Исторический клуб фантастов - 4

Афонаризмы

Игорь Смирнов

3.04.2016

Эта запись появилась, можно сказать, с подачи Оксаны Аболиной. Во всяком случае, она отметила тот афонаризм, который будет стоять тут первым. Остальные же два - даже не знаю, афонаризмы ли это. Мысли, мыслишки, продиктованные злобой дня. Не уверен, что будет продолжение, - тягаться с Ницше и Джебраном никогда не был горазд. Вот:

1. Троллинг - одна из фундаментальных человеческих потребностей.

2. Нынешний российский читатель стонет от нынешней российской фантастики, от российской изящной словесности вообще. Российский зритель стонет от новейшего российского кинематографа. А российские издатели и продюсеры профессионально полагают, что для российского народа наиболее насущны как раз именно такие книги и фильмы.

3. В детстве и юности, как и многие мои тогдашние современники, ходил в библиотеку, даже не в одну. Как и большинство, посетителей этих культурных заведений, высматривал на полках то, что казалось интересным. Иногда на самом деле выуживал что-то такое. Но примерно лет с 26 (вот он "водораздел"! watershed - слово, которое бесило главного героя романа "11/22/63") принялся целенаправленно выискивать книги определённых авторов и вообще определённые книги. Задача особенно облегчена сейчас, наличием интернета и электронных библиотек в нём. Мои друзья по клубу любителей НФ, однако, предпочитают делать выбор по старинке. Вернее, они его и не делают. На наши встречи (примерно раз в месяц) добрая половина участников приносит разные книги (фантастику в основном), вываливают их на стол... остальные выбирают из этих стопок. Происходит обмен. Но обмен довольно-таки случайный. Сегодня подумал: подобный случайный выбор книг чем-то похож на случайные связи - с первыми попавшимися.

Вот такой запас "афонаризмов" на сегодня.

Stephen King "11/22/63"

Игорь Смирнов,

15-04-2016

Ещё один объёмистый роман Стивена Кинга.

Кинг очень плодовитый писатель, однако не опускается до банальной эксплуатации однажды найденной интересной темы, во всяком случае, так безнадёжно и явно, как многие его российские коллеги - детективщики и фантасты. Те, нащупав однажды "золотоносную жилу", будут вычерпывать и выскребать её до полного истощения и даже больше. А Кинг умеет находить новые "месторождения", хотя всякий раз это "кинговские залежи полезных ископаемых". Кинг - певец маленького городка в американской глубинке, населённого простыми, по большей части очень хорошими людьми. Среди героев Кинга много молодёжи, которая учится в школе или колледже (а попутно вообще осваивает жизнь, разносторонне). Описываемый Кингом мир очень узнаваем - даже для тех, кто никогда не был в Америке, потому что насыщен символами, известными в обоих полушариях планеты. На экранах ТВ и кино этого мира очень знакомые нам - а часто даже и любимые нами - лица. Из динамиков льётся музыка, которую слушаем и мы. Это "Битлз", "Роллинг Стоунз", оркестр Гленна Миллера.

Музыка и танцы играют особую роль в этой книге. Потому что - Dancing is life - так гласит третий из предпосланных роману эпиграфов, авторство которого принадлежит то ли самому писателю, то ли главному герою этого произведения, рассказчику. Танец - это жизнь.

В отличие от предыдущего (тоже большого) романа "Под куполом", в этом произведении все события увидены глазами главного героя - рассказчика. Но только у него здесь два имени - сначала это Джейк Эппинг. Потом - Джордж Эмберсон. И также у него две жизни.

Потому что вообще-то речь идёт о предотвращении убийства президента Кеннеди. И чтобы выполнить эту задачу, Джейк отправляется, почти на полвека назад, в прошлое. В него он вживается под именем Джорджа Эмберсона.

Не упомянул ещё одну отличительную черту фантазий Стивена Кинга - реализм. Но чем-то поразительным это было, быть может, лет 40 назад, когда фантасты, во всяком случае те, чьи книги тогда издавали в Советском Союзе, по большей части не очень заморачивались на бытовых подробностях существования своих героев. Авторов этих книг в первую голову интересовали идеи.

Не таким оказался Кинг. Его первая большая публикация на русском языке роман "Мёртвая зона" казался не фантастикой, а - книгой, как бы это сказать? - "о жизни" и "из жизни", только лишь с элементами фантастики. Которая тоже почти и не выглядела фантастикой.

На самом деле, возможно, Кинг был просто первым дошедшим до нас писателем такого типа. Но, также возможно, - и в самом деле просто первым.

Хотя вспоминается ещё вот что - "Меж двух времён" Джека Финнея. Роман, в котором герой тоже путешествовал в прошлое - и тоже с целью его изменить. Опять-таки в книге было много реализма, хотя при первом прочтении она и не запомнилась как образец фантастики нового типа. По ряду причин.

А сейчас я упомянул её вот почему. Нынешний роман Кинга вызывал определённые ассоциации с нею, пусть и не очень бросающиеся в глаза. И как оказалось, не случайно. В послесловии Кинг пишет, что хотел посвятить эту работу именно Джеку Финнею. Но потом всё же адресовал её только что родившейся внучке Зельде.

При чтении романа восхищение вызывали умение автора с интересом рассказывать о самых простых, казалось бы, вещах. Потом, конечно, язык повествования. Стиль Кинга нельзя назвать изысканным - он никоим образом не наследник и продолжатель традиции Генри Джеймса или Натаниэля Готорна. Но этот язык нельзя назвать и банальным и примитивным. Кинг - знаток разговорной речи и насыщает свои описания и диалоги персонажей словами и выражениями, которые, вероятно, отсутствуют даже в самых толстых бумажных, а впрочем, и электронных словарях. Лично меня часто выручал Гугл; он находил нужные ссылки на такие ресурсы, как Urban Dictionary, например. И соответственно, уже там я отыскивал расшифровку всех этих словесных загадок.

Сюжет, по мере продвижения, всё более захватывал меня, и теперь уже я восхищался умением мастера создать атмосферу тревожного ожидания, опасности. Джейк-Джордж, пытаясь изменить прошлое, вступает в противоборство с таинственным и крайне опасным противником - оттого более пугающим, что противник этот представлен не какими-то отдельными конкретными людьми. Нет, это само прошлое - которое сопротивляется вмешательству с тем большей силой, чем значительнее должны произойти перемены.

Это интересная авторская находка. Хотя в какой-то момент я подумал, было бы ещё интереснее, если бы по отношению к прошлому герой вынужден был соблюдать "пределы необходимой самообороны". Иными словами, чтобы за попытку устранить причину того или иного события заранее, до того, как это событие начало формироваться прямо на глазах героя, герой был бы примерно наказан...

Этого нет у Кинга. Но есть другие наказания, обрушивающиеся на героев. Есть опять-таки очень интересная перекличка разных событий - как будто между ними происходит определённый резонанс и взаимодействие.

Некоторую досаду вызвало то, что автор или хотя бы издатели не привлекли к работе над романом людей, знающих русский язык, - ведь Ли Харви Освальд, главный нехороший герой книги, произносит несколько русских фраз в адрес своей жены Марины (в девичестве - Прусаковой). Например - Staryj baba! (Old woman). Перл ещё более смачный - ‘Pokhoda, cyka!’ Что по мнению автора, означает - Walk, bitch.

Но быть может, единственным по настоящему не очень убедительным моментом в романе мне показался выбор главного героя. Он школьный учитель литературы и английского языка. И хотя не склонен лить слёзы даже в самые трудные минуты, однако счастливо просуществовал в должности такого вот "ботаника" аж до 35 лет, самым большим приключением своей жизни считая юношескую поездку автостопом по Канаде. Мне показалось, что такой человек никогда бы не решился на ту авантюру, которая выпала ему в романе, - спасти Кеннеди. Такой задушевный обыватель и конформист придумал бы тысячу оправданий того, почему он не достоен менять прошлое, почему прошлое вообще нельзя менять. И не последним среди этих оправданий было бы убеждение, что существующая действительность и так устроена достаточно уютно...

Всё же Эппинг отправляется в своё опасное путешествие, и то, через что он там проходит, преображает его, превращает в настоящего авантюриста, которого уже ничто не пугает - практически. Хотя упрямое, неподатливое прошлое тоже оказывается практически неистощимым - на ужасные и жестокие выдумки и выходки, препоны и препятствия на пути героя...

Л.Хачатурьянц, Е.Хрунов "Трилогия"

Игорь Смирнов

1.04.2016

Трилогия представляет собой три научно-фантастические повести - "Путь к Марсу" (1979), "На астероиде" (1984) и "Здравствуй, Фобос!" (1988). Написана она людьми профессионально занимавшимися космонавтикой - Левоном Суреновичем Хачатурьянцем и Евгением Васильевичем Хруновым.

Мне показалось, что можно даже проследить, как соавторы осваивали писательское ремесло. Первая часть трилогии несколько смахивает на газетный очерк. Для неё характерны не только стёртый невыразительный язык и плоские герои, но и сам сюжет страдает какой-то линейностью и фрагментарностью. Удивило, что о самом, казалось бы, интересном - открытии на Фобосе, спутнике Марса, об исследованиях на самом Марсе - сказано как-то походя и скомкано.

Во второй части появляются уже какие-то авантюрно-приключенческие элементы. Но это, конечно, не триллер (хотя, может, и хорошо!), поскольку "узлы" повествования развязываются чаще всего без нагнетания драматизма - просто идет констатация, что было установлено то-то и то-то, выявлено то-то, приняты следующие меры и т.д.

Завершающая часть трилогии отличается наиболее "округлым" и динамичным сюжетом (но опять это не триллер, и тут это уже, скорее, плохо). Вместе с тем это и самая слабая повесть. Научной эта фантастика является только по названию. Нет оригинальных идей и вообще мало научного. Но есть клише, больше годные для конца 50-х.

Основной вывод чтения всей трилогии: поразительно, но люди, знавшие о космосе только из книг, умели фантазировать интереснее, рассказывать увлекательнее...

Hermann Hesse "Die Morgenlandfahrt"

Игорь Смирнов

25.03.2016

"Паломничество в Страну Востока" Гессе не перечитывал уж четверть века. Казалось, что помню содержание достаточно ясно, ведь это небольшая повесть (по немецкой классификации - даже рассказ).

Оказалось, что в памяти наиболее стойко держалось то, что и сейчас, при чтении оригинала, навеяло самые светлые чувства, - начальные эпизоды рассказа главного героя и повествователя H.H. (в переводе Сергея Аверинцева - Г.Г.), картины тех удивительных мест, где живут поэты, музыканты и художники - и герои, созданные их гением. И тех и других от нас могут отделять на самом деле десятилетия и века. Причем, как подмечает автор, герои выглядят более живыми, чем их создатели.

Но эти картины, наверно, и являются главным открытием повести. Действительность, параллельная нашей, в которой, однако, нет ничего от популярной ныне так называемой альтернативной истории. В священных местах на пути паломников в Страну Востока как бы нет течения времени - оно там замерло. Потому там и живы те, для кого давно закончилось земное летоисчисление.

Блуждания Г.Г. во вполне реальной реальности, его поиски некоего Лео, с внезапным исчезновением которого прервалось его собственное паломничество; суд, куда его вызывают в качестве обвиняемого, занимают больше места в повести, но представляются какими-то более обычными, что ли, хотя и подводят читателя к мысли, что избранному пути надо следовать всегда - независимо от того, продолжают ли его твои спутники или нет.

"Паломничество" для автора, на мой взгляд, явилось подготовкой к главному его произведению - роману "Игра в бисер", в котором Гессе изобразил вымышленную страну Касталия, являющуюся почти столь же вневременной, как и наиважнейшие остановки на пути паломников (опыт этих путешественников будет в романе упомянут).

Закончив чтение, опять размышлял над своеобразием повести. В ней совершенно нет "экшен", вообще - почти вовсе нет сюжета, настолько она статична и созерцательна; у главного героя, если подойти к нему со школьными мерками, практически нет характера. Таинственный Лео, тайна, которого, впрочем, к финалу разъясняется, предстаёт перед нами куда более зримо. Но так всего-навсего ещё раз подтверждается один из главных тезисов повести: герои наделены большей жизненной энергией, нежели их создатели, - ибо как раз от них она к ним и перешла...

Neil Gaiman "The Ocean at the End of the Lane"

Игорь Смирнов

21.03.2016

Это первая прочитанная мною книга Нила Геймана, опять в нарушение "хронологического принципа" (который заключается в том, что если взялся читать какого-либо автора, то начинать надо с самых ранних произведений и постепенно переходить к поздним). Да, не соблюдаю собственные правила. Зато я избавлен от необходимости сравнивать этот роман - с другими книгами Геймана, с романом "Оно" Кинга, "Жизнь мальчишки" Маккамона и "Вином из одуванчиков" Брэдбери. Поскольку я более-менее наслышан об этих произведениях, держал их в руках (некоторые очень даже крепко), но всё-таки я пока их не читал. В отличие от настоящих знатоков творчества Геймана, я даже твердо знаю, что "Океан..." не повесть, а именно роман - такое определение дано ему на языке оригинала, при том, что само понимание того, что такое "роман" у англоязычных несколько отличается от нашего (видите, у нас даже сам термин позаимствован из какого-то другого языка, явно, не английского).

Первыми своими строками "Океан..." создаёт стойкое впечатление, что это ностальгическое погружение взрослого человека в далёкое детство. Мне кажется, сейчас такого рода книги можно выделить в отдельный жанр или по крайней мере поджанр. Возможно, когда Диккенс писал свои "Большие надежды", это было смелым новаторством, но с тех пор появилось много и даже, как мне представляется, очень много книг, герои которых целенаправленно погружаются в собственное детство. При том, у Диккенса-то интервал между тем временем, в котором рассказчик начинает вспоминать прошлое, и самим этим прошлым, т.е. временем, в котором происходят главные события, не столь и велик - десятилетие с небольшим хвостиком. У Геймана герой-рассказчик преодолевает разрыв в сорок лет (тоже, впрочем, с небольшим хвостиком).

И далее оказывается, что его прошлое, которое так притягивает его, не совсем обычно, даже скорее, совсем не обычно. В возрасте семи лет наш герой прошёл, если можно так сказать, урок практической космогонии - познакомился с силами, которые стояли у истоков нашей Вселенной и которые ещё будут стоять у истоков Вселенной следующей...

При этом по форме, да, автор обыграл и хрестоматийные сказочные сюжеты - например, злой мачехи (только здесь это не мачеха, а childminder, няня, даже шире - домоправительница... т.е. домомучительница), также сюжет притязаний на ребёнка различной нежити (опять-таки здесь это не баба Яга, а кое-что другое)

Но как мне кажется, автор обыграл и сюжет, что называется, по Фрейду. Ведь как бы там ни было, какими бы удивительными чудесами ни обернулось воссозданное прошлое, всё равно это осталось погружением взрослого человека в собственное далекое детство - то, к чему более или менее склонны все люди, за исключением, быть может, лишь тех, кто страдает совсем уж непобедимым склерозом. Поскольку в позднем детстве или раннем отрочестве мы все так или иначе проходим тот же урок - практической космогонии, открываем для себя бескрайность и непостижимость того мира, в котором живём, пусть это происходит и не столь фантастическим образом, как это было с героем. Автор сумел ненавязчиво, но внятно отметить то обстоятельство, что подобная ностальгия охватывает людей именно в поворотные моменты их жизни. В прошлое можно возвращаться не раз и не два; это персонажу книги Геймана в каком-то смысле повезло, что наконец-то он вспомнил всё. Чаще нам удаётся прикоснуться лишь к небольшим фрагментам ушедшей реальности...

Ещё хотелось бы сказать, что роман написан ясным, лаконичным и выразительным языком (в отличие от книг Кинга совершенно свободным от нецензурщины), что книга полна ярких образов, восходящих, вероятно, к архетипам человеческого сознания. Среди них самый емкий, наверное, заглавный - океан, способный уместиться в небольшом пруду, а когда надо и вообще - в ведре...

Adelbert von Chamisso "Peter Schlemihl's wundersame Geschichte"

Игорь Смирнов

8.03.2016

"Удивительную историю Петера Шлемиля" Адельберта фон Шамиссо читал в оригинале, воспользовавшись размещённой на сайте Project Gutenberg электронной копией издания, выпущенного в Лейпциге Филиппом Рекламом-младшим. Но честно признаюсь, заглядывал в переводы на английский (их существует как минимум два) и в русский перевод И. Татариновой "Необычайные приключения Петера Шлемиля". Вообще на русский язык повесть переводили четыре раза.

В настоящее время её можно считать классикой фантастической литературы. История человека, продавшего свою тень то ли приспешнику дьявола, то ли самому Сатане, имеет особый психологический подтекст, однако необычна и судьба автора этого произведения - аристократа, поэта, учёного, путешественника. Можно смело утверждать, что в повести отразился его личный жизненный опыт.

Быть может, единственный недостаток повести - это её сентиментальность, слезливость положительных персонажей, но, думается, это была общая черта для литературы того времени. В остальном же "Удивительная история" отличается действительно интересными поворотами сюжета, обладает определённой поучительностью, а также примечательна тем, что финал нельзя назвать классическим хэппи-эндом. Да, Петер Шлемиль (имя говорящее, означает - безнадёжный неумеха и неудачник) находит выход из своего бедственного, безнадёжного положения. Но находит его в совершенно иной сфере жизни, чем он мог надеяться ранее. Не богатство и счастливая семейная жизнь примирила его с судьбой, а занятия наукой, путешествия по всему миру. И в этом, как я уже сказал, возможно, отразилась судьба самого автора.

История же создания, а также и публикации повести тоже не совсем обычна. Однажды во время пешей прогулки Шамиссо умудрился потерять шляпу, рюкзак, перчатки и носовой платок - практически всё, что он взял с собой. Его друг барон Фуке(Фридрих де ла Мотт-Фуке - немецкий писатель-романтик) шутливо спросил его: а не потерял ли он также и свою тень? Далее последовали предположения, что бы за этим последовало, случись такое. Немного времени спустя Шамиссо прочитал у Лафонтена историю про вежливого человека, который доставал из своего кармана всё, чего его просили. "А что если он вытащил бы оттуда и коней с каретой?" - подумал Шамиссо. Так родился замысел повести.

Рукопись была напечатана без разрешения автора бароном Фуке, и какое-то время авторство приписывалось ему. Большой успех "Удивительная история" имела в Англии, где вышла в переводе Уильяма Хоувита и была проиллюстрирована Джорджем Крукшенком. В России же первое издание появилось в 1841 году.

Machado de Assis "The Alienist and other stories"

Игорь Смирнов

23.02.2016

Полное название сборника - The Alienist and other stories of nineteenth-century Brazil, Психиатр и другие рассказы о Бразилии XIX столетия.

Автор, Жоаким Мария Машаду де Ассис, классик бразильской литературы, пока что неизвестный русскому читателю. Сам я вышел на этого автора случайно, листая книгу эссе Брайана Бойда, исследователя творчества Набокова. Бойд провёл определённую параллель между двумя писателями, и это меня заинтриговало.

Предисловие сборника, написанное Джоном Частином (John Chasteen), начинается, вполне по Булгакову, сразу с довольно сильного: Машаду де Ассис, внук освобожденных рабов, при жизни получил в Бразилии всенародное признание - вопреки стойким расистским традициям тогдашнего правящего класса. Дело в том, что в Бразилии не действовало "правило одной капли", согласно которому в США негром считался тот, чьими предками был хотя бы один чёрнокожий или цветной. В Бразилии же, пишет Частин, раса была континуумом, и такими подразделениями как "мулат", "квартерон" дело не ограничивалось. Не было и наличие какой-то доли негритянской крови в жилах фатальным препятствием для продвижения по социальной лестнице - что мы видим на примере Машаду де Ассасиса. Таким образом, наряду с нашим Пушкиным, французом Дюма, бразильский писатель был ещё одним из тех, кто примером собственной жизни посрамил все расовые теории о превосходстве белой расы над прочими.

Ну а теперь о прозе - не жизни, а художественной.

Сборник включает в себя семь рассказов и заглавную повесть:

To Be Twenty Years Old! - Быть двадцатилетним! The Education of a Poser - Обучение позёра The Looking Glass - Зеркало Chapter on Hats - Глава о шляпах A Singular Occurrence - Особый случай Terpsichore - Терпсихора Father Against Mother - Отец против матери The Alienist - Психиатр

Каждому произведению предпослан короткий комментарий, касающийся его выхода в свет, темы, исторических и страноведческих подробностей.

Многие рассказы будущего классика впервые были опубликованы в газетах. Как я понял уже при чтении, первые произведения де Ассиса скорее можно назвать зарисовками, фельетонами и т.п. Таковы, во всяком случае, первые два рассказа сборника. Отличительными чертами всего творчества писателя (по утверждению Частина и если судить по произведениям сборника тоже)можно назвать ясный язык, лаконичность описаний, тонкую иронию.

Де Ассис, как правило, уделяет очень мало внимания внешности героев, ещё меньше красок тратит на описание ландшафтов, ограничиваясь лишь указанием места действия - обычно одной из улиц Рио-де-Жанейро - видимо, хорошо знакомых предполагаемому читателю. Порой второстепенными персонажами его историй становятся рабы, но писатель нигде не упоминает цвета их кожи.

Первый рассказ, "Быть двадцатилетним!", показывает один день из жизни студента, начинающийся этаким виртуальным бунтов против отца, состоятельного плантатора, а вернее, одного его порученца, который ведает денежным содержанием юноши (ежемесячно выдают ему что-то вроде стипендии), - герой намеревается выбить дополнительные суммы, поскольку все прежние ушли на погашение громадных долгов, но по дороге встречает компанию своих сверстников, таких же повес, как и он сам, и в результате тратит время на новые развлечения и, естественно, ещё глубже залезает в долги. Но - разве можно грузить себя такими низменными проблемами, когда тебе двадцать лет! - таково резюме рассказа, который,если честно, не показался мне очень "набоковским".

Схожее впечатление я вынес из следующей истории, представляющей собой диалог отца и сына (по сути даже - монолог отца), в ходе которого папаша учит своего отпрыска тому, какие блага в жизни может принести позёрство и притворство. Подумалось даже, что русская литература прошла эту тему ещё в восемнадцатом столетии.

Следующие пять рассказов всё-таки уже посложнее - в них появляются интересные психологические наблюдения (даже с претензией на открытие чего-то "парадоксального"); автор обращает своё внимание к вопросам социальным.

Так в рассказе "Отец против матери" отцом является главным герой - ловец беглых рабов (да, был и такой вид трудовой деятельности в Бразилии XIX века). Мать же - это персонаж второстепенный, беглая беременная рабыня. На примере столкновения этих двух персонажей автор показывает, что даже при том, что так называемое свободное население страны было далеко не свободно от материальных проблем и трудностей, благосостояние даже самых бедных из этих людей строилось если не на костях рабов в прямом смысле, то - на их бедственном положении... Впрочем, в рассказе де Ассиса как раз именно так - чуть ли не буквально на костях (пересказывать подробно не хочу; надеюсь, что когда-нибудь у переводчиков с португальского дойдут руки и до классика бразильской литературы).

Но истинная жемчужина сборника, в самом деле что-то "набоковское" (но также и "чеховское" при том!), это повесть "Психиатр".

Можно даже назвать её антиутопией и притчей. Главный герой блестящий врач доктор Симон Бакамарт (настолько блестящий, что сам король Португалии пытался удержать его в Европе) решает основать первый в Бразилии приют для умалишённых. Его интересует чистая наука. Ему удаётся преодолеть первоначальное сопротивление властей и вот его замысел осуществлен - построен Зелёный дом (Casa Verde). Да вот беда - научная теория сумасшествия ещё не выработана, Бакамарт как раз и трудится над этим. А в результате - один за другим граждане городка Итагуэй (дело происходит в провинции) оказываются пациентами нового заведения. Разные основания для этого и разный диагноз, тем не менее в какой-то момент три четверти населения городка заключены в стенах Зелёного дома! А далее... далее не стану пересказывать, опять-таки надеясь на наших переводчиков с португальского. Могу сказать, что при всей краткости повести, сюжет успевает претерпеть несколько неожиданных поворотов. То есть фантазию автора прямолинейной назвать никак нельзя. Вот в этих парадоксальных поворотах я и усмотрел нечто "кафкианское"... вернее, "набоковское" (поскольку рассказ идёт в ироничном ключе, без пражской мрачности). Ну а какое тут сходство с Чеховым, думаю, и так понятно всем, кто читал "Палату №6" или хотя бы что-то о ней слышал.

Лев Успенский "Фантастические повести"

Игорь Смирнов

13.02.2016

Опять дал такой заголовок для простоты. Речь пойдёт о романе "Запах лимона", который Успенский написал в соавторстве с Львом Рубиновым (Рубиновичем) под псевдонимом "Лев Рубус" и о повести "Шальмугровое яблоко", вошедшей в сборник "Фантастика-72".

Лев Васильевич Успенский был человеком интересной судьбы. По этой же ссылке можно прочитать и о истории создания "Запаха лимона".

Мои же личные впечатления таковы:

"Запах лимона" написан в жанре «киноромана», который, видимо, был достаточно востребован в 20е годы прошлого столетия. В таком же ключе написан «Иприт» — и тоже, заметим, в соавторстве — Всеволодом Ивановым и Виктором Шкловским. К этому же направлению я отнёс бы и «Месс-менд» Шагинян.

Но, увы, при чтении «Запаха лимона» я не испытал ничего близкого к тому восторгу, с каким погружался в роман Шагинян (правда, было это крайне давно). И даже «Иприт» впечатлил меня сильнее.

Авторы «Запаха» не рассказывают свою историю — они тараторят. Зато помогли понять такую вещь: увлекательная книга не та, которая скоростью пытается соперничать с комиксом и диафильмом, а та, в которой действие -цепляет тебя и — ты успеваешь за ним следить.

И ещё с грустью отметил такой момент. В романе все охотятся за революционитом — особым метеоритным веществом, способном принести людям эверест всяких благ. Но скрытый лейтмотив этой охоты таков: молодой советской республике без революционита никак нельзя, а то... А то, что? А как же преимущества социализма перед капитализмом, о которых твердили Маркс с Энгельсом и Ленин? Получается, читатель совсем не верит в более прогрессивный социальный строй, раз уж с такой страстью желает того, чтоб революционит был наш (чтоб солнце было наше)? Да и сами авторы, похоже, не верят в победу социализма над капитализмом — в соревновании на равных, раз уж кормят читателя байками про чудеса, которые должны упасть с неба. Ещё один, только более обнаученный вариант сказки про щуку и Емелю...

Порадовал только один короткий пассаж — описание странных явлений в доме на улице Крепостной (глава 5). Вот тут авторы не тараторили.

К сожалению, других подобных отрывков в «Запахе лимона» что-то не встретил. Предполагаю, что здесь не надолго проявился тот повествовательный талант, который с полною силою выразит себя в повести Льва Успенского «Шальмугровое яблоко».

Советская фантастика, в свою лучшую пору, т.е. в 60е — 70-е годы, конечно же, в гораздо большей степени была фантастикой, нежели то, что сейчас выпускается под этой маркой. Ведь одним из основных требований при отборе материала к печати было наличие в произведении новых (и интересных!) научно-технических идей.

В этом смысле повесть Льва Успенского стояла особняком, и не только в сборнике «Фантастика-72», в котором была опубликована (по крайней мере, лично я прочитал её там), но в советской фантастике вообще. Каких-то научных, а особенно технических новинок в ней представлено не было. И вместе с тем, смею полагать, что игрою авторского воображения она всё равно превосходит 99% тех опусов, в которых действуют эльфы, орки, маги-чародеи, суперме... (пардон, чудо-богатыри, но всё равно с замашками громил из голливудских блокбастеров)

Автор сумел поместить а) не совсем обычное расстройство личности и б) путешествие в экзотический мир — в жизнь заурядного (в общем-то) питерского интеллигента, в самый обычный (в смысле его массовости, распространённости) послевоенный ленинградский быт. Он так сплёл две линии судьбы героя, что на этом примере могли бы учиться многие нынешние авторы. А также — учиться мастерству описаний и вообще языку. Описания и язык — завидные.

Две книжные серии

Игорь Смирнов

2.02.2016

В конце прошлого года заинтересовался двумя книжными сериями, немного похожими своим направлением.

Первая - это серия Фантастический раритет, выпускаемая издательством "Тардис". Вторая - Polaris, которую публикует издательство "Salamandra P.V.V."

Из серии "Polaris" прочитал книгу Николай Карпова Лучи смерти. Дело в том, что тема таких лучей была крайне жгучей вплоть до начала Второй Мировой войны. Собственно, об этом писал Алексей Толстой в своём "Гиперболоиде". Да и "Генератор чудес" Долгушина в какой-то мере - тоже о лучевом оружии.

Карпов оказался, конечно, не Толстым и даже не Долгушиным. Действие развивается довольно ходульно, в картонных декорациях Америки. Интрига не шибко закрученная, характеры героев прописаны тоже без особых изысков. Впрочем, как отмечено в послесловии, финал несколько неожиданный. И удивляет (в принципе, по хорошему удивляет) фигура героя второстепенного - таксиста Смока. Этакий довольно ловкий приспособленец. Без угрызений совести соучаствует в киднэппинге, а потом столь же добродушно помогает вызволить жертву похищения. Вроде бы за рабочих, но кровь проливать в революционной борьбе не желает. И не дуриком, как говорил герой Платонова Фома Пухов, а вообще. Предпочитает жизнь, посмертной славе.

Ученый-изобретатель Монгомери - довольно типичный представитель безумных учёных. В политику напрямую вроде бы не лезет, но как и профессор Преображенский, не любит пролетариев. Жестоко расплачивается за свою политическую близорукость.

В общем этот роман - скорее произведения сюжета, чем идей (пусть сюжет и не поражает своей динамичностью).

Напротив два другие произведения, помещенные под одну обложку, а именно сборник Грядущий мир, одноимённый роман Якова Окунева и "Любовь в тумане будущего" Андрея Марсова, в большей степени произведения идей, чем сюжета (пусть идеи опять-таки и не шибко сильные).

В романе Окунева изображена коммуна всемирная XXII века, мир, в котором всё обобществлено, в котором практически нивелированы всякие различия меж людьми, которые существуют в нашем мире (и могут иногда сильно осложнять жизнь). "Умилил" такой моментик из жизни будущего: "безнадежно больных — идиотов, физических уродов — мы умерщвляем в младенчестве безболезненным способом".

А ещё там научились избавлять людей от мучений неразделённой любви - посредством гипноза.

Однако Окунев рисует мир XXII века скорее в радужных красках. Напротив, роман Марсова - это явная антиутопия. Там изображено куда более далекое будущее - 4560 год. К этому времени человечество научилось контролировать всё, вплоть до мыслей членов общества. Марсов показывает читателю, что это не совсем хорошо... даже совсем не хорошо.

До романа "Мы" Замятина это сочинение, на мой взгляд, не дотягивает. Там всё-таки были не только идеи, но и сюжет.

В целом чтение этих раритетов доставило мне больше разочарования. Всё-таки не случайно эти книги были практически забыты. То, что у нас принято называть классикой фантастики, дошло до нас вовсе не в результате заговора редакторов, периодически переиздающих эти сочинения, а потому что в этих сочинениях действительно есть что-то разумное, доброе и талантливое.

Эти глаза напротив...

(Сентиментальный хоррор)

Михаил Барбарисов

2.03.2022

Удивительным образом знаменитая песня Ободзинского каждым своим словом может "проиллюстрировать" нижеизложенное...

Легендарный Альберт Эйнштейн умер в 1955 году, и с тех пор его друг-офтальмолог Генри Абрамс хранит как великую ценность глаза ученого, которые он извлек при вскрытии. Он решил оставить человечеству частичку великого создателя Теории относительности.

- Несмотря на то, что прошло столько лет, я не могу поверить, что профессор умер на самом деле. Это был самый мягкий, самый блестящий из всех людей человек. Я вспоминаю, что он завещал, чтобы после смерти его кремировали. Так и случилось. Но я не мог не оставить на память хотя бы малость от моего друга, - рассказывал доктор Абрамс.

Известно, что мозг Эйнштейна был сохранен. Профессор-паталогоанатом доктор Том Харвей извлек его для дальнейшего изучения. Позже мозг был разрезан на части и роздан в различные институты Японии, Китая, Германии, а так же Бостона и Сан-Франциско. Сам доктор хранит у себя в банке с формалином три куска.

В отличие от доктора Харвея, доктор Абрамс не производил никаких опытов над глазами ученого. Его интерес чисто сентиментальный.

- Я не мог бы никогда дотронуться скальпелем к этим прекрасным глазам, - заявлял доктор Абрамс.

Он также отрицал, что хотел продать глаза гения, и что Майкл Джексон предлагал за них 5 миллионов долларов.

- Эти глаза для меня бесценны, они чисты, как кристалл. Иногда мне кажется, что они смотрят на меня и видят, как я хожу по комнате...

Карлос Фуэнтес "Старый гринго"

Игорь Смирнов

27.01.2016

Это роман мексиканского писателя Карлоса Фуэнтеса о загадочной судьбе американского писателя Амброза Бирса, бесследно сгинувшего в Мексике, охваченной революционной войной. Старый гринго - так все зовут его в романе, в том числе и автор. Имя Амброз Бирс упомянуто только в последней главе, да и то как бы не совсем уверенно. Впрочем, сведущий читатель, вероятно, понял бы, о ком идет речь, с первых страниц повествования - по аллюзиям и намекам, разбросанных там и сям по тексту; ему, этому эрудированному читателю, даже не понадобилась бы прямая подсказка в аннотации книги.

Исчезновение Амброза Бирса считается одной из самых больших загадок нового времени (хотя и не такой большой, как убийство группы Игоря Дятлова, на мой взгляд ). Если бы эту историю реконструировал американский писатель, он привлёк бы себе на помощь вампиров, зомби, летающие тарелки, лихорадку Эбола, а может быть, и коварных русских эмиссаров, уже тогда налаживавших экспорт революции на далёкий континент. Кто-то из них и похитил бы старого писателя, а может быть, и все вместе взятые.

Но историю рассказал писатель латиноамериканский. И она у него получилась, по законам магического реализма, бурной и немного сумбурной, с потоками сознания главных героев, безудержно хлещущими в пароксизме солипсизма, своевольно перекраивающего окружающий мир, и порой сливающимися в один многоголосый поток. История любви, ненависти, боли и утраты...

Впрочем, без летающих тарелок и вампиров, Фуэнтес, мне кажется, подобрал свой ключ к разгадке тайны и создал удивительный финал; лично я не ожидал такого.

Этот небольшой по объёму роман был начат в 1964, а закончен в 1985 году, - видимо, тема такая , что работа над ней не могла вместиться в меньший срок.

Аркадий и Борис Стругацкие "Фантастические повести"

Игорь Смирнов

24.01.2016

Это я так обозвал сборник "Понедельник начинается в субботу. Сказка о Тройке", выпущенный в 1993 году издательствами "Книжный сад", Москва, и "ИНТЕРОКО", Санкт-Петербург. Составителем был Андрей Измайлов. Кроме указанных повестей (текст впервые полностью соответствовал авторскому замыслу) он разместил в книге также эссе Андрея Кузнецова и Ольги Хрусталевой "Сказка о Двойке".

Как и самое первое издание "Понедельник начинается в субботу", книга была проиллюстрирована художником Евгением Мигуновым. Буквально только что, благодаря Наталье Георгиевне, узнал, что эти рисунки отличались от первой своей версии не только составом, но и самим содержанием. Иными словами, одни и те же сцены, персонажи были изображены несколько иначе.

А теперь о самих сказках Стругацких. "Понедельник начинается в субботу" впервые я прочитал в 15 лет, если честно, много тогда не понял; мне тогда понравились только путешествие Саши Привалова на машине времени в мир вымышленного фантастами будущего и странная история попугая, появляющегося и исчезающего. "Сказку о Тройке" я прочитал в 1993 году, когда у меня появилась эта книга. Почему-то так вышло, но ни одно из помещённых в сборник произведений меня тогда не впечатлило, скорее, разочаровало. Наверно, время тогда такое было...

Сейчас в первой сказке мне опять более всего понравились путешествие Саши Привалова на машине времени и история попугая. И всё-таки я отметил и много ещё чего интересного. Ход авторской мысли прежде всего.

Особенно это касается второй сказки. Я вовсе не был ошеломлен сатирой, которой несомненно насыщена "Сказка о Тройке", но восхитился игрой авторского воображения. Надо же как умудрились собрать вместе и разумного снежного человека, и говорящих клопа и гигантского головоногого, и пришельца, застрявшего на Земле из-за аварии летающей тарелки.

Эссе Кузнецова и Хрусталевой показалось мне пафосным.

Картинки Мигунова - великолепными.

Шарль де Костер "Легенда oб Уленшпигеле"

Игорь Смирнов

13.11.2015

Давненько хотел перечитать эту книгу, полное название которой, кстати, следующее: "Легенда oб Уленшпигеле и Ламме Гудзаке, об их доблестных, забавных и достославных деяниях во Фландрии и других краях". Существует несколько переводов романа на русский язык. Лучшим из них считается тот, что выполнен Николаем Любимовым. Ещё в восьмом классе, как раз перед экзаменами, я впервые прочёл сокращённый вариант этого перевода - адаптацию для юношества. Спустя -цать лет познакомился и с полной версией, опубликованной в авторитетной Библиотеке всемирной литературы (предисловие, написанное Роменом Ролланом, цветные вклейки, хотя и с чёрно-белыми иллюстрациями, подробные комментарии). И вот, перечитал эту книгу вновь.

Итог - скорее, разочарование... Роман написан в девятнадцатом веке, но так будто реалистической прозы ещё не существовало. Не было Мериме, Бальзака, Стендаля... В "Легенде" угадывается влияние Рабле, но отсутствуют реалистические описания - пейзажей, интерьеров, внешности людей. Равно как их жестов, мимики и т.д. При том, что это умел делать ещё Гомер.

После толстовского "Петра" впечатление обескураживающее... Может быть, "Легенда" и выдающийся литературный памятник, но сейчас дала мне очень мало. Кроме разве что снобистского самолюбования - ведь читал довольно толстую бумажную книгу в пусть и потрёпанной, но суперобложке; книжку с цветными вклейками (на которых, правда, черно-белые иллюстрации)! Но и это чувство слабенькое и малоутешительное.

Впрочем, не могу не признать, что де Костер в своём романе предвосхитил кое-что - то, что зацвело довольно пышным цветом в ХХ веке, чуть ли не целые жанры составило. А именно - психоделические путешествия в мир духов в результате приёма соответствующих снадобий и зелий, а также истории про псевдомистических монстров (в данном случае, появление так называемого безжалостного вервольфа, нападающего на людей).

Ещё сегодня посмотрел первую часть экранизации Алова - Наумова по мотивам де Костера - фильм "Пепел Клааса" из "Легенды о Тиле". Тоже, скорее, разочарован. Леонов великолепный актёр, однако на роль Ламме можно было, наверно, подобрать толстяка и помоложе. У актёра в главной роли, Тиля, по-моему, слишком унылое и, возможно, чересчур интеллигентное лицо. Неужели никого лучше во всём могучем советском кинематографе не нашлось?

Валентина Журавлева "Придет такой день"

Михаил Барбарисов

30.07.2023

Этот рассказ получил довольно низкие оценки на Фантлабе...

Но для меня он интересен по нескольким причинам.

Во-первых, он принадлежит к редкой жанровой разновидности: исторической НФ. Время основного действия указано четко: 1887-1899 годы.

Во-вторых, речь там идет о поске трехгранных пальм Будды. А меня интересует тема деревьев с квадратным сечением ствола. Возможно, что это результат искусственной селекции времен предыдущей, допотопной Глобальной цивилизации...

Во-третьих, тема рассказа - ускорение мыслительных процессов под воздействием нового препарата.

Т.е. такая же, как в романе ирландского писателя Алана Глинна «Области тьмы» (The Dark Fields, 2001; рус. перевод 2008) — роман ирландского писателя Алана Глинна (англ. Alan Glynn). В 2011 году режиссёр Нил Бёргер по мотивам романа снял одноименный фильм...

На Фантлабе рассказ и роман не были упомянуты, как "похожие"... Исправляем данное упущение:

Собственно, детективный роман Александры Марининой "За всё надо платить" тоже на эту тему...

Egon Friedell "Die Rückkehr der Zeitmaschine"

Игорь Смирнов

23.09.2015

Эгон Фриделль (1878-1938) - выдающийся австрийский журналист, писатель, драматург, филосософ, театральный критик, а также - актер, в том числе кабаре и в жанре конферанс.

Коротенько биография, поскольку русскому читателю, думаю, ничего об этом человеке неизвестно.

Эгон был третьим ребёнком в семье Морица Фридмана, хозяина фабрики по производству шёлка. Когда ему исполнился только год, мать бросила семью. Снова она появится в его жизни в день его пятидесятилетнего юбилея, с тем, чтобы предъявить знаменитому сыну требование алиментов.

После смерти отца в 1891 году Эгон живет у тётушки во Франкфурте-на-Майне. Там он начинает учёбу в школе, но через два года его исключают за неподобающее поведение. Уже во Франкфурте Эгон пользуется репутацией возмутителя спокойствия и вольнодумца. Он посещает различные школы в Германии и Австрии. В 1897 году Эгон переходит из иудаизма в лютеранскую веру. Только в 1899 году с четвертой попытки он сдаёт экзамены по гимназической программе (так называемую абитуру).

Но уже с 1897 года он посещает как вольный слушатель Берлинский университет, изучая германистику, естествознание и философию. Но после выпуска из гимназии Фриделль (фамилия была официально изменена) переводится в Гейдельбергский университет, чтобы проходить курс у гегельянца, историка философии Куно Фишера.

В 1898 году он получает свою долю отцовского наследства, становится финансово независимым. В круг его интересов входят буквально все области знания.

Далее он учится в Вене, публикует эссе в газетах и журналах, защищает диссертацию на степень доктора философии по Новалису. В программной статье, напечатанной в журнале "Факел" Фриделль утверждает, что худшим из человеческих предубеждений является серьёзность - в то время как инстинктивно мы воспринимаем жизнь как игру.

Фриделль играет в кабере, пишет статьи и пьесы, заводит знакомства буквально со всеми сколько-нибудь значительными немецко-язычными писателями.

Накануне Первой Мировой войны он вынужден пройти курс лечения, страдая от алкоголизма и ожирения. Это обстоятельсто становится препятствием для поступления на военную службу. Ведь начало войны Фриделль встречает, как и многие его современники, с большим энтузиазмом.

Военная инфляция уничтожает капитал Фриделля, доставшийся ему от отца. Фриделль зарабатывает на жизнь всеми доступными ему способами - сотрудничеством с печатными органами, театрами и т.д.

В 20-е годы им были написаны главные его произведения, в том числе трехтомная "История культуры нового времени. Кризис европейской души начиная от черной чумы до мировой войны", труд, в котором Фриделль описывает исторический период от Средних Веков до начала века двадцатого в форме анекдотов. Рукопись отвергли шесть издательств, но книга оказалась настолько успешной, что позволила писателю работать дальше.

С приходом к власти нацистов и аншлюссом Австрии перед Фриделлем закрылись двери всех немецких и австрийских издательств. Фактически он был поставлен на грань самоубийства. Когда 11 марта 1938 года около 22 часов к его дому подошли два представителя СА, спрашивая "еврея Фриделля" ("Jud Friedell"), писатель был уже предупрежден, что не должен позволить себя арестовать. Эгон Фриделль выбросился из окна квартиры, в которой поселился после получения отцовского наследства. Перед тем, как прыгнуть вниз, он криком предупредил прохожих на тротуаре отойти в сторону. Эгон Фриделль был похоронен на центральном Венском кладбище.

Я прочитал у Фриделля довольно компактную фантастическую новеллу, которая вышла в 1946 году и первоначально называлась "Путешествие на машине времени", а затем публиковалась как "Возвращение машины времени". Это продолжение знаменитого романа Уэллса, в котором Фриделль иронизирует не только над предрассудками своего века, но и над некоторыми особенностями той книги, что послужила основой для его работы.

Это довольно забавное, занимательное произведение, но, к моему сожалению, в нём автор не столько исследует человеческую природу, чего я ожидал от создателя "Истории культуры нового времени", - как придумывает различные фантастические феномены, вроде Инерции земного времени и т.п.

А.Н.Толстой "Пётр Первый"

Игорь Смирнов

1.11.2015

Собирался перечитать этот роман ещё весной прошлого года - тогда у меня вдруг затеялась небольшая ретроспективка по Петру Первому - но получилось только вот сейчас.

Первый раз я прочитал это произведение ещё в шестом классе средней школы, потом неоднократно возвращался. Но года с 80-го, наверно, не перечитывал...

Думаю, что роман Толстого - это если не самая вершина отечественного исторического романа, то уж одна из таких вершин точно. Полифоничный по звучанию; написанный ярким, ёмким, передающим дух времени языком; показывающий противоборство сил, судьбы людей различных сословий.

Хотя автор явно сочувствует своему главному и заглавному герою, общий тон повествования почти объективный. Великие дела вершил Пётр? Но сколько людей при этом погибло, причем, зачастую даже не по необходимости, а из-за крутого нрава царя, по причине особой ретивости некоторых исполнителей. А кто-то был убит или покалечен и вовсе оказавшись жертвой царских потех.

Из предисловия узнал, что Алексей Толстой стремился сделать свой роман максимально не похожим на "Петра и Алексея" Мережковского. Ведь там царь - воплощённый Антихрист, несущий стране и народу только погибель. Толстой же представлял его радикально иным - творцом новой России.

Хочу сказать слово в защиту Петра и от себя. Как я уже заметил выше, в самом романе показано, что преобразования, проводимые в то время, оплачены были высокой ценой - тысячами человеческих жизней. И вот, есть такая весьма популярная точка зрения, что новая государственность, новая армия, промышленность и всё прочее, что основал Пётр, - всё это было построено на костях. И я готов даже с этим согласиться. Однако недавно я задавал вопрос, хотя и не получил на него ответа: а какое современное государство построено не на костях? В той же просвещённой Европе, к которой так тянулся Пётр и тянул Россию, разве не было войн, религиозных преследований, да и просто феодальных усобиц? А потом - разве не было нещадной эксплуатации колоний, в том числе и прямого труда рабов? Не так ли были заложены основы нынешнего благосостояния некоторых государств? В результате вышло так, что граждане их жили относительно сыто и безбедно, а кто считал кости не-граждан?

И ещё один вопрос, в духе фантастов, работающих в жанре альтернативной истории. Если попытаться представить, что Петра не было бы, или он оказался бы другим царём, любителем старины, - каким бы путём пошла Россия, к чему бы пришла? Не получилось бы так, что население её ужалось бы - и кто знает? может, ещё значительнее - по другим причинам, из-за крайней бедности, косности управления, экспансии, военной и экономической, других государств и т.д.? Ну на этот вопрос ответить ещё труднее, тут надо учитывать слишком много разных факторов, влияющих друг на друга...

Возвращаясь непосредственно к роману, должен заметить, что книга получила высокую оценку писателей - современников Алексея Толстого. Бунин восхищался "Петром Первым", при том, что не испытывал больших симпатий к "красному графу". Однофамилец автора Сергей Толстой (автор автобиографического повествования "Осужденный жить", ряда переводов из западной литературы) тоже считал роман одним из лучших произведений на историческую тему. Кажется даже, под впечатлением он оставил попытки писать собственную историческую прозу...

Эти два имени пришли на ум потому, что обоих невозможно заподозрить в особом верноподданичестве режиму. Ведь другой популярной точкой зрения, на этот раз уже непосредственно на роман Толстого, является мнение, что автор всего лишь написал завуалированный панегирик Сталину. Будь это так на самом деле, полагаю, и у Ивана Бунина, и у Сергея Толстого мнение о книге было б совсем иным. Алексей Толстой же дал почти объективную панораму эпохи. И ещё раз я хотел бы похвалить язык романа, неровный, нервный, порывистый и отрывистый, создающий зримые картины происходящего, при этом совершенно чуждый пафосности и словесного украшательства.

William Boyd "Solo"

Игорь Смирнов

20.10.2015

Читаю сейчас бумажные книги. Эта ждала своего часа больше года. Если не ошибаюсь, в настоящее время "Соло" - самый новейший роман из серии о Джеймсе Бонде. Он написан шотландцем Уильямом Бойдом, в свет вышел осенью 2013 года.

Действие происходит в 1969 году, начавшись буквально в день сорокапятилетия знаменитого агента. Взятый по такому случаю выходной Бонд проводит не только вне службы, но и вне своего дома - квартиры в Челси (там как раз завершается ремонт) - в лондонском отеле "Дорчестер". Ночью агенту снится сон, в котором он возвращается на четверть века назад - в Нормандию буквально на второй день вторжения союзников. Эпизод, имевший место в действительности, разворачивается перед нами постепенно, не сразу. Мы узнаём, что в тот июньский день сорок четвертого года девятнадцатилетний лейтенант особого подразделения Джеймс Бонд впервые посмотрел в лицо смерти.

Завораживающее начало. Но затем повествование становится более обыденным. Даже после того, как Бонд получает новое задание, то, что с ним происходит, скорее выглядит как довольно гламурное времяпрепровождение весьма искушенного в радостях жизни плейбоя, всё протекает на удивление гладко. И это - на протяжении почти девяноста страниц, в то время как вся книга состоит из трёх сотен с небольшим. Но затем действие внезапно ускоряется, принимает более подобающий характер - для романа про Джеймса Бонда.

Не буду пересказывать сюжет. В самых общих чертах, Бонд направлен в Занзарим, страну на западе Африки, раздираемую затянувшейся гражданской войной. Его задание - в общих чертах - остановить эту войну.

Однако и эта его миссия не занимает весь объем книги. По возвращении из Африки Бонд пускается в предприятие ещё более авантюрное и опасное, и - на которое у него нет никаких полномочий от его начальства. Он действует "соло", в одиночку, на свой страх и риск. А финал получается отчасти открытый, вполне предоставляющий возможность продолжения, хотя прямого сиквела к роману, скорее всего, не будет (насколько мне известно, право на сочинение очередной книги "Бондианы" уже получил другой автор). Но вероятнее всего, такая несколько неопределённая концовка - лишь одна из характерных черт всей серии.

Вообще при чтении я задавался вопросом, что тут - в "рамках франшизы", а в чём просматривается связь с другими произведениями автора. Главный герой, пожалуй, не типичный для Бойда. Но какие-то моменты второго плана - второстепенные персонажи, отдельные реплики и т.д. - напомнили мне то, что читал у Бойда раньше.

Связь же со всей серией, как я уже сказал, автор стремится выдержать. Это просматривается и в чертах Бонда, гурмана, плейбоя, жизнелюба, не теряющего присутствия духа в самых отчаянных обстоятельствах; это выражено и через главного противника агента 007 - отвратительного психопата и садиста, коварного и жестокого наёмника Кобуса Брида. Это классический злодей "Бондианы", отмеченный жуткими физическими увечьями - у него отсутствует часть лицевой кости слева, левый глаз никогда не закрывается, постоянно слезится. К тому же этот тип оказывается невероятно живучим. В одном из видеоинтервью Бойд сказал, что гордится образом Брида.

В свой роман автор вложил и немало личного. Я знал, что он родился в Африке, в Гане, но, как оказалось, в 1969 году он жил в Нигерии, где в то время как раз шла гражданская война. Вот таким образом Бонд впервые за свою богатую событиями и приключениями карьеру оказался с миссией в Африке.

Столицу же Соединённых Штатов, в которую герой прибыл уже "соло", Бойд, по его словам, тоже хорошо знает. Этот контраст, бедная Западная Африка - процветающая Америка, автор выбрал намеренно.

Главный же герой, хотя он и не типичен для Бойда, как я сказал выше, всё же имеет кое-что общее с автором. Оба живут в Челси. Но главное - оба шотландцы. В разговоре со своим боссом, М, Джеймс даже называет себя "шотландским крестьянином", причем почему-то выражает свою мысль по-французски: je suis un paysan écossais. Так он в шутливой форме пытается скрыть некую досаду - ведь рискуя собственной жизнью, теряя дорогих ему людей, он на самом деле был всего лишь незначительным винтиком в гигантской и безжалостной машине мировой политики.

Марсель Эме "Красавчик"

Игорь Смирнов

5.09.2015

Этот роман (оригинальное название "La belle image") был написан практически в то же самое время, что и "Посторонний" Камю - в 1941 году. На русский язык впервые был переведен пятьдесят лет спустя Натальей Мавлевич и Валерием Орловым, издан в "Библиотеке журнала Иностранная литература". Тогда эти карманного флормата книжицы выходили ещё в мягких обложках, но издательская политика редакции, как мне кажется, поменялась. Причем на эту мысль меня навел именно вот этот роман Эме. Если прежде эта серия (фактически приложение к журналу "Иностранная литература") пыталась просто охватить всё и вся из выходившего за рубежом (во всяком случае, такое впечатление складывалось именно у меня, хотя я эту серию очень уважал), то начиная с 91го года в ней начали публиковать произведения либо прежде скандально недоступные и неизвестные русскому читателю, либо обладающие некоторым коммерческим потенциалом. Так, вслед за романом Эме в киосках "Союзпечати" появились сборник Балларда "Утонувший великан", "Коллекционер" Фаулза, "Голем" Мейринка (так было как раз в том издании).

Ну а потом "Библиотека иностранки" вдруг исчезла из моего поля зрения. Последним изданием, которое попало мне в руки, был, кажется, сборник рассказов Сола Беллоу. Потом, как я уже писал, место на полках прочно заняли саги и эпопеи про Меченых и Бешеных. Так что я был даже где-то удивлен, когда уже в этом веке увидел книги обновленной серии "Иностранка".

Но это, так сказать, лирическое отступление. Теперь про Марселя Эме (1902 - 1967). Из его наследия на русском издано пока, к сожалению, немного. И даже имеющиеся в сети статьи о нём довольно куцего размера. Оригинал названия романа нашёл только в статьях на английском и немецком языках - они, правда, лишь чуть подробнее русской версии.

Сам же роман, который летом 1991 года я прочитал с большим воодушевлением, можно отнести к жанру фантастики. Но только не научной фантастики, а фантастики чудесной. Дело в том, что его герой, не очень крупный, но довольно успешный предприниматель Рауль Серюзье внезапно теряет своё лицо. Почти, как в романах Александра Беляева, если кто помнит. Он утрачивает своё прежнее, заурядное, некрасивое лицо, а вместо него получает вдруг лик красавца, обольстителя женщин. Происходит это прямо в одной конторе, в процессе оформления документов. Так начинаются похождения Рауля, который, попав в такой неожиданный переплёт, открывает в себе дар находчивости и изобретальности, принимается строить жизнь как бы с нуля, а также узнаёт много нового - причем не только о своих близких, но и о самом себе.

Обратись к такому сюжету немец или австриец, тот же Майринк или Перуц, они бы соорудили из него мрачную готическую историю. Не знаю, что получилось бы у русского, думаю, Куприн или Амфитеатров глубоко проникли бы в психологию персонажей и раскрыли бы перед нами их моральный облик. Возьмись за дело англичанин типа Голдинга, мы увидели бы в итоге серьёзную филосософскую, но при этом гиперреалистическую притчу. Однако тут поработал француз. И получилось изящно, весело, местами нравоучительно, временами с глубокими наблюдениями. Но тема любви, любовных интриг заняла, конечно, о-очень важное место в структуре романа.

Надо признать, что перечитав сейчас "Красавчика", я почувствовал какую-то грусть. Возможно, сыграло свою роль знания финала - несмотря на то, что детали и подзабылись, конечно. В целом концовка показалась какой-то уже не столь стройной, как это представлялось почти четверть века назад. Ну... восприятие уже во многом изменилось.

Питер Устинов "Крамнэгел"

Игорь Смирнов

27.08.2015

Иногда я порой с грустью вспоминаю времена, когда читал бумажные книги. Исключительно бумажные книги. Тогда меня огорчал факт, что я не успеваю прочесть книги, которые хочу. Выстраивается некая очередь - из десятка, двух десятков томов, и... И я просто не успеваю.

Да, на самом деле некоторые книги я прочитал только годы спустя. Иногда -десятилетие спустя. А иногда - почти два десятилетия спустя!

Но это происходило с бумажными книгами. Пятый год я читаю в основном электронные книги. Мне всё больше и больше нравится читать электронные книги. Хотя среди моих друзей находятся люди, которые сравнивают это занятие с... хм, впрочем, эту тему я, пожалуй, оставлю за скобками.

Итак, сейчас я читаю книги электронные, и очереди уже выстраиваются не из десяти или двадцати книг, а... Впрочем, не буду и пугать цифрами. И вообще перейду к делу - чтобы не заслужить (вполне заслуженные) упрёки, что лью воду и вообще - просто слабо могу формулировать и... словом, чтобы не заслужить.

Среди прочих национальных литератур я, как и некоторые другие читатели, особо выделяю английскую. В основном из британских книг и выстраиваются очереди. Недавно открыл для себя Питера Устинова (1921-2004). Среди предков его были и русские люди, на что указывает фамилия (хотя на самом деле он - фон Устинов). Открыл для себя как писателя, поскольку имя давно было у меня на слуху, а как актёром я восхищался им буквально с детства. В роли хозяина школы гладиаторов в фильме "Спартак" (а вовсе не Пуаро, как можно было подумать).

Интересуясь его биографией, узнал, что в повседневной жизни Устинов имел репутацию очень остроумного рассказчика - устного, но оказывается, в отличие от некоторых собратьев по перу, тоже остряков в быту, он не терял своего остроумия и в литературных работах. Таков во всяком случае роман Крамнэгел, который я только что прочитал. Во всяком случае, с первых же строк видно, что книга написана очень ярким, очень хлёстским, очень язвительным языком. И, главное, это не зубоскальство ради зубоскальства. Издеваясь над своими персонажами, над различного рода предубеждениями и мифами, автор, как мне представляется, всецело верен правде жизни.

Вкратце о некоторых особенностях романа. Главный герой его - начальник полиции в одном американском Городе (так в романе; это почти милионник) Бартрам Т. Крамнэгел. Награждённый за свои заслуги в деле поддержания правопорядка поездкой в Европу, а именно в Англию, Крамнэгел попадает там в трагикомический переплёт. Вернее, там, в Англии, для него начинается цепочка удивительных событий. В каком-то смысле - новая жизнь. Почти как у героя романа Тома Вулфа "Костры амбиций". Только если участь персонажа Вулфа оказывается в конце концов предрешена - угодив в порочный круг американского правосудия, навсегда там и остаться - судьба Крамнэгела складывается, пожалуй, не так безнадёжно. Он свои незадачи умудряется решать, иногда и не без чужой помощи, но всякий раз при этом выходит на какой-то новый уровень... абсурда, если можно так сказать.

Думаю, что в своё время роман Устинова стал просто находкой для советской антиамериканской, антикапиталистической пропаганды. Так пройтись по американскому образу жизни, американским ценностям. Впрочем, англичан писатель тоже не щадит, им от него тоже достаётся. И помимо всего действие развивается в нескучном, практически авантюрном ключе. В общем такая весело-злая картина на тему "их нравы". Или "В каменных джунглях". С учётом того, что с некоторых пор и мы поселились в зарослях капитализма, причем весьма дикого, кое-что следовало бы просто намотать на ус. А вдруг и нам как-то пригодится.

Frank Schätzing "Der Schwarm"

Игорь Смирнов

16.08.2015

Франк Шетцинг (родился в 1957 году в Кёльне) начал свою писательскую карьеру в 90-е не как писатель-фантаст, однако наибольший успех ему принёс именно научно-фантастический технотриллер, название которого на русский язык перевели как "Стая". На самом деле более логично было бы перевести название как "Рой". Кстати, и на английском языке книга была названа "The Swarm". Чем руководствовалась автор русского перевода, не совсем понятно. Но о переводе я ещё чуть-чуть скажу. А сейчас о самом романе.

Это очень крепкий роман, не только в отношении научной его основы (автор собирал материал в течение пяти лет, а непосредственно писал роман только два года), так и с точки зрения реалистичности повествования. Предполагаю, потому, что Шетцинг не только хорошо поработал с соответствующей литературой, но и привнёс в книгу свой личный опыт - аквалангиста, путешественника и т.д.

Темой романа является угроза всему человечеству, исходящая из мирового окена. Первые ассоциации, возникшие в самом начале чтения, это "Кракен пробуждается" Уиндема и "Неукротимая планета" Гаррисона. Но Шетцинг оказался глубже и серьёзнее. Книга его не только в разы превосходит вышеупомянутые романы по объёму, но и куда более основательно проработана.

События, описываемые Шетцингом, развиваются в различных уголках земного шара, в основном у различных побережий - побережья Перу, Норвегии, Канады и т.д. Впрочем, в открытом море и на глубине тоже.

Герои романа - ученые из разных стран, а потом и военные - представители США. Роман насыщен не только интересной информацией о мировом океане (впрочем, не об одном лишь океане); по ходу повествования автор периодически создаёт очень драматичные, напряжённые, даже по-настоящему страшные ситуации. А ближе к финалу к основной коллизии противостояния человечества неизвестной форме жизни, угрожающей из океана, добавляется также интрига с явно политической окраской. Причем, автор, как мне кажется, занял правильную точку зрения в вопросе освещения мировой международной политики...

Вообще на самом деле книга настолько многопланова, что о ней можно писать долго. Автор много внимания уделяет отношениям между своими героями, их личным проблемам, рефлексиям, и роман как бы выходит за рамки "форматного" фантастического технотриллера.

Не уверен, что всё это передано в переводе. При чтении немецкого текста у меня возникали некоторые трудности и я решил обратиться за помощью к русскому переводу. Типа: а как там профессиональный толмач вот эту фразу понял? Какого же было моё удивление, когда я несколько раз просто не нашёл аналогов этих трудных фраз. Видно, для автора русского перевода они тоже были трудными, и он предпочел на них не заморачиваться. В целом текст оригинала примерно на четверть длиннее русского перевода, и, боюсь, вовсе не оттого, что русские фразы по определению получаются короче немецких...

Тем не менее, прочитать на русском можно здесь.

Sherwood Anderson "Marching men"

Игорь Смирнов

12.07.2015

Не то чтобы коллекционирую издания серии "Литературные памятники", но определённое почтение питаю. Случайно узнал, что в 2000м году в этой серии была издан роман "В ногу!" Шервуда Андерсона. Информацию просматривал на сайте букинистов, и сейчас я понимаю, что продавец определённым образом меня развёл. В качестве аннотации он дал кусок из очерка, посвящённого автору, Андерсону, а я-то простодушно решил, что тут изложена суть романа. Впрочем, на моём месте так решил бы, наверно, всякий.

Но сначала я, кажется, всё-таки скачал оригинал книги, благо на сайте Project Gutenberg он выложен в свободный доступ. Только называется несколько иначе - "Marching men". Т.е. "Марширующие мужчины". Или "Люди". Роман, кстати, посвящён американскому рабочему классу.

Так вот, коротко о том, как я был введен в заблуждение.

"В романе Шервуда Андерсона (1876-1941), шокировавшем современников эмоциональным накалом и экзотичностью идей, проявилось психологическое состояние автора — преуспевающего бизнесмена, стоящего на пороге разрыва со своей карьерой и респектабельной жизнью" - так было написано у продавца (в самой книге аннотация отсутствует). И ещё, по-моему, там же был приведён кусок статьи Е.М. Салмановой, подготовившей том к изданию: "Однажды утром преуспевающий бизнесмен вышел из своей конторы, чтобы никогда больше туда не вернуться. Два дня он в беспамятстве блуждал по окрестностям, а когда к нему вернулся рассудок, мечты о другой, духовно насыщенной жизни, подавляемые им много лет, одержали верх."

Вот на этот пассаж я и купился; событий именно в таком ключе искал в оригинальном тексте романа - и напрасно: внезапный духовный переворот произошёл в жизни самого автора, но не героя. Ну в общем, можно сказать, что букинист, продавец книги, действовал как раз в духе Шервуда Андерсона. Ведь тот начинал как автор рекламы и даже утверждал, что может продать всё, что угодно. Значит, способные ученики встречаются не только в романах Кинга, но и в нашей расейской действительности.

И ещё чуть-чуть про рекламное враньё, но так чтобы закрыть этот вопрос. Временное помрачение рассудка, происшедшее с Ш. Андерсоном, который и был тем самым преуспевающим бизнесменом, бросившим всё и кинувшись в новую жизнь, случилось с ним в конце ноября 1912 года. А роман "В ногу!" вышел в сентябре 1917го. Т.е. сравнивая даты, мы понимаем, что "психологическое состояние автора — преуспевающего бизнесмена, стоящего на пороге разрыва со своей карьерой и респектабельной жизнью" - это явный борщ. 5 лет стоять на пороге - многовато!

Да и с тем, что книга шокировала современников, тоже перебор. Напротив, многие были разочарованы тем, что книга не про войну, - как представляли исходя из названия.

Ну а теперь непосредственно про роман.

Главный герой его - сын шахтера Норман Макгрегор, получивший в самом начале книги прозвище Красавчик Макгрегор (Beaut McGregor). На самом деле он, как и отец его, тоже известный по прозвищу - Взбалмошный Макгрегор (Cracked McGregor), отличался могучим сложением, незаурядной физической силой и вспыльчивым нравом, но не красотой. Что касается умственных способностей, Красавчик ими тоже не был обделён, но это становится очевидным по ходу романа.

Отец его был нелюдим, сторонился других рабочих, но однажды, когда Норман был ещё мальчиком, открыл ему красоту мира, в котором мы живём. Вместе они совершили подъём на вершину холма, с которого открывалась панорама окрестностей. И вид этот был столь необычайно красив, что мальчику местность показалась райским садом, о котором говорится в Библии.

А потом отец погиб, пытаясь спасти товарищей во время пожара в шахте.

Красавчик Макрегор ненавидит городок, в котором живёт, и ненавидит шахтёров, которые, по его мнению, прозябают как скоты.

Макрегор стремится найти способ реорганизации существующего мира - в этом хаосе нужно установить порядок, при котором бы люди не вели столь бессмысленное существование.

И в общем, годы спустя он осознает, к чему он должен стремиться, а ещё через несколько лет ему удаётся реализовать свои смутные поначалу помыслы. В результате появляется Движение Марширующих Мужчин.

На самом деле такого явления в истории США не было, оно существовало только в романе. Умы эта идея, похоже, не захватила. Позднее и сам Андерсон осознал, что нечто подобное удалось осуществить Гитлеру. Иными словами, такие вот марширующие отряды рабочего класса - вовсе не способ решения проблем Старого Мира. Да это видно даже в самом романе - ведь и там не показано, а что дальше должно развиться из этого марширующего движения.

Критики в своё время сравнивали романа Андерсона с работами Джека Лондона. У меня тоже возникла такая ассоциация. Только я вспомнил не "Железную пяту", а "Мартина Идена". Герой этого романа ведь тоже стремился возвыситься над той жизнью, которой принадлежал по рождению. Только в отличие от персонажа "В ногу!" он занялся индивидуальным интеллектуальным совершенствованием. У Андерсона же продвижение Макгрегора по социальной лестнице (он становится известным адвокатом) - лишь средство для преобразования миропорядка.

Роман Лондона кто-то назвал романом о неудаче. Но роман Андерсона я тоже не могу назвать книгой об успехе... По манере же письма Лондон, быть может, более старомоден, но и более реалистичен; повествование, которое он ведёт, подробно; это своего рода фильм, положенный на бумагу. Андерсон, возможно, в большей степени принадлежит ХХ веку, но его повествовательная манера в этом романе более условна, многие события из жизни Макгрегора предстают перед нами в таком "конспективном виде". Как-то так получается, что главный герой только в начале книги - живой человек, которому можно сопереживать, а по мере продвижения к финалу - это уже скорее "фигура"...

И ещё одна ассоциация у меня возникла, уже после прочтения, - с русским писателем. Андреем Платоновым. Есть у Макгрегора что-то общее с героями "Сокровенного человека", "Котлована", "Чевенгура"... Так же, как и они, он замахивается не меньше, чем на мироустройство...

Хотя язык, образность у этих двух писателей, конечно, разная. Платонов коснаязычно-гениален. Андерсон, хотя время от времени излагает мысль несколько коряво (на мой взгляд), тяготеет здесь в общем-то к обычной литературной речи...

Итогом чтения могу назвать то, что собираюсь прочитать сборник рассказов "Уайбург, Огайо", который, судя по статье Салмановой, является вершиной творчества писателя.

В заключение про томик из серии "Литературные памятники". На русский язык роман был переведен ещё в 20-е годы М.В.Волосовым. Но тот перевод отличался множеством искажений, идеологического порядка. В текст было привнесено немало марксистско-пролетарского, чего у самого Андерсона не было. Для издания 2000го года текст перевода был подкорректирован Салмановой. Кроме того, в качестве дополнительных материалов, были помещены отрывок из мемуаров автора, статья И. Хау, исследователя творчества Андерсона, его биографа; несколько писем Андерсона близким людям; послесловие Салмановой "Бегство из хаоса". Завершают том примечания ко всем перечисленным мною разделам.

Марина и Сергей Дяченко "Пещера"

Игорь Смирнов

1.07.2015

Имена были в общем-то на слуху, но на эту книгу вышел случайно. Смотрел, что было издано "Олма-Пресс" в серии "Оригинал" и обнаружил среди прочих "Пещеру". Аннотация заинтересовала.

Указано, что это городская фэнтези. Поскольку я имел о жанре довольно смутное представление, мой интерес только вырос.

Сюжет вкратце следующий. В некой стране технологически довольно близкой постсоветскому пространству конца прошлого века и населяемой людьми с именами близкими к славянским (но, по-моему, не всегда) идёт двойная жизнь. Днём это обычные человеческие существа, ночью же, в своих сновидениях они вселены в тела зверей нескольких видов, которые ведут борьбу за существование в некой Пещере.

Не берусь судить, насколько идея соотносится с Пещерой Платона, но замысел показался мне очень многообещающим. Но вот реализация его впечатлила меня, к сожалению, меньше...

Не понравился язык - вальяжный, не понравилось - даже не знаю, почему - изображение героев... Плюс желание авторов привнести в происходящее дополнительную загадочность - так бы назвал неясность некоторых моментов. Вообще показалось, что при написании текста авторы слегка им любовались - а на мой взгляд, для прозы это серьёзный недостаток.

Вместе с тем повествование, протекавшее довольно размеренно, в последних главах вдруг прибавило оборотов, и вот эти главы - несомненно лучшее, что есть в романе.

А теперь хотел бы сказать о его достоинствах. Общим строем немного напомнило "Ланарк" Аласдера Грэя. И "паранормальные" повести Вежинова. Респект авторам за то, что они создали свой мир, оригинальный, без этих набивщих оскомину банальностей, которые можно сейчас встретить и в фантастике и в так называемой реалистической литературе. Т.е. по сути, это такая проза с претензией на европейское качество. В наше время это становится редкостью, поскольку даже лауреаты якобы престижных российских литературных премий всё чаще пишут какой-то трэш. Но при этом, сделал такой вывод, это не совсем моё чтение.

В.Звягинцев, Г.Хазанов "Para Bellum"

Игорь Смирнов

29.06.2015

Для поклонника творчества Василия Звягинцева, в течение примерно четверти века написавшего почти три десятка томов, составляющих цикл «Андреевского братство», появление в этой серии книги, созданной в соавторстве, является, по меньшей мере, неожиданностью.

С некоторой настороженностью принялся за чтение нового романа и я. И по началу, взгляд на самом деле выхватывал детали, казавшиеся вторичными: отголоски так называемой лагерной прозы; потом, той литературы, которую условно можно назвать «Новой хронологией Великой Отечественной войны». Но в какой-то момент всё это вдруг отошло на второй план, меня просто подхватил могучий повествовательный поток, в котором передо мной представали персонажи самых различных социальных слоёв, в котором действие разворачивалось по нескольким и, при том, лихо закрученным линиям.

Да, роман «Para Bellum» стал для меня неожиданностью. Но сказать «приятной неожиданностью», это сказать слишком мало. Опираясь на «космогонию» цикла (аггры, форзейли, сосредоточенность всех книг серии на узловых моментах отечественной истории ХХ века), в каком-то смысле этот роман стоит как бы особняком по отношению ко всем остальным. Здесь гораздо меньше рефлексий, резонёрства, гораздо больше действия. Сюжет развивается не только динамично, но и драматично. Главные герои романа лишены какой-либо поддержки внеземных сил, той поддержки, которая, как правило, сопровождает, персонажей других книг цикла. И потому генерал Сергей Марков и студентка Елена Корлюченко оказываются столь же уязвимы к различным ударам судьбы, что и мы, обычные люди…

А что касается жанровых элементов, то в романе можно найти не только признаки лагерной или военно-исторической прозы. Это в каком-то смысле и детектив, триллер; присутствует заметный элемент эзотерики. И также – это роман о любви.

Гомер "Илиада. Одиссея"

Игорь Смирнов

21.06.2015

Однако прежде я прочитал "Слово о полку Игореве". В переводах Николая Заболоцкого и Дмитрия Лихачёва. И пришел к выводу, что для понимания этого литературного памятника не худо бы иметь комментарии, по объёму сопоставимые с самим текстом. А ещё лучше - превосходящие в два или три раза. Язык яркий, образный, а вот со смысловой составляющей сложнее...

Теперь о Гомере. Только что выяснил, что поисковики охотнее дают ссылки на Гомера Симпсона. Но я всё-таки буду говорить о том Гомере, древнегреческом, классике мировой литературы. Вернее, о двух его самых известных произведениях.

Читал их в переводах В.В. Вересаева, соответственно - Илиада и Одиссея. Хотя на полке давно стоят бумажные книги в классических переводах - Гнедича и Жуковского. "Илиада" аж в двух изданиях - по случаю, в своё время приобрел подарочное, с массой иллюстраций (и ещё посмотрю, конечно).

"Илиаду", помимо Гнедича и Вересаева, переводили также Н. Минский и А. Сальников. Их переводы я тоже полистал. Но основной выбор сделал, повторяю, в пользу переводов Викентия Вересаева. Якобы это версии для неискушённых. Ну а по мне оказалось - в самый раз.

Читал с большим интересом и удовольствием. И попал под магию гомеровского слова. К некоторому удивлению обнаружил, что поэмы как бы не в полном объёме представляют обе истории - осады и возвращения домой - известные мне из различных пересказов.

Да, Гомер не был знаком, конечно, с повествовательными приёмами нового времени; не применял поток сознания; не допускал аллюзий в духе Фрейда. Но не могу не согласиться со знатоками-комментаторами-исследователями творчества Гомера, что композиции поэм выстроены очень искусно, что образный строй на очень высоком уровне.

Моё впечатление хотя и не столь глубокое, как у персонажа одного из фильмов французского режиссёра Клода Шаброля (слова, сказанные в том фильме о "Илиаде" очень даже запали в память в своё время), тем не менее и я очень-очень гомеризирован...

Paul Keller "Das letzte Märchen"

Игорь Смирнов

10.06.2015

"Последняя сказка" Пауля Келлера - жанр этого произведения, написанного в 1905 году, указан как "сказочный роман". Книга была положена в мой ридер его производителем среди прочих работ на немецком языке, которые в настоящий момент можно распространять свободно. Своего рода классика.

Ещё не начав читать "Последнюю сказку", отметил для себя, что в немецкой литературе сказочный роман - вполне сложившийся жанр. А вот в русской, если что-то подобное и появлялось, то как раз с оглядкой на европейскую литературу (допустим, "Три толстяка" Олеши). Даже англичане, как мне кажется, не столь были склонны к сочинению сказок для взрослых. Один из наиболее известных примеров, вероятно, "Хроники Нарнии" Клайва Льюиса. И даже "Хоббит" Толкина, не исключаю, задумывался именно как сказочный роман. Кто мог сказать тогда, что фэнтези лет через 30-40-70 так разовьётся, так заполонит всё вокруг!

Но роман Келлера как раз не фэнтези, он подчиняется другим законам. Действие начинается с того, что главный герой, он же рассказчик , будучи журналистом и поэтом, оказывается приглашён в Сказочную страну Геридидазуфотуранию (Herididasufoturanien) для учреждения там первой в истории этой подземной страны газеты. Геридидазуфотурания не только находится под землёй, но тамошнее население состоит, из гномов, главным образом. С этой расой соседствует ряд других сказочных существ.

В канун Нового Года герой подвергается уменьшению и отправляется в поездку, которая должна продлиться год. В качестве транспортного средства используются вороны. Экспедицию возглавляет специальный дипломатический агент на службе его величества Геридидазуфотуру Семьдесят Пятого (Herididasufoturu LXXV) господин фон Штимпекрекс, лейтенант запаса полка лейбгвардии, член комиссии по улучшению породы кротов, доктор различного права и т.д.

В дальнейшем членами редколлегии возглавляемой героем (фамилию его Штимпекрекс переводит на местный язык как Баррагу) становятся персонажи, отмеченные подобными же комически-сатирическими чертами, в частности например, глава парламентской оппозиции доктор Найн (Нет). Или вот ещё - меня немало умилили периодически включающиеся в ход событий "Сказки" разбойники, занимающиеся грабежом на основе полученной у государства концессии. Как будто списано с сегодняшнего дня!

Вместе с тем сочинение показалось мне типично немецким, в том смысле, что там присутствует и необъяснимая немецкая сентиментальность и даже ещё более необъяснимая мировая скорбь (Weltschmerz). Но, как я уже сказал, в какой-то мере наличествует и сказочный юмор и сатира. Так, например, герой застаёт в Сказочной стране последнего из семи гномов, общавшихся с Белоснежкой, и даже присутствует при его кончине.

К счастью для читателя, автор не ограничивается лишь одними вот такими лирическими подробностями. Примерно с середины повествования сюжет приобретает авантюрно-приключенческий характер. Доктор Баррагу оказывается вовлечен в местные политические интриги. Между прочим, Пауль Келлер совершенно неожиданно (для меня во всяком случае) поднимает в своём романе тему манипуляции массовым сознанием посредством медиа, а именно прессы. Я вдруг усмотрел в ходе описываемых событий некоторое сходство с "Трудно быть богом" Стругацких. У Келлера ведь тоже речь идет о дворцовом перевороте, причем с авторитарным, если не тоталитарным уклоном. Но потом я всё-таки усомнился. Злоключения героев всё же скорее напоминают подобные у Дюма. Там тоже мушкетёры противостоят разным козням или наоборот участвуют в них, а порой попадают в очень крутые, почти смертельные переплёты. И естественно, с честью выбираются из них.

Ближе к финалу не обошлось всё же без магии, почти фэнтезийной.

Общее впечатление: явно слабее и Льюиса и Толкина. Вероятно, поэтому на русский язык роман не переведён. В оригинале можно посмотреть здесь. А между тем Пауль Келлер (1873-1932) был одним из самых читаемых писателей первой половины ХХ века. Его книги были переведены на 17 языков и изданы общим тиражом около 5 миллионов экземпляров.

Simon Tolkien "Final Witness"

Игорь Смирнов

7.06.2015

"Последний свидетель" - первый роман Саймона Толкина. В нём внук великого сказочника описывает чисто английское расследование убийства. Значительная часть происшедшего не только представлена пост-фактум, но - из зала суда, в интерпретации свидетелей.

Одной из особенностей романа следует считать, что все свидетели преступления косвенные, за исключением одного, главного героя, школьника по имени Томас Робинсон. Подросток не только присутствовал на месте преступления в момент его совершения, но сам чудом избежал гибели.

Другая особенность романа - психологизм. Если мы довольно часто сталкиваемся в литературе и кино с любовным треугольником, то здесь имеет место своего рода четырехугольник. Причем в данном случае речь идет не только о любви, но и о ненависти. Иными словами, персонажи представлены довольно сложными личностями... ими владеют сложные чувства. Это несомненный плюс.

Я читал роман несколько лет назад в переводе и тогда испытал лёгкое разочарование... Не то, чтобы перевод был совсем плохой, нет, но было в нём что-то деревянное. Прочитав сейчас оригинал, только укрепился в этом мнении. Саймон Толкин умеет вести сдержанное, но затягивающее, атмосферное повествование. Переводчик сумел передать не всё, какие-то воздушные течения в его переложении пропали.

Был немного удивлён, прочитав, что автор по специальности юрист. От внука ожидал сугубо литературной карьеры. Но зато понятно, откуда такое знание судопроизводства, особенностей психологии свидетелей и тех, кто задаёт им вопросы, обвинителей и защитников.

И ещё немного озадачило то, что автор британец, а текст романа дан в американском правописании. Значит, издал свой первый детектив сразу в Штатах.

Ледорезное судно инженера Кашеварова

Михаил Барбарисов

7.03.2022

С каждым годом в строй входят всё более мощные ледоколы и ледорезы ледокольного типа, но при этом основной принцип их действия остается неизменным - проломить льды и создать канал, по которому затем идут транспортные суда. Это можно сравнить с заготовкой дров без помощи пилы, а только с одним колуном, которым приходится переламывать целые стволы. Проламывая в льдах канал, ледокол тратит много энергии, края канала получаются с острыми зазубринами, сам канал забит ледяными глыбами. В 1984 году инженер, кандидат технических наук Юрий Борисович Кашеваров предложил иначе проходить сквозь океанские ледяные поля: с помощью полупогруженного ледорезного судна и следующего за ним ледокола. При этом ледорез не ломает лед, а как бы вспарывает его снизу, распиливает на 6 полос огромными плоскими пилами. Они установлены на верхней части корпуса судна, параллельно друг другу и с наклоном по ходу движения. Вдоль пил во время их работы прогоняют насосом горячую воду, это облегчает работу пил, уменьшает их износ. Две центральные полосы пропиленного льда разламывается ледоломом, укрепленном на палубе. Куски льда откидываются на смежные полосы, освобождая узкий проход для надводной части судна. Смонтированный на палубе и связанный с пилами специальный механизм поперечного изгиба пил дает судну возможность маневрировать, то есть позволяет менять курс во время движения в ледяном поле. За ледорезом следует ледокол, который утапливает ледяные глыбы, загоняя их под края канала. Этому ледоколу большой мощности не требуется, и он может быть использован как грузовое транспортное судно. По расчетам Кашеварова, полупогруженное ледорезное судно водоизмещением 60 000 тонн и мощностью судовых двигателей 20 000 кВт сможет проходить ледовое поле при толщине льда 3 метра со скоростью 15 км/час в 5 раз быстрее обычного ледокола. Ледорез имеет возможность идти сквозь паковые льды толщиной 4 и даже 5 метров, непроходимые для современных ледоколов. А это означает, что оно может идти без ледовой разведки и по кратчайшему маршруту...

В 1990 году Кашеваров подал заявку на другое изобретение подобного рода (опубликовано в 1998 году): Движение судна через ледяные поля производится в результате прохождения под нижней кромкой ледяного поля поплавков катамарана с пилами, которые производят пропил льда снизу вверх. Нижняя поверхность ледяного поля выравнивается перед пилами с помощью бульдозеровидных выступов-ножей поплавков. На распиленную полосу льда при движении судна наезжает носовая часть судна, раскалывая эту полосу на куски льда. Расколотые глыбы льда утапливаются при движении судна аппарелями и вытесняются носовой частью корпуса судна под кронштейны катамарана и далее под края канала, пропиленного в ледяном поле. Для изменения курса движения судна производится одновременный поворот рулей в заданном направлении и поворот передней части судна относительно средней части в том же направлении.

Будущее есть. Горизонты мечты

Игорь Смирнов

7.06.2015

Так называется сборник фантастических рассказов, выпущенный в 2013 году в Луганске издательством "Шико" тиражом 500 экземпляров. Антология посвящена памяти Бориса Стругацкого и Анны Горелышевой, одного из авторов подборки.

Тематически сборник посвящён позитивному будущему, будущему без войн, вражды и угнетения. Всего представлено, не считая вступительных статей, информации об авторах, 16 произведений, рассказов либо отрывков из повестей и романов, принадлежащих перу 12 авторов.

У меня почему-то сложилось мнение, что в большинстве случаев главным критерием отбора при составлении тематических сборников фантастики является не глубина и полнота раскрытия заявленной темы, а степень личного знакомства авторов с составителем... "Будущее есть" грешит этим, наверно, не столь заметно, но всё равно некоторые рассказы, как мне показалось, посвящены не столько поиску выхода в новый, гармоничный мир, как осуждению существующей действительности. Ряд произведений написан по мотивам работ братьев Стругацких.

Какие-то моменты просто покоробили - когда об Ульрике Майнхоф говорится как о светлой личности. Или когда ужасы Ленинградской блокады в "шутливом тоне" переносятся на блокаду Трои греками.

Но в целом впечатление неплохое. Хотя ни одно произведение не поразило меня с литературной стороны, отметил как самый реалистический в подборке рассказ Сергея Звонарева "Покидая колыбель" (Артура Кларка чем-то напомнило). А самым смелым в техническом отношении показался рассказ Дмитрия Никитина "Звездное пламя"

Kurd Laßwitz "Auf zwei Planeten"

Игорь Смирнов

4.05.2015

В аннотации книги, предисловии к ней автора называют одним из основателей европейской фантастики - наряду с Верном и Уэллсом. Роман "На двух планетах" является вершиной творчества Курда Лассвица. Он вышел в свет в 1897 году. Тогда же появился и другой роман на очень близкую тему, но сразу получивший широкую известность, - "Война миров". У книги же Лассвица путь к читателю оказался куда более трудным. На русский язык она была переведена только после революции - вероятно, по причине того, что немецкий писатель дал не слишком лестную оценку существовавшему в то время в России царскому строю (впрочем, на самом деле вопрос спорный, к нему я ещё вернусь). Однако британский империализм в его изображении предстал уже совсем непривлекательным, это несомненно! Потому-то, должно быть, на английском языке роман вышел только в начале 70-х годов прошлого века. Причем в сильно сокращённом виде. Русский перевод, кстати, тоже почти в два раза короче немецкого оригинала. Однако особенно ужасно то, что и для самих немцев роман Лассвица в полном виде стал почти что недоступен. Нацисты не жаловали классика европейской фантастики. Его книги были уничтожены наряду с произведениями многих других авторов, которые пришлись им не ко двору...Так что публикаторы двухтомного издания (электронной версии книги) поставили себе в заслугу факт издания полного текста романа (это отмечено даже в подзаголовке книги).

Роман Лассвица посвящён теме контакта человечества с цивилизацией Марса - куда более древней, чем земная, превосходящей её как в научно-техническом плане, так и культурном. На культурном превосходстве Нуме (жителей Марса - Ну, по-марсиански) не раз настаивает автор, его герои. Сам, я как читатель, не очень понял, в чём именно это выражалось, так что просто принял на веру (может быть, в частности в том, что всякий приём пищи у марсиан должен был происходить в строжайшем уединении? а в романе из-за этого даже происходят конфликты).

При чтении "На двух планетах" я невольно сравнивал роман и с "Войной миров", и с "Аэлитой" Толстого, которую перечитал недавно. Первое впечатление, сложившееся от описания полярной экспедиции Торма, Зальтнера и Грунте, склонило меня было к выводу, что Лассвиц значительно уступает Уэллсу как фантаст. И он сильно уступает А.Н. Толстому как писатель. Но далее мои впечатления стали куда более сложными, куда более сложными!

Даже принимая во внимание мой крайне слабенький немецкий, думаю справедливо будет сказать, что у Лассвица действительно нет того языка, той образности, что присущи произведению Толстого. Опять же не нашел я у немецкого писателя и той кинематографической, зримой достоверности, за которую так уважаю английского классика фантастики. Но! Но я вдург сделал вывод, что на самом деле Лассвиц гораздо серьёзней...То, о чем он написал в этой книге, обладает - в отличие от ярких и талантливых романов двух его соперников! - обладает для нас сейчас жгучей актуальностью! К сожалению...

Контакт двух цивилизаций у Лассвица вылился не в дружбу двух миров - как к тому стремились главные герои книги, но по сути он и к войне миров не привел... Вернее, как бы это получше сказать? Да, кое-какие боевые действия происходили, но при этом сразу было понятно, кто победит.

Марсиане быстренько принудили землян к миру. Людям они понесли свою бесценную культуру. А с Земли - концентрированную солнечную энергию и концентрированный же кислород.

Перед Лассвицем следовало бы неоднократно снять шляпу. За то, что он показал, что 1) культура, которую прививают принудительно, неминуемо вызывает отторжение у цивилизуемых аборигенов 2) культуртрегеры (они же цивилизаторы) в ходе такого принудительного насаждения культуры, сами как будто заражаются худшими чертами диких туземцев - становятся авторитарными, нетерпимыми, негуманными и т.д.

Фактически Лассвиц первым поднял тему, которую будут разрабатывать потом другие авторы, в том числе в кино. В частности, я в увидел в одной из сюжетных линий романа некий прообраз кэмероновского "Аватара". Иными словами, и здесь любовь оказывается сильнее и выше узко понятого "патриотизма".

Но помимо всего этого Лассвиц оказался и неплохим фантастом. Его марсиане познали тайну гравитации и применяют её как в космических путешествиях, так и для полетов по воздуху. Регулируют силу тяжести на своей земной станции - до привычного им уровня. Даже придумали специальные диабарические шлемы - под которыми притяжение уменьшается до марсианского (т.е. такая антигравитационная установка, которая, как праздник у Хемингуэя, всегда с тобой). Лассвиц, видимо, в соответствии с представлениями тогдашней науки, понимал гравитацию как давление мирового эфира (потому уменьшение притяжения достигается экранированием от этого давления). На таком же принципе работал лунный модуль мистера Кэйвора в романе Уэллса "Первые люди на Луне".

Но куда более сильно меня поразило "изобретённое" Лассвицем устройство под названием "Ретроспектива" (в оригинале - "Retrospektiv"). Нуме начились перехватывать ушедшие в мировое пространство лучи света посредством куда более быстрых гравитационных волн. Получив назад некое "эхо" в виде всё тех же гравитационных волн, далее они преобразовывали эти колебания обратно в лучи света и... Да, получали картинку некоего события, имевшего место в прошлом! (если отраженные лучи смогли, конечно, уйти в мировое пространство). Визуальная машина времени своего рода. И по ходу повествования марсиане несколько раз пользуются своей Ретроспективой.

Однако радиовещание открыли уже после публикации романа, потому высококультурные Нуме отправляют световые депеши для передачи сообщений. Не знают они и радиолокации. - Это как бы картинка на тему "чего не смогли предсказать писатели-фантасты".

А напоследок про русского царя. Марсиане в романе почему-то подчинили себе в первую голову Западную Европу. А за Россию взялись уже потом. Правда, в куда более брутальной манере, нежели та, что использовалась ими во время "принуждения к миру" строптивой Британии - в ту пору мировой державы номер один (сверхдержав тогда просто не было; её роль как раз и взяла на себя планета Марс). Царь как-то сразу согласился на условия марсиан. Этот шаг преподносится как эгоистичный и малодушный... Впрочем, можно ведь истолковать его и как жалость к собственному народу - ведь сопротивление обернулось бы огромными жертвами. Хотя, вся Россия, по Лассвицу, покорно приняла ярмо марсиан - раз уж царь так решил... Радикально иной вариант развития событий предполагался в отношении США - марсиане якобы были уверены, что там каждый штат будет драться за свою свободу.

Словом, Лассвиц не слишком высоко ставил потенциал России, очень благоговел по отношению к Штатам... Идеалом его однако было объединение всех цивилизованных народов в единую семью, в человечество. Можно назвать его демократом, интернационалистом и сторонником классового мира.

Ray Kurzweil "The Singularity Is Near"

Игорь Смирнов

23.04.2015

Полное название книги Рэймонда Курцвейла (родился в 1948 году) - "The Singularity Is Near: When Humans Transcend Biology" - "Сингулярность близко: когда люди выйдут за пределы биологии".

Очень неординарная личность - изобретатель, исследователь, футуролог, бизнесмен, конечно же. С 2012 года работает в компании Гугл - отвечает за достижение естественного распознавания человеческой речи машинами.

Очень неординарна и книга, о существовании которой я узнал от друга в Моём мире Равиля Таджиева.

В этой работе, написанной в 2005 году, Курцвейл с цифрами и фактами в руках доказывает, что развитие современных технологий в ближайшее время примет экспоненциальный характер. Иными словами, если до сих пор научно-технический прогресс нарастал линейно, по прямой, т.е. достаточно медленно, в ближайшем будущем этот процесс будет уже описываться резко задранной вверх кривой (экспонентой). И сам темп нарастания будет нарастать. Это и станет той самой Сингулярностью, которая ознаменует радикальное изменение не только жизни человечества, но и самих людей и того мира, в котором они будут жить.

В происходящей в настоящее время научно-технической революции Курцвейл выделяет три важнейших направления: генную инженерию, нанотехнологии и робототехнику (в оригинале - genetics, nanotechnology, robotics, или GNR - в виде аббревиатуры).

Суть предрекаемой грядущей метаморфозы человечества можно свести к следующему: с помощью генной инженерии люди будут корректировать свою биологию, генномодифицировать самих себя, бороться с патогенными факторами. Этому преобразованию поспособствуют наработки в нанотехнологиях и робототехнике. В кровеносных сосудах и других органах человека будут перемещаться нанороботы (наноботы), размером как раз с кровяное тельце. Тем самым окажется расширено не только физическое могущество человека (он будет способен подолгу обходиться без внешнего кислорода, например), но и могущество интеллектуальное. Ведь мозг человека будет усилен искусственным разумом, который будут составлять опять-таки наноботы. Искусственный интеллект, по Курцвейлу, неизбежно превзойдет разум человека, причем многократно. А через наноботы каждый отдельный индивид будет подключен и к мировой сети, т.е. разуму мировому...

Курцвейл утверждает, что при этом не человек превратится в машину, а напротив та небиологическая составляющая, что будет принята в себя человеком, неизбежно обретёт человеческий характер. В наступлении же Сингулярности футуролог усматривает феномен не только технический, но и духовный. По Курцвейлу это будет естественным развитием эволюции, которую проделал сначала неживой мир, потом живая природа, а затем уже и человек. Это будет приближением к Богу.

Перспективы Сингулярности автор рисует не в одних только розовых тонах, но и указывает и на опасности, подстерегающие человечество на этом пути. Например, размножение враждебных живому миру нанороботов. Или возникновение враждебного человеку Искусственного Интеллекта. Бороться с этими проблемами придется по мере их приближения, примерно в том духе, как сейчас специалисты противостоят компьютерным вирусам.

Вообще, книга состоит из пролога, девяти глав и эпилога. Каждая глава разбита на маленькие под-главки. Они все снабжены в качестве эпиграфов высказываниями различных выдающихся умов, а завершаются такими полушуточными интермедиями, в которых принимает участие сам автор, а также ряд действительно существовавших или же вымышленных персон (например, Эйнштейн, Дарвин, Фрейд, Лудд, чьим именем было названо движение луддитов, Тимоти Лири и т.д.)

Автор рассматривает массу других проблем, не касающихся GNR напрямую. Но все равно так или иначе связанных с этими направлениями. Например, задачу потенциального контакта с внеземным разумом. А с другой стороны - задачу экспансии человечества во Вселенной. Особенно в том случае, если наша цивилизация является единственной во всей Вселенной.

Довольно много говорится о технических проблемах развития вычислительной техники, распознавании образов, моделировании ЭВМ по образцу биологических структур, в том числе и мозга. Не оставлены без внимания даже инновации в военном деле, которые нас ожидают в будущем.

По ходу рассказа приведено немало цифр, графиков, диаграмм, формул. Если честно, все эти выкладки я просто принимал на веру.

Есть также и возражения на критику его идей, выраженную с самых различных позиций.

В общем я весьма впечатлён книгой. Смутил меня лишь один моментик. Курцвейл не просто делает в книге прогнозы по поводу тех или иных достижений, но и указывает примерную дату того, когда это произойдёт (так приход Сингулярности он помещает в 2045 год). Но где-то уже ближе к завершению рассказа он между делом бросает, что к концу этого десятилетия, т.е. к 2010 году, уже будут созданы так называемые наношпионы. Кстати, по ходу чтения отметил, что о таких супермелких роботах, способных действовать как автономно, так и объединяться в более крупные структуры, Станислав Лем писал ещё в 80-е годы, причем, он особо выделил именно военный аспект применения такой "разумной пыли", не употребляя при этом слово "нано". Короче, цифра 2010 меня поставила в тупик. То ли Курцвейл на сей раз промахнулся, то ли наношпионы на самом деле уже и впрямь созданы, только о них скромно молчат. Ведь примеры подобного засекречивания сначала вроде бы открытых тем мы уже имели в прошлом....

Чем фэнтези отличается от мистики, и наоборот...

Мини-расследование

0. Любая фэнтези - это мистика, но не любая мистика - фэнтези. 1. Наличием мифологических существ во плоти (фэнтези) или их отсутствием (мистика). 2. Степенью уплотнения мистических сущностей из Астрала (чем плотнее, тем фэнтезийней). 3. Мистическая энергия использует только реальные организмы и предметы (мистика).

Роман "Мастер и Маргарита" состоит из двух сюжетных линий: Московской и Ершалаимской. Ершалаимская - это добротная историческая проза, даже исторический детектив. К мистике (или псевдомистике) может относиться только из-за религиозного окраса. Московская - фэнтезийная, так как есть и наличие мифологических существ во плоти, и степень плотности гостей из Астрала высокая.

Однако из любого правила есть исключение, которое лишь подтверждает правило. Произведения типа "Джуманджи" - игра между параллельными мирами. Сюда же можно отнести мистическую витализацию умерших...

Любопытно сравнить фильмы по степени уплотнения демона: ВЫСОКАЯ: "Время ведьм" (США). Демон во плоти. (историческое фэнтези). СРЕДНЯЯ: "Владение 18" (Россия). Демон "астрально-полупозрачен" (мистика) НИЗКАЯ: "Паранормальное явление" (США) и его продолжения. Демон не видим (мистика).

Kurd Laßwitz "Bis zum Nullpunkt des Seins"

Игорь Смирнов

5.03.2015

Курд Лассвитц, отец-основатель немецкой фантастики (а наряду с Верном и Уэллсом - и фантастики европейской) известен прежде всего романом "На двух планетах". Русский перевод, к сожалению, сокращённый и, похоже, старый, 1925 года. Но для меня встреча с этой книгой ещё впереди, и, надеюсь, что прочитаю её в оригинале, хотя, как я уже убедился, для такого "знатока" немецкого, каким являюсь я, язык Лассвитца совсем не прост. Пока я осилил только дебютную его новеллу "До нулевой точки бытия", написанную в 1878 году. Я обнаружил её в своём ридере среди файлов, загруженных производителем. К этому моменту я уже успел прочитать кое-что о писателе. И вот, начать решил как бы с самого лёгкого.

Но на самом деле это дебютное произведение куда более серьёзное и трудное для восприятия (для слабочитающих, конечно), нежели тоже в общем-то дебютный рассказ Ганса Доминика про поездку на Марс - не так давно я писал про этого автора.

В новелле, разбитой на четыре главки (1.Клавир ароматов, 2.Гостиница-пирамида, 3.Месть в одоратории, 4.Изгнанный во Вселенную) автор изображает будущее - 2371 год. За минувшие века общество серьёзно продвинулось - как технически, так и культурно. И с точки зрения нравственности, впрочем, тоже.

Главная героиня новеллы Аромазия Дюфтеман-Оцодес является представителем искусства, зародившегося ещё в двадцать первом веке - она исполняет композиции запахов на особом инструменте, который называется ододион (соответственно, искусство именуется ододика, а исполнители - ододистами или ододистками). Однако жених её фабрикант погоды Оксиген Варм-Блазиус (фабрика его производит аппаратуру для управления погодой - потому: фабрикант) не разделяет её увлечения. Он сторонник науки и научных рациональных подходов.

Вообще в обществе существуют две противоборствующие партии, так называемых Трезвых и Задушевных.

Аромазию поддерживает поэт Магнет Раймерт-Обертон. По меркам девятнадцатого века он сугубый реалист, но в двадцать четвёртом веке такие люди считаются идеалистами и романтиками. Магнет бредит веком пара; пишет он в основном на немецком, а на так называемом всеобщем языке - только грунцулетты (особая форма сонета). Да, в ходу здесь универсальный язык, но мысли возвышенные всё-таки принято выражать на языках предков.

В качестве транспортных средств жители двадцать четвёртого века используют воздушные дрожки (что-то типа наших вертолётов с винтами), летающие велосипеды и т.д. Кстати, скорости некоторые аппараты развивают весьма приличные. Из Европы до Ниагарского водопада могут долететь часов за шесть...

После такой вот увеселительно-просветительной поездки, в пирамидальной гостинице, у друзей вспыхивает спор на тему: что может поспособствовать дальнейшему прогрессу общества - наука или же искусство? Аромазия с Магнетом стоят за искусство, Оксиген никак не может с этим согласиться... (кстати, по ходу, когда очень спешат, люди будущего питаются пилюлями, которые могут заменить несколько блюд сразу; но когда время есть, едят пищу нормальную).

Короче, так получается, что Аромазия, поссорившись с женихом, решает выставить его на общественное порицание (есть у людей будущего подобная процедура). Суд совмещается с концертом - музакальным и композиций запахов.

Оксиген, узнав о том, что задумали его бывшие друзья (Магет опять-таки поддержал Аромазию), замышляет ответный ход, месть, которая будет опираться на химию. Наука, кстати, в большом почете в 24 веке. Народ не аквариумы с рыбками заводит или комнатных собачек, а микроскопы, в которые рассматривает куда более мелкую живность. Но это так, к слову.

План Оксигена состоял в том, чтобы радикально изменить те запахи, которые будут возникать по ходу композиции ароматов. Но, как нередко бывает, получается не просто как всегда, а гораздо хуже обычного.

В зале, где проходит коцерт (одоратории; кстати, перед началом выступления Аромазии присутствующие обсуждали завязавшуюся в Китае войну - увы, случаются, случаются войны и в 24 веке!) зловоние, повалившее из ододиона, вызывает панику. Более того, газы, создающие запахи, смешиваются с кислородом, подаваемым в осветительные приборы (то ещё освещение для 24 века, однако!), происходит взрыв, затем - пожар... Аромазия погибает.

Оксиген, осознав, что он натворил (за непредумышленное убийство ему грозит несколько месяцев заключения и общественное порицание), а главное то, что по его вине погибла любимая, сам выносит себе приговор. Он садится в прозрачный шар, который, не подчиняется законам гравитации (опять, как в "Первых людях на Луне"!), давление мирового эфира уносит несчастного черт те куда, в непостижимые глубины Вселенной. Да и погибает он практически сразу. Вот такое вот путешествие к нулевой точке бытия...

Оставшийся на Земле Магнет думает о случившемся, о своём друге, решившемся на стол радикальное наказание, представляет будущее планеты, какие её будут населять новые, не похожие на людей существа (какие-то Церебрусы), и... по ходу начинает сочинять роман про это будущее.

А накануне ему приходит неплохая в общем-то мысль - настоящее могущество заключается всё-таки в искусстве.

Вот такая новелла, может, не совсем верно понятая и, уж точно, довольно коряво изложенная.

Вдогонку. Двойные имена людей 24 века до брака состоят из имён отца и матери. А по вступлению в брак муж меняет имя матери на имя жены, жена же соответственно - меняет имя отца на имя мужа.

Arthur C. Clarke "Prelude to Space"

Игорь Смирнов

4.03.2015

"Прелюдия космоса" - первый роман классика научной фантастики ХХ века. Название упоминалось в сведениях об авторе, помещённых в сборнике "Лунная пыль", который, если не ошибаюсь, вышел в 1966 году в издательстве "Знание". Мне в руки книга попала четырьмя годами позднее, я только-только начал открывать для себя фантастику... Сборник перечитывал несколько раз, и предисловие, конечно. Название "Прелюдия космоса" меня просто гипнотизировало, особенно поначалу, когда я не очень понимал, что означает слово...

Буквально на днях узнал, что роман в оригинале написанный в 1947 году, в 1951 изданный, на русском вышел только в 2009. Впрочем, причины такой затяжной паузы вполне понятны. Дело даже не в том, что здесь Кларк и словом не упинает советской науки (ну да! в 47 году даже он не мог представить, что СССР вскоре станет космической державой №1!); просто в 60-е наши издатели не сочли книгу столь же интересной, как, допустим, "Лунная пыль" или "Пески Марса" (в продисловии тоже упоминались; а перевод вышел даже раньше, чем "Пыль", правда в журнальном варианте, в "Науке и жизнь", №№ 4-6 за 64й год). А почему - сейчас объясню.

В "Прелюдии" молодой писатель (ему было только 30) взялся описать первый космический полёт - полёт на Луну - и сделал это со всей присущей ему научно-технической дотошностью.

Собственно, речь идёт лишь о подготовке полёта; запуском корабля "Прометей", состоящего из могучего крылатого челнока-носителя "Беты" и космического модуля "Альфы", роман как бы и заканчивается.

Чтобы подробная очерковая манера подачи материала стала убедительнее, происходящее мы видим, главным образом, глазами историка из Калифорнии Дирка Алексона. Задача Алексона - таким образом собрать весь необходимый материал, чтобы эпохальное событие было понятно в первую очередь не современникам, а потомкам.

Критика часто сближает американца Азимова и англичанина Кларка. Но мне всегда был ближе последний. Манера его письма представляется мне гораздо более убедительной. Конечно, в отличие от Джойса и Вулф он не топит читателя в потоках сознания, но психологические портреты героев всегда зримы; пусть и скуповато, но также наглядно Кларк делает описания ландшафтов и интерьеров. Язык писателя, в оригинале, не страдает тем легким косноязычием, который присущ некоторым британским писателям (например, Уиндему). И потом, когда это уместно, Кларк умеет осветить происходящее мягкой улыбкой. Понравилась глава, в которой описывается банкет накануне отлёта, то, как Алексон беседуя с незнакомцем, оказавшимся его земляком, американцем из Калифорнии, принял его за очередного пронырливого журналиста...

Читая, не мог мысленно не делать пометок, какие предсказания автора оказались точны, в чем он ошибся. Про неучастие СССР в Межпланетном сообществе я уже сказал. Первые вылеты в космос (но почему-то по Кларку они не являются настоящими космическими полётами, значит, суборбитальные) он отнёс на начало 60-х - довольно точный прогноз. Но "Прометей" у него летит на Луну в 1978 году, и с атомными двигателями. В действительности же атомные двигатели так никогда и не пошли дальше проектов и лабораторий, а реальный полёт на Луну состоялся почти на 10 лет раньше и на химических двигателях! Так что ракета "Сатурн" превосходит "Прометей" - размерами, конечно, - в разы.

Вместе с тем рассуждения Кларка о том, что завоевание Солнечной системы возможно только с применением атомных ракет, представляется верным, пусть и в отрицательном, если так можно сказать, смысле. В действительности космонавтика до сих пор располагает только химическими ракетами и в результате, более чем 50 лет спустя после начала космической эры, топчется в основном в окрестностях Земли. Исследования же более отдалённых областей ведутся довольно-таки медлительно, растягиваются на годы. Как ни обидно, но приходится это признать.

И ещё, по ходу чтения встретил ряд интересных фразеологизмов, британских, конечно же, по преимуществу. Все фразы абсолютно интеллигентные и, по-хорошему, надо бы их просто тупо зазубрить, но... Лень-матушка. Впрочем, ещё раз пробежаться по тексту никогда не поздно.

Законы, законы...

Игорь Смирнов

27.02.2015

Но не уголовного или там гражданского кодекса, а как бы - самой жизни...

Интересовался сегодня трудами и биографией Артура Ч. Кларка и вычитал в статье о трех его законах. Кое-что и раньше читал, но тут оказалось подробнее. Вот:

1.Когда уважаемый, но пожилой учёный утверждает, что что-то возможно — он почти наверняка прав. Когда он утверждает, что что-то невозможно — он, весьма вероятно, ошибается. 2.Единственный способ обнаружения пределов возможного состоит в том, чтобы отважиться сделать шаг в невозможное. 3. Любая достаточно развитая технология неотличима от магии.

Есть, оказывается, ещё и четвёртый:

4. Для каждого эксперта существует аналогичный эксперт с противоположной точкой зрения» (буквально «… равный и противоположно направленный эксперт) - а вообще я бы сказал: на каждого эксперта найдётся свой контр-эксперт...

Азимов сумничал, оттолкнувшись от первого закона: "Тем не менее, когда непрофессионалы сплачиваются вокруг идеи, отрицаемой уважаемым, но пожилым учёным, и поддерживают эту идею с пылом и энтузиазмом — то этот уважаемый, но пожилой ученый, в конечном счёте, вероятно, прав".

Автор романа "Страхи Академии" (из цикла "Основание", то бишь "Академия", - но не Азимов!) поумничал уже относительно третьего закона: Любая технология, отличимая от магии, недостаточно развита.

Другой писатель-фантаст, американец Теодор Старджон, сформулировал свой закон, закон Старджона: Ничто не может всегда идти правильно (Nothing is always absolutely so). Есть ещё и Откровение Старджона: 90 процентов чего угодно — ерунда (Ninety percent of everything is crud. Или Ninety percent of everything is crap).

Понравилась также и так называемая Бритва Хэнлона. Никогда не приписывайте злому умыслу то, что вполне можно объяснить глупостью. Never attribute to malice that which can be adequately explained by stupidity.

Варианты: Никогда не приписывай злонамеренности то, что вполне объясняется глупостью; но не исключай злонамеренности (Роберт Хайнлайн).

Cock-up before conspiracy (Облажались, а не заговор) - Бернард Ингам, пресс-секретарь Маргарет Тэтчер.

Миром правит не тайная ложа, а явная лажа (В. Пелевин)

Дин Кунц "Глаза тьмы"

Михаил Барбарисов

18.03.2021

Массовый характер приобрело обсуждение в сети книги Дина Кунца "Глаза тьмы" 1981 года, в котором писатель выдумал новейшее биологическое оружие, описание которого напомнило многим об эпидемии китайского коронавируса.

В издании 1981 года дело происходило в СССР, Китай и Ухань поменяли в новом издании 1996 года, который и перевел Вебер в 2008 году под настоящим именем Кунца, а не псевдонима Leigh Nichols. Вероятно, сам Кунц и понятия не имел, почему редакторы поменяли СССР на Ухань. (Миру заранее сообщили об этом, а значит и получили его согласие на это?)

- Китайский ученый по имени Ли Чен перебежал в Соединенные Штаты, имея при себе дискету с записями о новом, самом важном и опасном за десять лет биологическом оружии Китая. Они называют его "Ухань-400", потому что оно было разработано в их генетических лабораториях в окрестностях города Ухань, - говорит один из героев книги.

Согласно сюжету романа, потерявшая своего ребенка героиня начинает собственное расследование, чтобы узнать, умер ли ее сын во время экспедиции или остался жив, как на это намекают таинственные сообщения, которые она получает. Поиски приводят женщину на военный завод, куда ее ребенок попал после случайного заражения микроорганизмами, созданными искусственным путем в исследовательском центре в городе Ухань.

"Ухань-400" - совершенное оружие. Оно воздействует только на людей. Ни одно другое живое существо не может стать его носителем. Подобно сифилису, "Ухань-400" не живет дольше минуты вне носителя… А когда носитель умирает, "Ухань-400" через какое-то время исчезает и сам, когда температура тела опускается ниже 86 градусов по Фаренгейту (эквивалентно 30 градусам Цельсия)», - отмечается в произведении.

В книге также говорится, что данный вирус "гораздо хуже Эболы" и может быть использован для уничтожения населения целых городов и даже стран. Среди вызываемых им эффектов - уничтожение части мозга, ответственной за автоматические функции тела.

Владелец книжного магазина в Гонконге Альберт Ван, комментируя фантастическое предсказание Кунца, отметил:

- Ухань исторически был городом, вокруг которого концентрировались научно-исследовательские центры, занимавшиеся в том числе вопросами микробиологии и вирусами.

Линор Горалик, Сергей Кузнецов "Нет"

Игорь Смирнов

27.02.2015

Рецензию на этот роман прочитал в журнале "Эксперт", обнаружив номер... в деревянном кармашке туалета на работе, - кажется, так. Очень в духе, кстати, сего сочинения, которое было объявлено в той рецензии невероятно новым, смелым и сильным словом отечественной словесности.

Спустя какое-то время (месяц-два-три) уже держал книгу в руках, в книжном магазине (тогда ещё даже не задумывался о том, что могут существовать электронные e-book-и), но почему-то не купил. Усомнился.

Прошло больше десяти лет - прочитал. Не нашёл там ни языка, который так хвалили - не только в той давней рецензии, но вообще многие, ни той смелости мысли, ни того полёта воображения, которые должны быть присущи по-настоящему талантливой фантастике. Ни... "отчаянно честный роман об экзистенциальном ужасе и любви", так сказано в аннотации - не нашёл тоже. Ужасы, впрочем, есть, но, пожалуй, и всё.

Роман, написанный в 2002-2003 годах (как уже страшно давно это было!), изображает Землю 2060 года, мир окончательно победившего гедонизма. Человечество семимильными шагами загоняет себя в оскотинивание - впрочем, у кого насколько хватает материальных средств. Кто-то реально превращает себя в звероподобных существ (морфирует), кто-то пока ещё ограничивается тем, что испытывает те переживания (конечно же, сексуального характера), которые записаны для них специальными порностудиями, использующими порноактёров и особую аппаратуру. Впрочем, других студий и других актёров у человечества больше нет. Порно всего лишь делится на так называемую ваниль, якобы соблюдающую определённые правила, и чилли, что работает уже не по этим правилам, а по своим.

В романе показаны те, кто производит порно, кто продвигает его на рынок (далеко не всегда легальными и безопасными, в том числе для собственного здоровья способами), и те, кто пытается с порно бороться - вернее, с нарушениями в области производства и продвижения порно на рынок.

По ходу чтения несколько раз пытался это дело бросить... но брал себя в руки и продолжал. Несколько напомнило разгребание навозной кучи, в которой таки обнаружил несколько - нет, не жемчужин и не крупиц золота, конечно - а вполне ещё пригодных для заколачивания в доски гвоздей. А именно: эгоизм людей, даже эгоцентризм, их глухоту к ближним своим авторы показали весьма зримо. Ещё зацепил момент, когда один из героев посещает дачный посёлок, основанный дедами-прадедами, в лихие 90-е (термин не упоминается; впрочем, в 2002м - 3м его и не было ещё). Подумал (уже не герой, а я сам): а у ведь у тех, кто будет жить в 2060м году, какие-то легенды о нашем временем останутся?

Вот только они, эти легенды, полагаю, будут иными, потому что и реальный 2060-й год будут иным, не таким, как в книге "Нет".

Предвосхищаю возражение: мол, на самом деле книга о нашем времени, и это такой протест... А вот мне, когда читаю подобное, почему-то часто (почти всегда) кажется, что авторы не протестуют - нет, напротив, они сами хотят, чтоб так всё и было...

Этот роман, всё-таки в чём-то и крепкий (не только крепкими выражениями), цепляющий, не отпускающий читателя, написан хоть и дурным, но русским языком, потому возникает и такой вопрос: а как авторы вообще-то относятся к тем, кого принято довольно неуклюже называть носителями этого языка? Нет, авторы вряд ли этих носителей сильно любят. Ведь даже самый симпатичный в романе персонаж, представитель российской глубинки, кажется, единственный, кто морфирует себя не в зверя, а в человека, показан этаким чудачком-дурачком, придурковатым интеллигентиком, что-то там рассуждающим про силы российской глубинки. Авторы явно принадлежат к тем довольно многочисленным представителям населения страны, которые так сильно были шандарахнуты происходившим на стыке 80х-90х годов, что страна для них стала страной-лузером, навсегда обреченным только деградировать, разлагаться и загнивать. Увы-увы - но взгляд совсем не смелый и не оригинальный.

Вот таковы мои первые и, возможно, весьма сумбурные впечатления от книги под странноватым названием "Нет"...

Ганс Доминик

Игорь Смирнов

21.02.2015

Во время каких-то блужданий по сети наткнулся на это имя - Hans Dominik. Это немецкий писатель-фантаст. Родился 15 ноября 1872 года в Цвикау, умер в Берлине 9 декабря 1945 года. В российской Википедии в статье "фантастика" его называют "немецким Жюлем Верном". Куцая статья в англоязычной Вики и развёрнутая в немецкой говорят о том, что ему не чужды были расистские мотивы; он любил порассуждать о противостоянии культур и т.д. и т.п.

Детские годы будущего писателя прошли в Берлине. Он сменил несколько гимназий, получив среднее образование поступил в Высшую техническую школу в Берлине; изучал там строительство железных дорог. Но тяжёлая болезнь отца вынудила его прервать учебу; после этого Доминик работал электриком в Рейнланде.

В 1895 году он отправляется в Америку. Там он работает в качестве инженера-электрика, в то же время обогащая свои знания как в технической сфере, так и в области экономики. Опыт его жизни в Штатах найдёт отражение в книжной серии для юношества "Джон Уоркман. Продавец газет, ставший миллионером".

Первые фантастические рассказы Доминика появляются в юношеском журнале "Дас Нойе Универсум" в 1907 году. Вот один такой рассказ, "Die Reise zum Mars" - "Путешествие на Марс", написанный в 1908 году, я и прочитал на пробу.

Действие происходит спустя ровно 200 лет после написания, в 2108 году. К председателю попечительного совета по освоению Марса Шарлю Дюрану обращается необычный посетитель - господин доктор Мюллер. Ему удается привлечь внимание коммерсанта к своей особе тем, что представленная им визитка... не подчиняется закону тяготения.

Словом, крайне занятой председатель даёт секретарю "добро" на то, чтобы пустить к нему визитёра. Тот объясняет ему, что готов построить целый космический корабль, который вот так же, как визитка, будет игнорировать гравитацию. Словом, герр Доминик в данном случае воспользовался идеей мистера Г. Дж. Уэллса, довольно подробно изложенной в романе "Первые люди на Луне". Только, если кэйворит не подчинялся тяготению всегда, здесь доктор Мюллер меняет свойства вещества путём опрыскивания его особой жидкостью. В результате получается, что корпус корабля то притягивается небесными телами, то не притягивается.

Далее месье Дюран и герр Мюллер совершают полёт на Марс. Позабавило обстоятельство, что после отлета корабля с Земли, проводившие его официальные лица сразу же принялись "гудеть", обмывая событие на специальном банкете. Но и путешественники на борту корабля занялись тем же самым! Учёные-естествоиспытатели-первопроходцы, в общем.

Пребывание на Марсе прошло для путешественников на редкость скучно. Они быстро обнаружили там примитивную жизнь. Перед отлётом соорудили нечто вроде памятника, на который водрузили флаги Германии и Франции. И буквально за какие-то мгновения до отлёта к кораблю откуда ни возьмись выскочил какой-то марсианский медведь. Но, к счастью, именно в этот момент произошёл отрыв летательного аппарата от марсианской поверхности, и таким образом местный хищник не успел причинить нашим героям никакого вреда.

На Земле путешественников чествовали со всеми подобающими. Главное, решено было учредить постоянную линию сообщения Земля-Марс, что-то вроде космического пароходства.

Вот такая история.

Кристоф Рансмайр "Ужасы льдов и мрака"

Игорь Смирнов

7.01.2015

Небольшой по объёму роман австрийского писателя Кристофа Рансмайра (родился в 1954 году) был написан в 1984 году, на русском же опубликован в 2003 издательствами "ЭКСМО" и "Домино" в серии "Игра в классику". Герой книги Йозеф Мадзини пытается повторить путь австро-венгерской экспедиции под командованием Вайпрехта и Пайера на парусно-паровом судне "Адмирал Тегетхоф", в начале 70х годов девятнадцатого столетия открывшей необитаемый полярный архипелаг Земля Франца-Иосифа.

Повествование представляет собой своего рода мозаику. Рассказ о путешествии Мадзини чередуется с главами о собственно экспедиции первооткрывателей, а также с вставками исторического плана - об освоении Арктики вообще; авторский текст перебивается выдержками из дневников участников экспедиции. В целом выдержан очень сухой, протокольный тон; лишь в самые драматичные моменты автор переходит на более эмоциональный и высокий слог. Такая писательская тактика, вероятно, была правильной, поскольку ужасы, заявленные в названии, автору удалось передать весомо и ощутимо.

Поразило то, что по возвращении экспедиции в ученых и аристократических кругах Австро-Венгерской империи многие усомнились в подлинности открытия да и самих описаний всех тягот и лишений, через которые пришлось пройти путешественникам. Однако ещё до конца девятнадцатого столетия факт существования архипелага был подтверждён другими исследователями.

Ещё, наверно, следует упомянуть, что на сам этот роман вышел, интересуясь катастрофой, постигшей экспедицию Умберто Нобиле на дирижабле "Италия".

Завершая чтение "Ужасов", подумал о том, что подвиг исследователей (и не только экспедиции на "Тегетхоф, но и всех других тоже) имеет даже большее значение, чем расширение знаний о географии планеты, освоение новых территорий и т.п. В развитии человечества на самом деле всё влияет на всё. Так и путешествия на утлых судёнышках, по ходу, заложили какую-то базу для полётов в космос, развития информатики, создания всемирной паутины, в который мы все тут сидим... Так мне кажется.

Земля Франца-Иосифа из космоса

Карл Вайпрехт (1838—1881)

Юлиус Пайер (1842-1915)

Экспедиция покидает судно, вмерзшее во льды

Картина Юлиуса Пайера "Никогда назад!", описывающая пешее возвращение экспедиции в Европу

Ещё чуть-чуть про ужасы льдов

Проникшись темой, полистал Википедию (можно сказать, в рабочий полдень).

Оказывается, история исследования Арктики была весьма драматична. Но об этом я, в принципе, догадывался. Более всего поразил тот факт, что только в 1948 году (!) состоялся такой визит людей на Полюс, который не вызвал сомнений в исследовательских кругах. Все предыдущие "покорители", включая не только американца Кука, но и сильно конфликтовавшего с ним его компатриота Пири, оказались липовыми.

Н-да, вот так-то! Добраться до Полюса - это вам не ешака... Показательно, что эти первые настоящие первопроходцы долетели до северной макушки планеты на самолётах с острова Котельный. Были они советскими людьми (Высокоширотная воздушная экспедиция «Север-2» под руководством начальника Главсевморпути Александра Кузнецова и в составе Павла Гордиенко, Павла Сенько, Михаила Сомова, Михаила Острекина] и других).

А уж потом Полюса достигали по-разному - на снегоходах, собачьих упряжках, лыжах, даже в одиночку. Но в ряде случаев припасы путешественникам всё равно доставляли по воздуху.

На подводных лодках над Полюсом прошли ещё в 50-60-е годы, однако надводное судно пересекло эту невидимую отметку на глобусе только в 1977 году. Это был атомный ледокол "Арктика".

Пытались над Полюсом и летать, поначалу с огромным риском. Первым успешным стал полёт Амундсена, Нобиле и др. на дирижабле "Норвегия" в 1926 году. Кстати, вчера я взялся было читать ещё и книгу норвежского писателя К.Холта о соперничестве Амундсена и Скотта в достижении уже Южного Полюса; однако наткнувшись на пассаж, где как раз про эту воздушную экспедицию было сказано, что Муссолини посадил на дирижабль Умберто Нобиле, понял, что дальше читать не смогу. Каким бы диктатором ни был дуче, Нобиле оказался на борту "Норвегии" всё же на иных основаниях! Ну а позднее, уже на дирижабле "Италия", итальянскому воздухоплавателю не повезло. Особенно, конечно, некоторым участникам группы, которые вообще не вернулись из того полёта домой... И Амундсен тоже, пытаясь разыскать потерпевших крушение, сам пропал. Но об этом был снят довольно неплохой фильм Михаила Калатозова "Красная палатка".

А сейчас над Полюсом проходят трассы некоторых трансконтинентальных пассажирских рейсов. Не такие уж и ужасы, значит!

Жоэль Диккер "Правда о деле Гарри Квеберта"

Игорь Смирнов

17.08.2014

Новейший, по нынешним меркам, детектив швейцарского писателя, которому не стукнуло ещё и тридцати, - вышел два года назад в Париже. А теперь у нас.

Действие происходит в США, в Новой Англии. Одна линия развивается в середине 70х прошлого века, другая - в конце нулевых уже этого века.

Обычно берусь за новинки не сразу, поскольку, типа, "очередь" длинная, но тут побудило не мешкать довольно бурное обсуждение.

И ещё. Я всегда как-то настороженно относился к детективам. Потому что даже в лучших из них авторы, в угоду стройности сюжета, просто ради того, чтоб свести концы с концами, искажают действительность, грешат против базовых её законов - так или иначе.

В общем, я начал читать роман с большим энтузиазмом. Но пройдя примерно четверть объёма, я что-то захандрил... У меня возникли сильные сомнения, что роман, который был написан одним из героев, мог бы стать таким всеамериканским хитом в 75 году - и при том, чуть ли не на все оставшиеся времена. Во-первых, судя по отрывкам, роман написан каким-то графомански-тинейджерским языком. До того слащаво, что просто замутило. И во-вторых, роман-то не просто о любви, а о любви мужчины за 30 к девушке 15 лет. Т.е. почти "Лолита"! Роман Набокова, действительно стал в середине 50-х этаким хитом, но хитом далеко не для всех. Да и запомнили, по большей части, именно роман, героиню, Лолиту, но не автора! А ведь и написан не тинейджером... По мнению, исследователей творчества Набокова, "Лолита" - эксперимент не менее сложный, чем "Улисс" Джойса...

Но - к нашим баранам.

Мне повезло. Мне всё-таки хотелось читать "Правду о деле...", так что я чуть было не отодвинул в сторону все другие дела. И автор меня вознаградил. Вознаградил прежде всего интригой. К финалу Диккер просто показал фигуры высшего пилотажа в детективном жанре. Такие чудеса на виражах! Такие срывания всех и всяческих масок! В общем, по моему мнению, роман "Правда о деле Гарри Квеберта" - это всё-таки книга молодого автора. Но автора очень многообещающего. Прямо хочется сказать: "Вперёд, Франция! (или Швецария...) Вперёд, Диккер! Мы ждем новых сеансов магии с последующими разоблачениями!

PS. А ведь против базовых принципов автор всё-таки погрешил! Причем, дело касается именно литературы. По Диккеру получается, что роман столетия может быть написан автором с совершенно стандартизованной (т.е. обезличенной) манерой. Видимо, по-бестселлерному искренне несложной... Впрочем, нечто подобное можно сказать и про язык самого Диккера, во всяком случае, пока. Есть яркие, хлесткие высказывания отдельных персонажей, но особо индивидуализированного стиля я у швейцарца не заметил. Если, конечно, не переводчик виноват. Боюсь, что даже Стивен Кинг будет фыркать от такого языка - сам он, хоть и не Апдайк, но именно потому отношение к этой стороне дела у него очень болезненное...

Станислав Лем

Игорь Смирнов

7.11.2014

Хрустальный шар

Сборник ранних произведений великого фантаста. Первоначально они были напечатаны в периодических изданиях после войны. Первая же книжная публикация - и то для некоторых из них - состоялась только в конце 80-х и на немецком языке. В русских же переводах это первое полное издание.

Сборник разбит на три части - "Рассказы", "Юношеские стихи " и "Сатира". В частности, именно в третью часть вошла драма "Низкопоклонство", написанная по словам самого автора в жанре "политпорно". Рукопись долгое время считалась утраченной, была найдена уже после смерти Лема в его неразобранных бумагах.

Мне в сборнике более всего понравились рассказы. Все они так непохожи и в то же время так похожи на известное нам творчество Лема. Сам писатель в предисловию к немецкому сборнику, впервые представившему часть этих рассказов более-менее широкой публике, говорит о том, что в молодости он, видимо, обладал бОльшим мужеством, нежели в зрелом возрасте и смело брался за такие темы и сюжеты, к которым уже не рисковал подойти будучи уже автором опытным и признанным.

И действительно, общий тон большинства рассказов - трагический. В них говорится о Второй Мировой войне, о немецкой оккупации, о геноциде. Но также и о бомбардировках Англии немецкими реактивными снарядами, о противостоянии спецслужб Германии и союзников.

У многих рассказов какие-то незавершённые, рваные финалы. Даже в тех, где действие вроде и подведено к какому-то логическому пункту, нет того бравурного аккорда, который называют ещё катарсисом.

Впрочем, видно, что писательское мастерство автора раз от раза растёт. В повести "История о высоком напряжении" о трагическом послевоенном времени рассказ ведётся даже с юмором (причем, могу сказать, что только такой тип юмора лично я люблю в литературе). И финал кажется наиболее стройным и логичным.

Тем не менее во всех этих рассказах ключом бьёт мощное воображение писателя, позволившее ему в более поздние годы весомо-зримо описывать иные миры, здесь же направленное на изображение того, чего Лем никак не мог видеть, - танкового боя, высадки союзников в Нормандии, ядерной бомбардировки Хиросимы. При чтении же кажется, что это написано очевидцем. В общем, талант - это не только то, что не пропьёшь. Но это и то, чего не спрятать человеку вполне ещё молодому.

Человек с Марса

После сборника "Хрустальный шар" как-то подхватился желанием читать Лема дальше... Перечитал ещё кое-что из раннего, в первую очередь "Человека с Марса", самый первый фантастический роман пана Станислава, кстати сказать, упоминаемый им в том самом предисловии к немецкому изданию рассказов, которое предпослали и подборке сочинений в "Хрустальном шаре". Якобы Лем читал "Человека" в семейном кругу; принимали это чтение с интересом, но не верили, что из этого может получиться нечто большее, что вообще что-либо от такого "опуса" можно ожидать...

В повести Лем поднял тему магистральную для всего его последующего творчества, а именно - контакта с иным разумом. В общем, на мой обывательский взгляд, он сразу превзошёл всех - и тех, кто уже что-то писал о встречах с инопланетянами (а как известно, такими сюжетами баловались уже давно, с девятнадцатого века, если не раньше, в том числе Уэллс, среди наших - Брюсов и А.Н. Толстой). А также и тех, кто придёт уже за ним. Это настолько, настолько шире и сложнее банального обмена какими-то знаками, сигналами, символами и проч., что у меня просто нет слов. Лем сразу показал, что контакт - задача предельно сложная, практически невыполнимая. Вдобавок он привнёс в повествование элементы детектива. Ну и триллера тоже.

Следующей в сборнике идёт фантасмагория "Конец света в восемь часов". Но не в раннем варианте, в каком она представлена в "Хрустальном шаре", а в версии издававшейся многократно. Сборник, кстати, называется "Человек с Марса". Он был издан в 1998 году совместно издательствами "Текст" и "ЭКСМО-Пресс", в серии новая "рамочка" (без иллюстраций на форзацах). Что касается заглавного сочинения, это якобы его первое издание на русском языке. Почему-то я не помню, читал ли я "Человека" и "Конец света" тогда, в 1998 году. Провал памяти какой-то.

Зато точно помню, что завершающий книгу роман "Астронавты" (первый большой фантастический роман Лема, изданный на русском, ещё в конце 50-х, в 1957 году) мне тогда неожиданно понравился. Причем в 1998 году я читал его уже второй раз и ещё даже удивился, почему не понял его при первом чтении, в студенческие времена... Наверно, попал тогда в какой-то личный "кризис" начала 80-х....

А сейчас я обалдел от "Астронавтов" ещё сильнее, чем от "Человека с Марса". На склоне лет Лем мог, конечно, хаять этот роман, мол, он был крайне наивен, он пропагандировал не то (светлое коммунистическое будущее). Однако читая сейчас, поражаешься буйству воображения писателя... всем этим подробностям, при попытке представить которые во всей полноте мозг просто взрывается. И потом нельзя не отдать должное, конечно, стремлению автора, что называется, "дойти до самой сути". Ну ладно бы писал (как это делали те же многочисленные американцы), что звездолёт "Космократор" - это атомная ракета, напичканная разными умными всякостями. Нет, Лем подо всё подводит весьма основательную базу, и принцип работы атомного двигателя излагает, и то, как экипаж управляется с этим "Космократором". Этой своей основательности Лем не изменит до конца. И в последнем своём романе "Фиаско" он не удовольствуется избитым термином "нуль-транспортировка" (или "телепортация") - как это делают 99,99 % фантастов, а опять-таки попытается отыскать в этом пока что гипотетическом (больше даже фантастическом) способе перемещения нечто реальное, во всяком случае как-то дружащее с нашей нынешней наукой...

И ведь надо иметь в виду, что во времена, когда Лем творил свои первые фантастические рассказы и романы, само слово "кибернетика" было под запретом, как в Польше, так и в СССР! Даже когда он писал "Магелланово Облако", то применял термин "механоэвристика", так это была уже средина 50-х. А на русский роман перевели ,кажется, в 60-м году, так уж к тому времени проклятие с "лженауки" в Советском Союзе было снято, можно было к обходным словесным маневрам не прибегать.

Короче, вот в каких условиях приходилось работать! И какой получился результат - до сих пор оторопь изумления и восхищения охватывает...

Сергей Павлов

Игорь Смирнов

31.08.2014

Лунная радуга

Сумел прочитать первую часть цикла, "По чёрному следу", только с энной попытки. Начало напоминает компьютерную стрелялку. Респект, конечно, за то, что уже в то время автор сумел предугадать, но как чтение было, скорее, усыпляющим. Вообще странное впечатление. С одной стороны, казалось бы, техника будущего изображена в таких подробностях! А с другой стороны - плоская она какая, скучная, неинтересная, эта техника. И потом, центральная проблема романа, то, что космос может изменить природу человека, опять-таки подана в каком-то очень тяжеловесном ключе. Поживее читались только эпизоды с "детективными элементами", но общий удельный вес этих фрагментов не столь уж велик.

В общем, сравнения со Стругацкими и Лемом, которое проводят некоторые поклонники романа, представились совершенно неуместными. Чисто техническая фантастика, но бескрылая. Старик Жюль Верн, даже тот, про технические новинки своего времени интереснее рассказывал.

Вторая часть, "Мягкие зеркала", далась ничуть не проще. Вообще вспомнилось, что когда начало 80-х прошлого века было ещё не достаточно отдалённым прошлым, а самым, что называется, всамделишным настоящим, именно тогда у меня, как у читателя, складывалось впечатление, что фантастика, по крайней мере отечественная, как-то подвыдохлась. Не было новых ошеломляющих идей. Не было по-настоящему первоклассных сюжетов. Фантастика как-то поблекла и пожухла. Это всеобщее оскудение жанра проявилось даже в лучших сочинениях того времени - например, премированной повести Стругацких "Жук в муравейнике"... А сейчас, прочитав "Мягкие зеркала", только лишь окунулся в тогдашнее ощущение. Одним из самых ужасных провалов тогдашней фантастики представляется то, что авторы, видимо, не в силах породить что-либо достаточно смелое, брались описывать быт и повседневную жизнь будущего. И получалось у них это как-то одинаково - у всех, у разных авторов. Какой-то пресный, плоский мир, похожий на стройку по прокладке БАМа, только несколько "задрапированный" в "одежды будущего"... Увы, грешат этим недостатком и "Зеркала"...

И однако третья часть цикла, связанная с двумя предыдущими романами достаточно условно, роман "Волшебный локон Ампары", написанный Павловым в соавторстве с Надеждой Шаровой, стоит совершенно особняком - не только в творчестве Сергея Павлова, но во всей отечественной фантастике. Для меня это такое открытие, что говорить о нём надо отдельно.

Волшебный локон Ампары

Формально входит в цикл "Лунная радуга". Но связь с первыми двумя романами достаточно условная. Действительность, изображаемая в романе, является далеким следствием событий, описанных в романах "По чёрному следу" и "Мягкие зеркала". Достаточно сказать, что главным героем "Локона" является грагал - гражданин Галактики - дальнодей Кир-Кор (Кирилл Корнеев).

Не берусь судить, заслуга ли это таинственной Надежды Шаровой, примкнувшей к Сергею Павлову в работе над книгой, или же магическая искра была каким-то образом высечена внутри тандема (ведь были же такие случаи - когда в соавторстве люди писали с куда большим размахом и огоньком нежели порознь), но по стилю, по образному строю книга, на мой взгляд, не имеет аналогов в отечественной фантастике. Поначалу меня несколько напрягало обилие фантастических терминов (часть из них разъяснена в конце книги), но потом я был просто подхвачен могучим потоком повествования. Настолько, что я даже как-то не всегда успевал следить за поворотами сюжета, однако неизменно находился под гипнозом происходящего на страницах книги.

Я уловил некоторое влияние "Розы Мира" Андреева, получившей широкую известность как раз накануне выхода "Локона" в свет (первая часть была опубликована в начале 90-х), но собственно и это не счёл большим прегрешением. Почему-то меньший энтузиазм вызвали у меня чисто "космические" главы, рассказывающие об открытиях, сделанных Кир-Кором и группой его сына. А уж "философские" эпизоды не порадовали меня совсем (явный мистицизм-оккультизм; не даром и Блаватская комплиментарно упоминается), и всё же я готов закрыть на это глаза. Пусть! Ведь в остальном роман - явный шедевр...

Льюис Кэрролл "Алиса в Стране Чудес"

Михаил Барбарисов

21.03.2022

"Алису в Стране Чудес" надо читать с параллельными комментариями Мартина Гарднера. Тогда иллюстрации должны быть Джона Тенниела (ибо всё взаимосвязано)… Ну и перевод должен быть Н.Демуровой, она же написала комментарии к комментариям Гарднера…

Что поражает в атоновцах, то это их чувство предвидения…

Известный американский учёный Норберт Винер писал: «Бертрана Рассела можно описать одним-единственным способом, а именно — сказав, что он вылитый Болванщик…».

Винер указывает далее, что философы Дж. М. З. Мак-Таггарт и Дж. Э. Мур, коллеги Рассела по Кембриджу, чрезвычайно походили на Мышь-Соню и Мартовского Зайца. Всех троих в Кембридже называли «Троица Безумного чаепития».

Вот некоторые комментарии Гарднера и Демуровой:

"Кэрролл, конечно, прекрасно понимал, что при обычном свободном падении Алиса не смогла бы ни уронить банку (она осталась бы перед ней в подвешенном состоянии), ни снова поставить ее на полку (скорость падения была бы слишком большой). Следует отметить, что в главе 8 своего романа «Сильви и Бруно» Кэрролл описывает сложности, связанные с чаепитием в падающем доме, а также в доме, который едет вниз с равномерно возрастающим ускорением, в известном смысле предвосхищая знаменитый «мысленный эксперимент», в котором Эйнштейн использовал воображаемый падающий лифт для того, чтобы объяснить некоторые аспекты теории относительности…

Из книги «Воспоминания Уильяма Майкла Росетти» (1906) мы узнаем, что «прототипом» Сони… был ручной вомбат Данте Габриэля Росетти, имевший обыкновение спать у него на столе. Кэрролл знал семейство Росетти и порой навещал их.

«…Любовь, любовь, ты движешь миром…» — последняя строка Дантова «Рая» («безусловно, заимствованная из какого-то второсортного перевода», — замечает П. Хит). В переводе М. Лозинского она звучит так:

Любовь, что движет солнце и светила.

Грифон — мифическое существо с головой и крыльями орла и с телом льва. В песни XXIX Дантова «Чистилища» (этого менее известного странствия по стране чудес, куда попадают также через отверстие в земле) грифон влечет колесницу, символизирующую христианскую церковь. В средние века грифон символизировал союз бога и человека во Христе. У Кэрролла Грифон и его приятель представляют собой шарж на сентиментальных выпускников Оксфорда, в которых там никогда не было недостатка"…

Геннадий Головин "День рождения покойника"

Игорь Смирнов

23.03.2014

Ещё в 90-е я каким-то образом узнал, что существует такой писатель по фамилии Головин, которого очень высоко оценивают разные литературные величины. Наткнувшись на предисловия к каким-то мистико-эзотерическим книгам, подписанные как раз Головиным, я даже решил, что это и есть тот самый. Но лишь недавно я узнал, что Головиных было два, один Евгений, а другой - Геннадий. Оба очень талантливые, хотя каждый - по-своему.

Геннадий Головин, как утверждают куцые, копирующие друг друга биографии, кочующие по сети, родился в 1940-м году в Нью-Йорке. Но затем, ещё до войны, семья его перебралась в Россию. Кстати, родители его были из Вологодской области, из Тотьмы. Вологодский колорит очень чувствуется в повести Геннадия Головина "День рождения покойника", опубликованной впервые в журнале "Трезвость и культура" в 1986 году. В тексте упоминаются такие реально существующие топонимы как Вологда, Череповец, Нюксеница. Но и топонимы вымышленные, вроде Чертовца, в котором живёт главный герой, матрос самоходной баржи Василий Пепеляев, тоже что-то сильно напоминают...

Повесть эта написана в фантасмагорически-юмористическом ключе, языком, в котором присутствует масса разных прикольных выражений, взятых прямо из жизни, что называется, из гущи народной. И народ там показан без особых прикрас, в виде тоже прикольном, а иногда и не совсем приглядном. Вместе с тем, живописуя незадачливые похождения своего героя, автор испытывает к нему явную симпатию. Я был даже удивлен тем, что жизнь "в совке" показана с явным стёбом, но вместе с тем без презрения и высокомерия и уж тем более без ненависти к жителям этого "совка", характерных для сочинений некоторых очень даже маститых авторов последних двух-трёх десятилетий...

Повесть я бы назвал ещё и философской. Посмеиваясь над неказистостью тогдашнего расейского бытия, Головин сумел заглянуть, что называется, за грань обыденного.

При чтении меня пробило неожиданно на самую настоящую ностальгию по изображаемому времени - хотя с главным героем у нас, казалось бы, мало общего...

Raymond Chandler "Farewell, my lovely & stories"

Игорь Смирнов

26.10.2013

Выпущенный в 1983 году издательством "Радуга", этот сборник, видимо, стал первой книгой американского писателя, мастера детективного жанра, опубликованной на территории СССР. Это было издание на английском языке. До первых переводных публикаций оставалось ещё семь лет - в начале 90-х Чандлер появится на прилавках наших книжных магазинов, под разными обложками, в соседстве с другими авторами и, главное, в сильно различающихся своим качеством переводах.

Мне повезло - я начал знакомство с творчеством Чандлера в переводе Владимира Бошняка, с романа "Прощай, красотка", включенного в "лениздатовский" сборник американского детектива.

С тех пор я прочитал ещё несколько романов Чандлера на русском, а что касается "Красотки", то её оригинал - "Farewell, my lovely" - я прочитал теперь уже три раза. Правда, первые два я имел дело с "менеджеровским" изданием в мягких корочек и, главное, без каких-либо примечаний. И вот только сейчас это была серьёзно прокомментированная книга.

Дело в том, что речь героев Чандлера богата тем сленгом, что был в ходу в 30-е - 40-е годы прошлого века, и понять эти обороты не всегда бывает просто. А понимать просто необходимо. Поскольку главным в произведениях Чандлера является вовсе не ответ на вопрос "who done it?" - "кто сделал это?" - а описание процесса, развития событий, связанных и на первый взгляд, казалось бы, несвязанных с преступлением и его раскрытием.

В свое время Чандлера квалифицировали как автора "крутого детектива" (hard-boiled fiction). Сейчас этот термин кого-то может просто ввести в заблуждение. Мы читали куда более крутые детективы! - скажут они. Но дело-то на самом деле не в крутизне. Hard-boiled - это можно перевести и как "реалистичный".

И нынешнее чтение Чандлера как раз и навело меня на такую оценку. Одно из достоинств прозы Чандлера как раз в том, что он (почти) не врёт. Мы не найдём там ни головокружительных погонь, ни сногсшибательных драк, ни каких-либо преступлений века. Нет, Чандлер, хотя и остёр на язык, ведёт повествование очень обстоятельно, как правило от первого лица. Его описания зримы, мотивировки поступков (по крайней мере, главного героя) весьма убедительны. Да и сами преступления, о которых идёт речь в его произведениях, не очень похожи на те супер-аферы или же кровавые бойни, к которым в последнее время приучил нас Голливуд. Нет, очень часто преступления в изображении Чандлера выглядят довольно неуклюжими, весьма невыигрышными, не очень киногеничными...

Тем не менее, должен заметить, романы Чандлера о частном детективе Филипе Марлоу не раз экранизировались.

Одним из таких романов как раз является "Прощай, красотка". В нём Марлоу, начав с поисков сбежавшего от жены парикмахера, выходит на дела куда более серьёзные, в которые замешаны люди из куда более высоких слоёв американского общества.

Однако перед тем, как фигура Марлоу стала для Чандлера ключевой, у него были произведения и с другими главными героями.

В частности, во включенных в сборник рассказах "Золотые рыбки" и "Выстрелы к Сирано" - это, соответственно, Тед Кармади и Тед Малверн. Во втором рассказе повествование ведётся в третьем лице, что считается нетипичным для Чандлера. На мой взгляд, эти рассказы послабее романов о Марлоу. Возможно, писатель тогда просто ещё не "расписался", не вошёл в полную свою силу...

Alasdair Gray "Lanark"

Игорь Смирнов

21.09.2013

На эту книгу - роман "Ланарк" выдающегося шотландского писателя и художника Аласдера Грея я вышел благодаря... предисловию. Оно написано другим выдающимся шотландским писателем - Уильямом Бойдом, и поскольку его фамилия тоже была включена в название файла, поисковик его отметил.

Дело в том, что Бойд написал одну из самых первых рецензий на этот роман. Она вышла в феврале 1981в Times Literary Supplement (Литературном приложении Таймс). К тому времени Бойд был автором всего лишь одного опубликованного романа. Но и для Грея "Ланарк" был романным дебютом.

Любопытно, что писатель работал над ним практически тридцать лет. Не надеялся на скорый успех, но рассчитывал создать что-то вроде "Улисса" - но только применительно к Глазго. Собственно, в том числе и такие сравнения циркулируют сейчас вокруг романа. Указывают также на то, что это такой прорыв на шотландском направлении британской литературы.

Лично я не смог оценить именно эту составляющую "Ланарка" - видимо, потому что никогда не был в Глазго и вообще в Шотландии. И вообще, как и Бойду, честно признавшемуся в своих впечатлениях, мне более всего понравились две реалистические части романа, описывающие страдания молодого Данкена (Дункана) Тоу (Duncan Thaw), сначала мальчишки, затем юноши, стремящегося стать художником (и художником ни от кого независимым!). Сам Бойд назвал эти главы малой классикой молодёжной прозы (a minor classic of the literature of adolescence), и я полностью с ним согласен. А вот обрамляющие эту историю две фантастические части, изображающие вымышленный мир, где действуют не столько отличные от наших социальные законы, как иные законы физические, каким-то громадным литературным достижением мне не показались. Именно в этом мире живёт персонаж, имя которого совпадает с названием романа, - Ланарк. Сосредоточением зла и всех бед мира, кажется герою город с говорящим названием Unthank (в переводе Людмилы Бриловой, Унтанк; для английского же уха топоним явно связан с чем-то неблагодарным). Эта ветка сюжета несомненно в какой-то мере - антиутопия, а во многом - сатира на мир реальный. Что-то здесь выглядит забавным (например, ведущий слоган романа: man is the pie that bakes and eats himself and the recipe is separation; человек - это пирог, который сам себя печёт и ест; рецепт - разделение); что-то интересным, что-то - просто занудным... Был даже момент, когда у меня возникло чувство, схожее с тем, какое преобладало при чтении "Путешествия к Арктуру" Дэвида Линдсея, а именно - ощущение бредовости происходящего, и я чуть не бросил знакомство с романом ещё в первой его части...

Ещё раз могу повторить: реалистические главы просто превосходны... А вот фантастика Грея не вызвала у меня той эйфории, которая охватила некоторых критиков. На мой взгляд, сейчас трудно удивить читателя именно чем-то фантастическим - по-настоящему оригинальным, остроумным и глубоким. Да и в прежние времена фантастические образы, идеи, сюжеты исключительного качества рождались исключительно редко и, как правило, в головах специально обученных... пардон, неординарно мыслящих людей. Фантазия Грея, по крайней мере, в "Ланарке" на такую неординарность, увы, претендовать не может...

Сравнение с "Улиссом" тоже представляется чрезмерным. Всё-таки большинству читателей в мире роман интересен вовсе не тем, что там изображен Дублин, а по двум другим причинам. Конкретно: во-первых, тем, что на блуждания Стивена Дедала по городу спроецированы странствия Одиссея (Улисса). Но и это, думаю, не главное. А второе - роман Джойса эксперимент стиля. Здесь он опробовал различные писательские техники, стили повествования и проч. А вот в "Ланарке" подобного новаторства я что-то не приметил...

Туннель

Михаил Барбарисов

22.03.2022

— Учениками Бартини были некоторые писатели, художники, ученые.

Они именовали себя «дисковцами», а тайная школа называлась «Атон».

Атон — солнечный диск у древних египтян. Он считался воплощением

великого бога Ра, его видимым телом.

В.Казневский

Солнце?.. Но не только. Цель их — привести Человека к Луне. И к центру Земли… (И ткнуть носом, чтобы знал, куда следует стремиться, а куда нет.)

А любой скачок качества, как в творчестве одного филиуса, так и в целом направлении искусства (мастерства)… гм… подозрителен, ой как подозрителен…

Так что среди ближайших целей атоновцев (дисковцев) не только разгадка тайны Луны человеком, но и разгадка тайны центра Земного ядра… Причём, если речь вести только о РЕАЛЕ (а не о ВИРТУАЛЕ/АСТРАЛЕ), и там и там придётся столкнуться со сверхпрепятствиями, как противоположными (вакуум-сверхплотность, холод-жара), так и схожими (радиация, течение времени). Большие сомнения вызывает "факт" высадки "живых" американцев на Луну, но о Луне разговор особый…

Вот ещё один комментарий к "Алисе в Стране Чудес" Мартина Гарднера:

Во времена Кэрролла в популярной литературе высказывались различные догадки о том, что случится, если упасть «в туннель, проходящий через центр Земли. Этот вопрос задал еще Плутарх, и многие известные мыслители, среди них — Фрэнсис Бэкон и Вольтер, обсуждали его. Галилей дал правильный ответ: тело будет падать с возрастающей скоростью, но с убывающим ускорением, пока не достигнет центра Земли, где ускорение равно нулю. После этого скорость его станет уменьшаться, а замедление — увеличиваться, до тех пор пока оно не достигнет противоположного конца туннеля. Затем вновь начнется падение к центру Земли. Если пренебречь сопротивлением воздуха и силой Кориолиса, возникающей вследствие вращения Земли (во всех случаях, когда туннель не проходит через оба полюса), то можно считать, что тело будет колебаться вечно. Сопротивление воздуха, разумеется, в конце концов, остановит его в центре Земли. Читателю, которого интересуют эти проблемы, следует обратиться к статье французского астронома К. Фламмариона «Туннель сквозь Землю» хотя бы для того, чтобы взглянуть на иллюстрации, не лишенные мрачной выразительности. На интерес Кэрролла к этой проблеме указывает и тот факт, что в его романе «Сильвия и Бруно» немецкий профессор описывает наряду с листом Мебиуса, проективной плоскостью и другими научными и математическими диковинками чудесный метод, с помощью которого можно приводить поезда в движение одной лишь силой тяжести. Рельсы следует проложить в совершенно прямом, прорытом по хорде, туннеле, который соединит два города. Середина туннеля, естественно, находится ближе к центру Земли, чем концы, вследствие чего поезд будет скатываться «под гору» к центру, приобретая при этом достаточный разгон, который вынесет его к другому концу. Любопытно, что поезд пройдет нужное расстояние (если не принимать во внимание сопротивление воздуха и трение колес) за время, в точности равное периоду колебания предмета, падающего в туннеле, прорытом по диаметру Земли, а именно: немногим более 42 минут. Это время не зависит от длины туннеля…

Этот прием — падение сквозь землю — использовали после Кэрролла многие авторы фантастических книг для детей. Назовем в качестве примера повести Л. Фрэнка Баума «Дороти и Мудрец из страны Оз» или Р. П. Томпсон «Королевская книга Оз».

Баум использовал также туннель сквозь землю как удобный сюжетный прием в книге «Тик-Ток из страны Оз».

Robert Louis Stevenson "Prince Otto"

Игорь Смирнов

5.07.2013

Малоизвестный нынешнему русскому читателю роман классика неоромантизма, поскольку новых переводов нет; единственный имеющийся был сделан, похоже, ещё до революции.

Наверно, и не главное произведение Стивенсона вообще. Действие происходит в вымышленном немецком княжестве Грюневальд, судя по всему, ещё до объединения Германии Бисмарком. Но намёк на "железного канцлера", мне кажется, в романе имеется (об этом чуть ниже). Главный, он же заглавный герой книги, принц Отто - номинальный государь Грюневальда, - человек добрый, тонко чувствующий, но - слабохарактерный... Он занят охотой, сочинением стихов (по отзывам - довольно слабых), домашними спектаклями. Его маленькой страной управляют его жена Серафина и премьер-министр барон Гондремарк, прожжённый интриган. Однажды, решив сыграть в Гарун-аль-Рашида, Отто бросает двор, отправляется, что называется, куда глаза глядят и посещает, инкогнито, одну ферму в глухом уголке княжества. Местные жители, не подозревая, кто перед ними, почем зря хулят принца, а в особенности его ближайшее окружение. Так же несколько неожиданно Отто узнаёт, что в его княжестве полно революционеров, желающих свергнуть правящую верхушку и установить республиканский строй в Грюневальде.

Но на самом деле в княжестве куда дальше зашёл и сильнее назрел другой заговор, причем прямо под носом у принца - как сказали бы советские публицисты, реакционный. Гондремарк, при самой горячей поддержке принцессы, ведёт в государстве милитаристские приготовления - с целью захвата соседних земель и отвлечения энергии подданных, крайне недовольных существующим положением (коллапс экономики, высокие налоги и т.д.) в военно-патриотическое русло (возможно, именно тут намёк на Бисмарка).

"Принц Отто" - произведение ярко выраженной драматургии. При чтении возникло даже чувство, что задумывался роман как пьеса - так велика в нём доля именно диалогов; и более того, всё, что с персонажами творится, так и просится на сцену. При этом не могу не отметить, что повествование ведётся совершенно особенным, именно стивенсоновским языком (порою не совсем простым для понимания человека, родившегося далеко за пределами туманного Альбиона). Многие эпизоды полны тонкого комизма, иронии. А нередки и философские нотки в дискуссиях героев. Однако финал, как мне думается, несколько подкачал. Не то чтобы показался предсказуемым, но после ряда довольно напряжённых сцен, в развязке сюжета мне как раз и не хватило той драматургии, в которой так преуспел автор и меня успел приучить...

Владимир Чивилихин "Память"

Игорь Смирнов

2.07.2013

Какие-то отрывки из романа-эссе читал ещё в 80-е, что называется, по горячим следам. Сейчас познакомился с полным текстом.

По некоторым читательским отзывам вижу, что сейчас принято скорее ругать это сочинение, в том числе в поддержку Льва Гумилёва. Да, время написания наложило свой отпечаток на книгу, но считаю, в устаревшие записывать её несколько рановато. Думаю, многие нынешние "шедевры" перейдут в разряд макулатуры гораздо скорее.

Коротенько о самом романе. К сожалению, само название его стало потом как-то больше ассоциироваться с пресловутым обществом. На самом деле позиция автора радикально иная. Это свободное размышление на тему отечественной истории - в связи, в том числе, с событиями жизни самого писателя. Проникся таким эссеистским подходом не сразу, но когда дошёл до описания того, как Чивилихин поступал в МГУ, читал книгу уже просто взахлёб. Описание судьбы декабриста Мозгалевского, правда, слегка вынесло мозг... Но страницы, посвящённые "Слову о полку Игореве" эту нудноватость с лихвой искупили (собственно, огромная любовь к этому произведению во многом помогла будущему писателю поступить в МГУ).

Очень много (и интересно) о монголо-татарском нашествии, о "злом граде" Козельске. При этом автор полемизирует с Львом Гумилёвым, выдвинувшем теорию "симбиоза" Орды и Руси. Гумилёв в своё время на книгу сильно "обиделся", даже назвал "Память" "литературным доносом". Странная позиция, на мой взгляд. Как и любой автор, он наверняка рассчитывал на широкое прочтение своих трудов, не в стол же писал. А роман Чивилихина сделал его работам широкую рекламу, своего рода. Негативную? Но я, например, в симбиоз Орды и Руси тоже не верю, чисто по-рабоче-крестьянски. Ведь не отрицает же Гумилёв факт походов монголов на Русь (называя их "кампаниями")? Так вот, такие кампании, особенно в то время, бескровными уж никак быть не могли. И вообще, рэкет нельзя считать позитивным явлением, в принципе...

Теория пассионарности вызывает у меня тоже большие сомнения... Тогда уж надо считать "пассионариями" и бандитов 90-х годов! На самом деле, такими "пассионариями" могут быть почти все люди - надо только поставить их в такие условия, когда их прежде скрытые желания получат возможность реализации...

Robert Louis Stevenson "The Dynamiter"

Игорь Смирнов

23.08.2013

Полное название этого цикла несколько длинноватое - "More New Arabian Nights. The Dynamiter" written in collaboration with Mrs. Stevenson - по-русски "Продолжение Новых Арабских Ночей, или Динамитчик", написанное в сотрудничестве с миссис Стивенсон. Перевода, кажется, до сих пор не существует...

Стивенсон опять прибег здесь к стилизации под сказки "1001 ночи" - повествование представляет собой нанизанные одна на другую истории, в которых происходящее с героем продолжается рассказом встреченного им персонажа, затем - похождениями нового действующего лица, потом - снова рассказом, а в итоге оборачивается так, что все эти события меж собою тесно связаны и, более того, даже вроде бы далёкие друг от друга индивиды на самом деле оказываются весьма близкими и знакомыми друг другу...

Буквально в начале автор предупреждает, что главная фигура предшествовавших "Новых Арабских Ночей", богемский принц Флоризель, действует здесь под именем хозяина табачного бутика "Сигарный Диван" мистера Годолла (фамилия как бы говорящая - Godall). Впрочем, под своим прежним, настоящим именем принц тоже затем ещё появится. Но действие стартует именно в "Диване". Трое друзей приходят сюда, чтоб насладиться дорогостоящими канцерогенами, и один из них призывает к приключению. А далее и следуют эти приключения, в которых каждый из участников вступает в довольно тесный контакт с террористами, динамитчиками...

Зачин показался не очень правдоподобным, но далее сгущающаяся было при чтении (некоторая) скука была рассеяна очень интересным рассказом из жизни Мормонов... Вообще, вставные истории в "Динамитчике" - это самое лучшее в этой серии, настоящие жемчужины фантастической и приключенческой прозы. Стивенсон - это голова...

Ещё не мог не отметить тот факт, что "Динамитчик" написан на добрых двадцать лет раньше, нежели "Тайный агент" Конрада. О том же самом шотландский писатель рассказал куда интереснее и, что немаловажно, отметив основные черты терроризма, вокруг которых бывший российский подданный как бы всё ещё ходил вокруг да около...

Гравитационные поезда

Михаил Барбарисов

23.03.2022

В реальности есть две причины, по которым гравитационные поезда не существуют. Первая заключается в том, что никакие известные в настоящее время материалы не способны противостоять очень высокой температуре и давлению земных недр. Вторая проблема — это трение. Проблема трения качения могла бы быть решена с помощью маглева (магнитной подушки). Однако, если весь воздух не будет выкачан из туннеля, возникает проблема сопротивления воздуха. Решение этой проблемы требует дополнительных решений и мощностей. Гравитационный поезд можно рассматривать как некую экстремальную версию американских горок.

Википедия

В 17-ом столетии, британский ученый Роберт Гук, в письме к Исааку Ньютону представил идею ускорения объекта в планете.

В 1867 году убеждённый домосед Льюис Кэрролл почему-то отправляется в Москву и прибывает в ней 2 месяца. Что он делал в это время неизвестно…

Но в 1902 году вышла брошюра А. А. Родных «Самокатная подземная железная дорога между С.-Петербургом и Москвою. Фантастический роман пока в трех главах, да и тех неоконченных».

Энциклопедия фантастики: "А. А. Родных — русский журналист, популяризатор науки, инженер. Один из первых пропагандистов идей К.Циолковского, историк рус. авиации, сотрудник Н.Рынина; автор науч.-поп. книг и статей (в частности, по астронавтике). В полушутливом сочинении «Самокатная подземная дорога… » описан теоретически осуществимый проект 600-км туннеля, проложенного по «хорде» земного шара; поезда в таком туннеле двигались бы «сами собой», под воздействием земного тяготения".

Статья французского астронома К. Фламмариона «Туннель сквозь Землю» вышла в 1909 году. (Русские опять опередили!)

О принципе гравитационной дороги рассказывается в книге «Занимательная физика» Я.И. Перельмана.

Идея была открыта вновь в 1960-ых, когда физик Пол Купер опубликовал работу в американском "Журнале Физики".

А вот некоторые теоретические "факты" относительно гравитационного поезда (при условии, что в центре земного ядра нет СЮР — ПРИЗА, пусть и малого размера):

* Время в пути всех гравитационных поездов на выбранной планете будет одинаковым независимо от пункта назначения и места отбытия. Для Земли это время равнялось бы 2530.30 секундам (почти 42.2 минуты), в том случае если Земля являлась бы идеальной сферой.

* Время поездки зависит только от плотности планеты и гравитационной постоянной.

* Максимальная скорость достигается в середине путешествия. Для поезда, который идет непосредственно через центр Земли, эта максимальная скорость составляет приблизительно 7 900 метров в секунду.

Но... Если поезд (тело) притягивает масса, то что будет происходить, когда масса начнет обступать поезд (тело) со всех сторон?..

Солярис

Игорь Смирнов

23.09.2013

"Солярис"(1972), режиссёр Андрей Тарковский

Посмотрел в очередной раз эту экранизацию романа Лема. Отношение к этому фильму за прошедшие годы не раз менялось - от восторга до неприятия. Последнее время я находился под впечатлением от слов польского фантаста, вдрызг разругавшего картину и её создателя.

Сейчас могу сказать, что в чём-то Лем, конечно, прав. У него ведущим мотивом романа было: в космосе нас ждёт неизвестное. У Тарковского же - человеку нужен человек. И эта мысль выражена прекрасно. Мощный видеоряд, звуковое поле. Есть ряд пронзительных моментов, связанных с ностальгией Криса по родителям, по дому...

Для просмотра использовал двухдисковое издание "Criterion" (хотя в двухдисковом же издании "Ruscico" картинка и в самом деле почетче; именно из неё я взял скриншоты, следующие ниже). Закадровый комментарий учеников Тарковского пока что не слушал (если честно, до закадровых режиссёрских комментов ни в одном фильме руки пока не дошли, хотя в "видеотеке" имеется несколько работ с такими материалами). Но посмотрел допы, представляющие собой удалённые (или слегка подработанные) сцены, а также интервью Натальи Бондарчук (исполнительница роли Хари), Вадима Юсова (оператора), Михаила Ромадина (художника), Эдуарда Артемьева (композитора) и даже небольшой польский ролик о Станиславе Леме и его книге.

Узнал интересные подробности. В частности то, что во всех своих работах Тарковский использовал живописные работы старых мастеров и классическую музыку. В данном случае - это живопись Брейгеля и музыка Баха, которого он ставил выше всех других композиторов.

Если о разности подходов Тарковского и Лема мне было уже известно, то некоторой новостью стала информация о том, что ещё на начальном этапе работы над проектом Тарковский, Юсов, Ромадин посмотрели фильм Стенли Кубрика "2001: космическая одиссея". По словам, Юсова съёмки в космосе их впечатлили, а вот концепция в целом была принята в штыки. Ромадин сказал даже, что Тарковский вознамерился снять нечто противоположное американской картине.

И вот уже сам я неожиданно понял, что финал "Соляриса" перекликается с концовкой "Одиссеи". И там и там имеет место некое возвращение. Только герой "Одиссеи" попадает в уже несколько отдалённое будущее и видит, похоже, самого себя, дряхлого умирающего старика. А герой "Соляриса", Крис Кельвин, видит дом своего отца, вглядывается в окно. Отец перебирает какие-то книги и даже не замечает льющейся сверху прямо на него воды... Потом они смотрят в глаза друг другу. А сцена на крыльце - это прямой отсыл к библейской истории про блудного сына.

Отметил также и эпизод сна, в котором Крис видит свою умершую мать (Ольга Барнет). Похоже, на самом деле её давно уже нет; во всяком случае, она выглядит моложе своего сына... Первоначальный вариант этой сцены, по-моему, даже был сильнее...

Robert Stevenson, Lloyd Osbourne "The Wrong Box"

Игорь Смирнов

9.07.2013

Ещё более неизвестный русскому читателю роман, нежели "Принц Отто" (впрочем, оказывается, есть современный перевод; но об этом ниже). Также помещён в седьмой том двадцатипятитомника "SWANSTON EDITION", две тысячи шестьдесят копий (из них шестьдесят - не для продажи).

Это такая комедия положений, но также и характеров - уж больно прикольные герои... Начинается всё с того, что два брата, Мастерман и Джозеф Финсбери, ещё в детстве, вступили в так называемую тонтину (tontine). Я думал, такое учреждение Роберт Стивенсон выдумал, на пару со своим пасынком, но оказывается, слово есть в словарях. Тонтины появились ещё в 17 веке - это такая форма страхования жизни, в которой капитал складывается на паях, и по мере ухода пайщиков из жизни, оставшиеся... как бы это сказать... становятся всё состоятельнее. Последний уцелевший пайщик срывает куш. Только это, скорее всего, ему уже не нужно. Вот и братья Мастерман и Джозеф дожили до такой поры, что оказались последними пайщиками в своей тонтине. Как известно, деньги и вообще всякие материальные ценности разобщают людей, даже самых близких родственников. Так произошло и в романе.

У обоих братьев были наследники; у Мастермана - сын Майкл, преуспевающий адвокат, специализирующийся на разруливании всяких тёмных делишек. Джозеф был опекуном сыновей другого брата, ушедшего из жизни, - Морриса и Джона. Да вдобавок ещё и другой сироты - дочери покойного друга Джулии Хейзелтайн. Наследство своих подопечных он растратил в своем бизнесе, постепенно приходящем в упадок кожевенном деле. Моррис не мог этого ему простить и начал старика всячески притеснять и кошмарить... Для Джозефа, любившего попутешествовать, всюду читать импровизированные лекции, материал для которых он собирал в популярной прессе, такая жизнь очень скоро стала невыносимой... Моррис полагал, что кузен Майкл блефует, и его отец Мастерман, уже мёртв, только не знал, как подступиться к своему пройдошливому двоюродному братцу, считающемуся лучшим адвокатом Лондона. Судьба однако предоставила шанс не Моррису, а его дяде. После крушения поезда, на котором наша троица ехала в Лондон, первым пришёл в сознание Джозеф и дал дёру с места катастрофы, имея на руках чек на восемьсот фунтов стерлингов. Очухавшийся несколько позже Моррис кинулся на поиски дядюшки, но вместо него ошибочно нашёл изуродованное тело другого старика, по какой-то случайности облаченного в ту же самую униформу одного из движений за правильный образ жизни, какая была и на Джозефе. Моррис решает скрыть факт смерти своего опекуна. И вот тут начинается уже просто что-то фантасмагорически невероятное...

Майкл и один его счастливо избавленный от юридических напастей клиент случайно заскакивают в багажный вагон, в который погружена бочка с телом так и оставшегося инкогнито джентльмена. Подзащитный Майкла, весь во власти эйфории, меняет ярлыки на багаже. В результате по адресу Морриса приходит громаднейший ящик со статуей Геркулеса (как оказывается, нелегально переправленной из Италии), а бочка с телом попадает к организовавшему эту скульптурную контрабанду так называемому художнику (малюющему что-то там в свободное от репетиторства и преподавания время) Уильяму Денту Питману. Но на этом перемещения тела бедного старичка вовсе не заканчиваются. Как и разные прочие махинации с переодеваниями, применением грима и каких-то вымышленных имён...

Помимо того, что роман просто гомерически комедийный, это и неплохое исследование человеческой психологии... Не зная о том, что он всё-таки переведён, пытался дать свой вариант названия. Буквальная версия, "Неправильный ящик", не самая плохая. "Чужой груз" или "Доставка по ошибке" - значительно хуже. Решил в конце концов совсем отвязаться от оригинального титула, предложив "Похождения покойника". Но оказывается, переводчик изданной в 2004 году русской версии нашёл куда более удачный вариант - "Несусветный багаж".

Леонид Леонов "Пирамида"

Игорь Смирнов

14.08.2013

Воспользовался отпуском (типа, времени свободного много... ага!), для того чтобы перечитать закатный роман Мастера...

Кстати, если кто увидит тут ассоциацию с Булгаковым, то я на неё рассчитывал! Какой-то критик уже сравнивал этот роман - наваждение с другим романом (более популярным). Сам же я как-то раз назвал "Пирамиду" русской "Волшебной горой". А сейчас только согласился с таким определением. Во-первых, не меньшая монументальность слога и замысла. Во-вторых, интеллектуальная насыщенность. В-третьих, камерность действия - при охвате эпохальном... В-четвёртых, подводит итоги истории, истории России в данном случае...

А что касается сходства с книгой Булгакова, автор статьи, которую я читал в том же 95-м году, что и саму "Пирамиду" первый раз, читал, вероятно, в каком-то из номеров "Нашего современника", утверждал, что это как бы другая версия тех же самых событий... Действительно, можно провести параллели. У Булгакова - в предвоенной Москве появляется Воланд со своею свитой, у Леонова - ангел Дымков. Да и представитель сил тьмы уже присутствует - "корифей" Шатаницкий.... Воланд даёт сеанс чёрной магии (с последующим её разоблачением); Дымков участвует в аттракционе "Бамба". Маргарита летает на метле. Юлия Бамбалски - на супер-автомобиле... И она же с помощью Дымкова создаёт супер-дворец, невероятного объёма и начинки (аналог - нехорошая квартира, в которой имел место бал Сатаны).

В "Мастере и Маргарите" лекцию на тему мироустройства даёт Воланд. У Леонова нечто подобное поручено Шатаницкому... Аналогом библейских глав и повести о Иешуа Га-Ноцри в "Пирамиде" можно считать повесть Вадима Лоскутова о фараоне Хеопсе...

Впрочем, подобные сравнения - дело неблагодарное... И чтобы покончить с ними, должен сказать, что у Михаила Афанасьевича названные мотивы звучат легче, искромётнее (недаром и популярен!). Но Леонова эпигоном назвать никак не могу. Хотя незавершённость романа чувствуется - в повторах, в некой невнятице зачинов порой... Впрочем, тема действительно крайне серьёзная. И хотя эсхатологические главы совершенно не глянулись (не то! не то нас ждёт!), центральный же, заглавный образ (образ Пирамиды) сделан с просто жуткой убедительностью... Всё-таки Мастер. И сказать так о той эпохе в новейшее время уже никто не мог... А впредь уж - и вовсе... Всё-таки автор знал матерьял не понаслышке...

Завершая, должен сказать, что читать книгу следует только на самую ясную голову, потому как требует предельной концентрации внимания...