самом деле это повесть о войне. Просто тогда я взял эту книгу в библиотеке толком даже не перелистав, только глянул на обложку и содержание. На обложке пацаны с песелем, название же намекало на некоторую юмористичность повествования. По идее с таким названием повести о войне не бывают же. Оказалось – бывают. Причем мне что она, что другие произведения, вошедшие в сборник, где дело происходило уже в мирное время, очень понравились. Настолько, что когда много лет спустя я купил эту книгу в домашнюю библиотеку, то с удовольствием ее перечитал. Жалко только, что ее не иллюстрировал кто-то из мастеров, вроде Валька или того же Кочергина. Хотя и рисунки М. Майофиса весьма неплохи. Как минимум для того времени оригинальны.

Увы, но Сергей Давыдов в рамке больше не издавался. А жаль. Талантливый автор и человек достойный. В пятнадцать лет ушел на фронт, получил младшего сержанта, воевал в Белоруссии и Прибалтике, негласно считался самым младшим поэтом фронтового поколения.

Да, Давыдов писал не только прозу, но и стихи, причем совершенно замечательные. Жалко, если они будут забыты. Неправильно.

Вторая половина 1970 года выдалась фантастической. Не в смысле «уф, что за книги, фантастика!», а буквально. Одно за другим вышли произведения нескольких писателей-фантастов, которых смело можно относить к числу наиболее ярких представителей этого жанра рубежа 60-70 годов, тех, кого раньше в записках я называл «представителями «новой волны». К 1970 году волна, прямо скажем, уже схлынула, еще недавно молодые ребята большей частью заматерели, отпустили животики, и сами потихоньку начинали критиковать нахальных дебютантов-юнцов, которые того и гляди начнут покусывать их за пятки. Так оно всегда бывает – в случае коммерческого успеха нонконформизм в душах вчерашних бунтарей очень быстро уступает место стабильному консерватизму.

А таковой худо-бедно присутствовал. Фантастика в СССР тогда была на коне, ее охотно брали на печать в периодику и окрепший «Искатель», плюс стабильно выходило несколько ежегодных толстеньких альманахов. Да и издательства, при правильном подходе к вопросу, двери перед фантастами отнюдь не закрывали. Кто хотел – тот мог заработать, и неплохо. Главное в бутылку на редактуре не лезть и фигу в кармане не крутить.

Впрочем, не фантастикой единой жива была серия. До того в ней опубликовали «Зверобоя» Фенимора Купера.

Нет, он уже выходил в «рамке», еще до войны, но после как-то запропал, переместившись в региональные издательства и к «псевдорамочникам». Но в 1970 про первую тропу Натаниэля Бампо вспомнили, и заметим, очень ко времени. Данная публикация оказалась настолько востребована, что в течении следующих нескольких лет ее пустили в допечатку, доведя в результате суммарный тираж «Зверобоя» до 700000 экземпляров. Это не топ-10 самых издаваемых книг «рамки», но прямо рядом с ним.

А следом за Соколиным Глазом на прилавки магазинов и полки библиотек попала книга Генриха Альтова «Создан для бури».

Ну, на самом деле Альтов являлся Альтшуллером, что сразу говорит о том, что человек это был умный и понимающий, с какой фамилией в печать попасть просто, а с какой нет. Впрочем, по молодости и умные люди совершают не самые рациональные поступки, наступил на эти грабли и Альтшуллер. Дело в том, что еще со школы в нем проявился талант изобретателя, причем недюжинный. Еще до войны, учась в 10 классе, он, в компании двух приятелей, Рафаэля Шапиро и Ильи Тальянского, разработал дыхательный аппарат с химическим патроном и подал заявку на его регистрацию. Заявка сгинула в недрах бюро аж до 1947 года, само изобретение мигом было засекречено, а молодые люди попали на «карандаш» где надо. В хорошем смысле, разумеется. Пока в хорошем.

И все бы ничего, но в конце сороковых Альтшуллер и Шапиро за каким-то бесом написали письмо Сталину, причем довольно резкое. Мол – "нет свободы кругозора и путей реализации, мы изобретаем, а нам не дают развернуться».

Дали. Обоим. По 25 лет. И, как по мне, легко они еще отделались, могли и к стенке поставить. На дворе стоял не 37, конечно, но аккурат в это время послевоенные гайки начали закручивать. Впрочем, сам Альтшуллер упоминал, что тут не только в письме было дело, а еще кто-то из их ближнего окружения постарался, написав донос.

Отсидел Альтшуллер четыре года из «четвертака», в 1954 году был реабилитирован, а в 1958 году как раз и стал Альтовым, написав первый фантастический рассказ, который лег в основу его цикла «Легенды о звездных капитанах».

Фантастика Альтова была характерна тем, что он часто пускал в ход талант изобретателя, описывая идеи, явления, события именно под этим углом. Что-то вроде: «а давайте представим вот такую штуку!». Это чем-то роднило его с другим великим фантазером Александром Беляевым.

Как и другой свой коллега, Север Гансовский, романы он не писал, только рассказы и повести, причем последние все в соавторстве. Потому его первая (и последняя) авторская книга в «рамке» представляла собой сборник рассказов, которые проиллюстрировал Леонид Бирюков.

Стоит отметить, что это был художник, который охотно работал именно с фантастами, у него за плечами имелось сотрудничество с Громовой, Журавлевой (кстати, супругой Альтова) и Гансовским.

Еще из любопытного – именно Альтов стоял у истоков ежегодной премии «Гриадный крокодил», вручаемой за самое бездарное фантастическое произведение года. Существовала она всего пару лет, но наделала немало шума в цехе фантастов 60-х годов. Несмотря на кажущуюся забавность темы, история там не самая простая и не очень приятная. Тут я про нее рассказывать не стану, поскольку парой слов не обойтись, но, если у кого-то будет желание про нее узнать поподробнее – напомните по завершению работы над данными заметками.

Что до Альтова, то он успешно сочетал литературную деятельность с изобретательской и преподавательской, после перестройки получил немалую известность на Западе, правда, не с художественными, а с научными сочинениями, и скончался в 1998 году.

Нельзя сказать, чтобы его имя было совсем забыто издателями и читателями, нет. Нечасто, но сборники Альтова выходят в разных издательствах, отдельные рассказы охотно включали и в ретро-сборники, на которые одно время возникла мода. Малотиражники, правда, почему-то обходят этого автора стороной. Странно, но факт. Впрочем, думаю, до поры до времени.

Далее у Альтова принял вахту самый главный певец моря среди советских фантастов. В рамке выходит повесть «Вечный ветер» Сергея Жемайтиса, первая из цикла «Дети океана».

Сергей Жемайтис вообще отдельное явление в советской жанровой литературе. Писатели, что скрывать, народ непростой, норовистый, не всегда благодушно настроенный к ближнему своему вообще и к коллегам по цеху в частности. Про Сергея Георгиевича такого точно сказать нельзя, это был невероятно светлый человек. При этом судьба ему досталась не самая легкая. Впрочем, у кого из ровесников она такой была?

В юности, как и многие, он прошел через комсомольские стройки, сменил массу профессий, от лесоруба до золотоискателя. С началом войны отправился в военкомат, весну 1945 встретил уже с капитанскими звездами. Тогда же, прямо на позициях, между боями, написал свои первые художественные произведения. Ну, а после войны стал профессиональным литератором. Правда, не фантастом, он писал книги для детей.

И вот тут начинается самое интересное – с 1957 года он занимает пост редактора «Молодой гвардии», где моментально начинает продвигать вперед молодых и талантливых авторов-фантастов. Стругацкие, Биленкин и многие из тех, кого я уже упоминал в заметках, получают возможность регулярно представлять свои произведения читателям. Мало того – именно стараниями Жемайтиса и его коллег в свет выходят ежегодные антологии «Фантастика» и знаменитейшая «Библиотека советской фантастики». Кстати, именно тогда он и попал в «Сказку о Тройке» Стругацких, где в его честь был назван некий Определитель, который, похоже, отвечал за адекватность и сердечность человека. Такие вещи просто так в текст не вставляют, согласитесь?

Сам же Жемайтис при этом всем фантастику, представьте себе, не писал. Вернее, в конце 50-х он написал детскую повесть, которая более-менее билась под определение этого жанра, но не более того.

И только в 1967 году он создает повесть «Вечный ветер», которая моментально становится популярной. Нет-нет, не в «рамке», первая публикация состоялась раньше, в альманахе «Мир приключений» за 1967 год.

Кстати, одном из лучших за всю историю «МП» - Платов, Булычев, Коротеев, Биленкин, Емцев и Парнов. Реально звездный состав. Но Жемайтис на его фоне не затерялся, это уж точно.

Как я писал выше, главным героем книги стало Море. Бывают художники-маринисты, а Жемайтис был писатель-маринист. В конкретном данном случае он добавил к любимой стихии фантастические допущения, отважных героев, а также дельфинов и на выходе получил совершенно замечательную повесть.

Книга, повторюсь, прошла на «ура», потому ничего удивительного в том, что вскоре Жемайтис написал продолжение под названием «Большая лагуна», нет. Оно тоже было опубликовано в «рамке», в 1977 году.

А вот повесть «Багряная планета», в которой речь шла о экспедиции на Марс и раскрытии тайны гибели тамошней цивилизации, увы, под обложку с заветным оформлением не попала. Жаль, отменная повесть, по сей день актуальная с экологической точки зрения. Рекомендую, если кто не читал.

Из жизни Сергей Георгиевич ушел в 1987 году, после чего, увы, его книги почти не публиковались. Разве что в «Тардисе» вышел сборник где-то в середине десятых. Впрочем, ходили слухи о том, что дело не в нежелании издателей выпускать сочинения этого замечательного писателя, а в сумме, который хотел получить за авторские права его наследник. Так это или нет – не знаю, повторюсь, это слухи.

И вот только недавно, в 2019-2020, малотиражный «Глобус» выпустил несколько томов, которые смело можно назвать собранием сочинений.

Роскошное издание, толстенные тома, масса иллюстраций. Я тогда его не купил, о чем до сих пор жалею. А теперь все, поезд ушел, фиг найдешь.

Вы не поверите, но и следующая вышедшая книга тоже была фантастической! Причем на этот раз она принадлежала перу автора, которого смело можно называть элитой жанра, без всяких на то скидок. Нет, на момент выхода конкретно этой книги он таковым еще не являлся, но до звездного часа оставалось всего-ничего. Речь идет о Кире Булычеве и романе «Последняя война».

Ну, про автора, я, наверное, ничего рассказывать не стану, поскольку полагаю, что вы о нем если не все, то многое знаете. Единственное, о чем стоит упомянуть - с «Последней войны» стартовал один из циклов Булычева, тот, который посвящен доктору Павлышу.

Надо заметить, что кредит доверия к автору у редакции рамки был очень велик. Повторюсь – на 1970 год Булычев еще не одна из самых ярких звезд на фантастическом небосводе. По большому счету он пока крайне перспективный новичок, который только пять лет назад написал свои первые рассказы. Да, Алиса уже есть, она заработала славу девочки, с которой ничего не случится и победила ржавого фельдмаршала, но ни с говоруном, ни с Колей Наумовым пока не знакома. Да, «Детская литература» уже опубликовала приключенчески-этнографическую повесть «Меч генерала Бандулы». Но Гусляра еще нет, а до Андрея Брюса, «Поселка» и «Реки Хронос» ох как далеко.

И все же «Последняя война», речь в которой идет о визите землян на планету, где цивилизация сама один раз уже уничтожила себя, и собирается сделать это повторно, выходит в свет с иллюстрациями Арнольда Тамбовкина.

И это было правильное решение, тот самый трамплин, который очень нужен любому автору. Да, может быть «Последняя война» не самый сильный роман Булычева, но через два года в Гусляр прибудут первые пришельцы, а еще через два Алиса на «Пегасе» отправится в Глубокий Космос. И с этого момента слава Булычева будет расти с каждым годом, а его книги навсегда пропадут с абонемента библиотек, переселившись в читальные залы. Про прилавки магазинов я уж и не говорю.

Кстати, этот том относится к раритетам средней руки. Переизданий у него не было, а коленкор к 1970 году почти сменился бумвинилом, о чем я писал раньше, потому до нашего времени не так много экземпляров в хорошем сохране добралось.

Последней книгой 1970 года, как вы понимаете, стал сборник «Рука Кассандры» автора Зиновия Юрьева. Вы будете смеяться, но и это была фантастика!

Правда не такая, как у предыдущих авторов. Юрьев, человек остроумный и в свое время поработавший в «Крокодиле», частенько писал фантастику, скажем так, ироничную, а то сатирическую. Например, главными действующими лицами повести, которая дала название сборнику, выступали А.В.Куроедов, младший научный сотрудник сектора Деревянного Коня Института Истории Троянской Войны и его новый знакомый Абнеос, шорник, обитавший неподалеку от Скейских ворот славного города Трои. Именно от этой веселой парочки читатель и мог узнать, как на самом деле складывались события, предшествующие падению легендарной твердыни.

Впрочем, Юрьев писал и другую фантастику. Встречались у него и социальные вещи, вроде повести «Башни мозга» (в конце восьмидесятых она была переработана в роман «Бета семь при ближайшем рассмотрении» и вышла в серии в 1990 году), и даже детективно-фантастические, как роман «Быстрые сны», который был опубликован в «рамке» семью годами позже «Руки Кассандры».

Отдельно стоит отметить роман «Белое снадобье», в котором автор затронул тему наркомании, крайне редко освещаемую тогда в СССР.

Борьба ученого и бывшего наркомана с мафиозным кланом, который торгует наркотой, в СССР 1973 года, конечно, воспринималась почти как фантастика, но вот сейчас этот роман воспринимается совсем по-другому. В чем-то даже как предвидение.

Что? Почему «почти»? Ну, потому что дело происходило за рубежом, а там, как известно, вообще кошмар что творится. И негров у них бьют, и Анжелу Дэвис в тюрьму ни за что посадили.

Впрочем, Юрьев вообще был человеком необычным. В отличии от ряда коллег по цеху, которые в 90-х частью стали клепать боевики под псевдонимами, а частью спились, в новые времена он занялся бизнесом, причем вел его вполне успешно.

Правда, литературную деятельность то ли по этой, то ли по какой другой причине забросил, но не навсегда, где-то до конца «нулевых». После он вернулся к литераторству и опубликовал несколько книг в «Асте» и «Снежном коме». То есть это прямо вот, новейшая история, которая, увы, закончилась в 2020 году, со смертью автора.

По сути, одного из последних могикан, которые публиковались в БПиНФ во времена ее расцвета.

Год 1971-1975

1971 год начался с большой сенсации. В серии выходит новая повесть братьев Стругацких «Обитаемый остров». Да-да, повесть. Сам всю жизнь думал, что это роман, а оказалось нет, повесть.

Впрочем, сильно новым данное произведение можно назвать лишь с некоторой натяжкой. В разрезе книжной публикации – да, это первое издание, но до того «Обитаемый остров» уже успел засветиться в периодике, причем наделав немало шума. Еще в 1969 его первая глава была выпущена в журнале «Знание-сила», как эдакое превью класса «скоро будет, ждите», а затем последовала почти полная публикация в питерской «Неве».

Хотя, если посмотреть с другой стороны, читатель все же получил новое произведение, не очень похожее на то, что выходило в журнале, поскольку над ним очень ударно поработала цензура на пару с редактурой. Пожалуй, именно «Обитаемый остров» можно назвать самым многострадальным произведением АБС советского периода, поскольку суммарно в тексте было сделано 896 правок. 896, Карл! Причем большая часть их приходится именно на «рамку», хотя и «Нева» тоже не без греха. Как вам такое - при подгонке книги под журнальный объем из нее изъяли 15-17 главы. Вот так вот просто три главы чик – и вырезали.

Повесть ахнула как бомба, что неудивительно, поскольку это было на самом деле новое слово в фантастике, да еще битком набитое весьма двусмысленными аллюзиями. Читательская масса выла от восторга, коллеги большей частью братьям респектовали, особо бдительные граждане писали на них доносы, оперируя понятиями «антисоветчина» и «клевреты Запада», а книга мигом попала в разряд редкостей. Собственно, она из него с тех пор и не выходила, только поднимаясь все выше и выше по шкале ценности. На сегодняшний день «Обитаемый остров» является одной из самых редких «рамок». Нет, купить ее можно, но в идеальном или просто отличном состоянии обойдется она недешево. На «Алибе» в данный момент я увидел только один такой лот ценой в 10000 рэ. Объясняется это просто - «Обитаемый остров» популярен был без меры, при этом вышел в ломком и рвущемся бумвиниле, вот потому до наших дней и дошло не так много хорошо сохранившихся экземпляров, даже несмотря на внушительный тираж в 100000 экземпляров. У меня самого экземпляр в состоянии сильно так себе, если честно.

Немалую долю в успех книги внесли и бесподобные иллюстрации Юрия Макарова, художника, о котором я уже не раз в своих заметках упоминал.

Пожалуй, лучшего момента об этом художнике, слава которого с годами не меркнет, рассказать не будет. Собственно, давно надо было это сделать.

Родом Макаров был с Алтая, и, как многие его сверстники, рожденные в годы революции и после нее, получил в тридцатых годах свой шанс заниматься любимым делом. Можно говорить о той эпохе что угодно, но тогда на самом деле каждый вступающий в жизнь человек, независимо от пола, мог идти по той дороге, к которой душа лежит. Макаров хотел рисовать и такую возможность получил, причем с благословения замнаркома просвещения. Тот глянул работы талантливого парнишки и отправил его в Академию художеств с рекомендательным письмом. Вот так просто – замминистра (если по-нашему) и алтайский паренек с улицы. Не благодаря связям или родству, а просто потому, что у человека работа была такая – талантливых ребят в люди выводить, чтобы те на благо страны рисовали.

Через год Макаров получает вторую премию на конкурсе детского рисунка в Париже, еще через год первую премию на том же конкурсе, но уже у нас, в Москве.

А после была война, на которой Макаров успел повоевать боевым стрелком в авиации, походить в атаки с морской пехотой, побывать на Северах, где перегоняли самолеты по ленд-лизу и перейти через Гоби и Хинган.

Ну, а после он вернулся к мирной жизни, где судьба снова дала ему шанс, познакомив с Валентином Катаевым, который занимал в советской литературе место доброго фея. Просто стольким он талантливым людям помог найти свое место, что не сосчитаешь.

Уже очень скоро имя талантливого художника было у авторов на слуху, а к 70-м годам Макаров – это уже бренд. Работать с ним хотят очень многие, даже несмотря на то, что время от времени критики зло жужжат про однообразность рисунка и схожесть его с западными образцами графики. Но критики – они такие критики. Читателю виднее, что хорошо, а что нет, он главное мерило популярности. А читатель работы Макарова любит. Да и то – они почти безукоризненны. Лучшие фантасты страны просят иллюстрации Макарова. То же – детективщики, поскольку рисунки к повестям о милиции или на военную тему тоже делает он. Или вот - лучшие обложки «Искателя» как по мне, как раз те, которые вышли из рук Макарова.

Вершиной же сотрудничества Макарова с фантастами можно считать работы к книгам двух авторов – Стругацких и Казанцева.

Одно плохо – «Обитаемый остров» стал последней работой замечательного художника и братьев-писателей. А жаль. Нет, с ними работали и другие замечательные художники. Мигунов, например, шикарно отрисовал того же «Парня из преисподней», но мне бы очень хотелось увидеть рисунки Макарова, скажем, к «Граду обреченному». Думаю, это была бы бомба.

Что до АБС – «Обитаемый остров», увы, стал их последней авторской книгой в «рамке» в 70-х годах. Да и не только в рамке, им вообще крепко крылья подрезали. Что до самой повести – она тоже надолго легла под сукно, почти до середины 80-х.

Ну, а мы движемся дальше и переносимся с Саракша в революционную Россию, вместе с героями А. Власова и А. Млодика из книги «О смелых и отважных».

По-хорошему этот том представляет собой эдакий сборник «the best» от двух хорошо известных в СССР авторов. Обе повести, вошедшие в него, что «Мандат», что «Армия Трясогузки», давно были знакомы аудитории. Мало того – целое поколение выросло на приключениях героев этих книг, отважно стоящих за рабочий класс в частности и дело мировой революции в целом. Да что там – по обеим повестям даже фильмы успели снять, причем очень популярные в народе. Я тот же «Мандат» в детстве раза три видел, там Борис Щербаков главную роль играет. Это был его дебют в кино.

Но «рамка» есть «рамка», потому без сюрприза не обошлось. Для данной публикации авторы порядком отредактировали обе повести, а к «Мандату» так и вовсе продолжение написали. Плюс Юрий Лаврухин сделал к обоим произведениями новые иллюстрации, очень хорошие и атмосферные.

Хотя, если признаться честно, мне больше нравились те рисунки, что к «Армии Трясогузки» делал Кочергин. Может, потому что я эту повесть именно с ними впервые прочитал?

Что до авторов – Власов и Млодик были одним из самых успешных писательских тандемов 60-70, таким же как Дунский и Фрид, или Зак и Кузнецов. Они оба были ленинградцы, оба прошли через войну, причем Власов в качестве фронтового разведчика, оба были профессиональные литераторы. Причем очень хорошие литераторы, поскольку скучных книг они точно не писали. Впрочем, с учетом того, что основной аудиторией Власова и Млодика являлись дети, по-другому и не вышло бы. Скучные детские писатели надолго в профессии тогда не оставались, ибо аудитория им просто шанса не давала на подобное. Одна, максимум две книги – и все, кредит доверия исчерпан, лавочка закрыта. Тогдашние дети были социально активны невероятно, потому письма в издательства и журналы писали ого-го в каких количествах. Хорошая книга – тонны писем «скажите автору, что мы ждем продолжения». Плохая – «скажите ему, пусть вообще больше книжки не пишет». И издательства на эти отзывы реагировали, причем оперативно.

Как по мне, лучшей книгой этого дуэта является сборник «О вас, ребята».

В ней авторы проследили весь путь пионерской организации от революции до 60-х годов. Каждой вехе истории Страны Советов они посвятили по несколько рассказов, которые очень точно отражали события, происходившие в то или иное время. Я в детстве очень эту книгу любил. Вот вроде бы агитка, а как здорово читалась!

И я очень удивлен, что никто из малотиражников до сих пор не добрался до наследия этих авторов. Очень. Нет, в одном из «Противостояний» выходил «Белый флюгер», плюс где-то мелькнул «Мандат», но, чтобы именно авторский сборник, в двух-трех томах – не было. А жаль!

В середине года выходит очередной том А. и С. Абрамовых с романом «Селеста-7000».

С этого момента семейный дуэт можно смело числить среди самых публикуемых «рамочных» авторов. Да и не «рамочных» тоже. Сами посудите – у них только в этой серии вышло четыре книги за пять лет. Поверьте, для того времени это очень много. Это сейчас все определяет кассовость автора, тогда издательская политика строилась немного на других принципах. Большей частью плановых.

И, тем не менее, Абрамовы шлепают одну книгу за другой. Кстати, в следующем, 1972 году, еще одна выйдет, с романом «Все дозволено». Оба романа читатели приняли тепло, хотя прямо вот сильно большими хитами, как, например, недавние «Всадники ниоткуда», они не стали.

Ну, а завершился год очень и очень необычной, даже в масштабах серии, книгой. Я говорю о романе Виктора Кернбаха «Лодка над Атлантидой».

Сразу скажу – сам был долгое время уверен, что Кернбах наш автор. В смысле – советский. Ну да, судя по фамилии еврей, но отечественный. Оказалось нет. Оказалось, что он вовсе даже румын, а оригинальное название романа вообще «Летающий челн». Нет, в аннотации про национальность было написано, но кто бы ее читал внимательно?

Впрочем, это не столь важно. Главное – книга хорошая, и очень необычная для того времени. Да и для нашего тоже. Нечасто встречаются произведения, в которых история неразрывно сплетается с фантастикой, настолько, что ни один из жанров не превалирует над другим. Здесь как раз такая штука получилась.

Кернбах представил читателям свою версию разрушения легендарной Атлантиды, причем весьма остросюжетную. Дескать, жила-поживала себе страна Атлантида, само собой по всем законам древнего мира, с рабовладельчеством, жрецами и всем таким прочим. И обитал там некто Аута, по статусу раб, по жизни умный и образованный товарищ, настолько, что работал он помощником Верховного Жреца, несмотря на социальное происхождение. Вот этот Аута как раз углядел на небе новую звезду, которой там раньше не было. И что вы думаете? Это таки оказалась не звезда, а космический корабль марсиан, которые подыскивали себе подходящую планетку для переселения. Дальше все пошло по нарастающей – атланты не сильно обрадовались марсианам, да тут еще и рабы взбунтовались с криками: «взять все, да и поделить». Аута же, успевший поднабраться ума-разума от пришельцев, умело руководил коллегами по масти, объявив при этом марсиан «справедливыми богами» и настаивая на том, что именно они должны руководить народными массами после победы восстания.

Кончилось все тем, что Атлантиде настал капец, как, впрочем, в таких случаях и бывает. Остатки атлантов разбрелись по миру, направившись кто в Африку, кто вообще в Южную Америку с тем, чтобы стать там родоначальниками майя, инков и еще хрен знает кого. Хитрец же Аута улетел вместе с марсианами, рассудив, что в небесах оно понадежней будет, чем на Земле. Поспокойнее.

И все это с замечательными иллюстрациями Владимира Высоцкого.

Что странно – книга хорошая, но отчего-то забытая. Эта публикация на русском языке стала для нее единственной аж на полвека. Только в 2020 году данный роман «Глобус» переиздал совсем небольшим тиражом.

На том и кончился 1971 год, и мы переходим к следующему, 1972 году в силу того, что график «заметка-год» поддерживать дальше разумным не нахожу. Слишком неравномерно с начала семидесятых шло соотношение «новинка-переиздание», когда пять-семь новых книг выходило, когда всего две-три.

Что примечательно – в 1972 одна за другой вышли две книги, которые я очень люблю со времен детства и юности, при том, что они очень разные. Прямо сильно. Но все равно обе любимые.

Первая – военно-приключенческий роман Юлия Анненкова «Штурманок прокладывает курс».

Увы, но она относится к тем книгам, которые почти забыты современным читателем. Незаслуженно забыты, на мой взгляд. Да, этот роман немного наивен, умудренный читатель может сказать «да так не бывает, главного героя сразу бы разоблачили», но это его дело. Как по мне – бывает и не такое. Главное – книга отличная.

О чем, собственно, она? О войне. О том, как молодой моряк с лидера «Ростов», потерпевшего поражение в морском бою, пройдя через массу испытаний в виде плена, концлагеря, скитаний по тылам врага становится солдатом невидимого фронта, сиречь разведчиком. О том, как закаляется характер этого паренька, о его друзьях, их жизни и смерти. Если коротко – то вот так. Но на самом деле о хорошей книге очень тяжело в двух словах рассказать. Ее читать надо. Причем непременно с иллюстрациями Федора Мархонина, они чудо как хороши.

Что интересно – этой книге предшествовала другая, под названием «Флаг миноносца», она была написана еще в начале шестидесятых. В ней Анненков рассказал о той части команды лидера «Ростов», которая сумела избежать плена и выбраться к своим, а после по суше, через все фронта, плечом к плечу шла к Берлину под военно-морским флагом. То есть оба романа, по сути, берут начало в одной точке, при этом не являясь дилогией или даже связанными между собой произведениями. Это очень интересный ход, ни у кого такого не встречал больше.

Впрочем, Юлий Анненков вообще был замечательным писателем, который войну знал не по газетам и картинкам. В 1941 году он ушел на фронт прямо с институтской скамьи, долбал фашиста под Москвой, а после артиллеристом прошел через всю войну. Ну, а затем отправился на Черноморский флот, где отслужил не один год. Попутно писал пьесы, которые ставились в театрах СССР, включая московские титульные, а также книги, которые читатели всегда принимали на «ура».

«Штурманок» не явился исключением, на абонементе библиотек он не залеживался несмотря на то, что «Детская литература» его пару раз после переиздавала, причем неплохими тиражами. Уже не в «рамке», но с тем же рисунком на обложке и теми же иллюстрациями. Да и в новое время пару раз его публиковали, в конце девяностых. После вроде нет. Что до «Флага миноносца», так он вовсе с советских времен не выходил.

Вставка постфактум - уже после того, как была написана эта заметка, ИД Митина выпустила обе книги дилогии.

Итак, вторая книга, которая с давних пор числится среди моих любимых произведений, причем не только рамочных, а вообще. Речь идет о романе Еремея Парнова «Ларец Марии Медичи», первом из цикла о следователе Люсине.

В принципе, это вообще очень знаковая вещь среди отечественной остросюжетной прозы. Вроде бы ничего нового Парнов не изобрел, но… Начинается книга как обычный, не сказать заурядный, детектив. Сотрудник милиции Владимир Люсин приступает к розыскам запропавшего невесть куда гостя нашей столицы француза Андре Савиньи. Вот только после начинают один за другим всплывать факты, которые в стандартную историю вносят сначала конспиративные, а потом и вовсе мистические нотки. И Савиньи никакой не Савиньи, а вовсе даже отечественный Андрей Свиньин, сын дворянина и в прошлом нацистский преступник, плюс к этом люди начинают гибнуть один за другим, что для тех времен редкость, да еще всплывает таинственное стихотворение с мистическими отсылками, которое добавляет тумана в происходящее. Мало того – повествование начинает перемежаться с историческими интерлюдиями, которые к финалу книги сплетутся в эдакий венок сонетов вокруг наследия альбигойцев и того самого ларца Марии Медичи.

Короче, оторваться от книги положительно невозможно. Причем читается она и сейчас совершенно замечательно, даже с учетом того, что ей полвека. И если этот роман по каким-то причинам прошел мимо вас – обязательно с ним ознакомьтесь. Причем в качестве обязательного дополнения – с иллюстрациями Ильинского. Поверьте, это необходимо.

Надо заметить, что Еремей Парнов, который уже упоминался в моих заметках, и в истории, и в эзотерике разбирался великолепно. А на рубеже 70-80 он, пожалуй, что, вообще был лучшим специалистом в области сверхъестественного среди писателей-фантастов. Ну, и детективщиков тоже. Более того – именно он в середине 80-х выпустил первую книгу в СССР, связанную с мистическими тайнами прошлого, в которой так или иначе затронул все основные оккультные ключевые моменты, от масонов и Святого Грааля до «Молота ведьм» и эзорцизма. Причем не в стиле «черная магия и ее разоблачение», а вполне серьезно, без насмешек и со знанием дела. Хорошим знанием. Называлась эта книга «Трон Люцифера» и тем, кто интересуется подобной тематикой, ее тоже настоятельно рекомендую. Лично я в свое время ее до дыр зачитал. Да, собственно, эта книга и стала для меня ключом, который открыл дверь в мир непознанного. Красиво сказал, да?

Казалось бы – середина 80-х, перестройка еще не стартовала, как такое разрешили? Вот, разрешили. Парнову вообще многое с рук сходило, поскольку его надежно защищали чины и связи. Если вы помните, в конце шестидесятых дороги двух блистательных авторов, Емцева и Парнова, разошлись. Первый отправился в подполье, к диссидентам, а второй ровно наоборот, начал делать карьеру в советской литературе, причем более чем успешную. Публикации в «Правде» и «Литературной газете», где он состоял штатными корреспондентом, повесть об Эрнсте Тельмане, членство, а после и руководящая должность в Союзе писателей – шутка ли. Мало того, позже он представлял советских фантастов как в Европейской, так и во Всемирной ассоциациях научной фантастики, что уже мировой уровень.

Одновременно с этим Парнов излазил Памир и Тибет, забираясь в такие укромные уголки, куда не всякий местный проводник возьмется идти. Он изучает места Силы, собирает предания и легенды, которых в тех местах хватает, общается с теми, кто знает об этом мире все и еще немножко. Опять-таки – «Крыша мира» место непростое, контролируемое властями, и тут Парнову помимо журналистского удостоверения здорово помогала поддержка МВД. Ну, а милиция ему благоволила как раз за все тут же трилогию о Люсине, которую еще иногда называют «трилогия об альбигойских таинствах». Очень положительный герой у Парнова получился. А потом про него еще и кино сняли, причем очень хорошее. Уверен, большинство из вас его видело.

Хотя, ради правды, продолжения вышли куда слабее первой книги. Вторая часть, которая называется «Третий глаз Шивы», и вышедшая в 1975 году, читается еще неплохо, хотя с индуистскими делами автор там конкретно переборщил. Третья же, «Мальтийский жезл» (или «Александрийская гемма») вышла аж в конце восьмидесятых и оказалась совсем скучной. Ушло что-то из текста. То ли детективная линия стала слабее, то ли баланс между мистикой и реализмом слишком качнулся в сторону первой составляющей, то ли исчезло очарование времени. И текущего, и ушедшего.

Но зато «Ларец Марии Медичи» навсегда вошел в золотой фонд советской и российской жанровой прозы. Этот роман по сей день востребован и переиздается. А совсем недавно, буквально в этом году, малотиражный «Партизан» забабахал роскошный трехтомник Парнова, где каждый том содержал по одному роману из цикла о Люсине, плюс к ним бонусами шла вся фантастика, написанная Парновым. Короче - полный комплект с огромным количеством иллюстраций. Великолепное издание.

Ну, и напоследок вот о чем скажу. Благодаря этим запискам я обзавелся абсолютно новеньким «Ларцом» издания 1972 года. Прямо в идеальном состоянии, я такого и не видел никогда. Роман был востребованный, после в «рамке» не переиздавался, так что большинство экземпляров пребывает в состоянии «хорошее» или «устойчиво-неплохое». И то только потому, что он вышел не в бумвиниле, а в коленкоре. У меня и самого такой был. А тут такой подарок! Это добрый человек написал мне в ВК, спросил не нужна ли мне такая книга и подарил ее мне. Просто так. Это было очень приятно, потому еще раз – спасибо!

Ну, а мы движемся дальше. А дальше у нас повесть о войне, а именно «След человека» Николая Москвина.

Признаюсь честно – даже толком не помню, о чем там шла речь. Я читал эту повесть один раз, году в 1987, и после к ней не возвращался. Не потому, что она плоха или не сильно интересна, а просто потому, что она показалась мне стандартной. Ну, как бы объяснить… Типовой, что ли… Дело в том, что 70-80 книги о войне были, по сути, поставлены на поток, и все чаще их писали авторы, которые не то, что фронта не видели, но и родились после войны. Это как сейчас с сериалами о ВОВ – вроде и красиво снято, а такая чушь… К Николаю Москвину, разумеется, это не относилось, он-то повоевать успел, да и написал «След человека» не в 70-х, а вскоре после войны, в пятидесятых, но его повесть попала ко мне в руки после десятков однообразных произведений, и эта книга - честная, прямая, увы, слилась с ними в одно целое.

И очень жаль, что после 1991 года повесть «След человека» ни разу больше не переиздавалась, а ее автор, Николай Москвин, человек интереснейший и самобытный, сейчас почти забыт.

Что до следующей книги – это, знаете ли, особенная штучка. Хотя бы, потому что я могу произнести давно не звучавшее слово «впервые». И даже не один раз. Итак, впервые в серии выходит сборник фантастических произведений разных авторов, и называется он «Талисман».

Прямо скажем – сборник получился не просто отличным. Он был бомбическим. Нет, и до того аналогичные выходили, достаточно вспомнить, например, «Эллинский секрет» или ежегодные антологии «Фантастика» от «Молодой гвардии», но «Талисман» на их фоне сверкал истинным алмазным блеском, в первую очередь из-за количества звездных авторов, которые попали под его обложку. В том числе и зарубежных, например, Пола Андерсена.

Поскольку инициатором выхода данного тома выступила ленинградская редакция «Детлита», то основная масса авторов родом была именно из города над вольной Невой. Причем авторов отменных, не сказать культовых, таких, как, например, Вадим Шефнер. В этот сборник он отдал одну из самых своих лучших (на мой взгляд) вещей «Круглая тайна». Помимо него Северную Пальмиру представили Александр Хлебников, Андрей Балабуха и Илья Варшавский, для которого эта публикация, увы, стала одной из последних. Скажу честно – искренне сожалею о том, что в классической «рамке» так и не вышел авторский сборник этого дивного автора. Он, ребята, был гений рассказа, какие раз в сто лет рождаются. А, может, и реже.

Засветилась в нем и Ольга Ларионова, яркая звезда на фантастическом небосклоне, которая всходила все выше. Двумя годами раньше вышел ее первый авторский сборник, предисловие к которому написал сам Ефремов, а теперь вот, она попала в «рамку». Пусть даже и в сборнике.

Хедлайнерами же «Талисмана» выступили братья Стругацкие. После «Обитаемого острова» в московской редакции им особо ничего не светило, но Ленинград есть Ленинград, и заглавным произведением тома стала относительно новая повесть «Малыш», а рисунок к ней был вынесен на обложку. Да и в целом именно «Малыша» Лев Рубинштейн иллюстрировал обильнее остальных произведений.

Написана данная повесть была двумя годами ранее, тогда же и опубликована в журнале «Аврора». В отличии от «ОО» цензура ее особо не трепала, хотя, правды ради, там и цепляться было особо не к чему, возможно потому она после еще несколько раз и переиздавалась. При этом БНС в одном из интервью упомянул, что сами братья эту свою работу не очень любили.

«Талисман» стал первым из трех сборников, которые вышли в классической рамке. Вторым стала «Ночная погоня», опубликованная аж только через 16 лет, в 1989 году, но по качеству произведений со своим предшественником она рядом не стояла, в первую очередь, потому что сформировали ее из произведений западных авторов, причем далеко не первого эшелона. Из прямо звездных там были только Брэдбери и Силверберг.

Третий и последний сборник вышел годом позже, и назывался «Компьютер по имени Джо». Там подборка была получше, чем у предшественника, но редакция вновь обошлась без отечественных авторов. На дворе стоял 1990 год, иностранное считалось куда более интересным, чем свое. Впрочем, повторюсь, список имен тут был впечатляющий, большей частью из настоящих мастеров жанра – Гамильтон, Саберхаген, Лейнстер, Шекли, Азимов и так далее. Так что достойный сборник получился.

Но «Талисман» все же был круче. И, кстати, толще. Два последних сборника, даже если вместе сложить по объему, все равно тоньше будут, чем «Талисман».

Ну, а следом за фантастикой читатель получил нечасто встречающийся в серии жанр – историко-приключенческий роман, о чем, кстати, я уже как-то упоминал раньше. Под одной обложкой выходят сразу две части тетралогии Владимира Малика «Тайный посол», сведенные под общим названием «Посол Урус-Шайтана».

Действие тетралогии происходило в конце 17 века, ее героев-друзей – запорожского казака Звенигору, русского солдата Романа Воинова, польского шляхтича пана Спыхальского, а также болгар Младена и Ненко по воле автора мотало по белу свету туда-сюда, причем то и дело кидая из огня да в полымя. Дикая Степь, турецкие галеры, побеги из неволи, осажденные крепости, схватки по поводу и без повода, исторические персонажи, и, конечно, любовь – все есть в этих романах. И, как по мне, они ни разу не уступает по динамичности трилогии Сенкевича. А то, может, в чем-то и превосходит. Ну, и добавим сюда немного необычные для того времени иллюстрации Л.Фалина.

Автор тетралогии, Владимир Малик, как и многие из его сверстников прошел непростой путь, пока не стал писателем. Родился в крестьянской семье, тянулся к знаниям, поступил на филфак Киевского университета, но доучиться не успел – война. Потом плен и два года концлагеря, которые остались в его памяти навсегда. Вернувшись домой, Малик становится учителем в средней школе и только к середине пятидесятых начинает заниматься литературной деятельностью, причем музой своей выбирает историю. Ну, а «Тайный посол», в свою очередь, становится вершиной его творчества.

Что здорово – вся тетралогия вышла в рамке. Спустя семь лет публикуют третью часть, «Черного всадника», а еще через четыре года и финальный том эпопеи – «Шелковый шнурок». В ней герои доберутся аж до Стамбула, чтобы спасти любимую девушку Звенигоры из гарема великого визиря.

Если кто не читал – очень рекомендую. Это на самом деле отличная историко-приключенческая проза. Высшего качества.

Ну, а завершил 1973 год сборник уже упоминавшихся в заметках авторов из Прибалтики – Анатоля Имерманиса и Гунара Цирулиса под названием «Тобаго» меняет курс».

Правда направленность повестей на этот раз была другой, не связанной с революцией 1905 года или работой разведчиков. Оба автора со времен «Товарища маузера» проделали большой творческий путь, попробовали себя в разных жанрах, причем Имерманис написал вполне себе серьезный цикл «Детективное агентство Мун и Дейли», который сюжетно запросто мог посоперничать с, например, Чейзом.

Вот и тут под обложку собрали три повести, две из которых запросто можно было пихать в серию «Зарубежный детектив», настолько по-западному они были написаны. Про СССР, но не по-нашему. Заглавная повесть, «Тобаго меняет курс» - нет, она была политически верной и рассказывала о событиях 1940 года, когда Латвия вошла в состав СССР. Но две другие, особенно «24-25 не возвращается» это другой коленкор, они были сработаны по классическим западным лекалам. По указанной повести, кстати, прибалты еще и кино сняли. Хороший фильм, я его видел, с Болотовой и Белявским в главных ролях.

Впрочем, сейчас, скорее всего, эти повести, конечно, воспринимаются как милое ретро. Но тогда они очень пришлись по душе советскому читателю. Нет, всесоюзным хитом как тот же «Ларец Марии Медичи» не стали, но были вполне востребованы, потому не раз переиздавались, правда, уже не в «рамке». Это было последнее появление прибалтийского дуэта в серии.

Как я и говорил раньше, с каждым годом в серии выходило все больше переизданий ранее успешных книг, и 1974 год не стал исключением. Впрочем, том Александра Грина «Алые паруса» таковым можно назвать лишь отчасти.

«Бегущая по волнам» и «Золотая цепь», вошедшие в него, натурально, раньше уже выходили, но вот «Алые паруса» - нет, что, кстати, очень странно, я это и раньше отмечал. Сложно сказать, отчего в «рамке» до того не выпустили эту потрясающую феерию, которую по праву считают лучшим произведением Грина. Как-то обходили составители серии ее стороной, и это при том, что ранее она вошла в состав «БП-2». Более того – с «Алых парусов» она и началась, сборник Грина стал первым томом этой серии. И именно там впервые были опубликованы великолепные иллюстрации к феерии, которые сделал Владимир Высоцкий.

Впрочем, на популярности книги в «рамочном» оформлении ни запоздание, ни десятки более ранних изданий никак не сказались. Тираж в 300000 экземпляров разошелся очень быстро, потому через год была сделана допечатка в еще 100000 книг, которая, впрочем, тоже на прилавках не задержалась.

Второй громкой новинкой этого года стал лучший, на мой взгляд, роман Александра Казанцева под названием «Фаэты».

Пожалуй, это одно из немногих произведений классика советской фантастики, которое и сегодня можно читать без скидки на время. Ну, по крайней мере первые два тома, третий, конечно, немного прихрамывает. В него Казанцев от души плеснул своего любимого фантастико-социалистического реализма, торжества советской науки и всего такого прочего. Но первые два – да, они очень хороши. Собственно, года два назад я «Фаэтов» перечитывал, получил удовольствие.

Собственно, о чем роман. Начинается он планете Фаэтон, где обитает древняя и развитая в технологическом плане цивилизация. И все бы ничего, но есть некое социальное противостояние, которое в определенный момент обостряется до такой степени, что приводит к гибели планеты. Остатки фаэтов перебираются на Марс, а после пару раз добираются и до Земли, причем ведомые благородной целью – спасти последнюю от столкновения с Луной. Попутно там они переживают массу приключений и путешествий, столкнувшись сначала с нашими далекими предками, а после с майя и индусами, оставив при этом след в их легендах и религиях. Ну, а завершается все в будущем, где земляне, узнав о том, как фаэты помогли их в планете в прошлом, выручают их в настоящем. И все это с бесподобными иллюстрациями Макарова.

Классный многослойный сюжет, отлично прописанные персонажи, и, повторюсь, если бы не пафос последнего тома, то я бы назвал «Фаэтов» одной из вершин советской фантастики 60-80 годов.

Что до истории романа – это была его первая книжная публикация, хотя в целом читателю он был уже знаком. Часть глав из второй и третьей книги успела засветиться еще в 1971 году в журнале «Морской флот», ну, а после роман целиком вышел в «Искателе». Причем, что интересно, не сразу, публикация растянулась на три года, с 1971 по 1973. По одной книге в год, с разбивкой на два номера.

Интересное – в «Искателе» иллюстрации к роману тоже делал Макаров, причем журнальный комплект рисунков отличается от того, что после вошел в книгу. Не то, чтобы прямо сильно-сильно, но разница есть. И, как по мне, в «Искателе» иллюстрации были поинтереснее.

Читатель «Фаэтов» ждал, потому стотысячный тираж первого издания разлетелся вмиг, что, разумеется, сделало его редкостью средней руки. Ну, а бумвиниловый корешок со временем повысил этот статус до уровня «в хорошем «сохране» большая редкость». В народе этот том получил прозвище «Фаэты» с обезьяной», для того чтобы отличать его от переиздания, вышедшего через десять лет. Последнее называют «Фаэты» с пирамидой», но редкостью этот том не является за счет немалого тиража.

Кстати, в издание 1984 года то ли до кучи, то ли в качестве некоего бонуса включили еще четыре новеллы из цикла «Рассказы о необыкновенном», тоже с иллюстрациями Макарова. И тоже, кстати, прошедшие через «Искатель».

Ну, а под конец рассказа о 1974 годе стоит упомянуть сборник Николая Томана «Воскрешение из мертвых».

Признанный мастер военных повестей и рассказов на этот раз обратился к дню текущему, и, по сути, встал на детективную тропу. Героями его новых произведений стали сотрудники милиции и органов государственной безопасности, которые вытаскивают заплутавших советских граждан из тенет вражеской разведки, религиозного болота и прочих нехороших мест. Так-то, конечно, ничего нового в этом не было, подобные произведения в СССР печатались стопками, но Томан был отличным автором, потому даже сейчас, в принципе, эти повести читаются неплохо. Да и иллюстрации Гольдберга к ним очень хороши.

Еще стоит упомянуть о том, что новой в сборнике являлась только одна из повестей, собственно «Воскрешение из мертвых», остальные уже успели засветиться в разных сборниках, вроде «Стрелы». Ну, и то, что через шесть лет к первому тиражу еще бахнули дополнительный, чем обеспечили наличие этой книги во всех библиотеках Союза. Я вот во всех, где состоял читателем, ее на абонементе видел.

А вот год новый, 1975, подложил коллекционерам «рамки» ох какую здоровенную свинью! Причем долгоиграющую, эхо этого события аукается нам до сих пор. Невесть зачем и невесть кем было принято решение в рамках общей серии выделить отдельную ветку и назвать ее «Библиотечная серия». Мол, она в открытую продажу не пойдет, а отправится сразу в библиотеки, чтобы привлечь в них дополнительные народные массы. Книгу народу, так сказать!

А самое пакостное то, что все эти первые книги «Библиотечной серии» (далее «БС») в самом деле туда и отправились. Ну, почти все, какая-то часть тиража, конечно, через завсклад и заднее кирильцо осела у населения, но это так, капля в море. А дальше все просто – с учетом того, что СССР в самом деле был самой читающей страной в мире, а также бумвиниловых переплетов несколько первых книг этой подсерии почти сразу перешли в разряд артефактов, причем высшего уровня. Потом дело немного устаканилось, письма недовольных библиофилов сработали и часть тиража новых изданий БС стала поступать в продажу, но те, первые тома, к тому времени были убиты в хлам посетителями библиотек. Лично у меня тома «Двадцать тысяч лье под водой», самого первого из «БС» нет. Я его даже не видел никогда. Ну, в хоть насколько-то приличном сохране, имеется в виду, только раздолбанного до кошмарного состояния. Та же судьба постигла и «Последнего из могикан», вышедшего годом позже.

Надо заметить, что год 1975 забавно поделили между авторами. В первой его половине выходили только импортные, во второй только наши. Последним из не наших стал Вилли Бредель с романом «Братья витальеры».

Увы, но сегодня забыты и автор, и роман, по крайней мере у нас точно. Да, собственно, он и публиковался-то всего один раз, как раз тогда. А жаль. И человек был из настоящих, и книга очень неплоха.

Вилли Бредель относился к числу тех иностранцев, про которых по телевизору и в газетах говорили: «верный друг Советского Союза». Уроженец Гамбурга, он всем сердцем принял русскую революцию, всю жизнь стоял на коммунистических позициях, дружил с Тельманом и после прихода к власти Гитлера сразу же угодил на год за решетку. Как новая власть самый первый концлагерь в Германии открыла, так сразу туда Бределя и определила. Откинувшись, Вилли сразу свалил из Германии и вскоре оказался в СССР, что предсказуемо. Правда задержался там ненадолго, его ждала Испания, где он стал комиссаром интербригады и Франция, где он содействовал созданию движения «маки». Само собой, не отсиживался Бредель в тылу и во время Великой Отечественной, он рвался туда, где было особенно горячо. Кстати, в том, что армия Паулюса под Сталинградом сдалась в плен, есть и его заслуга, именно «железный Вилли» руководил пропагандистской работой на этом направлении.

После войны занимал серьезные посты в руководстве ГДР, много делал для дружбы народов, занимался культурой. И вот, написал книгу о национальном немецком герое, борце за справедливость Клаусе Штертебекере. Ближайшими родственниками данного персонажа можно считать нашего Стеньку Разина или английского Робин Гуда. Эдакий отважный и смелый выходец из народа, который защищает права простых людей при помощи крепкого кулака и острого слова. Ну, с той разницей, разве, что Робин Гуда бродил по лесам, Разин ходил по рекам, то и дело топя в них персидских княжон, а Штертебекер бороздил моря на корабле под черным флагом. То есть формально товарищ пиратствовал. Но – с благими целями.

Ради правды, Бредель был далеко не первым, кто выбрал этого молодца в качестве главного героя литературного произведения, еще в начале века выходила целая серия о лихом Клаусе, я даже ее упоминал в цикле заметок о бульварных романах. Но именно Бредель подвел под это дело идейную базу, превратив удалого разбойника в борца с феодализмом, религией и торгашами из Ганзейского союза, которых в том числе очень лихо изобразил на иллюстрациях Александр Сколозубов.

Впрочем, книгу это не испортило. Тем более что все равно Бредель с достойным немалого уважения вниманием отнесся к историческим и даже фольклорным деталям бытия своего героя, в том числе и легенду о его смерти перенес в текст почти дословно. Очень сильный момент, до сих пор помню. Да и вообще книга замечательная. Жалко, что ее почти никто не помнит.

Ну, а закончился год сразу двумя детективами. Один, «Третий глаз Шивы», я упоминал в предыдущей части, а вот про второй сейчас расскажу. Называется он «Инспектор милиции» и написал его Анатолий Безуглов.

Сразу замечу – это, похоже, одна из самых ходовых «рамок» вообще. Нет ни одного букинистического магазина, где бы эта книга не стояла на полке, причем совсем недорого. Я не нашел указания на то, что к первому тиражу в 100000 делались допечатки, но ее реально много везде. До сих пор.

Что до самой книги – это вариация на тему «сельский участковый». После знаменитого Аниськина это направление в детективной прозе стало довольно популярно и некоторое время многие авторы, в основном из второго эшелона, хоть по одной повестушке н данную тему да написали. Молодой участковый приезжает в деревню (поселок, станицу, маленький городок) и там с ним всякое разное приключается. Тут тебе и беглые зэки, и эхо войны в виде неразорвавшегося снаряда, и проказники-школьники, и их молодая грустная учительница-разведенка, которая хоть разок, но бравому милиционеру даст, разумеется, приговаривая «я не такая», и хитроумный председатель, и так далее, и тому подобное. Кстати, отголоски всего этого изобилия до нашего времени дошли. «Участок» с Безруковым помните? Ноги его именно из этих книг растут.

Безуглова никак нельзя было отнести ко второму эшелону, он к тому времени был уже очень известный писатель и по праву считался одним из лидеров жанра. Стартовав в конце пятидесятых с крайне удачной повестью о милиции двадцатых годов «Конец Хитрова рынка» он быстро вошел в число авторов, книги которых ждут. Во многом потому, что человек знал, о чем пишет, за плечами у него были годы работы в прокуратуре.

Чем лично мне еще нравился Безуглов, так это своей неторопливостью и обстоятельностью. Он предпочитал мысль действию, толковое объяснение обстоятельств сюжета очередному описанию перестрелки. Кстати, тем же путем пошел и глубокоуважаемый мной Николай Леонов, лучше которого в 80-х никто детективы не писал.

Что до «Инспектора милиции» - так я вроде все уже рассказал. Молодой парень, окончив институт, получает погоны и приезжает в станицу, где отныне ему суждено работать представителем власти. Ну, а дальше все как положено – поиски коровы, проделки пацанов, любовь и первое настоящее дело. Добрая милая история, которую стоит прочесть, если вы желаете понять, как на самом деле жил СССР времен начала застоя. Поверьте, это более правдивый документ, чем повести о попаданцах в это время. Кстати, и авторам этих книг не помешало бы того же Безуглова почитать, это почти энциклопедия того времени, чему немало способствуют иллюстрации Ушакова. И очень жаль, что книги этого автора в серии больше не выходили.

А еще это была одна из самых дешевых «рамок», которые я знаю. Стоила она всего 55 копеек, то есть дешевле, чем пачка «Столичных» сигарет и почти вровень с литром разливного пива.

Год 1976-1980

1976 год выдался очень интересным. Может, после него настолько богатых на разные книжные жанры годов и вовсе не случалось. Хотя не факт, могу и ошибаться.

Начался он с книги Виталия Чернова «Сын Розовой Медведицы».

Прямо скажем – роман интересный и необычный, аналогов в советской жанровой прозе вспомнить вот так сходу даже и не могу. Эдакая история азиатского Маугли, воспитанного медведицей, которая началась в лихие годы гражданской войны, а закончилась спустя десятилетия. В этой книге сплелись и крепкий сюжет, и этнография, и описание красот Джунгарского Алатау, и даже некоторая доля мистики. В юные годы, когда я его прочел впервые, был очень впечатлен, помню. И иллюстрации Высоцкого дивно хороши!

И вообще жаль, что Чернов так мало внимания уделял приключенческому жанру. Большинство его книг были посвящены военной тематике, что неудивительно, он сам был фронтовик. Как только в 1943 году ему стукнуло восемнадцать, сразу ушел на фронт, воевал отважно, прошел пол-Европы и войну закончил в Праге. После вернулся домой, стал учителем, а для души вот, книги писал. И ведь хорошие книги!

Что особенно приятно, этот роман издателями не забыт, в 2010 году его выпустили неплохим тиражом. Правда, малотиражники отчего-то пока обходят творчество Чернова стороной, но это, думаю, до поры, до времени.

А вот книгу, вышедшую следом за Черновым, можно смело называть уникумом. Она в серии одна такая, других не случилось. Это «рамка» в полностью нерамочном оформлении. Совсем. Вот такой парадокс произошел с дилогией Александра Мирера «Дом скитальцев».

Почему так вышло, отчего – я не знаю. Слышал много версий, от более-менее реалистичной (просто в типографии напутали, не переделывать же) до безумно-политизированной (Суслов книжку прочел, узрел фигу в кармане и сказал, чтобы подобной антисоветчиной такую серию, как БПиНФ, не оскверняли). В любом случае «Дом скитальцев» вышел таким, какой он есть, в обычной обложке без классического орнамента, но тем не менее фигурирует во всех официальных каталогах как стопроцентно серийное издание. И, кстати, даже артефактом не является, купить его не проблема.

Впрочем, конечно, время от времени всплывают байки о том, что был некий сигнальный тираж в 10(20,30) экземпляров, что его люди видели, в руках держали и так далее. Но после фразы «пруфы в студию» эти очевидцы моментально сливаются.

Что до самой книги – она заслуженно считается классикой советской фантастики и переиздается по сей день. Последнее издание случилось вот прямо в том году, в 2022. «Аст» выпустил, в серии «Звезды советской фантастики».

Еще стоит отметить то, что первая часть дилогии, «Главный полдень», читателю была уже знакома. Она вышла в «Мире приключений» еще в 1969 году и наделала много шума, став хедлайнером тома. Ну, а для этого издания Мирер ее повторно отредактировал и расширил, плюс добавилось полноценное продолжение. Ну, и, конечно, добавился замечательный иллюстративный ряд.

Над ним поработал Арсений Леонидович Шульц, художник безмерно талантливый, но, увы, оставивший после себя всего-ничего работ в области книжных иллюстраций. И те в основном журнальные. Ученик Кардовского, соратник Щусева, изобретатель, придумавший уникальный способ печати ручных гравюр – это все Шульц, недооцененный и почти забытый.

Хотя, если совсем честно, при всех своих достоинствах книга немного устарела. Она писалась в шестидесятых и о людях шестидесятых, потому нынешнему поколению мотивация героев может быть немного непонятна. Другой социальный строй, другая мораль общества, никуда не денешься. Опять-таки нынешний читатель знаком с «Кукловодами» Ханлайна, что тоже может сыграть свою роль. В этих двух историях есть много общего – пришельцы, которые захватывают разум землян и диктуют им свою волю, еще кое-какие мелочи. Но о плагиате тут никто не говорит. Поверьте, идеи в самом деле витают в воздухе, я это теперь наверняка знаю.

С другой стороны – роман вновь и вновь переиздается, значит есть на него спрос. Значит, книга жива.

Ну, а следом за Мирером в «рамке» снова появляется Сергей Абрамов, к тому времени уже очень популярный и титулованный автор-фантаст. Правда, теперь один, без отца, «Опознай живого» стал его первым сольным «рамочным» сборником.

Скажу честно – мне сольные работы Сергея Абрамова нравятся больше, чем соавторские. Они разнообразнее, что ли. Вот возьмем этот сборник. «Опознай живого» - стопроцентный детектив о разоблачении военного преступника, некогда предавшего группу подпольщиков. «В лесу прифронтовом» история о студентах-физиках и их научном руководителе, которые случайно затащили в наше (то есть их) время грузовик с фашистами из 1942 года. «Ведьмин столб» - классическая фантастика. И, наконец «Приключения на Лесной улице» - мягкое городское фэнтези.

А после у него были еще «Выше радуги», «Двое под одним зонтом», «Стена», «Волчок для Гулливера». Невероятно пестрая жанровая палитра, но всегда одинаково интересная, такая, что не оторваться от книги, пока не дочитаешь. Кстати, про физиков с их установкой времени потом еще продолжение вышло – «Время его учеников». Там уже студенты в 1942 отправились, где пережили немало приключений и проверили себя в настоящем деле. И поверьте, нынешние пяти-десятитомные «попаданцы» нервно перекуривают на фоне этих небольших повестушек, написанных аж в 70 годы. Им бы их почитать, дабы понять, КАК надо писать на эту тематику.

Что до иллюстраций, так их для сборника делал Юдин, который в военной тематике был одним из лучших художников, я про это уже упоминал.

Жаль только, что в 90-е Сергей Александрович писать перестал, подавшись сначала в предпринимательство, а после и в политику. Отдельно отмечу – в большую политику, со временем он занял пост первого заместителя начальника ГУ внутренней политики Администрации президента Российской Федерации.

Но, что здорово (и спасибо читателям, поправившим мою изначальную неточность) уже в новейшее время он выпустил несколько книг в соавторстве с сыном Артемом. И какие его годы, может он нас и дальше радовать будет. Что? Конечно жив! И дай Бог ему здоровья!

А под занавес 1976 года редакция «Детлита» сделала всем любителям парусов, абордажей и черных меток нежданный и очень приятный подарок. В серии вышел роман «Черный корсар», написанный Эмилио Сальгари.

Надо заметить, что советскому читателю этот автор, бесспорно входящий в «золотую» десятку «приключенцев», и располагающийся где-то между Буссенаром и Эмаром, был практически незнаком. В царской России его печатали много и охотно, после революции, в веселые двадцатые, тоже несколько книг вышло – и все. Как отрезало. Почему – непонятно. Вроде бы и итальянец, а с ними в послевоенном СССР все было ровно, и книги у него были совершенно аполитичные, в отличии от того же Хаггарда, который время от времени грешил упоминанием превосходства англосаксонской расы над другими, мистикой, несовместимой с марксизмом. А тут ничего такого, наоборот герои Сальгари сплошь и рядом борются с богатеями и негодяями и бедный люд привечают. Но все равно – не печатали у нас его. Тем чуднее было то, что вдруг бац – и выходит эта книга.

Мало того – это был заглавная книга самого знаменитого цикла Сальгари «Антильские пираты», состоящего из пяти романов. Кстати, я когда в 1986 году «Черного корсара» впервые прочел, почуял, что это на этом история отважного кавалера Эмилио ди Рокканера не закончена и все только началось, вот только до остальных частей я добрался сильно позже, уже взрослым дядькой, что, конечно, печально. Сальгари, как и Майн Рид, и Буссенар, и Эмар хороши для определенного возраста, потом, увы, впечатления от них не те. Не так трогает благородство героев, не так возмущает коварство злодеев. Да и вообще зачастую мотивация последних вызывает не отторжение, а где-то даже понимание и сочувствие. Герои-то в таких книгах сплошь прекраснодушные взрослые дети в белом, потому от них иногда воротит, зато злодеи невероятно целеустремленные товарищи, добивающиеся не счастья для всех, много и сразу, а конкретных целей, направленных на личное благоустройство в безумном мире. Их поступки понятны и логичны, а вот из главных героев наивняк так и прет.

А вот рисунки к книге тогда мне не понравились.

Нет, сейчас-то я понимаю, что Арнольд Тамбовкин огромный талант, что он новатор и все такое, но тогда эти работы меня не тронули. Я просто привык к тому, что книжка про пиратов должна быть с другими картинками, как в «Одиссее капитана Блада», например.

Что до переизданий – их не было, и вернулся Сальгари к читателю уже не в СССР, а в России, но зато с тех пор переиздается почти безостановочно. Вот и в прошлом году «Азбука» три первых романа из цикла «Антильские пираты» в «Иностранке» выпустила. Роскошное издание с иллюстрациями Черны и Валле. У меня оно есть.

Год следующий, 1977, оказался послабее предыдущего, но среди переизданий и книг, о которых я уже рассказывал, все же мелькнуло несколько интересных новинок. Ну, назовем это так.

Хедлайнером года можно смело назвать первую «рамочную» публикацию Сергея Снегова «Посол без верительных грамот».

К этому времени Снегов уже состоявшийся автор с несколькими изданными книгами, но в элиту писателей-фантастов пока не входит. Все его предыдущие вещи написаны в манере соцреализма и воспевают людей труда – полярников, колхозников и следователей. Но не стоит смотреть на этого автора вот так, сквозь прищуренный глаз. А куда ему было деваться?

Талантливый парень с задатками гения, Снегов показывал невероятные успехи в учебе, причем умудрялся одинаково блистать в таких почти несопоставимых науках, как физика и философия. И кто знает, в какие высоты он бы воспарил, если бы сначала его отца, большевика со стажем, к стенке не поставили, а потом и его самого не замели. Далее все по классике – лагерь, Норильск, холод. После окончания срока он остается на Северах, предполагая, что ехать отсюда куда-то смысла нет, поскольку скоро все равно второй раз заметут. К тому дело и шло, особенно с учетом того, что несколько его исследований, в том числе и по «тяжелой воде», вызвали у компетентных органов большой интерес, за которым неминуемо маячили совсем уж неподъемный срок и «шарашка».

Обошлось, но наукой Снегов с тех пор больше не занимался, предпочтя писательскую стезю. Сделал себе первое имя на производственных темах и ушел в фантастику.

В «Посла» вошли его первые, и, как по мне, самые яркие вещи – большая часть цикла о приключениях братьев Роя и Генриха Васильевых, плюс еще полдюжины рассказов, некоторые из которых уже успели засветиться в периодике и «лениздатовских» сборниках. Художником на этом проекте выступил Николай Кошкин, который в фантастике очень хорошо разбирался, так как успел поработать с многими авторами этого жанра. Он часто сотрудничал с журналом «Знание-сила», а там фантасты были частыми гостями.

Между прочим, кто постарше, глянув на этот рисунок может потереть лоб и сказать: «блин, что-то знакомое». Конечно знакомое. Кошкин был художником вот этого мультфильма. Помните? «Лала-ла-ла-лалалала-лалала»

Следующая встреча «рамки» и Снегова случилась шесть лет спустя, когда он уже уверенно вошел в элиту жанра. В свет выходит сборник «Экспедиция в иномир», куда включили две повести - ту, что дала название книге и «Галактическую одиссею». Многие считают, что эти вещи были пиком творчества Снегова, но мне, кабы было сказано ранее, ближе ранние произведения. Ну, а в 1989, под занавес серии, публикуют сборник «Право на поиск», закатный и для самого автора. Спустя пять лет его не станет.

Ради правды, поздние вещи Снегова смело можно назвать философской фантастикой. Темы одиночества, прощения, осмысления себя в мире – это все о них. Особенно в этом плане выделяется повесть «Четыре друга». И что примечательно – в юности я их не то, что понять, читать не смог, а вот сейчас, почти достигнув полтинника, осознал – это очень мощные тексты. Просто они заточены под определенное состояние души, вот какая штука.

Ну, а под занавес 1977 одна за другой, так сказать дуплетом, «Детлит» выпускает две книги, которые, по-хорошему, бог весть когда еще должны были опубликовать.

Первая – «Человек-амфибия» Александра Беляева.

Нельзя сказать, что это прямо вот самый лучший роман великого фантаста. Есть и получше. Но что он самый распиаренный – это без дураков. Не сюжет, не научное предположение и не харизматичные герои сделали «Человека-амфибию» самым знаковым произведением Беляева, а замечательный фильм с Козаковым и Вертинской. Потому и удивляюсь – чего столько времени ждать, почему раньше настолько хитовую вещь не опубликовали в «рамке»? Может, потому, что его и без того выпускали все кому не лень?

Вторая книга – «Человек-невидимка» Герберта Уэллса.

И снова та же история. У плодовитого британца были романы помощнее, например та же «Война миров» или «Первые люди на Луне». Но вся слава досталась этой повести, и в первую очередь, потому что ее экранизировали бог весть сколько раз. Даже наши, и то отметились, правда не сильно удачно. Так себе фильм вышел

Обе «человечные» книжки получились тоненькие, причем Уэллс настолько, что на корешке даже надписи нет. И это при этом, что туда еще и четыре рассказа включили, сопроводив все это прекрасными иллюстрациями Иткина.

Еще стоит добавить, что после обе книги несколько раз переиздавали, потому редкости никакой они из себя не представляют, их и посейчас можно запросто встретить в букинистических магазинах, причем совсем за недорого, рублей за 100-200. С них хорошо начинать личную коллекцию собирать – и недорого, и классики жанра.

1978 год начался с книги писателя Евгения Воробьева под названием «Этьен и его тень».

Этот роман на первый взгляд, ничем особо не отличался от массы других произведений о наших разведчиках-нелегалах в годы Великой Отечественной, а их в то время писали стопками. Но так, так, да не так. В первую очередь он был примечателен тем, что его главное действующее лицо не выдуманный персонаж и не собирательный образ, как, например, Штирлиц Семенова. Это рассказ о жизни и смерти одного из лучших советских разведчиков Льва Маневича, который еще до войны передал в Центр массу важнейшей промышленной информации о Германии и их клевретах, после был раскрыт, прошел ад концлагерей и умер через несколько дней после своего освобождения.

Еще интересен тот факт, что данная книга является адаптированным текстом для детей и юношества. Такие штуки часто делали с классиками, вроде Свифта с его «Гулливером» (полный вариант достаточно похабен), а вот с современниками редко. Полный, взрослый вариант называется «Земля, до востребования», в нем больше политической аналитики, которая, как предполагалась, молодому поколению нафиг не нужна. Причем, что интересно, вышли обе версии почти одновременно. Нет-нет, еще в 1973, так что это не первое издание романа. Но зато первое иллюстрированное, и не кем-то, а Петром Пинкисевичем.

Ну, и конечно, интересен сам автор, Евгений Воробьев, человек замечательный и отважный. Комсомолец, доброволец, побывал почти на всех стройках тридцатых годов, и как рабочий, и как журналист. С первых дней войны просился на фронт, в 1942 туда наконец попал и, как в той песне, «с "лейкой" и блокнотом, а то и с пулеметом» оставался там до последних залпов.

Последнее, кстати, точно про Воробьева. Он ради нескольких строчек в газете ходил в разведрейды, форсировал Неман под огнем противника и с передовыми частями первым врывался в города, за что был награжден орденами и медалями.

А после войны занялся литературой, причем успешно. Помните фильм «Высота»? Ну, где «не кочегары мы, не плотники»? Это тоже Воробьев. Впрочем, основной его музой осталась война, как и у многих писателей его поколения.

Что до «Этьена» - книга была у читателя популярна и после еще раз, в конце 80-х вышла в серии. Да и в новое время публиковалась, что здорово.

Ну, а после в «рамке» появляется литературный герой, который, по ходу, еще в довоенные «малоформатки» должен был попасть. «Детлит» наконец-то выпускает сборник рассказов о мистере Шерлоке Холмсе и его друге докторе Ватсоне.

Повторюсь, для меня загадка, почему этого не случилось ранее. Ладно Уэллс, ладно «Человек-амфибия». Но Конан Дойл? К концу семидесятых количество вышедших в СССР книг о сыщике с Бейкер-Стрит 221В огромно, почти все региональщики не раз отметились в этой теме, как правило используя за основу подборку и иллюстрации из пятого тома «Библиотеки приключений»-1, выпущенного еще аж в 1956 году. Для него большинство рассказов перевели по новой, а старые переводы здорово отредактировали.

Кстати, во второй «БП» тоже был том о Холмсе, куда вошло все, что не попало в первую серию. По сути, эти две книги почти полная сборка приключений великого сыщика, за исключением нескольких совсем уж проходных вещей. Их титульных произведений в эти два тома не попал только «Знак четырех».

Ну, а в долгожданный «рамочный» том вошли прямо все лучшие рассказы плюс «Собака Баскервилей». И все это с иллюстрациями Леонида Непомнящего.

Трехсоттысячный тираж разлетелся мигом, потому уже на следующий год последовала допечатка. И еще через год. И еще через год. Короче, за пятнадцать оставшихся стране и серии лет напечатали столько «Приключений Шерлока Холмса», что этот том вошел в топ-3 самых издаваемых книг «рамки». Он на третьем месте с почти полуторамиллионным суммарным тиражом.

Что любопытно, в какой-то момент непонятно почему для него сделали новую обложку и поменяли внутренние иллюстрации на работы Б. Власова. С чего – не знаю. Так до девяностых их и тасовали – то первая обложка, то вторая.

А под занавес появилась и третья! В 1991 году прибалты в Таллине подшустрили (как бы парадоксально это не звучало) и бахнули кооперативный стотысячный тираж, причем вроде как на пару с «Детлитом». Причем поменяли не только обложку, но и название, на «Голубой карбункул». Содержание, впрочем, не поменялось, даже компановка та же. И иллюстрации Власова на месте.

А еще это была книга в старых добрых традициях – интересная, с картинками и толстая, аж на 600 с лишним страниц. Увы, но следом за коленкором из серии ушли и объемы, том на четыреста страниц считался уже большим. Нет-нет, я сейчас уже не о "Голубом карбункуле" речь веду, а о этом томе в целом.

В следующей книге, которая вышла уже в 1979 году, старую добрую Англию сменили партизанские леса, именно там и происходят события повести Ивана Колоса «За час до рассвета».

Как и в случае с Воробьевым, это произведение писалось на документальной основе, только с одной поправкой – оно еще и автобиографично. Правда, если не знать, что это все было на самом деле, то можно сказать «вот же автор накрутил».

Иван Колос ушел на фронт с первых дней войны, попал на Западный фронт, прошел весь сложный путь первого года противостояния, а на втором, увы попал в окружение, где погиб весь его батальон. К своим выбраться не удалось, и тогда Колос организует партизанский отряд, который уже через пару месяцев насчитывает в своих рядах порядка 700 бойцов. Ну, а дальше пошли дела – Полесье, «рельсовая война» и прочие громкие операции. Само собой, после того, как отряд влился в состав регулярных частей (а это нормальная практика) такой спец обратно в пехоту не попал, его быстро прибрал к рукам ГРУ.

После нескольких операций в фашистском тылу, Колос попадает в Варшаву аккурат в то время, когда там вспыхивает восстание. Капитан с позывным «Олег» организовывает доставку оружия восставшим и схлестывается в уличных боях с гитлеровцами и «аковцами». Скорее всего было что-то еще, что-то очень важное, потому как по возвращению из Варшавы Колос представлен к Герою Советского Союза. Правда, указ так и не подписали, а вся информация о той давней операции по сей день засекречена.

«Героя», правда, он все же получил, но уже России, в середине девяностых. Но за те давние дела.

А еще написал книгу, в которой, разумеется, прямо всего не рассказал, но зато отдал долг чести и памяти своим фронтовым друзьям. Причем иллюстрации к ней делал Лурье, чего в «рамке» уже ой, как давно не случалось!

Да и написана повесть здорово. К концу семидесятых почти все серьезные партизанские командиры отметились мемуарами, но, признаться, не всем это удалось сделать здорово. Кто-то ударялся в статистику, кто-то, как Федоров, страницами выделял руководящую и направляющую роль партии. Исключение – Сидор Артемьевич Ковпак, знаменитый «Дед». Он аж в 1945 журналисту рассказал славную историю своего партизанского соединения, а тот все это свел в книгу «От Путивля до Карпат». Читается великолепно по сей день.

Нашлось в том году место и для классики жанра. Составители серии наконец вспомнили о том, что первые три книги Купера от Натаниэле Бампо издавались бог весть сколько раз, а вот остальные – фигу. Таки выходят «Пионеры».

Перевод, разумеется, был взят из «зеленого» собрания сочинений 1962-1963 годов, лучше, чем там, все равно было не сделать. Да и не заморачивался уже никто этими вопросами, времена «новой книге – новый перевод» давно канули в Лету. А вот с иллюстрациями на этот раз не пожадничали. С книжными решили пойти по классике, то есть взяли рисунки Г. Брока. А вот обложку и форзацы сделал Кусков.

Само собой, одним тиражом дело не обошлось, переиздавались «Пионеры» после часто, суммарно дойдя до полумиллиона копий.

Что приятно, в вопросе Купера «Детлит» решил быть последователен, и потому в следующем, 1980 году довел все до логического финала, выпустив роман «Прерия», заключительный в истории легендарного воина и траппера.

Я не очень люблю этот роман, врать не буду. Но я очень люблю конкретно это издание. Оно роскошное. На обложку пошел в то время редко встречающийся в «рамке» ледерин, а оформлением занимался Игорь Ильинский. Вернее, он сделал новую редакцию своих же собственных иллюстраций, созданных им для все того же «зеленого» издания двадцать лет назад.

И я считаю, что эта книга и дилогия Стивенсона о Бальфуре, о которой я расскажу позже, одни из лучших его работ. Увы, закатных, в 1989 великого иллюстратора не станет.

«Прерия», пожалуй, и стала самым громким новым релизом 1980 года.

Кстати, у вас может сложится впечатление, что как-то мало стало в конце 70-х книг стало выходить, вон, в одну заметку сразу три года уместились. Да нефига не мало, среднее количество наименований, публикуемых в году от 10 до 15. Просто это были в основном переиздания, благо за четверть века книжный портфель у серии разросся ого-го как. Но, если честно, то переиздавали все тоже равно одно и то же – «Одиссея капитана Блада»-«Таинственный остров»-«Шерлок Холмс». Плюс еще есть книги, о которых шла речь ранее. Например, в 1980 вышел «Серебряный вариант» Абрамовых, но о нем все сказано, чего повторяться?

Так вот – Купер стал самым громким релизом, но и кроме него несколько авторов в новинках засветились.

Первый из них Ирина Стрелкова со сборником «Похищение из провинциального музея».

Подозреваю, что большинству из вас, любезные моему сердцу читатели, это имя вряд ли что скажет. Но оно и не странно. В основном Ирина Ивановна писала книги биографические, посвященные деятелям страны Советов, например, Михаилу Фрунзе, Зайде Акишевой (продолжательница дела Павлика Морозова в Средней Азии) или прогрессивным деятелям из прошлого, которые в разное время вели народ верной дорогой. Само собой, с развалом Союза все эти произведения сразу же ушли в небытие за ненадобностью.

А еще она отметилась целой серией приключенческих повестей, сведенных в цикл «Провинциальные детективы или в славном городе Путятине». После Виля Липатова одно время жанр провинциального детектива вошел в тренд, о чем я уже писал, вот это как раз такой случай.

Во всех повестях действуют одни и те же герои, немного наивные, немного несуразные, но добрые и светлые. Они то расследуют кражу картины, то ищут невесть куда запропавшую лошадь, происходит это все на узеньких улочках тихого городка где-то в Центральной России, там, где все всех знают, где в ясные закатные летние часы так хочется пить чай из самовара или щелкать семечки на крылечке дома с резными наличниками. Кстати, атмосферу описанного Стрелковой отлично отразил в своих иллюстрациях С. Воробьев.

Большинство этих повестей читатели уже знали, поскольку как минимум три из них публиковались до того в «Пионере», а «Похищение» так и вовсе в «Мире приключений» за 1978 год.

Фурора книга не наделала, но через четыре года ее все же переиздали, причем добавив в трем старым повестям новую - «Одна лошадиная сила». Да и название книге дали как раз по имени новинки. На этом история данного цикла, по сути, закончилась, после развала страны о нем никто уже не вспоминал. Впрочем, кто знает, может малотиражники им со временем займутся.

Впрочем, совсем уже под занавес, в 1991 году, вышла еще одна книга Стрелковой, которая называлась "Шах помидорному королю" и про которую я, увы, ничего рассказать не могу, ибо ее не читал.

Ну, а разнообразие жанров на этом не закончилось. Следующей новинкой стала повесть-памфлет Льва Лукьянова «Вперед к обезьяне».

Хотя я бы назвал ее повестью-предвидением. То, что Лукьянов считал иронией, сатирой и сарказмом, через полтора десятка лет станет реальностью, которую он сам успеет увидеть. Перестрелки на улицах, безумные выходки политиков ради рейтинга, люди, не вылезающие из-за телевизоров – до этого было уже рукой подать, но тогда, в 1980, никто в СССР в такое поверить не мог. Нет, в Америках – это да, там чего хочешь может случиться, но у нас?

Милые, добрые, наивные взрослые дети 70-х, мечтающие о джинсах, которые прямо вот так пошел, да и купил. Ну, и о магнитофоне «Грюндиг». Знали бы они…

Что до Льва Лукьянова – он много работал в жанре сатиры, писал сюжеты к «Фитилю», а также создал ряд романов-памфлетов, где бичевал и высмеивал. Ну, и в малой форме работал. Года четыре назад то ли «Азгард», то ли «Кассиопея» выпустила сборник его фантастики, туда как раз «Вперед к обезьяне» вошел и с два десятка рассказов. Это была первая книжная публикация Лукьянова с 1980 года, по крайней мере я о других информации не нашел. И, боюсь, последняя…

Ну, а завершился этот год по традиции немного нелогично, публикацией книги Льва Квина «Ржавый капкан на зеленом поле».

Нелогичность была в том, что эта книга является заключительной в тетралогии с забавным названием «Дилогия». Причем, что любопытно, первые три книги были написаны еще в шестидесятых, то есть вероятность знакомства с предысторией у некоего школьника, взявшего в библиотеке «Ржавый капкан», сильно невелика, а ведь там достаточно плотная связка через героев. Собственно, чего темнить? Не какой-то это был школьник. Это я был. И да, прямо вот ощущал, что чего-то я в этой книге не понимаю, и не потому, что тупой, а потому что раньше что-то там было. И картинки Ушакова ситуацию ни разу не выправляли. Так и не дочитал тогда этот роман, помнится.

Что до тематики самой книги – агитка как есть, на тему «наши там». Разумеется, капстрана, разумеется, хитрая ловушка их спецслужб с подачи предателей у нас, разумеется, советские люди вышли из опасной ситуации с гордостью, мужеством и честью. Квин такое любил.

Отдельно отмечу, что писатель между тем это был хороший и человек достойный. Тоже фронтовик, прошел все пять лет войны, от Москвы до Австрии, после стал писателем-универсалом. В смысле – писал и документалку, и детские книги, и детективы. Не все из его наследие пожрало Время, кое-что переиздают по сей день. А года три назад Митин пятитомник его выпустил, куда все лучшие вещи собрал. И этот цикл тоже. Хотел было его купить, а потом подумал – не стану. Вдруг снова не понравится?

Год 1981-1989

Год 1981 начался с нового имени в серии. Из печати выходит книга Камиля Икрамова «Скворечник, в котором не жили скворцы».

Сразу стоит отметить, что титульная повесть, по которой и был назван сборник, произведение в чем-то автобиографическое. Действие ее происходит в военной Москве 1941 года, где группа подростков разоблачает прихвостней врага, наводящих самолеты на стратегически важные объекты. Ну, может именно такое с Икрамовым и не происходило, но город, люди, которые в нем тогда жили, московские беспокойные мальчишки и все остальное описано со знанием дела и большой любовью.

Просто он сам в те годы жил в столице, в семье бабушки и дедушки по материнской линии, так как родителей у него не было. Отца, первого секретаря ЦК Узбекистана и мать, замнаркома земледелия той же республики, расстреляли еще в 1938 по «бухаринскому» делу. Само собой, это серьезно сказалось на характере Икрамова, к тому же он был еще совсем юным парнем, который не знал, с кем и о чем говорить стоит, потому в 1943 присел на пять лет за антисоветскую агитацию. Легко отделался, будь будущий писатель чуть постарше, и срок мог не оказаться таким мягким. Или даже чего похуже могло случиться. Впрочем, только «откинувшись» он быстро накрутил себе новую «ходку», причем по той же статье и снова на «пятерку». В результате на волю Икрамов вышел только в 1955 году.

После он пошел по классической тропе многих писателей – филфак педагогического института, журналистика, первые публикации, первая книга, признание. Но писал Икрамов на самом деле здорово, особенно ему удавались исторические произведения, самым титульным из которых является дилогия «Улица Оружейников», которая по праву входит в золотой фонд советской детской литературы.

Что до «Скворечника» - новым это произведение не являлось, оно еще в начале семидесятых вышло в «Мире приключений», вызвав большой интерес аудитории. Для данного издания его сдвоили с повестью «Семенов» и снабдили иллюстрациями Алимова.

Честно говоря, не знал, пожрало время книги Икрамова или нет. Залез, проверил «Лабиринт» и «Читай-город». Увы, нет его там. Печально. Впрочем, у меня есть такое ощущение, что года три назад кто-то из малотиражников выпускал «Улицу Оружейников», но полной уверенности в этом нет.

Опять-таки постфактум - выпустили "Улицу оружейников". "Митин" выпустил.

Ну, а мы движемся дальше, к книге Юрия Кларова «Печать и колокол», которую, признаться, я в детстве обожал.

Так-то Кларов являлся автором-детективщиком, причем одним из самых известных в СССР. На пару с Безугловым, о котором я рассказывал ранее, он создал один из лучших романов о советской милиции 20-х годов «Конец Хитрова рынка», после уже сольно написал роман «Черный треугольник», в котором речь шла об одном из самых первых громких уголовных дел в послереволюционной России – ограблении патриаршьей ризницы Кремля. По нему потом еще трехсерийное кино сняли.

Но «Печать и колокол» это не детектив, это истории о вещах, мастерах, их создавших, и людях, ими владевших. Недаром подзаголовок книги гласит «Рассказы старого антиквара». И рисунки А. Антонова, художника крайне самобытного, необычного, словно сошли со страниц старых книг. Кстати, это его единственный опыт сотрудничества с «рамкой», но, правды ради, и других книг такой направленности в серии больше не печатали.

Всего в «Печати и колоколе» шесть глав, каждая рассказывает о своей эпохе, причем погружает в нее с головой, да так, что не оторвешься. Я, по крайней мере, не мог. Так что если вы эту книгу тогда прозевали, прочтите сейчас. Ей-ей, оно того стоит!

Следующая книга, что примечательно, тоже была исторической. Правда, на этот раз не просто познавательной, но еще и приключенческой. В свет выходит роман Владимира Балязина «За светом идущий».

По сути своей, это классический роман-странствие в исторических декорациях. 17 век, молодой, да ранний паренек Тимофейка Анкудинов из Вологды попадает в неприятный переплет, и, чтобы не встретиться с дыбой, а то и плахой, сваливает из родных краев куда подальше. Причем не на порубежную Смоленщину или Дон, где воля, а аж в Европу, по которой и скитается долгие годы, для пущего шика назвавшись внуком царя Василия Шуйского. Причем со временем из в целом доброго и открытого юноши вырастает матерый авантюрист и бретер. И все это с иллюстрациями Алимова, очень и очень славными.

Что примечательно – герой тут не выдуманный. На самом деле существовал такой Тимошка Анкудинов, сильно ловкий и хитроумный тип, который крутил разные шахер-махеры в Европах, дурил голову венценосцам и канцлерам, разводил на деньги богатых купцов и церковнослужителей, раз пять менял веру, под конец, слишком много о себе возомнив, впутался в политические дрязги, был схвачен и отправлен на родину, где его четвертовали, перед тем предав анафеме.

Тут, конечно все не так мрачно, книга все же предназначена для детей и юношества, но эпоха и ее люди чувствуются замечательно. Но оно и не странно, Балязин был профессиональный музейный работник, кандидат исторических наук и ведущий редактор «Советской энциклопедии». Так что человек знал, о чем писал.

И, что совсем приятно, этот роман не затерялся в небытие, его до сих пор время от времени публикуют, как и кое-какие другие книги Балязина. Малотиражники, правда, до него пока не добрались, но, полагаю, это вопрос времени.

Следующие два года, 1982 и 1983 характерны тем, что в «рамке» появляются современные авторы, которые, по сути, давным-давно должны были там засветиться - и по качеству текстов, и по признанию читателей.

Первым из этих писателей стал Николай Коротеев, имя которого знали почти все любители остросюжетной прозы в СССР. В свет выходит книга «По ту сторону костра».

В принципе сборник этот можно назвать эдаким «the bestof Коротеев», поскольку в состав вошли три наиболее сильные и известные повести данного автора – «По следу упиё», «Капкан удачи» и «По ту сторону костра». Причем все они были написаны в разное время, а непосредственно та, что дала название книге, вообще в начале шестидесятых. Что до публикаций, каждая из повестей прошла или через «Мир приключений», или через «Искатель», но в книжном формате они вышли впервые. Да и не так много именно что авторских книг было у Коротеева, в основном он издавался в альманахах и периодике. Наверное, не было в СССР серии или журнала, работающего с жанровой прозой, где бы он хоть раз, хоть с рассказом, да не отметился.

Но читатели его произведения любили, в первую очередь за крепкий сюжет и понятных героев. Не вываливал Коротеев в текст груды ненужного психологизма и рефлексии, которая в 70-х годах заполонила даже те жанры, где она, казалось, совсем ни к чему. Его персонажи – таежники, милиционеры, геологи, доярки, лесники, такие же, как те, кто сейчас читает очередной выпуск «Искателя» или «Советской милиции», их беспокоят те же проблемы, у них те же интересы. Коротеев отлично уловил тот факт, что книгу популярной делает сопричастность и вовлеченность читателя, что и обеспечило ему литературный успех. Думаю, он и сейчас на АТ имел бы хороший рейтинг. А еще Коротеев знал и любил Сибирь и Урал, он был таежная душа, такое не скроешь. И все три повести из сборника данный факт отлично подтверждают.

Иллюстрации к книге делал Н. Лавецкий, иллюстратор хороший и известный.

Кстати, именно он в 1973 году оформлял самую первую книгу подающего большие надежды молодого фантаста Юрия Никитина, которая вышла в «Молодой Гвардии».

И все бы ничего, но вот какая штука - в «Искателе», где две из трех повестей засветились парой лет раньше, их иллюстрировал сам Юрий Макаров, и сделал это на своем привычно-высочайшем уровне. Для сравнения вот его рисунок, он отображает тот же момент, что картинка чуть выше.

Ну, объективно ведь лучше, да? И чего было их не взять?

Печально, но другие книги Коротеева в серии не выходили. Но при этом сам автор не затерялся, и в 90-х, и позже нет-нет, да кто-то его повести опубликует, а года два назад «ПрестижБук» вообще выпустил его собрание сочинений в «рамке».

Следующим дебютантом стал один из самых ярких представителей фантастов очередной «новой волны», той, которая чутка подвинула «пятидесятников» и предпочла глубокому космосу решение морально-этических проблем тут, на Земле. Правда в фантастических декорациях. А если конкретнее, то речь идет о Евгении Велтистове и его книге «Ноктюрн пустоты/Глоток солнца».

На передний пласт новой советской фантастики Велтистова вывел, естественно, цикл о ком? Правильно, об Электронике. Кстати, я один жестко обломался, когда после фильма с трудом достал книгу о мальчике из чемодана, и, прочитав ее, понял, что имел дело с двумя абсолютно разными произведениями? Или еще такие есть? Впрочем, продолжения я вообще читать не смог, особенно «Повелителя невозможного». Самое классное, что в них было, так это рисунки Мигунова.

Разница разницей, но к 1982 году Велтистов популярнейший писатель, его книги выходят большими тиражами, его зовут в редакционные группы самых престижных сборников. Например, в «Мир приключений», который, к слову, к тому времени перестал являться тестовым полигоном «рамки». Как-то незаметно из редколлегии ушли все ветераны серии, к тому же 1982 году из них там только Парнов остался. Ну, еще Сергей Абрамов, но тут все относительно. Он тогда был везде.

По этой ли причине, по еще какой, но произведения из «Мира приключений» той поры далее в серии выходить почти перестали.

Но при этом повесть «Глоток Солнца» (она же «Гонки на гравилетах») пришла в сборник именно из «Мира приключений», причем довольно давнего, аж 1966 года.

Это одна из самых ранних работ Велтистова, в которой он, как я говорил выше, используя фантастический антураж вроде космонавтов и пришельцев не закручивает крутой сюжет, а предается размышлениям о том, кто мы есть, куда идем и чем дышим. Ну, и про любовь, конечно, там тоже есть.

А вот вторая повесть как раз была совсем свеженькой, это первая публикация «Ноктюрна пустоты». Здесь вообще не пахнет никаким космосом и романтикой, вещь насквозь реалистичная, и даже с детективным уклоном. С другой стороны кому, как не спецслужбам подключаться к событиям, разворачивающимся вокруг журналиста, который знает сегодня, что будет завтра?

Иллюстрации к этой книге делал В. Руденко.

Увы, почти ничего об этом художнике я не знаю, кроме разве списка книг, с которыми он работал. И в сети ничего не нашел. Много В. Руденко, поди знай, какой из них кто? Но при этом, глядя на его (ее?) рисунки, не могу избавиться от мысли, что манера изображения ну очень напоминает то, как рисовала Стерлигова. Лица, повороты головы, легкая коллажность… Но чего наверняка не знаю, о том не пишу.

Что до Велтистова – ну, а о чем тут говорить? Автор не забыт, книги его выходят часто. В основном, конечно, «Электроник», но и обложка «Гум-гама» то и дело мелькает. А то ли в том, то ли в уже в этом году «Азгард» выпустил роскошный толстенный трехтомник с лучшими произведениями Велтистова, я про него в блоге писал.

Следующий автор… Тут отдельная тема. Как по мне, чудо что он в «рамку» пробился, очень уж его не жаловали педагоги всех мастей и в высоких кабинетах не любили за то, что есть своя позиция и взгляды на жизнь. Но при этом, кто-кто, а Командор в «рамке» должен был появиться уже лет пятнадцать как. Трудно найти того, кто этого достоин больше, чем он.

В свет выходит сборник Владислава Крапивина «В ночь большого прилива».

Опять-таки – новыми эти произведения назвать было трудно. Единственной более-менее свежей повестью был «Вечный жемчуг», завершавший трилогию, давшую название сборнику. И сразу – не надо приплетать сюда «Великий Кристалл», до него еще лет пять оставалось, не меньше. Пока это просто трилогия, не более того.

Да и сама компановка сборника была сделана не «Детлитом», он просто повторил издание с тем же названием, вышедшее пятью годами ранее в Средне-Уральском книжном издательстве. Единственное, что оттуда не было взято, это иллюстрации.

Уж не знаю зачем, но Стерлигову, с которой охотно сотрудничал Командор, заменили на А. Матрешина. Нет, у него хорошие рисунки, профессиональные, с душой сделанные, но Стерлигова — это Стерлигова. Равно как и Медведев, рисунки которого лично я считаю лучшими из тех, что были сделаны к книгам Крапивина.

Каюсь, очень хотел в свое время стырить этот сборник из библиотеки. К тому времени, как он попал ко мне в руки, я уже познакомился с Кашкой и Сережкой Каховским, побывал в той стороне, где ветер и знал технологию управления ковром-самолетом. Но это были совсем другие книги. И совсем о другом! А здесь… Фантастика от Командора — это отдельный вид искусства.

Не спер. Совесть не дала. Ну, и осознание того, что автор, наверное, такое бы не одобрил. Но при первой же возможности купил себе этот сборник, году еще в 1990, наверное.

Следующие авторы тоже давным-давно просились под заветный корешок. Итак - братья Вайнеры, «Карский рейд».

Как и в предыдущем случае, рассказывать о том, кто это и какое место эти писатели занимали в советской жанровой литературе, смысла нет. Думаю, все и так всё знают. И да, странно, что ни «Гонки по вертикали», ни «Город принял», ни тем более «Эра милосердия» так и не появились в серии. Ни раньше, ни позже. «Карский рейд» единственная книга Вайнеров в этом оформлении.

Зато сама повесть была новой, свеженькой, до того опубликованной только в «Смене». И на этот раз братья не стали рассказывать новую историю о Стасе Тихонове, а обратились к непростой и слабо на тот момент освещенной теме становления Советской власти на Русском Севере, а именно о транспортировке сибирского зерна в Центральную Россию, где тогда свирепствовал голод. Лихо закрученный сюжет, героика, романтика, потери и выполненное задание – вот о чем эта повесть. Она и сейчас заходит очень хорошо, я года два назад с удовольствием ее перечитал. Ну, а иллюстрировал ее Пинкисевич, имя которого вы уже не раз встречали в моих заметках.

Стотысячный тираж разлетелся мигом, но допечатки почему-то не последовало. Не скажу, что эта книга прямо раритет, но в хорошем сохране, особенно в части корешка, ее еще придется поискать.

А вот следующий автор не входит в список с грифом «давно пора». Напротив, он из каталога «как он только проскочил-то?». Речь о Гансе Баумане и его повести «Я шел с Ганнибалом».

Как вы поняли из имени-фамилии, товарищ немец. Нет-нет, и до него в серии были немцы, но те-то правильные, социально близкие. Этот же в 1933 году вступил в НСДАП, служил в СС, потом командовал гитлерюгендом, а после переключился на пропагандистскую работу. Мало того, он был автором одной из самых известных песен Третьего Рейха «Гремят прогнившие кости», что тоже не говорит в его пользу. Даже Джеймс Крюс, автор «Тима Талера», так не замарался, как Бауман, а он тоже далеко не святой, в «люфтваффе» служил.

Само собой в 1945 году Бауман раскаялся, бил себя пяткой в грудь, говоря, что за Гитлера не голосовал, даже в концлагере отсидел пару лет, но многое ли это меняет? И то, что в своих книгах он о войне ни словом не обмолвился, также не показатель.

Убей не пойму, как он в 1983 году, проскочил в «рамку». Ладно бы десятью годами позже, но тогда? Впрочем, можно предположить, что это был тонкий троллинг, поскольку послесловие к этой книге писал Йосиф Шифман. Не думаю, что наци из СС очень понравилось то, что его книгу в СССР критически разбирал еврей. Надо было еще иллюстрации дать рисовать не Татьяне Сорокиной, а тому же Пинкисевичу.

Что до книги – она очень неплоха, это надо признать. История мальчугана, которого Ганнибал во время Второй Пунической войны нашел на развалинах Сагунта, и провел с собой через Альпы в Италию в качестве погонщика слонов, читается на «раз». До сих пор. И это все, что я хочу сказать об этой книге.

Ну, а закончился 1983 году не просто ударно, а на крайне высокой ноте. В серии выходит роман Рэя Брэдбери «451 градус по Фаренгейту».

Книга, без преувеличения культовая, не раз экранизированная, собравшая груду наград, от «Хьюго» до премии Геффена. И, кстати, хорошо знакомая советскому читателю, первое ее издание случилось еще в 1956 году, через три года после того, как она была написана. После она и в «БСФ» вошла, и просто так публиковалась, в авторских сборниках. А теперь вот, до «рамки» добралась.

Перевод, естественно, был классический, сделанный еще тогда, в 1956 году, Татьяной Шинкарь. Собственно, эту повесть и посейчас в нем же чаще всего публикуют. Правда есть еще перевод Виталия Бабенко, сделанный в конце 20 века, он тоже очень хорош.

Что до иллюстраций – вот тут случилась неожиданность. В первый и последний раз в серии отметился Геннадий Калиновский.

Я слышал разные суждения об этом, без сомнения, любопытнейшем художнике. Кто-то называет его рисунки «каляками-маляками», кто-то напротив, считает, его творчество тем лучшим, что случилось с русской живописью 20 века. Подобный разрыв мнений говорит только об одном – это на самом деле был безмерно талантливый человек.

Но Брэдбери, на мой взгляд, точно не его автор. Юрий Коваль – о да, там с ним никто поспорить не может, даже Чижиков. «Мастер и Маргарита» - тоже да. Рисунки Калиновского к великому роману необычны, нестандартны, но замечательны. Детская классика – Милн, Успенский, Гершензон – полностью согласен.

Но, повторюсь, Брэдбери… Не взлетело.

Хотя это, конечно, сугубо личная точка зрения.

Год 1984 начался с переизданий, причем можно смело говорить, что уже по классике, то есть с Конан Дойла. Ну, а первой оригинальной книгой стал сборник рассказов Юрия Иванова «Острова на горизонте».

Врать не стану – я эту книгу и тогда, в 80-х, не читал, и после тоже. Ну, вот как-то не сложилось. И про автора этого до настоящего момента ничего не знал. Хотя, глянув на того, кто писал предисловие к книге, сразу понял – Иванов этот морская душа, наверняка из тех, кто и по холодным морям походил, и пил кофе на Мартинике. Ну, и бананы там же ел. Коржиков, с творчеством которого я, напротив, знаком отлично, никому другому предисловие писать не стал бы. Не тот это автор и человек.

Так оно и оказалось. Атлантика, Балтика и все такое. Ну, и рассказы, соответственно, на ту же тематику.Кстати – надо будет почитать. Подобная проза вневозрастная, все зависит только от того, насколько хорош автор.

А вот вторую (и последнюю) новинку 1984 года я еще в юности прочел. Хотя, врать не стану, роман Владимира Савченко «За перевалом» прямо сильно большого впечатления на меня не произвел.

В первую очередь, конечно, за счет того, что особой оригинальности в нем я не увидел. Основной сюжет прост – очередной зарубежный ученый задумал обмануть время и отправил себя в анабиоз. Что-то пошло не так, и вместо пары тысячелетий он проспал всего лишь пару сотен лет. Проснулся – вот ведь, на дворе коммунизм! А он-то старыми категориями мыслит, буржуазными. Ну, а что дальше было, вы и сами догадаетесь.

Самое досадное то, что у Савченко на тот момент было немало хороших произведений в багаже. Он был относился к поколению 60-х, то есть верил в торжество науки, окончил технический вуз и в основу своих рассказов и повестей ставил некое техническое открытие, а после вокруг него крутил сюжет, как поступали многие фантасты старой закалки. Нет, непосредственно «За перевалом» являлся книгой новой, даже в прессе не засветившейся, и почти наверняка именно потому отправившейся в печать, но как по мне, лучше бы это был сборник рассказов. Ну, или какие-то из старых повестей.

Что здорово, книги этого автора в небытие не ушли, их переиздавали и в 90-х, и в новейшее время. Лет пять назад, например, «Азбука» в своей серии «Мир фантастики» выпустила том с двумя романами из главного цикла Савченко «Вселяне», а за пару лет до того сборник лучших произведений.

А вот малотиражники до него пока не добрались. Но, полагаю, это временно.

1985 начался, прямо скажем, триумфально. Как видно, решила редакция «Детской литературы» реабилитироваться за предыдущий год, прямо скажем, не сильно яркий.

В серию с триумфом возвращается Кир Булычев со сборником «Девочка с Земли».

Булычев к этому моменту одна из самых ярких звезд советской фантастики. А, может, и самая яркая. Да, конечно, есть еще Стругацкие, но если говорить о массовой любви читателя, то Игорь Всеволодович, пожалуй, мог их и обставить. За ним стояла детская аудитория, а это, знаете ли, такая сила…

Впрочем, в одном обе эти равновеликие величины сходились точно – их книг на прилавках было не найти. И этот том доехал максимум до библиотек, где мигом осел в читальных залах, по-другому было нельзя, на абонементе его тут же непременно кто-то да спер. Почему? Ну, потому что нельзя не спереть такую книгу. Неправильно это. Ну, а в магазинах "Девочка с Земли" если и появлялась, то только на столах директора и товароведа. И то не факт.

Состав тома был идеален. Основным локомотивом выступила не новая, но обожаемая детьми СССР повесть «Путешествие Алисы», та, по которой сняли мультик «Тайна третьей планеты», а вторым эшелоном шла относительно свежая повесть «Миллион приключений», которая была написана за три года до этого и тогда же опубликована. Трехстотысячный тираж усвистел как черную дыру, потому книга была признана вполне успешной.

Ну, и конечно, нельзя забыть про рисунки Мигунова, делающие это и без того прекрасное издание просто великолепным.

Разумеется, это издание не могло не попасть в список артефактов. Нет, не высшего уровня, но средней руки точно. Переплет тут был бумвиниловый, книга пользовалась гигантским спросом, потому найти сейчас том в хорошем, или, того хлеще, в отличном состоянии не так и просто. У меня, кстати, он тоже из числа «среднее».

Но на этом сюрпризы не закончились. После нескольких допечаток хитов былых лет, выходит том не кого-то, а самого Жоржа Сименона, который с 60-х годов был стабильно популярен в СССР. Его повести о комиссаре Мегрэ регулярно печатались в «Искателе», выходили в "макулатурных изданиях", плюс он получил свой личный том во второй серии «Библиотеки приключений». А теперь еще и вот – «Пассажир «Полярной лилии».

Сразу стоит отметить - сборку произведений сделали очень по уму. Тут тебе и автобиографический роман «Я вспоминаю», и герметичный детектив, давший название книге, и, разумеется, роман о Мегрэ «Порт туманов». Причем, что немаловажно, ни одна из этих книг ранее в СССР не выходила, то есть вот прямо новинка-новинка.

Но оно и не странно, компановкой сборника занималась в том числе Элеонора Шрайбер, о которой я ранее уже рассказывал. Она же написала предисловие и перевела повесть «Я вспоминаю».

Плюс все это было снабжено необычными для того времени, но очень симпатичными рисунками Касьяна Швеца, на тот момент еще не очень известного массовому читателю.

Его звездный час в будущем, где он, к слову, оформит знаменитый «копирайтовский» тридцатитомник Сименона, а после поработает с многими авторами, имена которых и сейчас на слуху. Например, с Андреем Мазиным и Михаилом Ахмановым.

Но и на этом сюрпризы не закончились. Год, начавшийся ударно, так же и закончился. В серии выходит сборник Аркадия и Бориса Стругацких «Стажеры»

Полноценный. Авторский. Мало того – приуроченный к круглым деньрожденным датам авторов и 25-тилетию их творческой деятельности. И будто не было этих четырнадцати лет, за которые в «рамке» могли выйти и «Пикник на обочине», и «Отель у «Погибшего альпиниста», и «Трудно быть богом», в конце концов. Эти книги идеально в нее бились, но – нет, не случилось.

Впрочем, все равно здорово, что авторы и серия снова воссоединились, как говорится, лучше поздно, чем никогда. Тем более что том получился толстенький и с очень хорошей начинкой, кроме «Стажеров» в него вошли «Путь на Альматею», «Малыш» и «Парень из преисподней». Проще говоря все то старенькое, проверенное и аполитичное, что уже так или иначе когда-то было издано в «Детлите». Как видно – от греха.

И все это с иллюстрациями Марка Лисогорского, художника замечательного, но…

Кабы этот том делал Мигунов, то можно смело можно было бы сказать, что в 1985 году вышел фантастический во всех отношениях мега-дубль.

Стоит еще отметить, что, как и в случае с Булычевым, этот том на прилавки магазинов, конечно же, не попал, но и редкостью при этом не стал. Во-первых, потому что его делали в коленкоре. Во-вторых, потому что в 1991-1992 к 100000-му тиражу добавилось еще полмиллиона экземпляров, что обеспечило всех желающих этим томом на много лет вперед. Его и сейчас в хорошем, а то и отличном состоянии можно купить на том же «Алибе», рублей за 100-150. Пересылка выйдет дороже, чем само издание.

А вот про год 1986 мне рассказать особо и нечего. Единственная книга, о которой могу упомянуть это сборник «Сила сильных» Дмитрия Биленкина.

Ради правды, довольно странно, что Биленкин засветился в серии так поздно. С авторским сборником, имеется в виду. Он по праву входил в число самых ярких авторов советской фантастики, к тому времени редкий альманах или антология обходились без его рассказов, а в «Молодой гвардии» или «Искателе» он вообще являлся завсегдатаем.

Хотя, конечно, можно вспомнить проект «Павел Багряк», где он являлся одним из авторов, но это все же не то.

По сути, «Сила сильных» являлась «all best» произведений Биленкина, написанных им за довольно длинную карьеру автора, которая началась еще аж в конце 50-х. Но основным блюдом все же являлась повесть «Сила сильных», примыкающая к циклу «Приключения Полынова», начатому еще в 1966 году повестью «Десант на Меркурий», ставшей одним из самых ярких произведений в жанре НФ за все время существования советской фантастики и вошедшей в добрую полудюжину разных антологий.

Хотя, на мой взгляд, «Сила сильных» здорово уступает по качеству предыдущим вещам из этого цикла. Слишком мало фантастики и слишком много социалки, думаю дело в этом.

Не особо много я могу рассказать и про следующий, 1987 год. Там вообще вышло всего-то пять книг, что, конечно, на фоне предыдущих тучных лет выглядело странно. Из них новыми было всего три, но про две из них, «Мальтийский жезл» Парнова и «Токей Ито» Вельскоп-Генрих я уже рассказывал, потому в данную заметку попадет только одна единственная. Но зато хорошая. Речь о дилогии «Похищенный/Катриона» Р.Л. Стивенсона.

В принципе, тут смело можно пустить в ход мое любимое «странно, что эти романы не выпустили раньше». История злоключений Давида Бальфура была отлично знакома и российскому, и позже, советскому читателю. Опять-таки она вошла в состав все той же второй «Библиотеки приключений», что, по сути, гарантировало ей попадание в высшую приключенческую лигу. Но нет, руки до этой дилогии у «Детгиза» дошли только на излете времени.

Но зато том получился прямо в старых добрых традициях. Во-первых, для него были сделаны новые переводы. «Похищенного» перевел С. Леднев, а «Катриону» аж сама Ирина Гавриловна Гурова, представитель уходяшего поколения переводчиков от бога.

Большинство произведений Диккенса, Твена, По, О.Генри и многих других мы и по сей день читаем именно в ее переводах. Великая женщина, без всяких шуток.

Во-вторых, специально для этого издания И. Ильинским был создан цикл новых иллюстраций, о чем я чуть раньше уже упоминал.

И по-прежнему придерживаюсь того мнения, что эта закатная работа мастера является одной из лучших в его карьере. В нее он вложил весь свой опыт, накопленный за долгую и плодотворную жизнь, это очень хорошо чувствуется.

Что же до самой книги – ну, тут думаю рассказывать особо нечего, полагаю, ее все читали. А если нет – то вас ждет очень интересная история, в которой есть много приключений, неожиданных сюжетных поворотов и счастливый финал. Настоятельно рекомендую! Не одним же «Островом сокровищ», в конце концов славится Стивенсон. У него и другие хорошие книги были.

Год 1988 в количественном отношении вышедших книг выдался, прямо скажем, так себе, всего-то шесть наименований, причем новинок и переизданий было ровно пополам – по три. Но зато каждая из новинок была что надо!

И первая из них входит не только в мой личный топ-10 БПиНФ, но и в число тех книг, которые я готов читать с любой страницы и в любое время. В «рамке» выходит трилогия Владислава Крапивина «Голубятня на желтой поляне».

Еще скажу, что по моему личному мнению именно эта книга является тем лучшим, что написал Командор в целом. Нет, я нежно люблю «Паруса «Эспады», «Топот шахматных лошадок», все истории про Джонни Воробьева, «Великий Кристалл»… Да черт возьми, нет для меня у Командора так себе книг. В принципе нет. Но «Голубятня» - это раз и навсегда. Это прямо в сердце, на всю жизнь, с детства и до самого финала.

Наверное, нигде более Командор не сплетал фантастику и реализм происходящего так мощно и так изящно. С какой любовью прописаны все, даже совсем незначительные персонажи, как мощно свиты железнодорожные узлы разных реальностей и пространств. И финал, с перекличкой барабанщиков – до кома в горле. Кстати, в более поздних изданиях список этих мальчишек был немного расширен, с учетом новых книг, написанных после «Голубятни».

Ну, и иллюстрации Стерлиговой, перекочевавшие в это издание из дебютного, «среднеуральского», 1985 года, а в него вообще из самой первой публикации в «Уральском следопыте», идеально ложатся на текст.

Все же когда художник чувствует текст где-то на уровне подсознания, всегда получаются шедевры. Я видел другие иллюстрации к этой книге, их в середине 90-х сделал очень хороший художник Алексей Акатьев, и скажу так – зря. Есть вершины, которые невозможно взять по второму разу. Эта – из таких.

Что еще стоит отметить? Цензура на книге потопталась, но не сильно. Заменили лишь в «Мальчике с ящеркой» принадлежность «Вероны» с бутылки на пачку кофе в свете борьбы государства с «зеленым змием», да еще пару мелочей. Все же время было новое, перестроечное, ускоренное, механизмы государства начинали потихоньку сбоить. И очень хорошо. Пятью годами ранее ох, как книгу покромсали бы! На Урале – нет, там была вотчина Командора, а в «Детской литературе» - наверняка.

Что мне особенно приятно, у меня на полке стоит та самая «Голубятня на желтой поляне», которую я еще тогда, в 1988, читал. Именно ее фото и расположено чуть выше.

Она прошла со мной дорогу в тридцать с лишним лет, побывала в разных городах и даже странах. Да, после этих лет, переездов и всего прочего выглядит она не ахти, но я не сменяю ее на новое издание, даже в самом что ни на есть идеальном состоянии. Потому что настоящих друзей не меняют, никогда и ни на что.

Следующая книга по культовости и интересности почти не уступала предыдущей. Речь идет о новом романе Кира Булычева «Поселок».

Булычев вообще был мастер крепких и нестандартных для тогдашней фантастики сюжетов, но случалось и обратное - он брал за основу классическую схему, отработанную многими авторами, а иногда вовсе откровенный штамп, после чего делал из нее мощное, ни на что не похожее произведение.

«Поселок» относился как раз к таким книгам. Стандартное начало – космический корабль потерпел крушение на дикой планете, выжившие терпят лишения и преодолевают противостояние чужой природы. Такое встречалось и не раз, что в нашей фантастике, что в зарубежной. И то, что нескольким молодым людям приходится пуститься в путь по этой дикой планете во имя блага остальных – тоже. Но как все это подано, как раскрыты характеры героев, как прописана мотивация – это работа мастера. И, как апофеоз, столкновение «лесных» ребят, которые знали о прошлом своих родителей только по рассказам, с реальными, ранее не виданными ими достижениями человеческого разума – это, конечно, в двух словах не расскажешь. Это читать надо.

Иллюстрации к книге делал В. Руденко, тот, которого (или которую) я упоминал, рассказывая о томике Велтистова.

Они очень хороши, спору нет, но лучшими картинками к «Перевалу» лично я считаю сравнительно недавние рисунки Виктора Минеева, которые он сделал для издания «ИД Мещерякова». Они… Правильные, что ли? Он, кстати, много чего из Булычева за последние годы проиллюстрировал.

Стоит еще упомянуть о том, что тираж в 300000 экземпляров разлетелся мигом, а в 1993 году к нему еще 100000 добавили.

Ну, а завершился 1988 еще одним сборником фантастики, книгой Владимира Щербакова «Третий тайм».

Щербаков занимал в шумном цехе фантастов того времени особое место, если не уникальное, то близко к тому. Несмотря на то, что относился к авторскому поколению 60-70 годов, на технические аспекты он не напирал, науку во главе угла не ставил и торжество разума в галактических пределах особо не насаждал. Нет, у него были и вполне традиционные вещи, вроде «Семи стихий» (не сильно удачно экранизированных), но в целом его влекла таинственная, не сказать, мистическая сторона жанра, что для фантастов СССР было не сильно обычным делом. Нет, в качестве шутки можно было что-то такое написать, но на серьезных щах? Конечно, имелся Парнов, который бродил как раз где-то в этих краях, но там был особый случай плюс ментовская «крыша», благодаря которой он мог ничего не бояться.

И тем не менее Щербаков все же писал о Атлантиде, выдавая очень и очень непривычные версии ее падения, о шотландских феях, о готических картинах и о многом другом, что особо в тогдашней фантастике не приветствовалось. Может, потому и в «рамку» он попал только тогда, когда многие запреты были сняты. Все же она была ориентирована на юношество, а ему вся эта мистика зачем?

Правды ради, в загоне при этом всем Щербаков не находился, он регулярно публиковался и в альманахах, и в «Искателе», и в периодике. А в «Молодой гвардии» кстати, вообще долгое время редакцией фантастики руководил, проводя достаточно жесткую издательскую политику, за что и снискал нелюбовь ряда коллег по цеху.

В девяностых фантастику Щербаков забросил и окончательно ушел в эзотерику, писал о мифах и легендах народов мира, плотно изучал скандинавский фольклор, возглавлял Московский клуб тайн и ушел из жизни уже в новом веке. Очень интересный автор. Если не читали – рекомендую.

Ну, а мы переходим в год 1989, который преподнес читателям массу сюрпризов. К тому времени железный занавес если не открылся целиком, то, как минимум, приподнялся, масса запретов исчезла, потому переизданий стало меньше, а новых книг – больше.

Начался он, впрочем, с романа, который и до того никто печатать не запрещал. Более того – странно, что он раньше в серию не попал. Это «Момент истины» Владимира Богомолова.

С момента своей первой публикации в 1974 году и по сей день он считается одной из самых правильных и исторически верных книг, рассказывающих о работе контрразведчиков в годы Великой Отечественной войны. И это мнение не только читателей, но и профессионалов, работа которых в книге описана.

Если кто не в курсе, речь в романе идет о нескольких днях августа 1944, и о том, как группа СМЕРШа разыскивала немецкую разведгруппу в нашем тылу. Вот написал, прочел, и понял, что нельзя в паре строчек рассказать об этой книге. Она как живой нерв, ее читать надо, по-другому никак.

Еще стоит упомянуть о иллюстрациях к данному изданию. Несмотря на огромное количество публикаций, а их к тому времени с момента выхода романа случилось уже более тридцати (!) (и это только на русском языке) рисунков к нему почти не было. Имеется в виду – комплекта, состоящем более чем из трех-четырех иллюстраций. И «Детская литература» не стала нарушать данную традицию. Нет, художник имелся, Г. Бедарев, но в тексте, как и ранее, присутствовали лишь несколько рисунков.

У меня вообще есть такое подозрение, что первыми более-менее внятными иллюстрациями «Момент истины» обзавелся относительно недавно, в 2018, в «речевском» миниатюрном издании. Там размещены замечательные рисунки Андрея Николаева и их довольно много.

А вот для «рамки» это случай на тот момент беспрецедентный. Все знали, что любое издание из БПиНФ по умолчанию является книжкой с картинками, а тут раз – и такой номер. Вот такое новое время, вот такие новые веяния…

Несмотря на то, что книгу эту публиковали часто, тираж в 100000 просвистел как фанера над Парижем, потому через год еще полторы сотни экземпляров напечатали. Которые, впрочем, тоже шустро разошлись.

Ну, а «Детская литература» тем временем продолжала удивлять, выпустив следом вообще уж неожиданную книгу. Как вам – Луи Жаколио, «Берег черного дерева и слоновой кости»!

И это при том, что Жаколио вообще не входил в особо публикуемых в СССР авторов. Фиг знает почему, но не любила его цензура, потому особо в печать не пускала. При царе-батюшке – да, книги Жаколио выходили одна за другой. При коммунистах – как отрезало.

Исключением являлся как раз указанный роман, его каким-то образом протащил в печать «Географгиз» еще в 1958 году, во времена «оттепели». Это издательство такое умело – публиковать вроде бы непубликуемое, за что, собственно, по окончанию вольницы и было закрыто.

Кто-то из редакторов «Детской литературы» про эту книгу вспомнил – и вуаля, получите и распишитесь! В комплекте с отличными иллюстрациями Сергея Ярового.

Самое-то любопытное в том, что в эту книгу, еще тогда, в пятидесятых, свели воедино сразу два романа из так называемого «африканского цикла» Жаколио – «Берег черного дерева» и «Берег слоновой кости», само собой, выбросив при этом какую-то часть текста, для сокращения объема. Книги «Географгиза» выходили в мягких обложках, то есть объем имел значение. А третий роман, «Песчаный город», вообще никуда не попал.

И, что интересно, переводчик не указан, что для серии совсем уж несвойственно. Такое произошло впервые аж с тридцатых годов, с безымянных «Трех мушкетеров».

Но это ничего особо не меняло, новый автор - это всегда прекрасно, а если в книге еще есть экзотика, сокровища, джунгли, туземцы, крокодилы, бегемоты и зеленый попугай, то желать подростку-читателю вовсе больше нечего! Ну, разве что каникул, или, на худой конец, какой-то не очень сильной простуды, чтобы молоко кипяченое не пить, но и в школу при этом не ходить.

А «Детлит» тем временем жег дальше, буквально напалмом. Не дав оправиться от Жаколио, он выдал на-гора «Лунную радугу» Сергея Павлова. Сразу обе части в одном томе!

Если бы существовал зал славы советской фантастики, то, бесспорно, портрет Павлова непременно висел бы на одном из почетнейших мест, рядом с Ефремовым, Стругацкими и прочими корифеями жанра. Это был мощный писатель, создававший новые каноны жанра и внедрявший новые термины. Например – «внеземелье».

А еще Павлов относился к тем авторам, к которым, наверное, можно применить термин «прирожденные». Еще в 60-х он, чуть ли не забавы ради, написал рассказ, который понравился его приятелям и отправил его в Москву, в журнал «Техника-молодежи», с скромным желанием узнать – оно вообще, как, читаемо? Результат – победа в международном конкурсе.

Ну, а дальше понеслось. «Корона солнца», которая поразила аудиторию невероятной фантазией автора, прорывная повесть «Акванавты», которая принесла Павлову первую экранизацию, публикации в титульных изданиях и альманахах. Ну, и наконец, «Лунная радуга», сага о космодесантниках, прошедших горнило Дальнего Внеземелья.

Первая часть закрепила за Павловым и без того немалую славу, вторая возвела в ранг настоящего мастера, слово которого много значит для коллег по цеху.

Ну, а «Детская литература» наконец-то свела обе части под одной обложкой и снабдила иллюстрациями Александра Вальдмана.

Он, к слову, после еще не раз поработает с «рамкой». Жалко только, что серии жизни осталось всего-ничего, сколько бы еще хороших книг с картинками могло быть.

Что до Павлова – в 1991 году вышла третья часть «Лунной радуги», под названием «Волшебный локон Ампары», а уже в новом веке началась работа над четвертой, «Белый всадник», но, увы, этот роман закончен так и не был. А сам Сергей Павлов ушел из жизни не так давно, в 2019 году.

Еще стоит сказать о том, что «Лунная радуга» по сей день переиздается с завидной регулярностью, в том числе и малотиражниками. В 2020 ее делала «Кассиопея», в 2022 – «Престиж-бук».

Причем, что приятно, оба издательства не забыли про прекрасные иллюстрации Макарова, которые тот делал к первой публикации «Мягких зеркал» (2 том) для «Искателя».

Ну, а завершился 1989 год чинно, чопорно и по-английски. А именно аж сразу двумя романами Уилки Коллинза

Первый - «Лунный камень».

Впрочем, тут даже и рассказывать особо не о чем. Про что роман, думаю, все и так знают, перевод у него в советское время был только один, тот, что еще в 1947 году сделала Мариэтта Шагинян. Ну, как сделала? Она взяла дореволюционный перевод, сверила его с оригиналом, маленько допилила – и вуаля! Воистину, у этой женщины была великолепная деловая хватка. С иллюстрациями все тоже было просто и понятно – еще для «БП-1» их подготовил В. Высоцкий, а с ним соперничать смысла не было. Короче – просто 20-й том «Библиотеки приключений» перепечатали – и все.

Да и со вторым романом тоже все обстояло незамысловато. Речь, естественно, о «Женщине в белом». Лично я, если честно, только два эти романа у Коллинза и знаю. Может, еще какие другие есть, но мне о них ничего неизвестно.

Он, конечно, был раскручен послабее, чем «Лунный камень», но тут в дело вмешался кинематограф. Еще в начале 80-х на экраны страны вышел фильм Вадима Дербенева по этому произведению и добавил ему популярности. А как по-другому? Там в главных ролях снялись молодой Абдулов и офигеть какая симпотная Гражина Байкштите.

Первыми, понятное дело, подхватились предприимчивые региональщики – Краснодар, Кишинев, Махачкала, выдав «Женщину в белом» хорошими тиражами. «Детлит» маленько запоздал, конечно, но свое в результате отыграл, снабдив роман иллюстрациями все того же Высоцкого, которые аж с 1959 года не публиковались. Перевод, к слову, взяли из изданий тех же лет, сделанный замечательной переводчицей Татьяной Ивановной Лещенко-Сухомлиновой. Он был настолько идеален, что новый не имело смысла делать. Собственно, и по сей день ничего не изменилось. Нет, в новом веке пару новых переводов залудили, но издатели все же предпочитают проверенную годами классику.

В результате книга прошла так хорошо, что на следующий год еще двести тысяч тиража было допечатано. И еще через год триста. Она чуть в потиражные топы за все время существования серии не выбилась, даром что классика английского романа.

Хотя, если честно, книга скучноватая, я ее тогда так и не одолел. А после как-то и не брался уже.

Год 1990-1994

В принципе книга, рассказ о которой начнет эту часть заметок, вышла еще в 1989 году, но я решил написать про нее сейчас, когда речь пойдет о годе следующем, 1990. Ну, вот так вот. Речь идет о романе Фенимора Купера «Шпион».

Дело в том, что за три года, с 1989 по 1991, его напечатали суммарным тиражом в 800000 экземпляров, что вывело данную книгу в топ-10 самых издаваемых рамок за все время существования серии. По сути, беспрецедентный случай. Когда речь идет о, например, «Золотой цепи» Грина, которую шлепали с шестидесятых годов или «Трех мушкетерах», корни которых уходят вообще в довоенное время – все понятно. Но тут – три допечатки за три года! Круто же.

Причем, что любопытно, это не самый лучший и известный роман Купера. Если кто не в курсе, речь в нем идет о временах борьбы за независимость САСШ от Англии и судьбе маленького человека, фермера, который решает помочь стране в этой борьбе. Более того – это первый роман Купера вообще, а первая книга редко выдается хорошей. Впрочем, это я уже брюзжу. Так-то роман читается легко, новый отредактированный перевод Э. Бер и Е. Шишмаревой был безукоризненным, а иллюстрации Пинкисевича атмосферными.

Короче говоря, продажи били все рекорды, а поскольку времена на дворе стояли новые, хозрасчетные и самофинансируемые, это был весомый аргумент. Кстати, еще один интересный признак того времени – в рамку вернулись коленкоровые переплеты. Если еще пять лет безраздельно властвовал бумвинил, а в коленкоре выходила лишь малая часть тиража, а то и вовсе его не было, то теперь все изменилось. Матерчатый переплет снова стал неотъемлемой частью серии. Но все хорошо не бывает, потому в 90% случаев это был белый коленкор. Вернее – бело-бежевый, эдакое молоко с пенкой. И он капец как легко пачкался! Если, неровен час, ты засунешь книгу в таком переплете в школьную сумку, где до того побывали бутсы или что-то в этом роде – будь уверен, белой она не останется. И все, хрен ты эти пятна отчистишь.

Но все равно – матерчатый переплет не бумвиниловый, это книгам жизнь очень сильно продлевало. Потому, кстати, издания 1987-1992 года сейчас и не редкость, причем по совсем невысоким ценам. Тиражи большие, сделаны по уму – чего им в раритеты попадать?

В 1990 году курс на классику мирового приключенческого романа, взятый «Детлитом» парой годов раньше, не изменился, потому издатель на-гора выдает еще одну легенду жанра, а именно роман Теофиля Готье «Капитан Фракасс».

Нельзя сказать, что советский читатель с ним был незнаком. Его и в пятидесятых публиковали не раз, и в шестидесятых, и в восьмидесятых. Но оно и не странно – книга легкая, авантюрная, с крепкой сюжетной основой и яркой любовной линией. Плюс – отличный перевод Натальи Касаткиной, переводчицы с еще довоенным стажем, оставившей огромный и светлый след в нашей литературе. И вы, любезные моему сердцу читатели, почти наверняка сталкивались с ее наследием. Дело в том, что кроме немалого количества произведений Додэ, Мопассана и Франса, именно она перевела на русский сказки Вильгельма Гауфа. Так что с огромной долей вероятности вы читали историю Маленького Мука и злосчастного калифа-аиста именно в ее переводе.

Собственно, и «Капитана Фракасса» по сей день публикуют именно в переводе Касаткиной. Да, как всегда, в 21 века состоялась пара новых, но старое в данном случае надежнее.

Добавила популярности книге о приключениях барона де Сигоньяка, влюбившегося в прелестную актрису и сменившего дворянскую честь на балаганную маску, и экранизация 1984 года.

Сценаристом там выступил Юрий Визбор, что, по сути, знак качества, главную роль, привычно блистательно сыграл Олег Меньшиков, помимо него там отметились Шиловский, Калныньш, Ярмольник и уф тогда какая Кондулайнен, а песни написал Окуджава. То есть фильм не мог не выстрелить, а «Детлит», пусть и с опозданием, не мог это дело не выпустить. Кстати, кто данную двухсерийную ленту не видел – очень рекомендую. Отличное кино, причем оно и сейчас смотрится прекрасно. Нет, до того была еще французская экранизация, с Жаном Маре, но наш фильм объективно лучше.

Совсем уж любопытно вышло с иллюстрациями. Тут их делал Валентин Родионов, вышли они достаточно необычными, но при этом хорошо легли на текст.

А любопытное то, что к этому роману есть еще аж пять полноценных комплектов рисунков! Каждое предыдущее издание сопровождалось своим комплектом, вот какая штука. Причем художники-то какие - Дубинский, Пезин, Ушаков! Вот как случается – к «Холмсу» с его минимум полусотней изданий за полвека комплекта четыре, наверное, всего сделали, а к куда менее публикуемой книге – вон сколько! Не в смысле – несправедливо, а в смысле – причудливо тасуется колода.

А сейчас «Фракасса», кстати, вообще с рисунками Густава Доре чаще всего публикуют, теми, которые вроде как еще сам автор одобрил.

Следом за классиком французского бульварного романа «Детлит» публикует том тоже классика, но уже советской фантастики. В серии наконец-то появляется первый сборник Игоря Росоховатского под названием «Прыгнуть выше себя».

Росоховатский на тот момент входил в когорту наиболее известных и раскрученных фантастов, причем по полному праву. Если говорить о клановости, то он относился к ветеранам жанра, тем, кто начал писать в конце пятидесятых, то есть – Гансовский, Альтов, и иже с ними. Да и работал он в основном с малой и с средней прозой, как и большинство коллег. Ее куда проще пристраивать в периодику, «Искатель», «Мир приключений» и «молодогвардейские» сборники, которые сейчас назвали бы «покетбуками». Романов у него случилось всего два, один написан в 1982 году, а второй вообще в нашем веке.

Но одно отличие от коллег у него все же было. Росоховатский чуть ли не единственный из них всех сделал сразу несколько объемных циклов произведений, связанных общими героями. Нет, я помню про братьев Васильевых Снегова, например. Но у него был один цикл, и не сильно большой, а у Росоховатского их четыре. Больше, пожалуй, только у Булычева.

В сборник вошли как раз рассказы и повести из этих циклов, плюс один из них целиком, тот, что «Рассказы доктора Буркина». Хороший сборник получился, одним словом.

Вы будете смеяться, но следующая новинка опять вернула читателей в век девятнадцатый, причем выдали им самую мякотку бульварного романа. Гастон Леру, «Тайна желтой комнаты».

Когда я сказал про самую мякотку, то ни разу не шутил. Леру в мире авантюрно-детективных книг приблизительно такая же величина, как Толстой для преподавателя литературы в школе. То есть – глыба разума, матерый человечище.

Леру создал «Призрак оперы», который сначала стал одним из самых знаменитых спектаклей Парижа, а сильно позже был обессмертен Эндрю Ллойдом Веббером. Мало того - романы Леру послужили основой для самых первых синематографических фильмов, то есть все кинодетективы есть пошли от него.

Леру придумал цикл про беглого каторжника Шери-Биби и дал аудитории понять, что плохой герой - он не всегда плохой, он иногда бывает и хорошим, но убивает при этом плохих хуже, чем сами плохие. И, случается, хороших тоже, но случайно, не нарочно.

А еще Леру придумал репортера Рультабия, молодого и настырного. Заметим – не сыщика. Репортера. Именно тут таятся истоки целого направления в детективах, от романов Чейза до проныры Флетча. И именно «Тайна желтой комнаты» является первой книгой этого большого цикла. Причем, по-моему, единственной у нас иллюстрированной, поскольку остальные выходили уже не в «Детлите», а в разнообразных постперестроечных изданиях, а они на такие вещи не заморачивались.

Рисунки к роману делал Александр Вальдман, которого я уже упоминал ранее, перевод же принадлежал Нине Световидовой. Она, кстати, уже после переведет на русский еще несколько романов Леру, в том числе как раз и «Призрака оперы». А еще на ее счету много других переводов, из которых мне особенно нравятся «Лица во тьме» Буало-Насержака.

А вот каким ветром в 1990 в серию занесло следующее произведение – понятия не имею. По всему ему надо было бы в ней выйти годами десятью-двадцатью раньше. Просто как-то хреново монтировалась в нее во время самого угара перестройки и гласности повесть Курмангазы Караманулы «Одинокий всадник».

Думаю, все уже догадались, о чем идет речь? Если нет, то объясню – отважный, но бедный юноша узнает, что где-то там, в далекой России, бедные свергли богатых, а тут, на его родине, злые баи не дают свободы ни ему, ни его друзьям. Бай камча лицо бьет, конь нет, мамка старый, папка старый, все такое. Про дела сердечные можно не упоминать – он любит ее, она его, но на пути стоят предрассудки, бедность и отсутствие халата. И тогда он начинает искать справедливость, да так усердно, что становится красным багатуром, который вместе с новыми друзьями из рода большевиков принесет в Казахстан свет учения Ленина.

Нет, на самом деле книга неплохая, эдакий истерн, причем где-то даже захватывающий, но на тот момент уже никому не нужный. Я помню эту книгу в библиотеке, она всегда стояла на одном и том же месте, ее никто не брал, хоть вроде и «рамка». Я и сам это дело прочел в середине 90-х только потому, что ничего другого под рукой не оказалось.

Зато вот следующая книга на полках не залеживалась, хоть новой для советского читателя назвать ее было сложно. Томас Майн Рид, «Морской волчонок».

Немного необычное для Майн Рида произведение, может, даже самое необычное из всех им написанных. Капитан любил, когда вокруг его героя кипят события, свистят стрелы, герои героят, злодеи злодеят, лошади скачут и скачут, а вигвамы горят и горят. Тут же сугубо герметичная вещь, герметичнее не придумаешь – пацан залез в трюм корабля, с целью где-то посреди Атлантики поставить капитана в известность о том, что у него новый юнга, закемарил на пару часов, а проснувшись, выяснил, что путь наверх заставлен грузом. В результате он провел сильно много времени там, в трюме, отыскивая путь наверх и исследуя товары, с целью обретения хлеба насущного.

Рисунки к книге сделал на тот момент еще совсем молодой художник Павел Парамонов, это была его первая и последняя работа в классической «рамке».

На сегодняшний день Павел Львович один из самых лучших российских художников-иллюстраторов, к которому издатели и авторы становятся в очередь, чтобы он поработал с их текстами, а в активе у него есть иллюстрации к Стивенсону и Ламуру, Маке и Хильтлю, Маю и Февалю. Да что там – вот буквально со дня на день в продажу поступит том Жозефа Рони «Борьба за огонь» от «Азбуки-Аттикус», к которому Парамонов сделал новый блок иллюстраций. Куплю непременно.

Что до перевода – тут тоже любопытное. Он был еще довоенный, конца тридцатых годов, за авторством Льва Рубинштейна, энциклопедиста, специалиста по Дальнему Востоку и друга Хармса, сменивший предыдущий, сделанный Мандельштамом еще в двадцатых, и признанный оптимальным для данного произведения. По крайней мере, вплоть до 2022 года публиковался именно он, а повесть эту переиздают с завидной периодичностью, как правило сдваивая ее с другим морским романом Майн Рида - «Затерянными в океане». А любопытное то, что Рубинштейн ни до, ни после больше ничего не переводил. А зря, получилось у него здорово.

На этой приключенчески-мажорной ноте и закончился год 1990, весьма плодотворный для серии.

Впрочем, и следующий, 1991 год, назвать бесплодным тоже никак нельзя, причем начался он весьма недурственно, с книги Александра Кулешова «Сыскное агентство»

Автор этот был массовому советскому читателю весьма неплохо знаком, поскольку являлся одним из немногих детективщиков, который стабильно писал на тему «их нравы». Причем с неплохим таким знанием дела это делал. И, если не ошибаюсь, он одним из первых весьма детально описал ситуацию с захватом самолета. Ну, естественно, захватывали его разложенные западной моралью молодые люди, а в помощи нейтрализации негодяев поучаствовали наши сыскари, которые возвращались откуда-то там домой. В одном из «Миров приключений» эта повесть публиковалась, помнится. Причем аудитории особенно запомнился даже не лихой сюжет, а часы, которые были на одной из террористок, в них был вмонтирован мини-телевизор, который она смотрела даже на борту. В подобное диво-дивное у нас мало кто поверил, но, как оказалось позже, на самом деле были такие.

На самом деле Кулешов был никакой не Кулешов, это псевдоним. Звали этого автора Александр Петрович Нолле, и был он человеком, который прожил яркую и интересную жизнь.

Прошел всю войну, после поступил в ВИИС, который благополучно закончил, после чего ушел в большой спорт. Нет, не спортсменом, комментатором, и на этом поприще достиг больших успехов, на его счету комментирование 15(!) Олимпийских игр. Причем настоящих, когда спорт был еще спортом. Собственно, тогда-то он и изучил западный образ жизни, который очень пригодился при работе над книгами. Начав с публицистики, Нолле плавно перешел на художественную литературу, и тут тоже показал отличные результаты, со временем войдя в Совет по приключенческой и научно-фантастической литературе Союза писателей СССР. Это был серьезный пост, благодаря которому можно было влиять на судьбы своих коллег по цеху. Я читал разные мнения о том, как себя показал Нолле в этой должности, но не склонен верить всем из них, хотя бы потому, что книга писателя Кулешова вышла в «рамке» лишь в 1991 году, а ведь могла попасть туда куда раньше. Для функционера Совета Нолле подобное не составило бы никакого труда.

Что до романа – крепкая книга с иллюстрациями Марка Лисогорского.

Выйди она раньше годков на пять, стала бы бомбой, поскольку не так много в СССР было детективов про Запад, сшитых «крутосваренной» ниткой. Ну, где есть частный детектив, мрачные тайны сильных мира сего, дождливые ночные большие города и девочки, у которых есть одна маленькая штучка. А в 1991 ситуация крепко изменилась, везде уже стояли развалы, битком набитые детективами Чейза, Спиллейна и Чейни, так что уникальность свою этот роман потерял. Ну, а сейчас он вовсе смотрится забавным ретро, не более того. Это не хорошо, не плохо, просто есть книги, которые стареют со временем. Эта одна из таких.

Коли речь зашла о приметах времени, стоит упомянуть, что и серии они коснулись. Заветный логотип «Детская литература» еще с прошлого года стал дополняться сносками «Ленинградское отделение» и «Сибирское отделение». Надо полагать, что это были очередные перестроечные извивы на упомянутую ранее тему «самофинансирование» и «самоокупаемость». Экономика страны разваливалась на глазах, коснулось это и издательств, они же тоже часть государства. Ну, а в 1991 в партнерах «Детлита» засветилась и свежеиспеченная коммерческая организация, очередная допечатка «Шерлока Холмса» была произведена с КПО «Кронверк». Не могу утверждать наверняка, но, зная реалии того времени, предположу, что это была «Детлитовская» же «дочка», через которую шел «обнал» части выручки. Причем, думаю, там особых шахер-махеров не было, просто времена наступили непростые, надо было как-то выживать.

В той же связи, как видно памятуя о прошлогоднем успехе, в свет выходит еще один классический роман Майн Рида «Оцеола, вождь семинолов».

В классический шеститомник он не входил, но зато в свое время засветился в «БП-1», став одним из самых востребованных томов, уровня Хаггарда и Эмара. Собственно, оттуда издатель все и взял – и перевод Томашевского, и иллюстрации Кускова.

Зашел на аудиторию он отлично, даже несмотря на то, что в восьмидесятых публиковался весьма активно, возможно потому только в том же 1991 его переиздали еще пять раз. Не-не, не в «рамке». Имеется в виду вообще. Рынок есть рынок, если у кого-то стрельнуло, надо тут же подтянуться к движению, а то все деньги мимо носа просвистят. А после, в 1992 году, «Оцеолу» еще четыре раза опубликовали, и опять-таки успешно. Хотя, правды ради, не удивлен. Роман это на самом деле интересный, один из лучших у Капитана.

Линию приключенческой классики продолжил автор, до того в «рамке» не фигурировавший, причем на этот раз без всяких «хотя и следовало бы». Я, по чести, считаю, что он в нее не сильно и бьется, по крайней мере с конкретным данным произведением. Речь идет о Генрике Сенкевиче и его книге «Quo vadis» (он же «Камо грядеши»)

Надо заметить, что в отличии от легендарной «трилогии», которая как раз вполне монтировалась в «рамку» и была прекрасно знакома советскому читателю и по книгам, и по фильмам, этот роман, где речь шла о Риме первого века с его оргиями, интригами, кровищей, казнями первых христиан и еще невесть чем, был не так известен. Он пришел в СССР сравнительно недавно, с началом перестройки, в 1985 году, но кое-какую популярность уже набрал, в основном за счет достаточно провокационного содержания. Думаю, именно потому его и в «рамку» вставили – такая книга точно продастся быстро. Так оно, собственно, и случилось. Тем более что перевод Евгении Лысенко был дивно хорош, как и иллюстрации Бориса Рытмана, манерой своей чем-то напоминающие работы Ю. Макарова.

Еще стоит упомянуть о том странном факте, что громкая слава «Камо грядеши» в Россси сошла на нет так же быстро, как и возникла. В начале девяностых он еще пару раз вышел, причем в регионах, и не то, чтобы самыми большими по тому времени тиражами, а потом сгинул с издательского небосвода почти на полтора десятка лет, аж до середины нулевых. Почему – фиг знает. Роман, как по мне, хоть и мрачный, но хороший. Уж всяко получше, например, занудного «Без догмата»

Ну, а закончился год книгой, название которой как нельзя лучше знаменовало все, что в 1991 году случилось. «Время, вот твой полет», Рэй Брэдбери.

Собственно, мне сказать об этой книге особо нечего, стоит только упомянуть о том, что это был сборник рассказов, причем таких, которые советскому читателю были уже хорошо известны. Эдакий «best of the best», надерганный из сборников разных лет, преимущественно в отличных переводах Норы Галь и Ростислава Рыбкина. Ну, а иллюстрации сделал все тот же Марк Лисогорский, который под закат серии работал с ней прям сильно плотно. Вернее, это были не иллюстрации в чистом понимании, а заглавные рисунки к рассказам, коих в книгу вошло немало, больше двух десятков.

Что любопытно – до того Брэдбери на прилавках сроду не залеживался. Да что там – он до них и не доходил, пропадая еще по дороге на склад. А этот сборник в книжном на «Академической» я прямо вот как сейчас вижу - зима 1991, он стоит себе на полке - бери не хочу. И никто его, бедолагу, не берет, потому что не хочет. Просто почти всем в то время стало не до назидательных идей великого фантаста и гуманиста. Они хороши для другого времени – тихого, покойного, сытого, а и в Москве в частности, и в стране в целом тогда было шумно, проблемно, временами весело, временами страшновато.

Не до земляничных окошек тогда народу стало, короче. Ну да это совсем уже другая история.

Само собой, развал, происходящий в стране, не мог не сказаться на количестве выходящих книг. Более того – странно, что в 1992 году вообще еще что-то вышло. Причем это были не только переиздания, встречались и новые книги.

Самой яркой из них лично для меня стал «Выстрел с монитора» Владислава Крапивина.

Вошли в данный сборник две повести из цикла «Великий кристалл», причем, опять-таки по моему мнению, лучшие – «Выстрел с монитора» и «Гуси, гуси, га-га-га». Отдельно следует отметить, что к 1992 основная часть данного цикла была уже написана, равно как и большинство произведений, к нему примыкающих. Исключение составляют только «Сказки о рыбаках и рыбках», они датированы 1993 годом, да несколько вещей из цикла «Сказки и были Безлюдных пространств».

Для обоих повестей это первая книжная публикация, до того они выходили только в периодике, причем еще в той стране, которой уже не было на свете – «Выстрел» в «Пионере», а «Гуси» в «Урале». И опять-таки, правды ради, практически одновременно с «рамочной» книгой в «Средне-Уральском», родном для Командора издательстве, вышел двухтомник, в который включили все пять на тот момент написанных повестей из цикла, что, бесспорно, делало его более ценным приобретением для поклонников автора.

Но зато в «рамочной» книге есть то, чего ни в одном более позднем издании нет. Ее иллюстрировал Евгений Медведев.

Собственно, про это вообще мало кто знает, поскольку рисунки Стерлиговой считаются каноническими для «Великого Кристалла», и переиздают книги только с ними. Нет-нет, я не говорю, что они плохи, ни боже мой! Просто следует помнить о том, что и замечательный художник Медведев, который сотрудничал с Командором не один десяток лет, вложил свою душу и в этот цикл.

Продолжила «рамка» работу и с приключенческим классическим наследием. На этот раз она обратила внимание на роман Конан Дойла «Сэр Найджел».

Если кто не в курсе – это первая часть дилогии о Столетней войне, носящей общее название «Сэр Найджел Лоринг», в которую входят собственно этот роман и его продолжение - «Белый отряд». А самое веселое в этом то, что «Белый отряд» в советское время печатали несколько раз, он даже вошел в знаменитое «черное с уголком» «правдовское» собрание сочинений Конан Дойла, а «Сэра Найджела» - нет. То есть куча народу читало окончание истории, даже не подозревая, что у нее есть и начало. Я и сам из них. Ну, если только кому-то повезло добыть дореволюционные издания этой книги, а ее несколько раз в начале 20 века издавали.

Как бы удивительно для 1992 года не прозвучало, но и перевод в этой книге был новый, сделанный для нее Ириной Гуровой, который после не раз переиздавался, и иллюстрации тоже, за авторством опытнейшего художника Николая Лямина.

До того он с «рамкой» не сотрудничал, занимаясь в основном детской литературой, а жаль, его рисунки очень хороши и атмосферны.

Собственно, что еще тут скажешь? «Сэр Найджел» с тех пор издается и переиздается, чаще всего сдвоенным с «Белым отрядом», что в принципе правильно. А пару лет назад его в «рамке» сделал «Миллиорк», причем невероятно красиво - с новым выверенным переводом, комментариями и иллюстрациями из первых изданий. Одно плохо – немного увеличенного формата, по этой причине я себе его и не взял. Хотя, если честно, и тот, и другой романы на мой взгляд, немного нудноваты. Ну вот так. Конан Дойл, как по мне, был великим мастером малой прозы, кроме «Холмса» у него было множество мистических, морских, фантастических рассказов. А какой у него цикл рассказов о боксерах! У нас все это дело почти неизвестно, что-то публиковалось один-два раза еще в 90-х, что-то вообще не выходило. И только недавно «Таменунд» начал выпускать сборники малой прозы Конан Дойла, причем разбитые тематически. На текущий момент вышли пять толстых томов и каждый великолепен.

Но движемся дальше, к следующей книге, а это у нас сборник Сергея Сухинова «Война сказок».

Врать не стану, я этого автора толком не знаю, помню только, что в девяностых годах он забабахал с десяток альтернативных продолжений «Волшебника Изумрудного города». В эту же книгу вошли три повести из цикла «Наследники звезд», две из которых были свеженькими, а одна еще в давнем «Мире приключений» за 1983 год засветилась. Читал я «Войну сказок» еще тогда, в начале 90-х, и, помнится, когда дошел до середины книги, то понял, что мозги закипают. Очень много всего в нее автор накрутил, даже для тех сумбурных времен, когда за правило был взят принцип «чем чуднее – тем лучшее». Главная героиня книги – прямо сильно одаренная девочка лет двенадцати, настолько, что ее взяли практиканткой на какой-то засекреченный проект, после в тексте появляются киборги и прочие технические изыски, затем откуда-то вылезают хоббиты, Гэндальф, богатыри, орки и еще невесть кто. Короче – все вместе, много и сразу.

В результате я эту книгу закрыл, решив, что это явно не мое, да и поставил ее на полку, где она по сей день и стоит. Ну, не на той же самой, разумеется, но вы меня поняли.

Еще, помимо перечисленного, к относительным новинкам того года можно отнести книгу Константина Бадигина «Кольцо великого магистра».

Только вот какая штука - «Детская литература» к ней никакого непосредственного отношения не имела, так как выпустило ее издательство «Лицей», квартировавшее в Санкт-Петербурге. Может, это было подразделение «Детлита», конечно, но за чистую «рамку» я его все же не считаю. Там и оформление немного хромает, и вообще…

А жаль, конечно, что ее раньше не выпустили. Роман отличный, иллюстрации Фалина вообще замечательные.

Да и вообще Бадигина «рамка», получается, стороной обошла, что неправильно. Автор самый для нее подходящий. У него один «Путь на Грумант» чего стоит.

Год 1993, понятное дело, вышел еще скромнее, чем предыдущий. Основное количество выпущенных книг разделили между собой все тот же «Лицей» и Сибирское отделение «Детской литературы». «Лицей», надо отдать ему должное, выгодно выделялся оригинальностью выпускаемых текстов, выдав на-гора «Алый знак воина» Розмари Сатклиф и «Бунт на «Баунти» Нордхофа и Холла. А вот Сибирское отделение публиковала вперемешку новые и старые книги, притом частенько по оформлению очень неровные. «Маракотова бездна» от них выглядела, например, довольно неказисто.

Еще они засветились сборником Рэя Брэдбери «Улыбка», в котором некоторые из рассказов недавнего «Время, вот твой полет» разбавили тем, что туда не вошло и добавили к этому коктейлю «Марсианские хроники». В принципе, очень неплохой сборник вышел, если его купить, то можно смело ставить галочку в пункте: «добавить в домашнюю библиотеку лучшие рассказы Брэдбери».

Ну, и очень забавного Беляева они сделали.

Забавность в основном заключалась в названии. Почему и зачем сборник, в который вошли «Человек-амфибия», «Голова профессора Доуэля» и «Последний человек из Атлантиды» надо было называть «Гениальный безумец»? То ли решили, что так его быстрее раскупят, то ли это некий странноватый оммаж по отношению к автору – фиг знает. И вряд ли кто-то сможет дать ответ на этот вопрос, все же тридцать лет уже прошло.

Плюс там, конечно, были очень оригинальные иллюстрации Лобырева.

Нет, не плохие. Именно что оригинальные. Ну, или как вариант – необычные.

Что до основного издательства, то оно отметилось всего двумя книгами. Первая – «Крестоносец в джинсах» Теа Бекман.

Сразу – это не он. Это она. Теа Бекман самая, пожалуй, известная детская писательница из Нидерландов. Хотя я, если честно, других писательниц оттуда и не знаю. Да и писателей вообще, что греха таить. А еще жалко, что эта книга вышла так поздно. Ей бы лет на десять-пятнадцать пораньше попасть в печать, благо роман еще в 1973 году написан, и вошла бы она в золотой фонд переводной детской литературы. Но, увы, не сложилось, потому большинство из вас, уверен, сейчас морщит лоб и говорит «не-а, не помню такую».

При этом «Крестоносец» одна из предтеч «попаданческой» прозы, причем высочайшего качества, до которого большинству моих коллег еще пилить и пилить. Герой этой книги попадает в прошлое, причем самое что ни на есть Средневековье, в 1212 год, где присоединяется к Детскому Крестовому походу.

Рассказывать, что и как там случилось не стану, лучше сами почитайте. Вот поверьте, оно того стоит. И обязательно с иллюстрациями Екатерины Чудновской, которые просто великолепны.

Она сделала их в стиле картин времен Крестовых походов, и это просто чумово работает на восприятие текста. Очень хорошая художница, мне еще ее иллюстрации к «Кортику» нравятся. Они смело могут соперничать даже с рисунками такой глыбы как Ильинский.

Что до книги – она после еще разок в девяностых вышла, а в середине «десятых» ее выпустили милипусечным тиражом. И все. А, повторюсь, жаль. Другие же книги Бекман вообще не переводились, по крайней мере я их не встречал. Опять-таки досадно, очень у нее интересные вещички есть. Например, «Золотой кинжал» о Втором Крестовом походе или «Город во время шторма» о временах противостояния Голландии и союза европейских государств. Они тогда объединились и всем коллективом рванули в сторону Утрехта сыру поесть.

Ну, и еще стоит упомянуть о том, что это одна из книг с корешком, отличающимся от классического многолетнего формата, надпись на нем расположена не горизонтально, а вертикально. Ряд книг, включая эту и следующую, о которой пойдет речь, был выпущен именно с таким корешком, что лично меня печалит. И некрасиво выглядит, и не канон.

Второй книгой, выпущенной «Детлитом» в 1993 году стала истинная классика приключенческого жанра – «Сердца трех» Джека Лондона.

Надо заметить, что этот автор в серии не появлялся со времен войны, когда в мягкой обложке вышли несколько рассказов из «Смока Беллью». Как всегда загадка – почему и отчего один из самых популярных в СССР зарубежных авторов и классик жанровой прозы не попал в титульную приключенческую серию в период ее наивысшего расцвета, наравне с Верном, Конан Дойлом и прочими великими? И, как всегда, ответа нет и не будет.

Но хоть под занавес опубликовали его лучший, на мой взгляд, роман и на том спасибо. Причем с очень славными иллюстрациями Сергея Юкина, который в таких вопросах был мастер.

Как-никак именно он в свое время оформлял книгу «Клуб знаменитых капитанов», одну из самых красочных и красивых детских книг за все время существования издательства «Детская литература». Хотел сюда картинку вставить, а потом подумал – не буду. Я лучше про нее после отдельный пост напишу.

Что до перевода – классика, тот, что еще в пятидесятых, для легендарного «госиздатовского» восьмитомника, сделала Татьяна Алексеевна Кудрявцева, являющаяся одной из самых сильных переводчиков времен СССР. Драйзер, Хейли, Олдридж – это она. И «Унесенные ветром» - тоже она. Великая женщина.

Хотя лично я предпочитаю перевод Анатолия Д’Акти́ля, бывшего «сатириконовца», сделанный им вскоре после выхода книги. Во времена НЭПа издатели работали шустро, потому новинки довольно быстро добирались до переводчиков, а оттуда до читателей, был бы спрос. Вот и «Сердца трех» вскоре после того, как были написаны, вышли в издательстве Френкеля.

Да, перевод Кудрявцевой, может, более гладкий, более мягкий, более выверенный. Но перевод Д’Акти́ля, как мне кажется, больше «лондоновский», что ли. Более мужской.

Вот, например, как звучит строфа из знаменитой заглавной песни в переводе Кудрявцевой:

Славь захваченное судно,

Тем, кто смел, сдалось оно.

Мы берем лишь груз и женщин,

Остальное - все на дно!

И то же самое в переводе Д’Акти́ля:

Не один корабль от этих

Рук кровавых затонул

Наши были – груз и бабы

Остальное – для акул.

Увы, но этот перевод у нас практически неизвестен. Я и сам про него узнал случайно, когда лет пять назад по случаю купил в «Букинисте» на Лиговском очень растрепанный томик Лондона, причем за какую-то символическую цену.

А ведь Д’Акти́ль, как я позже выяснил для издательства Френкеля еще и «Алису в стране чудес» переводил. Вы представляете, какой наверняка роскошный перевод Кэролла сделал этот безмерно одаренный человек, который в свое время делил лидерство в «Сатириконе» с такими мастерами литературного темпоритма, как Аверченко, Теффи и Саша Черный?

Только фиг его найдешь. Ни разу ни на одном букинистическом сайте не встречал эту книгу. И не факт, что вообще хоть один экземпляр вообще уцелел. Тиражи были по 2000-3000 экземпляров, типография находилась в Ленинграде, там же шли и основные продажи. А потом была блокада…

А сколько таких переводов 20-х годов кануло в Лету в целом? Ведь не один Д’Акти́ль из мастеров слова тогда в стране остался, а частных издательств, готовых платить хорошим переводчикам за работу, тогда было много. Какие-то крохи, в основном из числа журнальных публикаций уцелели, но вот книги – увы и ах.

Но вернемся к «рамке». Хотя, правды ради, уже почти все, уже почти конец. В 1994 году в свет вышла всего одна книга, и это был «Таинственный остров» Жюля Верна.

Не знаю, случайно получилось так или нет, но факт есть факт, последней книгой классической «Библиотеки приключений и научной фантастики» стал тот же роман, с которого она когда-то началась.

Но мне отчего-то хочется думать, что не случайно. Что кто-то из старых и матерых сотрудников «Детской литературы», тот, кто знал и любил эту серию, сказал:

- Ребята, денег хватит только на то, чтобы выпустить одну книгу. Потом – все. Давайте сделаем красиво!

Если это на самом деле так - это правда красиво. И грустно, потому что в 1994 году старая серия, по сути, умерла.

Но история, разумеется, на этом не кончилась. Жизнь-то шла дальше, верно?

90-е-наше время

Итак, история классической «рамки» подошла к своему финалу. Впрочем, аккурат в то время или немного раньше приказали долго жить остальным многие советские серии, которые, казалось, будут всегда. В небытие ушли, например, «Мир приключений», «Классики и современники». «Библиотека поэта». Те же, что остались, вроде «ЖЗЛ», через раз дышали на ладан.

Но оно и неудивительно. Не выдерживали они конкуренции с многочисленными коммерческими издательствами, не вписались в новые времена. Начало девяностых вообще было временем одновременно странным, веселым и страшным, а в отношении книжного рынка еще и диким, поскольку там практически не соблюдались никакие законы и правила. Деньги же при этом в мире книг крутились не меньшие, чем, например, в только-только появившихся автосалонах, то есть речь шла о хорошем куше, что притягивало к себе самых разных людей, от вдохновенных романтиков до откровенных бандитов. Но, в принципе, я уже писал несколько постов на эту тему, так что повторяться не стану.

Так вот – частники. Еще до официальной смерти «рамки» в ее оформлении успело выйти несколько книг от каких-то непонятных издателей, причем в жутком качестве. Вот как пример, «Харка – сын вождя» от некоего «Адиса», датированное 1992 годом.

И это не самый плохой образчик того времени, там встречались книги кудо более жутко выглядящие. Опять же внутри находились классические иллюстрации Лурье, что есть некоторый показатель.

Но в целом до поры, до времени никто и не стремился печатать «рамку», поскольку она была знакома до боли и привычна. Если еще точнее - она была «как раньше», что в тот момент никого не интересовало. Народ в то время тянулся к ярким целофанированным обложкам с завлекательными картинками и, если честно, его трудно в этом обвинять. Ну не было в СССР ничего такого, в нем почти все книги выходили с признаками скромного достоинства, без выпендрежа. Разве что детские издания радовали пестротой красок да в последние лет пять начали хоть как-то расцвечивать приключенческие книги. А тут буйство красок! И на обложках - мужики с пистолетами, космические корабли, красивые девицы в чулочках, иномарки и еще невесть что. А названия какие? «Вампиры Лос-Анжелеса»! И гражданка с клыками на фоне могилы! Как такое не купить?

Кстати, никакие это не «Вампиры Лос-Анжелеса», конечно. Это роман Роберта Маккамона (которого по-простецки обозвали Бобом))) «Они жаждут». Что до обложки – здесь тоже заморачиваться никто не стал, предприимчивые эстонцы из таллинского «Мелора» просто взяли классический арт Криса Ахиллеуса да и все, а внутрь еще и картинку Бориса Вальехо прилепили.

И так поступали все. Причем стоит заметить, что книги «Мелора» в каком-то смысле были еще очень и очень ничего, и по качеству печати, и по качеству бумаги, и, что важно, по качеству перевода. Так что серию «Библиотека зарубежного криминалистического и приключенческого романа» смело можно относить к одной из лучших, выходивших в первой половине девяностых.

Хотя, конечно, перевести название романа Спиллейна «My Gun Is Quick» как «Стервятник» — это сильно. Но, с другой стороны, данный роман только в том году трижды опубликовали, надо было как-то выкручиваться.

А «Сага об Эльрике из Мельнибонэ», которую уместили в два тома страниц по 400 каждый? Та, которая в четыре больших книги еле помещается? Там под конец вообще чуть ли не краткий пересказ событий шел.

А «Хроники Хокмуна», первые четыре части которых под названием "Рунный посох" разные издательства опубликовали раз, наверное, пятьдесят за несколько лет, а на оставшиеся три все дружно забили?

А роман «Хиппи на дороге» (There's a Hippie on the Highway) Чейза, который за пару лет вышел где-то под десятью разными названиями, градирующимися от хоть сколько-то логичной «Доминико» до совсем уж непонятных «Каменных джунглей»?

Короче – резвились многочисленные издатели как могли.

И все же первые всходы нового «рамочного» урожая взошли почти сразу после того, как король покинул трон. Причем я имею в виду не каких-то джентльменов в поисках десятки, а в большинстве своем вполне внятные издательства.

Первым отметился московский «Уникум». В 1994 году он публикует довольно-таки толстенький сборник ненадолго вошедшего в большую моду Берроуза под названием «Пеллюсидар», в который вошло несколько произведений из одноименного цикла.

Издание было красивое, добротное и недешевое. Прямо даже скажем – дорогое. Ну, если по ценам дня сегодняшнего, то тысячи под четыре оно тянуло, что на фоне тогдашнего легкодоступного книжного ассортимента ощущалось как мажорство. За эти деньги можно было книги три-четыре попроще купить.

Может поэтому, может еще почему, но в результате «Уникум» долго не протянул. За последующие пару лет они выпустили еще тома три-четыре Берроуза и пару книг Форрестера, после чего вовсе сошли с «рамочной» сцены. Но, повторюсь, на фоне остальных они, пожалуй, в то время по техническому качеству продукции остались лучшими.

В то же время к движению подтянулось и издательство «Терра». И сразу скажу – это был очень, очень серьезный игрок.

Стартовав как частное издательство еще в 1989 году, и быстро поднявшись на репринтах энциклопедий Брокгауза и Ефрона, а также прочих диковинах вроде "Еврейской энциклопедии", до которых был охоч небалованный перестроечный советский человек, к этому моменту «Терра» является одним из лидеров рынка.

Что важно – в руководстве там сидели очень умные люди, которые не стали, как прочие, пихать под обложку с золотым орнаментом все, что под руку подвернется. Они создали концепт – их книги представляли собой двух-трехтомные собрания сочинений проверенных временем авторов, добротно оформленные и с картинками. Последних может быть немного, но все же они есть. Собственно, все так и идет до дня сегодняшнего. Ну, почти.

Да-да, «Большая библиотека приключений и научной фантастики» от «Терры» (точнее теперь «Терра-Книговек») выходит до сих пор. Не так активно, не так часто, но выходит. Вот, из свеженького, прошлогоднего – трехтомник Рафаэля Сабатини, красивый внешне и по содержанию совершенно замечательный.

А так – чего только за тридцать лет там не выходило! От Чейни до Безуглова, от Толкиена до Уэллса. Но концепт все тот же – это должны быть именно что приключения, причем интересные. И да – тот, кто соберет все три с половиной сотни вышедших за тридцать лет томов, по факту получит отменную библиотеку с полной коллекцией классики приключенчески-фантастического жанра.

Ну, а звездой номер один «рамочной» «Терры» до сих пор по праву считается трехтомник Майн Рида, вышедший на самой заре серии, в 1994 году.

Книголюбы сразу поняли – серьезный издатель пришел, подходящий к делу капитально. Во-первых, в три тома не вошло ни одного произведения из классического шеститомника 1955 года, во-вторых, почти все романы в советское время не публиковались вообще, и в-третьих, книги были довольно толстенькими и выглядели очень козырно. Тканый переплет, прошитый переплет, приятный светло-красный цвет. Короче – вещь!

Нет, сегодня понимаешь, что за основу были взяты не лучшие дореволюционные переводы, местами вообще подстрочные, но тогда эта книга прозвучала ого-го как!

После «Терра» закрепила свои позиции роскошным трехтомным Конан-Дойлем с полной подборкой произведений о Холмсе, собраниями сочинений Андре Лори, Уоллеса и Жаколио, а также не виданной никем в России где-то с век «Пещерой Лейхтвейса». Последнее вовсе вознесло ее на вершину «рамочных» издателей, причем надолго. Кстати, по-моему, именно они самыми первыми опубликовали полностью «Хроники Эмбера» Желязны.

Следующими, правда чуть попозже, году в 1996, к движению подтягивается «Центрполиграф», как и «Терра» уже снискавший славу мощного издательства.

У них концепта никакого не было вовсе, потому они в «рамку» пихали что не попадя, от Кира Булычева и Алистера Маклина до «Анжелики» Голонов и «Резидента» Востокова и Шмелева. Впрочем, сказать, что туда попадали совсем уж непонятные авторы тоже нельзя, потому название «Классическая библиотека приключений и научной фантастики» они оправдывали.

Самой же яркой звездой серии в их исполнении на момент 90-х стали не Луис Ламур или Василий Головачев, а Юрий Никитин. Именно в «центрполиграфовском» исполнении его книги порвали рынок.

Года за полтора они выпустили все, что было написано на тот момент, причем тиражи были ого-го какие. Я и сам, что скрывать, с этой сагой познакомился именно в этом издании, а не в более раннем «равликовском».

Но вот полиграфическое качество книг сильно подкачало. Корешки рвались на раз, обложки обдирались с приблизительно той же скоростью, потому отыскать сейчас то издание в идеальном состоянии не так просто. Впрочем, не думаю, что его кто-то искать станет, благо после Никитин в «ЦПГ» выходил еще то ли в трех, то ли в четырех оформлениях.

Как и «Терра», «Центрполиграф» пережил времена «дикого рынка», вошел в новый век, причем работал с «рамкой» все это время. Ну да, ассортимент со временем стал поменьше, причем большей частью свелся к детективам и допечаткам ранее выпущенного, но все же то и дело их книги мелькали и мелькают в онлайн-магазинах.

А еще «ЦПГ» тогда же, в 90-х, отметился серией «Классическая библиотека сказочных приключений», самой жуткой трансформацией «рамки» за все время с тридцатых годов 20 века. Они творчески доработали орнамент и впихнули в него бесспорно хорошие книги, но вот только смотрелось это и тогда, и сейчас просто адски.

Одно хорошо – просуществовал этот кошмар недолго, всего три года, и в 2000 закончился на «Капитане Врунгеле».

Все в том же 1996 году присоединяется к пилке «серии» и «Эксмо», набравшее серьезную мощь и такую же аудиторию на криминальных сериях «Черная кошка» и «Русский бестселлер». Причем заходят в тему они красиво, с собранием сочинений Стругацких.

Следом за тем они добавляют к ним десять томов Станислава Лема, а после продолжают работать с наследием отечественных фантастов – Гуляковский, Звягинцев, Павлов и прочие. Но вот их надолго не хватило. Выпустив за пару лет с полсотни томов, в какой-то момент «Эксмо» выходит из «рамочной» игры, переключаясь на оформление первой «Библиотеки приключений». Кстати, из всех пост-«бпшников» именно они и были самыми лучшими.

То же самое случилось и с «Астом». Эти, правда, решили сработать по классической приключенческого прозе и авантюрной фантастике, что и было обозначено лаконичным названием «Библиотека приключений и фантастики».

Стартовали они с Конан Дойла, продолжили Манном и Дюма, а на сладкое выдали несколько томов Сенкевича, которые я, кстати, тогда прикупил, в надежде собрать всю трилогию.

Но вот «Пана Володыевского» так и не дождался, поскольку «Аст» свернул серию так же внезапно, как ее и начал. А жаль, и качество у них было неплохое, и ассортимент. Фантастика так вообще замечательная шла – «Трилогия демона» Шекли/Желязны, «Эндимион» Симменса, «Галактическая полиция» Булычева. Но, увы, все довольно быстро закончилось.

Кроме крупных игроков, находились на поле и команды поменьше. Например «Нижполиграф», назвавший свою серию «Приключения. Научная фантастика» и выпустивший всего с десяток книг, самыми известными из которых стали пятитомник Ефремова и «Наследник из Калькутты» Штильмарка. Последний, кстати, стал даже небольшим раритетом.

Работал с «рамкой» «Вагриус», к которому, кстати, по слухам, тогда как раз и отошли права на фирменное оформление. Так это или нет – не знаю, но люди говорят, что так. Впрочем, времена, напомню, стояли все еще дикие, до относительной стабильности нулевых надо было дожить, потому даже если и так, то толку от этого тогда было чуть.

Книги «Вагриус» выпускал качественно относительно добротные, а текстово так и вовсе необычные. Например, двухтомник Р. Майлза «Я, Елизавета» о знаменитой англицкой королеве или трехтомник детективов Гандольфи, непонятно на кого в то время ориентированные. Всего вышло двенадцать книг, после чего они эту тему закрыли.

Ну, и совсем уж забавно на этом фоне смотрелись книги со, скажем так, элементами серийного оформления. Нет, у тех же "Эксмо" или "Аста" оформление тоже сильно классическим не назовешь, они окантовку обложки своей символикой начиняли и, как я уже указал, само название серии корректировали, но тут издатели совсем уж оригинальничали. Например, был такой «Букмэн», который клепал в порядком искаженной «рамке» исторические романы.

Смотрелось это все странновато, но с десяток книг они выпустили. Причем некоторые очень даже неплохие, будь они оформлены по классике, я бы даже их прикупил. Например, двухтомник Андрея Сербы. А если бы еще и с иллюстрациями Макарова…

Наособицу от остальных стояли сибиряки, а именно не раз упомянутое мной ранее новосибирское издательство, оно же «Мангазея». После нескольких лет молчания в 1997 они снова стали выпускать книги в «рамочном» оформлении, претерпевшем, впрочем, некоторые изменения. Если точнее, то картинка в центре стала новомодно-цветной, возможно именно поэтому я и не могу воспринимать эти книги в качестве прямых наследников старой серии, даже при том, что они, как правило, включаются в официальные каталоги.

Что до выпущенных книг, то ассортимент был весьма неплох. Нет, без переиздания классики не обошлось – «Шерлок Холмс», «Капитан Фракасс», «Всадник без головы», еще несколько хитов, проверенных временем и тиражами. Но были и новые названия. Ну, условно новые, разумеется. Например, наконец-то в «рамке» вышел «Робинзон Крузо» Дефо.

Как по мне, он и в оригинальной серии должен был бы засветиться хоть разок. Причем, по правильному, еще в довоенном формате, где-то после «Острова сокровищ». То же относится и к «Приключениям Тома Сойера», которые были выпущены в 1998 году.

Еще из интересного стоит отметить «Территорию» Куваева, два тома Хайнлайна и два же тома Булгакова, в том числе включая «Мастера и Маргариту».

Следует отметить, что на сегодня это единственное издание данного романа в «рамке», других не было, даже у нынешних малотиражников. Но и его сильно качественным назвать не могу, стандартная для того времени так себе бумага и довольно хлипкий корешок снижали его привлекательность, даже несмотря на иллюстрации Мосиенко и Савина. Эти же недостатки в результате сделали данный том раритетом средней руки.

Ну, а ближе к миллениуму новосибирцы выпустили совсем уж оригинальный том под названием «Приключения неуловимых мстителей» за авторством Григория Крониха.

Это, скажем так, вольное продолжение похождений великолепной четверки из истернов Эдмона Кеосаяна и, скажем прямо, запоздавшее лет на тридцать, кабы не больше. Вот где-то году в 1968-1970 – да, эта книга была бы ох, как кстати. Но в 1999 она странновато смотрелась на полках книжных магазинов и на развалах «Олимпийки». Те, кто постарше – выживали, тем же, кто помоложе, до борьбы Даньки, Валерки, Ксанки и Яшки Цыгана с батькой Бурнашем, приправленной ностальгией, дела не было. Они брали другие книги.

Тем более, что было из чего выбрать. Вместе с приходом нового века окончательно заканчивались времена «дикого» книжного рынка. Большой передел прошел, жадная до легких денег накипь в виде мутных издательств-однодневок сошла, наступала эра больших издательств, которые после десятилетиями, как те бессмертные из сериала «Горец» будут меряться мускулами, делить перспективных авторов и строить друг другу козни до той поры, пока не останется кто-то один из них, самый мощный, тот, кто растворит в себе остальных.

Что же до новосибирцев – их история закончилась как раз с наступлением миллениума. Выпустив в 2000 году роман Богомолова «Момент истины», что, к слову, весьма символично, они тоже навсегда покинули «рамочное пространство».

«Нулевые», пожалуй, можно назвать «золотым веком» российского книгопечатания. Тогда выходили многочисленные издания на любой вкус, интерес и кошелек, причем огромными тиражами. Огромными не только по сравнению с днем сегодняшним, но и с советским временем. Причем, что важно, почти канули в прошлое «кривые» переводы «девяностых» и аляповатые обложки, теперь большинство книг выглядело одновременно привлекательно и достойно. Издатели прекрасно понимали, что аудитория уже наелась невиданными до того детективами, боевиками и фантастикой, их дешевой экзотикой теперь не возьмешь. Проще говоря, между издательствами, которые сумели выстоять и укрепиться во времена «дикого рынка» началась борьба за читателя.

Как не печально, но «Детская литература», чьи позиции еще каких-то лет двадцать назад казались незыблемыми, подзатерялась на фоне новых титанов отрасли, таких как «Эксмо», «Аст» и «Альфа-книга». Что были их релизы на фоне, например, той же «Альфы», выпускавшей году, например, в 2005, ежемесячно десятка три-четыре новых книг и столько же переизданий старых?

И все же они случались, причем иногда совершенно неожиданные. Таким в 2001 году и стала книга «Золотой жук» Эдгара По.

Скажу честно – не думаю я, что это прямо вот тщательно спланированное и задуманное издание. Дело в том, что рассказы для этой книги подбирал Станислав Бэлза, музыковед, человек знаменитый и замечательный, но к издательскому делу, как мне видится, не особо относящийся. В те годы он вел телепрограммы о классической музыке и о балете рассказывал. Скорее я поверю в то, что на каком-то приеме он разговорился о писателе По с кем-то влиятельным и богатым, сказал, что нечасто его публикуют и, может, упомянул о «рамке», которую любил в детстве. Ее все любили. Вот этот некто и сказал «хочется – закажите чтобы напечатали, я оплачу, не вопрос», и в результате вышел этот сборник. Подобные истории в начале «нулевых» не редкость, у меня одной знакомой так клип сняли. Без всякого интима, просто старший брат ее подруги, что знал Аленку с детства, заскочивший к сеструхе на «днюху», по доброте душевной взял, да и исполнил мечту забавной пигалицы-скрипачки, которую помнил с давних пор.

А сборник, кстати, получился очень славным. Бэлза выбрал на самом деле лучшие новеллы классика, те, что можно назвать «золотым фондом», причем в замечательных старых переводах, да еще снабжено это все было иллюстрациями Михаила Петрова.

Надо заметить, что Петров был одним из художников старой школы, который не потерялся во времена лихолетья и активно сотрудничал с многими издательствами, например с «Террой», которая знай клепала свои собрания сочинений. Он же иллюстрировал и том Александра Беляева, который вышел следом за По, как видно ему в пару, но другие «рамочные» издания за этим «дуплетом» не последовали, и до 2004 года снова установилась тишина.

А вот в 2004 произошла последняя вспышка активности «Детской литературы» в разрезе той темы, о которой мы говорим. В течении года одна за другой выходят сразу семь книг, представляющие собой переиздания классических хитов серии, причем в очень хорошем полиграфическом исполнении.

Среди них были упомянутый выше «Золотой жук», «В стране дремучих трав» Брагина, «Алые паруса» Грина, «Земля Санникова» и еще кое-какая классика.

И – не взлетело. Это было ясно хотя бы из того, что остатки небольших, по сути, тиражей этих книг я помню в продаже на «Лабиринте», еще лет пять назад они там лежали по совсем небольшим ценам. Сейчас их в продаже уже нет, кончились, но карточки глянуть можно, они все еще там. А ведь когда эти книги вышли в свет, никаким «Лабиринтом» еще даже и не пахло. Да и интернет-торговлей, как массовым явлением, тоже.

Думаю, основной ошибкой было как раз то, что «Детлит» сделал ставку на классику серии, на те книги, которые в свое время было днем с огнем не найти. Но времена изменились, потому «Звездный человек» Полещука, даже в хорошем исполнении и с замечательными иллюстрациями Макарова, в середине «нулевых» никому был просто не нужен. Во-первых, не являлось большой проблемой найти оригинальное издание, во-вторых, время ретро и ностальгии по СССР еще не пришло. Поколение 70-80, то, на которое, надо думать, и был расчет, находилось на пике жизненной формы и по школьному окну, в которое смотрят облака, пока не вздыхало. Ему это пока было ни к чему. Оно это все уже когда-то прочло и перечитывать пока не собиралось.

Проще говоря – не хватило перезапуску серии изюминки, чего-то нового.

Подтверждением этой теории служит тот факт, что самой ходовой книгой из вышедшей великолепной семерки, стал сборник Толстого с «Аэлитой» и «Гиперболоидом». Вот она как раз на прилавках не залежалась.

Дело в том, что данный сборник снабдили новой обложкой и новыми же иллюстрациями, которые сделал один из лучших советских иллюстраторов Герман Мазурин. Что любопытно – это было его первое сотрудничество с «рамкой». Как-то так в, что во времена расцвета серии она и этот замечательный художник, на рисунках которого выросло не одно поколение детворы, создатель хрестоматийных обликов дяди Степы и старика Хоттабыча, так и не пересеклись. А тут, по сути, в самом эпилоге истории, их дороги все же сошлись, причем очень успешно. Том получился замечательный, не хуже, чем в старые времена.

И о печальном - буквально полторы недели назад (относительно времени написания данного текста) великий мастер иллюстрации Герман Мазурин скончался, что, конечно, большая потеря.

Он ведь до последнего занимался делом всей своей жизни, то есть работал над рисунками к детским книгам. И каждый год выходили замечательные произведения с его новыми работами. Тут и Гайдар, и Алексин, плюс с какого-то момента оно взялся за творчество Командора и в свет вышел сборник историй о Джонни Воробьеве с его рисунками. Сказать, что получилось здорово – ничего не сказать.

Уходят последние из великих один за другим. И это очень грустно.

Собственно, на этих семи книгах история «рамки» непосредственно от «Детской литературы» закончилась окончательно, с 2004 года это издательство с ней никак не соприкасается.

Да и другие издатели, ради правды, в то время тоже с данной серией никак не работали. Нет, как было сказано выше, «Терра» кое-что в заветном оформлении выпускала, да и «Центрполиграф» от нее не отставал, но говорить о книгах, которые были прямо «ах»… Не было таких аж до середины «десятых». До того времени, как книгопечатание в России внезапно и вдруг начало конкретно так проседать. Беда пришла откуда не ждали, а если конкретнее - со стороны технического прогресса. Появившиеся в начале «десятых» «читалки» сначала никто всерьез не воспринял, ну есть и есть, пусть их. Очередная игрушка, сколько таких было? Но электронные форматы внезапно и вдруг поставили издателей в крайне неудобную позу, стремительно подобрав под себя львиную долю аудитории и невероятно сократив тиражи выпускаемых книг, буквально за пару лет они ужались в разы. Для понимания – году в 2008 в «Альфе» первая книга начинающего и никому особо неизвестного автора выходила тиражом где-то в 12000-15000 экземпляров, в 2015 в 5000 экземпляров, в 2019 в 2000 экземпляров, а после того ее, скорее всего, и вовсе рассматривать не стали бы, если у автора нет приличной сетевой аудитории.

К 2014-2015 годам рынок ощутимо просел и это, как ни странно, сработало на руку серии, о которой я веду свой рассказ. На то имелось сразу две причины. Во-первых, придирчивый читатель в случае покупки бумажной книги хотел получить то, что не может дать электронная версия, то есть интересный текст, хорошую и красивую обложку, а также иллюстрации. Во-вторых, поколение 70-80, то, о котором я говорил раньше, добралось-таки до того возраста, когда русского человека начинает донимать ностальгия по безоблачным временам детства и юности, ему хочется туда, где все просто и понятно. И иллюзию этого создают разные приятные мелочи, вроде «того самого кваса», «той самой халвы», старого доброго кино и, разумеется, книг. В том самом оформлении.

Вот тогда-то на сцену и вышли малотиражники. Издательства, которые делают книги недешевые, но зато очень качественные, в добротных обложках, с прошитым переплетом, на хорошей бумаге и обязательно с иллюстрациями. А самое главное – в том самом оформлении, что будит в сердце столько воспоминаний.

Одними из первых на рынок малотиражной «рамки» пришло издательство «Престиж-бук», до того промышлявшее толстенными томами из серии «все произведения в одном томе». Изначально они начали публиковать приключенческую прозу 30-40 годов, вроде Ник. Шпанова или Сергея Петрова, как правило здорово подзабытую, но хуже от того не ставшую.

Выходили у них и переводные вещички, вроде Мориса Ренара, которые аудитория тоже принимала на «ура». Поняв, что дело пошло на лад, «ПрестижБук» принялся за более приближенных к нам по времени отечественных авторов и проверенную приключенческую зарубежную классику, после чего у них выходят книги Майн Рида, Джеймса Уилларда Шульца и даже три тома Юрия Коваля. Кстати – замечательный трехтомник, в который вошла даже такая редкость, как «мурзилочный» вариант «Самой легкой лодки в мире», который там назывался «Плавание на «Одуванчике».

Мало того – в 2016 они выпускают ряд малоформатных томов, копирующих первые «рамочные» выпуски тридцатых годов, по сути – замечательные «реплики» высочайшего качества, с тогдашними версиями текстов и иллюстрациями.

Не стану скрывать, в последние несколько лет я их книги не покупаю, поскольку они стали пошаливать в области качества, но их вклад в развитие «рамки» нового времени отрицать никак нельзя.

В какой-то момент к движению подтягивается еще один малотиражный игрок – ИД «Митина», плотно занявший приключенческую «рамочную» нишу. Основным направлением для него стали детективы и военные приключения от лучших советских авторов 50-70 годов. Марк Гроссман, Ростовцев, Глазов, Абрамов, Самсонов – «Митин» возвращал читателю книги этих авторов и приятные ощущения из подзабытого, но такого манящего прошлого.

Со временем, когда было заработано доверие аудитории, в ход пошли достаточно масштабные и амбициозные проекты – собрания сочинений Тушкана, Насибова, Платова, Рысса, каждое по 5-7 томов, причем толстых и обязательно с иллюстрациями. И даже кое-кто из современных авторов там отметился)))

Помимо детективов выходили у «Митина» и другие книги, не менее интересные. Например, я до сих пор не нарадуюсь на несколько томов, посвященных палеонтологической прозе. Тут тебе и «Манко Смелый» Писарева, и «Земля мамонтов» Каратова и, конечно, «Охотники на мамонтов» Покровского.

Помимо двух указанных выше издателей, из малотижников стоит отметить еще «Миллиорк», который выпускает одну-две книги в год, но зато по качеству и наполненности такие, о которых после долго говорят, а также «Геопресс», практикующийся на собраниях сочинений легендарных авторов-детективщиков, вроде Агаты Кристи. Их книги шедевр полиграфического мастерства, к каждой повести или роману прилагаются не только иллюстрации из первых изданий, но и комментарии, только по сути своей это жуткий долгострой. Цикл о комиссар Мегре они публикуют уже года три и на момент написания этой заметки только-только дошли до шестого тома. А задумано их куда больше.

Коллекционная тема так зашла книголюбам, что года с 2016-2018 к малотиражникам подтянулись еще и микротиражники. Если у первых тираж одной книги составляет где-то 200-400 экземпляров, то у последних он обычно колеблется от 25 до 100 экземпляров. Ну, и стоимость их сильно немаленькая, скажем прямо. Но зато у этих ребят можно найти то, что больше нигде и никогда не сыщешь, что в плане текстов, что в плане иллюстраций. Хотя, правды ради, и книги их так просто не найдешь и не купишь. Если малотиражники есть в кое-каких онлайн-магазинах, то книги микротиражников там отсутствуют полностью. Чтобы их купить, надо знать, где искать.

Например, издательство «ДежаВю» публикует сборники, в которые входят приключенчески-шпионские повести и рассказы 40-70 годов, которые в книжном варианте вообще никогда не выходили.

Многие известные авторы в то время подрабатывали тем, что писали произведения для периодики, то есть газет и журналов, а их в СССР выходило великое множество. Так вот «дежавюшники» поднимают старые подшивки газет вроде «Красный балтиец» или «Милиционер Хабаровска», находят там эти всеми забытые повести и рассказы, а после сводят в тематические сборники – про шпионов, про пограничников, про времена Великой Отечественной и так далее. Чертовски интересные вещи у них попадаются, скажу я вам! А какие иллюстрации там встречаются!

А еще с недавнего времени они занялись фантастикой «ближнего прицела» 30-40 годов. Уже два или три сборника вышло. И, думаю, будут еще.

Впрочем, за фантастику у микротиражников отвечают издательства «Кассиопея», Азгард» и «Гиперборея». Это их делянка, они ее окучивают.

Какое-то время фантастика занимала место на малотиражной окраине, фаворитами были детективы и приключения. Но к началу «двадцатых» ситуация изменилась, и фантастика вдруг вошла в тренд. Причем не какая-то, а конкретно та, которая «старая добрая советская», после чего у «Азгарда» один за другим стали выходить толстенные, под восемьсот страниц, тома-сборники когда-то знаковых, а теперь подзабытых фантастов – Колпакова, Пухова, Гуревича, Темкина и многих других. Но это все была просто разминка, года с 2020 был запущен проект «Антология фантастики», который уже сейчас переплюнул любые другие антологии, которые в этом жанре у нас когда-либо случались.

На день сегодняшний в этой серии вышло где-то с полсотни томов, каждый из которых, повторюсь, объемом страниц под 800-900 и снабжен невероятным количеством иллюстраций. Там засветились почти все мало-мальски знаковые произведения отечественных фантастов, плюс есть масса романов, повестей и рассказов, которые когда-то выходили малыми тиражами на периферии, потому широкой аудитории были незнакомы. И ведь это еще не финал, серия продолжает расти. Но уже сейчас можно смело говорить о том, что это самое глобальное собрание советской фантастики из тех, что вообще когда-то в нашей стране выходило в принципе.

Про импортных авторов-фантастов тоже никто не забыл. «Гиперборея», например, не так давно выпустила девять томов Эдмонда Гамильтона, отца-основателя «космической оперы», «БПиНФ» (под этим кодовым названием прячутся многие издатели из числа тех, кто не желает особо светиться) в 2021 сделал трехтомник Стенли Вейнбаума, регулярно выходят все новые тома Хола Клемента… Долго можно продолжать.

Любимо коллекционерами и «Белогорье», которое практикуется на исторически-приключенческой классической прозе. Ох, сколько фурора два года назад наделали трехтомник Валентина Иванова и пятитомник Василия Яна!

А исторические романы Владимира Владимирова или Зиновия Давыдова? Да в красном коленкоре, да с классическими иллюстрациями под восковыми прокладками, да на отличной бумаге, с ляссе и всем таким прочим!

Мечта, и только.

Среди серьезных игроков на микротиражном рынке стоит выделить еще двух издателей, славящихся как тем, что книги они выпускают точно горячие пирожки, так и тем, что выбор авторов поражает иногда даже привыкших вроде ко всему коллекционеров.

Первое – крымский «Пионер». Из всех микротиражников у них, пожалуй, самые тонкие книги, объем которых редко превышает 400-450 страниц. Да и по качеству они послабее остальных будут, пожалуй. По первости «Пионер» промышлял вестернами и классическими приключенческими романами, но года полтора назад затеял амбициозный проект, который я бы назвал «Большая библиотека приключений». Они запустили сразу с десяток серий, которые условно можно назвать «Пираты», «Викинги», «Конкистадоры» и так далее. И в каждой из подсерий то и дело выходят тома с лучшими романами, посвященные конкретно этой тематике.

Второе – «Юпитер». Тут книги добротные, толстые, но предугадать, что этот издатель выкинет, не сможет никто. Нет, у него есть некие серии, которые выходят давно и стабильно, это и Уилбур Смит, и Вера Крыжановская, и «шерлокиана», количество томов которой, пожалуй, уже за два десятка перевалило. Но вот отдельные издания – это да, там такое встречается! Иногда это может быть очень классное ретро, вроде Игоря Всеволжского или «Васька Трубачева и его товарищей».

Но иногда не знаешь, что и подумать. По весне, например, был выпущен томик Шергина с его поморскими былями. Но это что! Пару недель назад они Ремарка бахнули. Нет, он замечательный писатель, но как его «Три товарища» монтируются в «рамку»? Каким концом? Или каким боком в ней оказалась «Алиса в стране чудес», пусть даже и с огромным количеством иллюстраций?

И вот тут мы подошли к серьезной проблеме, которая давно обсуждается в коллекционерских кругах. В «рамку» начали лепить все без разбора, что очень, очень печально. Одно дело, когда замечательный «Арт-Бук» выпускает в ней роскошное собрание сочинений классика французского бульварного романа Ксавье Монтепена или выходит в свет восьмитомник Юлиана Семенова про Штирлица от «Кассиопеи». Это жанровая литература, по ней нет вопросов. Напротив, те же «Политические хроники» Семенова со всеми мыслимыми иллюстрациями очень многие ждали.

Но когда выходит сборник с красивым вроде названием «Война после войны», а в нем 70% объема тома занимает документально-статистическое произведение о работе СМЕРШа/МГБ в 1944-1948 годах, чуть ли не с таблицами и графиками – это, знаете ли, уже перебор.

Впрочем, с другой стороны, это где-то даже хорошо. Факт наличия подобных книг говорит о том, что серия не просто жива, а крайне востребована и популярна. Ну, раз в нее можно запихнуть что угодно и это купят.

Ну, а я, пожалуй, на этом свои записки буду заканчивать. Ну да, я очень многое о дне сегодняшнем не рассказал.

Я не рассказал о большой судебной эпопее, которая развернулась года три назад и длилась очень долго. Одно московское издательство из старых хотело наложить лапу на серийное оформление и владеть им в единоличном порядке, что очень неправильно. В результате ничего у них не вышло, ряд издателей сплотился и дал агрессору достойный отпор, а судебные органы их поддержали. Потому что «рамка», если угодно, есть некоторый культурный код эпохи, а им в одну будку владеть никак нельзя.

Я не упомянул о ряде замечательных издательств и книг, выпущенных за последние годы. Не рассказал о «СМЕРШе» и «Поединке» из Нижнего Новгорода, каждый год выпускающих десяток-полтора великолепных сборников остросюжетной прозы 50-70 годов, о многотомной «геологической» серии «Спутника», о «Гавроше», который за последние года полтора выпустил два десятка томов с отменными забытыми детскими приключенческими повестями времен нашего безмятежного советского детства, о великолепных многотомниках Аркадия Адамова и Севера Гансовского, о «Артефакте», который вытаскивает на свет Божий рассказы и повести, которые публиковались в журналах 20-х годов прошлого века, но тут ничего не поделаешь. Тут еще с десяток заметок надо, не меньше.

И дело даже не в том, что мне их лень писать. Просто они уже есть. Последние года три я время от времени выпускаю посты под названием «Маленькие коллекционерские радости», где рассказываю о том, что происходит на «рамочном» рынке. И дальше собираюсь это делать, потому что на самом-то деле история серии «Библиотека приключений и научной фантастики» заканчиваться и не думает, что очень и очень здорово. Это все те же славные книжки с картинками, какими они были всегда. И, надеюсь, будут.

Ну, и в самом конце я хочу поблагодарить всех - и тех, кто в течении года (а именно столько шла работа над данным проектом) читал его по частям, и тех, кто прочел его в виде книги. Надеюсь, вам это было делать не менее интересно, чем мне сей труд писать.

Засим остаюсь искренне ваш-

Андрей А. Васильев, сочинитель.