Исторический клуб фантастов - 5

Данте Алигьери "Комедия" (intro)

Михаил Барбарисов

21.03.2022

Ранее я воспользовался понятием Сито Зеркал, придуманным Юрием Косаговским. Оно прекрасно передает суть физического состояния бытия из Белых и Черных, Горячих и Холодных дыр… Ибо Черная дыра изнутри — это Зеркало…

Вероятно, все тайные знания были изложены в Книге Гермеса Трисмегиста. Как пишут в интернете, именно он "озвучил" существование черных и белых, холодных и горячих дыр, неподвижных и крутящихся сингуляров... Они-то и являются общим знаменателем всего... Черные - женское начало, белые - мужское... Кванты пространства, роза и крест... За вращение и гравитацию отвечают именно они...

Существует вероятность, что все элементарные частицы являются просто стабильными микроскопическими черными дырами...

Безумные размышления о Черных и Белых дырах

… Я был над бездной тою

В той стороне, где грозной немотою

И самый свет навеки поражен,

Но весь простор, как волны океана,

Гудит во тьме…

Д.Алигьери "Комедия"

Если… О, эти вечные "если"…

Если наша Вселенная возникла в результате Большого взрыва (или Выдоха Брахмы), из точки сингулярности, из Белой дыры (Перводвигателя?)…

Если в центре галактик находятся гигантские черные дыры — двигатели…

Если звёзды — это потенциальные черные дыры (сингуляры в фазе звезды)…

Можно ли предположить, что внутри любого самовращающегося (неоднородного и сферического) тела находится так же черная дыра, но гораздо меньшего размера?..

Почему бы в центре ядра любой планеты или спутника не находиться черной дыре?..

Не является ли главной загадкой Луны то, что она для наблюдателя не вращается вокруг собственной оси? Тогда в ней либо вообще нет черной дыры, либо черная дыра умерла, либо… редкий случай, когда через эту дыру можно пройти реальному телу, не распавшись на частицы… не умерев… не псевдотелу…

Если в космосе мы плывем в вакууме, то этот вакуум что-то поддерживает, происходит как бы откачка вещества через…

Всё пространство насыщено дырами, оно — сито…

Не насыщен ли и микромир черными дырами?.. Почему организм всё-таки смертен, несмотря на любые омолаживающие средства? Всё равно идёт износ…

В свете вышеизложенного, картина загробного мира, нарисованная Данте Алигьери, является отнюдь не сказочкой и не столь аллегорична, как её представляют… Пройдя через черную дыру в центре земного ядра, средневековый филиус Данте выходит через белую дыру в другой мир. Он видит по пути то, что хочет (и может) видеть (и теперь это будут видеть многие). В его новом мире есть Чистилище, а скромная белая дыра, из которой он вышел "смотрит" на Белую дыру, из которой появилась наша… вернее, его Вселенная. На Эмпирей, Пламенеющую Розу и Лучезарную Реку. Здесь интересно сравнить Лучезарную Реку Бога и Ручей Данте, по которому он поднимался (через сингулярность или Непостижимое) из центра Земли. Собственно разница только в размерах и значимости…

В именно Его вселенной нет континента Америки (потому, что он не знал о его существовании).

Не запутавшись в дремучем лесу страстей, Данте мог бы и не идти окольным путём, спускаясь в Ад. Он мог бы подниматься вверх с Холма спасения… Но это уже была бы наша Вселенная…

Анатолий Королёв "Быть Босхом"

Игорь Смирнов

8.04.2016

Искал в сети информацию о советском эстрадном певце Анатолии Королёве, случайно узнал о существовании его тёзки и однофамильца писателя Анатолия Королёва. Заинтересовался.

"Быть Босхом" именуется романом, однако на самом деле это свободное повествование, представляющее собой воспоминания писателя о своей службе в уральском дисбате - лейтенант-двухгодичник, он был там дознавателем, перемежаемые рассказом о жизни художника Иеронима Босха. Не только перемежаемые - перекликающиеся. Ибо у жуткой шокирующей действительности дисбата оказывается много общего с жуткими и шокирующеми картинами таинственного голландца.

Читал это небольшое, но ёмкое произведение с особым чувством. Для меня Королёв - во всяком случае, если судить по этой работе - антипод массового современного автора, участника издательского проекта. Потому что книга Королёва не проект, а именно книга.

Вопреки своему обыкновению, готов привести оттуда несколько цитат:

К милосердию и состраданию не добавилось ни одного нового слова, какого-либо сверхсострадания или сверхмилосердия. А вот тезаурус зла неуклонно растет, к архаичным смертным грехам - не убий, не прелюбодействуй - прибавилась плеяда новых смертных грехов, например, любострастие к детям, или грех милосердного врачевания, когда врач, сострадая мукам неизлечимо больного, будет вводить яд в вену, а в конце прошлого века явился грех клонирования, при котором мать будет рожать малую мать и мать будет кормить мать сосцами матери же.

Впервые передо мной навытяжку стоял человек, жизнь которого была полностью в моей власти. Опишем соблазн. Передо мной стоял белобрысый юноша с поросячьими ресницами вокруг голубых лживых глаз. Он был выше меня ростом, худощав, опрятен. В его жестах был артистизм, а обман вышел убедительным до дрожи. Разрыдаться от собственного вранья! Да этой низости нет цены... В этом раздумье: раздавить ли гадину? неясным шагом души я переместился из оболочки литератора в алое сердце патриция рабовладельца или даже въехал на всех парах в черную душу эсэсовца в лаковых сапогах, и вдыхал сладостный аромат чужой паники. Первый раб в моей жизни! Ей-ей, в этом страшном чувстве полной власти над тварью, тебе подобной, сиял блеск опьянения силой, и я впервые на собственной шкуре испытал, каким могучим, глубоким и даже сладострастным может быть упоение властью, что ей-ей это чувство будет посильней всех прочих человеческих чувств, перед ним померкнет секс, вдохновение, даже голод и боль попятятся перед головокружением власти. Запустить ему, суке, пальцы в глаза и выдавить мозг через уши! В какие-то считаные доли секунды наш герой, замолкнувший лейтенант, пережил то, что описывают обычно словами: власть развращает. А ведь мера моей власти была не так уж велика. Я был волен снова бросить его за решетку и только, я мог устроить поломки в судьбе, кинуть его в пучину невзгод, да, но все ж таки жизнь его мне не принадлежала... что же может испытать человек, от мановения мизинца которого будет зависеть сам живот и смертная казнь несчастного смертного? А каким будет головокружительное чувство властителя, от коего зависит не одна, а тысячи жизней? ...а абсолютная власть развращает абсолютно.

Так вот, если мысленно представить книгу в самом упрощенном виде, то мы увидим пространство текста, окруженное чертой, куда читатель входит в точке входа, и выходит через клоаку выхода. Внутри этого пространства он проживает жизнь героев текста, выключаясь на время из собственной судьбы. И чем сильней произведение, тем глубже это погружение в чужое бытие. Так, перечитывая, например, "Войну и мир", я с головой погружаюсь в мир, который, по сути, вымышлен гением Толстого в формах возможной жизни. И я благодарен автору, который переносит меня в душу Наташи Ростовой или мозг Наполеона, который морщится складками мысли в черепе французского полководца в такт с шагом англизированного иноходца по дороге к Бородино. Подрагивание левой наполеоновской ляжки на крупе коня, подрагивание мозга в чаше бытия - вот два полюса моего мемуара. Итак, текст - это замкнутый квадрат (или круг) инобытия, куда читатель приходит, чтобы пережить хотя бы в воображении другую, не свою жизнь. Эта схема, по сути, является карманным изданием храма, куда молящийся тоже входит в строго определенном месте и там, внутри замкнутого пространства, переживает встречу с божественным. И хотя книгу можно открыть в любом месте и так же в любом месте из нее выйти, существо дела не меняется - и в храме, и в книге ты переживаешь время, в котором тебя почти нет. Храм или капище в истории человечества появились раньше книги и являли тем самым первый прообраз текста с измененной топологией времени. Вот и нащупана формула - книга (или храм) - это отрезок времени, в котором твоя личность и твоя сущность снимается. Можно сказать и более строго - это место, где ты переживаешь смерть самого себя. И, оказывается, наслаждение такой вот одухотворенной смертью - одно из самых волнующих наслаждений человека. Вот почему именно книга стоит у начала рода людского. Грозный, пылающий буквами текст. Портативная церковь. Храм, свернутый свитком Торы, в ковчеге Завета.

А следующий пассаж напомнил мне пророчества Рэя Курцвейла, предрекающего приход Сингулярности. Ну и фильмы Терри Гиллиама немного...

А к тому, что виртуальное чудовище инобытия начинает всплывать со дна вселенной, чтобы проглотить людской род. Еще один век генетики или техногенетики - и человек сможет проживать жизнь на уровне чипа, подключенного к виртуальной реальности. И уверяю вас, в этом развитии общества нет никакой бесчеловечности и дегуманизации. Второй вариант - реальная судьба в режиме реального времени. Эту участь выберут единицы, те святые, которые будут творить программное счастье для спящего миллиарда. И все же наиболее вероятен третий путь - смесь двух форм бытия реальной и воображаемой. Симбиоз возможного и невозможного. С точки зрения блага, такой мир вполне морален: ведь счастливость каждого человека - цель цивилизации; счастье людей - радость богов. Что дальше? Вымысел окончательно отменит все бытие. Виртуальный праздник суггестий упраздняет тип цивилизации живущих в реальном времени. Возникает нана цивилизация свернутого типа размером с микроны. Мир абсолютно изменится. В ходе такой жизни будут сформированы новые духовные ценности, о сути которых можно только смутно догадываться и контур которых громоздится Парнасом закатного облака над линией моря.

И этого, наверно, достаточно.

Исторические приключения

Игорь Смирнов

15.01.2022

Владимир Балязин "За светом идущий"

Роман был издан в серии "Библиотека приключений и научной фантастики" ("рамочка" - оригинальная, "Детская литература") в 1981 году. Просматривая аннотацию, заинтересовался. Речь в книге идёт об авантюристе семнадцатого века Тимофее Анкудинове, выдававшем себя за сына князя Шуйского. Об этом же деятеле читал у Юзефовича - "Журавли и карлики". И также уже в новейшее время про этого же самозванца написал книгу Евгений Шалашов.

Произведение Балязина - в общем-то традиционный советский историко-приключенческий роман. Автор начинает рассказ с детства героя, проходившего в Вологде, и пытается показать социальные корни его будущих авантюр (рано остался без отца; мать местные мракобесы считали ведьмой; сам же Тимофей отроком был весьма одарённым).

Действие затем переносится сначала в столицу, Москву, затем и вовсе в иные государства. Зарубежный колорит удался автору пусть и не по самому высокому разряду, но всё же, считаю, довольно неплохо. И сюжет довольно динамичный (хотя и не Дюма!)

Не без удивления отметил, что отношения так называемых "зарубежных партнёров" и России, как они показаны Балязиным, совершенно такие же, что и сейчас!

Вместе с тем огорчён, что личность главного героя, авантюриста, самозванца Тимофея Анкудинова во многом так и осталась для меня загадкой. Если у Юзефовича самозванец наделён чертами демоническими, то здесь он этакий народник, к финалу жизни и книги чуть ли не социал-демократ. Чтобы пройти через те аферы, в каких отличился настоящий Анкудинов, надобен и какой-то своего рода артистизм, то, что потом стали называть страстью к мистификациям, а вот такая жилка у персонажа Балязина просматривается несколько не очень...

Тем не менее - общее впечатление очень положительное, жалею, что не прочитал книгу в более юное время.

Сейчас прочитал уже более половины романа Евгения Шалашова "Десятый самозванец". В этой книге у Тимофея несколько иная фамилия - Акундинов. И это куда более приземлённый, незадачливый и, главное, непривлекательный беспринципный тип. Общее впечатление: забавно, но - как будто это не исторический роман, а криминальный, и не про семнадцатый век, а про "лихие девяностые" прошлого....

Евгений Шалашов "Десятый самозванец"

Роман о международном авантюристе Тимофее Акундинове, выдававшем себя за сына князя Василия Шуйского. Как я уже тут успел написать, в большей степени криминальный, нежели исторический. Но прочитав полностью, могу назвать также и приключенческим - чего-чего, а умения выстраивать занимательные сюжетные ходы у автора, Евгения Шалашова, не отнимешь.

Но не в меньшей степени это и эротический роман. Порой даже досада брала, что "клубничным" похождениям героя уделено места много больше, чем его политическим авантюрам.

Действие романа начинается сразу в Москве, вологодское детство героя остаётся "за кадром". Тимофей Акундинов по версии Евгения Шалашова предстаёт чуть ли не как посредственность. Он совершенно беспринципен, такое впечатление, что горазд он только на сексуальные подвиги да хладнокровные убийства. Беспробудным пьяницей предстаёт и помощник-подельник его Костка Конюхов (он же Конюховский, Конюшевский и проч.). Словом, если Балязин в романе "За светом идущий" не раскрыл главной загадки личности самозванца, то здесь Акундинов, "фраер" попавший на "подставу", на международного авантюриста вообще как-то не тянет...

Некоторую глубину его личность вдруг приобретает только ближе к финалу, в описании охоты на него, затеянной приближенными шведской королевы, и потом, уже в застенке, под пытками, но только переход от незадачливого "лоха" к упёртому "великомученику" тоже выглядит несколько искусственным.

Словом, читается легко (этого у автора тоже не отнимешь!), можно почерпнуть и ряд интересных исторических сведений, касающихся изображаемой эпохи (опять-таки!), но тем не менее остаётся и ряд вопросов... Например, зачем надо было столько "клубники", более интересной, наверно, подросткам (хотя вообще-то книга из категории "18+"!). Взрослый читатель за подобную "еротику" хватался, как мне кажется, только где-то на рубеже 80-х - 90-х прошлого века, когда появление подобного чтива, после десятилетий "пуританства", было чем-то вроде сенсации. Сейчас такие "страсти-мордасти", как мне кажется, стали настолько же общим и избитым местом, как в те же 70-е - 80-е годы прошлого века слащаво-слезливые песенки про любовь в исполнении тогдашних ВИА. Кстати, ВИА довольно бесполых . Появление же новых, тогда ещё неформальных рок-групп, игравших музыку куда более драматичную, порой даже "брутальную", отправило эти унисекс ВИА в заслуженную отставку.

Евгений Шалашов "Эдгар По в России"

Роман отталкивается от апокрифического предания о визите молодого американского поэта, будущего классика, в Санкт-Петербург. В каком-то смысле книга — «классический» Евгений Шалашов. Автор известен рядом романов в жанре альтернативной истории.

«Эдгар По в России» — это тоже, по сути, альтернативная история, хотя альтернативность здесь не бросается в глаза. Читатель найдёт в ней подробные описания повседневной петербургской жизни первой трети XIX века. Весьма познавательные при том — будучи профессиональным историком, при воссоздании подробностей давно канувшего в Лету уклада автор стремится не впадать в различные вольные допущения и фантазии.

А принимая во внимание факт, что чуть ли не равным по значению Эдгару По персонажем романа является другой классик — Александр Сергеевич Пушкин, книгу можно было бы озаглавить «Эдгар и Александр», «Два гения», «Неназначенная встреча». Или, например, «Тайна Аннабель Ли». Тут мы уже касаемся той скрытой, на первой взгляд, исторической альтернативности романа, которую я упомянул выше. Евгений Шалашов пытается дать свою трактовку истоков творчества, причем, обоих великих поэтов, как Эдгара По, так и Александра Пушкина. Не избегая при этом некоторых элементов постмодернизма.

Лично я ещё до чтения романа предполагал, что увижу в нем и какие-то черты литературы ужасов, раз уж речь идёт об Эдгаре По. Но готики и мистики в книге читатель, пожалуй, не найдет. Не случайно, буквально начиная рецензию, я сказал, что это классический Евгений Шалашов. Готика всё-таки не его жанр. Он силен в другом. И читатель твердо может рассчитывать, что берется за книгу не для слащавых салонных барышень, а за повествование жесткое, мужское и, я бы даже сказал, по-настоящему макабрическое. Вояж Эдгара По в Россию неизбежно оказывается погружением в ужасы — хотя ужасы совсем другого рода, не мистического...

Олег Курылев "Убить фюрера"

Игорь Смирнов

5.01.2014

Книга была издана ЭКСМО в серии "Русская фантастика" примерно в середине нулевых. Довольно долго интриговала названием, аннотацией... Но что-то настораживало. Прочитал только сейчас.

Ожидания обманула - но в лучшую сторону. Почему-то у меня уже сложилось мнение, что наша "боевая" фантастика, в особенности так называемые "попаданцы" - это всего-навсего какой-то раздел или даже подраздел "библиотечки военных приключений" и не более. В рассматриваемом случае мы тоже, вроде бы, имеем двух людей, попавших из будущего в прошлое, но только это не наши современники, а потомки, нормально живущие в двадцать втором веке, перескочившие в начало двадцатого, причём вовсе не с миссией киллеров. Не спецагенты с бластерами и плазменными винтовками, а "яйцеголовые" сотрудники исследовательского института.

Поначалу они сознательно сторонятся коррекции уже свершившейся истории, максимально стремятся избежать "нелигитимного" влияния на неё, потому как их цель - противоположная: владея подробной информацией о событиях, уж вошедших в анналы, распорядиться этими знаниями в своих корыстных (можно сказать) интересах. Они играют в рулетку, на ипподроме, потом, осмелев, уже и на фондовой бирже; ещё более осмелев, ускоряют некоторые археологические открытия, заставляя их свершиться раньше "назначенного". Мысли же откровенно "мессианского" толка приходят к ним в последнюю очередь. Да и то, название романа не следует понимать так уж прямо... буквально. Убивать фюрера придётся довольно долго и без применения прямого насилия... Причем в ходе развития событий не всегда и понятно, какого именно фюрера придётся им "экстерминировать"...

Одно из достоинств книги - то, что автор прекрасно знает эпоху, в том числе и те её стороны, которые прежде освещались в литературе (приключенческой, конечно) не столь подробно. Кроме того, сюжет построен весьма затейливо и нешаблонно (хотя есть в нём одна "провисающая", как мне представляется, вообще непонятно зачем возникшая линия; этакое "нестреляющее ружьё"). С точки зрения жанровой принадлежности, на мой взгляд, это не только фантастика, но ещё более - авантюрный роман...

Арно Шмидт "Республика учёных"

Игорь Смирнов

2.01.2014

Полное название романа "Республика учёных. Краткий роман из жизни тропических широт". Перевод Ю.Архипова, А. Дранова. Был опубликован в книге "Немецкая антиутопия. Романы" издательством "Прогресс" в 1992 году тиражом 25 тысяч экземпляров. Привожу эти данные потому, что других изданий "Республики" на русском и не существует. Двум другим писателям, чьи романы оказались под одной обложкой с произведением Шмидта, Герману Казаку и Эрнсту Юнгеру, повезло больше. "Город за рекой" и "Гелиополис" доступны, по крайней мере, в электронном виде.

О самом Арно Шмидте в России известно тоже до ужаса мало... Впрочем, не все и немцы слышали о таком писателе, хотя он уже признан там классиком. Припоминаю забавную историю... Прощаясь с работавшим у нас немецким специалистом (программистом-электроником широкого профиля) Хольгером Шмидтом, я поинтересовался, читал ли он книги своего однофамильца? Выяснилось, что нет. И даже более того. "Do you know the guy?" - спросил меня Хольгер. Откуда! Ведь Шмидт умер ещё в 1979 году...

Сам же я - в силу какой-то странности - прочитал "Республику" не в середине 90-х, как это произошло у меня с "Городом за рекой" и "Гелиополисом", а только в начале "нулевых". Пришел тогда в неистовый восторг - от особой манеры писателя (её я проиллюстрирую ниже), от его мастерства, стёбности и т.д. и т.п.

Роман, как уже несложно догадаться, антиутопия. Написанный в 1957 году, он изображает мир в 2008м - после атомной войны, уничтожившей всю Европу, часть Соединённых Штатов и, кажется, другие территории. Противоборствующие стороны смогли после войны договориться и общими усилиями создали искусственный остров в Тихом океане (в районе Саргассова моря), на котором живут избранные представители всего человечества - художники и учёные (название же пародирует трактат поэта Фридриха Готлиба Клопштока "Немецкая республика учёных" - текст найти не удалось).

Главный герой романа, он же рассказчик, журналист Чарльз Генри Уайнер, американец с немецкими корнями, проделывает удивительное путешествие сначала через территорию, населённую мутантами (гоминидами), из которых кентавры являются наименее странными, затем попадает на остров, где посещает сначала правую половину, контролируемую западниками, а затем - половину левую, коммунистического блока.

Как выясняется, холодная война продолжается и на острове... И вообще пост-апокалиптическое человечество предстаёт в не очень выгодном свете... всё те же комплексы и те же страстишки...

Про авторскую же манеру (она присуща не только "Республике", но и другим произведениям Шмидта) лучше сказать словами А. Дранова, автора предисловия и одного из переводчиков романа Шмидта: "... сначала возникают, как в убыстренном кинокадре, яркие разрозненные картинки, "фото", затем вокруг них в ходе дальнейшего "припоминания" группируются дополняющие и объясняющие их кусочки, фрагменты, отрывки - "тексты". На втором этапе в сознании писателя возникает некая связующая незначительные события повседневности нить, на которую он нанизывает "жемчужины" воспоминаний, впечатлений, переживаний. Затем наступает очередь "сна" и "игры мыслей" - возникает "рагу из древесной смеси, обломков и слов-окурков"." Такой фрагментарный стиль Дранов называет атомарным...

Карел Чапек "Избранное"

Игорь Смирнов

24.06.2013

По-хорошему завидую первым читателям этого сборника из серии "Зарубежная фантастика" (1966) . В конце 60-х прошлого века - книга вышла в издательстве "Мир" в 1966 году - помещённые в неё произведения должны были стать настоящим открытием - и не только для любителей фантастики. В те времена практически (40 лет назад) листал этот томик и я (его принёс из библиотеки старший брат). Но был не то чтобы крайне мал, а просто недостаточно зрел для такой книги...

Помимо четырёх небольших рассказов в сборник вошли сочинения ключевые для фантастики ХХ века - пьесы "R.U.R" и "Средство Макропулоса", роман "Война с саламандрами". Первая пьеса знаменита тем, что в ней Чапек ввёл в обращение слово, да и вообще понятие "робот". Мало того - на долгие годы определил проблематику темы (противопоставление искусственного интеллекта - человеку; бунт роботов и т.д). В другой пьесе писатель задаётся вопросом: насколько нравственный облик человека зависит от продолжительности человеческой жизни, от смертности человека?

Однако настоящий шедевр подборки - это роман "Война с саламандрами". В каком-то смысле автор бросает мостик от фантастики классической (Уэллса) к фантастике нового времени. В отдалённом уголке земного шара капитан коммерческого судна ван Тох (на самом деле - компатриот автора, чех Вантох, изменивший фамилию на голландский лад) обнаруживает колонию ранее неизвестных человечеству крупных земноводных. Далее выясняется, что эти твари обладают неожиданно высоким интеллектом, который к тому же ещё и поддаётся развитию посредством обучения.

То с юмористическими, то с сатирическими нотками Чапек рассказывает о том, как саламандры (такое название в повседневном обиходе получил новый вид) начинают распространяться по всему свету. В начале этому поспособствовала случайность - ван Тох обращается к магнату, с которым был знаком в детстве, хотя тогдашние их отношения и не отличались большой дружбой; лакей, в расчёте на чаевые, докладывает боссу. Тот принимает рассказ капитана за сказку, но в спонсировании задумки - добычи жемчуга дрессированными саламандрами - однако не отказывает... Но далее стремительный ход событий определяют уже ничем неприкрытые человеческая корысть, алчность, националистические и милитаристские амбиции... И в конце концов численность саламандр, их оснащённость достигают таких величин, что уже не они получают приказы от людей, а напротив - диктуют свои условия отдельным государствам и всему человечеству...

На мой взгляд, один из самых убедительных романов-антиутопий. Это не только сатира на поднявший во второй четверти ХХ века фашизм и нацизм, но и до сих пор актуальное предупреждение всему человечеству - ведь оно и по сей день остаётся разобщённым, подвластным узким интересам, далёким от общего блага, как государственным, так и частным... Я это на собственной шкуре ощущаю...

Валентин Пикуль "Честь имею"

Игорь Смирнов

18.06.2013

Валентин Пикуль был весьма популярен в 80-е - 90-е годы прошлого века. Тем не менее я сумел как-то пройти мимо его творчества. Читал только "Крейсера", потом - журнальный вариант книги о Распутине и уже в 2000-е - "Три возраста Окини-сан", роман который мне по-настоящему понравился.

И вот теперь "Честь имею", о существования этой книги я знал уже добрый десяток лет; обратиться же к ней решил, поддавшись интересу к секретным миссиям... Дело в том, что главный герой (и рассказчик, повествование которого лично мне трудно было отделить от вставок автора, хотя в предуведомлении к роману тот и уверял, что разница будет достаточно заметна) - профессиональный разведчик, офицер и под конец карьеры даже генерал Генерального штаба... вернее, двух Генеральных штабов - ещё царского и затем советского.

Имя этого человека так и остаётся читателю неизвестным. А жизненный путь его впечатляет. Ещё мальчиком он видел воинов, освобождавших от турок Балканы. В зрелые годы ему доведётся самому поучаствовать в освободительной войне, которую вела армия Тито против вооружённых сил гитлеровской Германии.

Вообще Балканы занимают особое место в его жизни, в его военной карьере. Однако и по другим уголкам Европы, Азии и даже Африки судьба его изрядно помотает...

Повествование в романе построено таким образом, что главы, посвящённые периоду службы героя в царской армии, чередуются с главами, рассказывающими уже о Второй Мировой. Контрасты и параллели получаются интересные...

Вообще язык Валентина Пикуля не так уж плох, как я думал лет ...цать назад (высокомерно отметая его книги, бывшие тогда настоящими бестселлерами) - ёмкий, понятный читателю широчайшего возрастного и образовательного диапазона; не чуждый хлестким метафорам... Ну иногда писатель находит эти метафоры слишком уж не мудрствуя лукаво, совершенно не лезет за ними в карман... Очень часто автор ссылается на догмы советских времён как на что-то само собой разумеющееся... Да вообще порой не утруждает себя объяснениями, кто есть кто, и почему, - как будто читатель должен знать не меньше его... Или напротив, бывало, при чтении закрадывалась мысль, что вот этот текущий фрагмент написан был в расчете почти на идиотов...

Невольно сравнивая Пикуля с Алдановым, я отводил первому место на ступеньку, даже на две ниже в литературном табеле о рангах... Во-первых, именно из-за бездумного повторения цитат из Советских энциклопедий, во-вторых, из-за небрежности в объяснении тех или иных исторических фактов и явлений... Ну и язык, конечно, погрубее, чем у классика русского зарубежья...

И всё же я читал книгу с нарастающим интересом, отмечая про себя то обстоятельство, что в описании событий обеих мировых войн, революционной действительности семнадцатого года автор находит детали поубедительнее, нежели в той части повествования, что охватывает годы на рубеже веков. Как если бы и романисту было достаточно трудно представить эту более отдалённую от нашего времени эпоху...

Прозу Пикуля трудно назвать особо психологической, даже в сравнении со всё тем же Алдановым; она лишена глубоких проникновений в подсознательное, в мотивировку поступков... На зато характер безымянного героя этого романа я бы назвал правильным примером - примером отношения к жизни, к карьере, к своей стране, к женщинам наконец... Таких людей не хватает не только в нынешней действительности, но даже в нынешних книгах...

Комментарий Михаила Барбарисова

Согласно Фантлаба:

Фантастическое в творчестве автора: Мистический рассказ «Вологодский полтергейст» рассказывает о паранормальных явлениях в вологодском доме в XIX веке.

Я бы добавил ещё "миниатюру" под названием "От дедушки Соколова до внука Петрова" (1989).

Имена сегодняшних шахматных «королей» известны всем. Но вернемся на годы назад. И что мы знаем о выдающихся русских шахматистах восемнадцатого- девятнадцатого веков. Об Иване Алексеевиче Соколове, но более о его внуке Иване Дмитриевиче Петрове.

Насколько я помню, там герой играл в шахматы с чёртом...

Майк Гелприн "Еврейская фантастика. Проходит всё"

Михаил Барбарисов

7.03.2022

В августе 2020 года появилось интересное издание.

Антология

Еврейская фантастика. Проходит всё

первое издание

Составитель: Майк Гелприн

М.: T8 RUGRAM, 2020 г. (август)

Тираж: не указан

ISBN: 978-5-517-03212-6

Тип обложки: твёрдая

Формат: 60x90/16 (145x215 мм)

Страниц: 380

Описание:

Иллюстрация на обложке И. Косулиной; внутренние иллюстрации И. Косулиной, Е. Метлиновой.

Содержание:

Вместо предисловияАлександр Габриэль. Вечный Кац (стихотворение), стр. 3-41. ДАВНОМихаил Гельфанд. Пекарь Иерусалима (рассказ), стр. 9-37Инна Девятьярова. Где же агнец для всесожжения (рассказ), стр. 38-48Павел Амнуэль. Звезда (рассказ), стр. 49-662. НЕДАВНОЖеня Крич. Горе мне, Мейлех! (рассказ), стр. 69-79Рената Роз. Дверь (рассказ), стр. 80-100Александр Лебедев. Маленький Арье и его ангел-хранитель (рассказ), стр. 101-1263. ВЧЕРАМихаил Горелик. Периодическая функция (рассказ), стр. 129-135Майк Гелприн, Светлана Ос. Медный грош (рассказ), стр. 136-142Женя Крич. Когда нечем крыть (рассказ), стр. 143-1544. СЕГОДНЯТимур Максютов. Сорок с гектара (рассказ), стр. 157-186Ольга Булгакова, Максим Сорин. На реках заполярных (рассказ), стр. 187-213Майк Гелприн, Елена Щетинина. Борт Нью-Йорк — Тель-Авив (рассказ), стр. 214-249Йоэль Матвеев. На реках вавилонских (рассказ), стр. 250-2585. ЗАВТРАЭльдар Сафин. Ызя (рассказ), стр. 261-276Хелен Лимонова. Бабушка и программисты (рассказ), стр. 277-2926. СКОРОИрина Лазаренко. Что вы знаете о еврейской кухне (рассказ), стр. 295-326Павел Амнуэль. Последний (рассказ), стр. 327-3427. НЕСКОРОВладимир Венгловский. Кровомститель (рассказ), стр. 345-362Игорь Ревва. Мы — хозяева!.. (рассказ), стр. 363-375

В этой книге читатель встретится с рассказами, связанными с иудейской историей, с еврейскими традициями, законами, обычаями, нравами. Герои этих рассказов - иудейские воины времен царя Давида и иудейские воины далекого будущего. Беженцы, преследуемые святой инквизицией, и жертвы Холокоста. Сегодняшние репатрианты и завтрашние первопроходцы. Библейские персонажи и их далекие потомки. В сборнике нашлось место множеству фантастических жанров. Криптоистория и притча. Социальная фантастика и футуристика. Мистика и хоррор. Космоопера и фантастический боевик. Но где бы и в какие времена ни происходило действие рассказов, в каком бы жанре они ни были написаны, в центре каждого из них - люди. С особенными характерами, менталитетом, жизненным укладом, религией и философией.

ПРИЛОЖЕНИЕ

Я вспомнил, что нечто похожее было в мае 2012 года...

СТРАЖИ ПОСЛЕДНЕГО НЕБА. Русская еврейская фантастика

От издательства

После выхода в свет сборника американской еврейской фантастики «Дибук с Мазлтов-IV», мы решили, что естественным продолжением его должен стать выход такого же сборника русской еврейской фантастики. Оказалось, что составить его гораздо труднее. По нескольким причинам. Во-первых, в фантастике советской тема практически отсутствовала. Мало того: неофициально считалась крамольной — и не только собственно еврейская, но и формально близкие к ней. Например, за роман «Ур, сын Шама» классики советской фантастики Е. Войскунский и И. Лукодьянов были обвинены в «сионизме», в том смысле, который придавали этому определению советские цензоры, сочтя появляющихся в романе древних шумеров завуалированными евреями. Понятно, что в такой обстановке в советской литературе не могло появиться ничего, подобного «еврейским» рассказам Уильяма Тенна или Роберта Силверберга. Во-вторых, еврейская культурная традиция в советское время была прервана, и то, что для американских писателей-евреев становилось данью семейным традициям, знакомству с идишской литературой, еврейской историей, наконец, с библейскими сюжетами, у советских писателей отсутствовало почти полностью. Лишь изредка появлялись тщательно скрытые, но все-таки угадываемые отсылы к Холокосту (М. Емцев и Е. Парнов «Оружие твоих глаз», С. Гансовский «Демон истории», Т. Гнедина «Беглец с чужим временем»), к библейским временам (Л. Обухова «Лилит» или И. Варшавский «Петля гистерезиса») и совсем уже редко — к «безродно-космополитской» кампании (М. Емцев и Е. Парнов «Море Дирака»).

Так что, составляя этот сборник, мы столкнулись с известными трудностями, из-за которых в нем отсутствуют произведения «золотого века советской фантастики» — 60-х годов.

В отличие от советской, в современной русской фантастике еврейская тема время от времени возникает. Не так широко, как в американской, но вполне ощутимо, а главное — по-своему, оригинально. Тут не только и не столько переосмысление идишской культуры или местечкового фольклора (хотя и это присутствует), сколько интерес к еврейской истории в контексте истории мировой (особенно — к двум знаковым событиям XX века: Холокосту и возникновению Государства Израиль), к еврейской мистической традиции — каббале, к мессианским мотивам иудаизма, унаследованным более молодыми мировыми религиями.

Борис Штерн, Павел Амнуэль, Мария Галина, Хольм ван Зайчик, Г. Л. Олди, Даниэль Клугер и другие писатели, чьи произведения мы отобрали для этой книги, демонстрируют широкий спектр сюжетов, так или иначе связанных с еврейской темой.

Четырнадцать авторов.

Двенадцать рассказов.

Двенадцать путешествий в еврейскую историю, еврейскую мистику, еврейский фольклор.

Добро пожаловать!

Борис Штерн

МИШЕЛЬ И МАША, или ДА ЗДРАВСТВУЕТ НИНЕЛЬ!

Из археологических сказок Змея Горыныча

Два события современной еврейской истории оказали серьезное влияние на мировую историю. И оба произошли в XX веке: Холокост (или, как его называют евреи, — Шоа, Катастрофа) и возникновение еврейского государства — Государства Израиль. Понятно, что эти события не могли остаться в стороне от внимания писателей- фантастов.

Борис Штерн в своем рассказе рисует такой Израиль, какого никогда не было и, наверное, никогда не будет. Эта странная, слегка сумасшедшая страна с неопределенными границами, поистине вавилонским смешением народов, обычаев и религий всего лишь плод воображения. Но… Самое интересное, что сквозь невероятные одежды этого фантастического «Израиля» нет-нет да и выглянет Израиль настоящий. А заодно — что еще более удивительно — и страна нашего детства. Такая, какой мы ее запомнили, но какой она никогда не была.

«Какая б ни была Совдепья — здесь рос и хавал черный хлеб я, курил траву, мотал в Москву… Тут — КГБ и пьянь в заплатах, но и Христос рожден не в Штатах; прикинь: в провинции, в хлеву. Какая б ни была имперья — иной выгадывать теперь я не стану, ибо эту жаль. Где, плюрализмом обесценен и голубем обкакан, Ленин со всех вокзалов тычет вдаль. И я, вспоенный диаматом, грущу о Господе распятом — еврее, не имевшем виз. Что Богу был нехудшим сыном, бродя по грязным палестинам, как призрак (или коммунизм). Не обновить Союз великий. Не обовьются повиликой кремлевские шарниры звезд. Какая б ни была Совдепья — люблю ее великолепья руину, капище, погост».

Эпиграф к книге Мишеля Шлимана «Какая б ни была Московья» (Перевод с древнеросского Игоря Кручика)

Наш знаменитый археолог-самоучка Мишель Шлиман-второй, лауреат Нобелевской премии «За наведение мира между народами» и однофамилец великого Шлимана-первого (того самого, Генриха, раскопавшего Трою), родился в пригороде Иерихона рядом с 4-м иерихонским кладбищем в небогатой семье потомственных земледельцев, предки которых будто бы иммигрировали в древности из легендарной страны, читавшейся зеркально как слева-направо, так и справа-налево: РЕСЕФЕСЕР ЬЕСЕФЕСЕЬ Житие семейства Шлиманов-вторых состояло из всяких разных «будто бы». Мишелев прапрапращур, распро-давший мебель и уехавший в Иерихон из древней полумифической Одессы, находившейся где-то на юге Ресефесер, будто бы преподавал там славянскую филологию в Причерноморском университете. Успешно выдержав головоломный компьютерный тест-NASA и въедливое собеседование, бывший профессор филологии будто бы выиграл головокружительный соискательский конкурс и вроде бы получил работу второго помощника могильщика на 4-м иерихонском непривилегированном кладбище, где честно пропивал свои «судьбу-индейку и жизнь-копейку» — как он загадочно выражался. Недостоверно известно, что прадед Мишеля будто бы сажал апельсиновые деревья на Голанских высотах, дед копал канавы для кабельного телевидения на Аравийском полуострове, а отец-землепроходец постоянно пребывал в подземных служебных командировках, прокладывая длиннейшую в мире ветку метрополитена «Тель-Авив — Иерусалим — Дамаск — Тегеран — Кушка — Кабул» — и далее, до границы с Индокитаем; Израиль в те времена (кто помнит историю) еще не вышел ни к Индийскому, ни к Тихому океанам.

Простая будто бы жизнь, простые будто бы люди. Все ковырялись в земле, жили просто, долго и будто бы счастливо — ни одно из этих многочисленных «будто бы» не поддается проверке.

Одно несомненно: страсть к лопате, тяга к земле, любовь к легендам и мифам зеркальной страны Ресефесер передались мальчику по наследству от филолога-могильщика вместе с лопатой. Гены есть гены. Всю свою сознательную жизнь Мишель Шлиман-второй, выражаясь фигурально, «рыл носом землю», начиная с совковых игр в пасочки в детской песочнице, что рядом с 4-м кладбищем за авеню Бар-Кобзона. Играли со сверстниками в иерихонских катакомбах в «жмурки-жмуриков» и в «казаков-разбойников», в подкидного дурака на погоны до самых тузов и, конечно, гоняли в футбол на резервном кладбищенском пустыре консервными банками или, что являлось особым шиком, невостребованными и бесхозными твердокаменными неандертальскими черепами, которые после тропических январских ливней вымывались из-под ограды и взирали на мир Божий пустыми глазницами.

Окна панельной пятиэтажки выходили прямо на кладбище. Возможно, именно здесь, на иерихонской окраине, располагался когда-то райский сад с божественной яблоней — район в общем-то соответствовал библейской экспозиции, недаром неандертальцы в древности облюбовали это благодатное местечко для своих покойников. Но с тех времен здесь все изменилось. Садовника не нашлось, фруктовые деревья вырубили, пыль стояла столбом, и детство Мишеля проходило под непрерывный аккомпанемент медно-зеленых труб траурного марша Шопена. Мишель каждый день наблюдал, как рыли могилы и тягали покойников, да и сам принимал посильное участие в этом вечном природном круговороте — подносил могильщикам на позиции хлеб, колбасу и водку. Его карманы, туфли, носки, уши всегда были забиты песком, землей, глиной, грунтом, — за что ему крепко доставалось от мамочки Эсфири Борисовны, не отличавшей благородную почву от низменной грязи.

— Ой, что делать, что делать… — привычно причитала она, выбивая из сына пыль.

Но дурь, в отличие от пыли, не выбивалась. Отец, дед и прадед Шлиманы, сообразив в субботу на троих (пращур-одессит, дожив до ста одного года и дослужившийся к тому времени до полного могильщика с профессорским окладом, решил, что жизнь сделана, вырыл сам себе в подарок на день рождения хорошую могилу, выпил бутылку водки «с горла», улегся поудобней, уснул и преспокойно помер во сне в обнимку с лопатой, которую потом отдали Мишелю), — так вот, сообразив на троих, эти потомственные земледельцы мечтали о том, как оторвут Мишеньку от грязной земли и выведут «в люди», но у них из этого ничего не получилось — Мишель сделал, слепил себя собственными руками без помощи родственников — сам, сам и только сам вышел из грязи в князи.

По воспоминаниям современников, уже в пять лет Мишель заработал свой первый долларо-шекель, докопавшись совочком в уже упомянутой иерихонской песочнице с резными деревянными петушками до крохотной черно-зеленой монетки с непонятной надписью и с «оруэлловским» годом на аверсе:

«1 копейка 1984»

Мишель почистил странную монетку об белые штанишки, монетка засветилась тусклой латунью, и на ее реверсе проявился ни на что не похожий старинный герб с изображением земного глобуса, обрамленного колосьями с ленточками и припечатанного серпом, кузнечным молотом и литерами «СССР», которые Мишель прочитал на аглицкий манер: «ЦеЦеЦеПе» (умел уже читать по английски, подлец! — но не знал, что означает это «ЦеЦеЦеПе»). И он, не зная «что делать», предложил латунную монетку местному ювелиру мсье Курицу, совершавшему променад вдоль кладбища по авеню Бар-Кобзона, нагули- вая аппетит перед пасхальной вечерей:

— Купите монетку, мсье! Дешево отдам. — Зеленая, как моя жизнь, — пренебрежительно отвечал ювелир Куриц, скрывая жадное изумление. — Где ты взял копейку, малыш? — Где взял, где взял… — передразнил Мишель, стоя по колено в песочнице, крутя гребешок деревянному петушку и тоже удивляясь про себя: «Ужель та самая “жизнь-копейка”?»

Где взял — и так было ясно.

Быстрый торг состоялся — тем более, Эсфирь Борисовна уже кричала сыну из форточки:

— Ой, что делать! Миша, иди кушать!

Нельзя уверенно утверждать, что мсье Куриц обманул несмышленого мальчика (хотя ресефесеровская копейка стоила по тем временам никак не меньше сотни американских долларов), — похоже все же, ювелир взял монетку «как бы» в залог, «будто бы» на хранение. Вообще, мсье Куриц был честным если не ювелиром, то человеком. По уходу Мишеля домой кушать, мсье нагулял себе аппетит, перекопав и просеяв весь песок в иерихонской песочнице, но больше ничего драгоценного не обнаружил — кроме огрызка яблока неизвестного сорта и насквозь проржавевших женских наручных часов «Победа» со слабой фосфорной радиацией. Через двадцать лет, когда Шлиман-второй прославился, мсье Куриц торжественно вернул ему эту копейку, а жене Мишеля, Марине Васильевне Сидоровой, преподнес отреставрированные ресефесеровские часы, которые шли получше любых японских. Тогда же Куриц предложил Мишелю на паях искать легендарную Платонову Атлантиду, но не встретил сочувствия. Он же, Куриц, исписал скучнейшими воспоминаниями о семье Шлиманов две стандартные ученические тетрадки, но издателя не нашел и положил эти тетрадки в швейцарский банк на сохранение, где их до сих пор никто не востребовал.

— Атлантида не Москва, Куриц не птиц*,

* «Коurithth» — древнеславянск. Очень маленький мужской поло- вой орган. «Коurithth пе ptithth» — непереводимая игра слов. В букваль- ном переводе: «Очень маленький мужской половой орган, который плохо летает». Сравни с древнеросской пословицей: «Баба не человек, курица не птица, Болгария не заграница, “Запорожец” не машина, “Черноморец” не команда, одесситка не жена». — Примеч. переводчика.

— так вздохнул о нем Мишель Шлиман, равнодушно полистав в преклонном возрасте эти розовые тетрадки с портретом моложавой Голды Меир.

А в тот день Мишель вернулся домой со своим первым честно заработанным долларо-шекелем в кулачке и с полными карманами геологических образцов песка и почвы — явился прямо к праздничному столу с пасхальной индейкой, мацой и расписанными под хохлому куриными яйцами*.

* Эти и другие пищевые продукты, а также стоптанные армейские ботинки и поношенную военную форму в те времена по праздникам бесплатно выдавали в православных синагогах. — Примеч. переводчика.

— Ой, что делать! Он меня убьет и в гроб закопает! — запричитала Эсфирь Борисовна. — О! Явилшя не жапылилшя! — прошепелявил беззубый прадед. — Почему штаны красные? — спросил дед (штаны были испачканы не красной, а зеленой монеткой; но дед почему-то так ненавидел красный цвет, что ему везде мерещилось красное). — Куда за стол с ггязными гуками?! — отец сделал замечание с легким французским прононсом, который он подцепил на службе в Иностранном легионе на линии раздела по Уральским горам между Европой и Азией, когда там шла очередная племенная резня между аборигенами.

«Ужель та самая “судьба-индейка”?» — думал голодный ребенок, протягивая жадные ручонки к жареной птице и привычно не обращая внимания на странности предков.

Это была она, его судьба, — надутая птица с красными соплями и с плохим характером.

Мишель немедленно получил по грязным рукам и выронил на цементный пол свой первый долларо-шекель, вызвав тихое изумление отца, деда и прадеда. Тут же был учинен допрос с пристрастием.

— Где взял, где взял… — отвечал обиженный мальчуган, но пришлось выложить все: «жизнь — копейка, судьба — индейка, куриц не птиц» и так далее.

Отец, дед и прадед Шлиманы, наскоро хлопнув для храбрости по рюмке зубровки, наспех перекусив старым, несъедобным, но кошерным индюком и по-быстромуперекрестившись на позолоченные кресты новой синагоги, как были босиком направились к мсье Курицу с требованием вернуть ихнему мальчику ресефесеровскую копейку, иначе они в его Курицевой ювелирне окна побьют, — но ювелир не стал слушать речи этих выживших из ума мафусаилов, вытер жирные от пасхального поросенка губы и заливисто засвистел в полицейский свисток, вызывая с авеню Бар-Кобзона дежурного фараона из полиции нравов Егора Лукича Коломийца — того еще Держиморду!

Трем почтенным старцам под предводительством деда-дальтоника пришлось удирать от фараоновой дубинки через авеню на свое кладбище прямо на красный свет светофора — аж пятки сверкали!

Хорошо, что свет оказался зеленым. Когда фараон Коломиец ушел, Мишины предки прихватили пращурову погребальную лопату и сито для опиумного мака, вернулись к месту находки и в свою очередь перерыли и просеяли песочницу на большую геологическую глубину до самого палеолита — но, кроме очередного окаменевшего неандертальского черепа с громадными надглазными валиками, двух окурков (один со следами красной помады) и одного использованного презерватива, ничего не нашли — нашли они также все тот же огрызок яблока и, даже не выяснив, антоновка это или белый налив, отбросили огрызок в сторону.

(Если в этой песочнице и росла когда-то яблонька, то под ней, судя по находкам, в самом деле происходило нечто вроде первородного греха, но райский сад за просто так не отдавал своих тайн.)

Пропустим детство.

В школе Мишель учился спустя рукава и кроме как соседкой по парте, девочкой из приличной еврейской семьи, Машей Сидоровой, ничем не интересовался. Впрочем, на одном из уроков истории Древнего мира его конечно же поразила биография великого Генри-поразило Мишеля, что Шлиман раскопал именно Трою, а то, что Трою раскопал именно Шлиман, — пусть и не родственник, пусть случайный однофамилец, но что поразительно: значит, и среди Шлиманов могут встречаться не-лоботрясы?!.

Понятно, историю Троянской войны Мишель тут же выбросил из головы (застряли в памяти лишь простоватые ахейцы-троянцы, которые ни с того ни с сего, как незадачливые второразрядные шахматисты, хапанули в затяжном эндшпиле деревянного коня) и беззаботно занялся партейной соседкой Машкой — принялся пихать, пинать, лезть в трусы и дергать ее за многочисленные косички с бантиками.

И все-таки биография Генриха Шлимана явилась для Мишеля откровением. Возможно, уже тогда, в юные годы, как свидетельствует его добровольный биограф-ювелир, у Мишеля впервые возникла неясная мысль: «Вот бы откопать Москву!» Все, конечно, возможно — но позволим себе не поверить мсье Курицу, потому что у каждого че- ловека в душе захоронена своя Москва и каждый находит (если находит) свою Москву в зрелом возрасте и по разному.

Миша Шлиман с Машей Сидоровой, как последние ученики, обитали на последней, камчадальской парте и были последними учениками не только в классе, но и, наверно, во всех хедерах от Мадрида на Западе до Ташкента на Востоке, что и делало им честь: быть последними лоботрясами от Стокгольма на Севере до Аддис-Абебы на Юге — тоже все-таки достижение. Зато с той самой старомодной честью, которую «береги смолоду», у Мишеля с Машей обстояло неважно: по версии семьи Сидоровых, Мишель насильно испортил Машу; по версии Шлиманов — все было наоборот: Маша коварно соблазнила Мишеля. Где и когда произошел у них первородный грех, уже не узнает ни один Держиморда из полиции нравов. Мало ли… Прогуливая уроки, Мишель с Машей спускались в отцовский метростроевский штрек, простиравшийся аж до Кабула (находили там проржавевшие гильзы, каски и автоматы Калашникова; однажды даже откопали сцепившиеся намертво скелеты танка и вертолета — что не поделили между собой эти бронтозавры в глубокой древности?); загорали в прадедовской апельсиновой роще на Голанских высотах; смотрели крутую порнуху в эксклюзивных репортажах из шейховских гаремов по дедовскому кабельному телевидению…

Дело молодое…

Где-то и сами попробовали — в штреке ли метрополитена, в райской ли роще под апельсинами…

Однажды Мишель вернулся будто бы из школы весь какой-то притихший, задумчивый, с подозрительными белесыми пятнами на брюках, и Эсфирь Борисовна проницательно посоветовала сыну то, что советуют подросшим сыновьям любящие матери во всех частях света: — Ой, что делать… Когда кушаешь мороженое, снимай штаны, сынок. А дед-дальтоник добавил: — И никогда не ходи на красный свет, а только на зеленый, внучек. В общем, в свои четырнадцать лет Мишель был уже далеко не мальчиком, а Маша — совсем не девочкой, но мужчиной и женщиной в биологическом смысле они еще тоже не были, не созрели еще; за что их и турнули из школы без аттестата зрелости, несмотря на торжественное обещание Мишеля жениться на Маше.

Наверно, проницательный читатель уже решил, что Мишель обманул Машу?

Проницательный читатель еще не знает Мишеля.

Шлиман-второй сдержал обещание и женился на Маше гражданским браком без регистрации в мэрии или в Божьем храме (в синтетическую религию Яхве-Иисуса-Аллаха они не верили и в православную мусульманскую синагогу не ходили) — дело в том, что Шлиман-второй не то чтобы всегда плыл по течению и делал то, что полегче — когда надо он разгружал вагоны и пер на красный свет, — но все, что он делал, Мишель делал как-то спонтанно, «с понтом», не задумываясь, легко обходя всякие неразрешимые проблемы и безнадежно запутываясь в мелочах, понятных любому ребенку. В общем, жениться на Маше ему было легче, чем не жениться — исчезали, например, проблемы с едой мороженого.

С тех пор Мишель и Маша всегда вместе. Завидная получилась пара. Да и как иначе — в молодости Марина Васильевна была настоящей еврейской красавицей — приземистая, с крепкими икристыми ногами, широким тазом, узкой талией, с плоскими, как лепешки, грудями, с зелеными узкими глазками на плоском и круглом, как полная луна, курносом лице с оранжевыми веснушками (ее еврейские прародители, предположительно, пешком пришли в Израиль с Чукотки через Уральские горы и Дарданелльский пролив) и с превеликим множеством тоненьких косичек-канатиков в парадной прическе. Эта прическа напоминала бы гадючник, если бы не вплетенные в каждую косичку разноцветные бантики — на такую весеннюю тундру на голове тратилось до черта времени и до хрена денег, но парадные прически и дипломатические приемы были у них потом, потом, а пока время швырянья денег для Маши еще не пришло — есть время швырять и время зарабатывать деньги, как сказал мудрый Экклесиаст. Мишель же в юности был под стать жене: худющий, волоокий, рыжий, лохматый, с впалой грудью и с ятаганным носом на пол-лица — но все же главным в облике Мишеля был и не шнобель, а ни с чем не сообразный белоснежный пучок седины, обрамлявший пониже живота его выдающееся мужское достоинство — женщины, сподобившиеся этот пучок лицезреть, сходили, что называется, с ума.

Итак, со школой покончено.

Без аттестата зрелости все дороги были закрыты, кроме Крайне-Дальнего-Северо-Востока, который супруги исходили вдоль и поперек, забредая даже на Северный полюс к оси Земли (однажды Мишель справил там большую нужду, повесив шубу на эту ось), — торговали подержанными компьютерами в Улан-Уде, коммивояжировали в стране Коми, мыли золото на Колыме в гостях у пугливого, но себе на уме, племени зека; у воинственных гэкачепистов выменивали за тульские нарезные двустволки соболиные шкурки, а у гордых бичей и бомжей за устаревшие гранатометы — металлические «рубли» зеркальной Ресефесер с чеканными профилями легендарных бородатых богатырей этой исчезнувшей страны.

Торговали мачтовым кедром, икрой, рыбой, солью, спичками, огненной водой, чистой водой, белыми медведями, льдом, углем, прошлогодним снегом, целебными грязями, сибирскими рудами, нефтью, якутскими алмазами — короче, «пахали», не чуждались любой работы. Приходилось даже пахать в буквальном смысле этого слова: выжигали лес, корчевали пни, возделывали делянки для опиумного мака и красных гвоздик, ценившимися коммуняками на вес латунной копейки, выра- щивали картофель и помидоры, заводили свинофермы, завозили лекарства и апельсины, приучали туземцев к систематическому труду и к цивилизованной пище и насаждали мир и благоволение в человеках. (Кстати, Маша так и не взяла фамилию мужа — потому, наверно, что не хотела менять привычную и солидную еврейскую фамилию «Сидорова» на сомнительного происхождения «Шлиман».)

Первая встреча с аборигенами в районе Нижней Варты в среднем течении великой сибирской реки Ёби ярко описана самим Шлиманом на крутой холостяцкой вечеринке в ресторанчике шведской академии по поводу вручения ему гуманитарной Нобелевской премии «За наведение мира между народами». В отличие от троянского Генриха Шлимана, старого, близорукого, нелюдимого, разобиженного людским непризнанием, Шлиман-Московский был человеком «как-с-гуся-вода» — толстым, рыжим, жизнерадостным, склонным к розыгрышам и дружеским попойкам. Все ему было «по барабану», как он выражался. Мишель нетрезв в половину третьего ночи, тем лучше — ему слово.

Начало записи:

«Ваше величе… (обрыв в некачественной магнитофонной записи, залитой шампанским)… где шведский король, мать его дивизию? Смылся король? Ладно, продолжаю… (обрыв)… интересовала нефть… (обрыв)… сбросили нас прямо на бетон заброшенного нижневартовского аэродрома — там недалеко стоит памятник нефтянику в телогрейке и с факелом, местные жители называют этого идола Алешей… (обрыв)… и самолет тут же улетел, даже крыльями не помахал, — эти трахнутые футбольные тиффози очень спешили вернуться в Тель-Авив к футболу “Маккаби” — “Манчестер Юнайтед”. Мы с Машкой погасили парашюты и остались одни в этой нефтяной дыре — с лендровером, палаткой, провизией на полгода и всяческим экспедиционным барахлом… (обрыв)… там и сям посреди этой чахлой природы торчали первобытные нефтяные вышки. Лето — а холодно, белые ночи — а темно, низкое небо с черными облаками, из-под земли рвутся газовые факелы, пыль нефтью воняет, с северного блядовитого океана дует пронзительный сквозняк… (обрыв)… ладно, по барабану… (обрыв)… Ну что? Это Машка спрашивает: ну, что будем делать? Отвечаю: “Ставь мне выпивку, потом будем вместе ставить палатку, а в палатке я буду ставить тебе палку…” (обрыв)… смеется: “Ну, дурак ты! У тебя одно на уме!..” (обрыв)… устраиваться. Не успели… (обрыв)… как появились аборигены… (обрыв)… конечно, без хлеба-соли. Машка сразу в плач: “Ну вот, допрыгались! Сейчас посмотрим, кто кому чего тут поставит!” Я приказал ей заткнуться… (обрыв)… потому что взял за правило — никакого оружия, чтобы не было соблазна… (обрыв)… дорогих гостей, чтоб их черт побрал… (обрыв)… выставил перед собой на бетон, как пограничный столбик, бутылку чистого спирта… (обрыв)… вместо нагана держал в руке банку консервированных сосисок, но у самого, конечно, коленки дрожат и очко не железное. Двое — как видно, самые смелые, — остальные пугливо выглядывали из бывших ангаров по краям летного поля — неторопливо направились к нам. Первый, похожий на этого самого Алешу с факелом… (обрыв)… с похмелья… (обрыв)… угрюмый бугай под два метра, морда в синих шрамах, а в ухо вместо серьги ввинчен орден Дружбы народов… (обрыв)… чрезвычайно экзотично даже для аборигенов — перепачканная нефтью стеганая фуфайка-душегрейка, увешанная несметным количеством орденов и медалей, смазанные дегтем кирзовые сапоги, голубая папаха генерала морской авиации с позеленевшим крабом… (обрыв)… томат Калашникова… (обрыв)… похож на вождя местного племени — как оказалось на самом деле, он являлся Вторым Секретарем Нефтяного Райкома — что-то вроде заместителя Первого, я в этой сложной иерархии “секов” до сих пор толком не разобрался — персек, вторсек, сексот, генсек, гомо… (обрыв)… звали его Тсинуммок… (обрыв)… любимая поговорка — “А мне все по барабану”. Только потом я узнал… (обрыв)… суеверные аборигены зеркальной страны иногда берут вторые, запасные имена или нарочно произносят и пишут (кто умеет писать) свои подлинные имена наоборот, справа налево, — эта нехитрая зашифровка применяется для того, чтобы жестокая богиня Нинель, которую они страшно боятся, не узнала их — кто такая Нинель… (обрыв)… о ней подробнее… (обрыв)… а второй… (обрыв)… одновременно толмач, денщик, адъютант и телохранитель нефтяного вождя — был гол как сокол, ростом в метр с кепкой, с красной гвоздикой в этой самой кепке и с саблей на боку, которая волочилась за ним по взлетной полосе… (обрыв)… ножки тоненькие, но кушать хочется. Звали его Газгольдер*.

* Напоминаем: иногда, чтобы узнать подлинные имена абориге- нов, их нужно читать справа налево. Имя жестокой богини не исклю- чение. Имя «Gazgolder», по всей видимости, прямое. — Примеч. переводчика.

— Спроси у них, еханный бабай… (обрыв)… …ать их мать, откуда они взялись, суки? С неба, что ли, свалились, ема-е? — приказал вождь Тсинуммок толмачу Газгольдеру, поигрывая автоматом и угрюмо взирая на пограничную бутылку огненной воды на бетонке.

(Вождь говорил по-древнеросски, но я ничего тогда еще не понимал, хотя, конечно, смысл вопроса был прозрачнее самой прозрачнейшей огненной воды из отборной пшеницы.)

Толмач Газгольдер… (обрыв)… жадного взгляда от консервной банки с цветной соблазнительной этикеткой, изображавшей а-ля натюрель баварские сосиски с горчицей… (обрыв)… спросил на очень плохом английском: — Где взял, однако? — Где, где… — ответил я. — В магазине купил. — “Ишимская”, однако?**

** «Ishimskaja» — название нижневартовского самогона. — Примеч. переводчика.

— брезгливо спросил Газгольдер, указывая на бутылку огненной воды. — Чистый спирт, — успокоил я. Газгольдер что-то уважительно сказал вождю; я лишь уловил слово “медицинский”.

Джин Брюэр "Ка-Пэкс"

Игорь Смирнов

10.06.2013

Gene Brewer "K-PAX"

Уже почти десяток лет назад впервые услышав название фильма, я был изрядно ошарашен. "Планета Ка-Пэкс". Дело в том, что в компании, где я работаю, начиная с середины 90-х действовала программа, называвшаяся "Капэкс". И она вынесла мозг многим, даже опосредованно - тем, кто напрямую с ней дела не имел (т.е. и мне). Расшифровывается название "капитал экспендича" (capital expenditure) - "капитальная затрата". В рамках этой программы решается, на что компания потратит деньги. И на что не потратит. Ну и всё о том.

А теперь о фильме. Вернее, книге. О существовании романа я узнал сравнительно недавно. Затрудняюсь объяснить, с чего я вдруг решил его прочитать. Планов-то было много... Но вот роман прочитан (благо недлинный). Однако выяснилось, что это трилогия, даже тетралогия, если не больше. А у меня только две части...

Как бы то ни было, коротенько о первой из них. "K-PAX" или "Планета Ка-Пэкс" по-русски - это роман, написанный от лица психиатра, имя которого по странности совпадает с именем автора, Джина Брюэра; психиатра, занимающегося лечением весьма необычного пациента, утверждающего, что он житель далёкой планеты Ка-Пэкс в созвездии Лира, и называющего себя "прот" (именно так, со строчной буквы; в английском "prot"; поясняется, что произносится "проут").

Общая идея книги как-то дошла до меня, прежде чем я начал читать, и на этой стадии казалась ну очень перспективной! Инопланетянин, которого принимают за душевнобольного, - как много интересного из этого можно извлечь! (несколько похоже, правда, на "12 обезьян" Терри Гиллиама, где пациентом психушки становится гость из недалёкого будушего). Но при чтении я поначалу испытал разочарование... То, что прот рассказывал о своей планете, показалось банальной американской мечтой о банальной анархии. Нет государств, правительств, нет религий, войн, нет школ... есть правда библиотеки, где хранятся не книги, а супер-реалистические фильмы (онейрофильмы - проецирующиеся прямо в мозг). Практически нет секса, нет семьи и нет любви.... Даже плотоядных видов не существует, а самые разумные обитатели планеты, такие как прот, вовсе не мнят себя этакими царями природы, а держатся совершенно на равных с существами более низкой организации (в земном понимании). При этом живут сотни земных лет, не обременяя себя той обязательно-принудительной трудовой деятельностью, без которой не можем прожить мы, люди, а делают только то, что нравится, получая всё, что необходимо для жизни, прямо из природы. И свободно перемещаются по Вселенной со сверхсветовыми скоростями, на луче света.

Довольно скоро однако повествование захватило меня. Автор и вправду сумел очень ненавязчиво и увлекательно коснуться важных проблем человеческого существования, попутно описав несколько интересных случаев из современной психиатрической практики. Роман получился в каком-то смысле антиподом "Кукушкину гнезду" Кизи.

Тем не менее, вариант цивилизации, якобы существующей на Ка-Пэкс, всё равно представляется мне довольно сомнительным решением человеческих проблем. Другие авторы уже изображали земное общество, в котором изменена сама природа хомо сапиенс. Например, Майкл Корди в своём романе "Нуль преступности" (Michael Cordy "Crime Zero") добился снижения агрессивности у мужской половины человечества. При этом мир стал более спокойным, толерантным и т.п. Но насколько активно будут теперь отражаться глобальные вызовы и угрозы? Автор только задаёт этот вопрос, причем с большой озабоченностью.

Что же касается Ка-Пэкс, то некоторые фундаментальные черты тамошнего миропорядка мы видим в некоторых уголках Земли. Жители как очень благополучных областей, типа Океании, так и туземцы краёв куда более суровых, подобно ка-пэксианам, довольствуются только тем, что им даёт сама природа. Нет у них ни промышленности, ни даже серьёзного сельского хозяйства. Вот только и межзвездных путешествий они не знают. Даже супер-библиотек с онейро-фильмами у них нет... По сути, их уклад не меняется уже тысячи лет. А ведь это такие же хомо сапиенс, как и жители самых постиндустриальных стран. Вовсе не вегетарианцы. И либидо никто у них не снижал. Вся лишь разница в том, что необходимое для жизни даётся им либо чересчур просто, либо наоборот - с затратой всех наличных сил. В первом случае нет никакого стимула к совершенствованию имеющихся в их распоряжении орудий, к расширению знаний о природе вещей; во втором варианте для подобного совершенствования просто нет условий... Металлургию, например, невозможно развивать с нуля в условиях вечной мерзлоты... (это если совсем коротко; металлургия - только одна из отраслей; насколько мы знаем, именно она сильно подвинула вперёд цивилизации Средиземноморья, Междуречья и т.д).

Словом, возвращаясь к роману, книга добрая, человечная, и всё-таки - не шедевр...

Gene Brewer "On a Beam of Light"

Продолжение романа "Планета Ка-Пэкс". Прот возвращается в Манхеттенский Психиатрический Институт практически ровно пять лет спустя после своей отправки на "родину".

Эта часть тетралогии носит ещё более выраженный "психиатрический" характер. Больше описаний различных заболеваний. Особенно много уделено расстройству множественной личности (multiple personality disorder, MPD). Сейчас вроде используют другой термин - диссоциативное расстройство идентичности (англ. dissociative identity disorder, DID). Но не суть.

Тем не менее роман всё равно остаётся фантастическим. Прот демонстрирует такие способности, которые никакими психическими расстройствами не объяснить.

На русский книга, похоже, не переведена. Попробую привести несколько цитаток - из высказываний "инопланетянина", названных "Мудрость (или безумие) прота" (взятых из его выступлений на ТВ-шоу 20 сентября 1995 года) - The Wisdom (or Craziness) of prot (from his television appearance of Sept. 20, 1995).

Don’t blame the politicians for your problems. They are merely a reflection of yourselves. Не обвиняйте политиков в ваших бедах. Они всего лишь отражение вас самих.

Hunting is no sport, it is cold-blooded murder. If you can outwrestle a bear or chase down a rabbit, then you can consider yourself a true sportsman. Охота - не спорт, это хладнокровное убийство. Если вы поборете медведя или догоните кролика, тогда можете считать себя истинным спортсменом.

The root of all evil isn’t the lust for money, but money itself. Try to think of a problem that doesn’t involve money in some way. Корень всех зол вовсе не жажда денег, а деньги сами по себе. Постарайтесь найти проблему, которая бы так или иначе не была бы связана с деньгами.

The purpose of governments is to make your WORLD safe for commerce. Цель правительств сделать мир безопасным для коммерции.

All wars are holy wars. Все войны священные.

There will come a time when the human beings of EARTH will be devastated by diseases that will make aids look like a runny nose. Придёт время, когда людей на Земле поразят такие болезни, перед которыми СПИД покажется насморком.

"Планета Ка-Пэкс" (2001), режиссёр Иэн Софтли

Экранизация первого романа цикла Джина Брюэра, рассказывающего о "пришествии" на Землю прота.

Главное впечатление от фильма я уже высказал: будь последовательность моего знакомства с произведениями двух видов искусств, литературы и кино, другой, после просмотра я не стал бы искать книгу.

Сюжет романа перенесён на экран с некоторыми изменениями. В частности психиатра здесь зовут не Джин Брюэр, а Марк Пауэлл, и он, зачем-то, женат вторым браком. Исчезли более существенные моменты. Например, наркозависимость его сына Уилла (в фильме он тоже вроде имя поменял). Ход идентификации прота примерно тот же, только упростился. Вообще, на мой взгляд, интеллектуальная составляющая сюжета в картине ослаблена. В книге всё было как-то и стройнее, и напряжённее. А вот видеоряд, которым, собственно, и отличается кино, не столь уж силён. Это при том, что и книга, надо признать, особой изобразительностью не страдает. Не Френсис Скотт Фицджеральд, не Апдайк. Но киношники, как я уже сказал, по отношению к первоисточнику не далеко продвинулись. Из всех эпизодов меня впечатлил только начальный - появление прота на вокзале - и демонстрация в планетариуме (или как это заведение назвать?), когда прот рисует на особом компе орбиту родной планеты.

Не очень-то убедительными показались мне и актёры, в том числе Кевин Спейси (прот) и Джефф Бриджес (доктор Пауэлл). Только исполнитель роли Хауи на своём месте...

И ещё пару слов про саундтрек. Кто-то очень хвалил его, якобы только ради него можно фильм смотреть. По мне так, саундтрек как саундтрек. Основная тема довольно ритмична, мелодический рисунок прост. Очень минорный, я бы даже сказал, меланхоличный...

Комментарий Михаила Барбарисова

Из выступлений на конференции СТАРПЕРов

(Стариков-Разбойников, Передовых в Работе)

Игорь Смирнов

21.02.2019

Почему-то

Почему-то до покупки ледоходов, гололёд на улице случался гораздо чаще.

Почему-то лишь стоит натянуть ледоходы на ботинки, думая, что сегодня предстоит путь с экстремальной поверхностью, этот самый путь оказывается вполне сносным для обычных подошв, не отягощённых шипами.

Почему-то если очень ждёшь от выходных хорошей погоды, природа непременно разражается каким-нибудь катаклизмом.

Почему-то однажды кондуктор в автобусе, явно не юная и не шибко искусная в обращении с дензнаками тётка, так и не нашла сдачу с сотни рублей, и в результате я прокатился даром. Но в другой раз и уже другой носившейся туда-сюда по салону тётке протянул двухтысячную, а она (тётка) с лёгкостью сдала требуемую сумму. Почему-то.

А однажды в трамвай, в котором я ехал на работу, впилился джип, и хотя трамвай оказался крепче, почему-то пришлось экстренно перебраться на автобус.

А вот в другой раз… и почему-то… Ладно, хватит перечислять!

Наверно, всё дело в том, что слишком сильные ожидания влияют на развитие событий. Да потом и теория вероятности говорит… Миром правит закон больших чисел! Раз-другой - это всего лишь частные случаи и ничего больше.

Главное же, не надеяться на чрезмерное везение, и, быть может, вас впрямь чем-нибудь порадует удача.

Как печь пирожки в Атлантическом океане?

Здравствуйте! По профессии я инженер, но в свободное время иногда балуюсь кулинарным искусством.

Могу поджарить яичницу, омлет и сварить пельмени. Случалось, готовил плов, гораздо чаще - тушил свинину.

Приходилось мне и печь пироги - так называемую шарлотку. Думаю, что работа пекаря в Атлантическом океане не сильно отличается от чисто сухопутного варианта этого ремесла - если только под рукою у кока находится хорошо оборудованный камбуз. Есть миски, всякие прочие ёмкости для взбивания теста, блендеры, шейкеры и так далее. Конечно же, формы и противни. И - самое главное! - хорошая печь.

Пожалуй, единственный новый и, надо признать, серьезный фактор - это качка. Абсолютно неподвижных кораблей, по-моему, ещё не придумали! Представьте, если в самый разгар работы пекаря, кока в камбузе, на море - в этом участке Атлантического океана то есть - разыграется шторм. Валы будут подниматься выше… ну это даже не важно, выше чего. Просто вообразите, как эти валы будут швырять наше судно туда и сюда. Соответственно, внутри судна если верх и не будет совсем уж полностью меняться с низом, серьезных колебаний всего, что в этом судне есть, никак не избежать. На нашем камбузе стены будут качаться туда-сюда, не закреплённая утварь полетит с полок. Наши ещё не вполне пропеченные пирожки могут начать летать внутри духовки. Правильно! Нужно заранее принять меры, чтобы этого не произошло - закрепить формы, в которых тесто, внутри печки. Про кока ничего не говорю. Опытный кок должен быть готов к качке.

Это всё речь шла о том, как печь пирожки в Атлантическом океане на корабле. Если же мы печём пирожки на одном из островов этого океана, требуется почти всё то же самое - миски, формы, блендеры и т.д. Печь опять самое важное. Она должна находиться хотя бы под навесом, если нет нормальной крыши. В условиях тропиков и субтропиков простенький навес без всяких стен - так даже лучше. Но в условиях тропиков нужно быть готовым к тропическим ливням и тропическим ураганам. Пекарь должен находиться в хорошей спортивной форме - мало ли придется спасать пирожки от стихийного бедствия!

Такими вот соображениями я охотно сейчас делюсь, как пекарь-любитель. Хотя, если честно, в Атлантике мне ничего печь не приходилось. Более того, вообще не приходилось бывать. Так уж сложилась моя жизнь. Не теряю надежды восполнить этот пробел.

А Вы в Атлантике бывали? Пирожки в океане пекли? Если да, расскажите, пожалуйста. Думаю, всем будет очень интересно.

Как кроту добраться до Луны за 17 секунд?

Прохожу обучение, наставники поставили задачу: рассказать про то, как как кроту добраться до Луны за 17 секунд? Я ответил, что легко.

Только это не то, на что Вы подумали. Если брать обычных кротов, то даже самый быстрый из них, даже тот, что упоминается а английской пьесе “Гамлет”, будет рыть до Луны тыщу лет. Уж очень дистанция громадного размера. А крот, как известно, существо сильное, но не самое быстроходное.

Нет, я Вам расскажу про другого крота. Про “крота” на самом деле. И Луна у меня будет другая. “Луна”. Но это не межпланетная станция.

“Луна” - так в нулевые годы у нас в дачном кооперативе торговая палатка называлась. Держала ее одна баба, как мне думается, не совсем законно. Однако народ это не останавливало. Поселок наш расположен за шестьдесят километров от города. Ближайший магазин - в тридцати. Так что тропа к “Луне”, как говорится, не зарастала. Особенно активно шел туда покупатель в темное время суток. Оттого, наверно, и палатка своё имя получила. Чаще всего дачники встречались там при луне.

Хотя история, к которой я так долго подбираюсь, случилась всё же при полном свете дня. Поспорили два соседа. Один, владелец мотоблока “Крот”, утверждал, что запряжет своего железного “коня” в тележку и доедет от перекрестка до “Луны” аж за семнадцать секунд. Оппонент же его категорически с его уверениями не соглашался. Поспорили, должно быть, на бутылку. Поскольку и так уже на грудь приняли. А на трезвую голову такого, с позволения сказать, пари просто бы не возникло. Ведь тут надо понимать, что “крот” - это вовсе не болид формулы-1 и название своё полностью оправдывает. Заявка в споре была заведомо провальная. Ну ни почем бы этому кротовладельцу за семнадцать секунд назначенную дистанцию не покрыть - добрых метров семьдесят. Если бы не одно “но”.

Поскольку заезд был затеян, как говорят в народе, по пьяни, наш “мотогонщик” умудрился тронуться с места как раз в тот момент, когда его “стремительного” “крота” вздумал объехать тракторист на своем “Беларусе”. Приехал к кому-то траншею рыть (трактор был с ковшом) и гнал по дачному поселению что было мочи. Очень спешил, наверно, опаздывал. Ну, тут и случилась эта оказия. В общем, трактор и мотоблок на ходу как-то боками сцепились. Вы спросите: да как такое могло произойти? Да вот так, очень просто! По закону подлости - тому самому, по которому все подобные оказии бывают. Но в этот раз всё разрешилось относительно бескровно. Пока тракторист сообразил, какая диковина с его агрегатом приключилась, пока скидывал газ, давил на тормоз, “Беларусь” с “кротом” сбоку - вроде мотоциклетной коляски - как раз с “Луною” и поравнялся. Домчал до условной отметки свой неожиданный груз даже скорее, чем за семнадцать секунд.

Ну, понятное дело, остановив этот фантастический забег, тракторист тут же выскочил из кабины, к мотоблоку - оценить, до какой степени тот от непрошенного ускорения развалился да жив ли его незадачливый водитель…

Можете вообразить, мат поднялся до небес. Кротовладелец наш за эти семнадцать секунд если не поседел, так точно протрезвел. Да и приятель его тоже - подбежал к “сцепке” “крота” и трактора, задыхается, руки от ужаса ходуном ходят…

Расцепили однако машины, трактор дальше поехал, кстати, уже не так резво. Спорщики, все ещё от пережитого сами не свои, на исходную кое-как вернулись. “Крота” загнали под навес, и принялись снимать стресс - естественно, ещё одной бутылкой водки. Приятель нашего гонщика кричал, что готов свою принести, хотя и не считает себя проигравшим, хозяин же “крота” просто молча извлёк из каких-то закромов собственный “запотевший пузырь”. Сказал, что сегодня второй раз родился, и такое событие надо обмыть.

Хотя на самом-то деле всё это было неправильно, с самого начала. Видите, сколько бед водка приносит? И тут лишь чудом всё обошлось. Отказаться бы от нее, проклятой, лучше! И уж точно не спорить на пьяную голову. Тем более за руль под шофе не садиться.

А Вы что скажете? Согласны или хотите возразить?

Битвы урбанизма

С детства интересовался танками. До сих пор интересуюсь. Но вот даже посидеть в реальном танке не довелось, хотя и служил всё в танковых дивизиях да армиях. Ну а про то, чтоб побывать в реальном бою - и не говорю...

По сведениям людей, имеющих такой опыт, находиться в танке во время боя - на самом деле страшно. Ведь ты, в своей железной коробке, отличная мишень. А самому оттуда мало что видно, из происходящего снаружи... Словом, положение не для слабонервных и не для страдающих клаустрофобией...

Но как это представить, человеку, не участвовавшему в танковом бою? Где можно пережить схожие моменты?

И я вам скажу, где! На переднем пассажирском сиденье легковушки, которой рулит женщина. Не обязательно блондинка, но желательно - молодая. Не имеющая собственного авто. Т.е. садящаяся изредка за руль, по доверенности. И чтоб на дворе был месяц март, дорога была обледенелой, а по обочинам бы высились горы снега, ухудшающие обзор. И чтоб вокруг была тьма машин, несущихся на сумасшедшей скорости. Вот тогда можно чуть-чуть ощутить себя танкистом под Прохоровкой, на Курской Дуге...

Сюжет для небольшого фантастического рассказа

19.04.2013

На этой неделе Малахов почему-то активно муссирует тему тайны перевала Дятлова. Было уже две передачи, и ещё две, как минимум, будет. Почему именно сейчас так замутили - непонятно. Годовщины нет, самому делу уже более полвека. Может, причина всего лишь в том, что американские киношники тоже подсуетились недавно и представили свою версию таинственной гибели группы туристов? И наших всезнаек то ли жаба принялась душить, то ли от каких-то особых лавров репы зачесались?

Неясно, зато на примере этой темы стало вполне очевидным, как на самом деле у Малахова "пусть говорят". Пусть говорят среди прочих и люди не только некомпетентные, но иногда просто неадекватные...

Тайна однако меня зацепила. Действительно, случай какой-то жуткий и загадочный, и поскольку погибли люди очень молодые, жаль их вдвойне. Жить бы им да жить!..

Подумал о том однако, что только эскпедиция на машине времени могла бы прояснить до конца все вопросы. И вот вам сюжет: отправляют такой аппарат точнёхонько в 1-е февраля 1959 года, на гору Отортен, прямиком на тот самый перевал, который потом назовут именем Дятлова. Но в результате то ли сбоя в работе систем машины, то ли просто побочного эффекта такого временнОго перехода происходит выброс ядовитого оранжевого облака, которое и выгоняет путешественников среди ночи из палатки, прямо на мороз и ветер, в той одежде, какая на них была или попалась под руку при бегстве...

Современный мракобес

Немецкий психиатр и философ Карл Ясперс высказался в одной из своих работ в том духе, что пещерный человек никуда не исчез из человека нынешнего (как-то так, дословно не помню, а искать лень). Сегодня в эфире Маяка, в шоу "Валенки", пример такой живучести был продемонстрирован - выступал гость программы Герман Стерлигов, в прошлом - биржевой спекулянт, а ныне типа мессия.

Речи этого деятеля поражали и раньше, но в этот раз этот словесный поток оказался более продолжительным и напористым (даже ведущим - Вадиму Тихомирову и Лене Батиновой не удалось заткнуть этот фонтан). Оказывается, Стерлигов - человек, помешанный на чистоте (в самом широком смысле). Оказывается, он - ярый враг науки, научного мира, представителей которого считает колдунами. А колдунов народ, по его словам, всегда убивал...

Во всех экологических напастях планеты, в том числе и самых новейших, Фукусиме, Мексиканском заливе, залитом нефтепродуктами, Стерлигов обвиняет не политиков и бизнесменов, а учёных. Это они сделали все эти страшные открытия, и их (учёных, колдунов) надо остановить, чтоб не открыли что-нибудь ещё пострашнее!

Ну в общем там было много чего... Жаль, не нашёл ссылки на запись этого эфира - как говорится, жжот! Умилило то обстоятельство, что на передачу борец за чистоту приехал всё-таки не на лошади, а на машине, и костюм на нём, похоже, не совсем экологически первозданный. Объяснения и тому и другому дал какие-то левые... как сейчас говорят, "отмазы". Если по-настоящему радел за новый образ жизни, ничто бы не помешало воспользоваться какой-нибудь пролёткой, а что касается одёжи - наладить ткацкое производство из природного сырья.

По стилю здорово напомнило Владимира Вольфовича. С той лишь разницей, что тот в основном играет чудилу, а Стерлигов им, похоже, на самом деле является (ещё подумалось: вот бы их в дебатах свести! какое обливание соком могло получиться!).

Метим псу хвост

Представление о так называемой альтернативной истории стало, мне кажется, уже общим местом. Да мы и сами порой задаёмся вопросом: а что было, если б?... Даже ещё в детстве спрашивали друг друга: а что было бы, если б советской власти не было, если б революции не было? И тут же сами себе отвечали: конечно же, всё было бы плохо, нас угнетал бы проклятый царизм...

С годами начинаешь понимать, что пойди история по-другому, даже ближайшая, нас самих могло бы не быть. Ведь если бы не великое переселение (перемещение) народов, отец с матерью не встретились, и тогда бы...

А в детстве иногда приходила такая мысль: я мог бы родиться годом раньше. Или позже. Хотя и тогда сразу возникало сомнение: как это? И тогда я всё равно был бы всё тот же я? Но в детстве такие сомнения преодолевались легко: конечно, я был бы тем же! Ведь я не мог не появиться!

Самое удивительное: уверенность эта не совсем прошла и сейчас. Я всё равно бы появился! Может быть, в каком-то другом воплощении...

Так не есть ли такие мысли подтверждением старой доброй "теории" о метемпсихозе - переселении душ, реинкарнации? Или как говорил кто-то в "Улиссе" Джойса - "метим псу хвост"!

David Lindsay "A Voyage to Arcturus"

Игорь Смирнов

30.04.2013

Имя Дэвида Линдсея стало мне известным в ходе чтения материалов о творчестве Ивана Ефремова. Вдруг выяснилось, что название планеты Торманс, на которой происходит действие его романа "Час быка", вовсе не искажённое английское слово torment (мука, мучение), как я считал прежде (ошибочно), а прямое заимствование из романа этого шотландского автора, называющегося "Путешествие к Арктуру". Якобы русский фантаст восхищался этой книгой, находил её очень интересной, а фантазию её автора - исключительно богатой...

Как справедливо отмечают многие (из немногих прочитавших), роман этот не столько фантастический, тем более не научно-фантастический, как мистический... Рассказывает он о том, как трое землян отправляются на планету Торманс, вращающуюся вокруг Арктура (фактически - в системе двойной звезды) и...

Но прежде, чем перейти к этому "и...", скажу, что мне понравилось начало, спиритический сеанс в первой главе; затем интригующая преамбула путешествия; странное местечко, откуда путешественникам предстояло стартовать к далёкой звезде; сам способ перемещения в пространстве показался очень необычным. И даже первые впечатления от Торманса - одного из переправившейся туда земной тройки, Маскалла, сразу ставшего главным героем романа - тоже вроде бы не обманули ожиданий... Но то, что пошло дальше, довольно скоро начало напоминать бред..

Бред в самом обычном смысле, бытовом. Скажем, бред во время высокой температуры. Для него характерно навязчивое повторение одной и той же неприятной мысли или образа... Так вот, торманский квест, в который оказывается вовлечен Маскалл, тоже состоит из однотипных событий... Попадая в новую область на чужой планете, англичанин встречает там новых людей (которые понимают его речь и изъясняются на понятном ему языке, хотя и несколько странном), обнаруживает изменения в строении некоторых своих органов чувств (такие новые органы развиваются у него сразу же, как он только попадает на Торманс). Далее Маскалл либо убивает одного из своих новых знакомцев (иногда и не одного), либо становится причиной его (её) гибели. А затем оказывается в уже другой области (местности), и там история повторяется с несущественными отличиями...

В общем, оригинальность романа я увидел. Но не увидел глубины, не увидел оригинальности мысли... И даже удивлён, что Ефремов этой книгой восхищался...

Психологические ассоциации

Михаил Барбарисов

6.04.2022

Стар-трек

Новости NASA ...цать лет назад

Существование варп-двигателя (двигателя искривления) возможно! Как и в фантастическом сериале “Звёздный путь”, в реальности принципы действия этого двигателя вполне осуществимы. Физик Гарольд Уайт взял за основу расчеты своего коллеги Мигеля Алькубьерре, который первый задумался о двигателе искривления как о сверхбыстром способе перемещения в системе общей теории относительности. Он исправил погрешности в теории Алькубьерре и провёл расчёты, благодаря которым добился уменьшения затрачиваемой мощности с заряда эквивалентному энергии массы 300 планет Земля до энергии, количество которой равно энергии массы чуть более 700 килограмм. Аэрокосмическое агентство NASA сейчас всерьёз занялось исследованием принципов реализации данной теории.

Бесконечная Санта-Барбара

Параллельные вселенные существуют... Оказывается, параллельные измерения имеют место быть, во всяком случае, об этом говорят результаты данного экстравагантного эксперимента: квантовые физики из Калифорнийского университета г. Санта-Барбара поместили крошечную металлическую “полоску” размером с человеческий волосок в сферу с вакуумом. Далее они привели в движение эту полоску, и она начала ОДНОВРЕМЕННО вибрировать и становиться неподвижной. По сути, это означает, что предмет может существовать в двух состояниях (двух измерениях) в один и тот же промежуток времени. Это даёт ключ к потенциальному существованию не только наших множественных копий, но и возможности путешествий во времени.

ЦЕРН

1996 Проведение очередного крупного эксперимента на гигантском ускорителе элементарных частиц в Европейском центре ядерных исследований в Женеве оказалось под угрозой, так как неожиданно "пропал" ускоряемый пучок электронов и позитронов. После многочисленных контрольных проверок стало ясно, что на пути пучка частиц находится какое-то препятствие. Тщательно обследовав 27-километровую камеру, персонал ускорителя все же обнаружил причину неполадки — две бутылки из-под пива.

Кратчайшая теория техногенных катастроф

Первичный отказ техники запускает длинную цепочку более масштабных отказов, ситуация напоминает цепную ядерную реакцию, и прервать ее на каком-либо этапе невозможно. Равно как и невозможно предсказать, что произойдет в следующую минуту. Согласно теории максимальное напряжение создается в locus resistentia minoris — месте наименьшего сопротивления. Основная же проблема заключается в том, что определить его можно лишь post factum, то есть когда это уже поздно и представляет только академический интерес.

Комментарии @ Дмитрий Uliss Есть поговорка "Где тонко там и рвется" предполагающая, что напряжение приложено равномерно. Однако в реальных технических системах это не так :) В "Башне" катастрофа вообще иллюзорна, как иллюзорно и пребывание героев в Башне... по сути - магия :) @ Михаил Барбарисов Кстин подвергся облучению в "Радио судьбы"... А здесь он возненавидел Башню... Может "мечты", сбываются...

Анекдот В Российском Институте Генетики и Биологии работают над выведением породы крыс, которые, предчувствуя опасность, перед взлетом покидали бы борт самолета. Пока тупые твари бегут с воздушного судна только в случае аварии над водой.

Новое море Вилайет

В южной части Каспия находится стык двух гигантских тектонических плит. Кавказский хребет подходит к Каспийскому морю, «ныряет» на глубину до полутора километров и вновь выныривает аналогичным хребтом в Туркмении, недалеко от города Мары… Вертикальный сдвиг северной плиты повлечет скол «хвоста» подводной части хребта. Смещение северной плиты вверх, и уровень Каспия мгновенно поднимется на сотни метров. Страшная волна сметет с лица Земли практически все Поволжье, где проживает почти половина населения России, и прочие прибрежные государства. На дне увеличившегося в размерах Каспия окажутся тридцать пять субъектов России, половина территории Украины, треть территории Казахстана и Узбекистана и почти вся территория Туркмении, за исключением гористой местности. Аральское море станет частью Каспия, а все среднеазиатские пустыни – его дном...

William Boyd "Armadillo"

Игорь Смирнов

31.03.2013

В своё время этот роман, "Броненосец", опубликованный издательством "Иностранка" в 2003 году тиражом 5 тысяч, стал для меня настоящим открытием. Я сразу понял, что Уильям Бойд - мой автор. И чтение других произведений писателя, как в русских переводах, так и в оригинале, только укрепило меня в такой оценке.

Роман "Броненосец" вышел в 1998 году. Очевидно, что действие его происходит в конце 90-х прошлого века, - хотя автор буквально первыми словами своего произведения выражает нежелание называть точные даты: "Однажды в нашу пору... впрочем, это произошло в самом начале года..." Герой - молодой высокий человек лет 30 по имени Лоример Блэк. По профессии - оценщик ущерба (убытков - в переводе Татьяны Азаркович). Но русский вариант этого термина мне представляется вообще довольно поверхностным и косвенным. Loss adjuster - тот, кто корректирует, оптимизирует потери, сказать совсем уж прямо, уменьшает и преуменьшает их... Промежуточное звено между пострадавшей стороной и страховой компанией, которой надлежит выплатить страховую премию... Потому это довольно опасная профессия, хотя Лоример и гордится ею.

В первых же главах мы узнаем о герое многое - в частности, то, что он коллекционирует старинные и просто древние боевые шлемы. Что у него есть любовница по имени Стелла, одна из самых первых его клиентов. Хозяйка небольшой фирмы по продаже строительного такелажа и мать-одиночка, чья дочь сильно комплексует по поводу своего имени Барбуда, а также смертельно ненавидит любовника своей матери, которого она застала однажды в самом неподобающем виде в какой-то не очень прекрасный момент. А сам Лоример, несмотря на всю устойчивость связи со Стеллой, время от времени замечает в общественных местах женские лица нечеловеческой красоты, лица, способные разрушить человеку целый день его жизни вызванным ими беспокойством...

Кроме того Лоример страдает весьма своеобразным расстройством сна и периодически посещает медицинское учреждение, занимающееся подобного рода проблемами, где его наблюдает его друг и сосед по дому доктор Алан Кенбарри. Но, быть может, самым большим секретом Лоримера Блэка является то, что настоящее его имя - Миломре Блок. Периодически он наносит визиты своей семье, беженцев из Восточной Европы, цыган из некой мифической (на мой взгляд) страны или местности Транснистрии на Западном побережье Чёрного моря.

Свои мысли, наблюдения, ретроспективные ремарки, касающиеся прошлого его родни, он заносит в так называемую Книгу преображения (The Book of Transfiguration). Из таких заметок от первого лица мы узнаём ряд важных сведений о герое; даже не касаясь напрямую событий в жизни Лоримера, эти записи перебивают поток авторской речи точно угаданным контрапунктом и высвечивают в происходящем некие дополнительные измерения.

Очередное преображение начинается для Лоримера случаем крайне тревожным, хотя и весьма локального масштаба: придя на встречу с клиентом, чей ущерб ему предстояло оптимизировать, он застаёт того повешенным. Первый покойник, первый самоубийца и первый висельник в жизни Лоримера...

Собственно, с этим явлением, единым во всех трёх ипостасях, наш герой сталкивается буквально на самых первых страницах книги. А далее читатель как раз и знакомится с ним ближе. И параллельно, очень исподволь, начинают происходить другие, то довольно странные, то несколько неприятные, то неприятные самым неприкрытым образом события. Вот это-то "подводное" (особенно поначалу) течение романа и дало право некоторым читателям назвать его "производственным детективом", либо "умеренным триллером".

В акценте на эту сторону книги и лежит, я полагаю, причина негативных её оценок (а роман получил самую противоречивую критику - сравнительно с прочими произведениями Бойда). Однажды пришлось читать даже отзыв, в котором "Броненосец" противопоставлялся... "Бойцовскому клубу" Паланика! На мой взгляд, нет книг более далеких друг другу. Прямолинейно-туповатый, ударно-бездарный опус Паланика предназначается для подростков (или тех, кто так и не вышел из этого возраста, интеллектуально). В романе же Бойда, моё мнение, детективная линия (и в самом деле какая-то темновато-невнятная, уж если говорить о тех финансовых махинациях, жертвой которых становится главный герой) как раз не главная. Эта книга в диккенсовской традиции, полная своеобразных, весьма комичных персонажей и не менее комичных ситуаций. Но также и моментов щемяще пронзительных... Ведь, как всегда у Бойда, как справедливо заметил кто-то из его соотечественников, это в первую очередь human story... история человеческой судьбы...

ЦИТАТА:

Однажды в нашу пору (ни к чему называть точную дату, впрочем, это произошло в самом начале года) некий молодой человек лет тридцати, высокий - ростом под метр девяносто, с чернильно-черными волосами и серьезным бледным лицом с тонкими чертами, отправился на деловую встречу и обнаружил повешенного.

Лоример Блэк в ужасе смотрел на мистера Дьюпри, и ум его, разрываясь от тревоги и потрясения, одновременно оставался до странного безучастным: враждующие симптомы своего рода умственной паники, подумал он. Мистер Дьюпри повесился на водопроводной трубе с тонкой теплоизоляционной обмоткой, проходившей под потолком небольшой прихожей позади приёмной. Под его слегка вывернутыми ногами (Лоример отметил, что ботинки дубленой кожи надо было бы хорошенько вычистить) лежала на боку алюминиевая стремянка. Мистер Дьюпри был одновременно первым покойником, какого он видел в своей жизни, первым самоубийцей и первым висельником, и Лоример счел подобное совпадение "первых" случаев чрезвычайно тревожным.

(Перевод Татьяны Азаркович)

Юлиан Семёнов "Трилогия о полковнике Костенко"

Игорь Смирнов

1.11.2012

Это три романа или, может, повести - "Петровка, 38", "Огарёва, 6" и "Противостояние", которые, между прочим, в своё время были экранизированы, с разной степенью таланта и успеха.

Собственно, в первой части Костенко ещё не полковник, даже не понял - кто, но это не суть важно. Семёнов и сам тогда был начинающим писателем - ведь дело происходило в 1962 году, и у него, и у его героев. Это уже в кино пришлось подлаживаться под реалии поздних 70-х, а при написании "Петровки" автор усердно следовал всем канонам тогдашней молодёжной прозы (про которую Андрей Битов в своём "Пушкинском доме" выскажется в том духе, что она стремилась быть искренне несложной). Несколько раз персонажами обыгрывается ставший пресловутым именно в ту пору отклик "Мосгаз!", без объяснения впрочем, читатель сам должен понимать, откуда ноги растут. А вообще такое впечатление, что Семёнов хотел написать не детектив, а именно такое современное, молодёжное произведение о буднях милиции.

Вторая часть трилогии, самая компактная, кстати, понравилась больше других. Костенко уже в министерстве и расследует дело "цеховиков", производящих "левые" головки к проигрывателям грампластинок. А вывела его на этих нехороших ребят серия безжалостных убийств несостоявшихся покупателей дефицитных тогда авто (всё было в дефиците! и головки к проигрывателям, и машины). Сюжет достаточно внятный, расстановка акцентов - тоже.

Завершающая часть цикла, то самое "Противостояние", которое в середине 80-х перенёс на телеэкран Семён Аранович, понравилась почему-то меньше всего. Сюжет наиболее "хитрый", но автор переборщил с резонёрством и морализаторством. Ну все у него какие-то нехорошие - за исключением родной милиции, конечно, дённо и нощно выслеживающей врагов. Да и враги какие-то совершенно неинтересные, одной чёрной краской выписаны... Что же касается, "диссидентских" идей автора, рассыпанных по тексту там и сям, боюсь, что всё это преодолело цензорский фильтр только в последней редакции, уже посмертной, 1994 года (собрание в 8 томах), а при жизни автора до читателя просто не доходило, оставалось "в столе", в рукописи. Вообще же язык повести довольно дубовый. Вспомнилось, что Вайнеры, начинавшие примерно в то время, когда Семёнов уже стал "мэтром" жанра, даже в таких не сильно накрученных вещах, как "Я - следователь" и "Город принял", писали как-то погибче и поинтереснее... Н-да, а Семёнов ещё и проходится несколько раз по адресу тех писателей, "которых в журналах хвалят", - мол, невозможно читать... Кого он имел в виду? Тогдашних "номинантов" и "лауреатов"? Но и среди них были разные авторы, в том числе и более талантливые, чем Семёнов... "Любовь" у них, похоже, была взаимной... В каком-то не то рассказе, не то эссе уже по "отцу" Штирлица прошёлся Владимир Орлов. Возможно, когда писалось "Противостояние", будущего автора "Альтиста Данилова" уже хвалили в журналах...

Комментарий Михаила Барбарисова:

Помимо перечисленной "трилогии", в цикл "Расследует Владислав Костенко" входят романы "Репортёр" (1988) и "Тайна Кутузовского проспекта" (1990). Кроме того, Юлиан Семенов создал один из своих авторских миров, где периодически появляются и дружат между собой такие герои, как розыскник Владислав Костенко, журналист Дмитрий Степанов, полковник госбезопасности Виталий Славин... Но если говорить о сеттинге вообще, то... В романе братьев Вайнеров "Ощупью в полдень" мы встречаем майора-заику Садчикова, персонажа, созданного Юлианом Семеновым (Садчиков погибает в романе "Огарева, 6").

…Учителя Коростылева он встретил жарким июльским полднем, прогуливаясь с майором Садчиковым по улице Горького. У Стаса еще дергался глаз, контуженный пулей Крота-Костюка, но настроение было прекрасное, И Садчиков подсмеивался над ним: – В п-погонах новых щегольнуть охота? Коростылев стал совсем старый. Он говорил тихо: – Эдик Казарян уже ведущий конструктор. А Слава Антонов стал кандидатом наук. Атомщик. Стасу послышалось в голосе Коростылева осуждение. И он, словно оправдываясь, с вызовом сказал: – А я стал капитаном! Садчиков усмехнулся: – Каждый к-кулик свое местожительство хвалит. Коростылев спросил его: – А вы там же работаете? Садчиков кивнул. Стас, как будто извиняясь за то, что Садчиков не кандидат атомных наук, сказал Коростылеву: – Он уничтожил банду знаменитого Прохора… Учитель помолчал. Ветер трепал его редкие седые волосы, и Стас боялся, как бы они все не улетели. Потом Коростылев улыбнулся: – Я доволен тобой. Вы делаете очень важное дело – караете зло. Прощать содеянное зло так же преступно, как и творить его. – М-мы не караем. Закон карает. М-мы только ловим, – сказал Садчиков и отвернулся. Стас почему-то разволновался тогда и, чтобы скрыть это, сказал: – Все замечательно. Одна беда – не можем определить свое место в споре между физиками и лириками…

Как это так?.. Ответ я нашел на ФантЛабе:

Таким образом вымышленный сеттинг разрастается за счет цикла про Володю Шарапова и Стаса Тихонова....

Герман Казак "Город за рекой"

Игорь Смирнов

8.03.2013

Грустно и поразительно то, что этот роман я однажды уже читал - почти 20 лет назад. Но тогда я его не прочитал. Сейчас я понимаю, почему.

Это действительно очень непростое произведение, требующее от читателя собранности, концентрации внимания, а главное - определённого жизненного опыта. Человеку, ещё не пережившему больших потерь, "Город за рекой" может показаться просто причудливым, - "экзистенциальный роман, переосмысляющий мировоззрение Франца Кафки в свете истории нашего столетия" - как сказано о нём в аннотации сборника "Гелиополис. Немецкая антиутопия" (Москва, "Прогресс", 1992 год), включающем три выдающихся образца жанра, помимо сочинения Казака, также роман Эрнста Юнгера, заглавный для сборника, и "Республику учёных" Арно Шмидта.

"Город за рекой" ("Die Stadt hinter dem Strom") на самом деле очень печальный роман... Главный герой, учёный-лингвист Роберт Линдхоф прибывает на поезде в некий город за рекой - с тем, чтобы исполнять здесь обязанности хрониста и Архивариуса. Архив, которым ему предстоит руководить, занимается вопросами бессмертия (да-да! не меньше) литературных сочинений, отбором достойных и отбраковкой не заслуживающих внимания. С первых же шагов Линдхофа поражает облик города, где ему предстоит жить. Дома разрушены, от них остались руины... Не менее странным кажется хронисту и местное население. Роберт встречает здесь людей, которых он знал в прошлом, считающихся пропавшими и даже ушедшими из жизни... Он становится свидетелем необычных ритуалов, каких-то непостижимых "перфомансов" и процедур, в которых участвуют большие группы людей...Только уже по прошествии порядочного времени, он наконец понимает, куда он попал - благодаря Анне, женщине с которой в прежней жизни его связывала взаимная, но безнадёжная любовь...

В романе можно усмотреть и сатиру на бюрократию, и обличение милитаризма, и всё-таки здесь это только - "элементы", вовсе не основное. Точно так же, наверно, "Город" ни в коем случае нельзя причислить исключительно к "литературе развалин", хотя написан он был в 1947 году, когда Германия действительно лежала в руинах, и многим немцам, вероятно, могло казаться, что жизнь в их стране уже никогда не возродится. Эсхатологический настрой нашёл в этой книге более широкое выражение. С особой силой автор говорит о том, как хрупки наши связи с близкими нам людьми, как хрупка сама жизнь... Фактически в этой книге Герман Казак выполняет один из заветов старшего товарища по перу, Германа Гессе, сформулированный в новелле "Маульброннский семинарист": "...спасать, уберегать живое от тлена, бунтовать против бренности и забвения - вот что, наряду с прочим, входит в задачу поэта"...

Темная сторона Бога Солнца

Михаил Барбарисов

15.04.2022

И всё равно, я - атоновец... Эхнатон стал известен, как фараон, который на короткое время отказался от традиционного многобожия Египта, поставив бога солнца Атона выше всех других богов и сделав поклонение ему государственной религией. Вместе со своей женой Нефертити Эхнатон курировал радикальные изменения в египетском искусстве и архитектуре, кульминацией которых стал перенос столицы в Амарну, где все храмы были посвящены Атону. Чтобы убедиться, что это место будет свободным от влияния старых богов, Эхнатон приказал выстроить столицу в середине пустыни. Исследования человеческих останков археологом Гретхен Даббс поведали неизвестную ранее историю поклонения Атону. Во-первых, почти все люди были больны цингой. У трети взрослых были травмы позвоночника (наиболее часто встречались компрессионные переломы), и почти у половины людей было дегенеративное заболевание суставов, что свидетельствует о их жестокой эксплуатации во время строительства города в пустыне с нуля в течение короткого периода. Амарна строилась рабами. Петербург строился не крепостными крестьянами, а деклассированными элементами, которых ловили по всем дорогам... Беломор-канал и другие объекты строили заключенные копалоармейцы. Собянинскую Москву постоянно подшаманивают гастарбайтеры...

Martin Selber "Der karibische Feuerofen"

Игорь Смирнов

27.12.2012

Эта книга - приключенческий роман немецкого (гдр-ского) писателя Мартина Зельбера "Карибская огненная печь" - попала ко мне в руки почти 10 лет назад, все эти годы ждала своего часа.

Сейчас хочется рассказать коротенько - во-первых, о издательстве, выпустившем книгу; во-вторых, о самом писателе.

Роман выходил как минимум дважды (в 1959 и 1964 годах) в издательстве "Das neue Berlin". Полазив по сайтам, выяснил, что это издательство было основано в ГДР для выпуска детективной, приключенческой и научно-фантастической литературы. Что показалось мне особенно интересным (без этого не стал бы и упоминать!), похоже, именно здесь было напечатано первое книжное издание "Пикника на обочине" (в 1976 году; в то время как у американцев только в 1977-м); естественно, на немецком языке. Вот доказательство.

Что касается автора, согласно статье в немецкой Википедии, Мартин Зельбер родился 27 февраля 1924 года в Дрездене в семье служащего. Учился бухучёту, в 1942 году был призван в Вермахт, служил в связи. После поражения Германии оказался в советском плену, в Донбассе. Но уже в конце 1945 был освобождён, вернулся на родину, жил в Донерслебене, около Магдебурга (земля Саксония-Анхальт). Перепробовал различные профессии, в том числе учился актёрскому мастерству, пытался найти себя как музыкант. 1953 год - начало его литературной работы. С 1956 года - член местного писательского союза.

Зельбером было написано более 50 романов, сборников рассказов общим тиражом около трёх с половиной миллионов экземпляров. Его произведения были переведены на финский, венгерский и датский языки. Тем не менее Зельбер считается писателем местного значения, хотя в начале своей творческой карьеры подавал надежды на нечто более значительное. Тогда он писал историко-приключенческие романы, я бы ещё добавил, с морским и экзотическим колоритом. Из жизни писатель ушёл 3 марта 2006 года.

Роман "Карибская огненная печь" относится как раз к раннему периоду его творчества. Описывает реально происшедшее в 1902 году извержение вулкана Мон-Пеле на острове Мартиника, унёсшее более 30 тысяч жизней. Приключенческий роман, роман-катастрофа, в то же время очень строго следующее историческим фактам. Я полагал, что чудесное спасение заключённого, находящегося в тюрьме обречённого огню города, является авторским вымыслом; каково же было моё удивление, когда я обнаружил сей эпизод в следующей статье.

Зельбер, как бы там ни было, писал свою книгу находясь на твёрдых марксистских позициях и дал описываемым событиям недвусмысленную классовую оценку. Извержение назревает, об этом предупреждает учёный, профессор Мерканти, но властьпредержащие делают всё, чтоб оставить население в неведении, опасаясь всяческого неповиновения, прежде всего экономического урона. Мерканти слишком слаб ("рефлектирующий интеллигент"), чтобы пойти на более серьёзные шаги, умывает руки. Противостоять силам бюрократии - местной олигархии пытаются доктор Юге (негритянский врач, мулат, между прочим, если не перевираю, немец по отцу), лидер рабочих машинист Delavaud (уж не знаю, как правильно транслитерировать французское имя чёрного рабочего), капитан Гвидо Монтони (итальянец, между прочим, неаполитанец, хорошо знающий, что такое Везувий). Частично, по крайней мере, в том, что касается её личной свободы, возлюбленная капитана Мадлен Саумон, дочь местного "сахарного короля", главного олигарха острова.

Плутократия и бюрократия очень похожи на наши, расейские. Так же, как и безалаберное чёрное население Мартиники - на наш легкомысленный и терпеливый народ. Жаль, конечно, что в своё время роман не был переведён на русский...

Александр Македонский (он же Великий)

Игорь Смирнов

8.12.2012

После просмотра фильмов и даже чтения книг про Сталинградскую битву (правда, одной - перечитал "Горячий снег" Ю.Бондарева; и понял, что, скорее, не надо было этого делать); после документального мини-сериала про войну 1812 года (с двухмесячным опозданием, но тем не менее - с интересом: очень познавательно) вдруг бросило меня совсем уж далеко в историю - в любимую с детства эпоху Александра Македонского.

Подобрал для чтения несколько романов (в основном - отечественного происхождения), однако начал всё-таки с фильмов.

Кино

Первым посмотрел фильм Роберта Россена, снятый ещё в 1956 году, который так и называется - "Александр Великий". Главную роль играет британец Ричард Бёртон. Картина довольно подробно охватывает биографию царя; по-моему, не так уж сильно грешит против исторической правды. При том, что техника съёмок в 56-м году была отнюдь не высокотехнологичной (применительно к батальным эпизодам) и совсем не артхаусной в бытовых сценах, смотрел с интересом.

Но хорошо сделал, что не начал просмотр с американского фильма Оливера Стоуна, снятого уже в 2004-м и называющегося так же просто, как и греческое бренди весьма популярное в некоторых российских кругах в первой половине 90-х, - "Александр". Тут насчитал не меньше 4 звёзд в главных ролях Это Колин Фарелл, играющий главного персонажа; Анджолина Джоли в качестве его матери Олимпиады; весьма обезображенный гримом Вэл Килмор - отец Александра Филипп Македонский; а также Энтони Хопкинс, играющий повествователя - престарелого египетского фараона Птолемея, который при жизни Александра был одним из его ближайших соратников-этеров.

За почти полвека продвинулось всё - техника съёмок, игра актёров, режиссёрская концепция. Фильм Стоуна смотрится, естественно, лучше. Батальных сцен, кстати, не так много; из крупных сражений показано всего два, в том числе битва при Гавгамелах, и бойня в где-то в лесах Индии, решившая судьбу индийского похода Александра. Первый эпизод снят весьма качественно, второй - похуже...

Основной посыл фильма О. Стоуна, как об этом уже писали более продвинутые, чем я, люди - обличительный приговор попыткам объединить под одним началом все народы и государства планеты (континента) и тем самым создать однополярный мир, иными словами, политике глобализма, которую пытался осуществлять уже Александр. (Впрочем, мне самому, в отличии от тех продвинутых людей, показалось, что это не совсем так; на протяжении фильма рассказчик, властитель эллинизированного Египта Птолемей, не раз утверждает, что походы Александра радикально переменили мир - и в лучшую сторону).

Морис Дрюон "Александр Великий или Книга о Боге"

Этим романом решил открыть своё чтение о великом завоевателе древности.

Книга написана от лица придворного прорицателя властителей Македонии – Аристандра из Тельмесса - и, соответственно, стилизована под древний мемуар. Иными словами, рассказчик скуп на метафоры, вообще на детали, излагает в своём повествовании, что называется, одни только сухие факты. И тем не менее, такая подача не умаляет силу воздействия на читателя. Не ожидал такой емкой лаконичности от французского писателя...

Всё же, на мой взгляд, главное отличие этого романа от прочих, написанных Василием Яном, Иваном Ефремовым (уж не говорю про детские повести Воронковой), это то, что здесь наиболее полно раскрыта божественная сущность героя. Если другие авторы, в том числе и сценаристы блокбастеров-пеплумов, говорят про обожествление Александра, признание его в качестве сына Зевса-Амона, как о странной причуде тирана, вошедшего во вкус абсолютной власти, то у Дрюона эти факты получают совсем другую интерпретацию.

Вдобавок здесь мы узнаём предысторию не только царствования Александра, но вообще появления его на свет. События эти предстают не только крайне интересными, но и совершенно логично укладываются в основную концепцию книги. А именно, обоснования божественной природы выдающегося царя, явившегося в мир не только просто для того, чтобы завоевать определённые территории, но чтобы осуществить некую миссию, связанную с возрождением культа Зевса-Амона.

Соответственно, в совершенно ином свете, нежели у прочих авторов, описывавших деяния Александра, предстаёт и финал его жизни. Опять-таки именно такой его уход в мир иной выглядит под пером Дрюона совершенно логичным и обоснованным - принимая во внимание то, насколько полно и верно была выполнена основная миссия сына бога.

Василий Ян "Огни на курганах"

У повести достаточно трудная история издания. Была написана как раз накануне Великой Отечественной, вышла в сокращённом виде. Мне повезло, году в 71-м я прочёл полное детгизовское издание. Книга стала одной из моих любимых - хотя и показывала Александра Македонского в очень невыгодном свете.

По отношения к роману Дрюона "Александр Великий", кстати, написанному почти двумя десятилетиями позднее, это своего рода "взгляд с другой стороны". Хотя многое совпадает - ведь наверняка писатели черпали материал для своей работы из одних и тех же источников. Так, например, послание скифских вождей завоевателю звучит у обоих авторов практически "один в один". С той правда разницей, что рассказчик у Дрюона симпатизирует Александру. Всё сочувствие советского автора на стороне скифов и других народов, подвергшихся бедствиям нашествия.

В повести Василия Яна мы не найдём такой "концептуальности", как у французского романиста. В "Огнях" Александр, конечно же, никакой не бог, а всего лишь одуревший от побед тиран, возомнивший себя богом. И шедшие за ним македонские военачальники и бойцы похожи больше на фашистов - каких их показали в книгах, написанных вообще-то уже позднее повести Яна.

Но прекрасно изображены представители тех народов, что противостояли нашествию. В первую очередь - скифы, племя саков. Ян рисует впечатляющую фигуру их вождя - князя Будакена. А также предводителя народного сопротивления Спитамена. Порой, быть может, тут больше этнографии, чем психологии, но зато смотрится очень колоритно. Завоевателей они превосходят и духовно, и физически.

Вообще, хочется отметить, особо удались автору батальные сцены. В них нет никакой пафосности или цветистости, одни сухие детали, которые как раз и передают происходящее весомо и зримо.

Иван Ефремов "Таис Афинская"

Продолжая "ретроспективу" произведений, посвящённых эпохе Александра Македонского, недели две назад прочитал "Согдиану" Я. Ильясова, но это сочинение показалось мне настолько попсовым и малосодержательным, что жаль стало времени на написание поста, да и не очень представлял, что там писать... А теперь прочитана - перечитана, правда, уже в полной авторской редакции - "Таис Афинская".

Если у Яна Македонский показан захватчиком-тираном, у Ильясова - вообще дегенератом, в романе же Дрюона - исполнителем воли богов (бога), то у Ефремова это очень сложная, вовсе не одномерная личность.

Существенно, что главный герой романа великого русского фантаста всё-таки не Александр, а известная гетера Таис. Все события увидены её глазами, и это не просто взгляд изнутри, это взгляд гражданского человека, если можно так сказать, женщины, личности незаурядной, но при этом очень часто находящейся на солидном удалении от великих битв и судьбоносных походов. Зато в атмосферу романа привнесена особая человеческая составляющая. Лишь изредка автор позволяет себя краткие замечания типа "... спустя века стало известно... люди другого времени знали про это то-то и то-то" и т.п. (и, как ни странно, такие ремарки не нарушают общий строй повествования). Но всё же чаще нам, читателям, позволено видеть бурную эпоху как бы "в процессе", с той же степенью полноты-неполноты представления, веденья-неведенья, которая была отпущена и современникам этой эпохи, её участникам...

Выдающийся, великий фантаст, чаще пытавшийся в своих произведениях прозреть будущее, на сей раз даёт нам зримые картины весьма неблизкого к нам прошлого, предстаёт глубоким знатоком истории, влюблённым в мир Эллады, ещё более древней цивилизации Крита, Индии...

В романе есть напряжённые, приключенческие эпизоды, но более ценен он своим философским рядом. Ведь это ещё и размышление о природе человека и человеческого общества, о путях его развития и тупиках... Думается, именно эта часть и было подкорректирована бдительными редакторами первого издания романа (и ещё четверть века после смерти писателя выходивщего в усечённом виде). Не удивительно, книга остаётся смелой и в чём-то опасной и до сих пор...

Михаил Кузмин "Подвиги Великого Александра"

Этой коротенькой повестью, пожалуй, заканчиваю свою "ретроспективу" произведений про Александра Великого. Когда-то этим сочинением якобы зачитывался Кафка. Исследователи, правда, спорят, какое издание книжицы Михаила Кузмина мог читать будущий классик европейской и мировой литературы.

Сам я прочитал "Подвиги" впервые лет двадцать назад и тоже был под впечатлением от литературного стиля - очень концентрированного, насыщенного и в то же время полного зримых образов.

Манерою повесть напоминает старинные хроники и сказочные эпосы, но всё же не вполне (иначе, полагаю, не было бы такой образности). Читая её сейчас, я убедился, что далеко не всё рассказанное в ней - сплошная выдумка. Например, маг и чародей египетский фараон Нектанеб, описанием волшебства которого открывается сочинение Кузмина, упоминается и Дрюоном в его романе "Александр Великий" (только под именем Нектанебо) - как самый последний фараон Египта, сгинувший в пустыне после того, как в его страну вторглись полчища персов. Александр Великий стал его преемником на троне - в этом якобы и заключалась одна из главных его задач (в рамках возрождения культа Амона, сыном которого он якобы являлся). Схожим, хотя и более фантастическим образом описываются эти события у Кузмина.

Зачин повести понравился мне всё же более её финала. Такое впечатление, что яркий стиль к последним главам "Подвигов" несколько потуснел...

Комментарий Михаила Барбарисова

Вспомнилось, в журнале "Вокруг света" печатался отрывок из книги Мортимера Уилера "Пламя над Персеполем"...

А также была такая повесть - Виктор Карпенко "Аретэ".

Комментарий Игоря Смирнова

Похоже, все авторы художественных книг про ту эпоху опирались на одни и те же источники. Дрюон тоже упоминает эпизод сожжения Персеполя и инициаторшу действа - Таис. Ефремов несколько раз упоминает Аристандра, прорицателя, от имени которого написан роман французского писателя.

Hal Clement "Cycle of Fire"

Игорь Смирнов

12.12.2012

Повесть американца Хола Клемента "Огненный цикл" стала одним из первых прочитанных мною научно-фантастических произведений, а если брать западную фантастику, вероятно, вообще самым первым. Она была заглавной в сборнике издательства "Мир", вышедшем в серии, которая так и называлась - "Зарубежная фантастика". Кроме повести Клемента туда входили ещё рассказы нескольких англо-американцев, западноевропейцев и пары-тройки авторов "восточного блока"; среди них - Станислава Лема, представленного рассказом "Крыса в лабиринте", пожалуй, самым причудливым и "фантастическими" сочинением той подборки. Впрочем, по этой части "Огненный цикл" уступал работе польского автора незначительно; проигрывал разве что в манере исполнения... Для такого неискушенного читателя, каким был тогда я, это была очень смелая фантастика!

Сейчас, более 4 десятилетий спустя, я знаю не только то, что Клемента для того сборника перевели братья Стругацкие (роль младшего брата в этом деле мне почему-то представляется более скромной; быть может, научного консультанта главным образом?), но и некоторые особенности творчества американского фантаста в целом.

Дело в том, что: 1) Клемент стремился писать по-настоящему научную фантастику и 2) в своих книгах он не довольствовался чужими наработками, а создавал оригинальные, очень своеобразные миры. В "Огненном цикле" это планета двойной звезды, регулярно проходящая радикальную смену климата. Несколько земных десятилетий условия жизни на ней близки к земным, затем наступает почти такой же по длительности период страшной жары, сменяемый опять порою "холода". В результате на планете весьма специфические формы жизни, уникальный симбиоз...

Читая сейчас оригинал повести, написанной в общем-то очень простых, совершенно без стилистических наворотов английским языком, я ещё более убедился, что автор уделял внимание в первую очередь научному обоснованию своего вымысла. А все литературные красоты и даже "спецэффекты" обычной фантастики были для него делом десятым. Он даже не дал мало-мальски подробного описания внешности одного из главных героев, жителя этой планеты, именующейся Абъёрмен, планериста по имени Дар Лан Ан; ограничился только упоминанием подвижных и независимых друг от друга глаз, когтей и малого роста. "Картинок" фауны не дано вообще! Психологии - минимум.

И всё же, на мой взгляд, повесть - этапное для мировой фантастики произведение, заслуживающее внимания читателей XXI века. В том числе и благодаря не только её научной основательности, но и, как это принято называть, гуманистической направленности.

Неуничтожимые герои

Михаил Барбарисов

25.05.2022

Неуничтожимость героя - самая большая гордость для писателя. Все остальное - чушь собачья и муть зеленая. Эдуард Лимонов

Речь, впрочем, пойдет о героях массовой культуры... Я насчитал три типа героев, длительное существование во времени которых вызывает вопросы...

Тип 1 ПАТРИАРХ Сименоном биография Мегрэ описывается фрагментами в разных романах, и нередко факты противоречат друг другу, что видно уже в полном имени. Также Мегрэ является "человеком без возраста" в буквальном смысле. В первом деле "Питер Латыш" Мегрэ вроде бы 44 года, и следует полагать, что оно происходит около 1927-1928 г.г. Основная масса романов может занимать промежуток в 30-35 лет, при этом в большинстве книг комиссару около 53-60 лет. Мегрэ выходит на пенсию вроде бы в возрасте 55 лет в 1934 году, но в 1967 ему лишь 58. Занимается расследованиями и на пенсии. А потом снова выходит на службу... Последний роман "Мегрэ и господин Шарль" датируется 1972 годом. Потом Сименон объявляет, что прекращает... Но, несмотря на то, что есть путаница с полным именем Мегрэ, это всё-таки один и тот же человек.

Тип 2 КРИПТОГЕРОЙ Это как бы средний тип между 1-м и 2-м. Это может быть и Фантомас, и агент 007. Фантомас родился в 1867 году. Но в последнем романе "Фантомас правит бал"(1963), он вроде уже орудует в космосе. Здесь, скорее всего, идет речь либо о семейной династии, либо о выборной должности...

Тип 3 РЕИНКАРНАЦИЯ Сыщик Ник Картер действовал и до революции, потом сражался с нацистами, а сегодня его можно встретить даже в некоторых женских любовных романах... С Шерлоком такая же история... Это, конечно же, внешне непохожие люди, которые постоянно реинкарнируются в новые эпохи. Они как бы временнЫе двойники.

Андрей Кивинов "Подсадной"

Игорь Смирнов

25.10.2012

Так уж получилось, хотя имя Андрея Кивинова мне было известно ещё с прошлого века, и даже лицо знакомо (хотя то, что малюсенькую, но очень колоритную роль проверяющего художественной самодеятельности - в знаменитом эпизоде "Улиц разбитых фонарей", где менты исполняют песню Аллы Борисовны "Позови меня с собой", сыграл именно сам автор, я узнал не сразу), но вот книгу его прочитал впервые. Это криминальный детектив "Подсадной".

Главный герой - несостоявшийся актёр Николай, который по причине детского ещё увлечения детективами и в силу обстоятельств начинает сотрудничать с милицией в качестве... как бы помягче сказать?.. ну да, подсадного, т.е. человека, которого подсаживают в камеру к подозреваемому с целью втереться к тому в доверие и выудить ценные сведения.

Читая, я невольно сопоставлял впечатления с полученными от предшествовавшей книге Кивинова "саги" Андрея Константинова, и поначалу сравнение было в пользу второго. Да, здесь юмор, но какой-то фельетонный. Особого сопереживания фигура подсадного что-то не вызывала.

Но начиная со второй части моё мнение стало меняться... Кивинов внёс в повествование новые элементы, как бы нарастил в нём дополнительное измерение, закрутил сюжет туже, придал ему "сложносочинённость". Да и герой, "агент" Коля-Вадик стал вдруг ближе и зримее...

Дочитывал я вообще с нарастающей скоростью. Автор сумел закольцевать зачин и финал романа - за это респект, ведь чаще наоборот встречаешься с "не стреляющими ружьями". Так что моя оценка изменилась на диаметрально противоположную: пожалуй, Кивинов пишет лучше Константинова. В том числе и потому что не допускает прямого мата и избегает (совершенно сознательно) эротических сцен, которые у многих нынешних авторов превратились в банально-пошлую "клубничку" для оживляжа. Да и чисто человеческая позиция мне ближе, чем у его тёзки Константинова, порой встающего на сторону уголовников, противопоставляющего их "рядовому обывателю".

Комментарий Михаила Барбарисова

Отметился ли Кивинов в фантастике?.. Ну, какой-то фантастический флёр есть и в "Двойном угаре, или Охоте на павиана", и в "Волшебнике"... Ну и конечно же:

Фильмы Терри Гиллиама

Игорь Смирнов

2.11.2012

Режиссёр Терри Гиллиам

Мысль познакомиться с творчеством Терри Гиллиама начинает приносить свои плоды. Иногда совершенно непредсказуемо, там где не ожидал. Так посмотрев фильм "Джордж Харрисон: жизнь в материальном мире", узнал, что экс-битл и корифей всяких хохм - дружили. Ещё одним открытием, чуть раньше, стало то, что Гиллиам, оказывается, состоял в группе комиков "Монти Пайтон", о которой я был весьма наслышан, хотя и не видел ни одной их придумки (что не мешало мне говорить о ком-либо, отмачивающем что-то несуразное, что он устраивает тут цирк Монти Пайтона...)

Но теперь помимо этих чисто лирических фактов мне известны ещё два фильма Гиллиама (а два другие я уже посмотрел раньше). Это "Монти Пайтон и Священный Грааль" (1975), который он снял совместно со своим тёзкой Терри Джонсом и уже вполне самостоятельный "Бармаглот" (1977) (переведено, на мой взгляд, не совсем точно; ведь в фильме чудовище зовут Jabberwock, а фильм-то называется "Jabberwocky").

Первый фильм - это довольно-таки недобрая пародия на легенды о короле Артуре, в которой знаменитый король и его приспешники показаны как сборище редких "чудаков". Юмор фильма, по большей части, показался мне дурацким. Никакого особо тонкого (уж не говорю, светлого) впечатления фильм по себе не оставил...

Второй же фильм где-то даже понравился. Хотя это тоже пародия и с немалой дозой дурацких шуточек. Но всё-таки более связный, хотя и предсказуемый сюжет. Герой фильма, незадачливый сын и подмастерье бочара Деннис Купер (что, собственно, и означает "бондарь") выступает в качестве этакого британского Иванушки Дурачка. Всё у него из рук валится, и мыслей в голове - раз-два и обчёлся, но в итоге ему достаётся всё - что положено выпадать на долю такого сказочного героя в финале. Уже заметил в этом фильме сугубо гиллиамовское увлечение тупоголовыми рыцарями (в "Короле-рыбаке" тоже есть один), а также - тёмными силами (здесь представленными чудовищем Жабервогом), которые имеются и во всё том же "Короле", а уж в "Воображариуме доктора Парнаса" вообще просто процветают....

Бандиты времени (1981)

"Бандиты времени" понравились мне больше, чем "Монти Пайтон и Священный Грааль" (значительно!) и "Бармаглот". По жанру - это такой сплав волшебной сказки и чёрной комедии с сильным сатирическим оттенком.

Главный герой, мальчик Кевин, витает в мире грёз о героических подвигах прошлого, воинах Эллады, Агамемноне и проч. В то время как его недалёкие мамаша и папаша пялятся в ящик, показывающий всякие мыльные шоу, и покупают в свою кухню все новейшие гаджеты, призванные сделать обывателя счастливым. И однажды вечером в комнату Кевина, отправленного родителями спать, прямо через платяной шкаф врывается рыцарь на коне... Но это ещё только прелюдия к приключению. Настоящие похождения начинаются лишь на следующий вечер, когда в спальню маленького мечтателя, хорошо подготовившегося на этот раз (припасшего фонарь, полароид и т.д.) вваливается шайка карликов - бандитов времени.

Увязавшись вместе с бандитами, Кевин попадает, через дыры во времени, в разные исторические эпохи и в самые отдалённые уголки мира, в том числе и в места совершенно фантастические, а именно Время Легенд, в Крепость Окончательной Темноты, где правит Сатана (или Зло, как переведено в Википедии, Evil, как он обозван в англоязычной Вики, хотя, по-моему, он всё-таки Evil One). Кстати, играет этого типчика Дэвид Уоррен; я сразу понял, что где-то видел актёра; только потом узнал, что он также исполняет главного злодея в "39 ступенях" 1978 года и борт-инженера (по-моему, так именуется персонаж) в "Аэропорт 79. Конкорд".

Герои проходят через ряд довольно смешных переделок и через одну по-настоящему серьёзную (в Крепости). Но лично для меня фильм главным образом сатира - на мещанство, на милитаризм, на технократию (в частности Evil одержим страстью к компьютерам, лазерам и прочим передовым дивайсам).

Между прочим, одним из продюсеров фильма является Джордж Харрисон; финальные титры идут под его песню в его же исполнении.

Бразилия (1985)

В этот раз нарушил хронологический порядок "ретроспективы" (потому что уже нарушал!). Этот фильм - уже настоящий Терри Гиллиам, знакомый по "Воображариуму" и "Королю". По жанру фильм - антиутопия, изображает некое тоталитарное, бюрократически-технократической государство.

Сатира на гламур (уже в 1985-м! молодцы), на преклонение перед техникой. Всякой автоматики в этом мире полно, но она часто ломается, люди становятся её заложниками. В фильме толком не объяснено, кто же эти террористы, закладывающие бомбы; возможно - это не терроризм, а просто такие техногенные мини-катастрофы? Хотя, скажем, инженер по отоплению, фрилансер Татл (Роберт де Ниро), противопоставивий себя системе, на самом деле существуют....

Умилили компьютеры с клавиатурой от пишущих машинок и маленькими дисплеями, на которые следует смотреть через увеличительные линзы прямоугольной формы (не сразу сообразил, что это такое).

Фантастика вполне рациональная соседствует в картине с фантастикой совершенно иррациональной - романтическими снами главного героя Сэма Лаури и его кошмарами... Последние производят впечатление по-настоящему зловещее.

В общем, "Бразилия" выходит за рамки просто политической сатиры... И даже фантастики-предупреждения - о том будущем, что нас ожидает. А в чём-то, в каких-то сферах, уже и наступило...

12 обезьян (1995)

Известный фантаст Харлан Эллисон якобы назвал фильм Гиллиама "Бразилия" лучшей фантастической кинокартиной из всех, что он видел. То же самое я могу сказать про другой фильм этого же режиссёра, а именно "12 обезьян"! (иными словами, веду ретроспективу совсем уж не хронологически!)

Самое интересное, что в этой ленте нет никакой супер-компьютерной графики, ни каких-либо экстраординарных погонь или мега-схваток. Хотя речь идет о "засланцах" в прошлое (настоящее) из довольно близкого будущего (2035 год). Однако такой сюжетный ход инспирирован вовсе не "Терминаторами" Кэмерона, как я, было, подумал, а культовой французской короткометражной картиной "La jetée" ("Взлётная полоса").

Будущее человечества предстаёт в картине, как это вообще часто бывает в голливудской продукции, довольно блеклым и жалким. В конце 1996 года, как раз где-то в районе празднования Кристмасса, страшная эпидемия распространилась по планете. Потомки выживших вынуждены влачить безрадостное существование под землёй.

Чтобы понять причины возникновения болезни, в прошлое отправляют Джеймса Коула (Брюс Уиллис), закоренелого преступника, особо устойчивого к стрессам и крайне наблюдательного. Такие качества оказываются для него в высшей степени полезными, поскольку с путешествиями во времени происходит ряд косяков, и Коул попадает то в 1990-й год вместо 1996-го и, соответственно, в психушку, то вообще прямо на поле одного из боёв Первой Мировой.

Картина сильна, как я уже сказал, не спецэффектами, а развитием действия, его особой достоверностью. Сюжет оказывается закольцованным, причем даже неоднократно; во всяком случае, так это выглядит в ходе просмотра...

При том, что этот фильм, с его мрачной атмосферой безысходности, как бы и не привычная для Гиллиама комедия, элементы сатиры и юмора (конечно, чёрного) здесь всё равно присутствуют. Создатели проходятся по устойчивым мифам и клише, связанным с всесилием науки (особенно медицины, психиатрии), с всесилием рекламы и масскультуры..

Помимо замечательного сюжета, созданного сценаристами Дэвидом и Джанет Пиплз, хотелось бы отметить игру актёров - Уиллиса, конечно, а также Бреда Питта, исполнившего роль сумасшедшего "лунатика" Джеффри Гоинса.

John Wyndham "The Day of the Triffids"

Игорь Смирнов

30.10.2012

Видимо, это превращается у меня в традицию - каждые десять лет перечитывать роман заново... Кстати, в 2002 это был тоже октябрь... Только тогда я ещё читал русский текст в переводе Аркадия Стругацкого.

Наверно, это на самом деле один из лучших фантастических романов ХХ века - книгу эту отличает не только точный баланс темпа повествования и детализации описаний, но и оригинальный сюжет. Как и во многих других произведениях жанра (или быть может, под-жанра), вероятно, с "Войны миров" Уэллса начиная, и в этом романе человечество оказывается на грани полного вымирания. Но на сей раз истребителями людей оказываются не инопланетяне, прибывшие с ближайшего соседа Земли по Солнечной системе (или наоборот - из отдалённых областей Галактики), не внезапно восставшие машины, а... растения, имевшие прежде колоссальное значение для мировой экономики, выращиваемые в промышленных масштабах. Триффиды - вид, появившийся совершенно необъяснимым образом, почти столь же загадочно распространившийся по всей планете. Наделённый способностью передвигаться и... способностью убивать. А также - что быть может не менее удивительно - обладающий какими-то начатками разума и средствами коммуникации с себе подобными.

Правда, для того, чтобы это странное, даже казалось бы не вполне законное порождение природы (или всё-таки передовой науки! на этот счёт есть немало сомнений) вырвалось из под контроля людей понадобилось... понадобилась другая, уже куда более явная и скоротечная катастрофа планетарного масштаба. Прохождение якобы кометы (на этот счёт - что это именно комета, а не что-то иное, опять-таки созданное человеческим гением... злым гением, тоже возникают потом сомнения) вызвало красивые вспышки на небе - повредившие глазные нервы всех людей и животных, имевших счастливую возможность наблюдать этот интересный феномен... Зрячими остались только те, кому выпал ещё более счастливый шанс избежать этого смертельного для глаз зрелища, - то есть меньшинство. И вот это меньшинство оказывается в небывалой ситуации. Оно должно создать новую цивилизацию, новый мир людей, в условиях новых требований и вызовов (как модно говорить сейчас), или... или сначала опуститься до уровня дикарей, а потом вовсе погибнуть - под натиском вездесущих, стремительно плодящихся триффидов, под давлением непереносимой тяжести бытия...

В качестве главного героя - рассказчика автор избирает Уильяма (Билла) Мейсена, биолога, в прежние благополучные годы занимавшегося изучением триффидов, благодаря атаке одного из них не потерявшего не только жизнь, но и зрение. Профессиональные знания, неутраченная совесть и природный здравый смысл выдвигают Мейсена на передний край борьбы за спасение человечества... (если сказать об этом пафосно...)

Если же отбросить патетику, то можно ещё добавить, что язык романа (не язык перевода, написанного Аркадием Стругацким под псевдонимом "Бережков"!) отличает некоторая доля этакого косноязычного шамканья, присущего, как мне кажется, ряду именно британских прозаиков (не всех!). А сам английский текст, гуляющий по интернету, на разных сайтах, но в одном и том же единственном варианте, поражает чудовищными опечатками. Иногда - каким-то необъяснимым месивом слов и строк. И потом, некоторые эпизоды, цветисто поданные в русском варианте, здесь почему-то отсутствуют начисто. Возможны два допущения: то ли это редакция такая, журнально-урезанная, то ли - Аркадий Стругацкий не просто переводил роман, а художественно его пересказывал и в некоторых местах счёл позволительным усовершенствование оригинального текста....

***

Посмотрел три существующие экранизации романа. Порядок, кстати, выбрал не хронологический, а произвольный. Начал с новейшего фильма, 2009-го года, по-моему. Потом был самый первый, 1962-го, и закончил мини-сериалом 80-х.

Действительно, наиболее близкий (сюжетно) к литературному первоисточнику - вариант 80-х. Первая экранизация - наибольшая "отсебятина". Ну а последний фильм - в этом отношении - серединка на половинку.

Конечно же, это и наиболее смотрибельная вещь, хотя до вершин голливудчины, увы, не дотягивает... А фильм 1962 года - наоборот, воспринимается хуже всех. И не только потому что картинка плохая и звук моно... Может, в 62-м любителям фантастики такое кино и нравилось; сейчас уже надо заставлять себя не отрываться от экрана...

Пишут, что уже в этом году начнутся съёмки новой версии, аж в в 3D. Хотелось бы, чтоб создатели не напортачили... Сюжет-то классический.

Фаддей Булгарин "Сочинения"

Игорь Смирнов

3.10.2012

Иван Иванович Выжигин

С младых ногтей был наслышан об этом товарище, что как писатель он был нехорош, как общественный деятель - гонитель всего передового, враг Пушкина и т.д. Сборник его сочинений попал в руки случайно - кто-то избавился, оставив в библиотеке на специальном столике у входа. По какой-то ещё более удивительной оказии я взялся эту книгу читать. Из предисловия узнал о Фаддее Венедиктовиче Булгарине много нового (с учетом того, что прежде ничего практически не знал); особенно поразил факт, что писатель даже был одно время офицером наполеоновской армии, участвовал в оккупации Испании, о чём даже написал потом книгу... Сочинения, помещённые в сборник, принялся читать по порядку, т.е. начиная с романа Иван Иванович Выжигин

Произведение это принесло автору широкую известность, было переведено на многие языки. Критические выпады против тоже, конечно, были...

По жанру - это плутовской роман. Повествование ведётся от первого лица. Главный и титульный герой, Иван Выжигин, проходит крайне сложный жизненный путь - от помыкаемого всеми сироты (сиротки - так в романе) до... Впрочем, лучше узнать это непосредственно из романа. Который, на мой взгляд смело можно назвать энциклопедией русской неправедной жизни того времени. Очень концентрированная сатира. Если принять всё то зло, что показано в романе, всерьёз, то как-то и не по себе может стать. Остаётся только утешать себя мыслью: это художественный приём. Тем не менее нарисованная Булгариным картина злоупотреблений, интриг, прямых преступлений, совершаемых в русском обществе начала позапрошлого века очень напомнила день нынешний. Меняется только покрой сюртуков, вес монет, различные технические средства - суть и неискоренимость отечественных бед и напастей не меняются...

Огромным достоинством романа считаю его крайнюю занимательность. Читалось удивительно легко. Автор порой, быть может, грешит против психологии, пренебрегает реализмом, в частности по какой-то существовавшей в его время традиции наделяет персонажей говорящими фамилиями (Грабилин, Глупашкин и, наоборот, Миловидов, Штыков и т.д.), но в умении увлекательно, интересно рассказать историю, выпукло показав при этом обычаи, нравы той или иной группы, прослойки или даже целого народа ему не откажешь. Его похвала обычаям и устоям так называемых киргизцев, в плену у которых некоторое время пребывает Выжигин, противопоставление их нравственной естественности и благородства мелочному, суетливому существованию многочисленных ничтожеств в так называемых просвещённых странах - неожиданно напомнили Ницше, экзистенциалистов ХХ века...

При чтении размышлял и над тем, почему Булгарина так старательно хоронили в советское время, и предположил, что, вероятно, в том числе, из-за его нескрываемого антисемитизма. О евреях в романе не сказано ни одного хорошего слова (впрочем, и самого такого названия не употреблено ни разу). Этот народ в его изображении составляет особую касту нечистых на руку торгашей, причем любым товаром, вплоть до живого, ростовщиков, денежных махинаторов и т.д. Насколько он преувеличил, пусть судят спецы. А вот яркость картинки, конечно, не могли простить ему советские комиссары культуры и литературы, по понятным причинам...

Мазепа

Дочитал сборник "Сочинений" Булгарина. Главным образом, это исторический роман "Мазепа". Плюс воспоминания о Грибоедове, с которым писатель был очень дружен, рассказ о встрече с Карамзиным. И сатирико-фантастический рассказ о путешествии к центру Земли, который мне не понравился совершенно.

Роман тоже поначалу читался как-то трудно... Очень не глянулся один из главных положительных героев - казачий полковник Палей. Сейчас бы мы именовали такого субчика полевым командиром, замешанным в этнических чистках, преступлениях против человечности. А тогда автор выставлял его как радетеля и хранителя нации. Здорово же продвинулся прогресс за какие-то без малого 200 лет!

Немного позднее я понял, что моя несколько негативная реакция на роман вызвана банальной усталостью. Продолжил читать уже на свежую голову - впечатление изменилось!

Нет такой концентрации авторской мысли как в "Выжигине", заметна попытка подражать Скотту или кому-то ещё из тогдашних заморских корифеев (только до Скотта всё же далеко!), но в целом - и занимательно и познавательно. Даёт представление об исторической обстановке накануне Полтавской битвы. И даже о личности Петра. Хотя внимания ему в романе уделено не так уж и много. И с точки зрения изобразительной - Булгарин это, конечно, не Алексей Толстой...

И вот ещё что подумалось. После таких романов творчество Пушкина, Лермонтова, Тургенева и Толстого - по крайней мере, частью читающей публики - могло восприниматься как немного безнравственное. Такого тонкого анализа всех движений души героев прежде в русской литературе не было. Создавая образы, мазали густыми красками. В изображении любовных переживаний оттенков не знали. И вот именно эти оттенки и могли бы кому-то, непривычному, показаться слишком уж фривольными. Типа, о таком помалкивать надо, а не в книжках писать! Словом, те классики, которых мы в школе проходили, они были революционерами - в искусстве. Раздвигали, так сказать, границы восприятия...

Советская кинофантастика

Игорь Смирнов,

12.07.2012

Молчание доктора Ивенса (1973), режиссёр Будимир Метальников

Этот фильм был снят в те годы, когда зарубежная кинофантастика попадала на наши экраны крайне редко, а отечественных фильмов в этом жанре выходило очень мало. Так получилось, что в кинотеатре этот фильм, как ни хотелось, мне посмотреть не удалось; чуть позднее видел его на чёрно-белом телеке, и то как-то с пятое на десятое. Поэтому сейчас в общем заполнил пробел.

Не шедевр, но кое-что всё-таки заслуживает внимания. Это, конечно, игра Сергея Бондарчука, исполнившего главную роль доктора Мартина Ивенса, музыка Эдуарда Артемьева (в том числе песня "When you by my side", исполненная Валерием Ободзинским и по-русски почему-то обозванная "Дорогой", - а я-то в свое время гадал, это Энгельберт Хампердинк или Энди Вильямс?!) и пара-тройка смысловых моментов.

Во-первых, это слова Ивенса о том, что с ним случилось то, о чём все люди только мечтают. Дело в том, что он вступил в контакт с инопланетянами; но честно говоря, при просмотре у меня возникла подлая мыслишка, что к чувствам доктора примешивается и пресловутая радость человека, вдруг так волшебно разрешившего собственный кризис среднего - или несколько более пожилого - возраста!

А потом, это конфликт доктора с властями. Вообще доктор - гражданин некоего усреднённого европейского буржуазного государства, вероятно, скандинавского, хотя во время его последнего путешествия и мелькнула вывеска на английском "used cars" - "подержанные автомобили" (кстати, представляю, каких усилий стоило съёмочной группе, чтобы создать весь этот "закордонный" антураж! - весьма приличный, надо отметить). Так вот, спецслужбы очень заинтересовались активностью учёного, этими вот тесными контактами третьего рода; ничего хорошего из их бдительности не вышло. Подумал: мы так ждём встречи с иным разумом, но очень хорошо, что её не происходит, не готовы мы. Политическое устройство пока что здорово мешает. Пока человечество разделено на государства, инопланетянам здесь делать нечего, потому что их визит породит только дополнительные интриги, козни и проч.

И ещё, начало фильма неожиданно напомнило роман Робера Мерля "Мадрапур" (там пассажиры тоже летят на очень странном самолёте) и - совсем немного - сериал "Lost", который, если честно, смотрел краем уха.

Песня из фильма - "Дорога", в исполнении В.Ободзинского

Современный мракобес

Игорь Смирнов

5.07.2012

Немецкий психиатр и философ Карл Ясперс высказался в одной из своих работ в том духе, что пещерный человек никуда не исчез из человека нынешнего (как-то так, дословно не помню, а искать лень). Сегодня в эфире Маяка, в шоу "Валенки", пример такой живучести был продемонстрирован - выступал гость программы Герман Стерлигов, в прошлом - биржевой спекулянт, а ныне типа мессия.

Речи этого деятеля поражали и раньше, но в этот раз этот словесный поток оказался более продолжительным и напористым (даже ведущим - Вадиму Тихомирову и Лене Батиновой не удалось заткнуть этот фонтан). Оказывается, Стерлигов - человек, помешанный на чистоте (в самом широком смысле). Оказывается, он - ярый враг науки, научного мира, представителей которого считает колдунами. А колдунов народ, по его словам, всегда убивал...

Во всех экологических напастях планеты, в том числе и самых новейших, Фукусиме, Мексиканском заливе, залитом нефтепродуктами, Стерлигов обвиняет не политиков и бизнесменов, а учёных. Это они сделали все эти страшные открытия, и их (учёных, колдунов) надо остановить, чтоб не открыли что-нибудь ещё пострашнее!

Ну в общем там было много чего... Жаль, не нашёл ссылки на запись этого эфира - как говорится, жжот! Умилило то обстоятельство, что на передачу борец за чистоту приехал всё-таки не на лошади, а на машине, и костюм на нём, похоже, не совсем экологически первозданный. Объяснения и тому и другому дал какие-то левые... как сейчас говорят, "отмазы". Если по-настоящему радел за новый образ жизни, ничто бы не помешало воспользоваться какой-нибудь пролёткой, а что касается одёжи - наладить ткацкое производство из природного сырья.

По стилю здорово напомнило Владимира Вольфовича. С той лишь разницей, что тот в основном играет чудилу, а Стерлигов им, похоже, на самом деле является (ещё подумалось: вот бы их в дебатах свести! какое обливание соком могло получиться!).

Юлиан Семенов и братья Вайнеры

Михаил Барбарисов

7.09.2022

Помимо "Петровки, 38", "Огарева, 6" и "Противостояния", в цикл "Расследует Владислав Костенко" входят романы "Репортёр" (1988) и "Тайна Кутузовского проспекта" (1990). Кроме того, Юлиан Семенов создал один из своих авторских миров, где периодически появляются и дружат между собой такие герои, как розыскник Владислав Костенко, журналист Дмитрий Степанов, полковник госбезопасности Виталий Славин... Но если говорить о сеттинге вообще, то... В романе братьев Вайнеров "Ощупью в полдень" мы встречаем майора-заику Садчикова, персонажа, созданного Юлианом Семеновым (Садчиков погибает в романе "Огарева, 6").

…Учителя Коростылева он встретил жарким июльским полднем, прогуливаясь с майором Садчиковым по улице Горького. У Стаса еще дергался глаз, контуженный пулей Крота-Костюка, но настроение было прекрасное, И Садчиков подсмеивался над ним: – В п-погонах новых щегольнуть охота? Коростылев стал совсем старый. Он говорил тихо: – Эдик Казарян уже ведущий конструктор. А Слава Антонов стал кандидатом наук. Атомщик. Стасу послышалось в голосе Коростылева осуждение. И он, словно оправдываясь, с вызовом сказал: – А я стал капитаном! Садчиков усмехнулся: – Каждый к-кулик свое местожительство хвалит. Коростылев спросил его: – А вы там же работаете? Садчиков кивнул. Стас, как будто извиняясь за то, что Садчиков не кандидат атомных наук, сказал Коростылеву: – Он уничтожил банду знаменитого Прохора… Учитель помолчал. Ветер трепал его редкие седые волосы, и Стас боялся, как бы они все не улетели. Потом Коростылев улыбнулся: – Я доволен тобой. Вы делаете очень важное дело – караете зло. Прощать содеянное зло так же преступно, как и творить его. – М-мы не караем. Закон карает. М-мы только ловим, – сказал Садчиков и отвернулся. Стас почему-то разволновался тогда и, чтобы скрыть это, сказал: – Все замечательно. Одна беда – не можем определить свое место в споре между физиками и лириками…

Как это так?.. Ответ я нашел на ФантЛабе. Таким образом вымышленный сеттинг разрастается за счет цикла про Володю Шарапова и Стаса Тихонова....

Сергей Жемайтис "Багряная планета"

Игорь Смирнов

24.06.2012

Пытаясь продолжать традицию чтения "чего-нибудь третьесортного", хотел взяться за совсем уж "третьесортого" автора и совсем уж "третьесортную" его книгу, но пытаясь осилить одно только послесловие (фактически - вступлении к комментариям), понял, что просто мозгов не хватает - как у героя "Областей тьмы", когда он перестал принимать чудодейственные таблетки, повышавшие его Ай-Кью, и просматривая им же самим подготовленные экономические доклады, видел в них, что называется, фигу... Я решил взяться за совсем уж простое и перечитал фантастическую повесть Сергея Жемайтиса "Багряная планета"

Когда-то читал эту вещь в бумажном виде (Б-ка советской фантастики), помню, что как-то не очень в тот раз проникся. Увы! То же самое случилось и в этот раз.

Вкратце: рассказ идет про экспедицию на Марс, и там космонавты обнаруживают сначал следы погибшей цивилизации, а потом и вступают в контакт, с уцелевшими специальными представителями...

В итоге подумалось так: автор тонок в деталях, порой даже чересчур (в частности, виртуальные путешествия героев в прошлое Марса показались несколько заумными), а вот по части оригинальности сюжета... По-моему, к тому моменту, когда Сергей Жемайтиса написал свою "Багряную планету", тема погибшей марсианской цивилизации, оставившей тем не менее богатое наследие, поднималась не раз, в том числе Р. Брэдбери в "Марсианских хрониках".

Однако помня о том, что Сергей Жемайтис внёс немалый вклад в отечественную НФ и как редактор, выпустивший немало талантливых книг других авторов в этом жанре, решил продолжить знакомство с его творчеством, и взялся за приключенческую повесть (скорее, рассказ) из времён Великой Отечественной войны "Бешеный тигр".

Вопреки ожиданиям сюжет оказался совсем не схож с пресловутым "Белым тигром", о котором много наслышан (негативно). Тут частный эпизод из жизни одной нашей разведгруппы, захватившей немецкий танк (который почему-то чаще именуется "тигр", но иногда - "королевский тигр"; вообще-то это разные машины!) и... в общем, приключения! Но меня эти приключения скорее разозлили. О, сколько подобной лабуды было понаписано в советское время и снято на плёнку. Ну ладно, пусть выдумка, враньё... так хоть враньё-то было б по-настоящему занимательным, зрелищным! А то так - что-то очень худосочное... жвачка для того, чтобы заполнить страницы, поставить галочку, убить время...

Arthur Machen "The Great God Pan"

Игорь Смирнов

3.06.2012

К творчеству британского писателя Артрура Мейчена обратился, вероятно, под влиянием кино. В частности, известный фильм мексиканского режиссёра Гильермо дель Торо "Лабиринт Фавна" якобы снят по мотивам - в том числе - произведений Мейчена. Из наследия писателя остановился на романе "Великий бог Пан" в надежде, что именно это произведение что-то там и подсказало кинематографистам. Заранее знал только лишь то, что роман чем-то схож со знаменитой "Странной историей доктора Джекила и мистера Хайда" Роберта Стивенсона, а ещё - что по выходу в свет вызвал в тогдашней Англии скандал...

Роман открывается главой, посвящённой некоему медицинско-оккультному эксперименту. Проводивший его доктор Раймонд утверждал, что посредством весьма несложной операции на головном мозге он откроет у пациентки истинное зрение, и она увидит, как выглядит мир на самом деле и, в том числе, великого бога Пана. Но, увы, эксперимент пошёл как-то не так...

В дальнейших главах романа речь идёт о других странных происшествиях, случивших много поздней, в одном случае - весьма далеко от туманного Альбиона, и, что называется, с третьими лицами. Действительно бросилось в глаза некоторое сходство с повестью (коротким романом) Стивенсона. Там точно так же загадочные события, в которых был замешан достопочтенный доктор Джекил и его сомнительный компаньон Хайд, даны были в трактовке третьих лиц...

Но в целом, как мне кажется сочинение Мейчена здорово проигрывает в сравнении с шедевром Стивенсона - как в том, что касается оригинальности идеи, так и воплощения её... Ещё на память пришёл Уэллс - тоже, по-моему, гораздо лучше. Какой-то старомодный ужастик. Особенно позабавил момент, когда некоего знатока оккультизма Кларка (единственного свидетеля неудачного эксперимента доктора Раймонда, кстати) обсуждают двое других, не столь опытных спецов в этой области: "И я знаю человека по имени Кларк, он хоть и человек дела, но проницательный донельзя. Ты понимаешь, говорю не о меркантильной проницательности, а о той, что связана с жизнью и человеком вообще. Так вот, я посвящаю его в исключительную историю, и он, проницательный человек, несомненно поражается ей." Такие пассажи характерны для мистической прозы века девятнадцатого. В ХХ веке человек стал куда скептичнее. Боюсь, про такого "некроманта" как Кларк светские хлыщи более поздней эпохи могли бы сказать, что он просто не в себе... Во всяком случае, только на основании того, что он собирает сведения о всяких там странных и необъяснимых случаях, никто бы не стал с ходу считать его "экспертом" человеческой природы...

Тем не менее Мейчена высоко ценил Борхес; по-видимому, у него до сих пор есть поклонники...

Павел Вежинов "Ночью на белых конях"

Игорь Смирнов

14.06.2012

Более четверти века назад сборник прозы болгарского писателя Павла Вежинова "Измерения" был у меня практически настольной книгой. Помещённые туда четыре повести, "Барьер", "Белый ящер", "Озёрный мальчик" и "Измерения" я позднее назвал "паранормальными", а тогда, наверно, затруднился бы с определением их жанра. В моём читательском опыте это было ещё до магического реализма, Маркеса, Булгакова... Уже в то время я знал о существовании романа "Ночью на белых конях"; видел даже на цветной вклейке в каком-то из номеров "Иностранной литературы" репродукцию картины, на которой соотечественник писателя изобразил не только его самого, но и столь вдохновивших его белых скакунов (к сожалению, сейчас не удалось разыскать соответствующую картинку). Но до самого романа добрался несколькими годами спустя, а в том возрасте это был уже громадный срок. Словом, я взялся за чтение в совсем ином настроении, заражённый (и возможно, где-то даже отравленный) впечатлениями от книг таких непохожих авторов, как Солженицын и Томас Манн, Камю и Оруэлл, да и Булгакова с Маркесом успел прочитать, и в результате, роман, что называется, совсем не лёг на душу. Увидел там какую-то перекличку с "Белыми одеждами" Дудинцева (да-да!), только в совсем уж соцреалистическом духе. Юношеская, якобы здоровая (по мнению автора) беспринципность одного из главных героев книги, молодого учёного Александра Илиева, беспринципность, проявляемая... в борьбе с разными приспособленцами и проходимцами, вызвала у меня не столько симпатию, как раздражение. Какими-то необязательными, чисто развлекательными показались и многие другие моменты.

А немного времени спустя и вовсе Павел Вежинов как автор был потеснён в моём сознании иными писателями. И прошло уже -цать лет, когда я всё-таки перечитал некогда заветный сборник и пережил своего рода "культурный шок", оттого что заглавная повесть "Измерения", первоначально представлявшаяся мне слабоватой, проходной, оказалась наоборот самой значительной, сильной и глубокой. В этом совсем небольшом по объёму произведении Вежинов сумел сказать об очень важном - памяти, корнях, преемственности поколений, причём сказать без какого-либо ретроградного домостроевского подтекста, которым почему-то всегда грешат в своих писаниях наши почвенники-корневики...

После такого потрясения перечитать "Ночью на белых конях" было просто необходимо, но в силу разных причин мне удалось это только сейчас.

Это действительно выдающееся, хотя и неровно написанное произведение. Буквально с первых строк писателю удалось задать роману тон по-настоящему философский и поэтический. Но по мере развития сюжета видно, что не все его линии, не все эпизоды равноценны...

Сделав главным героем романа человека, принадлежащего одному из самых привилегированных слоёв социалистической Болгарии, академика Михаила Урумова, учёного-биолога, исследующего проблемы старения, рака, вирусных заболеваний, Вежинов, как мне кажется, сумел избежать многих подводных камней, подстерегавших всех честных авторов социалистического лагеря, публиковавшихся в условиях цензуры. Иными словами, ему почти не пришлось описывать реальные "прелести" реального социализма (хотя к чести писателя, на страницах книги рассыпаны и социально-острые моменты; о них говорится даже более откровенно, мне кажется, чем в сочинениях прозаиков советских - современников Вежинова, за исключением разве что Юрия Трифонова).

Впрочем, это не политический роман. Он не затрагивает и тех паранормальных явлений, которые показались когда-то столь притягательными в повестях писателя. Зато автор щедр на описания явлений нормальных, природных; эта словесная живопись заслуживает очень высокой похвалы. И конечно же, смысловое наполнение... Павел Вежинов без дидактики и резонёрства, как-то исподволь заставляет задуматься, и о том, зачем мы живём, и о том, насколько жизнь вообще превосходит наши представления и ожидания...

Родовая память Артема Веселого

Михаил Барбарисов

22.10.2022

По рассказу "Осеннее"

Отец Гордея родил Гордея. И погиб, участвуя как ушкуйник в нападении на купца Лыкова на Волге. Гордей родил отца Кондрата. Отец Кондрата родил Кондрата. Кондрат родил Фому. Фома родил Николая. Николай родил Ивана. Иван родил Николая, т.е. Артема. Начиная с Кондрата - это всё крестьяне деревни Песенейки Симбирской губернии Ардатовского уезда Апракинской волости. Не понятно только, отец Гордея погиб при стареющем Иване Грозном (Веселый разрабатывал эту эпоху в романе "Гуляй, Волга!") или при Стеньке Разине. Ну, тут зависит только от того, кто в каком возрасте кого родил...

Варшавская битва 1920 года

Игорь Смирнов

24.07.2012

"Варшавская битва 1920 года" (2011), режиссёр Ежи Гофман

Фильм, быть может, и не гениальный, но весьма достойный во многих отношениях. Например, эффект 3D очень хороший. Но не это главное, конечно.

Меня лично картина заинтересовала в первую очередь историческим материалом. Ещё во время мытарств над историей КПСС запомнилось, что в учебниках как-то очень глухо отмечался тот факт, что Красная Армия была разбита под Варшавой, а зачем, как она там оказалась, - о том историки от КПСС молчали, как набрав в рот воды... Ну, понятно было, что тогда большевики сделали попытку экспорта революции, но - не получилось...

Так вот, возвращаясь к фильму, главная его заслуга, по-моему, в том, что он - честный. Показано, например, то, что битве под Варшавой предшествовала польская агрессия, вторжение в Украину и захват Киева. Потом, загибая, так сказать, пальцы, плюс следующий. Сама Польша и польский народ в изображении авторов фильма предстаёт как нечто очень неоднородное... Многие участники тех событий далеки были от ура-патриотизма, даже военные. В частности, главный герой картины, Ян Крыницкий, сержант кавалерии, - человек прогрессивных, по его словам, убеждений, ценитель поэзии (причем, в этом отношении - начисто лишённый какого-либо шовинизма). Более того, среди его сослуживцев находятся люди явно сочувствующие большевизму. А среди его друзей - есть пройдохи, попросту "косящие" от военной службы (во всяком случае, поначалу). Или ещё один пример - его невеста, Александра (Оля), артистка кафешантана, в зачине фильма совершенно аполитична; иными словами, достойная пара экзальтированному пииту...

В сюжетному отношении фильм, вероятно, не шедевр. Но большого влияний Голливуда не заметил, скорее, всё сделано в традициях польского кино, - это тоже плюс. Мощные батальные сцены (хотя и не такие мощные, как в "Бресткой крепости"!), прекрасные съёмки в интерьерах (кафе, храмов, кабинетов лидеров противостоящих сторон). Отметил для себя игру актёров - Даниэля Ольбрыхского в роли маршала Пилсудского (в сильном гриме), Александра Домогарова (против ожидания, сыгравшего не Тухачевского, а - небольшую роль атамана кубанских казаков).

В съёмках было занято ещё несколько российских актёров - Виктор Балабанов (не путать с режиссёром!) в роли Ленина, Ольга Кабо в роли полковничьей вдовы (и наложницы комиссара Быковского). Роль Сталина (эпизодическую) сыграл известный актёр Игорь Гузун. Троцкого однако доверили польскому актёру Кшиштофу Драчу. По-русски он говорит в кадре почти без акцента, хотя речь, на мой взгляд, чуть-чуть коряво-безграмотна, нуждается в корректировке...

И ещё один момент. Большевики в фильме выглядят как крайне отвратительный вооружённый сброд, бандиты под красными знамёнами. Они даже передвигаются по дорогам какой-то ордой. Польская же армия - на построениях и маршах - отличается образцовым порядком, все облачены в прекрасную униформу (впрочем, думаю, что касается чисто внешней стороны, всё так, наверно, и было). Впрочем, ещё раз повторюсь, к своим соотечественникам авторы фильма подошли достаточно объективно. Среди людей в польской форме имеется один несомненно отрицательный персонаж - капитан жандармерии, домогавшейся артистки кафешантана Александры, использовавший при этом все возможности, в том числе и своё служебное положение.

J.Fenimore Cooper "The Spy"

Игорь Смирнов

10.07.2012

Роман Джеймса Фенимора Купера прочёл впервые (побудила, между прочим, дискуссия вокруг фильма "Патриот" с Мэлом Гибсоном). Также впервые прочитал сочинение этого писателя в оригинале. Впрочем, вообще с творчеством Купера знаком очень шапочно - "Зверобой" был, правда, в своё время чуть ли не настольной книгой, и потом читал ещё "Последнего из могикан". Этот роман понравился значительно меньше... И всё.

Однако сейчас я очень хорошо понимаю, почему Купер был так популярен у нашего читателя. Несмотря на очень тяжеловесный слог и довольно тяжеловесный сюжет, роман "Шпион" увлекает посильнее иных современных триллеров...

Действие происходит в последней четверти XVIII столетия, во время войны американских колоний за независимость (один из героев называет свою страну конфедеративными Штатами Северной Америки) и главным образом на так называемой нейтральной территории ("A Tale of the Neutral Ground" - "Повесть о нейтральной территории" - таков подзаголовок романа). Примечательно то, что имя титульного (да и, собственно, главного) героя становится известным читателю на одной из первых страниц повествования, да вот только первостепенное значение этого персонажа выявляется далеко не сразу. Личность Харви Бёрча, странствующего торговца (peddler в оригинале), окутана таинственностью, репутация же выглядит очень сомнительной...

Вообще "Шпион" - весьма "населённый" роман, в нём действует ряд вполне равноценных персонажей, многие из которых изображены с большим комизмом - например, военный хирург Арчибальд Ситгривз, энтузиаст науки и особенно медицины; и его друг, безрассудно-бесстрашный драгунский капитан Джон Лоутон; ветеран армии, опытный, но поразительно суеверный сержант Холлистер и его подруга маркитантка Бетти, отличающаяся чудовищной безграмотностью и беспредельной преданностью идеям свободы; чёрный раб Цезарь, верный, хотя и не слишком интеллектуальный слуга своих хозяев... Помимо главного героя, Харви Бёрча, есть в романе, впрочем, ещё одна крайне таинственная фигура, показанная автором без какого-либо намёка на юмор. Собственно, появлением именно этого персонажа, путешествующего по нейтральной территории всадника, начинается роман... Это некий Харпер, личность, якобы обладающая значительным влиянием аж на самого Джорджа Вашингтона. Более того, есть сильнейшие указания на то, что Харпер... впрочем, не буду об этом говорить!

Книга интересна, конечно, и тем, что является одним из первых, если не самым первейшим произведением жанра - шпионского романа. Изображённый Купером шпион совсем не похож, естественно, на уже так привычного нам Штирлица или Джеймса Бонда. Вообще, автор, по сути, и не показывает его за его работой, сбором разведданных. Тем не менее, куперовский шпион - обладает прямо-таки демонической способностью внезапно появляться в самом неожиданном месте, а также исчезать прямо под носом у стражи, и кроме того он настоящий мастер перевоплощения...

Одним из поводов взяться за роман было желание понять, насколько жестокой была та война, если и не из первых рук, так сказать, то хотя бы от автора, наиболее близкого по времени к описываемым событиям. В общем, мои предположения в этом плане практически сбылись. Офицеров американской армии Купер показывает джентльменами - по отношению к офицерам противника. В то же время к шпионам - как одна сторона, так и другая - не знали пощады. Пойманного шпиона ожидала виселица. Угроза именно такой позорной смерти всё время маячит на пути главного героя книги...

Одна такая экзекуция даже обрисована автором, пусть и не во всех отталкивающих подробностях, но всё же весьма эффектно (особенно, если учесть, когда это всё писалось!)... Дело в том, что помимо регулярных армий в боевых действиях участвовали и своего рода партизаны - так называемые Скиннеры на стороне американцев, и Ковбои - в поддержку британцев. По мнению автора, и те, и другие были всего лишь мародёрами, нещадно грабившими мирное, неприсоединившееся население. Так что Купер проявляет своего рода гуманность, отправив на виселицу представителя одной из этих групп - причём руками участников противоположной банды...

В целом я оценил роман очень высоко и жалею, что читал Купера так мало. Хочется также прочесть книгу Теккерея "Виргинцы", поскольку, подозреваю, там освещён тот же исторический период.

Чужие

Игорь Смирнов

6.07.2012

"Чужие", режиссёр Юрий Грымов

Фильм отличается гламурно-красивой (как в рекламе) картинкой, по смыслу же - это такое алаверды штатовским киноподёлкам про кровожадных советских военных инструкторов, где-нибудь там, в Анголе или Индокитае, по вечерам пляшущих "калинку-малинку" вокруг костра. Так сказать, наш ответ Керзону, естественно, весьма запоздалый по времени производства и довольно бредовый по исполнению.

Действие, как заявлено в начале фильмы, происходит "где-то на Востоке". В дикую, раздираемую междоусобицей арабскую страну приезжает пятёрка американских... чуть не написал "врачей", но на врачей эти ребятишки мало похожи. Они умеют только лишь делать прививки и за этим, собственно, сюда и заявились. Кстати, да, чуть не забыл, аж в начальных титрах даден намёк, этакая "аллюзия", в виде звёздного неба и рассекающего его огненного метеорита, на "Чужих" знаменитых, американских. Впрочем, и оговорочка сделана. Поскольку титры идут на трёх языках (арабском, русском и английском), в английском варианте названия авторы фильма от тех "Чужих" отмежевались. Космические ужастики в оригинале были "Aliens"; творение Юрия Грымова всё же "Strangers".

Режиссёр даже задействовал в съёмках настоящих американских актёров. Но поскольку знаменитостей привлечь не удалось, то играют никому не известные, если и не посредственности, то середнячки, с на редкость уродливыми, неприятными физиономиями. Впрочем, режиссёр, вероятно, сознательно шёл на то, чтобы породить у зрителя физическое отвращение к своим героям; очень может быть, что такой весомый-грубо-зримый эффект входил в его замыслы.

Повторюсь, на врачей персонажи мало похожи... Думаю, что врач, даже и штатовский (а может быть, наоборот, тем более) в ходе своей учёбы, интернатуры и т.д. приобретает такой опыт обращения с больными, людьми самыми разными, что он в конечном итоге становится, по крайней мере, способным если и не лечить, то хотя бы контролировать, хотя бы самого себя - в любой, самой трудной ситуации, при контакте с любым контингентом. Грымов же показывает каких-то ничтожных невротиков, раздираемых собственными ничтожными дрязгами... Да вдобавок это невротики и редкой подлости, особенно руководитель группы...

Ловил себя на мысли, что если бы фильм был о российских врачах в таких же обстоятельствах, то они были бы показаны как люди очень сложной душевной организации и личной жизни, тем не менее крайне самоотверженные и, как говорится, беззаветно преданные...

Впрочем, один такой русский врач в фильме как раз и показан. Бывший майор медицинской службы, пленник той банды, с которой сотрудничают американские медики, в исполнении Виктора Бычкова. Стойко, хотя и несколько дурашливо переносящий своё безвыходное положение...

А ещё в фильме присутствуют и российские военные, в прямом смысле жертвующие свои жизни ради спасения местного населения... Получающие ли в ответ благодарность от туземцев - это вопрос. А вот от пришлых "чужих" в очередной раз - только лишь клеймо принадлежности к "evil Empire" (империи зла). (Кстати, совсем не уверен, что нынешние американцы, не политологи, не историки, вообще помнят этот перл Рональда Рейгана).

Завершается сей опус какой-то там трескуче-пафосной цитатой из более позднего по времени президента, Буша-младшего. Так вот, моё окончательное мнение, режиссёр Юрий Грымов, сняв этот фильм, совершил поступок не менее презренный, чем Рейган и Буш-младший своими высказываниями, он, Грымов, фактически стал с ними на одну доску, и даже ниже (всё-таки они - политиканы и такая риторика - это их работа, а он типа свободный художник). Своим фильмом он пытается вбить нам в головы давно надоевшую идейку, что американцы, все, даже такие ничтожные, как показанные им горе-медики, остаются заклятыми врагами нашего народа. В то время как на самом деле общим врагом и русского и американского народов являются наши и американские высокопоставленные политики, военные и... такие вот режиссёры.

Копайте, Шура, копайте...

Михаил Барбарисов

22.10.2022

Любопытная находка попалась археологам в 90-х при раскопках античного поселения с явно греческим названием Маслины в Северо-Западном Крыму. Это был набор гирь, особенно интересный тем, что найден на селе, а подобные находки в практике археологов не часты. - Ого, торговый инвентарь до нашей эры! - До нашей эры, Шура, соблюдалось чувство меры... Античные гири не были похожи на современные. Они представляли собой бруски из свинца, прямоугольные, почти квадратные, разные по размерам и массе. Время оставило на них заметный след - поотбитые углы, трещины, следы коррозии. В одну из гирь были вбиты два гвоздя - железный и медный. - Гм, по-видимому, для корректировки массы... Конечно, со времени их создания гири "похудели", однако современная методика 1992 года позволила определить их первоначальный вес и тем самым непреложно установить их принадлежность к античным весовым системам, где стандартной денежной и весовой единицей была МИНА. Так, одна из гирь соответствовала аттической тяжелой мине - СТАТЕРУ - это порядка 900 нынешних граммов. Другая - мина финикийской системы - около 500 граммов. - А как правильнее - граммов или грамм? Любопытно, что уже тогда существовали разновески - две остальные гири тянули на треть статера и на треть финикийской мины. - А это что такое? - Вишенка на торте... Вместе с гирями была найдена большая свинцовая пломба. которая использовалась древними как весовой стандарт. Её масса оказалась равной классической аттической мине - 437 граммов.

Ричард Олдингтон "Единственная любовь Казановы"

Игорь Смирно

30.05.2012

Главное произведение английского писателя, конечно, роман "Смерть героя", но в течение своей весьма продолжительной литературной карьеры Олдингтон писал и так называемые биографические романы. Один из них, "Единственная любовь Казановы" ("The romance of Casanova"), посвящён великому авантюристу восемнадцатого века.

Джакомо Казанова, великий соблазнитель женщин, мужчина феноменальной любвеобильности, прославился в этой ипостаси настолько, что имя его стало нарицательным. И как бы само собой подразумевается, что к успеху у женщин он относился легко, очень легко... Так вот, Ричард Олдингтон как раз и взялся рассказать нам о единственной женщине, которую Казанова любил по-настоящему. Безусловно, по-писательски сильный ход...

Не знаю почему, но лет ...цать назад, прочитав этот роман, я был разочарован. Я ждал, вероятно, чего-то сногсшибательного и благополучно избавился от книжки - отнёс её в библиотеку, среди прочих. А теперь я несколько месяцев ждал, когда эта книга появится в сети. И прочитал я её уже совсем по-другому.

Да, сногсшибательного в романе Олдингтона ничего, пожалуй, и нет. Более того, это именно биографический роман, а не исторический (так и просится в серию "ЖЗЛ"). Автор не устаёт нам напоминать, что люди восемнадцатого века думали и поступали так-то и так-то. А вот мы-то, читатели, уже совсем не то... Т.е. того глубокого погружения в эпоху, которого добился, скажем, наш современник А. Иванов в своих романах на историческом материале, в общем и нет. Но психология и человек - всё-таки есть. И этот человек - великий авантюрист и соблазнитель Джакомо Казанова.

Словом, по-человечески я в этот раз очень ему сочувствовал... Бедный Казанова. Ему так легко давался успех у женщин. А от единственной женщины, которую он любил, отделяли такие преграды...

Зарубежное кино

Игорь Смирнов

30.05.2012

"Лабиринт фавна" Гильермо дель Торо

Весьма мрачная (как некоторые бы сказали, макабрическая) смесь мистики и баталистики... Действие происходит во франкистской Испании в 1944 году. Фанатка волшебных сказок девочка Офелия вступает в контакт с различными фантастическими существами, феями, фавном (выглядят, если честно, весьма непривлекательно), в то время как её отчим капитан Видаль, личность в своём садизме совершенно демоническая, ни к кому не знающая жалости, пытается уничтожить отряд партизан.

Особенностями картины можно считать то, что здесь напрочь отсутствует лёгкая, светлая сказочность, и, собственно, нет и хэппиэнда.

Смотрится захватываеюще. Режиссёр - мексиканец Гильермо дель Торо. Но производство, кажется, совместное испано-мексиканское. Фильм получил три оскара...

Ещё узнал, что сценарий написан по мотивам - в том числе - и произведений британского писателя Артура Мейчена (Arthur Machen). Сей факт меня немного порадовал. Ещё осенью скачал ряд сочинений этого писателя с австралийского сайта Библиотека университета Аделаиды (там, собственно, и узнал о существовании такого автора), но руки пока не дошли... Как и до многих других впрочем. Видимо, надо ускорить.

"And now ladies&gentlemen" Клода Лелуша

Фильм, похоже, снят в полном соответствии с предпосланным ему эпиграфом из Альфреда де Мюссе: "Жизнь есть сон, любовь в ней - одно из сновидений". Героев картины, романтического грабителя ювелирных магазинов Валентина Валентина (Джереми Айронс) и певицу Джейн Лестер (Патрисия Каас) объединяет и буквально сводит друг с другом одна и та же болезнь - опухоль мозга. Они встречаются в Марокко, в клинике города Фес.

То, что арабский доктор описывает им их проблему совершенно одними и теми же словами, быть может, единственный забавный момент во всём фильме... В остальном всё происходящее пронизано грустью, меланхолией, острым ощущением неповторимости каждого мгновения жизни. Тем более острого, что грёзы, delusions, и реальность сменяют друг друга настолько неуловимо, что становится непонятным, по чему эта ностальгия - по тому, что совершилось и уже невозможно исправить, или же по тому, что настоятельно следует совершить, исправляя ошибки и упущения...

Напомнило, но совсем немного, "Достучаться до небес" -конечно же, опухолями главных героев немецкого фильма, куда более хохмаческого и размашистого. А также "Игру в четыре руки" с Ж.-П. Бельмондо в роли романтического незадачливого вора Александра Дюпре, иногда привлекавшего к сотрудничеству не менее романтических девушек-авантюристок, - эту лёгкую, отключающую мозги комедию урывками пересмотрел буквально вчера...

"Хранитель времени" Мартина Скорсезе

Только что посмотрел этот удивительный, фантастический фильм. Фантастический - не потому что фантастика, а потому что фантастически сделан...

В оригинале картина называется "Hugo" ("Хьюго") - по имени главного героя, мальчика Хьюго, живущего в комнате часовщика на вокзале. Действие происходит в 30-е годы прошлого века, в Париже. Фильм открывается потрясающей вечерней панорамой этого великого города. Зима, падает снег, с высоты птичьего полёта мы плавно и в то же время стремительно переносимся в недра вокзала, погружаемся в хитроумные нескончаемые лабиринты помещений... (и тут будет уместно воздать похвалу 3D изображению; объёмный формат столь же необходим фильму, как краски, цвет - большинству фильмов, снятых начиная, быть может, с середины прошлого века; представьте эти картины чёрно-белыми - а ведь бывало такое! - вот так же будет обкраден зритель, посмотревший "Хранителя" в обычном, двухмерном варианте)

По настроению, по магической атмосфере эта работа Скорсезе напоминает романы Диккенса; а почему Франция, Париж, 30-е годы - становится понятным примерно к середине фильма.

Самой высокой оценки заслуживает и сценарий Джона Логана, основанный на книге Брайана Селзника "Изобретение Хьюго Кабре". Сказка, но очень глубокая сказка, дающая богатую пищу к размышлению. О том, что и человек, давно похоронивший мечту и считающий себя мёртвым (подобно герою "Красоты по-американски"), может воскреснуть. Впрочем, только лишь через любовь и помощь окружающих его людей, не менее страстно посвятивших себя воплощению своей мечты...

"Хороший немец" Стивена Содерберга

Показательно, что о существовании такого фильма прочитал в статье журнала "Мир фантастики" пятилетней давности. Немного смахивает на фантастику...

Действие происходит в дни Потсдамской конференции большой тройки. Капитан Джекоб Гайсмер (Джордж Клуни) прибывает в качестве военного корреспондента газеты "Старз энд страйпс". Практически сразу у него пропадает бумажник со всеми документами (потом показано, что его украл капрал Талли, прикреплённый в качестве водителя). Это мешает Гайсмеру в дальнейшем, но не очень... Он оказывается вовлечён в довольно тёмные делишки. Наложницей Талли (Тоби Магуайр), дорвавшегося в разрушенном Берлине до денег и вседозволенности, оказывается никто иная как Лена Брандт (Кейт Бланшетт), в прошлом журналист-стрингер Гайсмера, работавшего в Берлине до войны и состоявшего с ней в близких отношениях. И такое назначение водителя на самом деле вовсе не случайное совпадение... Муж Лены, считающийся убитым офицер СС Эмиль Брандт, интересует всех - американцев, русских. Во время войны он был секретарём одного из руководителей проекта по строительству Фау-2 и знает о проекте много, слишком много...

В общем, к финалу все головоломки разгаданы. А фильм, кстати, снятый "по старинке", на чёрно-белую плёнку и в формате 1,66:1 (для кинотеатров; для DVD соотношение вообще 4:3), и даже звук, как узнал из англоязычной Вики, записан был на какие-то старомодные микрофоны, так вот, фильм оставил у меня сложное впечатление... Мой английский оказался не на высоте (а может, пресловутые микрофоны повлияли), субтитры же были использованы довольно нечитаемые; понимал с пятое на десятое. Но дело даже не в этом. Раздражение вызвали застарелые штампы - монстрообразные русские, некий генерал Сикорский (кстати, запросто якшавшийся с капралом Талли), хлещущий "Джек Дэниелс" в расхристанном виде, разгуливающий по Берлину руки в брюки и т.п. Вся эта таинственность, обернувшаяся не такой уж и таинственной... Откровения в духе "Списка Шиндлера" (только с точностью до наоборот). Словом, посмотрел и посмотрел...

И ещё. Фильм - экранизация романа Джозефа Кэнона. Только сюжет, якобы, сильно переработан...

Джереми Айронс

Так получилось, посмотрел два фильма с британско-американским актёром Джереми Айронсом в главных ролях. Это "Лолита" Эдриана Лайна и "Дом духов" Билле Аугуста. Обе картины - экранизации, но очень разных книг, потому сами очень разные, и Айронс в них какой-то диаметрально противоположный самому себе.

Его герои, по-моему, даже говорят с разными акцентами. Хамберт Хамберт в "Лолите" отличается скорее британским прононсом, оксфордским или приближённым к таковому. А главное - то и дело заикается, сбивается; человек с нечистой совестью, потому и нерешительный! Герой "Дома духов" Эстебан Труэба - человек земли, почвы (определение дала профессиональная проститутка, содержательница дома терпимости; следовательно, знаток в мужском вопросе) и не говорит, а рубит, естественно, с американизированным "брутальным" акцентом. И во всех остальных делах он не мямлит, а рубит, рубит с плеча.

Оба фильма талантливые. Тонкая, на полутонах построенная, на подтексте, "Лолита" впрочем, не стала для меня каким-то радикальным открытием (и фильм смотрел, оба, хоть и давно; и книгу читал!). "Дом духов", основанный на романе чилийской писательницы Исабель Альенде, оказался для меня в чём-то неожиданностью, в чём-то загадкой... Центром картины, к которому сходятся все нити, является Эстебан Труэба, герой Айронса, определённо селфмэйд-мэн, удачно поработавший в золотых копях, получивший там начальный капитал и построивший на нём одну из крупнейших в стране гасиенд. Как говорит о своём муже жена Эстебана Клара, зло не является его определяющим качеством; суть Труэба - в избытке энергии. Но так выходит, что этот избыток энергии успешно заменяет собой зло... Эстебан крут не только с дальними, но и с ближними, самыми близкими к нему людьми.

В одном из открывающих фильм эпизодов звучат слова Клары о том, что все происходящие с нами события находятся в связи, в родстве друг с другом. Клара обладает даром предсказания, ясновидения и телекинеза... И если принять её утверждение на веру, то всё случившееся в Эстебаном, с его семьёй, с его страной, можно рассматривать и как результат его жестокости - по отношению к ближним и дальним.

Поначалу смотрел картину с противоречивыми чувствами... Талантливо и тонко, но в чём-то напомнило "саги" Анатолия Иванова про вечный зов и т.п. Мистика, фантастика показались созвучны латиноамериканскому магическому реализму вообще...

Впрочем, фильм меня захватил... Я простил авторам его даже некоторый недостаток аутентичности (например, плакаты Народного фронта даны по-английски - The People's Front). Незаурядное произведение...

"Король-рыбак" Терри Гиллиама

Многоканальный звук при просмотре картины на самом деле важен, поскольку звуковое поле действительно мощное (например, в "Красоте по-американски" звук фактически почти обычное стерео, весь во фронтальной плоскости в общем-то и сосредоточен). Работа высокопрофессиональная, но...

Но в чём-то происходящее на экране выглядит искусственным. Только мастерство режиссёра, актёров, всей команды и спасает.

Центральная идея - очень старая, очень простая. Потому и трудная. Потому и некоторая искусственность построений. Исцелить собственную судьбу путём исцеления судьбы другого человека... Искупить вину перед человеком, в чьём несчастье виноват опосредованно...

Очень американский фильм... Чего стоит одна эта песня - "I love New York in June", исполняемая героями несколько раз при разных оказиях (последний раз в спецгоспитале для спецбольных - этакий гимн возрождению почти уже погибшего человека), звучащая во время завершающих фильм титров. Чисто американская трогательность и душещипательность! К которой так подозрительно относимся мы, русские...

А есть и прикольные моменты. Например, сценка, где речь заходит о домашнем маникюре. Эксперт по этой части, владелица видеопроката Энн, женщина пылкая, но порою несколько прижимистая, то ли по природе, то ли от жизни, что вокруг, с ходу выставляет цену: 40 долларов. Я просто ржал...

И всё же, и всё же... Финальное впечатление: может, всё-таки не спроста мы так подозрительно относимся к американской душещипательности... Жизнь, она выходит как-то труднее, чем даже в очень талантливом кино, - наверно, поэтому...

Игорь Ефимов "Метаполитика"

Игорь Смирнов

22.05.2012

"Метаполитика" - сочинение философское, написанное автором раньше его философско-приключенческих романов; изданное в США под псевдонимом Андрей Московит. Чем была вызвана такая мера предосторожности, совершенно понятно. Ведь в своей книге Игорь Ефимов оспаривает марксистское представление о истории, движущих его силах и т.д. Поскольку в то время (1978 год) в нашей стране марксизм-ленинизм был не только господствующим учением, но и вообще единственным, то автору такое вольнодумство могло обойтись весьма дорого.

В своей книге Ефимов не опирается на такие широко употреблявшиеся термины, как "классы", "классовая борьба" и т.п. А формулирует собственные, новые понятия, например, такие как "я-могу", означающее социальные, культурные и прочие возможности человека. Причем, как утверждает Ефимов, эти возможности поддаются довольно точному исчислению. Двадцать семь прав человека - записано в Декларации прав человека, таким образом, максимальный уровень "я-могу" можно приравнять к 27. Минимальный будет равен всего единице; это уровень свободы раба, обладающего только лишь правом на жизнь.

Достоинством книги следует считать её язык, внятный, незаумный, ни в коем случае не "наукообразный", но и не примитивный. Далее, Ефимов пишет сдержанно, не напирая на эмоции. Да, из его книги видно, что некоторые общества можно записать в "фавориты" автора. Тем не менее и в их адрес он не расточает неумеренные похвалы, но указывает и на негатив, который был присущ этим обществам, до сих для них характерен; указывает на те опасности, которые эти общества подстерегают.

Это ещё один плюс книге: Ефимов ни из кого не сотворяет кумиров, не пытается приписать кому-либо иммунитет от пороков. Он дает читателю методику, опору для размышления, но мыслить придется всё же вполне самостоятельно.

Данте Алигьери "Комедия" (outro)

Михаил Барбарисов

21.03.2022

Легенда о Беатриче

Ей было 9 лет, когда она впервые увидела этого мальчика… В 17-18 лет они встретились снова, но ей потребовалось прожить ещё 6 лет, выйти замуж за другого и умереть в 23 года, чтобы узнать, кто любил и любит её безмерно… Собственно самое интересное и началось после её смерти. Когда умираешь, то вместо физического тела получаешь псевдо. И доступ к абсолютно любой инфо. Прошлого, настоящего и будущего. Информация сия "записана" в горизонте Коши любой ближайшей Черной дыры… И надо сказать, что Черные и Белые дыры — это две стороны одной и той же "медали". Просто из какой Вселенной смотреть…

Воспитанная в строгой католической вере, она не мыслила своего счастливого загробного существования без вполне определённой иерархии мифологических существ над собою… Что ж, в этой иерархии и ей нашлось достойное место…

Итак, она узнаёт, что живёт на Земле чел, боготворивший её. И у неё есть доступ к любой инфо… А что можно делать с информацией, сейчас знает любой первоклассник. Например, её можно копировать. Создать информационную копию живого человека, которая начнёт действовать самостоятельно в тонких мирах. Но связь с оригиналом будет сохраняться. Например в виде видений, сновидений и т.п.

Такая копия весит, конечно, больше, чем душа умершего. Кроме того, она отбрасывает тень…

Вот и всё…

И разве не о Белой/Черной дыре или точке сингулярности и о Большом взрыве следующие строки:

… Когда же поглядел назад я и простор

Небесный поразил мой изумленный взор,

Увидел Точку я: столь несравненным светом

Она сияла там, божественно светла,

Что взоры опустить я должен был при этом,

Дабы Она собой их ранить не могла.

С ней рядом каждая звезда, как ни мала

Нам кажется она, — казалась бы луною.

Так близко, как к луне, сияя белизною,

Находится венец паров её — вокруг

Блестящей Точки той вращался светлый круг

Багрово-огненный со скоростью такой,

Что превзошла она светил быстрейший ход…

Дух, форма, вещество — в своём соединенье

Законное себе нашли распределенье…

инФОРМАция… Мир был, по мнению Данте, создан мгновенно…