Исторические эссе

1. О подлинности «Повести Временных лет»

1. О подлинности "Повести Временных лет".

Трудно не согласиться, что одной из внутренних опор, помогающей человечеству не заблудиться и выжить, является его история.

Да, в официальной истории много противоречий.

Да, многие даты спорны, и хронология сомнительна…

Да, история как наука – предмет спекулятивный, и школьные учебники, хотим мы того или не хотим, но всегда пишутся на злобу дня, то есть по определенному идеологическому заказу власть предержащих…

И что с того? Давайте дружно все потопчем, объявим себя Чингисханами и примем на себя ответственность за все, что творилось и творится в цивилизованном мире по мнению различных истериков (не опечатка)? Которые весьма не любят окунаться в первоисточники, потому как сведения, которые там содержатся, очень редко совпадают с их хитроумными построениями…

Это ведь очень просто: объявить все документы, доставшиеся нам от предыдущих эпох, написанными недавно. И похихикать: а вы докажите, что мы врем. Ведь у вас на руках только копии: подлинники если и были, то давно истлели.

Такие люди даже не подозревают, что способ, позволяющий хотя бы несколько сориентироваться в ворохе информации, сваливающейся на нас, давно человечеством выработан и успешно применяется в научной практике. И вот он.

* * * * *

Истина не всегда бывает тем, что нам кажется очевидным. Поэтому, выясняя ее, желательно исходить из предположения, что сведения, заполученные нами из какого-то источника, являются правдивыми. Парадоксально, однако это лучший способ разложить полученный материал по полочкам, чтобы информацию сопоставить и обдумать. Например, поискать в ней внутренние противоречия. Только после этого мы имеем право заподозрить: вдруг факты, предъявленные нам, неполны либо вообще фальшивы?

Поэтому следующий этап – спрашиваем себя, соответствует ли данный материал информации, которая имелась у нас ранее, в том числе и имеющемуся у нас личному жизненному опыту?

Если видим противоречия, то приступаем к третьему этапу: проверке предложенных нашему вниманию сведений с помощью дополнительных источников, помня, опять же, что критерием истины является жизненная практика.

Процесс этот может нами не осознаваться, но он имеет место быть, иначе бы мы заблудились в информационном море или вообще бы не смогли существовать, не будучи способными отделить реальность от иллюзий. Даже заблуждаясь, мы вынуждены в своих заблуждениях на что-то опираться и чему-то верить. Не одному, так другому, помня хотя бы о том, что Буриданов осел помер с голоду, не решаясь протянуть морду ни к какой из предложенных его вниманию охапок сена.

Давайте же попробуем отделить зерно от плевел и посмотрим на историю не как на салат-оливье, прокрученный через мясорубку и ставший от этого несъедобной бурдой, а как на совокупность четких закономерностей, некоторые из которых вполне реально отследить и изучить. Ну и так далее.

* * * * *

Например, попробуем рассмотреть «Повесть временных лет» в качестве источника сведений об истории нашего (прежде всего, конечно, русского) народа. То есть:

а) содержит ли она логически необъяснимые и непреодолимые внутренние противоречия;

б) есть ли в ее тексте нечто, противоречащее ранее известным нам фактам;

в) подтверждают или опровергают содержащуюся там информацию иные (независимые) источники.

Я подробно останавливаюсь на доказательстве подлинности «Повести временных лет» потому, что в своих работах я пытаюсь представить концепцию исторических событий, основанную именно на этом факте.

Зачем люди пишут мемуары.

Начнем с малого. Не будем пока воспарять в дебри высокой политики. Продуктивнее задуматься, зачем вообще люди берутся за перо. Мы видим 4 основных причины.

1. сообщить кому-то необходимые сведения;

2. рассказать о себе, любимом;

3. изложить просьбу;

4. заработать на жизнь (запись под диктовку, работу переписчика или хрониста относим сюда же).

В общем-то это настолько общеизвестно, что даже не подлежит сомнению, и тот, кто берется делать качественную фальшивку, конечно же, все эти нюансы учитывает. В свете этого то, что содержание ПВЛ полностью соответствует пунктам 1, 2 и 4 само по себе доказательством подлинности еще не является, хотя и заставляет в эту подлинность поверить.

Однако у любого литературного жанра есть признаки, которые всегда такой жанр выдают. Есть они и у подделок под старину.

Дело в том, что любое литературное творение всегда опирается на систему стандартов своего времени. То есть, чтобы ему поверили, он должен воссоздать старину такой, какой она является в понимании его соотечественников и современников. То есть он всегда пишет для чего-то, и в его творении невольно присутствует некая законченность, или по крайней мере замысел. Потому что крайне редко бывает, чтобы можно было продать вещицу либо просто произвести впечатление на публику обрывком непонятно чего начертанного непонятно на чем.

Вспомним: все знаменитее фальшивки XIX века были именно чем-то знаковым. Например, «Серебряный кодекс» -памятник на готском языке, написанный серебряными буквами на пурпурной бумаге, (отрывок, но так как это «Четвероевангелие», то содержание есть с чем сопоставить); или «Беовульф» на «древнеанглийском» языке (поэма, изложенная аллитерационным стихом). То есть для сенсации важны две вещи: содержание и оформление.

В этом плане Лаврентьевский список «Повести временных лет» не удовлетворяет ни одному из требований. После Радзивиловской («Кенигсбергской) рукописи, например, с красочными иллюстрациями, она произвести впечатления на публику уже не могла. Что, кстати, с ней и произошло – извлеченная из неизвестности Мусиным-Пушкиным в качестве раритета, она в качестве объекта, с которым никто, собственно, не знал, что толком делать, была в 1811г Александром 1 отправлена в Императорский музей, никем не востребованная и никому не интересная аж до середины XIX века.

Содержание ее было в общем-то давно всем известно. Хотя бы по «Патриаршей летописи», которая не читалась широкой публикой исключительно потому, что содержит длиннющие вставки о церковных делах, абсолютно не интересные ни одному светскому уму. Ну, разве кроме историков, которые черпали оттуда материал для своих трудов. Черпали, отнюдь не списывая все подряд, поскольку это «все» ни один из них не прочел даже наполовину.

Кроме того, по Руси ходили отрывки из ПВЛ (публика об их происхождении вообще не задумывалась) в качестве сказок для детей вроде «Белгородского киселя», «Кожемяки» или истории про вещего Олега.

До своего подарения августейшему правителю Лаврентьевский список не менее двух столетий (XVI-XVIII вв.) находился в Рождественском монастыре г. Владимира, что, кстати, вполне закономерно, поскольку вторая часть списка содержит так называемую «Суздальскую летопись», посвященную событиям в этом регионе.

То есть сенсации данный список при своем появлении отнюдь не произвел. Никто не восклицал: «Смотрите, здесь все написано» или «Какая прелесть».

Мало того, для автора фальшивки вполне достаточно было бы и одной ПВЛ, чтобы удовлетворить свое тщеславие. То есть тратить время и силы на изготовление второй половины рукописи ему было вообще ни к чему. Тем более что вероятность того, что содержание этой половины будет востребовано хоть кем-то из его современников было близко к нулю.

В самом деле: для «Серебряного кодекса», чтобы его продать, подарить и прочее, вовсе не потребовалось наличие слишком большого количества страниц – вполне хватило 188 из предполагаемых 336, чтобы его объявили ценным для Юнеско.

Сенсацией могло быть только одно: если бы Лаврентьевская летопись была автографом Силивестра. То есть не копия силивестровой компиляции, переписанная неким Лаврентием, а якобы подлинник То есть рукописи была бы придана древность еще на пару столетий вглубь истории. Тогда бы это действительно прозвучало, да.

Ведь для того, чтобы предъявлять ее в качестве доказательства «праосновы», подпись игумена Сильвестра ничем была не хуже подписи монаха Лаврентия. ПВЛ – компиляция, и ученый мир точно с таким же энтузиазмом скрещивал бы перья в том, кто был «последней рукой», а кто первой.

Тем более, что точно известно: копировалась и расходилась по стране именно ПВЛ, причем без включенного в нее «Поучения Владимира Мономаха», нахождение которого и могло являться поводом для сенсации. А так, в общем массиве долго никем не прочтенной рукописи, это «Поучение» очень долго оставалось неизвестным для широкой публики.

То есть, получается, что «фальшивка» была изготовлена так, чтобы автор ее от ее появления на свет никакой пользы для себя не извлек. Ни материальной, ни моральной. В общем, денег, труда и времени было потрачено уйма, но без толку. Громадное, напряженное многомесячное корпение над непривычными буквами – и ни ради чего?!

Ведь даже простейшего текстологического открытия по поводу имени игумена Силивестра тогда не было сделано – научный мир долгое время даже не подозревал, что авторство монаха Нестора, по недоразумению возникшее в связи с Хлебниковским списком, можно оспорить. То есть еще одна пропущенная сенсация.

Простите, но так не бывает. Так что с этих позиций Лаврентьевский список ПВЛ ничем подделку не напоминает.

* * * * *

Подойдем к делу с другой стороны, с текстологической.

Если «ПВЛ» - произведение подлинное, то при исследовании ее мы должны учитывать, что это – типичная компиляция, в основе которой лежат один или несколько пратекстов, дополненных записями, сделанными человеком не просто грамотным и имевшим прямой доступ к переписываемым им документам.

Этот человек был полностью уверен в том, что ему за его самоуправство и вставки, порой весьма нравоучительного характера, ничего не будет. То есть что заказчик не обидится, не расстроится, не накажет и не заставит все переписывать.

А поскольку таким заказчиком в те времена могли быть только либо князь, либо очень знатный боярин, умевшие, между прочим, читать не хуже самого писца (грамоте со времен Владимира Красна Солнышка учили всю правящую верхушку), то извините, но рядовой безвестный монах в качестве «Последней руки» не подходит. Не рискнул бы тот советы князьям подавать и их осуждать.

Ну и еще: в его распоряжении имелась кучка первосортного пергамента, иначе как бы его труд дошел до нас, да еще минимум в двух слегка различающихся вариантах (все известные нам списки «Повести» восходят либо к Лаврентьевскому, либо к Ипатьевскому спискам. Новгородская летопись стоит несколько в стороне).

Хотя признаемся сразу: в принципе, для определения «подлинность или подделка» имя «последней руки» (монах Нестор или игумен Силивестр) не столь важно. Гораздо важнее понять, насколько полно представлена в «Повести» личность этого человека.

То есть, пишет ли «Последняя рука» о себе? Да, пишет, причем постоянно – именно поэтому мы и знаем о тесной связи этого человека с киевским Печерским монастырем. То есть выполняя чужую волю, автор не забывает о себе, любимом – в общем, перед нами типичные мемуарные выкладки.

К стати, людям, далеким от религиозной экзальтированности, читать большинство монастырских эпизодов не интересно, они выглядят наивно и чаще всего исследователями пропускаются. Что еще раз подтверждает: ПВЛ – это отнюдь не произведение «высокой литературы», рассчитанное на то, чтобы произвести на читателя некий эффект.

«Последняя рука» везде четко разделяет то, что он знает понаслышке от того, что видел или испытал сам. Боевые эпизоды, включенные в хронику своего времени, он совершенно недвусмысленно описывает с чьей-то подачи, то есть по рассказам некоего поучаствовавшего в этих эпизодах лица .

Не подлежит сомнению, что «источник № 2» без которого «Повесть» вряд ли бы имела слишком большую историческую ценность – это трезвый, государственный муж, ратующий за мир между князьями и не склонный к авантюрам или мистике. Эпизоды о том, как Ян Вышатич разобрался с волхвами, относятся к одним из наиболее ярких в летописи, однако впечатления, будто автор в этих местах «сочиняет байки» для того, чтобы проиллюстрировать какую-то идею, нет.

В общем, четкие два автора, но ни параллелей между их текстами, ни каких-то иных литературных приемов, характерных для искусственно слепленных законченных произведений, в ПВЛ нет. Просто признаки наличия двух людей, дружба между которыми привела к продолжению летописания, начатого кем-то, кто тоже имел и возможность, и причины взяться за перо.

А ведь будь перед нами литературная подделка, такой параллелизм абсолютно точно бы был. Я говорю не о морализаторских ремарках автора, а о противоположном явлении - автор практически нигде не привлекает описываемые им эпизоды из княжеской жизни в подкрепление своих тезисов. То есть в ПВЛ как в целом отсутствуют признаки публицистики.

Забавно, что в заголовке «Откуда есть пошла Русская земля, кто в Киеве начал править…» такая публицистическая направленность четко просматривается, и даже не скрывается. Однако очень скоро летопись превращается просто в историческую хронику, соединенную со вставками самого различного характера.

То есть отсутствует и третий признак литературного творения – отсутствует единый цельный замысел, подчиняющий себе все. Нет ни деления на части, ни иных литературных приемов. Ничего нет вообще, кроме отдельных разнородных частей, разных по языку и стилю. То есть наш «изготовитель» должен был бы не просто сочинить рукопись на древнем языке, но и сделать это так, чтобы было видно: к созданию текстов причастны по крайней мере три разных человека. И это не считая договоров с греками. А ведь это было бы непросто и для произведения на языке куда более близком временам предполагаемого сочинителя.

Дьявол, как известно, кроется в мелочах. Возьмем, к примеру договоры первых князей с греками. Они не только все три разные, но и клятвы в подтверждение их верности различны. Если при Олеге посланцы от русского князя клянутся только своим оружием, то уже в договоре с Игорем среди посольства упоминаются христиане, и клятва теми приносится дополнительная, в храме св. Ильи. Также там упоминается Перун, а в договоре Святослава еще и Велес. Это не стандарт! Это нарушение всех литературных канонов.

И пусть меня извинят сторонники того, что талантливый литератор способен сварганить все, что угодно, но я не соглашусь. В ПВЛ отсутствует главный признак подделки под старину – художественность. То есть отдельные жемчужины там имеются, но они не связаны единым полем, единой мыслью: «Я вот это пишу для этого». То есть перед нами – сборник, редактор которого не имел права нигде ничего убирать или изменять, лишь мог добавлять и датировать то, что датировки не имело, но могло хоть как-то быть определено во времени.

В общем, без сомнения ПВЛ – подлинник. Таков очевидный вывод. И, признаться, даже крайне удивительно, что находятся люди, пытающиеся на основе столь шатких доводов, как наличие в тексте не заполненных событиями дат, делать вывод о том, что поскольку имел место заказ, то исключительно поздний, а 1116 год для его исполнения никак не годится. Смешно!

Гораздо важнее, что события, изложенные в ПВЛ, уходят во времена, когда письменности на Руси еще не было. Вот и возникает вопрос: верить или не верить? И особенно много полемического задора всегда возникает вокруг темы: Рюрик и его племя. Было или не было оно, призвание варягов?

Что нам известно о Рюрике.

Итак, поскольку можно считать доказанным, что ПВЛ – полноценный исторический источник, поищем в ее тексте места, где говорится о варягах. Например, снова откроем договоры первых князей и прочтем имена послов, участвовавших в процедурах.

«Равно другаго свѣщания, бывшаго при тѣхъ же цесарихъ Лва и Александра. Мы от рода рускаго — Карлы, Инегелдъ, Фарлофъ, Веремудъ, Рулавъ, Гуды, Руалдъ, Карнъ, Фрелавъ, Рюаръ, Актеву, Труанъ, Лидуль, Фостъ, Стемиръ, иже послани от Олга, великаго князя рускаго, и от всѣх, иже суть под рукою его, свѣтълыхъ бояръ…»

Это начало договора Олега с греками. Отнесемся к документу объективно: были варяги, были. Имена послов сплошь не привычные нам. «Олег» и «Игорь» - также отнюдь не похожи на славянские, точно также как Рогнеда и Рюрик. Только кто же они были по национальности? На каком языке говорили, если не осталось от их наречия никаких следов в наших говорах: ни в киевском, ни, тем более, в новгородско-псковских?

А должно было бы, между прочим остаться – ведь правила эта диаспора, если верить официальной легенде, аж до того момента, пока в княжеские отряды не начали активно нанимать местных, то есть до вокняжения Ярослава. И сроку этому было… Сейчас посчитаем… 1016 минус 862… около 150 лет.

Это много, очень много. За такой период древнеанглийский язык, германский в своей основе, после завоевания норманами Британии в 1054 г. настолько пропитался французской лексикой и грамматикой, что радикально изменился, и французские корни очень многих распространенных слов обнаруживаются в современном английском языке без особого труда даже неспециалистами. А у нас от скандинавов – фр-р – и ничего! Чудеса, да и только!

А нет никаких чудес. Русская летопись упоминает племя Русь, к которому принадлежал Рюрик, среди народов, обитающих на прибалтийских территориях. Автор ПВЛ их добросовестно перечисляет: шведы, норманны, готы, русь… То есть для автора ПВЛ «варяги» – это не народность, а сборное название людей по месту их обитания, Варяжскому морю. Чего ж тут копья-то особо ломать?

Ясно ведь: из летописи следует, что русь – это не шведы, не норвежцы, и не готы. И даже если мы вдруг решим, что русь – это прусы, то и тогда причин для ажиотажа нет. Потому что историки единодушны: летописные прусы были либо славянами, либо очень близким к ним по языку балтийским народом (см. теория раннего балто-славянского языкового единства - она полностью подкрепляется языковыми данными).

В общем, с варягами – да, было.

Но теории норманизма все же скажем решительное «нет».

Кстати, существует «народная» гипотеза, запущенная в широкий обиход Михаилом Задорновым, правдоподобно объясняющая, не только слово «варяги», но и таинственную фразу из «Повести временных лет»: …землѧ наша велика и ѡбилна . а нарѧда в неи нѣтъ .

Те, кто служил в армии, вспомнили, что фраза «пойти в наряд» обозначает «заступить в караул». Так что фразу следует перевести:

«Земля наша велика и обильна, а защиты у нее нет.»

Мы так подробно останавливаемся на этом маленьком аспекте, потому что он, как ни странно, является ключевым во всей русской истории - «варяги» - это «защитники», поэтому абсолютно все взаимоотношения между ними и остальным населением, в том числе регулируемые законом, следует рассматривать именно с этой точки зрения.

Например, совершенно не случайно, что законы, изданные Ярославом, защищали в первую очередь их! То есть штраф за убийство варяга был несравнимо больше штрафа за убийство обычного крестьянина или горожанина. Именно поэтому новгородцы и простили Ярославу жестокую расправу над теми, кто в бытность его Новгородским князем вздумал против него подняться. И не только простили, но еще и поддержали в его стремлении бороться за власть.

Кстати, о том, что «призвание варягов» не фейк, сварганенный Романовыми или потомками Дмитрия Донского, свидетельствует факт права жителей городов Древней Руси приглашать на княжение того кандидата, который казался им наиболее приемлемым. Например, в ПВЛ упоминается эпизод 1068 г с освобождением горожанами Киева «из поруба» (то есть из тюрьмы) Всеслава Полоцкого, чтобы заменить им не понравившегося им Изяслава.

"Людие же кликнуша и идоша ко порубу Всеславлю, Изяслав же, се видев, со Всеволодом побегосте со двора. Людие же высекоша Всеслава ис поруба, в 15 сентября".

У нас принято считать это «восстанием киевлян», но в действительности это было прямым осуществлением горожан того времени права приглашения того, кого они хотят. Естественно, в реальности князья такое предпочитали решать между собой, но для Новгорода это право оставалось актуальным вплоть до времен Ивана III, то есть до момента разгрома новгородской земли Московскими князьями.

Освобождение Всеслава. Из Радзивилловской летописи

Как примеры, навскидку приведу пару эпизодов:

1) Просьба делегации Новгородцев отдать им на княжение малолетнего Владимира, что Ольга охотно удовлетворила;

2) Приглашение на княжение Александра Невского с дальнейшим изгнанием его, когда он показал себя слишком «крутым».

3) Приглашение на княжение в Новогрудок («Новгород Малый» летописей позднего периода) литовского князя Миндовга – история там несколько туманна, но что сам факт обращения к литовцам после монголо-татарского нашествия на Русь имел место быть, так это несомненно.

Кстати, напомню и более близкие к нам времена: 1611 г.; в Москве сидят поляки. Нижний Новгород – ополчение Минина и Пожарского. Так вот, вече, скликанное старостой Козьмой Мининым посредством звона вечевого колокола, было осуществлением все того же старинного права городов приглашать к себе как защитника кого-нибудь из князей.

Выбор пал на Дмитрия Пожарского, причем согласно все тому же обычаю, горожане без звука и сомнения скинулись на наем отряда, который тот возглавил, и поставили рядом с ним в подручные своего человека. Абсолютно то же, что было когда-то 800 лет тому назад. Что лишний раз подтверждает: полезные обычаи возникают не на пустом месте и сохраняются в народах веками.

* * * * *

Но продолжим расследование о варягах. Что знает автор ПВЛ о Рюрике? Ведь вот где бы простор для фантазий – «пиши не хочу», проверить никто не сможет. Но автор такой возможностью не пользуется. Его сведения о Рюрике весьма скупы. То есть он не знает о нем практически ничего, кроме того, что тот пришел с Балтики в Новгород со всем своим родом, «русью» и с двумя братьями, Синеусом и Трувором, которые вскоре умерли.

Мы отмечаем здесь этот факт исключительно как лишний довод о том, что автор ПВЛ нигде не превысил объем сведений, которые мог иметь человек, создавший «Древнейший свод», то есть Ярослав. Рюрик был его пра-прадедом, подвигами тот, очевидно никакими особенными на Руси не прославился: жил и служил. Чего еще?

Вот о сыне Рюрика, Игоре, автор знает уже намного больше. И даже об Олеге, который привез Игоря в Киев, он имеет массу сведений, вплоть до принятия смерти от коня. Что совсем не удивительно, если вспомнить, что он поучаствовал в сосватывании Игорю его законной жены, княгини Ольги, которая прожила достаточно долго, чтобы кое-что из ее рассказов могло отложиться в памяти юного Владимира. Ну а о том, как та поступила со сватами от древлян и городом Искоростенем могла поведать ему его матушка Малуша, дочь убитого Ольгой древлянского князя. Или ее брат Добрыня, его дядя.

Вполне возможно, что причина беспамятства по поводу Рюрика кроется в том, что Игорь остался сиротой, будучи еще ребенком, и своего отца практически не знал. Воспитывал его Олег (дядя по матери, согласно сведениям историка Татищева). И поскольку умер Олег, когда Игорю было уже за 35, то рассказов о нем осталось в семье немало.

Кроме того, Рюрик если и ходил в какие-то походы, то на Балтике, и очевидно, письменные договора им ни с кем не заключались, поэтому почерпнуть дополнительные сведения о нем автор «Древнейшего свода» ниоткуда не мог. В отличие от Средиземноморского региона, где всем заправляли константинопольские греки, уже имевшие традицию записи событий, причем по годам.

Все это настолько очевидно, что не будь у наших историков зашоренных глаз, они бы давно знали, кто был первым летописателем на Руси Великой. В «Повести» же прямо сказано, что Ярослав Мудрый сам книжки писал. Кстати, не исключено, что первые свои записи тот начал еще ребенком, записывая под диктовку отца семейные предания. Надо же было ему на чем-то упражняться в письме? И даты учился записывать – вот откуда, кстати, могли появиться те самые перечни ничем не заполненных пустых лет…

Хотя это, конечно, уже относится к области предположений. Для упражнений в письме в те времена служили вощеные дощечки, значки на которых могли легко как наноситься, так и стираться посредством специальной остро заточной палочки-писала. Но для отрока, склонного к писательству, вряд ли было невозможно догадаться увековечить рассказы отца на более прочном и долговечном материале.

А то: «религия! Переводы – основа русской литературы» Как будто люди для того грамоте учатся, чтобы в церкви священника лучше слышать, и никакие бабушки-дедушки своим внукам сказок до введения христианства на Руси не рассказывали. Народ всегда творил, вот только охотников записывать эти народные сказки маловато.

И скажите-ка на милость, господа ученые, зачем было Владимиру школы грамоты в Киеве и Новгороде открывать и туда детей из знатных семей заставлять ходить, если бы первые тексты на Руси только через 40 лет появились, да и те церковного характера? Ясное дело, грамота сразу стала применяться для повседневных нужд.

* * * * *

Если мы согласимся с тем, что основой «Повести временных лет» послужили «книги», написанные Ярославом Мудрым для собственных детей и потомков, то очень многие проблемы текстологического характера снимаются сами собой. И неполное совпадение текстов Первой Новгородской летописи с «Начальным сводом», (переписка с исправлениями и дополнениями), и некоторая путаница в датах (тот кто писал их, не умел еще точно высчитывать, да и много не знал точно);

И отсюда привлечение для уточнения событий цареградских хроник. Правда, установить, кто таким образом пытался увязать события с греческой историей: Ярослав или Силивестр, мы уже не сможем. Оба были на это способны, поскольку обоим это было интересно. Просто у Ярослава к моменту его смерти могло еще не быть нужного материала.

Одно абсолютно точно: после кончины Ярослава рукописи его либо копии с них остались в семье. Естественно, они читались, естественно, им подражали («Слово и Законе и Благодати» митрополита Иллариона).

И другое: нашелся кто-то, пожелавший продолжить традицию летописания, причем неважно, была ли это княжеская просьба, или Ян с Силивестром сами решились на литературный подвиг (для тех лет это было серьезно!).

Однако где-то в 1114 году очередной пришедший к власти потомок Ярослава велел Силивестру переписать весь имевшийся к тому моменту в его распоряжении летописный материал. Причем опять же поступил как его дед: то есть вложил в получившийся фолиант свои наставления для собственного сына а также для будущих внуков и правнуков, (знаменитое «Поучение Владимира Мономаха»), и отправилось наследие предков во Владимиро-Суздальскую землю.

О подлинности текста Лаврентьевской летописи (если не брать в расчет некоторые описки, достаточно легко исправляемые по другим сохранившимся спискам, но об описках потом) свидетельствует и рассуждения одного из авторов ПВЛ о том, правдива ли легенда об основании Киева Кием, Щеком и Хоривом. Потому что будь тот непредвзятое лицо, то конечно же, сразу увидел бы в этом сюжете лишь побасенку, пытающуюся как-то объяснить названия гор, на которых стоял Киев (Щековица, Хоривица) и реки Лыбедь.

В летописи приводится и альтернативный вариант, кстати, намного более реалистичный: мол Кий перевозчиком был, потому как люди говорили «У перевоза, у Киева». Но автор летописи страстно защищает версию «Кий-князь», привлекая для этого сведения из греческих источников.

(Не будем здесь отвлекаться на топонимику, согласно которой слово «кий» в названии города Киева запросто могло быть не именем собственным, а обозначать «скала», «склон», точно также как река Лыбедь - «топкая», «болотистая»)

Но оказывается, во времена греческого императора Михаила какая-то «русь» под предводительством какого-то Кия нападала на Царьград. И автор делает резонный со своей точки зрения вывод: «Если бы Кий перевозчиком был, не ходил бы он к Царьграду.»

Именно от этого, отмеченного в греческих хрониках момента и отмеряет наш автор историю русской земли. Приведенный аргумент не кажется ему смешным, потому что и Владимиру, и Ярославу вполне удавалось таким образом основывать города: взяли и срубили. И назвали своим именем.

К сожалению, отследить, в каком именно месте «последняя рука» вносил свои поправки, можно далеко не везде. Первоначальный текст обычно пытаются восстановить с помощью Новгородской летописи, но, как здесь уже было замечено, есть все основания полагать, что первый раз текст переписывал и изменял его первый автор.

Иногда «последняя рука» виден сразу. Так, именно ему принадлежит сделанный в статье под 852 годом хронологический расчет, поскольку там упоминается смерть князя Святополка спустя 60 лет после окончания правления Ярослава Мудрого. Но вот кто сделал запись о крещении болгар под 859 годом – уже неясно.

Как бы там ни было, появление варягов на Руси автор (авторы) относит (относят) на время после указанной даты. Числа лет жизни и правления первых князей расставлены авторами только приблизительно, с опорой на даты походов Аскольда, Дира и договоров Олега, Игоря и Святослава с греками. С помощью этих дат и привязывают авторы русскую историю к греческим хроникам.

Кстати, даже некоторые разночтения между Лаврентьевской и Ипатьевской летописями сигнализируют о подлинности ПВЛ. Так, в Лаврентьевской летописи на месте слова «сарматы» написано «гарматы» - явная ошибка переписчика.

И подобных мест (а списков более позднего времени сохранился, как ни странно, достаточно большой массив, и тексты те давным-давно друг с другом сверены вполне добросовестными учеными), не понятых переписчиками вследствие их устаревания либо ветхости рукописи, слишком много, чтобы можно было поверить в поддельность ПВЛ.

* * * * *

Так что спрессовать русскую историю по-фоменковски не получится – слишком хорошо она известна, так как очень много параллельных записей велось очень многими людьми, датировавшими происходящие события по единому общему для них для всех и легко читаемому шаблону. А именно: сначала от сотворения мира (+ 5508 лет к годам по новой эре), а затем и от рождества Христова.

А это значит, что начиная с времени правления Ярослава Мудрого, то есть с XI в н. э. по современному летоисчислению, русские летописи дают достаточно точную хронологическую шкалу, на которую можно нанизывать события по крайней мере происходившие не только в нашей стране, но и, если они там упоминаются, в сопредельных странах.

По поводу фильма М. Задорнова «Рюрик. Потерянная быль»

Пересмотрела на днях этот документальный шедевр. Задорнов, безусловно, умница. Хотя его лингвистические изыскания и оставляют желать лучшего, но зато он сумел-таки обратить внимание нашей общественности на ту строчку в летописи, где конкретно излагается на подлинном древнерусском языке содержание договора между варягами и призвавшими их племенами.

Те же, кто читал Лаврентьевскую или Ипатьевскую летопись хотя бы в переводе, имеет возможность воскресить в памяти еще некоторые моменты из ПВЛ, в которых упоминаются несколько очень странных с точки зрения ортодоксальной истории случаев, произошедших с князем Владимиром за время его правления.

а) «…сказали варяги Владимиру: «Этот город наш. Мы заняли его, и хотим иметь откуп по 2 гривны от человека.» И сказал им Владимир: «Подождите, пока куны вам не соберут за месяц». И ждали месяц. И не дал им. И сказали варяги: «Обманул ты нас, так покажи нам путь к грекам». Он же ответил им: «Идите». Выбрал из них мужей добрых, умных и храбрых и раздал им города, остальные же отправились в Царьград. И послал он перед ними посыльного, с вестью для цесаря: «Вот идут к тебе варяги. Нельзя держать их в городе, или то же они сотворят в твоем городе, что сотворили здесь; но рассели их по разным местам, только сюда не пускай ни единого…»

б) «…В год 6493 (985). Пошел Владимир на болгар с Добрыней, дядей своим, в ладьях, а торков берегом привел на конях. И так победил болгар. И сказал Добрыня Владимиру: «Осмотрел я пленных, и все они в сапогах. Эти дани нам платить не станут, пойдем искать лапотников.» И заключил мир Владимир с болгарами…»

Несколько неожиданно, не правда ли? Однако если мы примем за основу предположение, что профессией варягов был не разбой, а охрана, то с болгарами все легко объяснимо. Идя войной на них, Владимир не столько грабежа искал, сколько клиентов, то есть тех, кто может согласиться платить ему дань за охрану. Военные действия были только предлогом продемонстрировать силу. Болгары в клиенты не годились (как и греки, кстати), отсюда и странный результат войны: взаимные клятвы в вечном мире.

Второй вывод, не менее важный: киевские князья по рангу считали себя равными цареградским цесарям (советы давали!). Заметим также, что варягов к грекам Владимир послал на службу, а не для чего иного; И последнее: вместо того, чтобы отомстить Владимиру за то, что тот не заплатил им столько, сколько они захотели получить за работу по захвату киевского престола, варяги вежливенько просят отпустить их восвояси. То есть перед нами действительно типичные наемники.

Как же поступил с присланными ему варягами константинопольский монарх? Судя по дальнейшим событиям в Западной Европе, то есть тому, что донеслось оттуда до нас нынче, он послушался дельного совета и отправил присланный ему отряд на дальние рубежи своей империи – к Сицилии. Потому что именно в то время в данном месте оказывается невесть как там очутившееся войско якобы норманнов.

Что же касается Рюрика, то Задорнов раскопал об этом историческом деятеле все, что было можно. Правда, мы можем еще обратиться за некоторым разъяснением к историку XVIII века Татищеву.

Татищев пишет, например, что будто бы будучи в Новгороде некто из монастырских чинов держал в руках местную летопись, не являвшуюся копией ПВЛ (так называемую «Иоакимовскую») Вот фрагменты из его выписок:

F. Гостомысл имел четыре сына и три дщери, сынове его ово на войнах избиени, ово в дому измроша, и не остася ни единому им сына, а дщери выданы быша суседним князем в жены, и бысть Гостомыслу и людем его о сем печаль тяжка, и иде Гостомысл в Колмогард вопросите боги о наследии, и возшед на высокая, принесе жертвы многи, и вещуны угобзи. Вещуны же отвещаша ему, яко боги обещают ему наследие от ложесн его; но Гостомысл не ят ему веры, зане стар бе, и жены его не раждаху: посла паки в Зимеголы к вещунам вопросите, и тии реша, яко имать наследовати от своих ему, он же ни сему веры не ят, пребываше в печали. Единою спящу ему о полудни, виде сон яко из чрева средния дщере его Умилы произрасте дерево велико, плодовито, и покры весь град великий, от плод же его насьщахуся людие всея земли: восстав же от сна призва вещуны, да изложат ему сон сей, они же реша: от сынов ее имать наследите ему землю, и земля угобзится княжением его, и вси радовахуся о сем, еже не имать наследите сын большия дщере, зане негож бе. Гостомысл же, видя конец живота своего, созва вся старейшины земли от Славян, Руси, Чуди, Веси, Мери, Кривич и Дрягович, яви им сновидение, и посла избраннейшие в Варяги, просити князя, и приидоша по смерти Гостомысла Рюрик с двумя браты и роды его».

(Здесь о их разделеньи, кончине и проч. согласно с Нестором, токмо все без лет. - Примечание Татищева.)

«Рюрик по смерти братий облада всею землею, не имея ни с ким войны. В четвертое лето княжения его преселися от Старого в Новый град великий ко Ильменю, прилежа о расправе земли и правосудии, яко и дети его. Дабы ему всюду расправа и суд не оскудел, посажа по всем градом князи от Варяг и Славян, сам же проименовася князь великий, еже Греческий Архикратор, или Василеве, а онии князи подручны, по смерти же отца своего облада Варягами, емля дань от них. Имел Рюрик неколико жен, но паче всех любляше Ефанду, дочерь князя урманского; и егда та роди сына Ингоря, даде ей обещанный град с Ижорою в вено. Славяне, живущие по Днепру, зовомии Поляне и Горяне, утесняемы бывше от Козар, иже град их Киев и прочии обладаша, емлюще дани тяжки и поделиями изнуряюще, тии прислаша к Рюрику преднии мужи просите, да послеть к ним сына или ина князя княжите. Он же вдаде им Осколда, и вой с ним отпусти. Осколд же шед облада Киевом, и собрав вой повоева первее Козар, потом иде в ладиях ко Царю граду, но буря разби на море корабли его, и возвратися посла в Царьград ко царю...»

«G. Рюрик по отпуске Осколда бе вельми боля, и начат изнемогати; видев же сына Ингоря вельми юна, предаде княжение и сына своего шурину своему Олгу, Варягу сущу князю урманскому. Олег бе муж мудрый и воин храбрый, слыша от киевлян жалобы на Осколда, и позавидовав области его, взем Ингоря, иде с войски ко Киеву. Блаженный же Осколд предан киевляны, и убиен бысть, и погребен на горе, иде же стояла церковь святого Николая; но Святослав разруши ю яко речется. По сем Олег облада всю страну ту, многи народы себе покори, воева же на Греки морем, и принуди мир купите, возвратися с честию великою и богатствы многими, повоева же Козары, Болгары и Волоты до Дуная»

(Волоты римляне, ныне Волохи, час. II. н. 8. - Примечание Татищева).

«Егда Ингорь возмужа, ожени его Олег, поят за него жену от Изборска рода Гостомыслова, иже Прекраса нарицашеся, а Олег преименова ю, и нарече во свое имя Олга; име же Игорь потом ины жены, но Олгу мудрости ея ради паче иных чтяше».

До какой степени следует верить Татищеву или тому, от кого он получил рукопись - неизвестно. Вполне возможно, что часть сведений восходит к записанным в Польше Мекленбургским преданиям о некоем Рюрике, к которому возводят свое происхождение некоторые тамошние династии. Но ничего невероятного или противоречащего ПВЛ здесь нет. Особенно если заметить информацию о нескольких женах, которых имел Рюрик. Ну и вспомнить, что Олег и Игорь – имена абсолютно точно не славянские.

Что же касается Рюрика Ютландского из Дании, то из-за полной запутанности датировок вопрос о родстве его или идентичности с нашим Рюриком следует оставить открытым. Несомненно одно: эта династия была смешанной, датско-славянской. И право наследования там было аналогичным праву наследования у наших русских князей. То есть когда престол переходил не к сыну покойного, а к старшему в роду.

Благодаря этому странному и абсурдному с нашей современной точки зрения праву первые наши князья постоянно перемещались из города в город. И если дополнить такое перемещение регулярным размещением на пустующих землях пленных, вывезенных из других местностей с целью возведения новых поселений и городков, то секрет единого языка на территории нашей страны сразу же перестает быть секретом. Мы действительно единый народ – так уж сложилось исторически, и процесс этот восходит своими корнями ко временам Владимира Красное Солнышко.

Кстати, о том, что Рюрик к моменту появления Олега с малолетним Игорем у стен Киева был жив-здоров, говорят аргументы, предъявленные Олегом Аскольду, Диру и их дружине: подняв вверх малолетнего Игоря (то есть тот был еще ребенком), он заявляет его право на княжение в качестве Рюрикова сына. Кто бы подчинился, если бы Рюрик был мертв? Но Рюрик был силой, и Олег смог стать у власти.

Да и Новгородская летопись младшего извода дает несколько иную картину, чем ПВЛ. Там Игорь отправляется в поход на Киев четко во времена Рюрика, и Олег при нем не князь, а только воевода. О смерти Рюрика Новгородская летопись не сообщает. Так что существует вероятность того, что тот просто вернулся к себе на родину.

Ну и в добавок еще один нюанс, упомянутый в Новгородской летописи:

И сЂде Игорь, княжа, в КыевЂ; и бЂша у него Варязи мужи СловенЂ , и оттолЂ прочии прозвашася Русью.

То есть: «И сел Игорь княжить в Киеве, и были у него варяжские мужи славяне, а с тех пор и прочие были прозваны русью.»

2. Русь и математика

Русь и математика

Счетная цифирь

Итак, по сведениям «Черноризца Храбра» на Руси первоначально записывали числа с помощью «черт и рез», а после крещения – буквами кириллицы.

Сейчас мы используем либо римскую нумерацию (редко), либо арабские числа. Считается, что ввел их Петр I. И что простой народ в лице купцов и прочих мещан ни в какую не желал, чтобы их дети обучались в новомодных царских школах и под любыми предлогами норовил оттуда своих чадушек забрать. Кстати, самым распространенным предлогом было «отрок дома нужен, делом заниматься».

То есть простой российский народ цифирные школы полезными себе почему-то не считал. И пришлось царю Петру обучать в этих школах солдатских и дворянских детей.

Чем же Петру I так приглянулись арабские цифры? Неужели только тем, что ими на тот момент пользовались в Европе? Или он таким образом пытался уменьшить влияние в стране православной церкви, также занимавшейся просвещением народа посредством школ, только уже своих, где обучение велось с опорой на старославянский?

На самом деле ни то, ни другое. И вообще, история арабских цифр – это одна сплошная загадка. Начнем с того, что совершенно неизвестно, кто и когда их придумал, хотя сделано было это изобретение сравнительно недавно. Давайте задумаемся над этим фактом хоть на пару минут.

Славянский алфавит изобрели Кирилл с Мефодием, глаголицу – святой Иероним...

В комплектации греческого алфавита поучаствовала целая группа лиц, которых всех перечисляет «черноризец Храбр»…

Создание финикийского алфавита приписывается некоему Кадму…

Абак (специальный прибор для счета) привез в Европу некто Герберт, из Испании…

А арабские цифры, хотя они явно (весь комплект целиком) – придумка одного человека и появились в мире уже в историческую эпоху, никто никогда не пытался приписать ни себе, ни какой-либо знаменитости. То есть изобретение, перевернувшее мир и давшее толчок к развитию современной математики (а вслед за ней и кучи технических прикладных наук), вошло в мир молча, на мягких неприметных лапках.

Вторая загадка - это их название, «арабские».

Cо школьной скамьи мы помним, что называются они так потому, что Европа восприняла их от арабов. Казалось бы, это аксиома. И вот наши туристы, прибыв в Египет и очутившись в странах Ближнего Востока, с энтузиазмом кидаются изучать местную культуру, искать сходство ее с нашей и заучивать выражения из местных разговорников – короче, все как всегда. Каков же бывает их шок, когда они обнаруживают разительное несходство в начертании цифр в мусульманском и европейском мирах. И еще больше их шокирует, что несмотря на то, что арабы читают и пишут справа налево, числа они записывают по европейской системе, то есть слева направо, и складывают-вычитают также соответственно. Так кто у кого чего позаимствовал?

Естественно, нашу публику это столь заинтересовало, что в интернете возникла бурная дискуссия по этому поводу. И вполне закономерно прозвучал вопрос:

Да полно, арабы ли изобрели знакомые нам арабские цифры?

И следом: действительно ли арабы намного раньше европейцев освоили современную математику (умножение, уравнения, логарифмы и прочее?)

Но об этом лучше поговорить несколько позже.

А пока заметим маленький факт: и казанские, и астраханские татары были мусульманами, то есть в силу своей религии среди них были лица, изучавшие арабский язык в специальных школах («медресе»). Но татарским и астраханским купцам XIV – XV веков, активно наезжавших торговать в Российские города вдоль по Волге и из Средней Азии такие цифры были незнакомы ни в одном из вариантов. Точно также и русские купцы, приезжавшие в Казань либо Чебоксары, ни разочка не поимели случая их заметить даже при заключении взаимных торговых сделок.

Ничего не слышал о новом методе записи чисел на Востоке и Афанасий Никитин, который настолько свободно владел арабским языком, что в своей книге «Хождение за три моря» в русский текст непринужденно вставлял слова и абзацы, взятые из арабских и тюркских языков. А писал он в 1472 году.

Интернетовские просторы утверждают, будто спустя 100 лет, то есть при Иване Грозном (умер в 1584 году), самодельные рукописные пособия по новому методу счета по России все же уже ходили. Могло ли это быть?

Если верить Карамзину, то могло. Со слов одного из первых русских историков В.Н.Татищева, он упоминает о книге, будто бы датированной 1556г: “Книга, рекома по-гречески арифметика, а по-немецки алгоризма, а по-русски цифирная счетная мудрость”. Но поскольку сам он эту книгу в глаза не видел, а Татищев, сознательная жизнь которого приходится аж на XVIII век, мог что-то позабыть или соврать, то ручаться за точность этих сведений мы не можем.

Гораздо интересней другие – в России знакомые нам всем 1234567890 «арабскими» отнюдь не назывались ни в момент своего появления, ни в течение дальнейшей пары столетий. Их именовали «Цифирной счетной мудростью», иначе «арифметикой», то есть «числами» на греческий манер.

Вернемся к датам. Знаменитый первопечатник Иван Федоров, достаточно образованный для своего времени человек (согласимся: для того, чтобы организовать печатную мастерскую, требовалось обладать и техническими знаниями), арабских цифр нигде и никогда не применял. Этот пришедший к нам с Запада персонаж, вздумавший учить православных на униатский манер, за что и был изгнан, (свидетельство – его «Апостол»), проставил дату выхода своего львовского «Букваря» кириллицей: «Выдруковано волвовѣ, року, ҂а,фод.» (напечатано во Львове, в году 1574). Кстати, примененная Федоровым датировка свидетельствует о том, что в то время в Европе уже вовсю пользовались хронологической шкалой «от Рождества Христова».

Ой! Про «арифметику» мы уже поняли – от греческого «числа», кириллические числительные назывались на Руси «буквицей», «римские» ввел Петр I… «Цифры» (точнее, «цифирь») того периода – это исключительно десять значков нового образца. Любопытно, что так их называли чуть ли не исключительно у нас. Откуда же взято это название? Что оно значит?

Официально принято соотносить это слово с арабским «сифр» - «пустота.», пришедшего к арабам из Индии вместе с позаимствованными ими остальными числовыми символами. То есть будто именно понятие о нуле показалось нашим предкам столь значительным, что они так стали называть все цифры вообще. То есть мы должны представить себе примерно такую картину:

«- Сколько у тебя там мешков осталось, Ванька?

- Да нисколько. Все продал. Как бы это записать-то?... Вот трудность…

- А ты поставь кружочек. Арабы его «пустотой» называют. «цифирью» то есть на своем языке.

- Вот гениально так гениально! «Цифирь»… Красиво звучит, однако… Что бы еще этим словечком назвать?... Чтоб почаще оно звучало… Сообразил! – пусть все числа от 1 до нуля так называются.

- Я тоже когда первый раз услышал, то просветился. И теперь отныне всегда буду повторять: «цифра раз, цифра два, цифирь три… »

Скажете, что так не бывает? Конечно, не бывает. Верно в этом рассказе лишь одно: у арабов знак ноля назывался «сифр», и позаимствовали они это слово из какого-то индийского диалекта.

Поэтому просто предположим, что ранее конца XVI «счетная цифирь» на Руси широкого хождения еще не имела. Более точно судить затруднительно, потому что дошли до нас только жалкие, чудом сохранившиеся остатки былых библиотек. Но и они весьма показательны. Например, некоторые из книг, напечатанных на русском языке в Венеции в первой четверти XVII века, уже содержали арабские цифры. При этом в тексте использовалась славянская нумерация, а арабская – в вычислениях. Ценность таких книг в том, что они отражают переходный период, то есть когда в употреблении были оба стиля записи чисел. Из датированных книг, напечатанных в России – русский воинский устав при царе Алексее Михайловиче, 1647 году.

Позже появились и пособия. Самый старый из дошедших до нас напечатанный учебник «новой» математики датирован 1682 годом. Называется он «Считание удобное, которым всякий человек, купующий и продающий, очень удобно изыскать может число всякой вещи». То есть расчитана была книга на купцов, и издатели надеялись свой тираж легко распродать.

В те времена обычно печатались только книги, имевшие до того хождение в рукописях, поскольку сам набор книги был делом долгим и дорогостоящим. То есть появление книги в печати обозначает устойчивый спрос и наличие очень большого количества людей, знакомых с проблемой.

Учитывая скорость распространения умений и навыков в ту эпоху, (для широкого обихода, при полном отсутствии школ, где бы такое изучалось) можно считать верхним пределом появления каких-то книг с «арабскими» цифрами на Руси первую треть XVII века. Нижним пределом положим 1570 г – год прекращения деятельности при царском дворе печатника Федорова. Что не отменяет возможности их хождения в частном, так сказать, порядке.

Вывод: скорее всего, арабские цифры, они же «счетная цифирь» распространились по Руси в течение XVI века. С большой долей вероятности мы можем допустить, что некоторыми лицами они применялись (по убывающей) и несколько раньше.

Но в любом случае получается, что вовсе не Петру I обязана Русь их появлением. Петр свой реформой в 1700 году лишь узаконил новый метод и сделал официальным то, что уже применялось простыми торговыми людьми. И не научными трактатами проложила себе математика дорогу в Россию, а протащили ее те, кому полагалось по нуждам профессии складывать, вычитать, делить и умножать. Ученых-математиков в России тогда действительно не было. Совсем!

Поэтому-то и считал российский народ основанные царем Петром цифирные школы очередной правительственной блажью. Для своих практичеких нужд люди у нас всегда просвещали себя самостоятельно. Сами изобретали и сами применяли. Если кто сомневается, пусть вспомнит Михайлу Ломоносова, крестьянского сына, который дома у себя с помощью соседа-дьячка и читать научился, и считать. Как?!? – По имевшимся у него соответствующим учебникам: «Арифметике» Магницкого и «Грамматике» Смотрицкого. Изданным самыми обычными, то есть негосударственными типографиями для самого обычного русского люда.

Нас пытаются уверить, будто в мировом сообществе, и особенно в Европе, дело обстояло иначе. Что там было полно праздных людей, для собственного удовольствия маравших бумагу (а также папирус и кожу) никому не нужными закорючками и комбинировавших эти закорючки разными способами, чтобы затем нанимать других людей для переписки и распространения своих творений.

Странно, однако… В рукописях Леонардо да Винчи, посвященных механике, а это последняя чатверть XV – начало XVI века, арабские цифры отсутствуют… А уж он ли-то не старался быть на самом пике математических знаний своего времени! Мало того, как инженер-практик, он непременно стал бы их использовать при своих рассчетах… Увы, не использовал!

Так, может быть появление «арабских» цифр в Европе следует отнести также к XVI – XVII веку? И зря нас уверяют, будто все основные методы счета были известны в соседней с Русью Греции не менее чем в течение полутора тысяч лет до этого, а в Персии, куда тоже хаживали российские торговцы – шести столетий…

Хорошо бы проверить, но увы – машины времени у нас нет. Только логика и сравнение сведений из различных источников между собой. Ими и воспользуемся. Для начала систематизируем свои знания в этой области, а далее снова начнем рассуждать, как это делают криминалисты.

Итак, приступим к изучению вопроса…

Древнейшие системы записи чисел

Если верить официальным историкам, системы обозначения чисел были унаследованы Европой с двух сторон: из Междуречья (клинописная 60-тиричная, позиционная), и из Египта (десятичная, непозиционная). 60-ричная была через евреев и арабов использована в делении суток на 24 часа, а также часа на 60 минут и минуты на 60 секунд.

И мы бы поверили, но вот печаль: деление часа на минуты, а минут на секунды появилось в мире только после изобретения механических часов, то есть система эта восходит отнюдь не к древним временам. Подтверждение этому – знаменитые математические записи некоего монаха Кирика, жившего в Новгороде в XI веке. Занимаясь вычислениями пасхальных таблиц, тот попутно развлекался математическими абстракциями.

Так вот, у этого самого Кирика есть место, где он, пытаясь представить себе бесконечно малые отрезки времени, чисто умозрительно делил час сначала на 5, затем на 25, 125 и т.д. частей. То есть, Кирик использовал при операциях с числами, знакомую ему пятеричную, а отнюдь не таинственную 60-тиричную систему счисления – о ней он явно не слышал.

То есть какова бы ни была система записи чисел в междуречье Тигра и Ефрата, но Европе в познании математических глубин она не поспособствовала никак.

Несколько лучше обстоит дело с древнеегипетской системой. Несмотря на свое название, применялась она там по крайней мере до арабских завоеваний, а может и дольше. То есть шанс познакомиться с ней у европейцев был. Система эта была десятичной, но на этом ее сходство с современной математикой и заканчивается.

Ведь ценность арабских цифр была вовсе не в новизне и простоте начертания – позиционность, вот в чем была революционность изобретения. В современной математике значение числа зависит не только от цифры, но и от места, где она написана. А египетская система позиционной не была, то есть позиционности ни Египет, ни Европа до ввода арабских цифр не знали.

В египетской системе цифрами являлись иероглифические символы; они обозначали числа 1, 10, 100 и т.д. до миллиона.

Фиксированного направления записи чисел не существовало: египтяне могли записываться справа налево или слева направо и даже вертикально.

Числа, не кратные 10, записывались путем повторения этих цифр. Каждая цифра могла повторяться от 1 до 9 раз.

Греческие системы.

Греческую систему обозначения числительных необходимо рассмотреть хотя бы потому, что греки несколько столетий владели всем Средиземноморьем. Греческая культура оказала несомненное влияние как на римскую, так и на еврейскую.

Так вот, у греков было две системы счисления: аттическая (геродианова или чердаке) и ионическая (александрийская или алфавитная). Аттическая считается более ранней. Она была пятерично-десятичной и почти позиционной.

Черта, обозначавшая единицу, повторенная нужное число раз, означала числа до четырех. После четырех черточек греки вместо пяти черт ставили символ Г, первую букву слова "гента" (пять). Десять они обозначали буквой Δ, от слова "дека".

Символ H означал 100 (хекатон), X - 1000 (ксилиои), символ M - 10000 (мириои или мириада). На основе принципа умножения комбинировали Г (пятерку) с символами степеней числа 10.

Вторая принятая в Древней Греции система – ионическая, была алфавитной, и она была более экономной в смысле места для записи каждого числа.. Вот короткая табличка, из которой ясен принцип построения системы.

Ионическая алфавитная система изображения числительных послужила основой не только для всех православных народов, включая хорватов, армян и грузин, но также для евреев и арабов.

Что же касается системы аттической, то ее судьба была несколько другой. Ее переняли «римляне», точнее, те, которых в официальной истории принято так называть. Но переняли они ее как-то странно.

«Римские» цифры

Римская система записи чисел – пятеричная. Основана она на том, что более сложные числа записываются путем повтора простых. При этом, если большая цифра стоит перед меньшей, то они складываются (принцип сложения), если же меньшая — перед большей, то меньшая вычитается из большей (принцип вычитания).

Странность тут даже не в том, что символы для «римских» цифр взяты непонятно откуда. V и X мы еще можем объяснить с помощью символики, но значения чисел 50 и 500 такому объяснению не поддаются.

Главное то, что числа 4 (IV), 9 (IX), 14 (XIV), 19 (XIX), и т.п. образуются путем вычитания, а не сложения. Такой способ записи образоваться естественным (эволюционным) путем не мог. Официально считается, будто римляне взяли его от этрусков.

Кроме того, изображать числа большие чем 3999 римскими цифрами практически нереально. Там появляются какие-то невнятные полукружия, которые легко принять за все, что угодно. Вследствие этого, кстати, все даты, имеющиеся в рукописях до того момента, когда в Европе начала применяться хронология «от рождества Христова» следует считать недостоверными. Хотя бы потому, что «от сотворения мира» было весьма вариативным понятием.

Арабские и индийские цифры.

Это же касается и арабских датировок, то есть там тоже далеко не все бесспорно. Чаще всего за очарованием древности скрывается банальная забывчивость исследователей. Они пропускают мимо сознания тот факт, что началом мусульманской хронологии является 622 год нашей эры. То есть к датам жизни такой мусульманской знаменитости как Аль-Хварезми следует прибавить эти самые 622 года. И это, увы, факт.

Точно также как и факт, что несмотря на четкое различие начертаний 10 цифр у арабов и европейцев, у всех мусульманских народов сходство в цифрах настолько разительное, будто все они получили их одновременно, весь комплект целиком, причем очень недавно. Как можно догадаться, причина лежит на поверхности - книгопечатание. То есть для огромного большинства мусульманских народов 10 цифр есть продукт проявления у них грамотности в ее современном варианте.

Арабы утверждают, что свои цифры они переняли у индусов. Проверим.

Действительно, сходство большое… Особенно если индийские цифры отразить зеркально или повернуть и учесть, что после того, как эта система была арабами заимствована, манеры письма и у индусов, и у арабов развивались уже отдельно, у каждого народа в свою сторону…

То есть какой-то из ведущих мусульманских народов, восприняв индийские цифры, пользовался ими долгое время, приспосабливая к себе, пока затем, с появлением печатного станка не появилась возможность растиражировать полезную систему счета (вместе с Кораном и школами-медресе) по всему мусульманскому миру. Табличка заставляет подозревать посредничество Персии – современный Иран, хотя историческая Персидская держава включала в себя также нынешний Ирак.

По какой системе персы и арабы вели свой счет до появления у них «индийских цифр», мы не знаем, однако по сведениям наших соотечественников, изучающих арабский язык в Египте, у них подобно грекам еще совсем недавно тоже был в употреблении алфавит из 28 букв, применявшихся для счета.

Вряд ли историки могут разумно объяснить этот факт в своей уверенности, будто уже более тысячи лет мусульманский мир использует десятичную позиционную систему собственного изобретения. Особенно если вспомнить, что за основу своей письменности арабы взяли когда-то арамейское письмо… (из все той же Персидской державы – отметим)…

Но мы отвлеклись, возвратимся к предмету исследования – нашим десяти цифрам. Если у индийских историков спросить, откуда их предки взяли начертания данных математических символов, то мы услышим: это первые, слегка стилизованные буквы названий соответствующих числительных. Просто и незамысловато. Но так как мы решили все подвергать сомнению и проверять, то поступим и здесь подобным же образом.

То есть сравним названия первых десяти чисел одного из индийских языков с алфавитом «деванагари», принятом в Индии. Ищем сходство… Похожи только два знака – «5» и «3»… Буквы, имеющей вид кружка, вообще найти не получилось…

Увы нам! Либо индийские историки арабов разыграли, либо 10 цифр они сами взяли у какого-то народа. Третьего. У которого названия этих числительных действительно начинались с соответствующих букв, которыми эти числительные записывались. А поскольку арабский язык здесь полностью исключен и индийские тоже, то вдруг народ этот европейский? Вдруг надо только поискать….

Не станем слепо доверять сомнительным или спорным хронологиям. Лучше посмотрим варианты начертания 10 цифр у европейцев в течение точно известного временного интервала – с XVI по XXI век. И убедимся, что во всех странах Запада система одна. Мы уже не удивляемся этому, потому что книгопечатание и у европейцев сыграло свою объединяющую роль: математическая культура нашей части мира начиная с XVIII века в общем-то едина.

Только кто же у кого чего в этом плане позаимствовал? Евреев в качестве авторов 1234567890 и предков позиционной десятичной системы мы можем смело откинуть – их система была позаимствована у греков, и лишь слегка модифицирована под тогдашние религиозные реалии. Не подходят ни клинопись, ни Китай, ни американские или иные экзотические коллекции…

Вывод: история происхождения «арабских» цифр по-прежнему окутана тайной. И на фоне этого любые гипотезы о происхождении наших современных цифр имеют полное право на жизнь. Например, естественная. То есть та, которая говорит: несмотря на явные признаки изобретения, в создании позиционной десятичной системы приняло участие немалое количество народа. То есть она возникла потому, что просто не могла не возникнуть. Однако наша теория утверждает, что произойти это могло отнюдь не везде, а только там, где была традиция продавать или считать товар десятками. Такой счет используется в оптовой торговле до сих пор.

Хотя… все могло быть как всегда намного проще.

Например, «арабскими» цифры скорее всего называются из-за манеры их написания, несколько сходной с арабскими письменами. Надо же было новые знаки как-то именовать, чтобы отличать их от других ?

Подойдя к этому месту рассуждений, любознательный человек задаст себе естественный вопрос: как могли люди производить какие-либо вычисления раньше, например, при пользовании римскими цифрами? Ведь даже обе греческие системы были приспособлены не столько к математическим действиям, сколько к записи готового результата.

Историки, пытающиеся нам втюхать, будто древние египтяне знали логарифмы, или будто арабы в девятом веке писали алгебраические трактаты, просто ни разу не пытались попробовать оперировать с числами так, как это вынуждены были делать древние.

Пусть попробуют, к примеру, перемножить числа 3891 и 2478, записанные по-египетски. Или те же числа, записанные «римскими» цифрами.

А ведь это далеко не самый сложный случай – не возведение в куб, не квадратные корни, и даже не дроби!

Конечно, обе греческие системы были несколько удобнее. Хотя и не сохранилось таблиц типа «В умножить на Г равно S», но в принципе такие записи были возможны, и не удивительно, что греческая наука в Западной Европе считалась передовой. Тем не менее, таблица умножения при греческой (а, значит, и славянской, и арабской, и еврейской) системе состояла бы не из наших 9 столбиков по 9 строк, а из 27 по 27 в каждом, а это было бы слишком для какого угодно ума!

Ответ любознательным: древние пользовались «костями» (камушками, бусинами), раскладывая их по поверхности (чаще всего земле), иногда предварительно разграфив ее на части. Впоследствии они догадались делать это на гладкой выструганной или каменной дощечке, то есть изобрели абак.

Абак

Итак, абак – это счетная доска с прорезями, в которые вкладывались камушки или другие предметы, которые по этим прорезям передвигались.

Реконструкция римского абака

Какой народ абак изобрел – не знает никто, впечатление такое, что на Востоке абак применялся испокон веку, хотя вряд ли это так. Полезные знания имеют тенденцию распространяться по цивилизованному миру весьма быстро, но Северная Европа о нем долго не знала. Если верить сведениям из Интернета, то в Британии, например, чуть ли не по новое время для рассчетов в счетной палате использовался стол, разграфленный на клеточки.

В общем, принято считать будто в европейскую практику абак ввел некий Герберт, познакомившийся с ним в Испании. Из употребления он вышел только в XVIII столетии.

Точно также нет свидетельств об абаке в России: когда тот попал в Россию, и использовался ли вообще – русские книги об абаке молчат. Зато из записей европейских купцов, путешествовавших по Московии, известно, что в XV веке русские использовали «счетные доски», которые настолько отличались от классического абака, что мы можем говорить о совершенно ином приборе.

Разница не только того, что в русских счетных досках ряды располагались по горизонтали, а не по вертикали. И даже не в том, что вместо камушков использовались просверленные косточки плодов или кусочки дерева, нанизанные на металлические стержни. Главное, что на каждом стержне было по 10 бусинок («костяшек»), то есть русские счетные доски были сконструированы на основе десятичной системы счисления, а не пятеричной.

По всем признакам классический абак и русские счетные доски возникли независимо друг от друга. Ничего невероятного в этом нет – каждый народ старается решить возникшие перед ним практические проблемы с помощью своих подручных материалов. На Руси это было дерево и металл, которого якобы ну очень нашим предкам не хватало.

Впрочем, не будем занудами – вполне возможно, что первоначально между планками натягивалось не стержни, а нечто более доступное, например, крученые нити, кишки животных… Или струны от какого-то отслужившего свое музыкального инструмента. Типа кифары. Не обвитые проволокой, как это делается нынче, а цельнотянутые. Ну согласитесь же: когда требуется срочно пересчитать большие объемы чего-то, то передвигать по проволоке просверленные косточки гораздо удобнее, чем раскладывать их где-то по кучкам.

Счеты с четырьмя полями (середина 17 века).

Самые ранние счетные доски до нас не дошли, поскольку изготовлялись они из дерева и интенсивно использовались, то есть их деревянные части после поломки либо ремонтировались, либо сжигались, а стержни переходили на изготовление нового экземпляра.

Пусть нас не смущают нижние, составные части «счетных досок». Дело в том, что этот прибор использовался купцами, а подсчитывать тем приходилось товар не только по одному, но и по 40 штук, и дюжинами, и в мешках. И валюту по разным курсам пересчитывать. Вариант «для более сложных математических вычислений» отвергнем как маловероятный.

Но судьба этого прибора была поистине блестяща: вследствие своей практичности счеты не только дожили до XX века, но и послужили толчком к изобретению позиционной десятичной системы счисления с использованием нуля для отсутствующего числа единиц, десятков, сотен и т.д.

Счеты XX века

Естественный путь происхождения

Итак, поищем народ, среди которого наши 1234567890 могли явиться сами собой. Вот расклад, который мы имеем:

1. Первые звуки названий первых десяти числительных у этого народа-автора должны были к моменту изобретения максимально отличаться.

2. первые буквы в названиях цифр у этого народа должны были максимально совпадать с их начертанием…

Ни один из британских народов сюда не подходит, германские и скандинавские тоже отметем… В романских странах названия почти всех числительных хотя и отличаются от германских, но между собой очень сходны.

В общем, остаются лишь славянские – например, в русском языке рукописный вариант цифры 4 полностью совпадает с буквой «ч». Кстати, русский язык вероятен хотя бы в силу того, что названия всех девяти цифр в русском языке хорошо различимы и на слух, и по написанию. «Один» в «акающем» произношении звучит как «адин». Да, парадная кириллица или даже полуустав явно не подходят по начертанию. Но все выглядит совсем иначе, если покопаться среди их рукописных вариантов, бытовавших в народе.

Вспомним, что нам не ведом автор знаков для десяти цифр. Точно также мы не знаем ни имени изобретателя русских счетных досок, ни даты их появления. Одно мы можем утверждать точно: люди, ими пользовавшиеся, не всегда были настолько грамотными, чтобы хорошо помнить порядок букв в кириллическом алфавите, применявшийся для записи цифр. То есть читать-писать они кое-как могли, но иногда не более. Естественно, такие купцы должны были либо держать все в голове, либо отмечать в своих тетрадях учета количество товаров с помощью букв, но по собственной системе.

И вот однажды один такой купец-самоучка догадался отметить количество купленного - проданного посредством записи последовательных количеств костяшек, остававшихся на каждом стерженьке его счетов. Возможно, по какой-то причине ему потребовалось сделать перерыв в работе, или товаров было много разного ассортимента, но ему срочно потребовалось зафиксировать расположение костяшек на счетной доске.

Помни купец кириллические цифры, он использовал бы их (грамотные купцы так и делали), но этот конкретный купец применил первые буквы слов, обозначавших числительные родного ему языка.

И поскольку на каком-то из стержней ни одной костяшки не было, то он, чтобы это обозначить, на соответствующем месте записи поставил букву «от» (то есть «о» – символ отсутствия.

Вечером, в тишине и спокойствии, оставшись наедине со своими записями, обмозговав то, что случайно у него получилось, купец изменил букву д таким образом, чтобы получить разные обозначения для чисел два (2) и девять (9). А затем сделал следующий шаг: придал своим значкам такой вид, чтобы сразу было понятно: числа перед ним или буквы. Каким образом он ухитрился получить семерку из буквы «С» - это неясно (скорее всего он взял букву «земля», которая использовалась для числа 7 в кириллице), но мы уже выяснили, что наш купец не был каким-то ортодоксом-теоретиком – он сделал так, как показалось ему удобнее. Кстати, для однёрки можно предположить стилизованный «аз» (то есть «1» в кириллической записи), а для шестерки с пятеркой – гибриды буквы «зело с рукописными вариантами букв «п» и «ш», поставленных «на попа».

Очень даже может быть, что он был не единственным, кто придумал так поступать, но поскольку каждый, кто догадывался до такого, вовсе не торопился кричать о своей сообразительности на всех перекрестках, то новый метод записи чисел и оперирования с ними завоевывал свои позиции очень медленно и постепенно. Купцы ездили по миру, щелкали на своих счетах, нанимали на работу приказчиков, которые перенимали полезный навык, но прошло несколько поколений прежде чем новый метод добрался до тех, кто привык смотреть на простонародье сверху вниз и считал ниже своего достоинства интересоваться процессом торговли и подсчетов дензнаков.

Фантазировать, будто индийцы переделали свои пятеричные абаки на десятичные (и т.д.) в 1472 году благодаря путешествию Афанасия Никитина, когда увидели русские счеты, мы все же остережемся. Тем более если не знаем: может, у индийцев тоже в обиходе была десятичная, а не какая-то иная система исчисления

Я понимаю, что это крайне соблазнительно – приписывать своему народу какой-то особый путь в истории, но лучше избегать подобных ловушек. Ведь другие народы мира тоже умные, и нет препятствий к тому, чтобы индийцы получили свои 10 цифр не благодаря дружбе «хинди-руси», а совершенно самостоятельно. Сути дела это не меняет, даже если и вспомнить об отсутствии буквы-кружочка в письменности «деванагари».

Хотя… почему бы и не произвести последнюю сверку?

На что похожи 10 цифр, бытующих в Индии? Итак, начали:

символ для единицы напоминает нашу букву «р» («раз»);

двойка с тройкой весьма похожи на аналогичные русские рукописные цифры;

четверка – букву «ч» первоначального варианта кириллицы;

шестерка – поставленную «на попа» ш рукописного вида;

семерка – это «се»;

девятка – сильно искаженную д; однако в «арабском варианте она развернута как надо, так что вполне возможно, что раньше она на нашу «9» была похоже еще больше;

– не удалось идентифицировать только пятерку и восьмерку. Впрочем, в одном из вариантов (см. сводную табличку сравнения индийских и арабских цифр) предложенный там символ весьма напоминает нашу «5», если ее повернуть на 45о влево.

В общем, как ни странно, но подозрение в том, что система цифр, воспринятая арабами из Индии, восходит к тому же источнику – а именно варианту рукописного шрифта, применяемого русскими купцами в их ежедневной практике, лишь усилилось. Разница с европейской системой только в том, что, судя по архаичному символу для цифры «4» и недеформированной букве «ш», индийский мир заметил и оценил это новшество несколько ранее европейского.

Однако не будем настаивать. В самом деле, мало ли что нам кажется?

Важно, что от индийцев изобретение распространилось по всему Востоку, и что случилось это никак не раньше того момента, когда аналогичная система возникла в России. Иначе становится совершенно непонятно, почему, называя цифры «арабскими», европейский мир познакомился с ними совершенно в ином начертании. А именно – в более позднем русском.

Причем Европа и по сей момент остается в твердой уверенности, что она восприняла именно арабское изобретение.

Вопрос: почему?

Ответ: потому что приняла Европа эту систему через Испанию. И произошло это тогда, когда влияние арабов там подошло к концу, а миф об арабском превосходстве еще вовсю гулял внутри европейских научных кругов. То есть мы снова возвращаемся во вторую половину XVI века, либо даже в начало XVII.

В чем же была причина успеха «арабских» цифр в Западном мире? Думается, дело было в римских цифрах, крайне неудобных для ведения каких-либо расчетов. «Арабские» цифры были восприняты как нечто спасительное.

Да-да, повторимся: дело было не в начертаниях перенятых из Испании знаков, и даже не в том, что счет десятками более экономен, чем по пять. Дело в позиционности – именно она позволяла быстро и легко производить вычисления. И не будет чем-то странным утверждать, что серьезная европейская математика могла начаться только с того момента, когда Европа эту новую для себя систему восприняла.

Наше расследование подошло к концу. Мы сделали свои выводы, которые можно оспаривать, конечно, но… Но в научном мире котируется единственная валюта – доказательства. Целью этой работы было привести убедительные доводы в пользу того, что 10 цифр и позиционность – это не выдумка гениального мудреца, а последствие естественного хода событий. И что Россия была единственным местом культурного пространства, где такое изобретение было не только закономерным, но даже неизбежным.

Да, нам известно, что первые книги на кириллице были напечатаны не в России и не на Украине с Белоруссией, а в Венеции, то есть в Италии – и это факт. Что и до Ивана Федорова были в Москве печатники, а этот был просто приглашен из-за границы Иваном Грозным для осуществления каких-то широких правительственных задумок, которым не суждено было осуществиться – это тоже факт.

Но что из этого следует? – только то, что

а) русские купцы издавна ездили торговать и на Восток, и в Европу.

б) русская диаспора вследствие войн Ивана III с Новгородом, Псковом и Тверью а также крутых реформ Ивана IV была очень обширна.

Различные теории

Впрочем, желающие могут обратиться к другим теориям происхождения 1234567890. Если поискать в Интернете, то много кое-чего можно об этом найти. Предлагаемых систем там навалом. Например:

1-4. счетно-угловая различных модификаций;

5. из круга – путем стирания различных его элементов ;

6. из квадрата и его диагоналей;

7. из палочек, укладывая из в различных комбинациях;

8. теория засечек («рогов»), согласно которой цифры произошли путем добавления к черточке, символизирующей единицу, дополнительных элементов.

Есть и другие.

3. Кириллица или Глаголица?

Кириллица или глаголица?

Какую из двух славянских азбук изобрели Кирилл и Мефодий: кириллицу или глаголицу? Странный вопрос – до XIX века никому и в голову не приходило усомниться в том, что это та самая азбука, которой написаны наши церковно-славянские книги. Однако затем наступила эпоха необычных открытий в источниковедении в смысле неожиданно находок литературных памятников старины. И кому-то показалось, что интерес ко второй из славянских азбук, глаголице, используемой хорватами, дает все возможности для того, чтобы оставить свое имя в такой науке как славистика.

Поставленный в заголовке вопрос далекому от истории человеку может показаться пустяковым. Однако на деле он очень важен для датировки глаголических текстов и написанных поверх них палимпсестов, а также выводов об их подлинности или подделке. Кроме того, по лексическому наполнению текстов мы можем судить о возрасте других памятников, недатированных, но содержащих те же самые лексико-грамматические признаки.

«Повесть Временных Лет» и «Черноризец Храбр»

Итак, начнем разматывать клубочек сначала, то есть с данных, содержащихся в ПВЛ.

«В год 6377 (869). Крещена была вся земля Болгарская.»

«В год 6406 (898). … первым были переведены книги моравам, грамотой, которая названа славянской; эта же грамота и у русских, и у болгар дунайских.

Когда славяне были уже крещеными, князья их Ростислав, Святополк и Коцел послали к цесарю Михаилу, говоря: «Земля наша крещена, но нет у нас учителя, который бы нам дал наказ и поучал нас и растолковал святые книги. Ведь не знаем мы ни греческого языка, ни латинского; одни учат нас так, а другие иначе, потому что не знаем мы ни книжного образа, ни силы их. И пошлите нам учителей, которые бы могли нам сказать слова книжные и смысл их».

…Когда же они пришли, то начали составлять письмена азбуки славянской и перевели Апостол и Евангелие. И рады были славяне, услышав величии Божие на своем языке. Затем перевели Псалтырь и Октоих и другие книги.

И возмутились некоторые и начали роптать, говоря: «Ни одному народу не следует иметь свои буквы, кроме евреев, греков и латинян…

Константин же вернулся назад и отправился учить болгарский народ, а Мефодий остался в Моравии… Мефодий же посадил двух попов, хороших скорописцев, и перевел все книги полностью с греческого языка на славянский за шесть месяцев, начав в марте, а закончив в 26 день октября месяца.

А славянский язык и русский един…»

* * * * *

Что же тут неясного? Пишет же автор летописи, что одна азбука – славянская и у моравов, и у болгар, и у русских. Никакую вторую он не упоминает, и терминов «кириллица» или «глаголица» он не знает.

Мало того, он специально отмечает, что к моменту написания первых книг на славянском языке у христиан и вообще на Средиземноморье существовали только три азбуки: греческая, латинская и еврейская (то есть арамейская).

Сторонники глаголицы, опираясь на выделенные строчки, стараются доказать, будто кириллица не настолько отличалась от греческого заглавного письма, чтобы можно было говорить об оригинальном шрифте. Так вот, они ошибаются. Буквы кириллицы не полностью повторяют аналогичные греческие. Славянский устав и даже полуустав очень декоративны, и с добавлением одиннадцати букв, выражающих звуки, отсутствующие в современном Кириллу и Мефодию греческом языке, кириллица может с полным правом быть названа «своими буквами».

Кроме того, как мы видим, по сведениям автора ПВЛ, крещение болгар и появление у славян особой письменности разделяет 30 лет. Что, в общем-то вполне понятно: при тесной связи болгар и греков того периода в Болгарии было много двуязычного населения, и образованные люди использовали для передачи своих сообщений греческие буквы. Очевидно, моравы таким двуязычием не обладали, и служба на греческом языке их не устраивала.

* * * * *

Сведения о начале славянской письменности, извлеченные из ПВЛ, дополняет так называемый «черноризец Храбр». Так принято называть источник, обнаруженный аж в более чем 73 списках от XIV до XVIII, дополняющих друг друга. В большинстве из них этот текст называется просто «Сказание. Как составил святой Кирилл философ азбуку по языку славянскому и книги перевел с греческого на славянский язык.» Причем полный, считающийся наиболее ранним, текст был обнаружен только в XIX веке, в Болгарии, но не станем заострять на этом внимание.

В списках имеются также другие некоторые разночтения, что вполне естественно (существует, например, краткий вариант). Временем написания «Сказания» принято считать конец IX – начало X века, хотя наиболее вероятная дата – значительно позже, поскольку данный текст автору ПВЛ явно не знаком, иначе он бы непременно упомянул имеющиеся в «Сказании» сведения. По крайней мере самый ранний точно датированный текст на Руси (в краткой редакции) зафиксирован в Острожском издании «Букваря» Ивана Федорова, в 1578 г.

В общем, вопрос о доверии к официально принятой датировке «Сказания» мы вынуждены оставить открытым. Основана же эта датировка на фрагменте в конце болгарской версии.– «суть бо еще живи, иже суть видели их» т. е. «еще живы люди, которые их видели»

Этот фрагмент отсутствует даже в наиболее полных русских списках, но опять же не станем на этом факте фиксироваться, иначе это может нас далеко увезти от сути вопроса. . Вместо этого приведем самую значимую для нас, и общую для всех списков цитату:

«Прежде ведь славяне не имели письменности, но по чертам и резам, гадали, язычниками будучи. Крестившись, римские и греческие письмена использовали, когда нужно было записывать славянскую речь, без устроения. Но как можно написать хорошо греческими письменами «бог» или «зело», или «церковь», или «чаяние», или «широта», или «ядь», или «уд», или «юность», или «язык», или иные слова, подобные этим?

И так было многие годы. А потом человеколюбивый бог, присматривая за всем и не оставляя человеческий род без разума, но всякий раз к разуму приводя и к спасению, помиловал род человеческий. Он послал им святого Константина Философа, наречённого Кириллом, мужа праведного и истинного. И сотворил он им 30 письмен и восемь: одни по образцу греческому, другие же по славянской речи.»

* * * * *

Ну что тут непонятного или двусмысленного? Оба источника по происхождению славянской письменности ни о какой глаголице не упоминают. Мало того, «Черноризец Храбр» приводит написание обоих рядов букв – и взятых из греческого, и введенных лично Кириллом и Мефодием. И все те буквы – из официально принятого кириллического церковно-славянского письма.

Откуда же сомнения? Может быть, дочитав «Сказание» до конца, мы извлечем из него нечто, способное поколебать нашу уверенность? Читаем. Ищем. И по-прежнему о глаголице ни слова. Мы находим лишь интереснейшие подробности о греческом письме и подтверждение истории, приведенной в ПВЛ о славянских князьях, посылавших послов к греческому царю с просьбой перевести для них священные книги. Год, правда, немножко не совпадает, но не в том суть – хронология тогда, как мы догадываемся, еще только устанавливалась…

Письменность на Руси.

Попытаемся подойти к вопросу с другой стороны: может быть слова «черты и резы» скрывают за собой какие-то глаголические символы, которыми пользовались славяне во времена до Кирилла с Мефодием? Увы, не выходит! Если бы это действительно была система знаков, пригодная для передачи славянской речи, то именно их славяне бы использовали для записи слов «святых проповедников», приходивших к ним.

Они бы посадили напротив Кирилла с Мефодием собственных писцов, которые продиктовали бы им переводы нужных книг на славянский язык и записали их, не утруждая «солуньских братьев» изобретением не нужного им алфавита. Мало того, они бы пользовались своим алфавитом и в быту. И, разумеется, тогда и разговора бы не было о том, имели ли право Кирилл с Мефодием придумывать для славян собственный алфавит – он бы давным-давно у тех был, и мир давным-давно бы о том знал.

Однако «Сказание» вместо этого утверждает, что в быту славяне вовсю пользовались «неустроенными» греческими буквами.

Но может быть русские были исключением? Может быть потому Владимиру пришлось устраивать школы и загонять туда боярских детей, что народ требовалось переучивать? Иначе говоря, чему же в тех школах учили, что матери обливались слезами, отправляя туда детей?

Для решения проблемы вспомним, что буквы греческого алфавита на момент принятия славянами письменности служили не только для записи слов. Хитроумные греки приспособили их также для записи чисел. Для того, чтобы легче было запомнить, какая буква какое число обозначает, они расположили их в строгом порядке, который школяры запоминали наизусть.

Кирилл и Мефодий, составляя славянскую азбуку, поместили новые символы среди привычных им греческих, не нарушая их порядок, но разбавив его. То есть цифровое значение было сохранено только за буквами, основой для которых послужили греческие. И бедным школярам, заучивая аз-буки-веди, приходилось зазубривать фактически два ряда букв – один просто алфавит, и другой – типа: «один – аз», «два – веди». Популярности новой системе записи чисел это отнюдь не прибавляло, тем более когда счет «чертами и резами» население вполне устраивал.

Ниже приведена эта система в сравнении с греческой.

Аз 1 Α, α (альфа) Наш 50 Ν, ν (ню)

Буки Кси 60 Ξ, ξ (кси)

Веди 2 Β, β (вита) Он 70 Ο,ο (омикрон)

Глаголь 3 Γ, γ (гамма) Покой 80 Π, π (пи)

Добро 4 Δ, δ (дельта) Червь 90 Ϟϟ (копа)

Есть 5 Ε, ε (эпсилон) Рци 100 Ρ, ρ (ро)

Живете Слово 200 Σ, ς (сигма)

Зело 6 Ϛ, ϛ (стигма) Твердо 300 Τ, τ (тау)

Земля 7 Ζ, ζ (дзета) Ук 400 Υ, υ (упсилон)

Иже 8 Η, η (ита) Ферт 500 Φ, φ (фи)

Фита 9 Θ, θ (фита) Хер 600 Χ, χ (хи)

И 10 Ι, ι (йота) Пси 700 Ψ, ψ (пси)

Како 20 Κ, κ (каппа) Омега 800 Ω, ω (омега)

Люди 30 Λ, λ (лямбда) Цы 900 Ϡϡ (сампи)

Мыслете 40 Μ, μ (мю)

Ша, Ща, Ер, Еры, Ерь, Ять, Юс малый, Юс большой,

Ижица, йо, йа, йэ, йя, йю

Как можно догадаться, пять последних дифтонгов буквами не считались. Созданы они были и применялись по примеру аналогичных дифтонгов греческой системы письма.

* * * * *

Откуда же взяли Кирилл и Мефодий знаки для недостающих звуков славянского языка?

Кое-что очевидно. Например, Б – это переделанная В, Ж – составлено из двух З, соединенных «спинками», Ч -переделанная коппа. «юс малый» - это несомненно измененное «аз». Несколько труднее понять, каким образом сампи превратилась в Ц, но Ш и Щ – скорее всего навеяно «пси». ЯТЬ, который обозначал звук, средний между «и» и «е», скорее всего был образован сочетанием «йоты» и «еря», ну а откуда взялся «ер» – можно только гадать.

Цифровое значение букв, используемых для счета, четко указывает на места, где они когда-то стояли в алфавите. То есть в те времена, когда он создавался, были у греков слова, с этими буквами писавшиеся. И было в греческом алфавите на момент создания кириллицы не менее 27 букв. Возможно, «Черноризец» прав: вместе с лигатурами число доходило до 38.

Обратим внимание на то, что и русская азбука пережила подобную эволюцию, то есть количество знаков, используемых для письма, в ней постепенно сократилось. Изучая древнерусский или старославянский язык, мы даже не вспоминаем, что после буквы «иже» (цифра 8) стояла «фита» (цифра 9), потому что на эту букву, обозначавшую звук, аналогичный английскому «th» в современном русском языке слов нет.

После реформы Петра I, в приказном порядке официально введшего арабские цифры, первоначальный порядок букв в азбуке потерял актуальность. К тому же многие символы Петр вычеркнул, поэтому сейчас можно найти в Интернете несколько вариантов порядка букв в славянском алфавите.

Скажем еще несколько слов о первых книгах на Руси. Книги появляются, когда в них есть нужда. А какая нужда была записывать байки и песни, если они и без того передавались из поколения в поколения от бабушек и матерей к детям и внукам? Поэтому сам вопрос о наличии на Руси книг до принятия христианства просто смешон. Новости по территории разносили гусляры (известно из византийских записей), исполняя роль современного радио, или конные гонцы. Конечно, князья могли передавать с гонцами какие-то записанные указания, но на книги такие послания явно не тянули.

Самые длинные тексты, известные на Руси до принятия христианства – это договоры с греками, и то примерно половина исследователей предполагают, будто те были написаны на греческом. Глаголице в любом случае в этих договорах было не место.

Даже вера первоначально на Русь была введена путем устного катехизиса. Если и были принесены какие-то книги, то одна, максимум две, необходимые для ведения церковной службы, и небольшие брошюрки для обучения детишек в школе, организованной Владимиром. Массово они стали изготавливаться не ранее, чем через несколько лет после того как Ярослав Мудрый стал править Киевом. И вероятность использования при этой переписке глаголицы также равна нулю.

Кириллический алфавит вообще был черезвычайно удобен для славян: умея читать на кириллице, они могли читать также и греческие документы своего времени. Что давало дополнительную возможность при необходимости быстро выучить язык греков в желаемом объеме и в более правильной форме.

Глаголица

У человека, далекого от лингвистических проблем, может создаться впечатление, что глаголица – это такая древняя азбука, которой какая-то группа славян немножко побаловалась, а затем перешла на другие системы письма. Например, в папских документах, по сведениям из Википедии, о глаголице идет речь как об алфавите готов-ариан. Одно время она была распространена в Болгарии, в Польше, где около 1380 г был основан глаголический монастырь, и в Чехии. Знаменитое «Реймское евангелие», на котором на протяжении столетий давали присягу французские короли, кроме кириллической части имеет еще и глаголическую, датированную 1395 годом.

С нашей точки зрения это действительно седая древность. Однако всего пару столетий назад глаголица использовалась также и в России – как тайнопись. Мало того – в некоторых странах глаголицей пользуются до сих пор. Например, в Хорватии.

Как так получилось? Оказывается, в 1611 году была подписана уния с папой римским, по которой православные хорваты, признавая его надо собой главенство, сохраняют свою традиционную обрядность.

Хорватские предания приписывают изобретение глаголицы св. Иерониму. Например, существует письмо папы Иннокентия IV, в котором тот позволил бенедиктинским монахам из Омиша (близ Сплита) вести службу глаголицей на славянском языке и пользоваться «изобретенным святым Иеронимом славяно-глаголическим алфавитом».

Письмо это датируется 1248 годом. Что, между прочим и дало основания для попыток приписать глаголице особую древность, поскольку св. Иероним считается также автором Вульгаты – перевода греческих книг для богослужения на латинский язык. Однако даже если не обсуждать вопроса о годах жизни св. Иеронима, (а Вульгата была канонизирована Римом только после начала книгопечатания), то получается, что узаконена была служба в Хорватии на глаголических книгах только в XIII веке.

Но тогда причем здесь Кирилл и Мефодий?

Даже беглого взгляда на глаголические символы достаточно, чтобы увидеть, что они образованы путем искажения символов кириллицы, но так, чтобы при большом желании можно было удержать в памяти и те, и другие. Причем искажения были самого различного (несистематического) характера. Иногда буква переворачивалась, причем самым разнообразным способом, иногда начертания просто искажены, причем максимальная степень искажения у символов, взятых из греческого алфавита.

О том, что глаголица вторична по отношению к кириллице, можно понять из сравнения букв, отсутствовавших в греческом алфавите.

Если бы кириллица произошла о глаголицы, недостающие знаки были бы взяты из глаголицы без искажения. Но знаки не идентичны, между тем сходство несомненно.

Следовательно, на Русь была принесена именно кириллица. Кстати, числовое значение букв глаголицы, в отличие от кириллицы, с греческим не совпадает. Числа сдвинуты: изменены в сторону порядка букв алфавита.

Это еще раз говорит о том, что глаголица были изобретена для каких-то иных нужд, чем простая передача содержания богослужебных книг на родном языке. И действительно, если мы заглянем в историю, то увидим, что первое достоверное упоминание о глаголице относится к периоду, когда вследствие взятия крестоносцами Константинополя (1204г) православные церкви остались без покровительства константинопольских патриархов. Богослужение на основе греческого для многих «малых» народов стало рассматриваться Римом в качестве символа нелояльности по отношению к католическим властям.

Единственной возможностью для славян сохраниться было продемонстрировать римскому престолу хотя бы нейтралитет. То есть переписать богослужебные книги так, чтобы те не были приняты за греческие. Именно тогда, скорее всего, и была изобретена глаголица – особый шрифт, который католики прочитать бы не сумели, но какой мог прочитать после определенной тренировки любой славянин, знакомый с кириллицей.

Слово «глаголица» восходит к праславянскому *golgol («дар речи», «голос», «зов»). Существовали два основных извода глаголицы – округлый и угловатый. К глаголическим рукописным текстам часто прилагался комментарий, записанный кириллицей. В глаголице можно обнаружить и «мистические совпадения». Так, первая буква азбуки напоминает крест, а две первые буквы имени Иисуса Христа (HC – ) – также расположены крестом.

Почему же вдруг кому-то пришла в голову идея о первичности глаголицы? Перевернул все с ног на голову некий П.И.Шафарик. В 1857 году в своей работе «О происхождении и родине глаголицы» он напомнил о палимпсестах – рукописях, где первоначальный текст был соскоблен, и поверх него написан новый. Так вот, все славянские палимпсесты содержат соскобленную глаголицу, с кириллицей поверх.

И аргумент это произвел на многих поистине ошеломляющее впечатление. Ведь раньше написано – это безусловно более раннее. И нужно здорово поднапрячься, чтобы подыскать аргументы, данный факт нейтрализующие.

Ну, например, удивиться, почему все до единого палимпсесты «глаголица под кириллицей» были почему-то обнаружены только в XIX веке.…

А если это даже и не так (чем черт не шутит!), то поискать другую причину для подобного явления. Например, то, что книга с глаголическим текстом попала в руки человека, который недостаточно хорошо владел глаголицей, а ценности в его глазах как антиквариат она не представляла. Зато ему срочно надо было вести службу в церкви на славянском языке., а с пергаменом, увы, напряг. И он страничка за страничкой перелагает текст более привычным ему шрифтом…

Зачем? Ну хотя бы потому, что читать глаголические тексты в церковной полутьме с непривычки крайне затруднительно. Пользоваться для практических нужд богослужебной книгой, написанной на глаголице, стал бы только человек, не имевший выбора. То есть либо не владеющий кириллицей (но тогда зачем бы ему делать замену), либо желающий скрыть истинное содержание книги. Ну и еще традиция.

Буквы глаголицы словно намеренно созданы такими, чтобы сделать текст неудобочитаемым: они содержит бросающиеся в глаза элементы, делающие их очень похожими друг на друга.

Вот давайте представим себе ситуацию. Перепуганные люди, создав новый шрифт для своих священных книг, срочно этот новый шрифт применяют, записывая им тексты своих канонических книг на вновь изготовленном пергамене. Постепенно ситуация проясняется, и они узнают, что особой нужды прятать книги старого образца, в общем-то нет. И вот они берут и смывают глаголические буквы, переписывая текст старым, то есть более привычным им шрифтом.

Почему не наоборот? То есть отчего глаголицей заполнялись свежеизготовленные книги, а не использовался старый пергамен? А оттого, что скоблить старую заскорузлую кожу – занятие малоперспективное (вспомним старую обувь), и как ни дорого стоил пергамент, но скоблеж и переписка книги для частного лица была делом намного более дорогим. В конце-концов, по стране бродили стада телят.

Следовательно, качественный палимпсест весь целиком мог быть изготовлен только практически сразу же, то есть оба текста: и глаголический, и кириллический должен был разделять очень короткий интервал времени.

Отсюда и вывод: подлинный палимпсест возможен только в варианте «кириллица поверх глаголицы», причем писать должен был человек, владевший кириллицей либо одинаково с глаголицей, либо намного лучше.

В самом деле, рассмотрим варианты:

а) после того, как был изобретен глаголический шрифт и на нем были написаны книги, поступил приказ глаголический шрифт изъять из употребления и срочно переписать их новым, про-греческим шрифтом. Теперь мы знаем, что ничего такого не было – глаголический шрифт и поныне в употреблении у хорватов.

б) глаголический текст был написан для священника, который кириллического шрифта не знал. Он пользовался книгой во время церковной службы… Ему помогали дьяк, служка, другие лица... Глаголический текст стал бы им тоже привычен… Через 10 лет интенсивной службы книгу вряд ли бы можно было безнаказанно скоблить… Да и зачем? Переписка книги кириллическим шрифтом сделала бы ее для всех этих людей мало пригодной для службы.

в) вследствие войны книга, написанная глаголицей, попала как военный трофей в руки людей, знакомых только с кириллицей. И они по какому-то капризу решили заменить местных священников своими… А смысл? Обе азбуки обслуживали православие. К тому же, как уже подчеркивалось, любой славянин, читающий на кириллице, при большом желании способен научиться разбирать глаголический текст. И служба велась по-славянски…

г) книга на глаголице как военный трофей попала в руки частного лица, который этим шрифтом не владел. И оно из каприза решило попросить знакомого переписчика переложить ему текст кириллицей… Ну а поскольку пользовался книгой новый хозяин очень редко, она сохранилась до наших дней… Этот вариант опять же предполагает, что лицо, заказавшее кириллический текст, уже хорошо владело кириллицей. То есть с глаголицей оно познакомилось после.

Ну и есть еще надписи, например, графитти на стенах, где под глаголическим текстом написаны комментарии кириллицей.

Здесь тот же аргумент: если даже оба графитти подлинные, то где доказательства, что автор глаголической надписи не знал кириллицы?

Что же касается знаменитой Башчанской плиты 11 века которая находится в церкви Св. Люси близ города Башка на острове Крк (лат. Curicta), то само место ее обнаружения (в полу храма местным священником) свидетельствует о факте подделки.

За 800 лет (плита была обнаружена в середине XIX века) церквушка должна была не раз ремонтироваться, а то и полностью перестраиваться. Плита должна была находиться где-нибудь под землей, заваленная кучей строительного хлама, либо истерта до того, что надпись полностью перестала быть читаемой.

К тому же, если бы ее каждый раз при ремонте устанавливали заново, то не в пол бы монтировали, а в стену, как свидетельство законного права владения церковью данной территорией. Глаголицу-то местное население читало стабильно!

Как мы видим, у хорватов были все причины, чтобы, приняв покровительство папы римского, постараться скрыть от него подлинное содержание своих богослужебных книг. Хорваты вынуждены были создать письменность, не похожую внешне на какую-либо другую. Свою собственную. Секретную. Не доступную пониманию людей, читающих по-латыни.

Некоторые выводы

Кстати, из всего вышеизложенного есть следствия, некоторые из которых достаточно важны.

1. буква «бета» во времена Кирилла и Мефодия у греков читалась «вита».

2. имена букв славянской азбуки были придуманы одновременно с ее «составлением». Заметим, кстати, что именно название второго знака кириллицы превратилось в нарицательное «буква», и без всякого сомнения современное английское «book» (книга) происходит отсюда же.

Это наводит на интересные размышления. Например, к выводу, что с книгами англичане познакомились через славян (ответ на вопрос: «Что это?» – «буквы» был перенесен британцами на предмет, где буквы содержались).

Почему не наоборот? Потому что русское слово «книги» имеет своим происхождением греческий корень, обозначавший «знание». (сравним научные термины «гносео-», «когнитивный» и современное английское «know» - «знать»).

Да и история создания славянской азбуки утверждает, что к моменту написания славянских книг письменность имелась только у трех европейских народов.

2. латинский алфавит к середине IX в. уже существовал, причем возник он естественным путем, так как его создатель неизвестен.

4. арабы создали свой «Коран» после перевода священных греческих книг на славянские языки; письменность у них вряд ли появилась ранее X века.

5. священных книг на греческом языке в IX – X веках было так мало, что два переписчика за полгода смогли перевести их все на славянский язык и даже записать свои переводы. То есть ни полного комплекта Нового Завета, ни тем более Ветхого в том составе, в котором мы привыкли их иметь, к моменту обретения славянами собственной азбуки еще не было. Вряд ли они были и на момент крещения Руси.

6. Поскольку «Вульгата» является переводом на латинский язык «Септугианты», то есть Ветхого завета на греческом языке, то св. Иероним действительно мог являться создателем глаголицы. Но тогда этот тип письменности появился не ранее XII века. Что весьма вероятно, поскольку автору «Повести временных лет» о нем ничего не известно.

7. О более поздней, по сравнению с «Повестью временных лет» дате написания трактата «О письменах» свидетельствует упоминание «Септугианты», то есть греческого варианта Библии (О «Вульгате» по-прежнему ни слова).

Приведем еще одну цитату в подтверждение гипотезы о позднем создании трактата «О письменах»:

«А славянские буквы? Их один святой Константин, названный Кириллом, — и буквы создал, и книги перевёл за несколько лет. А там было много людей, за многие годы — семеро их письменость устроили, а семьдесят — переводили. Потому славянским письменам более святости и чести, что святой муж сотворил их, а греческие — эллины-язычники. Если же кто скажет, что устроил он их не достаточно хорошо, потому что доделывают их ещё, в ответ скажем этим людям: и греческие также много раз доделывали.

То есть автор «Сказания» описывает ситуацию, которая сложилась спустя много лет после создания Кириллом и Мефодием славянской азбуки. (Кирилл здесь упоминается в качестве создателя как один, потому что в Болгарии просветительством занимался именно он, в одиночку, оставив брата в Моравии). И есть некоторая вероятность, что под «доделыванием» автор «Сказания» подразумевает именно создание глаголицы. Но даже если это и так, то это опять же относит нас к XIII веку, а отнюдь не к IX.

Хочется еще кое-что сказать о русской истории. Создается впечатление, что иные новаторы в порыве энтузиазма готовы полностью ее перечеркнуть, чтобы превратить нас в «Иванов, родства не ведающих». Вряд ли это можно назвать хорошим подарком. Наша страна всегда была сильна тем, что охотно черпала все хорошее и с Запада, и с Востока, а позаимствовав, перерабатывала и использовала новшество творчески, стараясь извлечь из него максимум пользы.

Что за беда в признании факта, что до крещения Руси книг у нас не было? Ведь восприняв их, мы сразу сумели применить полученные знания в гораздо большем объеме, чем это даже предполагалось Кириллом и Мефодием (недаром «читать» и «считать» – слова однокоренные). Мы сумели очень быстро вобрать в свою культуру всю сумму знаний, накопленных к тому моменту грекоязычным миром.

Конечно, многие исторические писания эпохи книгопечатания нуждаются в корректировке и переосмыслении – но не в полном зачеркивании же?!! Ничего бессмысленного в нашей истории нет – она очень закономерна, и все реформы, когда-либо проводившиеся нашими правителями, также имеют свои весьма логические обоснования. Найти эти обоснования, выявить канву, по которой вышивалась Русская история (реальная история, а не только ее описание в книжках) – вот задача исследователя.

4. Русь и монголо-татары

Русь и монголо-татары

4.1. Было ли монголо-татарское нашествие

Принято считать, будто татар, (современное название «татаро-монголы») пришло на Русь такая сила неисчислимая, что справиться с ними у русских князей не было никакой возможности, и будто пришли они конкретно с территории современной Монголии.

Последнее утверждение легко проверяемо с помощью лингвистики. Итак, сколько слов монгольского происхождения в современном русском языке? Ответ: их практически нет. Следовательно, либо действительно татарское нашествие было мифом, либо пришельцы были не монголы.

Но русские летописи свидетельствуют, что завоевание было не только массированным, но и чудовищным по своей жестокости. Были взяты Москва, Суздаль, Владимир, причем первыми в списке, как ни странно, Рязань и Воронеж, то есть нападение шло не со стороны Урала или низовьев Волги, а примерно со стороны среднего течения Дона.

И выбрали татары для нападения на центральные и северные русские земли январь, причем убивали всех подряд, а оставшихся в живых гнали прямо по морозу не одетых, отчего большинство пленников быстро замерзло насмерть. Так сообщает летопись.

1237 год.

В лето 6745 . Тогоже лета . На зиму придоша от всточьныу страны . на Рязаньскую землю лесом безбожнии Татари . и почаша воєвати Рязаньскую землю . и пленоваху и до Проньска . попленивше Рязань весь и пожгоша . и князя ихъ оубиша . ихже ємше овы растинахуть . другыя же стрелами растреляху в ня . а ини опакы руце связывахуть .

Несколько смущает адрес, откуда пришли татары: из восточных стран. Но если мы посмотрим на карту европейской части России, то увидим, что Волга течет с севера на юг разве что после Казани, а до того очень долго течет на восток. То есть, к востоку от Разани лежали земли, к тому моменту уже завоеванные татарами.

1239г.

«Зимой взяли татары Мордовскую землю и Муром пожгли, и по Клязьме воевали, и город святой богородицы Гороховец пожгли, а сами пошли в станы свои. Тогда был сильный переполох по всей земле, и люди не ведали, куда кто бежит.»

1240 год.

«В этот же год взяли Киев татары и святую Софию разграбили, и монастыри все, и иконы, и кресты честные, и все узорочье церковное взяли. А людей от мала до велика всех мечом убили. Эта беда приключилась перед Рождеством Христовым на Николин день.»

Персидские источники, например, знаменитый Рашид-ад-Дин также пишет о массовом уничтожении населения на захваченной татарами русской территории. Плано Карпини, проезжавший через Приднепровье то ли в 1245, то ли в 1246 году, это подтверждает:

«они пошли против Руссии и произвели великое избиение в земле Руссии, разрушили города и крепости и убили людей, осадили Киев, который был столицей Руссии, и после долгой осады они взяли его и убили жителей города; отсюда, когда мы ехали через их землю, мы находили бесчисленные головы и кости мертвых людей, лежавшие на поле; ибо этот город был весьма большой и очень многолюдный, а теперь он сведен почти ни на что: едва существует там двести домов…».

Таким образом мы видим, каков был масштаб бедствия. Многие города либо вообще исчезли с лица земли, либо были перенесены на новое место (например, Рязань). Однако прошло всего два с небольшим года после нападения на центральные и северные русские земли, и…

1243 год. Снова Лаврентьевская:

В год 6751. Великий князь Ярослав поехал в татары к Батыю, а сына своего Константина послал к ханам. Батый же почтил Ярослава великой честью и мужей его и отпустил.

Год 1246.

«В год 6754... В тот же год Михаил князь Черниговский с внуком своим Борисом поехал к татарам и был в их стане. Послал Батый к Михаилу князю приказ, веля ему поклониться огню и идолам их. Михаил же князь не повиновался велению их, но укорил, что глухие его кумиры. И так без милости от нечестивых заколот был и конец жизни принял.»

* * * * *

Как ни странно, данный эпизод не помешал другим русским князьям ездить в дальнейшем к Батыю и уезжать от него, как утверждают русские летописи, «с честью». И мы бы не поверили про «честь», но и Карпини, и Рубрук, находясь в ханской ставке, отмечают большое влияние там русских.

Мы с удивлением читаем в Лаврентьевской летописи, что жизнь на Руси продолжается в прежнем темпе: города восстанавливаются или продолжают строиться, князья все так же ведут войны друг с другом или с сопредельными народами. Единственное изменение – регулярно ездят в Орду с богатыми подарками, причем не только для получения «ярлыка на княжение».

Ведь кроме «ярлыков» приезжавшие в орду русские князья очень часто просили послать вместе с ними отряды татар для участия в своих разборках. И такие отряды они получали.

Смотрим на взаимоотношения татар и русских дальше.

Год 1257.

«В году 6865. Поехали князья к татарам: Александр, Андрей, и Борис, отдать честь Улавчею, и возвратились в свои вотчины. В эту же зиму приехал Глеб Василкович из ханской земли от царя, женившись в Орде.»

* * * * *

Как мы видим, немного понадобилось времени, чтобы между русскими князьями и татарскими царьками начались брачно-семейные отношения. Взаимодействие русских с татарами стало таким тесным, что некоторые современные историки отрицают сам факт татаро-монгольского ига на Руси.

Но это, конечно не так: иго было, и жестокое. Дань, которую платили русские князья, была очень большой. Другое дело, как долго этот процесс длился, с какой интенсивностью, и как присутствие на Волге такого сильного и свирепого народа как татары повлияло на русскую жизнь того времени и отразилось на всем ходе русской истории.

Например, в том же 1257 году ордынцы устроили перепись населения своей территории с целью контроля над сбором дани.

«Тое же зимы приехаша численици исщетоша всю землю Сужальскую и Рязаньскую . и Мюромьскую и ставиша десятники . и сотники . и тысящники и темники .»

Естественно, русские города попали под раздачу, что крайне не понравилось населению (зафиксированы волнения в некоторых городах, причем, что интересно, подавляли их сами русские князья, а не татарские отряды).

Запись под 1259 годом содержит запись, наводящую на мысль, что Нижний Новгород раззорению со стороны татар не подвергался. О причинах мы можем только гадать, тем не менее обратимся к летописи:

«В год 6767. Михаил Пинячин приехал в Новгород, говоря так: «Если не записаны кто в числах у царя ордынского, то уже скоро придет рать татарская на Низовскую землю и всем горе будет.» И устрашились новгородцы и явились за переписью, и послали послов своих в Орду к царю со многими дарами, бить челом: мол пусть отдаст им гнев свой и исчислит землю их всю как хочет...»

Чтобы понять эту запись правильно, следует вспомнить, что Новгородов на Руси в то время было не менее четырех, и, фиксируя события в летописях, авторы записей знали, о котором из них шла речь, поэтому простодушно думали, будто и все остальные, кто будет читать их труды, разберутся. Новгород в устье Оки также в то время упоминался в летописях без эпитета «Нижний», но поскольку на предыдущих страницах говорится о его строительстве «на Низовских землях в устье Оки», то данный отрывок сомнений не вызывает.

Проходит еще немного времени...

Год 1262. Читаем:

«В год 6770. Избавил Бог от лютого томления бусурманского людей Ростовской земли, вложил ярость в сердца христианам, не потерпевших насилье от безбожников, созвавших вече и выгнавших их из городов: Ростова, Владимира, Суздаля и Ярославля. Собирали те окаянные басурмане дань и от того великий вред людям причиняли, творя резню.

В тот же год убили Изосиму преступника. Он был монах с виду, но сосуд сатаны, потому что был пьяница, срамословец, празднословец, кощунственник и, в довершение, он отверг Христа и стал бусурманином, приняв веру лживого пророка Магомета.»

То есть, не прошло и 30 лет с начала вражеского нашествия, а с татарскими сборщиками дани в русских городах было покончено – их выгнали, и с тех пор сбор дани для передачи татарам было внутренним делом русской территории.

* * * * *

Не надо, конечно, думать, будто все было мило, красиво и добровольно: историки считают, что примерно до 1480 года, то есть до «великого стояния на Угре», Золотая орда и даже ее остатки как государства были сильнее Руси, но больше никогда ничего подобного Батыеву нашествию не было. Были откупы на сбор дани, и иногда эти откупы попадали в руки татарских баскаков (наезжали, брали, уезжали), были набеги на города, когда дань долго не поступала, но в общем и целом лучше всего понять взаимоотношение русских с Ордой можно из укора Олега Рыльского Святославу Липецкому:

«Если бы ты пошел со мной в Орду, можно было бы нам с Божьей помощью Ахмата баскака перед царем обвинить...»

То есть, русские князья старались действовать в сложившейся ситуации не только грубой силой, но и дипломатией.

Орда в то время делилась (мы знаем это не только из русских летописей, но и благодаря путешествиям Карпини и Рубрука) на две части: первая была в низовьях Волги (от Казани и ниже), и вторая («к ханам») – там, где, по уверению историков, располагался город Каракорум. Волжская Орда была к русским землям ближе, и поэтому, естественно, неприятностей доставляла гораздо больше второй, отдаленной. Но при том, что отдаленная была теоретически главнее, отношения между ними были весьма непростыми, и это давало возможность русским князьям вести тонкую и хитрую политику.

Например, в знаменитой Куликовской битве, вопреки хрестоматийному мнению, с обоих сторон участвовали и русские, и татарские, и даже литовские полки.

Почему? – официальные историки нам этого не объясняют, но они, если почитать внимательно русские летописи (в частности Никоновскую, т.10) либо вообще ничего не хотят знать о периоде русской истории от 1242 по 1480 годы, либо выхватывают из него отдельные эпизоды, никак не связывая их между собой.

Ведь если бы русские князья вместо того, чтобы воевать друг с другом, догадались объединиться и отбивались от татар совместно, никакого ига не было бы вообще. А вместо этого мы наблюдаем иное: русские князья привлекали татарские отряды для установления или упрочнения своей власти, даже если ради этого им приходилось ездить за тридевять земель в Орду, рискуя своими жизнями (Ярослава Суздальского, отца Александра Невского, там, например, отравили, что подтверждает Плано Карпини, бывший тому свидетелем).

* * * * *

И вообще, с точки зрения современной истории совершенно непонятно, почему сразу же после окончания боевых действий Великий князь Ярослав, глава Владимиро-Суздальской Руси, лично едет к Батыю, а сына своего Константина посылает в пасть к врагу – «к ханам», то есть «туда, не знаю куда, принести то, не знаю что».

Конечно, русские князья могли не знать, что татары убивают, стараясь вычистить под корень всю правящую верхушку завоеванных стран, чтобы на ее место поставить своих. Но почему Ярослав поехал лично, а не отправил хотя бы посольство, как это сделали папа римский и французский король, например?

Ответ, опять же, кроется в том, что княжеская власть на Руси была властью по договору, который предусматривал не только права князей, но и их обязанности. И главнейшей из этих обязанностей была охрана территории и народа. Очевидно, что несмотря на все разборки князей между собой, они старались выполнять эти обязанности максимально добросовестно.

Кстати, тот, кто интересуется историей всерьез, может заглянуть в «Поучение Владимира Мономаха», где очень красочно описано, какое воспитание получали княжеские дети. Только читать надо всю статью (исследователи делят ее на три части), потому что кроме морализаторского зачина там есть еще и автобиографическая часть.

После ее прочтения начинаешь лучше понимать фатализм, столь удивляющий иностранцев при их исследованиях русского характера. Воинская служба этого князя началась с 13 лет, и только больших походов он успел совершить к моменту написания автобиографии 83. Есть также строки, посвященные охоте:

«А вот что я в Чернигове делал: коней диких своими руками связывал я в пущах: десять и двадцать, живых коней, помимо того, что, разъезжая по равнине, ловил своими руками тех же коней диких.

Два тура метали меня рогами вместе с конем, олень меня один бодал, а из двух лосей один ногами топтал, другой рогами бодал; вепрь у меня на бедре меч оторвал, медведь мне у колена потник укусил, лютый зверь вскочил ко мне на бедра и коня со мною опрокинул. И Бог сохранил меня невредимым.

И с коня много падал, голову себе дважды разбивал, и руки и ноги свои повреждал - в юности своей повреждал, не дорожа жизнью своею, не щадя головы своей. ..

Что надлежало делать отроку моему, то сам делал -на войне и на охотах, ночью и днем, в жару и стужу, не давая себе покоя…

…Если я от войны, и от зверя, и от воды, и от падения с коня уберегся, то никто из вас не может повредить себя или быть убитым, пока не будет от Бога поведено. А если случится от Бога смерть, то ни отец, ни мать, ни братья не могут вас отнять от нее…»

* * * * *

Впечатляет, не правда ли? Кстати, там же Владимир Мономах упоминает, что его отец знал 5 языков – не очень похоже на сидящего на троне в богатых одеждах бездельника, чьим главным занятием было, по мнению многих недо-историков, проводить время в пирах и вообще вести красивую бесполезную жизнь.

Так что можно с полным правом утверждать: Ярослав Суздальский поехал к Батыю непосредственно в силу своих прямых обязанностей, то есть разузнать, каким образом можно обеспечить максимальную безопасность вверенной ему территории и договориться о нюансах дальнейших взаимодействий.

Очевидно также, что кроме подарков, он вез Батыю какие-то предложения, и предложения эти показались ордынцам столь выгодными, что они не смогли от них отказаться. Настолько выгодными, что они предпочли иметь Русь на положении данников и союзников, а не захватывать ее полностью, лишая самостоятельности.

Вспомним отсутствие в дальнейшем на русской исторической арене волжских болгар и половцев – прежде чем пройтись по русским городам массированным катком, татары провели около года в степях на половецкой территории и, победив их, привели, говоря современным языком, к присяге. То есть Чингизиды встали во главе половецкой массы, и те, переняв атрибутику пришельцев, вручив, так сказать, свою совесть новым вожакам, согласились отныне называться их племенным именем, отказавшись от своего.

Но если половцы, переименовавшись в татар, практически ничего не потеряли кроме самостоятельности, и их образ жизни почти не изменился, то с болгарами было намного хуже: их города были полностью разрушены, и восстановиться им уже не позволили.

На значительной половине их территории поселился народ даже по языку им не родственный, и стала звучать там не болгарская, а тюркская речь. Самое же печальное, что у болгар был отнят главный источник их доходов – торговля.

И потомкам уничтоженного народа на долгие столетия остались лишь боль и желание если не отомстить, то хотя бы восстановить историческую справедливость. Эти потомки - чуваши. Их отношение к русским, хотя и совершенно несправедливое, в общем-то понятно, точно также, впрочем, как и русская поговорка «Чуваши – люди не наши». Потому как историческая память – штука долгоиграющая.

Народная память на эмоциональном уровне вообще бывает очень долгой - увы, иной раз требуются непредвзятый взгляд вглубь веков и некоторые усилия, чтобы преодолеть взаимное непонимание. Потомки болгар, кстати, есть и среди русских, и среди марийцев, но еще больше их среди волжских (особенно казанских) татар, поскольку и монголо-татары, и половцы охотно вступали в браки с представителями покоренных ими территорий.

Такое тогда было время – жестокое, да, но война вообще штука подлая и злая. Кроме Руси и Великой Болгарии (так называет их государство Плано Карпини за ее величину, сравнивая территорию с карликовыми государствами Европы) подверглось раззорению множество других народов: хазары, аланы, болгары дунайские, венгры, поляки, литовцы, мокша, мордва, башкиры – это только из тех, которые упоминаются в исторических записях.

* * * * *

Что же касается обитателей Донских и Астраханских степей, то, хотя они и пострадали, но, возможно, никакого конкретного отказа от родового имени у них и не было. Половцами именовали этот народ русские летописи, персидские хроники говорят о кипчаках и команах. Сами же они делились на несколько родов, и, естественно, называли себя по принадлежности к своему роду или семье. Кстати, и в русских летописях (например, в «Ипатьевской» при описании похода Игоря Новгород-Северского), присутствует такое деление. Напомним:

«А когда настала суббота, начали выступать войска половецкие, как боры, и растерялись князья русские, кому из них к какому ехать, потому что было их неисчислимое множество. И сказал Игорь: «Вот, видно собрали мы на себя всю землю: и Кончака, и Козу Бурновича, и Токсобича, и Колобича, и Етебича, и Тертробича.»

Естественно, перед русскими князьями стояло не 6 человек, а роды, причем если Кончака летопись называет просто по имени, то второго (Гзу, он же «Коза») уже и по названию семьи (Бурнович), а имена остальных – просто собирательные наименования родов: токсобичей, колобичей и т.д. Добавим сюда же, что иностранные путешественники, побывавших в нашей стране во времена Ивана Грозного и Бориса Годунова, свидетельствуют, что половцы и татары Нижней Волги – это разные названия одного народа.

Так что сила, едва не приведшая русские земли к уничтожению, была по своему этническому наполнению вовсе не монгольской, что бы мы не понимали под этим этнонимом, а хорошо знакомой им соседской, только переформатированной на чуждый русскому менталитету образец.

О том, что объединенные войско половцев представляло из себя грозную трудноодолимую силу, говорит не только история неудачного похода князя Игоря, но и сведения, дошедшие до нас о битве на реке Калке в 1223 году. Объединенное войско русских и половцев потерпело поражение прежде всего потому, что действия тех и других не были заранее согласованы и не было общего плана сражения.

Потому как тактика боя у русских и у половцев была совершенно различной. Половецкие отряды были полностью конными, а в русском войске основная масса состояла из пехотинцев. Отсюда и остальное. У половцев было принято в случае превосходящих сил противника изображать паническое бегство, чтобы затем, обойдя противника с флангов, ударить ему в тыл. У русских же было принято прямое фронтальное столкновение.

В результате в наступившей сумятице русские вообще приняли поведение половцев то ли за предательство, то ли за трусость – в общем, мы знаем, что объединенные силы южнорусских князей были на Калке практически уничтожены.

Здесь обращает на себя внимание другой аспект произошедшего: что сталось с войском пришельцев после? А случилось нечто странное: огромная армия словно растворилась в воздухе – летопись так и пишет: «неизвестно куда делись». Сама собой напрашивается мысль, что это была работа половцев. Верные своей тактике, они напали на вражеский отряд, когда те совсем этого не ожидали, и его уничтожили.

* * * * *

Но возвратимся к событиям, произошедшим на 20 лет позднее, а именно к 1243, то есть к поездке Ярослава Всеволодовича к Батыю и подоплеке этой поездки. Русские летописи утверждают, что поехал Ярослав для выкупа пленных и возвратился «с честью», то есть стороны договорились не только о пленных, но и о чем-то очень важном.

Вряд ли мы ошибемся, если предположим, что смыслом договора было возобновление торговли по Волге. То есть Ярослав сумел объяснить Батыю ценность попавшей в его руки Казани и остальных населенных пунктов как источников будущих неисчислимых Батыевых богатств. Ту святую истину, что ограбить и убить можно только один раз, а собирать дань – ежегодно.

Результат не заставил себя ждать. Западные путешественники, направлявшиеся в ставку монголо-татар, отмечают появление на берегах Волги, где ранее ниже болгарской территории городов не было (единственное исключение – Сумеркент в дельте Астрахани, принадлежавший ранее аланам и «сарацинам», то есть ираноязычным христианам и мусульманам) двух новых населенных пунктов, заложенных Батыем.

Так, Карпини упоминает городок, заселенный русскими и половцами, чьим основным видом деятельности было обеспечение переправы на другую сторону. А Рубрук, путешествовавший на 5 лет позднее, пишет о строительстве Сарая, местонахождение которого сейчас вызывает столько споров. Вроде бы ничего удивительного, не будь Батый, как и другие татары, кочевником, отнюдь не собиравшимся переходить к оседлости.

Кстати, о том, что Рубрук не склонен к пустому сочинительству, свидетельствует описание им денежных единиц разных народов:

«Ходячей монетой русских служат шкурки разных пушных зверей, горностаев и белок.»

Очень ценное, кстати, наблюдение, напрочь отметающее аргументы тех, кто задается вопросом об отсутствии на раскопках Сарая и других ордынских городов русских монет: их у русских не было вплоть до достаточно позднего времени. Не требовалось потому что. Внутри Руси имели ценность серебряные слитки (гривна и ее обрубки), а дань для отправки «в Орду» собиралась мехами.

Ну а добравшись до Менгу-хана, Рубрук отмечает элементы, говорящие о закладке основ для превращения разграбленной территории, покрытой руинами и мертвыми костями, в полноценно функционирующее государство...

4.2. Религия и письменность татар

Религия татар

Религиозный вопрос нам приходится рассматривать подробно, потому что в нем содержится один из ключей, указывающих на происхождение татар.

Из эпизода под 1262 годом (изгнание баскаков из русских городов), историки делают вывод, будто татары были мусульманами, но это заблуждение. Скорее всего татары использовали для сбора дани в русских городах болгар, перешедших к ним на службу. Татары того периода весьма терпимо относились к различным вероисповеданиям, и не запрещали никому исповедовать ту религию, какую он хотел. Мусульманами в тот период были волжские болгары, и если мы вспомним это, то эпизод под 1262 годом из Лаврентьевской летописи станет нам абсолютно понятен.

Ведь монголо-татары приняли мусульманство (назовем их здесь по-современному) только в 1320 году, при Узбек-хане после того, как тот взошел на трон в Золотой Орде благодаря поддержке происламских сил региона.

Сомнений в этой дате нет, так как она подтверждается не только сведениями из русских летописей, но также арабскими и персидскими. Кроме того, поскольку татары были народом, имевшим письменность (иначе как бы они смогли устроить перепись населения?), в Золотой Орде велись свои собственные исторические записи как минимум с момента той самой одиозной переписи 1259 года.

Итак, вспомним, что под годом 1246 Лаврентьевская летопись пишет, что князя Михаила Черниговского, приехавшего в Орду на переговоры, заставляли поклониться «огню и идолам». Судя по тексту летописи Никоновской, кроме огня татары поклонялись Солнцу и Луне (Батый лично уговаривал Михаила им поклониться как божествам). Делал он это не из злости или желания унизить русских, а из страха: монголы, как и все язычники, очень боялись колдовства, и считали огонь очищающей силой.

Никоновская летопись это подтверждает, красочно описывая, как Батый «повелел всем князьям русским, оставшимся на Руси, прийти к нему на поклон. А сначала приказал своим волхвам развести два костра, и провести всех князей русских вместе с боярами их между кострами, и поклониться кусту, идолам их и огню, а из даров, которые приносят царю, часть некоторую в огонь бросал...».

Почитание огня и идолов у татар подтверждают также и западные путешественники, такие как Плано Карпини и де Рубрук

Делаем вывод: татары не могли быть ни мусульманами, ни иудеями, ведь и та и другая религии считают идолопоклонство большим грехом! Зато поклонение огню намекает на другую религию – зороастризм. Сейчас это одна из официальных религий Ирана, но исповедуют ее также курды (Афганистан, Турция) и некоторые ираноязычные племена Ирака, ведущие полукочевой образ жизни в тростниковых зарослях Тигра и Ефрата.

Письменность татар

Любопытно, кстати, ознакомиться с образцами письменности, оставленными Чингизидами. Историкам повезло – такие образцы есть, причем один из них именно того самого периода, который мы сейчас рассматриваем (начало основания Золотой Орды). Это дает нам уникальную возможность узнать, на каком языке говорили татары (по крайней мере их верхушка), и какой тип письменности они использовали.

То есть если этот народ пришел с территории современной Монголии, то текст должен быть на одном из монгольских или китайских языков того времени. Например, хотя бы на древнеуйгурском, либо там должны быть иероглифы.

История появления рассматриваемого документа такая. В битве на Калке погибли не все южнорусские князья. Один из них (украинские источники утверждают, что это был Данило Галицкий) поехал к папе Римскому организовать помощь. Не будем заострять свое внимание на том факте, что вместо помощи папа Римский устроил нечто вроде крестового похода (сначала шведы, затем тевтонский орден) на северо-западные русские земли, в результате чего нашим князьям пришлось обороняться на два фронта,

Но неизвестным свирепым народом в Ватикане заинтересовались. И была отправлена делегация в ставку татарского хана Гуюка. Историки утверждают, что в их руки попало, сохранившись до наших дней, именно то письмо, которое привезло с собой из ханской ставки возвратившееся посольство. Возглавляя посольство некий Плано Карпини.

Письменный отчет Плано Карпини, небольшой и крайне информативный, был очень популярен в средневековье и поэтому дожил до наших дней в достаточном количестве списков под названием «История монгалов Иоанна де Плано Карпини архиепископа Антиварийского».

Хотя текст ханского письма у Карпини и не приводится, но перевод его не оставляет сомнения, что в данном случае подлога нет, это действительно оно.

Итак, «Письмо Гуюка к папе.» Находим. Смотрим.

Любой знаток типов письменностей сразу скажет: это письменность арабская. Распространена была на всем Ближнем и Переднем Востоке, в том числе в Иране и Ираке. Несмотря на название «арабская», пользовались этой системой письма многие другие народы Востока, например, арамейцы и персы. Даже еврейская письменность по сути является ее модификацией.

Выделим и увеличим фрагмент, чтобы было лучше видно манеру письма:

Вот перевод текста:

«Силою Вечного Неба (мы) Далай-хан всего великого народа; наш приказ (Эти строки написаны по-тюркски, дальше идет персидский). Это приказ, посланный великому папе, чтобы он его знал и понял… И еще. Вы сказали, что если я приму крещение, то это будет хорошо; ты умно поступил, прислав к нам прошение, но мы эту твою просьбу не поняли. И еще. Вы послали мне такие слова: "Вы взяли всю область Majar (Венгров) и Kiristan (христиан); я удивляюсь. Какая ошибка была в этом, скажите нам?" И эти твои слова мы тоже не поняли. Чингис-хан и Каан послали к обоим выслушать приказ бога. Но приказу бога эти люди не послушались. Те, о которых ты говоришь, даже держали великий совет, они показали себя высокомерными и убили наших послов, которых мы отправили. В этих землях силою вечного бога люди были убиты и уничтожены…

Ныне вы должны сказать чистосердечно «мы станем вашими подданными, мы отдадим вам все свое имущество». Ты сам во главе королей, все вместе без исключения, придите предложить нам службу и покорность. С этого времени мы будем считать вас покорившимися. И если вы не последуете приказу бога и воспротивитесь нашим приказам, то вы станете (нашими) врагами…»

В Интернете есть и научное описание текста:

«Письмо Гуюка написано по-персидски на длинной (1 м 12 см), но узкой (20 см) бумаге, состоящей из двух склеенных кусков. В конце письма и в месте склейки листов имеются красные оттиски печати. Письмо это считалось утерянным и монголоведы строили всякие предположения о содержании его и о характере письменности.

* * * * *

Оказалось, что выражение «по-саррацински» в данном случае следует понимать по-персидски. Письмо было обнаружено в 1920 г. в архиве Ватикана польским ученым монахом Кириллом Каралевским, сфотографировано и передано на изучение иранисту Массэ, который первый сделал перевод этого письма: Впоследствии письмо было исследовано и еще раз переведено крупнейшим монголоведом Франции Полем Пельо, опубликовавшим персидский текст, перевод и комментарии.

Конечно, особо упорные фанатики своих идей могут утверждать, будто несмотря на то, что письмо было написано частично по-тюркски (вступление), частично по-персидски, татаро-монголы были-таки выходцами из современной Монголии. Но на это есть серьезное возражение: любой завоеватель, если он победитель, да еще с таким самомнением, послания вышеописанного содержания пишет исключительно на родном языке. Отсюда естественный вывод: татаро-монголы были ираноязычным народом.

Единственное, что немного смущает, это верхняя фраза, написанная по-тюркски. Но семантический анализ текста показывает дублирование по смыслу двух первых предложений. Наиболее вероятно предположение, что письмо писали или диктовали двое: для одного родным языком был тюркский, а для другого – персидский.

То есть напавший на Русь народ был конгломератом из этих двух этносов, и являлся типичной коалицией, в которой Чингизиды были всего лишь одним из родов. На данную мысль наводит и странная фраза: «Чингиз-хан и Каан». Двое! А не один! И это крайне интересно…

Мало того, о двойственной природе монголо-татарского этноса говорит вся их история: и государство Великих Моголов в Индии (владыки их говорили по-персидски), и тюркский в свое основе язык наших современных татар, и документы Тимуридов, явствующие о том, что оба языка (предки современных узбекского и таджикского) были в их государствах равноправными и официальными.

Чтобы разобраться в национальностях, предположим для начала, что один этнос назывался монголами (варианты: «моголы», «могалы», «моалы»), а другой – татарами. Исходя из ситуации, обрисованной русскими летописями, с огромной долей вероятности тюркоязычная составляющая представляла из себя дикую, плохо организованную конницу, а выходцы из Ирана знали греческий огонь, умели брать города, обрабатывать железо и имели письменность.

Только такая гипотеза может объяснить все моменты и составляющие истории монголо-татар: поклонение ордынцев огню, письмо, имевшее начертание, принятое в Междуречье Тигра и Ефрата, персидские приемы строительной и военной техники, несовпадение погребальных обрядов знати и рядовых воинов. Упомянем еще применение для переправы через реки кожаных лодок, полностью аналогичных тем, какими пользовались еще жители древней Ассирии…

Кто же был кто? Начнем с татар. Откуда прибыли они?

4.3. Происхождение татар

Происхождение татар

Современные историки недаром ведут споры на эту тему: вопрос запутан до предела. Причина тумана очевидно лежит в плоскости политической конъюнктуры, хотя, казало бы, чего проще: отмотайте назад всю цепочку исторических сведений о Чингизидах, начиная от последних (а это примерно XVII век) до самых первых . В промежутке будет знаменитый Тамерлан, упомянутый в хрониках очень многих народов.

Итак, Рашид-ад-Дин утверждает, что во времена Чингиз-хана и его отца астрологи не умели определять время путем астрономических наблюдений, поэтому точной даты рождения Чингиз-хана никто не знает, но считается, что умер он в возрасте 78 лет. А поскольку это событие произошло то ли в 1234 г. (есть две версии), то ли в 1227, то отсюда был вычислен и год его рождения. Отцом его считается некий Есугей-бахадур, из племени нирун, принадлежащего к татарам.

К сожалению, биография Чингиз-хана в изложении Рашид-ад-Дина выглядит столь неправдоподобной, что достоверность ее вызывает большие сомнения. Она напоминает скорее эпическую поэму, где гиперболы и выдумки грехом отнюдь не считаются.

Начать с того, что почему-то отец нарекает мальчика при рождении именем своего побежденного врага, и имя это – Темучин. Как можно догадаться, такой финт дает возможность биографам приписать деяния одного человека другому, тем более что следом Рашид-ад-Дин упоминает, будто первые 49 лет биографии Чингиз-хана ему неизвестны.

Странно, конечно, что далее следует многостраничное описание Чингисхановых подвигов (позднейшие вставки?). Еще более показательно, что Рашид-ад-Дин очень подробно пишет о правителях различных территорий того времени, с перечнем, кто где сколько правил, но в этом перечне нет места ни для Темучина, ни для Чингисхана. То есть хотя Чингисхан и именуется царем, но при этом непонятно какого государства.

Поэтому лучше обратимся к уже цитированным нами Карпини и Рубруку. Они собирали сведения о монголо-татарах непосредственно сразу после нашествия тех на Русь. То есть лично общались если не с детьми, то с внуками Чингиз-хана и имели возможность узнать об их истории и происхождении из первых уст.

Итак, Карпини. От папских послов требовали ни более ни менее, чтобы они поклонились изображению Чингиз-хана, которое висело тут же на стене, потому что Чингиз-хан, «повелитель вселенной, которому поклоняются все народы…» т.д. Татары пытались навязать папской делегации собственного предка в качестве бога!

В общем, при чтении отчета у непредвзятого аналитика невольно возникает ощущение, что перед ним розыгрыш. Вплоть до предположения, что мы имеем уникальное свидетельство того, как некая группа людей пытается навязать миру некую свежеизобретенную религию, взяв для нее кое-что из христианства, а что-то из мусульманства.

То есть мы находимся при создании чуть ли не первого в истории мифа: попытки сделать из реального человека некоего племенного героя, покорившего полмира. Целью мистификации было запугать конкурентов на владение нужными племени территориями и подчинить их себе.

Это было тем легче сделать, что ни персидским, ни тюркскими, ни даже арабским папские послы не владели, и им можно было навешать на уши любую лапшу. А о том, что этой лапши было немало, свидетельствуют описания якобы покоренных татарами народов, среди которых значатся люди с собачьими головами, женщины-чудовища и прочий бред.

Не все в работе Карпини выдумка (тому, что он наблюдал собственными глазами, можно доверять безусловно), но насчет историко-географических сведений он и сам честно предупреждает, что получил их от третьих лиц. Поэтому мы поступим правильно, если проявим здоровый скепсис и не будем торопиться объявлять все, что он нам сообщает, святой истиной.

Странно, например, что не только «Повесть временных лет» ничего не ведает о таком народе как татары (в общем-то это вполне допустимо), но даже в период якобы блестящей и головокружительной Чингисхановой военной карьеры, в течение которой к нему присоединилась куча окружавших его народов, ни русские, ни болгары, ни половцы, ни греки ничего про такого великого царя не ведали.

А ведь это 1170-1236 годы, нашедшие отражение во всех русских летописях того периода, где отмечались не только собственная история, но и важные события у соседей. Подробно было описано взятие крестоносцами Царьграда, не прошло незамеченным уже упомянутое появление на границах волжско-камских болгар беженцев с сопредельных территорий в тот период, когда татары начали набирать силу.

А до 1223 года – нет никаких татар. Не побоимся повториться:

«В тот же год явились язычники, которых никто хорошо не знает, кто они и откуда пришли и каков язык их, и какого племени они, и какова их вера. И зовут их татары, а иные называют тауменами, а другие печенегами. Некоторые говорят, что это те самые, о которых епископ Матфей Патомский свидетельствует, что они вышли из пустыни Етривской... и попленят они всю землю от востока до Ефрата и от Тигра до Черного моря. Бог един ведает, кто они и откуда пришли... Русским князьям многие беды были от них, и мы слышали, что они многие страны захватили, ясов, обезов, касогов и половцев безбожных множество убили, а иных загнали...»

* * * * *

Обратим внимание, что слово «монголы» в русских летописях того периода не мелькает вообще. И что в роли одной из территорий, откуда могли явиться татары, в обозначенном отрывке фигурируют Тигр и Ефрат.

Что пишет Карпини о происхождении татар?

«…сами же себя они именовали татарами от некоей реки, которая течет чрез их страну и называется Татар…»

Татар – это по-русски, в европейских источниках название реки этой пишется «Тартар».

Заглянем в современные географические данные. Интернет-поисковики выдают нам озеро Тартар, которое находится в Ираке, между реками Тигр и Ефрат. В это озеро впадает река, и на некоторых картах она подписана: «Вади-ат-Тартар».

Из Интернета можно также узнать, что в междуречье Тигра и Ефрата с древности и по сей день обитают народности, говорящие на языках иранской группы, и что эти народности, в основном, кочевые.

Отсюда делаем вывод: татары пришли оттуда, то есть из междуречья Тигра и Ефрата.

* * * * *

Обратимся теперь к монголам. Карпини утверждает, что это просто другое название народа, имевшего родовое имя «су-монгалы», то есть «речные монголы».

А что говорит де Рубрук? Этот человек к концу пребывания на ордынской территории уже сносно разговаривал на местном языке и, вследствие большого благоволения к нему Менгу-хана (а из текста это несомненно, так как Рубруку прощалось многое из того, за что других жестоко наказывали), он имел возможность узнать о монголо-татарах очень и очень многое.

Он называет монголов «моалами». Так вот, передаваемая им история начала татаро-монгольских завоеваний резко отличается от общепринятой, причем настолько в сторону реалистичности, что это делает ее весьма и весьма правдоподобной.

«В то время в народе моалов был некий ремесленник Чингис; он воровал, что мог, из животных Унк-хана, так что пастухи Унка пожаловались своему господину. Тогда тот собрал войско и поехал в землю моалов, ища самого Чингиса, а тот убежал к татарам и там спрятался. Тогда Унк, взяв добычу от моалов и от татар, вернулся.

Тогда Чингис обратился к татарам и моалам со следующими словами: "Так как у нас нет вождя, наши соседи теснят нас". И татары, и моалы сделали его вождем и главою. Тогда, собрав тайком войско, он ринулся на самого Унка и победил его; тот убежал в Катайю. Там попала в плен его дочь, которую Чингис отдал в жены одному из своих сыновей; от него зачала она ныне царствующего Мангу.

Затем Чингис повсюду посылал вперед татар, и отсюда распространилось их имя, так как везде кричали: "Вот идут татары". Но в недавних частых войнах почти все они были перебиты. Отсюда упомянутые моалы ныне хотят уничтожить это название и возвысить свое.»

Как видим, Рубрук называет предка Чингизидов ремесленником, а в главе 48, посвященной посланию Менгу-хана франкскому королю, пишет прямо:

«Они называют Чингиса звоном железа, так как он был кузнецом, а вознесясь в своей гордыне, именуют его ныне и сыном Божиим).»

Приведем цитату непосредственно из этого послания:

"Вот слово, которое вам сказано от всех нас, которые являемся Моалами, Найманами, Меркитами, Мустелеманами…»

Мы не будем здесь утверждать, что Чингиз был вором – скорее всего имел место оговор (профессия кузнеца предполагает достижение к 49 годам высокого профессионализма и честности в делах). Тем более совершенно неправдоподобно, чтобы люди, к которым мелкий воришка сбежал за спасением, не обвинили его в своих бедах после мести могущественного соседа. Даже наоборот – сам факт избрания Чингиза вождем после такого события говорит о том, что Унк-хан и раньше нападал на татар и моавов, грабя их почем зря. Отметим факт женитьбы одного из сыновей Чингиза на дочери побежденного врага и присоединения им к территории моалов (монголов) и татар новых и, очевидно, плодородных, с хорошими пастбищами земель.

Не столь существенно также, куда конкретно сбежал Унк после поражения. Гораздо важнее понять, каким образом в составе монголо-татарского объединения оказались тюркоязычные племена. А для этого откроем карту с изображением верховьев рек Тигра и Ефрата и посмотрим на данную территорию непредвзятыми глазами

Например, не вызывает сомнения, что земли Унк-хана находились поблизости от земель татар и монголов, то есть от верховьев реки Тартар. (кстати, Плано Карпини говорит, что племя, к которому принадлежал Чингиз, называлось «йека-монгал, то есть верхние монгалы», что хорошо согласуется с выбранной нами точкой отсчета.)

На данной карте нет реки Тартар, но мы помним: это территория между Тигром и Ефратом, где-то возле Мосула. Исходя из фактов истории, двигались оттуда татаро-монголы на северо-восток и быстро захватили часть территории, называемой ныне Прикаспийским регионом.

А страна, через которую они должны были пройти, в то время принадлежала туркам-сельджукам. По крайней мере, так утверждает современная версия истории.

Что нам это дает? Пока ничего, потому что представить себе, будто небольшая групка народа могла отхряпать огромный кусок территории у такого могучего государства как Турция, крайне трудно. Татаро-монголы должны были сначала найти себе союзников. И наверняка этими союзниками были какие-то из вышеперечисленных в послании народов. Например, найманы. Что мы знаем о них?

К сожалению, не так много, как бы нам хотелось. Современные найманы не образуют компактной народности, и отдельные островки их разбросаны по огромной территории от Казахстана до Монголии. Единственный плюс –что язык их тюркский, но это ни на шаг не приближает нас к розыску сведений о том, где и когда они вступили с монголами в военный союз.

Лучше снова обратимся к Рубруку.

* * * * *

В главе 19 Рубрук пишет:

«…В истории Антиохии читаем, что Турки послали за помощью против Франков к королю Кон-хану. Ибо из этих стран явились все Турки.

Этот Кон был Каракатай. Кара значит то же, что "черный", а Катай – название народа, откуда Каракатай значит то же, что "черный Катай". И это они говорят для различения их от Катаев, живущих на востоке над океаном, о которых я скажу вам впоследствии.

Эти Катаи жили на неких горах, через которые я переправлялся, а на одной равнине между этих гор жил некий несторианин пастух (pastor), человек могущественный и владычествующий над народом, именуемым Найман (Naiman) и принадлежавшим к христианам-несторианам.

По смерти Кон-хана этот несторианец превознес себя в короли, и несториане называли его королем Иоанном… и я проехал по его пастбищам; никто не знал ничего о нем, кроме немногих несториан.

На его пастбищах живет Кен-хан… и я также проезжал той дорогой при возвращении. У этого Иоанна был брат, также могущественный пастух, по имени Унк; он жил за горами Каракатаев, на три недели пути от своего брата, и был властелином некоего городка, по имени Каракарум; под его властью находился народ, именовавшийся Крит и Меркит и принадлежавший к христианам-несторианам.

За его пастбищами, в расстоянии на 10 или 15 дневных переходов, были пастбища Моалов; это были очень бедные люди, без главы и без закона, за исключением веры в колдовство и прорицания, чему преданы все в тех странах. И рядом с Моалами были другие бедняки, по имени Тартары...

Король Иоанн умер без наследника, и брат его Унк обогатился и приказывал именовать себя ханом; крупные и мелкие стада его ходили до пределов Моалов.»

* * * * *

Попробуем проанализировать данный текст. Мы видим, что владения Кон-хана (пастора Иоанна), Унка, моалов и татар представляли из себя непрерывную цепочку общей протяженностью в две, максимум три тысячи километров, и то по кривой.

В самом деле: 10-15 дневных переходов при скотоводстве – это 200 или 300 километров. Три недели пути – это приблизительно 1000 километров по прямой, а если по горным тропам – то около 500. Иначе говоря, это никак не дальше, чем территория современного Ирана, а скорее всего, намного ближе.

Теперь посмотрим на события с другой стороны. Уже упоминание о войне в Антиохии франков с турками говорит о том, что вряд ли те могли посылать за помощью слишком далеко – Джунгария, куда традиционная история помещает кара-катаев, уж точно для этой цели не подойдет, и тем более это далеко от Монголии. Максимум Средняя Азия, либо даже современные Иран и Афганистан.

Не слишком верится и в наличие в Монголии мощной христианской общины тюркоязычных народов. Распространителями христианства были в то время греки, разошедшиеся по свету благодря завоевательным походам Александра Македонского, и маршрут его походов достаточно известен.

Дальше Индии с Афганистаном Александр не заходил, и предполагать, будто греческие просветители с неизвестными целями, рискуя своими жизнями, двинулись проповедовать христианство среди народов, языков которых они не понимали и объясниться с которыми они вследствие этого возможности не имели, по крайней мере наивно.

Зато тюркоязычные христиане вполне уместны на территории бывшего Арамейского государства (современные переводчики почему-то передают его термином «Великая Армения»), включавшим в себя, кроме бывшей Ассирии, также Малую Азию и Закавказье.

Сельджуки к данному историческому моменту успели захватить его далеко не полностью, греков или их потомков там было достаточно, и миссия их была настолько успешной, что по свидетельству Рубрука, христианами были даже аланы, потомки скифов (еще один ираноязычный народ), причем исповедовали они православие и писали греческими письменами.

Что же касается ислама, то ислам – религия прежде всего арабов, а в рассматриваемый период власти у них в Прикаспии не было. По историческим сведениям, Среднюю Азию тогда контролировали Караханиды, и, очевидно именно их Рубрук называет «каракатаями». Караханиды (назывались они так по имени своего то ли предка, то ли предводителя Кара-хана) были тюркоязычным народом.

Так что откуда тюркская составляющая в монголо-татарском воинстве теперь понятно. И пусть нас не смущают на исторических картах все эти газневиды и прочие государства – они правили не одновременно, и власть их правителей не распространялась так далеко, чтобы помешать одному маленькому племени захватить частным образом земли другого небольшого племени и плавно расширить свои владения.

* * * * *

Вернемся к королю Иоанну и брату его Унке. Племена, которые они возглавляли, принадлежали к тюркам, но далеко не весь опекаемый ими народ был с ними в близкой родственной связи или исповедовал ту же самю религию. Поэтому устранение Унк-хана а затем женитьба сына Чингиза на законной наследнице позволила присоединить найманов и мекритов (Рашид-ад-Дин считает последний народ горцами) не как побежденных, а как партнеров.

Что же касается таинственных уйгуров («югуров», как называет их Рубрук), у которых моголы якобы позаимствовали письменность, то по свидетельству Рашид-ад –Дина слово это было не наименованием какого-то определенного племени или происхождения, а термином, обозначавшим нечто вроде «присоединившиеся к союзу». То есть национальность уйгуров вообще могла быть любой, в том числе и самой разной, что полностью согласуется с тем, что моголы принесли свою систему письма с той территории, из которой явились.

Итак, если мы все поняли правильно, то независимо от того, до каких пределов в тот момент расстилались владения найманов и мекритов, к 1236 году союзное моголо-тюркское объединение, именуемое соседними народами «татары», хотя и владело всем Каспием, но находилось только в самом начале создания своей империи.

Это действительно было объединение двух этносов: ираноязычного и тюркоязычного, скрепленное брачно-семейными узами. Возглавлял его Чингиз, приняв титул хана – человек, обладавший несомненными лидерскими качествами, в том числе ораторскими способностями, здравым смыслом и хитростью.

Хотя сложенный впоследствии эпос и приписывает ему бесконечный ряд завоеваний, но из сохранившихся посланий ханов Гуюка и Менгу а также записей Плано Карпини и Рубрука мы видим следующие несомненные вещи:

1) Верховного хана выбирали на курултае (то есть совете), и далеко не всегда им становился кто-то из Чингизидов (например, не был Чингизидом Мамай, и не был Чингизидом Тамерлан)

2) Родоначальников было, как следует из послания хана Гуюка, как минимум двое: Чингиз из моголов и Коон из каракатаев. Произношение «монгол», кстати, неправильное, возникшее вследствие попытки Плано де Карпини передать носовой звук «о» (французы, а Карпини был из них) передают его посредством буквосочетания «on»).

3) К началу 1236 года, то есть моменту нападения на центральные русские города, в союз входили четыре племени: моголы, найманы, меркиты (они же «мекриты» и «бекриты» - так утверждает Рашид-ад-Дин) и мустелеманы. Поскольку последнее племя истории не известно, не будет ошибкой, если мы предположим, что под этим словом скрывается термин «мусульмане».

4) Хитрым планом Чингиза было, создав союз, добиваться военного преимущества путем блефа: будущему противнику, земли которого предполагалось завоевать, преподносился миф о якобы огромной военной силе, которая на него движется и сметет его с лица земли, если он не покориться. Об империи, которой еще не существовало и которую только предстояло создать, рассказывалось как об уже существующей.

5) К 1223 году, то есть моменту битвы на Калке, не были покорены ни половцы, ни булгары, ни какие-либо другие народы Поволжья. Возможно даже, что и Средняя Азия находилась не под властью татар. В более далекие территории войска начали посылаться только после 1250 года, когда у татар уже было достаточно людских ресурсов.

* * * * *

О некоторых из военных хитростей татар рассказывает Плано Карпини.

«IV. Когда же они желают приступить к сражению, то располагают все войска так, как они должны сражаться. Вожди или начальники войска не вступают в бой, но стоят вдали против войска врагов и имеют рядом с собой на конях отроков, а также женщин и лошадей. Иногда они делают изображения людей и помещают их на лошадей; это они делают для того, чтобы заставить думать о большем количестве воюющих.

Пред лицом врагов они посылают отряд пленных и других народов, которые находятся между ними; может быть, с ними идут и какие-нибудь татары. Другие отряды более храбрых людей они посылают далеко справа и слева, чтобы их не видали их противники, и таким образом окружают противников и замыкают в середину; и таким образом они начинают сражаться со всех сторон.

И, хотя их иногда мало, противники их, которые окружены, воображают, что их много. А в особенности бывает это тогда, когда они видят тех, которые находятся при вожде или начальнике войска, отроков, женщин, лошадей и изображения людей, как сказано выше, которых они считают за воителей, и вследствие этого приходят в страх и замешательство. А если случайно противники удачно сражаются, то Татары устраивают им дорогу для бегства, и как только те начнут бежать и отделяться друг от друга, они их преследуют и тогда, во время бегства, убивают больше, чем могут умертвить на войне.

Однако надо знать, что если можно обойтись иначе, они неохотно вступают в бой, но ранят и убивают людей и лошадей стрелами, а когда люди и лошади ослаблены стрелами, тогда они вступают с ними в бой.»

В связи с этим становится понятным и рассказ Карпини о дисциплинарных взысканиях, установленным Чингиз-ханом в татарском войске:

«Когда же войска находятся на войне, то если из десяти человек бежит один, или двое, или трое, или даже больше, то все они умерщвляются, и если бегут все десять, а не бегут другие сто, то все умерщвляются; и, говоря кратко, если они не отступают сообща, то все бегущие умерщвляются; точно так же, если один или двое, или больше смело вступают в бой, а десять других не следуют, то их также умерщвляют, а если из десяти попадают в плен один или больше, другие же товарищи не освобождают их, то они также умерщвляются.»

В самом деле, каким еще способом монголы могли заставить сражаться за себя людей, которые их ненавидели, тем более вынудить тех лезть под чьи-то стрелы? Для себя же, как мы прочитали выше, у татар существовало и бегство, и прочие ништяки.

Согласно восточным источникам, о 1221 годе есть сведения, которые являются дополнением к военным хитростям, описанным Карпини. Это то, как татары победили алан. Итак, когда аланы поняли, что одни они не справятся с татарами, они послали к половцами за помощью. И половцы уже были согласны такую помощь оказать, но получили известие от татар с предложением о мире в обмен на невмешательство между ними и аланами.

Подумав, половцы отказали аланам в помощи. В результате аланы были разбиты, но завоевав их, татары нарушили данное половцам обещание их не трогать и пошли на них войной. Вот и все – система была проста как три копейки: обман, коварство и еще раз обман.

4.4. С кем дрались русские на Калке

С кем дрались русские на Калке

Может показаться неважным, конечно, каким маршрутом татары захватывали Прикаспий: с восточного побережья Каспийского моря они начали или с западного? Но поскольку изложенная в данной работе версия не совпадает ни с официальной, ни даже с Фоменковской, то этот вопрос отнюдь не праздный.

Так вот, тот факт, что в 1221 году Чингиз медленно, шажок за шажком продвигался к донским степям через Кавказ, подтверждает Иракскую теорию. Беженцы из Приаралья появились на границах Волжской Булгарии спустя еще 13 лет, а затем действие снова перемещается на запад, и разорению подвергаются последовательно земли половцев, мордвы и центрально-русские города. Только в 1240 году очередь доходит до Киева и других южно-русских городов.

Так что вопрос «А была ли к 1223 году у татар достаточная армия, чтобы напасть на Русь?» вполне закономерен. Точно также как и большие сомнения по поводу того, кем же были в реальности те, кто, согласно преданию, после того как захватил подлым обманом в плен часть русского войска, укрывшегося за наскоро возведенным укрытием, рядовых перебил, а князей связал, уложил в ряд и, накрыв их досками, устроил пир на образовавшемся помосте, продолжавшийся до смерти пленников.

Эта потрясающая по коварству и жестокости история тем не менее не находит своего отражения ни в одной из двух главных русских летописей: ни в Ипатьевской, ни в Лаврентьевской. Непредвзятого исследователя это наводит на очень серьезные размышления и вызывает кучу сомнений.

Ипатьевская очень подробно описывает битву на Калке, в том числе и имена тех, кто был послан пообещать за прекращение сопротивления сохранение жизней. Рассказывается там и о последовавшем разорении Новгорода Северского, жители которого вообще даже не пытались сражаться, а вышли навстречу за ворота с крестами и иконами в руках – все они были убиты.

Тут даже два «зачем». Во-первых, для чего жители Новгорода-Северского, уже зная о коварстве страшного врага, предпочли выйти ему навстречу с христианскими символами? И второе: в чем была причина полного уничтожения жителей города?

Уж не хотели ли нападавшие скрыть, кто они были такие? Действительно ли это были татары? Может быть, те были в данном случае вообще не причем? Может это крестоносцы были, решившие воспользоваться моментом и после захвата Константинополя разграбить еще и Новгород, о богатствах которого они столько слышали? Ну промахнулись немножко, ну не знали, что интересующий их город находился совершенно в ином месте?

Мысль слишком соблазнительная, чтобы ее отвергнуть, не обдумав. В самом деле, почему победители битвы на Калке повернули не на столичный Киев, захват которого принес бы им гораздо больше и политических, и материальных выгод, а двинули на северо-запад, где и растворились без следа на русских просторах?

Заглянем в восточные источники. Так вот, восточные источники о такой блестящей по всем меркам победе в эпохальной битве ничего не ведают, что крайне странно. Нет, например, описания ее среди военных походов монголо-татар у Рашид-ад-Дина. А ведь армия, с которой встретились объединенные силы русских и половцев, была слишком большой, чтобы ее исчезновение осталось не отмеченной в исторических записях монголов. Сомнения возникают вновь и вновь. Ведь отнюдь не с татарами пришлось сражаться в 1240-1242 году Александру Невскому, а со шведами и немцами.

Вспомним:

«никто хорошо не знает, кто они и откуда пришли и каков язык их, и какого племени они, и какова их вера.»

И это было странно, очень странно - князья всегда точно знали, с кем сражались, и это был единственный случай в истории Руси, когда враг не был опознан. На чем же зиждется уверенность, будто огромная, сильная, хорошо вооруженная армия, с которым столкнулось русско-половецкое войско на Калке, было монголо-татарами?

Основания три.

1. Монголо-татары действительно в тот период вели захватнические войны и очень скоро одержали над русскими войсками убедительную победу. А сравнивать было не с кем –

битва на Калке произошла лет за 15 до того, как Русь непосредственно с ними столкнулась.

2. В ответном письме хана Гуюка к папе есть строчки, которые можно истолковать как признание, то есть будто Гуюк берет ответственность за произошедшее в 1223 году на татар:

«Вы послали мне такие слова: "Вы взяли всю область мадьяр и христиан; я удивляюсь. Какая ошибка была в этом, скажите нам?" … они показали себя высокомерными и убили наших послов, которых мы отправили. …»

3. На ходившей из списка в список и очень популярной среди западных исследователей так называемой «полной» версии битвы, где описываются события, предшествующие сражению. Так вот, в этом списке говорится, что узнав, как половцы сговариваются с русскими князьями о совместных действиях, татары якобы прислали к этим князьям послов, с предложением не вмешиваться, а русские не только проигнорировали совет, но еще и убили посольство.

Иначе говоря, это повествование утверждает, будто жестокость татар при Калке и после нее обусловлена неадекватным поведением русских во время переговоров…

История настолько шокирующая и повергающая в стыд русских историков, что они теряют всякую способность рассуждать на эту тему здраво.

Но есть нюансы.

Первый нюанс в том, что по сведениям Рашид-ад-Дина, который пользовался могольскими источниками, поход, упоминаемый ханом Гуюком, состоялся в 1225 году, и ходили татары в тот раз против Дунайских болгар и венгров. Решение о нападении на русские города было принято на курултае 1236 года, уже после смерти Чингиз-хана.

«… весною бичин-ил, года обезьяны, который приходится на месяц джумад 633 г.х. [11 февраля – 11 марта 1236 г. н.э.] …Сыновья Джучи Бату, Орда и Берке, сын Угедей-каана Кадан, внук Чагатая Бури и сын Чингиз-хана Кулкан занялись войною с мокшей, буртасами и арджанами и в короткое время завладели ими. Осенью упомянутого года все находившиеся там царевичи сообща устроили курултай и, по общему соглашению, пошли войною на русских…»

Второй нюанс в том, что об убийстве татарских послов нет сведений ни в одной из двух главных русских летописях, описывавших тот период: ни в Ипатьевской, ни в Лаврентьевской. Вот отрывок из Лаврентьевской летописи под 1223г полностью.

«Того же лета . [1223] явишас языци . их же никто же добре ясно не весть кто суть и отколе изидоша . и что язъıкъ ихъ . и которого племени суть . и что вера ихъ . и зовуть я Татары . а инии глаголють Таумены . а друзии Печенези . ини глаголють яко се суть ониже же Методи и Патомьскыи єископъ сведетельствуєт . яко си сть ишли ис пустъıня Єтриєвьскы суще межю встоком и сувером . тако бо Мефодии рече . яко къ скончанью временъ явитися тем . яже загна Гедеонъ . и попленять всю землю . от встока до Єфранта . и от Тигръ до Понетьскаго моря . кроме Єфиопья . Бог же единъ весть ихъ кто суть и отколе изидоша . премудрии мужи ведять я . добре кто книгы разумно умеєть . мъı же их не вемъı кто суть . но сде вписахом о них памати ради . Русскых князии беды . яже бысть от них . и мы слъıшахом яко многы странъı поплениша . ясы . обезы . Касогы . и Половець безбожных множство избиша . а инехъ загнаша . и тако измроша оубиваеми гневом Бжьимь . и пречистыя его Матере . много бо зла створиша ти оканнии Половци Рускои земли . того ради всемилоствыи Бог хотя погубити . и наказати безбожнъıя сыны Измаиловъı Куманъı . яко да отмьстять кровь хестьяньску . еже и бысть над ними безаконьнъıми . проидоша бо ти Таүрмению всю страну Куманьску . и придоша близь Руси . идеже зовется валъ Половечьскыи

. и слъıшавше я Русстии князи . Мстиславъ Кыєвьскыи . и Мстиславъ Торопичскыи . и Черниговьскыи и прочии князи . здумаша итии на ня . мняще яко ти поидут к ним . и послашася в Володимерь к великому князю Юргю . сыну Всеволожю . прося помочи у него он же посла к ним благочтиваго князя Василька сыновца своего . Костянтиновича с Ростовци . и не оутяну Василко прити к ним в Русь

А князи Русстии идоша и бишася с ними . и побежени бъıша от них . и мало ихъ избъı от смерти . ихже остави судъ жити . то ти оубежаша . а прочии избьєни быша . Мьстиславъ старыи добрыи князь ту оубьєнъ бысть . и другыи Мстиславъ . и инех князии . 7 . избьєно бысть . а боляръ и прочих вои много множество . глаголют бо тако яко Кыянъ одинех изгыбло на полку том . 10. тысячь . и бысть плачь и туга в Руси . и по всеи земли . слъıшавшим сию беду . се же ся зло сключи . месеца . мая . въ . 30 . на память святаго мученика . Єремиа Се же слышавъ Василко . приключьшеєся в Руси . възвратися от Чернигова схраненъ Богомь и силою креста честнаго . и молитвою отца своего Костянтина . и стрыя своего Георгия . и вниде в свои Ростовъ славя Бога и святую Богородицю .»

Желающий может перевести, а мы приведем отрывок из Ипатьевской:

В год 6732 [1224] Пришла неслыханная рать, безбожные Моавитяне, называемые татары, пришли на землю Половецкую. У половцев стал главным Юргий Кончакович, не мог он противостоять им, убежал он, и многие избиты были и бежали до реки Днепра. Татары же вернулись в шатры свои. Прибежали половцы в русскую землю, говоря русским князьям: «Если не поможете нам, то мы нынче иссечены будем, а вы наутро иссечены будете.»

Был совет всех князей в городе Киеве. Собрали совет этот и решили: «Лучше нам врага на чужой земле принять, чем на своей.»

Тогда были Мстислав Романович в Киеве, Мстислав из Козельска и Чернигова, Мстислав Мстиславович из Галича – это были старейшие в Русской земле. Юрия же князя великого Суздальского не было на том совете. А вот молодые князья: Данил Романович, Михаил Всеволодович, Всеволод Мстиславич Киевский и иные многие князья. Тогда же великий князь половецкий Басты крестился. Василька же не было, был потому что он во Владимире, молодой.

Собрались в месяце апреле. И пришли к реке Днепру, к острову Варяжскому, и приехали к ним туда все из земли половецкой, и черниговцы приехали, и киевляне, и смольняне. Иные заранее Днепр перешли. Покрыты воды были множеством людей, и галичане с волынянами, каждый со своими князьями, и куряне, и трубчане, и из Путивля. И каждый со своими князьями пришли конными, а галицкие пришли по Днепру, и войска шли как море.

Ладей было тысяча, и вошли в Днепр, и прошли пороги, и стали у реки Хортицы на броду Протолки…

Пришли вести в станы, что пришли ладьи русские. Услышал это Даниил Романович, сел на коня и увидел невиданную рать и конницу с ними, и иные многие князья прискакали увидеть невиданную рать...

Перейдя Днепр в день во вторник, встретили Татар полки русские. Стрельцы же русские победили, и гнали в поле далеко, сеча, и взяли скот их, и со стадами убежали, и был слышен вой скота.

Оттуда же шли 8 дней и дошли до реки Калки, где встретили сторожевые Татарские полки. Бились с ними, и убит был Иван Дмитриевич, и другие два князя с ним. Татары же отъехали на противоположный берег Калки, и встретили татары половецкие полки русские.

Мстислав же Мстиславович повелел вперед перейти реку Калку. Данилу с полком, и иным полком с ним, а сам после него переехал осторожно. Видел он полк татарский и, приехав, сказал вооружиться. Мстислав же и другой Мстислав, сидящие в стане, этого не знали. Мстислав не поведал им из зависти, потому что вражда между ними была из-за того, что дрались они за место.

Данил же выехал наперед, и Семьюн Олюевич, и Василка Гаврилович побежали на полки Татарские. Василко ранен был, и сам Данило был ранен в грудь, но будучи молодым и храбрым, не почувствовал ран, бывших на теле его – было 18 лет ему, и был он силен.

Данил крепко бился, избивая татар, и видел то Мстислав Немой, как Данил ранен был в плечо и побежал туда, потому что был он муж крепок и приходился племянником Роману и от племени Владимира Мономаха происходил. Любил он отца его сильно, и поручил по смерти своей волость свою князю Даниле.

Татары побежали, и Данило избивал их со своим полком, и Олег Курский крепко бился, с другим полком сражался. Из-за грехов наших русские полки побеждены были.

Данил видел, как битва все сильнее была. Стрельцы ото всюду стреляли, и пустил он своего коня на бег, устремившись против бегущих навстречу ему.

И захотел он воды, и почувствовал рану на теле своем, не замеченную во время битвы из-за мужества возраста своего: был он потому что дерзок и храбр; от головы до ног его не было в нем порока.

Побеждены были князья русские, как не бывало никогда. Татары же, победив Русских князей за прегрешения против христианства, пришли и дошли до Новгорода Святополческого. Не ведала Русь обмана их, и вышли жители навстречу им с крестами, а они избили их всех.

Ожидал бог покаяния христианского, и убрались они назад в землю восточную, и воевали землю Танагутскую и другие страны. Тогда же Чингиз, хан их Танагутов убил, их обманув и после лестью погубив. Какие-то страны завоевал войском, а больше обманом погубил.»

Анализируя отрывок из Ипатьевской летописи мы прежде всего замечаем, что он датирован 1224 годом, и главным героем его значится Данило Галицкий. Какая из двух дат является верной? Чтобы понять это, обратим внимание на то, что автор записи в Лаврентьевской летописи не знает точно, с кем именно пришлось сражаться русским князьям у реки Калки, а вот автор из Ипатьевской почему-то уверен, что это были татары.

Кроме того, крайне любопытно, что автор знает: главой татар был Чингиз-хан, который после всех описанных в статье событий отправился воевать в какую-то «Таногутскую землю». Следует согласиться, что подобное сообщение можно написать только спустя значительное время после битвы, только после того, как разведка вызнала все что можно о предполагаемом противнике и татары отправились в новый поход.

Так что можно смело делать вывод: битва произошла-таки в 1223 году, а информатор, с чьих слов было написано сообщение, (учитывая упоминание о походе Чингизхана на "землю танагутскую") встретился с летописцем не ранее чем спустя 4 года, и, уверившись к тому моменту, что самая сильная армия на территории, которая могла бы справиться с русской – это татарская, сумел о татарах кое-что разузнать. И не удивительно: «земля Танагутская» - это, скорее всего, побережье Черного или Азовского морей (город Тана и наличие там готских поселений зафиксировано историками; упоминает о готах на побережье моря и знаменитое «Слово о полку Игореве»).

Не услышать о нападении на соседей Русь не могла, а получив такие известия, трудно было бы не утвердиться во мнении, будто четыре года назад русским князьям довелось иметь дело с теми, кто, уничтожив сначала готов, затем разделался и с прочими крымскими народами.

Тем не менее, оба летописных автора не упоминают не только ни о каких татарских послах, но и об издевательстве татар над военнопленными. Любопытно, кстати, что для сбора сведений информатору понадобилось аж целых несколько лет. То есть огромная толпа отлично вооруженного народа исчезла, словно ее никогда и не было.

Главная же причина наших сомнений заключается в том, что убийство послов у русских было событием черезвычайно редким, и при взаимоотношениях с соседними народами не практиковалось. После заключения мира наступал момент, когда обе стороны обменивались захваченными пленниками или выкупали их, причем в наиболее важных случаях на переговоры ездили сами князья лично. О каком посольстве для обмена пленных после такого инцидента могла бы идти речь? Князья не самоубийцами были!

Так что убийство посольства да еще от неизвестного могущественного, недавно возникшего на границах народа было бы полнейшим безумием. Вряд ли могли так поступить и половцы – сложившаяся практика была общей для всего региона. Сделать это для того, чтобы стравить русских с этим неизвестно откуда взявшимся врагом половцам также было невыгодно. Хотя бы потому, что они находились между ними и при любых военных действиях пострадали бы первыми.

Кроме того, вспомним запись в Лаврентьевской летописи под 1223 годом:

«И зовут их татары, а иные называют тауменами, а другие печенегами…».

Но татары НИКОГДА не называли себя печенегами или тау(р)менами. И если бы они действительно присылали к русским князьям посольство, то назвали бы себя точным племенным именем и не остались бы для летописца Лаврентьевской летописи вооруженной толпой неизвестного происхождения, говорившей на неизвестном языке.

Сведения же из летописи о том, что татары к моменту битвы на Калке «многие страны пленили: ясов, обезов, касогов» были почерпнуты от половцев, что опять же не отменяет того факта, что в битве на Калке и половцы не слишком понимали, с каким народом они в точности сражаются. Кстати, продолжение фразы «и половцев безбожных многих избили, а иных загнали» подтверждает информацию о том, что половцы были покорены только в последующие годы.

Более того, факт сходства подошедшего к берегам Калки войска с печенегами и таврами (обитателями низовий Днепра и Крыма), которых русские и половцы хорошо знали, при отсутствии полного тождества говорит о многом. Это весьма похоже на маскировку, обман, когда нападающие хотят остаться неузнанными. Зачем это было монголо-татарам, изо всех сил пытавшимся запугать соседние народы своим якобы могуществом?

Но кем бы ни было войско, поразившее русских своей патологической жестокостью и коварством, одно ясно: причиной нападения татаро-монголов на Русь не могло быть убийство татарского посольства – это исключено, и ни Рашид-ад-Дин, ни Карпини, ни Рубрук ни о чем таком не упоминают.

Откуда же возникли такие жуткие, компрометирующие обе стороны подробности сражения? Они, например, есть в Никоновской летописи, сводной, в которой использовался материал не только русских, но и исторических записей, других народов, в том числе и казанских. Однако вспомним: в любом случае Казанские летописи не могли быть сделаны там в исследуемое время (в 1223г этот город был еще булгарским), и сведения о том периоде являлись перепиской каких-то более старых монголо-татарских хроник. Этими же хрониками пользовался Рашид-ад-Дин, а у него, повторимся, отсутствуют сведения о походах на русские города ранее 1236 года.

Так что скорее всего здесь имеет место накладка: в руки автора Никоновской летописи попал западный вариант изложения событий на Калке и, захотев соединить все сведения воедино, тот решил, будто татары не совсем верно изложили географию своего похода 1225 года. То есть они якобы думали, будто идут на Дунайских болгар и венгров, а на самом деле сражались с половцами и русскими.

Поэтому он и счел возможным передвинуть дату с 1223 года на 1225 и дополнить сведения из русских летописей подробнстями, которые там не содержались. В подтверждение этого можно привезти тот факт, что битва при Калке значится у него именно под 1225 годом, то есть он явно здесь больше доверяет восточным источникам; кроме того он приводит имена двух татарских военачальников, которые русские летописцы того периода не могли знать ни сном ни духом.

Ну и если задуматься, откуда взяты для битвы на Калке подробнсти, отсутствующие и в русских летописях того времени, и в летописях Чингизидов, то сам собой напрашивается вывод: авторы «западного» варианта событий могли узнать подробности особого характера только от того участника событий, кто под видом непонятно кого был среди победителей.

А вот и последнее доказательство того, что Гуюк-хан в своем послании к римскому папе писал не о русских. Напомним, что в походе на «таногутов» Чингиз-хан умер. И со смертью Чингисхана связан следующий факт, упомянутый у Рашид-ад-Дина:

«…его смерть скрыли. Когда население Тангута вышло, всех до одного предали мечу….»

Как-то трудно представить себе, будто под «Таногутом» имелся в виду Новгород-Северский. Эти названия звучат слишком уж непохоже.

Во фрагменте из послания Гуюка к римскому папе приводится иное объяснение уничтожения жителей целой христианской области, но по времени и по обсуждаемым Гуюком и Карпини вопросам все же видно (упоминаются венгры), что речь идет об одних и тех же событиях, причем более поздних, чем битва на Калке. Папское посольство было послано по более свежим следам - следам только что отгремевшей войны, и маршрут Плано Карпини через Чехию и прочие подвергшиеся нападеню монголо-татар придунайские земли, еще раз это подтверждает:

«…Те, о которых ты говоришь, даже держали великий совет, они показали себя высокомерными и убили наших послов, которых мы отправили. В этих землях силою вечного бога люди были убиты и уничтожены…»

Отсюда и выводы. Их три:

1. В 1223 году отнюдь не с татарами встретились половцы и русские на реке Калке. И не татары, поиздевавшись над военнопленными, убили жителей Новгорода Северского, вышедших к ним с крестами и иконами.

2. Русские князья не убивали татарское посольство.

3. Исчезновение в 1223 году на просторах Руси своего огромного войска татаро-монголы не отметили, потому что в походы на эту территорию в тот период они не ходили.

4.5. Где искать Каракорум?

Где искать Каракорум?

Вообще-то, в принципе, совершенно неважно за давностью лет, крестоносцы одержали сокрушительную победу при реке Калке над русским войском, печенеги или все-таки татары. В конце-концов татары, идя на половцев, могли и не знать, что те обратятся к Руси за помощью, а когда войско их не вернулось из похода, не поимели возможности узнать ни о своей блестящей победе возле далекой маленькой речушки, ни про захват и разорение нескольких больших цветущих городов. А фиксировать в своих хрониках этот поход не стали по причине отсутствия результативности – хвастать было, по их мнению, нечем. Кто их знает?

К исследуемому нами вопросу – происхождению татар и границах их империи это не имеет особого отношения. Иное дело Каракорум – так называемая столица Чингизидов. Восточные и западные источники утверждают, что он был главным городом Унк-хана, следовательно, должен был находиться поблизости от того места, откуда татары вели свое происхождение.

Обратимся снова к первоисточникам. Например, к Плано Карпини.

«Та земля, в которой они были сперва и где находится еще двор Чингис-хана, называется Онанкеруле.

Но так как Каракарум есть местность, вокруг которой было их первое приобретение, то они считают этот город за царственный и поблизости его выбирают своего хана.»

То есть вроде бы просто: где был Каракорум – там и народ проживал.

Не вдаваясь в подробности, что обозначало слово «Онанкеруле» (возможно, что это вообще не было названием местности, и путешественникам сказали нечто, переводимое «вон там»), и какого рода двор мог быть у человека, который несколько лет тому назад как умер, сразу оговоримся: авторы русских летописей про Каракорум ничего не знают. У них князья того периода ездят либо «в Орду», либо «к ханам».

Плано Карпини, кстати, в Каракоруме также не был. В ставке Гуют-хана, куда его привезли проводники, ему было сказано, что этот необыкновенный город находится поблизости – и все. А между тем он присутствовал, по его словам, не более ни менее как на коронации главного правителя монголо-татар, и описание церемонии впечатляет.

К этому месту съехалась вся знать народа, празднество было очень пышным, красочным, торжественным. Были приглашены представители от окружающих стран: например, русский великий князь Владимирский Ярослав, были представители от арамейского царства («Великой Армении», как гласит официальный перевод Карпини и Рубрука).

Как же заштатно должен был выглядеть этот самый Каракорум, если в него стыдно было приглашать народ? Или Карпини был введен в заблуждение, и город этот находился где-то в ином месте?

И вообще, где конкретно побывал Карпини? Есть ли возможность хотя бы приблизительно нарисовать маршрут его перемещений после его прибылтя в ставку Батыя?

Уверенность официальных историков насчет нахождения Каракорума в Современной Монголии зиждется на сообщении о долгом пути (год туда и год обратно) – мол, за это время можно было добраться хоть до Владивостока. Не может же быть (рассуждают они), чтобы в сутки Карпини проезжал на лошадях меньше 50 километров? 50 умножаем на 360 дней = 18000 километров. Это раза в 4 дальше, чем до Монголии!

После прохождения Волги и Яика (современная река Урал) маршрут пролегал последовательно через земли кангитов – бисерминов – каракатаев – найманов – моголов.

При всем этом Плано Карпини так описывает землю Бисерминов:

«А в земле этой существуют величайшие горы; с юга же прилегают к ней Иерусалим, Балдах и вся земля Саррацинов … с севера же прилегает к ней часть земли кара-китаев и Океан.»

Но разве Иерусалим находится на востоке от Каспийского моря?

А вот описание территории монголов, из главы 1, «О положении земли»:

«К востоку же от них расположена земля Китаев, а также Солангов, к югу земля Саррацинов, к юго-западу расположена земля Гуиров, с запада область Найманов, с севера земля Татар окружена морем океаном.»

«Сарацинами» Карпини называет персов и мусульман, между прочим! И если под «океаном» имеется в виду Каспийское море, то вопрос, каким образом, двигаясь на юго-восток, он снова попал туда, откуда ехал много, много дней?

Мы не можем обвинить Карпини в недобросовестности, потому что земли вокруг половецкой («команской») территории он описывает довольно верно, и вокруг ставки Батыя тоже. Почему же вдруг там, в таком важном деле как местоположение ставки монголо-татар он дает явно ложные координаты?

Ответ один: Карпини не знал, куда его везут, поскольку на местности ориентировался плохо. Записывая рассказы своих информаторов, он не имел возможности подвергнуть их критическому осмыслению. А везли его намеренно долго для того, чтобы поразить размерами империи татар. Это, естественно, если Карпини ничего не напутал в датах.

Но поскольку сомнения у нас возникли, то, может, лучше начать от противного? И прояснить, может ли Каракорум в современной Монголии быть тем самым, татарским?

Вот как описывает Каракорум Рашид-ад-Дин:

«Рассказывают, что в стране Уйгуристан имеются две чрезвычайно больших горы; имя одной – Букрату-Бозлук, а другой – Ушкун-Лук-Тэнгрим; между этими двумя горами находится гора Каракорум. Город, который построил Угэдэй-хан, также называется по имени этой горы. Подле тех двух гор есть гора, называемая Кут-таг. В районе этих гор в одной местности существует десять рек, а в другой местности – девять рек».

Рубрук также утверждает, что возле Каракорума были горы.

«с этого времени начал возвращаться в северном направлении, что было и направлением к Каракаруму. Во всю дорогу я отметил только одно, о чем мне сказал в Константинополе господин Балдуин де Гэно, который был там, именно: он видел удивительно только то, что он всю дорогу в путешествии поднимался и никогда не спускался.

Ибо все реки текли с востока на запад или прямо, или не прямо, то есть с наклоном к югу или к северу. И я спросил священников, прибывших из Катайи, и они свидетельствовали, что от того места, где я нашел Мангу-хана, до Катайи было 20 дней пути в направлении к юго-востоку…

…О городе Каракаруме да будет вашему величеству известно, что, за исключением дворца, он уступает даже (non ita bona) пригороду святого Дионисия, а монастырь святого Дионисия стоит вдесятеро больше, чем этот дворец. Там имеются два квартала: один Саррацинов, в котором бывает базар, и многие купцы стекаются туда из-за двора, который постоянно находится вблизи него, и из-за обилия послов; другой квартал Катайев, которые все ремесленники. Вне этих кварталов находятся большие дворцы, принадлежащие придворным секретарям. Там находятся двенадцать кумирен различных народов, две мечети, в которых провозглашают закон Магомета, и одна христианская церковь на краю города. Город окружен глиняной стеною и имеет 4 ворот.»

Сторонники монгольского Каракорума, предполагают, что эта гора могла находиться в верховьях р. Орхон, где находится горный хребет Хангай; там есть город Хара-Хорин вблизи буддийского монастыря. Исследователи этого вопроса отмечают, что вблизи Хара –Хорина нет высоких гор, и множества рек, стекающих с вершин тоже не имеется. Кроме того при раскопках, как ни пытались некоторые археологи соотнести найденные руины с дворцом Менгу-хана, но точных свидетельств этому нет. Самое же главное, на территории города нет признаков наличия христианских, мусульманских и иных культовых сооружений – только буддийские.

Поэтому ничуть не странно, что гипотез о местонахождении Каракорума было множество: Восточный Туркестан, верховья Сырдарьи, Иртыш, Забайкалье и много других.

И не удивительно! «Каракорум» переводится «черный вал», «черная насыпь». Слово это созвучно с названием пустыни Каракумы, которых, кстати, несколько, а также с очень многими топонимами (например, Кара-даг, Кара-тау, Кара-чай, Кара-дарья, Кара-кала), и даже этнонимами, такими как кара-калпаки, каракатаи и т.д.

Поэтому мы имеем полное право не придерживаться ни одной из этих версий, а также выдвигать любую свою, если она более-менее правдоподобна. Впрочем, существует и компромиссный вариант, будто Каракорумов было минимум два, но излишне большое количество гипотез при недостатке информации способно сбить с толку и все окончательно запутать, поэтому будем придерживаться первоначального плана. А именно, опираться на сведения, поданные добросовестным де Рубруком.

Итак, первая половина маршрута Рубрука достаточно понятна: выезд из Судака в Крыму (фигурирует под названием «Солдайя) 1 июня, далее через Перекоп к устью Дона («Танаиса»), затем по междуречью Днепра и Дона по бывшей половецкой, а ныне татарской территории (Рубрук называет обитателей этой местности «куманами»).

Переправившись через Дон в районе десятидневного перехода от берега Волги Рубрук встретился с Сартаком 31 июля, то есть этот отрезок пути занял у него около 2х месяцев. Поскольку он утверждает, что от двора Батыя до земли волжских булгар (Рубрук именует ее «Великой Болгарией») около 5 дней, а до устья Волги он спускался с Батыем 5 недель, то исследователи предполагают, что двор Батыя к моменту встречи с ним Рубрука был где-то в районе современного Саратова, и с этим можно согласиться.

12 дней до реки Яик (современный Урал, у Рубрука «Ягак») тоже не вызывают сомнений, а дальше начинаются истинные чудеса. Путь Рубрука со товарищи лежит на восток, едут они на лошадях, причем часто не только днем, но и ночью, меняя лошадей на «ямах», то есть специально созданных монгольскими правителями станциях.

Получается, что теоретически они должны были делать в сутки не менее 100 км, что за 45 дней (а именно столько длилось движение на восток), и Рубрук должен был бы передвинуться от Каспийского моря на расстояние в 4500 км, то есть действительно в конечном итоге попал бы в Монголию, тем более, что до двора Менгу-хана наши путешественники добрались только к концу декабря.

А теперь подумаем, что же произошло в действительности. 4500 километров – это было бы по прямой, а как в реальности везли послов Франции? Везли их вдоль кочевых трасс, которые от прямизны весьма далеки. Начнем с того, что ни один человек не в состоянии несколько суток не спать, следовательно, куда конкретно двигались лошади, измученный Рубрук осознавал далеко не всегда, тем более по ночам.

Но даже он кое-что все-таки в конце маршрута заметил. А именно, что однажды проводник его ругался с очередным провожатым, когда тот пытался удлинить их дорогу еще дней на несколько.

«…тот ям, у которого мы провели ночь, хотел было направить нас по какой-то обходной дороге, так что нам надлежало бы страдать еще более пятнадцати дней. И, как я узнал, ему хотелось сделать это для того, чтобы мы проехали через Онан-керуле, то есть через их собственную землю, в которой находится двор Чингис-хана; другие говорили, что они хотели сделать это для того, чтобы сделать дорогу более продолжительной и больше выказать свое могущество. Ибо так обычно поступают они с людьми, прибывающими из стран, не подвластных им. И наш проводник с большим трудом добился того, чтобы мы ехали по прямой дороге…»

Можно ли после этого утверждать что-либо конкретное о маршруте, котором ехал Рубрук? Да, кое-что можно. Например, то, что восточнее пределов современного Казахстана он не попадал, так как до самого момента поворота к югу путь его пролегал по условной равнине.

Горы он увидел вдали через 7 дней путешествия, уже на юг, и там же попал на «возделанные земли», которые орошались каналами от реки, которая никуда не впадала, а поглощалась землей. Здесь же автор упоминает о виноградниках.

Отсюда мы делаем соответствующие выводы о местности: скорее всего отряд направился к отрогам хребта Кара-тау, расположенного вдоль реки Сыр-Дарьи, так как к Семиречью (еще один подходящий конечный пункт маршрута) путь ему преградило бы озеро Балхаш, а об этом у Рубрука ничего нет.

Автор называет город этой местности: Кинчат, и, хотя, к сожалению, мы можем только гадать о том, какой конкретно современный пункт скрывается под этим названием, зато на маршрут вдоль Сыр-Дарьи намекает наличие неподалеку (в шести-семи днях пути) города Талас. Река Талас, на которой он располагался, носит такое название и доныне, а протекает она с противоположной стороны от хребта Кара-тау.

Неизвестен Эквиус, точно также, как и Кайлак, однако в горной равнине, где Кайлак располагался, можно опознать знаменитую Ферганскую долину («Органум» Рубрука)

«На следующий день, переправившись через те горы, которые составляли отроги больших гор, находившихся к югу, мы въехали на очень красивую равнину, имеющую справа высокие горы, а слева некое море или озеро, тянущееся на 25 дней пути в окружности. И эта равнина вся прекрасно орошена стекающими с гор водами, которые все впадают в упомянутое море. Летом мы возвращались с северного бока этого моря, где равным образом были большие горы. На вышеупомянутой равнине прежде находилось много городков, но по большей части они были разрушены Татарами, чтобы иметь возможность пасти там свои стада, так как там были наилучшие пастбища…

…Среди больших гор в юго-восточном направлении тянулась долина, а затем между горами было еще какое-то большое море, и через эту долину от первого моря до второго протекала река;»

Далее Рубрука, как это ни странно для исследователей, везут куда-то на север

«к большим горам, покрытым глубокими снегами, которые тогда лежали на земле.»,

все выше и выше, пока он не оказывается на горной равнине. Именно там он встречается, наконец, с Менгу-ханом

Однако полной неожиданностью маршрут Рубрука может быть только для тех, кто помещает его конечную точку в современную Монголию. Остальные читают дальше и убеждаются, что описана, действительно, горная местность, причем причина выбора зимнего кочевья в той конкретно местности очень проста: зимой там нет сильных ветров, поэтому, в совокупности с хорошей инсоляцией, холод переносится намного легче. Да и снег почти не выпадает – то есть все логично и ничуть не загадочно.

В нашей интерпретации под такое описание маршрута попадает Сырдарьинское Кара-тау, горы средней высотности, то есть без вершин с вечными снегами и достаточной протяженности. Каракорум Рубрука находится где-то поблизости:

"Мангу-хан жалеет вас и дает вам сроку пробыть здесь два месяца; тогда пройдет сильный холод. И он поручает передать вам, что здесь вблизи, в десяти днях пути, есть хороший город, по имени Каракарум.»

Оставим пока Каракорум в покое, и обратимся к определению местности с помощью народов и стран, окружающих место встречи Рубрука с Менгу-ханом. Рубрук там не был, и он говорит это со слов других. Итак, в кратком пересказе.

10 дней к востоку – Онанкеруле, («двор Чингиса»), где нет городов и обитают лишь кочевники;

20 дней к юго-востоку – Катайя (Малая, то есть вовсе не та часть современного Китая, которая расположена возле Тихого океана)

К северу – народы Керкисы и Оренгаи (вспомним город Уренгой), к западу от которых располагается земля Паскатир (по всем признакам это современная Башкирия, потому как Рубрук говорил о стране Паскатир при описании территорий, расположенных на восток от Волги). Маленькая подробность: оренгаям Рубрук приписывает изобретение коньков, которых Европа в то время, очевидно, еще не знала:

«Оренгаи, которые подвязывают себе под ноги отполированные кости и двигаются на них по замерзшему снегу и по льду с такой сильной быстротою, что ловят птиц и зверей.»

В любом случае по Рубруку выходит, что зимнее кочевье Менгу-хана не могло располагаться восточнее территории современного Казахстана, то есть это была никак не Монголии, а если вычесть из этого расстояния 20 дней пути на юго-восток до «Катайи», то границы сузятся еще больше. Дорога в Китай шла по Великому Шелковому пути, который достаточно хорошо известен.

Кое-что дает нам также описание народов, проживающих вокруг долины «Органум» (то есть Ферганской). По очереди: к югу от моалов (то есть кочевий Менгу-хана) живут югуры (горцы, но жители городов, народ культурный), к востоку – тибетцы, еще дальше - лонга и соланга; Катайю автор помещает еще дальше.

Тибет, конечно, очень велик, но располагается он в любом случае отнюдь не к востоку от Монголии. Что же касается уйгуров («югуров» Рубрука), то они проживают в очень многих местах, но даже сейчас Уйгуристан (Джунгария) также находится к западу от Монголии, а не наоборот. Много ранее их землей был весь Восточный Туркестан, с территории которого, кстати, Рубрук выводит происхождение всех тюркских народов. Доверять ему в этом или нет - вопрос не данного исследования, мы же вернемся к Менгу-хану и его территории.

Современные ему кочевья Моалов Рубрук отправляет на северную сторону Кавказских гор, в южную Скифию, а это опять же никак не далее Казахстана, даже если увеличить протяженность Рубруковского Кавказа до Иртыша.

Но возвратимся к Каракоруму. По данным Рубрука, это был небольшой городок, с парой кварталов в центре, вокруг которых располагались дворцы знати, многие из которых на тот момент находились в стадии строительства. В кварталах располагались ремесленники, сооружавшие эти дворцы и украшавшие их.

Многие из ремесленников были вольнонаемными, из Сирии, Арамеи (Рубрук называет ее Великой Арменией) и Катайи (Малой или Большой, Рубрук не указывает), но достаточно и пленников, положение которых достаточно свободно.

Несколько религий (буддизм, огнепоклонничество, христианство разных толков, мусульманство («сарацины»), язычество разных форм. Большинство народа знает персидский либо какой-то из тюркских диалектов.

Но удивляет вот что: Рубрук ждал в Каракоруме приезда царевича из Арамеи, но, не дождавшись его, отправился в обратный путь. Когда же он приехал в Сис («Ази» Рубрука, это Юго-Восток современной Турции), к отцу царевича, то узнал, что тот не только благополучно добрался до Менгу-хана, но уже успел отправиться в обратный путь и скоро будет дома.

Причем удивляемся только мы, Рубрук воспринял это как должное. Согласимся, что подобный фокус был бы абсолютно невозможен, если бы между Каракорумом и Малой Азией (а также Сирией и Турцией) не было короткой дороги. Дороги прямой и хорошо проложенной, а не долгого крюка с блужданием по степям, горам, с форсированием многочисленных рек, восхождением на вершины, проходов по перевалам и вокруг Каспийского моря.

Рубрук производил разведку и занимался пропагандой католичества, поэтому и передвигался столь долго. Можно, кстати, подсчитать, сколько времени отняло у Арамейского («армянского») царевича добраться до Сиса и обратно.

Рубрук узнал о том, что тот отправился в путь от Сартака примерно в начале августа. В Сис Рубрук прибыл примерно в конце мая, то есть приезд царевича домой ожидался в начале июня. 10 месяцев. Разделим пополам – максимум 5 месяцев пути. 150 дней. Это много, но отнюдь не год. К тому же мы не знаем, сколько царевич гостил у Менгу-хана – Рубрук провел там шесть месяцев.

Караван двигался со средней скоростью 25 км в день по прямой, не более, с учетом извилистости и трудности трассы. Умножаем на 120 и получаем расстояние в 3000 км. Это немало, но в принципе приводит нас снова в Среднюю Азию, а отнюдь не в Монголию.

А теперь два, точнее, три проверочных момента.

1. По Рубруку, он видел во время кочевки с Менгу-ханом множество стекающих с гор мелких рек, и все они текли с запада на восток, то есть горы эти располагались в мередиональном направлении.

Карпини вообще описывает, что видел 9 речек, стекающих в одну сторону с хребта, и 9 в другую, то есть горы, у (на) которых он побывал, были невелики в ширину.

2. На противоположной стороне хребта в современном Сузакском районе есть деревушка Каракур, на окраине которой найден недавно клад старинных монет, относящихся к ордынскому периоду. Возле Сузака раскопки дали также очень показательный материал.

3. Тимур-ленг сделал своей столицей один из городов Средней Азии, а именно Самарканд, в междуречье Сырдарьи и Амударьи, что вряд ли можно считать случайностью.

4.6. Могила Чингисхана

Могила Чингисхана

Наше исследование будет неполным, если мы не скажем несколько слов о могиле Чингисхана, так как и Рубрук, и Рашид-ад-Дин утверждают, что в их время это место находилось на землях моалов (то есть монголо-татар) не слишком далеко от Каракорума.

У Рубрука это 10 дней пути к востоку от той точки, где он встретил Менгу-хана, и что там нет городов, только кочевья.

Кроме того, рассказывая о похоронных обрядов встреченных им народов, он говорит, что югуры

«…сжигают своих умерших по старинному обряду и сохраняют прах на вершине пирамиды… Моалы или Татары принадлежат к их сектам… однако они делают из войлока изображения своих умерших, одевают их драгоценнейшими тканями и кладут на одну повозку или на две. К этим повозкам никто не смеет касаться, и они находятся под охраной их прорицателей, которые являются их жрецами…»

Как это надо понимать? Возили ли монголо-татары прах своих покойников с собой внутри этих чучел? Или это были всего лишь куклы-заменители, а прах где-то складывался? Поскольку упоминание о дворе Чингисхана (Онанкеруле) было сделано не просто так (Рубрук заводил об этом разговор дважды, с разными информаторами, и сказанное теми не противоречило друг другу), то сомневаться в существовании места захоронения Чингисхана, а также его детей и внуков не приходится – оно где-то есть, точнее, было. Но вот как оно выглядело?

Кое-что о погребальном обряде монголо-татар добавляет Плано Карпини. Он описывает их несколько. Вот один, совпадающий по многим признакам с тем, который относится к Чингисхану.

…Мы видели также, что Оккодай-хан, отец нынешнего императора, посадил куст за упокой своей души, вследствие этого он предписал, чтобы никто там ничего не срезал, если же кто срезал какой-нибудь прут, то, как мы сами видели, подвергался бичеванию; снятию одежды и злым побоям…

…Золото и серебро они хоронят таким же образом вместе с ним. Повозку, на которой везут его, ломают, а ставку его разрушают, и никто вплоть до третьего поколения не дерзает называть умершего его собственным именем…

В их земле существуют два кладбища. Одно, на котором хоронят императоров, князей и всех вельмож, и, где бы они ни умерли, их переносят туда, если это можно удобно сделать, а вместе с ними хоронят много золота и серебра….

…К этим кладбищам не дерзает подойти никто, кроме сторожей, которые приставлены там для охраны, а если кто подойдет, то его хватают, обнажают, бичуют и подвергают очень злым побоям….»

Обратимся, наконец, к Рашид-ад-Дину.

«Весною этого года Чингиз-хан в местности Онгон-Далан-кудук, неожиданно занявшись своим личным делом, потребовал своих сыновей Угедея и Тулуя, которые были там. Сидя с ними наедине, он сделал им свое завещание, назначил наследником престола Угедей-каана и отправил их назад, послав к его владению, улусу и дому…

…Чингиз-хану в этом году шел 73-й год, от года же его рождения было полных 72 года. Он умер в пределах страны Тангут от приключившейся с ним болезни. Еще прежде, во время завещания сыновьям и отправки их назад, он заповедал, что когда с ним случится это событие [т.е. смерть], они скрыли бы его, не рыдали и не плакали, дабы его кончина не обнаружилась…

Согласно сему завещанию его смерть скрыли. Когда население Тангута вышло, всех до одного предали мечу, [затем], взяв его гроб, направились в путь. Они убивали каждое живое существо, которое видели, чтобы весть о его смерти не разнеслась по окрестным местам.

В месяц шун упомянутого года свиньи, соответствующего по началу четырнадцатому рамазану 624 г. х. [28 августа 1227 г. н.э.], гроб с его телом доставили в его орды и открыто объявили о его кончине. В четырех его главных ордах совершили оплакивание и его похоронили в местности, которую он перед тем однажды соизволил назначить в качестве великого заповедника [курук-и бузург]».

Как мы видим, никаких чудес. Местность, по сведениям Рашид-ад-Дина, называлась Онгон-Далан-Кудук, которое можно перевести как «Источник на ровном мысу» либо «Источник на мысу, поросшим ивами». Тело, либо пепел от сожжения, было зарыто в земле вместе с личными вещами покойного, на том месте было посажено либо деревце, либо куст (поклонение кустам описывают русские летописи), и через некоторое время стало невозможно с точностью узнать, где лежит прах покойного, поскольку кустарник сильно разросся.

Несколько непонятно, правда, почему ищут могилу одного Чингисхана, а не всех Чингизидов до третьего колена – кладбище стало семейным. Ведь там же, по этому же обряду, в этой же священной роще погребались дети и внуки великого моала. Традиция была прервана лишь с приходом к власти Тимур-ленга, который потомком Чингисхана не был.

Тимур-ленг придерживался других похоронных обрядов, уже мусульманских: для своего отца он выстроил роскошную усыпальницу (мавзолей) и соответствующе был погребен сам. Стража вокруг священной рощи Чингизидов была снята либо погибла в процессе разборок за власть, и место было забыто по очень простой причине: по обычаям моалов имена усопших под страхом всевозможных кар нельзя было упоминать вслух, и все знающие, кто именно там зарыт, молчали, пока не умерли сами.

Поскольку «земля тангутов», недалеко от которой умер Чингисхан, находилась неизвестно где (если Чингиз умер во время венгерского похода, то это аж никак не Китай), то снова будем ориентироваться на место встречи Рубрука с Менгу-ханом. Проведя радиусом в 400 километров от хребта Каратау на восток, мы очутимся недалеко от Семиречья, в районе города Алма-Ата (современное Алматы, названного так по имени реки Алматинки). Пишут, что местность известна своими дикими яблонями…

Но мало ли в горных местах красивых склонов, поросших красивым ивняком или иным кустарником? Гораздо надежнее иное: ищите древнюю священную рощу, и вы найдете место.

Хотя копаться там, естественно, нельзя. Прах Чингисхана и его потомков вряд ли был подписан, похоронные обряды этого не предусматривали, и некоторое количество золотых предметов, типа пряжек и пуговиц, найденных в земле, вряд ли что-то кому-то расскажет. Сомнительно, чтобы Чингисхан таскал с собой в военные походы тонны золота. К тому же у него была куча детей и внуков, которых он любил, которым дарил подарки… Война велась за пастбища и скот – они и были главным богатством кочевников.

Добавим к этому, что в местах, поросших лесом, слой почвы имеет тенденцию со временем нарастать, и на какой глубине лежат несколько скромных наборов неподписанных и плохо датируемых украшений – предсказать совершенно невозможно.

В общем, как можно догадаться, долина реки Алматинки – не единственный возможный адрес священной рощи. Тайное место потому и тайное, что посторонним о его истинном расположении сообщать никто не будет. Называют еще приток Сырдарьи Арысь, могут быть и другие места.

Ясно одно: это не могут быть Монголия или Забайкалье, так как останки покойного везли на место сбора представителей всех четырех племен, входивших в коалицию, а это либо Иран, либо Афганистан, либо Средняя Азия.

4.7. Тамерлан

Тамерлан

Нельзя не отметить еще одного правителя монголо-татар, сыгравшего огромную роль в российской истории. Это уже несколько раз упомянутый нами Тамерлан (Тимур-ленг). Именно ему принадлежит честь уничтожения Золотой Орды. Произошло это в 1395 году, через 15 лет после знаменитой у нас Куликовской битвы. Попробуем рассмотреть подробности произошедшего.

1. Среди русских князей того периода по-прежнему велась борьба за главенство. К 1380 году сформировалось две крупные группировки: Московско-Владимирско-Ярославская и Нижегородско-Рязанская. И та, и другая были примерно равны по силе, в обоих коалициях были отряды литовцев а также татар. Битву выиграла Москва, а вместе с Нижегородцами и Рязанью проиграл Мамай, надеявшийся, кстати, заставить Русь снова платить Золотой Орде дань, чего она некоторое время уже не делала.

2. Ситуацией решил воспользоваться некий хан Тохтамыш, авантюрист и неудачник. Явившись в Золотую Орду со свежим войском, данным ему Тимур-ленгом, он добил изрядно потрепанного Мамая и отправился на Москву, где, воспользовавшись временным отсутствием князя Дмитрия, хитростью убедил горожан открыть ворота, в результате чего Москва была сожжена, и статус-кво был на некоторое время восстановлен: русские князья снова вынуждены были платить дань ордынцам.

Побрехеньки, будто Мамай правил незаконно, потому что он не был Чингизидом, оставим для тех, кому лень заглядывать в первоисточники. «Незаконное» правление Мамая в качестве зятя предыдущего и отца будущего хана (оба Чингизиды) длилось аж 20 лет. Если бы его правление было незаконным, ему бы не подчинялись.

Кроме того, как мы уже знаем, у монголо-татар было в обычае выбирать ханов на курултае. А если еще припомнить Тамерлана, то права Мамая на ханство в Золотой Орде были вполне равны правам того на власть в Белой и Синей ордах.

3. Нам уже никогда не узнать, почему Тохтамыш ответил черной неблагодарностью Тамерлану за помощь в захвате власти в Золотой Орде и покусился на владения того на Кавказе. Но это факт: бывшие союзники, вместо того, чтобы укреплять взаимоотношения, вступили в смертельную борьбу.

Для нас важно, что одним из эпизодов этой борьбы была экспедиция Тамерлана на Волгу. Непонятно также, почему Тамерлан вместо того, чтобы присоединить к себе Золотую Орду, предпочел ликвидировать ее как государство и рванул на завоевание Индии.

Тем не менее полное уничтожение золотоордынских городов, в том числе и на Волге – это исторический факт. Вполне возможно, что Тимур-ленг был хорошим воякой, но никудышным правителем, то есть он попросту не знал, что режет курицу, несшую те самые яйца, из-за которой Золотая орда называлась Золотой.

Тамошние татары, потомки половцев, аланов и прочих, были кочевниками. Вместо того, чтобы восстанавливать приволжские торговые центры (восстать из пепла смог лишь город в дельте, да и то скорее всего Астрахань возникла заново, уже впоследствии) они примитивно разбежались в стороны: кто в Крым, кто на территорию Волжской Болгарии (нынешний Татарстан), кто на просторы Башкирии, вытеснив оттуда прежнее фино-угорское население, эмигрировавшее вследствие этого за Урал, в Приобье (ныне это территория называется Ханты-мансийский национальный округ).

Да-да, башкиры не являются потомками волжских болгар – это бывшее половецкое или кыпчакское население, побывавшее под татарской властью и смешавшееся с остатками фино-угрсв. О том, что там ранее проживали родственники венгров и марийцев, сообщают и Карпини, и Рубрук (они называют их баскартами, и в языке не сомневаются).

Самая же парадоксальная судьба постигла потомков половцев Придонья. Мы знаем, что золотоордынские Чингизиды (там правил род Джучи) весьма равнодушно относились к проблемам веры и не насаждали насильственно ни мусульманство, ни даже огнепоколонничество. А многие половецкие роды нынешней Украины к моменту насильственного отатаривания были христианами и состояли в родстве с русским населением Приднепровья и Северского Донца.

Вот так и получилось, что после разгрома Золотой Орды для потомков донских половцев оставалось два пути: либо продолжать зваться татарами и вместе с родами, переселившимися в Крым, подчиняться потомкам ненавистных Чингизидов, либо вступить в союз с теми, кто 170 лет назад плечо к плечу пытался вместе с ними защититься от надвигавшейся общей беды.

И они сделали выбор в пользу союза с русскими. Союз этот, сплав славянской и половецкой кровей стал называться казачеством: женщины, занимались хозяйством и воспитывали детей, а мужчины вели конный полукочевой военный образ жизни, то есть охраняли свою территорию и свои семьи от всевозможных врагов.

Что же касается центральной России, то там история пошла по иному пути. Московские князья продолжали собирать вокруг себя земли, они привычно отбивались то от Тверских, то от Рязанских, то от Нижегородских конкурентов, привычно то платили, то не платили дань татарам, уже Казанским (Крым был далеко). Как все закончилось – мы знаем, это уже история, которую изучают в школе.

Только маленький штришок, отмеченный иностранцами, при их путешествии через Астрахань в XVI веке: когда приходило время появления там татар, кочевья которых пересекали дельту Волги, астраханский наместник раздавал татарам ружья для защиты от нападений со стороны Средней Азии, а при обратных откочевках эти татары эти ружья возвращали назад, так сказать, на склад. Полный симбиоз!

Да, кстати, о Чингисхане персидские источники говорят, что он был рыжеволос и голубоглаз.

Облик Тимура, реконструированный по результатам исследования его останков.

И Тамерлан также (а он потомком Чингисхана не был), имел рыжую шевелюру – этот факт, весьма неприятный для сторонников монгольского происхождения татаро-монголов, Это показало вскрытие его гробницы, произведенное по техническим причинам (рядом с мавзолеем во время строительства соседнего здания прорвало арык, и было решено в целях сохранения ценных исторических реликвий позаботиться об их спасении.).

Главную область, где Тамерлан родился и правил, ту, где находится всем нам известный среднеазиатский город Самарканд, современники «Железного Хромца» именовали Могулистаном, а часть Индии, где правили его потомки, звалась Империей Великих Моголов

Но это вовсе не то же самое, что пишет Фоменко со товарищи.

Можно утверждать с полным основанием:

1. Орда и Русь – это далеко не одно и тоже, и никогда не были одним и тем же.

2. Никогда ни Русь, ни Орда не владели не только всем миром, но даже Европой или Китаем.

3. Даже Монголия вряд ли была когда-либо завоевана детьми или внуками «повелителя Вселенной», не говоря уже о самом Чингисхане. Нынешние правители Монголии и знать этой страны если и являются отомками Чингизидов, то исключительно вследствие династических браков, а Каракорум и место происхождения монголо-татар здесь совсем не при чем.

4.8. Где искать Сарай-Бату?

Где искать Сарай-бату?

За последние 25 лет, как, впрочем, и во все предыдущие годы после-Ломоносовского периода, делалось немало попыток точно определить, до какой степени правда все то, что написано в официальных учебниках истории. И это естественно: каждый народ хочет знать свои истоки и понять, кто он такой. Особенно обидно бывает, когда события происходили относительно недавно: хочется многое уточнить, разъяснить спорные моменты. Например, понять, где проходила граница Волжской Булгарии, где располагались отмеченные в летописи города…

И тут на помощь историкам приходят раскопки. То есть должны приходить – но увы! Как ни печально, но ниВолжские болгары, ни половцы очень долго не знали письменности, то есть, даже раскопав какой-то крупный по тем временам населенный пункт, мы редко можем точно определить его название.

Вот и начинаются различные фантазии на заданную тему, и каждый ученый приводит кучу аргументов в защиту своей правоты.

Не избежал такой участи и город, построенный когда-то первым ханом Золотой орды, Батыем. Известно, что город назывался «Сарай», что построен он был на левом берегу Волги, и что это было недалеко от ее устья. Здесь мы снова сталкиваемся с коварством материальных свидетельств прошлого – они безмолвны. И только реки могут несколько приоткрыть для нас тайну веков.

Да-да, это не описка: топонимика многое может рассказать пытливому уму. Начнем, например, с того, что у нас традиционно очень многие города России называются по имени рек, на которой они стоят: Воронеж, Орел, Москва, Казань… Сарай…

А почему, собственно, город Батыя носил такое название? «Сары» - на тюркских языках обозначает «желтый». «Сары-су» - «Желтая речка» - и рядом с тем местом, где она впадает в Волгу – населенный пункт по ее имени: «Сары».

«Желтых речек» в России уйма, и по крайней мере одна из них имеется на Нижней Волге – это река «Царица», в устье которой в дореволюционные времена стоял город Царицын, ныне называемый Волгоград. На его огромной территории при строительстве домов одного из микрорайонов были обнаружены остатки поселения ордынского периода. Но что еще знаменательней – большое городище открыто на противоположной стороне, вблизи села Царева (на речке Царевке) и раскопки там дают очень богатые результаты.

Правда, официальные историки считают, что раскопанный ими город не мог быть Сараем Бату, потому как находится слишком далеко от места впадения Волги в Каспийское море. Да и не на Волге он расположен, а на Ахтубе – протоке, которая начинается выше Волгограда и течет параллельно основному руслу. Развалинами Сарая принято считать городище вблизи села Селитряное, километрах в 80 выше Астрахани. А тот, что на реке Царевке – пусть будет Сарай-Берке, никому не жалко.

Хм… Давайте-ка слегка окунемся в глубь веков, чтобы взглянуть на означенную территорию. Ну, хотя бы лет на 200 – настолько, насколько позволяют карты. Нам повезло – в нашем распоряжении есть карты дельты Волги из атласа, выпущенного в 1859 году, и мы можем сравнить их с более современными.

1859г

1980гг

На втором рисунке для наглядности показаны предыдущие контуры Каспийского моря, то есть там оба контура наложены друг на друга, и изменения весьма заметны.

А это уже фотография данной части Каспийского моря и прилегающей территории со спутника, около 2010 г.

Сравнив три изображения разных лет или наложив их друг на друга, мы можем заметить, как в том месте, где Волга впадает в море, оно неуклонно уменьшается в размерах: речные выносы образуют сначала островки, затем сушу на месте вод, и Астрахань с каждым годом отодвигается все дальше, и дальше от кромки морской воды.

Трудами нескольких экспедиций и с помощью научных станций, постоянно работавших в дельте Волги, была установлено приблизительная скорость такого отступления. Так вот, средняя скорость роста дельты оказалась за 116 лет (с 1830 по 1946г ) примерно 35, 5 км, или более 3км за 10 лет.

Сколько времени прошло со времен начала постройки Сарай-Бату? 2016 – 1266 (будем считать с запасом), = 750 лет.

3 км умножим на 75 = 225 км.

А главное русло Волги в те времена проходило по Ахтубе...

Увы! Городище возле села Селитряново могло находиться в те времена разве что на самом побережье Каспия, в глубине дельты! (в разных местах береговая линия меняется по-разному и с различной скоростью, так что такое возможно) И как ни крути, но получается, что ему больше соответствует город Сумеркент, про который известно, что он долгое время был недосягаем для врага, потому что был почти со всех сторон окружен водой.

А вот Царевское городище в те времена располагалось от Каспия как раз на искомом расстоянии. Оно и было по всем признакам Сараем Батыя.

Впрочем, это тоже всего лишь гипотеза… Прямых-то доказательств, увы – нет! Не писал Батый мемуаров и не ставил себе памятников при жизни…

4.9. Послесловие. Еще несколько слов о битве на Калке

Послесловие.

Еще несколько слов о битве на Калке

Уже после того, как я написала этот материал, в Интернете разгорелась дискуссия между мной, Амалом Рафом и Бурланковым Н. Д. по поводу возможного места Куликовской битвы. Так вот, вне зависимости от того, кто там что сказал, одно прояснилось: места для сражений выбирались в те времена не случайно. Были определенные правила, которым следовали воюющие стороны.

Дело в том, что реконструируя прошлое, мы зачастую забываем, что уже тогда каждый народ, каждое племя жило на своей собственной территории. И если в пределах своего государства можно было эти границы беспрепятственно нарушать, то пересечение границы чужой страны без приглашения влекло за собой правовые последствия. Человек мог подвергнуться, например, нападению вплоть до захвата в плен и продажи в рабство. А если границу пересекал княжеский отряд, то это обозначало приглашение подраться.

Границы проводились так, чтобы они хорошо были видны с обоих сторон и издалека опознавались. Вспомним знаменитую фразу из «Слова о полке Игоревом»: «О русская земля, ты уже за холмом!». Ипатьевская летопись говорит еще более определенно: границей служила какая-то река, перейдя которую Игорь сразу же совершил некий акт «я нарушил».

Как уже было показано в пояснениях к «Слову», маршрут, указанный в Ипатьевской летописи (брод через Донец, приграничный курган и переход реки-границы приводят нас на территорию между Днепром и Доном, очерченной речками Берекой и Орелью, точнее ее верховьями. Причем в двух км от Береки протекала в старые времена, согласно географическому справочнику Руси «Книге Большого Чертежа» речка Береки Каменная, которая запросто могла бы быть летописной Каялой, потому что слово «Каялы» может быть переведено с тюркских языков как «каменистая».

О том, что реконструкция правильна, говорит сообщение Андрея Парамонова о том, что река Берека была пограничной, за которой в XVI веке и позже была татарская или ногайская степь. А в верховьях Орельки были татарские (они же половецкие) кочевья.

Амал Раф, о котором я уже упоминала, со своей стороны утверждает, что если верить «Задонщине», по которой Куликовская битва происходила между Доном и Днепром, и что Мамай где-то там «стоял», то оптимальный маршрут Дмитрия к встрече с противникам (вдоль Оки по водоразделам, а далее через броды) приводит нас на это же самое место. Естественно, какая конкретная площадка называлась тогда «Поле Куликово» - он не знает, нет такого названия давным-давно. Может, это переделанная Каяла-река? Кто знает? К-л-ка, где «ка» - просто «река».

И вот теперь настал момент поговорить о 1223г, о битве на Калке. То есть где находилась эта таинственная река, потому как речушка, которая ныне обозначена в Интернете как «та самая» носит это имя относительно недавно. Просто в радиусе указанного летописью пешего перехода в сторону степной зоны (то есть примерно 400 км) от острова Хортица, обозначенном в летописи как начальная точка похода русских войск, приискали речку похожего звучания, и чтобы рядом где-то курган был.

Рекой такой оказался некий Кальчик, правый приток Кальмиуса. Вблизи кургана Каменная Могила близ города Мариуполя нашли небольшой приток, назвали его «Калка» и сказали: «Здесь!» И начали копать. И были весьма поражены, когда раскопки не дали никаких результатов ни вблизи кургана, ни в других местах вдоль Кальчика. То есть объективно причин для того, чтобы утверждать, будто знаменитая битва происходила на Кальчике, нет.

И в самом деле, даже если мы поверим, будто русская армия сражалась на Калке с монголо-татарами, то возникает вопрос: как она там очутилась? Войску пришлось бы форсировать Дон через земли ясов, которые тогда еще не были покорены, оставив за своей спиной еще не взятый Танаис (нынешний Азов)… то есть оно запросто могло очутиться меж двух огней. А затем этот странный длиннющий поход на Новгород-Северский, когда под боком был Крым, где имелось что взять.

Нет, Кальчик был явно притянут по созвучию, не более. А вот если мы вспомним, что по сведениям русских летописей монголо-татары только что покорили алан, то место встречи обоих армий окажется иным.

Я понимаю, что в свете того, что я недавно писала о битве на Калке, то есть, что я сомневаюсь в том, будто русские сражались там с монголо-татарами, может показаться странным мое желание подвести базу под возможность исторически принятой версии. Но одно другому не мешает. То есть предполагаемая локализация места битвы 1223 года между рекой Берекой и верховьями Орели соответствует обоим вариантам развития событий.

Например, разбив алан на Каспии и в низовьях Волги, монголо-татары могли пройти по водоразделу между Волгой и Доном, разрушить хазарскую крепость на Тихой Сосне и ступить на земли половцев.

С другой стороны, расстояние от предполагаемого места битвы до острова Хортица (г. Запорожье на Украине) примерно равно расстоянию от этого острова до Калки-Кальчика, только направление другое и дорога куда более удобная. И экспедиция к Новгороду-Северскому также перестает быть абсурдной, так как путь туда от этого места был многажды езженый и торный – не промахнешься.

А теперь в свете этого вернемся к версии, что на Калке русские сражались не с монголо-татарами. Но тогда и не с крестоносцами, конечно – их появление возле Изюма за гранью вероятности. Можем ли мы подобрать русско-половецкому войску других противников?

Да, можем. Это хазары. Ну, или хинова. Или аланы – те самые, которые предлагали половцам объединиться против монголо-татар, но получили отказ и были разбиты. А как поступали монголо-татары с побежденными? Вспомним – они включали их в свое войско и дальше те воевали на их стороне. То есть при любой раскладке получается, что русско-половецкое войско могло сражаться только с хазарами.

Добавим к этому, что хазары издавна были врагами и половцев, и русских, причем русских особенно. Они очень давно мечтали взять реванш, и ни за что бы не отказались от удобного случая. И этот случай мог им представиться независимо от того, была ли взята их крепость на Тихой Сосне (недалеко от современной станции Лиски Воронежской области) и остальные населенные пункты. То есть хазары вполне могли воспользоваться слухами об неведомом народе, неизвестно как выглядевшем и говорившем неизвестно на каком языке, чтобы, сговорившись с половцами, заманить русских в ловушку с целью уничтожения русской армии.

Скажу сразу: если все так, то без участия каких-то половецких родов здесь вряд ли обошлось. Половцы на поле битвы повели себя практически предательски, когда завели на встречу с вражеской армией русское, в основном пешее войско, а затем развернулись и удрали, оставив его на расстрел превосходящей по силам степной коннице.

В общем, практически была повторена битва 1185 года, когда было уничтожено войско Игоря. С той разницей, что из-за огромной величины пространства какие-то русские полки не участвовала в разгромной части битвы (в Ипатьевской летописи сказано, что они были не оповещены о начале сражения), ну и кое-кому удалось-таки отступить к лесу и там укрыться.

Дальнейшие события также становятся понятными: зачем были убиты сдавшиеся в плен князья и все жители Новгорода-Северского. Ведь хазары не только ненавидели русских, но и боялись их, и Новгород-Северский был в их глазах опорным пунктом, откуда русские нападали на их территорию.

Тайна, куда делось неизвестное войско после разрушения этого города тайной быть перестает. Варианта опять же два: либо хазары вернулись в свою крепость и вообще к себе, либо половцы, весьма шокированные таким их поведением, поняли, какую глупость совершили, сменив плохой мир с русскими на дружбу с предательским и коварным хазарским каганатом.

На последнее намекает тот странный факт, что о хазарах и их городах на Дону с тех пор больше вообще ничего не известно – они навеки исчезают с исторической арены, создавая у историков впечатление, будто жили там в седые незапамятные времена, хотя это нисколько не соответствует действительности. То есть ираноязчного населения на Дону с тех пор нет – вообще. По Волге, в Башкирии, Прикаспии и на Кавказе – сколько угодно, а в Придонье – как корова языком слизала.

И если мы подумаем, будто это вина монголо-татар, то мы ошибемся – вспомним, что те предпочитали покоренные народы не вырезать подчистую, а подчинять. То есть всех хазар на завоеванной территории они бы геноцидить на стали, и после завоевания Чингизидами половцев оба народа должны были бы более-менее мирно продолжать соседствовать (волжские болгары тому пример).

Если же кто-то не поверит, что половцы способны были отомстить за убийство жителей Новгорода, то это потому, что он очень далек от понимания взаимоотношений этих двух народов. Дело в том, что при всех их соседских разногласиях русские и половцы никогда не вели друг с другом войн на уничтожение. История с князем Игорем была событием беспрецедентным. Но даже и тогда, разбив войско пришедших на их территорию князей и устроив ответный поход на русские города, половцы не убивали мирных жителей. Они загрузились добычей, угнали полон и этим ограничились.

И когда хазары приступили к систематическому уничтожению русских, половцы поняли, что следующими очень просто могут оказаться они.

Это даже если не брать в расчет, что бегство половцев с поля боя на Калке могло быть и не фальшивым, то есть они вполне могли быть союзниками русских без всякого обмана. То есть мы можем допустить, что они действительно встретили хазар, возвращавшихся с добычей после нападения на Новгород-Северский и перебили тех абсолютно честно и без всякого коварства.

4.10. Источники

Источники.

Несколько слов об использованный в этой работе источниках. Кроме Лаврентьевской, Ипатьевской и Никоновской летописей я использовала как наиболее достоверные:

1. Рашид-ад Дин. Это персидский государственный деятель второй половины XIII – начала XIV веков, которому была доверена работа по составлению исторического труда «Джами-ат-Таварих» (свода летописей). В основу этого труда легли записи о событиях конца жизни Чингиз-хана, сделанные непосредственными их участниками, а также рассказы его внуков и правнуков о годах последующих. То есть как раз эпоха походов на Поволжье и Русь.

Сведения Рашид-ад-Дина (воистину бесценные) были бы еще лучше, если бы не наличие огромного массива явных фальшивок XIX века, добавленных в это и без того многотомное сочинение ради придания правдоподобию изобретенной в последующие эпохи псевдобиографии Чингисхана. Например, якобы найденному в Китае «Сокровенному сказанию монголов».

Фальшивые тома можно определить по тому, что информация, поданная там, никак не состыкуется с уже известной из других источников (а их множество было на Востоке, так как Персидская держава имеет богатую историю, зафиксированную письменно – с этим проблем не было, арамейская система письма древнее даже греческой). В том числе и той, что изложена у того же Рашид-ад-Дина в других томах.

Да и изложение материала в этих вставных томах а также их количество соответствуют эпохе книгопечатания причем развитого периода. Другая лексика, другое построение фраз и даже многочисленные таблицы с генеалогиями, которых ну никак не могло быть на рубеже XIII – XIV веков.

2. Де Рубрук «Путешествие в восточные страны». В 1251-1255 годах по поручению французского короля Людовика IX совершил путешествие до Каракорума в ставку Мункэ, который тогда был верховным ханом. Его маршрут пролегал через половецкую степь и Золотую Орду, то есть он лично видел и Батыя, и его сына Сартака, и многих деятелей того времени, в том числе и русских. Его описания быта тех народов, с которыми он успел познакомиться за время поездки, уникальны и черезвычайно достоверны. И они, кстати, неплохо состыкуются как с русскими летописями, так и исторической географией, и этнографией последующих эпох региона. Археологии, кстати, тоже.

3. Плано Карпини. О нем мы уже писали – это был папский посол, который в 1246 году ездил до Каракорума и общался с ханом Гуюком, присутствуя на коронации последнего. В отличие от Рубрука, съездил он быстро, привез назад письмо от Гуюка к Папе Иннокентию II и о своих впечатлениях написал две книги, которые также пользовались в Европе очень большой популярностью.

Книги эти многократно переписывалась, отчего и дожили до нашего времени. Они были написаны на научном языке того времени, то есть на латыни и назывались «История монгалов» и «Книга о татарах». По объему они сравнительно небольшие и читаются достаточно легко. В переводе, естественно.

4. Географические и исторические карты различных периодов, в том числе карты Прикаспия 1859, 1980 и наших дней, а также изображения со спутников.

5. М.И. Фокин. Рост дельты Волги.

Это только один источник по затронутому вопросу, из тех, что у меня в архивах. Их достаточно, сведения пересекаются подтверждают друг друга, затрагивая различные районы Прикаспия.

6. Попов. «Загадки речного русла»

7. Дандара Н,Т, и Дандара А.Н. «Руслоформирующие и поймообразующие процессы в устьевой части Нижнего Дона».

8. Открытыми археологическими Интернет-данными по всем четырем регионам (монгольскому Каракоруму, раскопкам Поволжья, Средней Азии и Причерноморья)

9. Кудряшов К.В. «Половецкая степь»

10. Многое, многое другое. В том числе маршруты караванных путей, сведения о рельефе местности и хозяйственных возможностях различных народов эпохи монголо-татар.

К сожалении, формат «Самиздата» ограничивает в использовании иллюстраций, и я далеко не все могла показать.

Точно также досадно, что Казанская летопись не дожила до нашего времени, ведь она наверняка была, так как сведения из нее использованы в Никоновской (сводной) летописи – например, даты и подробности многих событий, которые узнать было больше неоткуда. Сведения эти с учетом произношения и особенностей орфографии при переводах с одного языка на другой, совпадают со сведениями из других, независимых источников, поэтому очень хорошо было бы почитать о том, что в Никоновский свод не попало.

Что же касается работ других известных авторов, вроде Марко Поло, то большинство из них либо пользовались информацией из третьих рук, не стесняясь переписывать чуть ли не фрагментами того же Рубрука, либо беззастенчиво врали о том, что якобы видели или пережили. То есть сидя где-то в тишине и спокойствии сочиняли отчеты о проделанном пути на Волгу к русским или в Орду, чтобы оправдать затраченные казенные деньги. Имя им легион. Возможно, кое-кого я отвергла зря, но я посчитала, что лучше не увлекаться гипотезами, какими бы соблазнительными они ни казались, с первого взгляда.

5. Волжская Булгария и Русь

Волжская Булгария и Русь

У неискушенного читателя дискуссионных трактатов, посвященных историческим событиям, часто возникает впечатление, что поскольку официальная история всегда обслуживает идеологические нужды правящего класса, то выяснить историческую правду невозможно вообще. К счастью, это не так

Во-первых, с того момента когда у человечества появилась письменность, в большинстве государств мира появились люди, желающие фиксировать события, происходящие вокруг них. И какие бы повороты ни делала политика этих государств, но если такие записи велись многими людьми тем более во многих странах одновременно, то путем сличения записей об одних и тех же событиях можно в общих чертах прояснить основную канву происходившего.

Во-вторых, крупные исторические события всегда имеют долгосрочные последствия для участников таких событий, и это правило не знает исключений. Мнение, будто история ничему не учит, является, мягко говоря, преувеличением. На самом деле как раз наоборот – исторические события с жестокой неумолимостью форматируют поведение этих народов при наступлении аналогичных событий в дальнейшем. Причем происходит это практически независимо от воли отдельных лиц.

Приведем простой пример: Воюют два народа. Народ-победитель имел обычай брать приступом города и одерживать победы, предварительно предлагая осажденным сдаться. Далее возможны варианты. Например:

А). Осажденные некоторых городов отказались сдаваться и были поголовно уничтожены. Осажденные других городов предпочли открыть ворота врагу, и большинство из них выжило.

Б) Осажденные некоторых городов отказались сдаваться, в результате кое-какие из таких городов так и не были взяты, и жители их выжили. В тех же городах, жители которых открыли ворота, поверив врагу, все население было либо убито, либо угнано в плен.

Нетрудно понять, что в случае А) потомки выжившего населения будут склонны сдаваться превосходящему их по силам противнику, а в случае Б) – прочти всегда станут драться до последнего.

В-третьих, имеются материальные свидетельства происходивших событий, такие как языки проживающих на территории народов, их обычаи, взаимоотношения с соседями, названия рек и местностей.

Именно так обстоит дело с «Волжской Булгарией» – при современном изобилии материала для сравнительного анализа истинную картину произошедшего с этой страной восстановить хотя и трудно, но вполне возможно.

Хазары, болгары, славяне

Начнем с русских летописей. В «Повести Временных лет» о таком государстве как «Волжская Булгария» ничего не известно. Любые болгары называются там просто болгарами независимо от их локализации, из чего мы можем сделать вывод, что все болгары, где бы они ни проживали, говорили в то время на языке сходном.

Первое упоминание о болгарах находится в самом начале Лаврентьевской летописи, 4 лист на обороте:

«… проидоша от скуфъ рекше от козар рекомии болгаре седоша по Дунаеви населници словеномъ быша. Посемь придоша угри белии и наследиша землю словеньску. Си бо угри почаша быти при Ираклии цари иже находиша на Хоздроя царя перьскаго…»

« Пришли от скифов, иначе от хазар, так называемые болгары, и сели по Дунаю, который был населен славянами. Потом пришли угры белые и поселились на земле славянской. Эти угры появились при Ираклии царе, который ходил на Хосроя, царя персидского…»

Возможно, кому-то эта информация покажется неважной, однако ровно до того момента пока он не обратит внимание: на всю цепочку происхождения болгар: скифы – хазары – болгары. То есть язык болгар в своей основе был вовсе не тюркским, как принято думать, а принадлежал к иранской языковой семье, и это сущетвенно меняет дело. Потому что болгарский язык (как и народ) оказывается смесью не тюрко-славянской, а скифско-славянской, и эта информация сразу подвигает существование скифов в причерноморских степях от времени до нашей эры во времена куда более поздние.

Казалось бы, чего проще? Ведь известно же, что до хазар эту территорию населяли скифы и сарматы. Населяли-населяли, а потом «бац» - и исчезли. Совершенно ничто не мешало предположить, что «хазары» и «болгары» были названиями двух из множества родов, на которых скифы разделились (потомками их, например, являя.тся современные осетины).

Но уверенность официальных историков в полной достоверности хронологической шкалы Петавиуса сыграло над ними злую шутку – скифов они заставили вымереть лет за 400 до этого. Поэтому и язык чувашей (прямых потомков волжских болгар) они предпочитают вопреки действительности причислять к тюркским.

Между тем у этой красивой гипотезы есть несколько уязвимых мест. Во-первых, все тюркские языки данного региона очень похожи. Они настолько похожи, что татарин в состоянии понять турка, узбека или казаха без переводчика. Чуваши в этот список не входят – их язык татарам непонятен, несмотря на проживание «в соседях» в течение 1000 лет и наличие большого пласта тюркизмов.

Второе. При внимательном исследовании чувашского языка любой непредвзятый филолог с удивлением обнаружит, что его основа больше напоминает славянскую. То есть волжские булгары были либо как-то странно отуречившимися славянами, либо-таки они действительно потомки скифов (вопрос о славяно-иранском древнем языковом родстве требует отдельного рассмотрения в работе иной проблематики и мы его затрагивать не станем).

Мало того, ПВЛ нам сообщает, что

«….а улучи Тиверьци . сѣдѧху бо по Дністру. присѣдѧху къ Дунаєви бѣ множьство ихъ . сѣдѧху бо по Днѣстру . или до морѧ . суть гради их . и до сего дне . да то сѧ зваху ѿ Грекъ . Великаӕ Скуфь .…»

«уличи и тиверцы сидели по Днестру рядом с Дунаем. Было множество их. Сидели они по Днестру и до моря, есть города их и до нынешнего дня, и греки называли их «Великой Скифией…» (лист 5)

Поднестровье – это нынешняя Молдавия, и молдавский язык сохранил в своей лексике остатки славянского субстрата. Не иранского, нет. Что свидетельствует о том, что греки не очень отличали славян от скифов. Возможно потому, что в те времена славянская и иранская языковые группы еще не настолько разошлись друг от друга, чтобы наши предки друг друга не понимали. В любом случае получается, что под термином «скифы-пахари» в греческих источниках фигурируют славяне Поднестровья, и предков болгар следует искать не там.

Действительно, в рассматриваемую нами эпоху козары, то есть хазары, занимали степи от Днепра до Кавказских гор и от Черного моря до Волги. Были они кочевниками, и города у них появились сравнительно поздно. Древние руины на реке Дон – это остатки их крепостей., некоторые из которых простояли там (вполне живые, то есть обитаемые и функционирующие) аж до монголо-татарского нашествия.

В ПВЛ кое-какие из них упоминаются, например, Белая Вежа. Был также город в устье Дона, там, где нынче Азов, и еще одна крепость стояла, по всей видимости, недалеко от устья реки Тихая Сосна (современное название); это Лисичанский район нынешней Воронежской области, там, где Дивногорье. На тоографических планах этот объект значится как «Маяцкое городище».

То есть скифы, как и положено истинным обитателям нашей многонационалной страны, вовсе не исчезли бесследно, куда-то пробежав и скрывшись, а просто разбились на отдельные племена, назвавшиеся каждое своим именем.

Так получилось, что волей судьбы болгары оказались разделенным на две части: одна группа поселилась по Дунаю рядом с греками, а друая – на Волге. В отличие от хазар обе группы предпочитали оседлый образ жизни, но Дунайские болгары при своем появлении на исторической арене были язычниками и безусловно явились ранее, причем еще до того, как их одноплеменники, оставшиеся на родине, приняли мусульманство.

Можем ли мы хотя бы приблизительно установить, когда это произошло? Как ни удиительно, но да. Благодаря упоминанию в ПВЛ императора Ираклия, мы знаем, что приход болгар на Дунай – это первая половина VII века. Появление болгар в Поволжье относится ко временам Олега, то есть это вторая половина века IX. Ведь именно тогда возле Киева проходили «черные угры». Двигались они с востока на запад, то есть как раз с берегов Волги, оттуда, где ПВЛ отмечено проживание таких народов фино-угорской семьи как мордва, мурома, черемисы. Угры – предки венгров, которые сами себя, кстати, назвают «мадьярами».

То есть поднимаясь по Волге, болгары заняли одно из мест, где угры обиитали до них, и вынудили тех эмигрировать. О том, что дело обстояло именно так, свидетельствуют гидронимы (названия рек) той местности вдоль Волги, где болгары построили свои населенные пункты. Их множество там, с фино-угорскими корнями, в Лысковском районе Нижегородской области по правобережью, хотя никого из фино-угорских племен или их остатков русские летописи там не отмечают.

Чтобы больше не говорить о хазарах, сделаем из ПВЛ еще пару выписок. Одна из них относится к легендам.

(л.6). «…и наидоща ӕ Козарѣ сѣдѧщаӕ на горах сихъ в лѣсѣхъ и рѣша Козари . платите намъ дань . съдумавше [же] Полѧне и вдаша ѿ дъıма мечь и несоша Козари ко кнѧзю своєму . и къ стариишинъıмъ. и рѣша имъ се налѣзохомъ дань нооу . ѡни же рѣша имъ ѿкуду . ѡни же рѣша въ лѣсѣ на горохъ . надъ рѣкою Днѣпрьскою . ѡни же рѣша что суть въдали . ѡни же показаша мечь [и] рѣша старци Козарьстии . не добра дань кнѧже . мъı сѧ доискахомъ ѡружьемь ѡдиною стороною . рекоша саблѧми . а сихъ ѡружьє ѡбоиду ѡстро рекше мечь . си имуть имати дань на насъ . и на инѣхъ странах . се же сбъıсѧ…»

«…И нашли их хазары, сидящие на горах этих в лесаъ. И сказали хазары: «Платите нам дань». Подумали поляне и выдали от дыма меч. и принесли хазары его к князю своему и к старейшинам и сказали им: «Вот, нашили мы дань новую.» Те же стпросили: «Откуда?» Они же сказали: «В лесу на горах, над рекою Днепровской.» Те же стазали: «Что же за дань? И показали им меч. Сказали старики хазарские: «Не хорошая это дань, князь! У нас оружие заточеное с оодной стороны и называется сабля, а у этих – обоюдоострое, мечом называемое. Эти скоро будут брать дань с нас и с других стран. И сбылось все…»

(л.6-об.). бысть володѣють [бо] Козаръı Русьскии [князи и] до дншнго дне

«…владеют хазарами русские князья до нынешнего дня…»

(л.7). Въ Б лѣт . ҂s҃ . т . ѯ҃ . з҃ ჻ [И]маху дань Варѧзи изъ заморьӕ . на Чюди и на Словѣнех . на Мери . и на всѣхъ Кривичѣхъ . а Козари имаху на Полѧнѣх . и на Сѣверѣх и на Вятичѣхъ . имяху по бѣлѣи вѣверицѣ ѿ дъıма ❙

«… В год 859 брали дань варяги из-за моря от чуди, славян, мери и всех кривичей, а хазары брали от полян и северян и от вятичей. Брали по белой веверице от дыма…»

Правление Олега: (л.8.об.)

Въ лѣт .҂s҃ . т҃ . ч҃в . ~ 47 Иде на сѣверѧне и побѣди сѣверѧнъı и възложи на нь дань легъку . и не дастъ имъ козаромъ дани платити рекъ азъ имъ противенъ . а вамъ не чему ❙

«… год 884. Идет на северян и возложил на них дань легкую, и не дал им платить хазарам, сказав: «Я им противник, а вам это ни к чему…»

(л. 19). В лѣт . ҂s҃ . у҃ . о҃г . Иде Стославъ на козаръı . слъıшавше же козари . изидша противу . съ кнѧземъ своимъ Каганомъ . и съступиша битъ . ѡ бивши брани . ѡдолѣ Стославъ козаромъ . и град ихъ и Бѣлу Вѣжю взѧ . Ӕсъı побѣди и касогъı .

«…В год 965. Идет Святослав на хазар. Услышав об этом, хазары вышли против него с князем своїм каганом и вступили в битву. В этом сражении одолел Святослав хазар и город их Белую Вежу взял. И ясов победил, и касогов…»

Пропустим еще пару-тройку мелких упоминаний и поднимемся во времена Владимира.(л.27-об.):

В лѣт . ҂s҃ . у҃ . ч҃д . …се слъıшавше жидове козарьстии . придоша рекуще слъıшахомъ ӕко приходиша болгаре . и христиӕне оучаще тѧ . ктоже вѣре своєи . христеӕне бо вѣрують єгоже мъı распѧхом . а мъı вѣруємъ єдиному Бу . Аврамову Исакову Ӕковлю . и рече Володимеръ что єсть законъ вашь . ѡни жє рѣша ѡбрѣзатисѧ . свининъı не ӕсти ни заӕчинъı . суботу хранити . ѡн же рче то гдѣ єсть землѧ ваша . ѡни же рѣша въ Єрслмѣ . ѡнъ же рче то тама ли єсть . ѡни же рѣша разъгнѣвасѧ Бъ на ѡци наши . и расточи нъı по странамъ грѣхъ ради наших . и предана бъıсть землѧ наша христеӕномъ .

«В год 986… Услышав это, иудеи хазарские пришли, говоря: «Слышали мы, что приходили болгары и Христиане, обучая тебя вере своїй. Христиане поклоняються тому, кого мы распяли, а мы веруем в единого бога Аврама, Ісаака и Иакова.

И сказал Владимир: «Каков закон ваш?» Они ему сказали: «Обрезание делать и свинины не есть, ни зайчатины, и субботу хранить.»

Он же сказал: «А где земля ваша?» Они сказали: «В Иерусалиме.» Он спросил: «Точно ли там?» И они сказали: «Разгнеался бог на отцов наших и раскидал нас по странам за грехи наши, и передана была земля наша христианам…»

Может быть, и не стоило так много места уделять хазарам, но поскольку не так давно была выдвинута версия, будто хазарская верхушка была еврейской, то последняя из приведенных цитат четко расставляет все по своим местам. То есть что иудеи (то есть евреи) не были хозяевами в Хазарии или над хазарами. Единственная земля, которую они называют своей – это Иерусалим, да и тот им уже давно не принадлежал.

В последнем отрывке также обращают на себя внимание две вещи.

1. Вся территория знает, кто куда поехал, к кому и зачем. То есть о том, что в Киев приезжало посольство греков с целью пропаганды христианства быстренько узнают все соседние народы и оперативно отряжают своих представителей с агитацией каждый за свою конфессию.

2. Хазары с болгарами были народами, существовавшими параллельно, а вовсе не сменившими один другой. И о религии хазар мы сказать ничео не можем, поскольку прозелитством они, очевидно, не занимались, а с русскими практически не общались. Весьма похоже, что они были язычниками, но ПВЛ об этом молчит.

Возвратимся лучше к болгарам, потому что мы знаем о тех гораздо больше. Так, ПВЛ сообщает, что к 869 году крещена была вся земля Болгарская. Естественно, имеются в виду болгары Дунайские, и точно так же естественно, что при походах на Константинополь русские не могли с ними не столкнуться.

Одно из первых упоминаний о взаимоотношении русских с болгарами значится под 967 годом. Свидетельство это довольно любопытное и дает повод для размышлений совершенно неожиданного для официально принятой истории свойства.

В лѣт . ҂s҃ . у҃ . о҃е ❙ Иде Стославъ на Дунаи и на Болгаръı . [и] бившемъсѧ ѡбоимъ . ѡдолѣ Стославъ Болгаромъ . и взѧ городов . п . по Дунаєви . [и] сѣде кнѧжа ту . въ Переӕславци . ємлѧ дань на Грьцѣх .

«В год 967... Пошел Святослав на Дунай на болгар. И бились обе стороны, и одолел Святослав болгар, и взял городов их 80 по Дунаю, и сел княжить там в Переяславце, беря дань с греков.»

Не верить правдивости данной записи у нас оснований нет: слишком многие дальнейшие летописные отрывки и общий ход взаимоотношений России с Балканской Болгарией во все последующие столетия ее подтверждают. То есть несомненно: русские князья в конце I тысячелетия контролировали низовья Дуная.

Мы знаем также, чем закончилась для Святослава его попытка поставить себя выше константинопольских царей (его убили печенеги сразу же после того как он заключил с Византией вассальный договор с обязателльством участвовать во всех Цареградских войнах с кем-либо на стороне греков), но для нас важно не это. Гораздо занимательнее, как плавно и ненавязчиво интересы русских князей перемещаются со Средиземноморья на Восток.

Вот, напрмер, отрывок под 985 годом. Здесь уже непонятно, о каких конкретно болгарах идет речь:

«В год 6493. Пошел Владимир на болгар с Добрынею дядею своим, в ладьях, а торков берегом привел на конях; и победил болгар. Сказал Добрыня Владимиру: "Осмотрел пленных колодников: все они в сапогах. Эти дани нам давать не станут – пойдем искать лапотников". И заключил мир Владимир с болгарами, и клятву дали друг другу, и сказали болгары: "Тогда не будет между нами мира, когда камень начнет плавать, а хмель начнет тонуть". И вернулся Владимир в Киев.»

Поскольку в дальнейшем походы на болгар-христиан ПВЛ не упоминает, то мы можем предположить, что Владимир Красное Солнышко заключил вечный мир именно с ними. Однако каких-либо доказательств этому в данном летописном отрывке нет.

Следующая встреча с болгарами датируется следующим, 986 годом. Поскольку они там представлены как болгары «веры бахметьевой», то сомнений в том, что посольство явилось с берегов Волги, у нас нет. Тольно также как то, что под верой Бахметьевой подразумевается мусульманство. Это можно заключить, например, из описания обрядов, в которых упоминаются мечети.

Историей именно этих болгар, потомки которых и поныне обитают на берегах Волги, мы сейчас и займемся.

5.2. Болгары веры бахметьевой

Болгары веры Бахметьевой

Волжско-камские болгары не имели письменности, по крайней мере никаких записей после себя не оставили, что само по себе при наличии реально существовавших городов достаточно любопытно. Однако именно эти три факта: язык, мусульманство и отсутствие письменности дают возможность не только с большой степенью достоверности выяснить происхождение этого народа, но и сузить временные рамки его появления на берегах Волги.

Версия, которая далее здесь приводится, всего лишь теория, но настолько правдоподобна, что ее придерживаются и некоторые современные болгарские ученые.

Итак, из «Истории» Геродота, и эти сведения подтверждаются совремнными языковыми и географическими данными а также археологией, скифы ко врменам персидских царей Дария и Кира занимали не только причерноморские степи, но и современный Казахстан, Афганистан и вклинились в Иран.

Очень скоро на территории современной Ферганы и по берегам рек Сырдарьи и Амударьи (Окса) некоторая часть скифовских родов начала переходить к оседлости, то есть основывать свои первые города и государства. Одним из этих государств была Бактрия греческих источников (она же «Балхара» по-местному) со столицей городом Балх, (ныне это территория Афганистана). Именно из названия этого города болгарские историки выводят название «болгары», обнаружив, что армянские источники болгар называют «булхи».

Анонимный латинский хронограф, который некоторыми исследователями датируется аж 354 годом (что сомнительно, но в данном случае неважно), также упоминает в списке племен и народностей Прикаспия болгар под этнонимом Vulgares. Зная, что звуки «б» и «в» способны заменять друг друга, мы, кстати, имеем право предположить, что «волохи» (они же валахи), потеснившие славян на Дунае и болгары – это два названия одного и то же народа,.

Их появление совпадает по времени, и ПВЛ утверждает, что валахи не были славянами.

«Волохов было нашествие на славян дунайских и поселились среди них, и притесняли их.»

Но не удивительно, что автор «Повести Временных лет», рассказывая о современных ему болгарах-христианах, о тождетве тех с волохами не знает. К моменту написания «Повести» часть территории валахов была уже занята уграми (мадьярами), и население правого и левого берегов Дуная стало говорить на несколько разных диалектах.

Отметим сразу: записи греков касаются только Дунайскимх болгар, и самая первая из них относится к 680 году. Для нас важна только дата, поскольку дальнейший период существования этого болгарского государства достаточно точно задокументирован в греческих источниках.

Зато историкам точно известно: болгары и славяне и тогда, и долго после были отдельными народами, хотя и проживавшими совместно, но ведшими совершенно различный образ жизни: болгары были конные и правили, а славяне – земледельцами и подчинялись. По тем времена это называлось «вступлением в союз»

А поскольку 680 год очень хорошо стыкуется с данными древнерусской летописи, автор которой не мог знать подробностей событий, происходивших более чем за 2 столетия до начала первых своих записей, то отсюда и вывод: волохи и болгары были один и тот же народ. «Валахов» сохранила народная память, «болгар» – близкая автору современность.

2

Однако вернемся на берега Волги и Камы.

Каким путем проникли болгары-мусульмане на среднюю Волгу – и письменные источники, и народные предания хранят молчание. Материалы раскопок указывают, что произошло это в конце IX – начале Х века, и если бы это были Причерноморские степи, то чтобы пробить себе путь оттуда, волжским болгарам пришлось бы иметь дело сначала с печенегами, затем с хазарами или половцами, а далее с фино-уграми (например, с мордвой), не говоря уже о русских, чьи летописи не отмечают воспоминаний о проходе болгар мимо их городов и поселений. То есть такого факта не было – болгары на Волгу пришли не с Дуная..

Именно поэтому у традиционных историков принято считать современных болгар ославянившимися тюрками и предполагать существование «Великой Болгарии» на месте половецкой степи от Черного моря до Каспийского и Волги. Но поскольку мы уже выяснили, что хазары, будучи болгарам близкой родней, существовали с ними одновременно, то вопрос о языке плавно сменяется вопросом: Почему у всех трех скифских народностей разные религии? То есть каким образом поволжские болгары оказались мусульманами?

Ответ: потому что прибыли они из страны, где в промежуток между VII и IX веками получила распространение именно эта ралигия. Если мы опустимся вниз по Волге и поплывем по Каспийскому морю на юг, то наш маршрут приведет нас в нужный нам регион – в нынешнююТуркмению, где даже горные хребты носяит названия Большой Балхан и Малый Балхан, а дльше вдоль предгорьев Устьюта дойдем до Бактрии (Балха).

То есть получается, что версия бактрийско-скифская в самом деле наиболее вероятна. Из русских летописей следует, что поселения волжских болгар занимали сравнительно узкое пространство вдоль Волги и Камы, и это подтверждает, что прибыли они водным, а не каким-либо иным путем. А остались потому, что возвращаться им было уже некуда.

Заглянем в официальную историю. 1000 с лишним лет тому назад территория Туркмении совместно с Узбекистаном и Таджикистаном входила в государство Саманидов, правители из которых по происхождению были из балхов, то есть из Бактрии. Говорили там на языке иранской группы.

История этой местности более-менее хорошо задокументирована, и сомнений нет, если не считать некоторой неувязки в датах (на что абсолютно справедливо указывает не только Фоменко, но и многие другие отнюдь не склонные к историческим спекуляциям исследователи). Но в этом конкретном случае важны не точные датировки, а относительные, поэтому углубляться в вопрос не имеет смысла.

Так, например, согласно официальной истории, в 715 году в Балхе закрепились арабы. Как можно догадаться, арабы принесли с собой в страну мусульманство, но поскольку их было мало, то на местные языки большого влияния они не оказали. Письменности у них тогда еще не было, и свое учение они распространяли исключительно устно.

Около 810 года в Бактрии к власти пришли Саманиды. Основателем династии считается Абу Ибрахим Исмаил ибн Ахмад Самани, и при его пеемниках вышеуказанные территории достигли наивысшего расцвета. Так, на рубеже IX – X веков Саманидам удалось продвинуться до территории южной части нынешнего Казахстана, что давало возможность освоить новый торговый путь на север к пушнине, меду, воску и прочим дарам лесной зоны.

Принято считать, что государство Саманидов в 999 году пало под ударами тюркоязычных племен. А поскольку все это очень хорошо накладывается на известную нам из русских летописей историю русско-болгарских отношений, то мы можем с огромной долей вероятности предполагать:

1. Волжско-Камские болгары, построившие на берегах этих двух рек свои поселения, прибыли туда если не конкретно из Бактрии, то по крайней мере являлись потомками выходцев оттуда.

2. По языку они были иранцами, скорее всего скифской подгруппы.

3. Время появления их «городов» и поселений в Поволжье – первая половина Х века. Поселения их были первоначально просто торговыми точками. Слово «города» взято здесь в кавычки, потому что городом в те времена в русских летописях именовался любой огороженный населенный пункт. Более-менее крупное укрепление, которое мы сейчас называли бы крепостью, в летописях именуется «великим (то есть большим) городом»

4. На рубеже Х – XI веков Волжско-Камские «города» болгар оказались отрезанными от метрополии тюркскими кочевыми племенами и вынуждены были развиваться самостоятельно. Союз с Русью, набиравшей тогда силу, не получился из-за религиозных разногласий – русские отказались стать мусульманами, они приняли православие. Более того, примерно через сто лет русские князья, закрепившись на верхней Волге и Оке, начали требовать от волжско-камских болгар дани.

5. Никакого могущественного «Булгарского каганата» на Волге никогда не существовало. Поселенцы выживали как могли, исполняя роль торговых посредников между фино-уграми, русскими, тюрками и персами. Ну и разумеется, роднились с местными, пахали, сеяли и прочее. Ведь в отличие от, например, марийцев (типичных лесовиков) они были оседлыми.

Правдивость последнего пункта основывается на факте удивительной легкости, с которой русские первоначально брали болгарские «города». Создается впечатление, что те и обороняться-то толком не умели.

6. Пока болгарские поселения на Волге имели дело с русскими, они быстро восстанавливались. Целью русских походов, как показали дальнейшие события, было прежде всего обеспечить свободный проход своим купцам по Волге и Каме. Подтверждением тому является отрывок из «Никоновской летописи», т. Х, в котором упоминается эксцесс, случившийся с христианином-иноземцем в Казани (того жестоко убили, и улаживать конфликт пришлось через русских).

Из последнего отрывка, кстати, следует не только то, что русские в этом городе появлялись свободно, но и то, что во-первых, Казань – это а) не Булгар, б) не Бряхимов в) ни какой-либо иной булгарский город. И еще то, что до монголо-татарского нашествия ничто не мешало болгарским городам процветать и контролировать торговлю в данном регионе.

То есть вовсе не русские явились причиной того, что волжско-камские болгары как этнос однажды исчезли с исторической арены.

5.3. Русско-болгарские войны на Волге

Русско-болгарские войны на Волге

Сведения о взаимоотношениях русских и волжских болгар после 988 года можно более-менее понять из «Лаврентьевской летописи». Вот отрывок под годом 1024:

В лѣт . ҂s҃ . ф҃ . л҃в

«был мятеж великий и голод по всей той стране; и пошли по Волге все люди к болгарам, и привезли хлеба, и так ожили».

Год 1088:

в этот же год взяли болгары Муром.

Год 1120.

В год 6628. Ярослав ходил на половцев и, не найдя их, возвратился назад, а Георгий, брат его, ходил на болгар, и взял полон большой, и полки их победил.

Год 1164:

«В год 6672. В этот же год идет князь Андрей на болгар с сыном своим Изяславом и с братом своим Ярославом и с Муромским князем Юрием. И помог им бог и святая богородица в походе на болгар. Самих иссекли множество, а стяги их захватили, и едва с малой дружиной сбежал князь болгарский в большой город. Князь же Андрей воротился с победой, видел нехристей болгар побитыми, а свою дружину всю целой...»

...и идя, взяли город их известный Бряхимов, а перед этим три города их пожгли.»

Кстати, описан здесь самый обычный способ ведения войны в то время. Две дружины: русская, и болгарская, встретились «в поле» драться друг против друга. Успех выпал на долю русских. Население укрылось в крепости, а поселки, оказавшиеся на пути армии, были пограблены и подожжены. Крепость брать русские в том походе даже не пытались.

Где стоял Бряхимов – ученые спорят, но, здраво рассуждая, вряд ли этот населенный пункт мог находиться слишком далеко от места впадения Оки в Волгу. Русские князья расширяли свою территорию строго постепенно. Они искали данников, а не просто так ездили мечами помахать. К тому же странно с их стороны было бы оставлять в своем тылу толпы непокоренного народа, способного напасть на них из засады в самый неподходящий момент, когда, изрядно потрепанные, они будут возвращаться с добычей.

Следующий эпизод относится к 1172 году.

«В эту же зиму послал князь Андрей сына своего Мстислава на болгар и Муромский князь сына своего, и Рязанский князь сына своего. Не нравился путь всем людям этим из-за непогоды, зимой воевать против болгар, и сговорились они не идти, когда князь Мстислав был на Городце. Он должен был соединиться с братьями своими с Муромским и с Рязанским на устье Оки, и ждал дружину 2 недели, и не дождавшись, поехал с первоначальной дружиной. Борис Жидиславич воеводой был в то время и, посоветовавшись, выехали на нехристей, не получив известий, взяв 6 сел, а седьмой город...»

На этот раз русские снова увели полон и, что должно навести нас на правильное понимание географии событий, болгары, узнав, что дружина у русских на этот раз небольшая, кинулись за ними в погоню. И едва не догнали, между прочим.

«Услышали болгаре о малой дружине князя Мстислава пришедшей и идущей назад с полоном, подоспели вскоре и ехали за ними отрядом в 6 тысяч человек, и едва не настигли за 20 верст князя Мстислава на устье с малой дружиною.»

То есть опять же в тексте и речи не идет о поголовном истреблении болгар, точно также как и путь, проделанный русскими с полоном вверх по Волге не мог быть слишком длиннен. Упоминается, кстати, что прекратили преследование болгары за 20 километров до «устья». Если учесть, что точкой сбора русских князей было назначено устье Оки, то делаем вывод о примерной границе болгарской земли в тот период.

И второй вывод: зимний поход князя Мстислава был отнюдь не до Камских берегов, а гораздо ближе. Если учесть, что женщины с детьми вряд ли могли передвигаться по льду или снегу быстрее, чем по 3 км за час и через каждые 2 – 3 часа ходьбы нуждались в привале, к тому же не менее трех раз за день их необходимо было кормить и обеспечить ночевку, то более 40 км за первый световой день отряд, ведущий полон, никак не мог пройти, ну и за второй примерно 30, учитывая усталость, сбитые ноги и т.д.

То есть взятый Мстиславом городок располагался максимум в 70 – 80 км от устья Оки вниз по Волге. Что очень хорошо согласуется с 20 км, которые болгары, ринувшиеся в погоню, преодолеть не успели. В самом деле: пока оставшиеся в живых кинулись за подмогой к соседям (километры и время), пока собрали необходимое количество человек и проделали путь назад до захваченного русскими населенного пункта, пленники были уведены на довольно значительное расстояние, только вряд ли дальше чем на уже упомянутые 40 км.

Погоня двигалась налегке, то есть раза в два быстрее. Но когда догонявшие преодолели указанную дистанцию, полон был уведен вперед еще на 20 км и очутился в устье Оки, уже на русской территории. 20+40=60. Если же мы предположим, что догонявшие были на конях и скорость их передвижения была выше не в два, а в три раза, то тогда и вовсе дальше 50 км вниз по Волге Мстислав со своей дружиной в 1172 году не ходил. А это Кстовский район Нижегородской области.

1184г. Снова приведем цитату:

В лѣт . ҂s҃ . х҃ . ч҃в . Иде кнѧзь Всеволодъ со Изѧславомъ Глѣбовичемъ сновцемъ своимъ. и с Володимеромь Стославичемъ. и съ Мстиславомъ Двдвчемъ . и съ Глѣбовичи Рѧзаньскаго . с Романомъ . и со Игоремъ . и со Всеволодомъ . и с Володимеромъ . и с Муромьскъıмъ Володимеромъ . приде в землю Болгарьскую . и въıсѣдъ на берегъ поиде к Великому городу . и ста у Тухчина городка . и перестоѧвъ ту . в . дни . поиде на третии днь к Великому городу . сторожемъ напередъ ѣздѧщи7. ѿтолѣ же Бѣлозерскъıи полкъ ѿрѧди къ лодьӕмъ . а воѥводьство да Ѳомѣ Лазковичю . пошедшю/ же кнѧзю в поле . оузрѣша наши сторожеве полкъ в поли . и мнѧху Болгарьскъıи полкъ . и приѣхаша . є҃ . мужь ис полку того . и оудариша челомъ передъ кнѧземъ Всеволодомъ . и сказаша ѥму рѣчь . кланѧютсѧ . кнѧже Половци Ємѧкове . пришли ѥсьмъı со кнѧземъ Болгарьскъı воѥватъ Болгаръ . кнѧзь же Всеволодъ здумавъ с братьєю своєю . и с дружиною . води7 ихъ в роту в Половьцьскую . поима ихъ поиде к Великому городу . и приде кнѧзь к городу . и перешедъ Черемисанъ . въ . а҃ . дн҃ь Нарѧди полкъı . а самъ поча думати с дружиною . Изѧславъ же Глѣбовичь внукъ Юргевъ доспѣвъ с дружиною . возма копьє потъче къ плоту . кдѣ бѧху пѣши въıшли из 26 города . твердь оучинивше плотомь . ѡн же въгнавъ за плотъ к воротомъ городнъıмъ . изломи копьє . и ту оудариша ѥго стрѣлою сквозѣ бронѣ подъ срдце . и принесоша и лѣ жива в товаръı. Болгаре же из города и в Собѣкулѧ и из Челмата . поидоша въ лодьӕ . а ис Торцьскаго на конихъ на лодьѣ наши . и приѣхавше имъ на лодьѣ. наши же Бжьєıо помощью оукрѣплѧєми . поидоша противу имъ . ѡни же видѣвше побѣгоша . а наши погнаша сѣкуще поганъıӕ Бохмитъı . и прибѣгше к Волзѣ въ оучанъı . и ту абьє ѡпровергоша оучанъı . и тако истопоша боле тъıсѧчи ихъ . Бжьимъ гнѣвомъ гоними и стою Бцею . и Всеволода кнѧзѧ млтвою . кнѧзь же Всеволодъ стоӕвъ ѡколо города . ı . дни . Видѣвъ1 брата изнемагающа . и Болгаре въıслалисѧ бѧху к нему с миромъ . поиде ѡпѧть къ исадомъ . и ту на исадѣх Бъ поѧ Изѧслава . и вложиша и в лодью . кнѧзь же Всеволодъ възвратисѧ в Володимерь . а конѣ пусти на Мордву . а Изѧслава привезъше положиша и оу стоє Бци Володимери

Желающие могут попытаться перевести отрывок полностью, мы же приведем отдельные места, где упоминаются названия некоторых болгарских населенных пунктов:

«В год 6692. Идет князь Всеволод с Изяславом Глебовичем, племянником своим ... . Пришел в землю болгарскую и высадившись на берег, пошел к большому городу. И встал у Тухчина городка, и перестоял тут два дня. И пошел на третий день к большому городу, сторожевой полк заранее выехал...

И пришел князь к городу и перешел Черемисан в один день, выставил полки, а сам начал думать с дружиной...

Болгары же из города из Собекуля и из Челмата явились в ладьях, а из Торцского на конях...

А наши погнали, сеча, нехристей-бохметов...

Князь же Всеволод стоял около города 10 дней и видел брата изнемогающего. И болгары выслали к нему делегацию с миром. Пошел он опять к Исадам, и тут, на Исадах бог взял Изяслава...»

Приведенный отрывок свидетельствует, что теперь русские уже гораздо лучше знали эту часть Волги, чем 20 лет ранее. И если мы будем исходить из того, что по крайней мере половина русских городов, упоминаемых в летописях того периода, и ныне носят те же названия, пусть даже в искаженном виде, то и булгарские топонимы не могли исчезнуть из памяти народной полностью.

Итак, начнем.

1) Исады. В переводе с тюркских языков слово это обозначает «большая торговая пристань». На современной карте страны есть несколько населенных пунктов с таким названием, но только один из них располагается на Волге. Это устье реки Сундовик, в паре километров от современного города Лыскова. Между Исадами и Лысковом находится высокий холм, называемый местными «Лысая гора», на вершине которого по одной из сторон опытный глаз без труда сможет обнаружить остатки вала.

Даже ров там имеется, уже по другой стороне, глубиной в полтора и шириной примерно в три метра. Правда, из-за того, что в 60х годах вершина горы была вспахана и там был посажен лес, утверждать, что «Большой город», при штурме которого погиб князь Изяслав, находился конкретно на этом холме, невозможно – отсутствуют прямые доказательства. Но именно на таких холмах в рассматриваемую эпоху возводились цитадели, в которых прятались окрестные жители при приближении врага.

2) Черемисан. В нескольких километрах от Лыскова в сторону Нижнего Новгорода имеется село Черемиска.

3) Тухчин городок. Двигаясь от Черемиски далее в сторону Нижнего, мы обнаружим на берегу Волги старинное село Татинец. Любой лингвист вам скажет, что Тухчин – Татинец вполне возможное превращение, тем более что в некоторых вариантах русских летописей Тухчин носит название Тухтин либо и вовсе Тохтин.

4) «бохмиты». Рядышком с Черемиской расположено сельцо Бахмут. То есть вариант «бохмиты» - «жители села Бохмит» более чем реален.

5) К сожалению, отождествить с каким-либо из ныне существующих городов или деревень Торцское или Челмат нам не удалось, однако иначе обстоит дело с Собекулем.

Судя по отрывку из летописи, за те два дня, что русские князья стояли под Тухчиным, болгарский князь «большого города» успел послать за помощью в соседние города, и помощь ему прислали. Собекуль (как, впрочем, и Челмат), стоял ниже по Волге, возле устья какой-то достаточно крупной судоходной реки. Город этот должен был находиться на таком расстоянии, чтобы туда-сюда можно было обернуться за 2-3 дня.

Смотрим на карту. После Сундовика следующий крупный приток Волги, имеющий хозяйственное значение – это река Сура. Сейчас в устье ее расположен город Васильсурск. Над ним нависает высокий холм, на верху которого располагалась русская крепость эпохи Ивана Грозного, а до крепости – более раннее укрепление, носящее у местных жителей название «Цепель». Археологи согласно утверждают, что здесь в древности находилось какое-то городище, остатки рвов и валов которого сохранились до настоящего времени.

Судя по всему, «Цепель» и есть «Собекуль» русских летописей. Кстати, Волга и Сура ранее не подходили к холму так близко, и внизу располагались жилые дома, в том числе и первоначальный вариант русской крепости Васильсурск (деревянной, ни в коем случае не каменной, об этом в истории свидетельства есть!), впоследствии съехавший в реку из-за оползня.

Взятие Ошеля

Продолжим рассмотрение русско-болгарских войн.

1186 год

«… В лѣт . ҂s҃ . х҃ . ч҃д . …В тот год послал великий князь Всеволод на болгар воеводу своего с городчанами, и взяли многих, и возвратились с полоном.»

Здесь цель похода вполне ясна: захват пленных. Опять же, по тем временам, ничего особенного: гораздо чаще русские князья ходили на половцев и друг на друга. Повторимся: такое было время. Так происходило везде.

Следующий поход русских на болгар состоялся через 30 с лишним лет – то ли в 1220 году (Лаврентьевская летопись), то ли в 1219 (Никоновская). Некоторое расхождение дат нас не должно смущать: в нашем государстве вследствие бесконечного стремления властей синхронизироваться с Европой несколько раз происходили попытки подстроиться под функционировавший в тот момент на Западе календарь.

То есть начало года несколько раз переносилось: сначала это был март, затем сентябрь. Через пару столетий догадаться, какой системы придерживался автор рукопси практически уже невозможно. Никоновская летопись была сводной, то есть использовала несколько источников, и очевидно, авторы ее посчитали 1219 год более правильным.

Итак, первая половина 1220 года (или вторая половина 1219).

Лаврентьевская летопись описывает событие кратко, хотя название города, захваченного русскими, можно узнать и оттуда. Это один из крупнейших болгарских городов того времени, Ошел (Ошель).

В лѣт . ҂s҃ . ѱ҃ . к҃и . Геѡргии великъıи кнѧз . снъ Всеволожь . посла брата своѥго Стослава . с полкъı и воєводами на безбожнъıӕ Болгаръı . и ӕко приде Стославъ подъ град ихъ Ѡшелъ . и изидоша из лодьи вси полци пѣшї . видѣвше же си безбожнии Болгаре . скоро доспѣвше . ѡви | на коних . а друзии пѣши . оустремишасѧ на бои . и изидоша из града противу . наши же силою крста чстнаго үкрѣплѧѥми поидоша противу имъ стрѣлѧюще ӕ . ѡни же забѣгше за плотъ . бьӕхутсѧ крѣпко . наши же расѣкше плотъ вбиша ӕ в град . и ѡтѧша оу них врата и зажгоша град ихъ и взѧша и на щитъ . и поможе Бъ Стославу . мсца . июнѧ . въ . еı҃ . дн҃ь . на памѧт стаг Амоса

Никоновская летопись описывает события более красочно и, главное, более подробно. Поскольку взятие города Ошеля не только имело далеко идущие историчские последсвия, но и представляет из себя интерес в повествовательном плане, то приводим полный перевод отрывка.

«О войне с болгарами.

Князь великий Юрий Всеволодович послал брата своего Святослава на безбожных болгар, и Волжских, и Камских, и с ними послал полки свои, а воеводой приказал Еремея Глебовича. А брат его князь Ярослав Всеволодович своего воеводу послал со своим воинством на помощь, а братанич его князь Василько Константинович послал воеводу своего со своими ростовчанами и устюжанами на помощь. Послал же князь великий Юрий Всеволодович и к Муромским князьям, веля им прислать сыновей своих, и послал Давид сына своего Святослава, а Юрий Олега с воинством своим на помощь.

И собрались все на Волге в устье Оки в насадах и ладьях. И оттуда пошли вниз, и на Исадах, напротив Ошеля, вышли на берег. Выставил же Святослав полки свои: Ростовский по правой руке, а Переяславский по левой, а сам встал с Муромским князем посередине. А один полк остался у ладей, сами же пошли от берега к лесу, и, пройдя лес, вышли на поля к городу.

И встретили их болгары с князем своим на конях, и поставили полк против полка. Святослав же пошел на них быстро, они же постояли мало, и пустили по стреле на наших, и, взметнувшись, побежали к городу и, вбежав в город, закрылись.

Князь же Святослав подошел быстро к городу, был же там острог устроен около города, сначала крепкий тын дубовый, а затем два плетня, и между ними вал насыпан, И по тому валу рыская, они из-за тына бились. Князь же Святослав пришел к городу, и назначил людей вперед с огнем и топорами, а за ними стрельцы и копьеносцы. И приступили к городу, и была битва между ними крепкая очень, и подсекли тын, и рассекли плетень, и зажгли их, а они побежали в город.

Потом уже приступили к городу отовсюду, и зажгли его, и был дым силен очень, и подул ветер с города на полки Святослава, и не было видно человека в дыму, и нельзя было стерпеть дыма и зноя, а воды не было, и отступили от города. Сказал же Святослав: пойдем из-под ветра на другую сторону города; они тогда, встав, пошли на ту сторону города, и, придя, стали против ворот города.

И сказал им князь: «Братья и дружина! Сегодня нас неизвестность ждет: или добро, или зло. Так приступим скорее.» И побежал князь сам впереди всех к городу, видев это, воины все устремились быстро к городу. И посекли тын и плетни с той стороны тоже, и зажгли, а болгары побежали к городу, воины же побежали за ними, сеча их. И потом зажгли город отовсюду, и объял город огонь, и была буря большая, и страшно было видеть, и стоял в городе крик большой.

Князь же болгарский выбежал иными воротами, и убежал на конях с малым количеством дружины, а кто пеший выбежал, так мужчин избили, а женщин и детей в полон взяли. А иные в городе погорели, а иные сами убили жен своих и детей, а потом и себя. Некоторые же из воинов Святослава, рискнувшие войти в город ради корысти, едва убежали от пламени, а иные тут и сгорели. Князь же Святослав стоял тут, пока весь город не сгорел, и взял город Ошель в июне в 15й день.

И пошел оттуда Святослав к ладьям своим, когда же был он у ладей, поднялась буря с дождем, вздымая ладьи, и потом же начала буря утихать. И переехал князь Святослав в затишье на остров с полками своими, и Муромский князь с ним; тут же и ночь побыли. И наутро тут пообедав, пошли прочь вверх по Волге. Услышали же болгары в большом городе и в иных городах, что их город Ошель взят, и печаль была у них великая очень.

И собрались все с князьями своими, иные на конях, другие же пешие, и пришли на берег. Услышал Святослав, что болгары ждут его на Исадах, и повелел всем своим воинам облачиться в броню, и стяги повытаскивать, и выставить полки на насадах и в ладьях. И поехали полк за полком, и били в бубны, и в трубы дудели, а сам князь после них поехал.

Болгары же, идя по берегу, видели своих ведомых, кто отца, кто сына или дочь, другой же брата или сестру или соплеменников. И стояли они, склонив головы, и стенали сердца их, и закрывались глаза.

Святослав же миновал Исады, и направился в устье Камы, и тут приехали к нему Всеслав Добрынич, и ростовцы, и устюжане со множеством полона и с добычей большой, потому что отправлены они были еще раньше вниз, чтобы воевать на Каме, и взяли по ней много городков, и сел несколько, и пожгли все, а людей иссекли, а иных в плен повели…»

В этом отрывке обращают на себя внимание следующие пункты.

1) Русские князья точно знают название города, на который пришли воевать и его расположение. Они на этот раз не блуждают, а высаживаются в нужном месте (на Исадах) и идут сначала к одним воротам города, затем к другим, и к третьим («малым»).

2) Автор записи не знает, что «большой город» 1184 года и Ошел – один и тот же населенный пункт. Зато это теперь абсолютно точно знаем мы, и поэтому имеем право указать местоположение города Ошела (Ошеля). Это один из холмов возле приволжского города Лыскова на Сундовике, где спустя несколько столетий в течение 17 – 19 веков гремела знаменитая Макарьевская ярмарка.

3) Автор записи в Никоновской летописи не знает, где находится устье реки Камы. Ошел(ь) брали приступом все вышедшие в поход князья совместно, и разделиться они могли только после того, как Святослав с полоном направился вверх по Волге, а они поплыли вниз.

Переночевав ночь на каком-то близлежащем острове (настолько близком, что русские узнали о поджидавших их возле Исад болгарах), он развернулся, приготовился, и при полном параде проплыл мимо собравшихся по течению реки, то есть примерно с такой же скоростью, что и отряд, отделившийся от него накануне. Получается, что оба русских отряда разделяли примерно сутки времени, причем болгары низлежащих городов уже знали о взятии Ошеля.

Прикидываем, сколько могли пройти парусно-гребные суда туда-сюда за одни сутки времени (вспомним еще и знаменитых бурлаков, тянувших суда вверх по течению на бечеве). Вычтем время, необходимое для сбора добычи и получим 15 – максимум 20 километров. То есть несколько сел. Достаточно для захвата полона, но не более.

Очевидно, автор Лаврентьевской летописи (точнее, той ее части, которая называется Суздальской), это как минимум понимал. То есть князья, навстречу которым выехал Святослав, либо ему солгали, либо все они совместно договорились поход не продолжать и ограничиться добычей, взятой в Ошеле.

Для чего же русским князьям нужен был полон? Вопреки утверждению некоторых наших современных любителей искажать историю в угоду конъюнктуре или собственным предпочтениям, полон либо был разменной монетой для обмена на соплеменников, либо людей селили на новом, не обжитом месте для расширения таким образом собственных владений.

Таких земель в те времена было достаточно: и марийцы, и половцы, например, вели кочевой образ жизни, требовавший перемещений по очень протяженным территориям. Землепашество требовало гораздо меньших по размеру участков. Отстроившись, поселенцы платили своему новому князю дань – и, если вспомнить, что этот князь был кровно заинтересован в выживании и даже процветании своих подданных, то никаких особых ужасов с ними не происходило.

То же самое, очевидно, случилось и с полоном, захваченным в Ошеле. Его где-то поселили, а поскольку полон был большой, то использовали для постройки какого-то крупного населенного пункта. И оп-ля! Под следующим годом летописи отмечают постройку в устье Оки города Новгорода, к которому в последующие времена приклеился эпитет Нижнего. Город этот становится крупным торговым центром русских на Низовских (как тогда говорили) землях.

Подтверждение этому мы находим и в археологии. Так, например, раскопки отрицают наличие какого-либо города на месте Нижегородского Кремля в предшествующие периоды, и найденные находки убедительно доказывают: население возникшего города было смешанным, то есть присутствуют ярко выраженные признаки и русского, и булгарского, и фино-угорского этносов.

Итак, 1221 год – постройка Нижнего Новгорода. Что же случилось с Ошелем? Да ничего особенного. Поскольку торговля перешла в другое место, а городище сгорело полностью, то оставшиеся в живых жители вряд ли стали его восстанавливать (по крайней мере никаких свидетельств этому нет). Они либо вернулись в окружавшие цитадель городки и села, либо перешли на новое место.

Действительно, совсем близко возле Лыскова мы имеем два населенных пункта со схожим названием: Красный Оселок (с пристанью) и Высокий Оселок – километров 12-15 в сторону от Волги. Все абсолютно закономерно… Кстати, не так давно в Лыскове на склоне возле одной из церквей оползень обнажил старинное мусульманское кладбище…

Кое-кому может показаться, что мы преуменьшаем неприятности, которым подвергалось болгарское население из-за близости русских. Так вот, если он думает, будто болгары отличались особо кротким нравом и никогда не задевали соседей, то он заблуждается. Здесь уже упоминалось нападение на Муром (землю племени «мурома»), но и в дальнейшем в русские летописи попало несколько соответствующих эпизодов.

Например, под 1228 годом описан налет на усадьбу мордвина Пуреша, а под 1229 – убийство христианина-купца в Казани. Под этим же годом в Никоновской летописи есть сообщение об обмене военнопленными и договоре о мире:

«В тот же год болгары, называемые казанцами, прислали к великому князю Юрию Всеволодовичу предложение о мире, чтобы было перемирие между ними на 6 лет, а люди плененные были с обоих сторон. И так согласились, и в вере оба каждый своей утвердился, и плененные люди отпущены: князь великий отпустил к ним измаильтян их, а они отпустили к великому князю христиан.»

Где мир, там была и война – в общем, достаточно всего, чтобы понять: не все так было просто и гладко, как хотелось бы тем, кто склонен лепить из волжских болгар невинных жертв, а из русских князей – коварных злодеев.

5.4. Болгары и татары

Болгары и татары

Однако продолжим.

Итак, 1223 год, год печально-знаменитой битвы на Калке, когда коалиция южно-русских князей в союзе с половцами потерпела сокрушительное поражение. На исторической арене появляются новая сила, гораздо более свирепая, чем русские.

«В тот же год явились язычники, которых никто хорошо не знает, кто они и откуда пришли и каков язык их, и какого племени они, и какова их вера. И зовут их татары, а иные называют тауменами, а другие печенегами. Другие говорят...»

Официальная история утверждает, что князья Северо-востока не откликнулись, но это не так – подмога была выслана, просто к битве на Калке собранное войско не успело.

Болгары же живут себе, поживают и, как это водится в те времена, по мелочи нападают на тех, кого считают себя слабей:

«А болгарский князь пришел было на Пуреша ротника Юргева, и услышал о том великий князь Юрги с братом, что он жжет села мордовские. И бежал тот прочь от него в ночи, а Юрий с братьей и со своими полками возвратился к себе в добром здравии.»

Прошло целых 6 лет, прежде чем болгары почувствовали, как опасны новые соседи. Так, Лаврентьевская летопись отмечает:

«В том же году саксины и половцы побежали с низу к болгарам гонимые татарами, и сторожевые болгарские полки прибежали, побитые татарами возле реки Яик.»

Сообщение это важно не только потому, что расширяет границы влияния болгар до реки Урал (современное название Яика), но и упоминает как все еще существующее скифское племя саков, про которое официальной историей считается, будто оно исчезло с прикаспийских просторов лет за 700 до описываемых событий.

Проходит еще три года... Наступил год 1232...

«В тот же год пришли татары и зимовали, не дойдя до великого города болгарского…»

Фразу «пришли татары» не следует понимать, будто татары явились на экскурсию. Просто военные действия в том году происходили где-то в степях и не дошли до болгарских земель. Мы можем утверждать это с полным основанием, потому что русские, как видно из предыдущих записей, были в курсе многих событий, происходивших у соседей.

Что же это был за «великий город»? Автор Лаврентьевская летопись его не называет, но можно предполагать, что в отличие от Ошеля, он находился где-то в среднем течении Волги, ближе к впадению в нее Камы.

Кстати, сочетание слов «великий город» в русских летописях обозначает не столицу, а просто большой населенный пункт, огороженный очень хорошо укрепленными стенами, вокруг которого располагалось некоторое количество поселений либо малоукрепленных, либо неукрепленных вообще. (Как пример можно привести место из летописи, где описывается постройка Ярославом Мудрым новых киевских стен, окруживших значительно большую территорию, чем первоначальная.

«В год 6545 (1037). Заложил Ярослав город большой. У этого города Золотые ворота.»)

* * * * *

Итак, 1236 год. Открываем сводную Никоновскую летопись, читаем:

«...захватили всю землю болгарскую, называемую Казанской и город их великий взяли».

Делаем вывод: «великий город болгарский» тех лет – это Казань.

Возвратимся к летописи Лаврентьевской.

«В год 1238 . Той же осенью пришли из восточной страны в болгарскую землю безбожные татары и взяли знаменитый великий город болгарский и избили оружием от старца и юноши до сущего младенца, и взяли товара множество, а город их пожгли огнем, и всю землю их захватили.»

Что же происходило дальше?

Никоновская летопись, 1241 год.

«В тот же год приходили Литва и Немцы ратью на Новгородскую землю, много зла сотворили и отошли. В тот же год Батыевы татары взяли болгар, которые на Волге и на Каме.»

Запись эта свидетельствует о том, что татары не дали восстановиться болгарским городам Поволжья – сразу же устроили разгромный поход. И в это неплохо бы вникнуть, особенно в свете того что чуваши склонны обвинять в исчезновении «Булгарского царства» не татар, а прежде всего русских.

В том, что это не соответствует истине, мы уже имели возможность убедиться: за все 400-500 лет, прошедшие после появления славянского населения на территории нынешней России, их боевые действия не привели к уничтожению ни одного народа. И с болгарами, как мы заметили, после постройки «Новгорода на Низовских землях», русские предпочитали торговать.

Кстати, в некоторых селах Арзамасского района, население которых говорит на языках фино-угорской группы, Нижний Новгород называют «Ала-Ош», (можно перевести примерно как «большой город» «городище»), что крайне похоже на Ошел и наталкивает на размышления.

То есть с чего мы решили, будто болгары были первыми, кто строил города на Волге? Топонимы того места, где стоял Ошел, хорошо этимологизируются на основе фино-угорской группы языков: «Сундовик» (зафисксированное более раннее написание «Сундовить») переводится «слияние вод», «Лысково» (от лоск-ва») – «лощина с водой».

А теперь попытаемся добраться до того места в исторических записях, где будут упоминаться походы Руси на болгар после 1236 года. Так вот – больше в летописях нет ни одного такого места. Русские князья имеют дело только с татарами – и все. И половцы словно исчезли.

И главная загадка состоит в том, почему, завоевав болгар, хазар и половцев, не говоря уже о более мелких народностях Крыма или Предкавказья (тех же печенегов и таурменов), татары полностью их себе подчинили, практически поглотив, а вот с Русью вышло иначе. Причина должна быть веской и разумно объяснимой.

P.S. Несколько слов о происхождении этнонима «чуваши». Современные лингвисты считают его однокоренным к цыганскому «чаво», «чавела» (парень, парни) и болгарскому «човек» - «парень», «народ».

6. Кто был автором записей, легших в основу "Повести Временных Лет"

Кто был автором записей, легших в основу «Повести временных лет».

Кого бы мы ни считали автором «Повести временных лет» (кратко ПВЛ), одно несомненно – в основе ее лежит некий более ранний летописный свод. Это ясно хотя бы из того, что даже если за отправную точку брать момент крещения Руси, то есть 988 год, то до момента окончания ПВЛ в 1116 году прошло около 118 лет, а это слишком много для одного человека.

Кроме того, в «Повести» четко прослеживаются по крайней мере два источника – христианский и светский. И этот христианский, заявляя о себе «я», появляется на страницах летописи только со второй половины XI века. Что вовсе не мешает ему внести свои коррективы в начало повествования и кое-где давать оценочные суждения по поводу действий некоторых князей.

То есть автор окончательного свода должен был стоять очень высоко в иерархической структуре своего времени, и несомненно он был одним из церковных чинов. В Лаврентьевском списке летописи об этом написано прямо: «Игумен Силивестр святого Михаила написал книги эти Летописец, надеясь от бога милость принять …».

Почему писец так называемого Хлебниковского списка (XVI век) решил, будто автором «Повести временных лет» был некий Нестор, пусть останется на его совести. Несколько странно, правда, почему ученый мир настолько ему поверил, что даже академик Лихачев, переведя Лаврентьевский список, предпочел придерживаться такой версии. Но наверное, он просто решил, будто Силивестр был только кем-то вроде переписчика – редактора.

Ни Лихачев, ни другие исследователи, очевидно, не подумали, насколько необычно для игумена выполнять работу рядового писца, но не будем пока на этом заострять внимание. Потому как нас сейчас интересует авторство самого первого ядра, то есть того текстового массива, который послужил основой для всего свода. Кто-то скажет: «Неужели это можно выяснить?» Ответим: а никакой тайны в том и нет. Ответ лежит на поверхности. И для того, чтобы его увидеть, вовсе нет нужды быть особым знатоком старославянского или иных древних языков – достаточно сравнить между собой ПВЛ с Новгородской летописью хотя бы в переводах. Предварительно задав себе 4 вопроса:

1) Какая из летописей до момента их расхождения отражает более ранний вариант?

2) К каким датам (т.е. к каким событиям) приурочены резкие перерывы в синхронности изложения событий?

3) После какой даты летописи расходятся окончательно?

4) Чью идеологию исповедует автор первоначального ядра летописи?

Итак, обсудим вопрос первый, т. е. сравним между собой тексты Новгородской летописи с Лаврентьевским списком ПВЛ как со списком наиболее древним из дошедших до нас из глубин веков. Список этот датирован, и выполнен даже не на бумаге, а на пергамене (то есть выделанной телячьей коже) и подписан. Тексты этих летописных сводов имеют как общие фрагменты, так и расхождения, дающие нам возможность выявить то самое ядро, с которого оба летописных свода, собственно, и начинались.

Так вот, сравнение это дает возможность сделать вывод: либо из Новгородской летописи убраны некоторые фрагменты, имеющиеся в летописи Лаврентьевской, либо наоборот – Новгородская содержит вариант самый первый, который при переписывании кем-то дополнялся и перерабатывался. Как будет видно из дальнейших рассуждений, второй вариант имеет под собой намного больше оснований. То есть первоначальное летописное ядро содержится именно в летописи Новгородской. Хотя бы потому, что там имеются некоторые места, где датировки событий более точны.

Например, Новгородская летопись точно сообщает дату закладки святой Софии Киевской – 1017 г. Лаврентьевская этой даты не знает! Закладку Софии Киевской ее переписчик отмечает под 1037 г, перечисляя как одновременные закладку городских стен, Золотых ворот, и много всего еще. Но археология подтверждает дату Новгородской летописи. Новгородская же летопись сообщает, что в 1037 г. София Киевская была завершена, а заложен город (т.е. городская стена) вокруг центральной части Киева.

Интересен также странный перерыв в синхронном изложении событий – с 1016 г. по 1054 Новгородская летопись рассказывает в основном о Новгородских происшествиях, а об общерусских весьма кратко. После же 1054 г. подробный пересказ событий с рассуждениями и отвлечениями возобновляется, причем снова возникает ощущение, что первоначальный вариант – в Новгородской, а автор Лаврентьевского варианта сокращает ее и дополняет, на этот раз осознанно, выпуская события, не затрагивающие Киев. В общем, полное впечатление, что в этот период исторические записи в Киеве вообще не ведутся, и что те события, которые там изложены, сделаны уже после, по памяти.

Тем не менее общая синхронность изложения доходит в обоих летописях примерно до 1076 года, после чего оба источника резко расходятся, и каждый в дальнейшем повествует о каких-то событиях на Руси независимо друг от друга.

Возникает ощущение, будто человек, писавший летопись в Новгороде, внезапно переезжает в Киев, переписывает здесь зачем-то свой первоначальный вариант, дополняя его сведениями из обнаруженных в Киеве источников а также изложением событий, о которых он ранее не знал либо просто не считал нужным о них упомянуть. После этого он продолжает уже не старый вариант, а новый, исправленный, делая это не регулярно, а с большими перерывами и по памяти.

Старый, первоначальный вариант с кем-то отправляется назад в Новгород и там этот кто-то ведет эту летопись по-своему. И все для того, чтобы спустя годы, прихватив копию своих записей, отправиться опять же в Киев, чтобы произвести по ним сверку с записями киевскими.

Проходит еще лет 40, и владелец Киевского манускрипта передает его монахам Федосьева монастыря с тем, чтобы кто-то из них продолжил записи.

Таково первое впечатление. Вчитываясь в тексты более внимательно, вносишь в первоначальную схему поправки. И все же, все же… Получается, что отследив лица, перемещавшееся во времени из Новгорода в Киев, мы имеем надежду обнаружить среди них авторов записей. Давайте же посмотрим, какие исторические факты того периода отражены в обоих документах.

Итак, в 1015 г. умирает Владимир Красное Солнышко. Его пасынок Святополк убивает Бориса и Глеба и захватывает Киевский престол.

В 1016 г. Ярослав, впоследствии названный Мудрым, боясь, что Святополк убьет и его, изгоняет Святополка и становится сам Киевским князем. Где до этого правил Ярослав? Правильно, угадали – в Новгороде. Именно с этого периода начинается одно из мест в летописях, когда Новгородская и ПВЛ совпадают лишь частично, отдельными строчками.

Например, в Лаврентьевской летописи под 1037 годом есть дополнительная фраза (цитирую): «Этот же Ярослав, сын Владимиров, посеял книжные слова в сердца верующих людей, а мы пожинаем, учение принимая книжное.»

И еще одна: «Ярослав же , как мы уже сказали, любил книги и, много их написав, положил в церкви Святой Софии, которую создал сам.»

Кстати, эта запись подтверждает, что в 1037 году София Киевская была именно достроена, а не заложена. Но для нас важно не это. Для нас важно, что автор ПВЛ прямо указывает, что Ярослав (именно его принято в истории называть «Мудрым») писал книги. Причем «много их».

Немало копий, то бишь перьев сломано по поводу того, какие именно книги писал Ярослав. Точно известна одна – «Русская правда», представляющая из себя свод законов, копия которого попала в Новгородскую летопись. Считается, что свод этот не был Ярославом сочинен, а был списан им со скандинавского, то есть просто переведен и слегка подкорректирован под русские реалии. То бишь, молодец Ярослав, хотя бы в переводчики сгодился. Не будем спорить о степени самостоятельности Ярослава в этом вопросе, хотя в Интернете мне не удалось найти никакого подтверждения или опровержения на эту тему. С таким же успехом можно, кстати, и утверждать обратное: скандинавы, прочитав Ярославов свод законов во время посещения Руси, решили и у себя создать нечто подобное.

Вопрос в другом. Летопись сообщает о книгах. Во множественном числе.

А теперь внимательно прочтем заголовок ПВЛ: «Се повести …» То есть: «Это повести …»

Повести! Не один рассказ, а несколько! И прерывается первый цикл повестей летописания как раз в тот год, когда Ярославу пришлось покинуть Новгород и заняться вплотную делами по управлению государством. То есть укреплением обороноспособности страны, строительством Киева, и разрушением бесконечных козней своего сводного брата Святополка. В общем, не до литературных трудов ему стало.

Давайте же предположим, что это действительно правда. То есть что именно Ярослав написал то ядро нашей первой русской летописи, которое затем многократно переписывалось в каждом большом городе Руси, где правили его потомки. А для этого рассмотрим поближе, из чего состоит ПВЛ в той своей части, которая заканчивается этим самым 1016 годом – годом его приезда на Киевский престол.

Это:

1. географические сведения о народах Руси и окружающих ее стран;

2. некоторые сведения по истории Византии и вообще древнего мира;

3. предание о призвании варягов;

4. рассказы о подвигах первых князей;

5. повествование о том, как княгиня Ольга отваживала сватов, воевала с древлянами и устанавливала в стране первые законы (например, о сборе дани и местах захоронения покойников);

6. истории о борьбе с печенегами, прославляющие русскую изобретательность и силу;

7. рассказ о крещении Руси;

8. пересказ некоторых мест «Священного писания»;

9. Изложение «символа веры»;

Это тот массив материала, который (обратим внимание!) содержится и в Новгородской летописи тоже!

А в чем отличие? Ну, во –первых, в названии.

Новгородская летопись так бесхитростно и называется: «Временникъ, еже нарицается летописець князеи руских и землямъ рускимъ» (то есть: «Повременные записи, которые называются Летописцем князей русских и земель русских»)… И далее: «преже Новгородцкая волость, потомъ Киевъская».

Зачин Лаврентьевского свода начинается иначе: «Се повести времяньных лет, откуду есть пошла руская земля, кто в Киеве нача первое княжити,". Упоминание о том, что «Прежде Новгородская власть…» там отсутствует.

Далее.

В текст Новгородской летописи входит «Русская правда», то есть первый на Руси письменно зафиксированный уголовный кодекс.

А в ПВЛ имеются:

1. «Сказание о переложении книг» (так его принято называть в нашей историографии) – то есть о создании славянской письменности Кириллом и Мефодием, помещенное под 898 г.;

2. тексты договоров Олега, Святослава и Игоря с греками – каждый на своем месте согласно хронологии;

3. отдельные расхождения трактовке некоторых персонажей. Так, Олег из воеводы Игоря превращается в полноправного князя, и история о взятии Ольгой Искоростеня изложена более подробно. Олег уже захоронен не в Ладоге, а возле Киева, потому что Ярослав, переехав сюда, обнаруживает здесь «Ольгову могилу».

4. Ну и в отличие от Ипатьевского варианта ПВЛ, в Лаврентьевской летописи имеется «Поучение Владимира Мономаха». Как оно туда попало, и кто его создал – вопрос особый (хотя какой вопрос – Владимир Мономах и написал сам лично, в одном-единственном экземпляре, и сам же вложил в переписанный по его указанию сборник.)

В общем, как ни крути, но Ярослав Мудрый вполне подходит на роль автора Древнейшего свода. Именно его биография укладывается в обозначенные летописями даты; именно он начинал свое княжение в Новгороде. Если исходить из того, что прожил он 76 лет, то на момент крещения Руси, то есть в тот год, с которого началась просветительская деятельность Владимира по обучению письму детишек бояр и купцов, было ему около 8 лет – как раз возраст наилучшего восприятия азов книжной премудрости. Около 17 было Ярославу во время поездки Владимира в Новгород, после чего он остался там править, и 35, когда умер Владимир (1015г). То есть на княжение в Киеве Ярослав сел в 36 лет. Разница в 19 лет - достаточно, чтобы успеть за время пребывания в Новгороде написать не только Судебник.

Кстати, в датах автор ПВЛ явно напутал. Если даже Ярослав был старшим сыном Владимира от Рогнеды, то поскольку в ПВЛ сказано, что прожил он 76 лет, то получается, что родился он в 978, то есть история с Рогнедой не могла быть позже этой даты. Да и в других местах, как мы уже отмечали, с цифрами у него нелады.

Кроме того, получается, что все дети Ярослава родились уже после того, как он сел в Киеве и умерли очень рано, а внуки так вообще чуть ли не во младенчестве. Ну и как-то неясно, кто остался в Новгороде после того, как Ярослав оттуда уехал. Это что ж: долгие 20 лет, пока его старший сын не подрос, Новгород оставался без присмотра? И с кем тогда попал в Новгород обсуждаемый летописный свод? Кто-то же вел там его продолжение, чтобы пару раз за последующие десятилетия наезжать в Киев для хотя бы некоторой взаимной корректировки обоих сводов?

В общем, как уже отмечалось, период между вокняжением Ярослава в Киеве (1016) и 1071 особой точностью в датах не отличается. При внимательном рассмотрении заметно, что датировка многих событий была проставлена уже потом. Да и другие события были описаны спустя некоторое время после того, как они произошли.

Самое же любопытное – то, как именно светская хроника этого периода ПВЛ перемежается с религиозной. Например, с рассказами о событиях в Печерском монастыре. Словно повествование после смерти Ярослава Мудрого начинает грубо и безыскусно вестись двумя авторами, второй из которых – экзальтированный монастырский деятель. И если светский автор повествует о событиях в третьем лице, словно маскируясь, то второй пишет о себе не скрываясь. Вот только вставки в повествование сделаны им достаточно несинхронно и бесцеремонно.

Так, вставка под 1051 годом повествует о событиях, которые хотя и начались примерно в этом году (основание Печерского монастыря), но закончились значительно позже. Из вставки следует, например, что автор-религиозный-деятель попал в Печерский монастырь в возрасте 17 лет, а произошло это, судя из описания других событий, не ранее 1060 года. И еще. Если поверить, что Антоний прожил в своей пещерке 40 лет, то, выходит, что вставка о Печерском монастыре с описанием его смерти была сделана в конце 90х годов.

Причем все исследователи согласны, что описание смерти Феодосия под 1074г. принадлежит этому же автору, то есть не позднее чем с 1074 года и уже до конца летопись ведет один и тот же человек.

Но мы не все выяснили о временном интервале между 1016 г и этой датой. Приступим.

Статья за 1043г не могла быть написана ранее, чем в 1046 г., поскольку в ней говорится о том, как через три года после константинопольского плена был отпущен на родину Вышата.

Из этой же статьи следует, что запись была сделана со слов Яня, и что статья под 1045 годом, совпадающая с Новгородской, также была написана потом, а не по событию.

Кстати, этот самый Янь слишком много места занимает в повествовании, чтобы не обратить на него внимания. Потому как многие события описаны явно с его слов. Например, рассказ о двух волхвах в Ростовской области, под 1071г – это о том, как Янь, воевода Святославов, с ними справился.

И вообще изложение событий в летописи чем дальше, тем больше делается контрастным. Два разных человека словно даже и не стесняются – один скептик, повествующий о походах, сражениях и о княжеской жизни, а другой – восторженный, благоговеющий при виде чудес и предзнаменований адепт веры, глубоко осуждающий княжеские свары. Кстати, умер Янь в 1106 году, прожив 90 лет, то есть все события, описанные после наступления им возраста отрока (1030 г) мог наблюдать лично. То есть еще до вступления им в должность главного княжеского воеводы в 1043 году. А что еще мы знаем об этом Яне?

Что он был близким родственником Ярослава (его дед Остромир приходился Владимиру Красное Солнышко двоюродным братом по матери), и сам лично участвовал во многих событиях, описанных в летописи. Причем рассказы, написанные с его слов, столь подробны, что возникает ощущение точного отчета, т.е. диктовки. Отец Яня, Вышата, также участвовал во многих княжеских походах. И, вполне мог кое-что рассказывать сыну из пережитого.

И абсолютно непреложно: княжеский дом полностью Яню доверял и в его преданности был уверен, впрочем, как и в объективности тоже. То есть вполне мог не возражать против того, чтобы именно Янь вел записи о событиях, происходящих в Киеве и других городах Руси.

О том, что Янь занимал очень высокое место в иерархии того времени свидетельствует следующий описанный в ПВЛ факт.

1091г – перенесение мощей Феодосия в Богородицыну церковь. Сразу же после этого хоронят Марию, жену Яня., и кладут ее гроб в этой же самой церкви напротив гроба Феодосия.

Любопытно, кто она была такая, что ей не только оказывают такой почет, но и отмечают это в летописи, посвященной самым важным событиям времени? Ведь просто невероятным кажется предположение, будто перенесение мощей Феодосия было специально приурочено к моменту, когда эта женщина ожидала смерти… Или такой почет был ей оказан ради уважения к ее мужу, этому самого потомственному воеводе Яну сыну Вышаты, внуку Остромира Добрынича?

«От него же и азъ многа словеса слъıшах . єже и вписах в летописаньи семь,» («От него я много рассказов слышал, которые вписал в эту летопись») - пишет о Яне автор ПВЛ.

То есть Янь действительно был одним из соавторов той части ПВЛ, которая освещала события между 1037 годом и до его смерти. А поскольку по ряду указанных выше признаков Киевская летопись до 1037 года не велась вообще (события туда вписаны были явно на основе Нижегородской либо вообще по памяти с грубым искажением датировок), то мы можем утверждать со всей основательностью: никакого Нестора там не поучаствовало.

Как об одном из монахов Феодосьева монастыря пишет о себе автор, который ведет записи начиная с 1076 года – стиль несомненно тот же самый. И автор этот является лицом, близким к семье Яна. Тот, кто искренне горюет по поводу его смерти в 1106 году. То есть игумен Выдубицкого монастыря Силивестр.

Всего через 5 лет под годом 1111 заканчивается кусок ПВЛ, практически дословно совпадающий как в Лаврентьевском, так и в Ипатьевском списках летописи. Никакого Нестора, как можно догадаться, мы не обнаружили. И нам остается лишь разъяснить кое-какие мелочи, опять же сделав это путем сличения дат.

Итак, 1114г – начало княжения Владимира Мономаха.

1116- год, когда Силивестр пишет, что он докончил свое повествование. Что дает основания всем исследователям утверждать, что рукопись была написана по заказу именно этого князя. Впрочем, Силивестр этого вовсе не скрывает: «…при князе Володимере, княжащем в Киеве, а я в то время игуменом был у святого Михаила в 6624 году…».

Скорее всего (судя по дальнейшим перемещениям этого варианта ПВЛ), создавался свод для одного из сыновей этого князя, отправлявшегося во Владимир. Именно таким образом в Лаврентьевский список попало «Поучение Владимира Мономаха» – князь сам его туда вложил, собственноручно.

Кстати, честно говоря, несколько странно, что никто из исследователей Лаврентьевского списка не решился сделать над собой усилие и предположить, что страницы, излагающие события 1111 – 1116 годов, совершенно напрасно располагаются в части рукописи, называемой «Суздальская летопись». Несомненно, никакого перерыва в годах Силивестров свод не содержал, и эти страницы либо были перепутаны при переписке, либо в свете того, что видно при рассмотрении списка Ипатьевского, Силивестр отдал их заказчику в последний момент. Вот и получилось, что они оказались идущими после его росписи об окончании труда, а не до.

Похоже, что если все статьи до 1111 года имели копии, остававшиеся у Силивестра на руках, то события следующих 5 лет ему пришлось восстанавливать по памяти. Именно поэтому в Ипатьевском варианте ПВЛ мы имеем путаницу в изложении – некоторые моменты рассказываются почему-то повторно, а некоторые события под другими годами.

В любом случае, ПВЛ уже закончена, и дальше оба варианта свода ведутся абсолютно самостоятельно. В Лаврентьевском списке его продолжение носит название «Суздальская летопись». (Полное Собрании Русских Летописей (иначе: ПСРЛ), т.1)

Для тех, кто тешит себя иллюзиями, будто первые русские летописи, воспевающие княжеских предков, писались усердными монахами по собственному почину, придется напомнить печальную истину: монахи был людьми бедными, а книги в те времена стоили дорого – очень дорого. На один только пергамен, чтобы изготовить страницы для Лаврентьевской летописи, потребовалось забить целое стадо телят. Большое стадо. Это не считая того, что кожи требовалось еще и тщательно и умело обработать (монахи Печерского монастыря того времени, как можно догадаться, этим не занимались, однозначно). А чернила? А время, которое требовалось на такую работу?

Так что только заказ с предоставлением необходимых для его выполнения материалов. И чтобы написать такую вещь, как Древнейший свод, безвестный монах должен был бы

а) иметь в своем распоряжении переводы греческих хронографов;

б) быть очевидцем нескольких нападений печенегов при княгине Ольге;

в) знать, о чем та говорила с собственным сыном и внуками;

г) знать в подробностях историю со сватовством Владимира Святославовича к Рогнеде;

д) знать в подробностях историю убийства Бориса и Глеба с именами убийц;

е) знать подробно историю борьбы Ярослава со Святополком за Киевский престол;

ж) – наверное, хватит. То есть автор «Древнейшего свода мог бы быть только доверенным лицом князя Ярослава сына Владимира. Либо им самим.

Слишком уж много он знал о Рюриковичах – но, увы, не больше, чем мог знать о них пра-правнук, правнук, внук и сын. Легенды, терявшиеся в дымке веков – отдельные деяния -непосредственные рассказы родителей – собственные впечатления.

И интересует его, как нетрудно увидеть, сличая Новгородскую летопись с ПВЛ, прежде всего история семьи и доказательства права Рюриковичей на владение Русской Землей.

Отсюда и легенда о призвании варягов со знаменитыми словами: "Приходите княжить и владеть нами" Потому что Рюрика с его дружиной, как совершенно правильно расшифровал Михаил Задорнов, позвали вовсе не править, а защищать Новгородскую Землю. Чем, кстати, князья и занимались по мере своих сил и возможностей. И дань им платили «за работу», а не за просто так.

Ведь власть князей на Руси была весьма ограниченной. Они больше напоминали современных мафиози, которые «крышуют» местное население, причем зачастую в принудительном порядке. В летописи есть множество эпизодов, когда горожане, недовольное своим князем, изгоняли его и ставили на освободившееся место другого.

И хотя в договоре Олега с греками имена представителей Руси сплошь скандинавские, но клялись они Перуном и Велесом, а не Одином или Тором. То есть у славян они были на службе, а вовсе не владели ими – это в любом случае.

Может быть, Ярослава все же не собственноручно писал свои повести, а был у него личный монах-секретарь?

Не сходится – монахи того времени и много после протестовали против кровопролития. Не смог бы монах удержаться от гневных филиппиков по поводу злодеяний, творимых Олегом и Игорем при осаде Царьграда. Да и о княгине Ольге также высказался бы вполне нелицеприятно. А в летописи она святая без единого черного пятнышка!

Самое же главное – секретарю ничего бы не могло помешать после переезда Ярослава в Киев продолжать хронику его правления. Подробно и с точными датировками. А как раз этого-то, увы и нет. Следовательно, версия с секретарем отпадает как несостоятельная.

Так что остается единственный вариант – Ярослав в церковь святой Софии после ее окончания и освящения положил собственноручно написанные им повести, составляющие все вместе тот самый летописный свод, который нынче принято называть «Древнейшим». Естественно, он их там не бросил, а передал на хранение митрополиту Иллариону.

Но в любом случае ни для Нестора, ни тем более для Никона места здесь нет. Некоторые особо упорные исследователи предполагают, будто Никон – это монастырское имя митрополита Иллариона. Теоретически это как бы возможно, но… Но каких-либо намеков на это в «Повести» нет. А ведь автор ПВЛ знает об Илларионе буквально все. Даже то, что тот выкопал первую пещерку, послужившую началом Печерскому монастырю!

Так что если бы и впрямь Никон и Илларион были одним и тем же лицом, то Силивестр непременно упомянул бы об этом в его некрологе под 1088г. А он ничего такого не говорит. Следовательно, такое предположение не соответствует истине.

Ну а о моменте, когда именно началась совместная летописная деятельность Яня Вышатича и Силивестра, мы можем только гадать.

Визуальное описание портретов умерших князей (подобные приемы являются одним из признаков почерка) дается в летописи со статьи о смерти Ростислава под 1066г, и продолжается далее почти до года смерти Яня.

Так что наиболее вероятно, что следующим после Ярослава Мудрого, кто, достигнув определенного возраста, захотел оставить своим потомкам письменные свидетельства о деяниях их предков, был именно Янь Вышатич. Припомнив рассказы отца, он затем продолжил хронику и писал лично до момента, пока не познакомился через Феодосия с прилежным к писанию иноком.

Инок же (мы предполагаем, что им был будущий игумен Михайловского Выдубецкого монастыря, а затем епископ Переяславский Силивестр), записывая рассказы Яня в третьем лице, параллельно начал вести хронику событий церковных, по мере своего непосредственного знакомства с ними. Естественно, яркие моменты функционирования Печерского монастыря не могли пройти мимо его наблюдательного взора. Кое-что Силивестру в его бедной впечатлениями жизни казалось таким значительным, что он не удерживался от засвидетельствования: «Я сам видел!»

Переписывая затем весь ворох документов, Силивестр захотел обобщить материалы, и, с уважениям отнесясь к первоисточникам, то есть не изменяя их, не смог удержаться от соблазна добавить свои комментарии к некоторым статьям. Занимая высокий церковный пост и обладая определенным авторитетом, он думал, что имеет на это моральное право. Отделить комментарии Силивестра от текста, писанного когда-то Ярославом Мудрым, вряд ли возможно – мы можем быть уверенными лишь в его массиве, совпадающем с соответствующими текстами Новгородской летописи.

Вывод

Странно приписывать свод письменных трудов нескольких замечательных и сыгравших выдающуюся роль в истории нашей страны личностей никому кроме церковных деятелей неизвестному Нестору. Рассказ, где тот назван летописцем, был написан спустя 150-200 лет после его смерти!

Мало того, Нестор в своем «Житии Феодосия» прямо говорит, что он пришел в монастырь уже после его смерти. Следовательно, статьи в летописи, посвященные Печерскому монастырю, писал не он. Отсюда вывод: автором какой-либо значительной части летописи Нестор быть не мог.

Очевидно, истинные создатели первой русской летописи остаются для широкой публики в тени не без причин. Так почему же?

Ну, понятно, в Советский период, когда пропагандировалось классовое сознание, никому и в голову не могло прийти, что такие маленькие шедевры, как рассказы печенежского цикла (например, историю о сыне простого ремесленника Кожемяке), мог написать князь. Но дореволюционные-то исследователи? Неужели же у нас настолько въелось в кровь и плоть, будто ничего путного, самобытного мы создать не способны?

Ведь начиная с А.А. Шахматова наука не могла допустить даже саму идею о том, чтобы первые русские князья были не помазанниками божьими и не захватчиками-злодеями, а простыми нормальными людьми, заботившимися о своих детях, способными любить книги и искренне уверовавшими в новую религию, сменившую древнее и жестокое язычество.

Мы упорно желаем думать, будто первые написанные на нашем языке книжки были переводными лишь потому, что некоторые из них, включенные в «Повесть временных лет», так хороши, что до сих пор с небольшими переделками издаются для детского чтения. (В самом деле, куды нам сермяжным!)

Мы не задумываемся над тем, для чего Владимир, практик до мозга костей, приняв христианство, организовал школы, где учили детишек читать и писать!

Да, переводные книги у нас появились очень быстро. (в ПВЛ об этом прямо говорится: Ярослав Мудрый «собра писце многъı . и прекладаше от Грекъ на Словеньскоє писмо. и списаша книгъı многъı . и с ниска ими же поүчащеся вернии людьє наслажаются . оученья бжственаго». То есть: «И собрал писцов многих, и переводили они с греческого на славянский язык. И написали они книг множество, ими же поучаются верующие люди и наслаждаются учением божественным.»

Да, рассуждения на религиозную тему в первом русском летописном своде имеются…. Но почему мы относим создание самой древней его части на период в полвека спустя? Почему мы так уверены, будто до крещения Руси наши предки даже не догадывались о том, для чего греки малюют на кусочках папируса или клочках шкур какие-то закорючки и затем, глядя на них, что-то там лопочут?

О том, что это было далеко не так, свидетельствуют второй договор Олега с греками. Вот этот интереснейший фрагмент:

«Послал Олег мужей своих заключить мир и установить договор между греками и русскими, говоря так: "Список с договора, заключенного при тех же царях Льве и Александре… желая в Боге укрепить и удостоверить дружбу … рассудили по справедливости, не только на словах, но и на письме…»

И в конце: «мирный договор этот сотворили мы Ивановым написанием на двух документах - царя вашего и своею рукою» А это, между прочим, 912 год – до крещения Руси оставалось еще целых 76 лет. Три поколения правителей, если считать с княгиней Ольгой!

Кстати, насколько своеобразно наши предки поняли христианство, свидетельствует запись в летописи под 1078г.:

Если кто говорит: “Люблю Бога, а брата своего ненавижу”, это — ложь. Ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, которого не видит? Эту заповедь получили от него, чтобы любящий Бога любил и брата своего.

Так почему нам надо было усомниться в том, что Ярослав, будучи князем, умел не только отдавать приказы и мечом махать? Зачем было заранее предполагать, будто ничего не способен он был создать, кроме перевода сборника скандинавских законов? Зачем было считать его ограниченным необразованным великовозрастным недорослем, тупо восхищавшимся греческим архитектурным и книжным великолепием?

А он был неофитом, воспринявшим христианство не столько глазами, сколько изустно! Он ценил и любил не только греческую историю, но и уважал подвиги своего народа, всерьез воспринимая свой пост как должность лица, призванного исполнять важные гражданские обязанности.

Он был патриотом, этот Ярослав, и он умел писать! За что же мы, потомки, лишаем его заслуженной чести, которая засвидетельствована той нашей первой летописью, истоки которой мы ищем:

«Этот же Ярослав, сын Владимиров, посеял книжные слова в сердца… людей, а мы пожинаем, учение принимая книжное.»

7. К вопросу о подлинности "Слова о полке Игоревом"

К вопросу о подлинности «Слова о полке Игоревом» и о его авторе.

Известно, что чуть ли не с момента открытия "Слова о полке Игоревом" и его публикации возникло подозрение, будто вниманию публики предложена искусная подделка. Что до появления Жуковского, то есть до второй половины XVIII века литература на Руси всегда была в чахлом состоянии, мысль народная и философская глубоко спали, и подобная жемчужина родиться могла только в век литературных мистификаций и прочего.

Не стоило бы, конечно, даже говорить об этом, но, к сожалению, миф о неразвитости культуры и искусства в Древней Руси имеет тенденцию время от времени возрождаться, поэтому привнести несколько свежих фактов в старую полемику никогда не лишне.

Исторические аргументы читатель найдет в добросовестно-научных работах Д. С. Лихачева и А.А Зализняка, цитаты из которых можно прочесть ниже, сейчас же рассмотрим текст с иной, возможно, неожиданной для читателя стороны - с психологической и военной. Чьими глазами смотрит автор на события? К какой эпохе принадлежал этот человек, к какому общественному классу? Мог ли он быть участником похода?

Как ни странно, но на последний вопрос можно ответить абсолютно четко: автор участником похода не был, поскольку в тексте есть место, где он вкладывает в уста князя Игоря слова, которые Игорь в тот момент произнести не мог - там они бессмысленны. Имеется в виду затмение солнца, произошедшее в начале похода. Согласно Ипатьевской летописи, Игорь сказал: "Тайны божии никто не ведает... Что сотворит бог, - или на добро, или на наше зло, - это нам и увидеть."

Ничего общего с желанием или умереть, или напиться из Дона, не правда ли? Почему же автор приписывает своему герою, говоря по-современному, суицидные намерения? Очевидно потому, что слова, подобные приведенным в тексте, были Игорем все же сказаны и стали широко известны. Но сказаны они были в иной момент похода.

Давайте вспомним это странное место текста.

"Лучше убитыми быть, чем пленниками.... с вами, русичи, хочу голову свою положить..."

Но если Игорем двигало одно легкомысленное намерение приключений поискать, стоившее людям, доверившимся ему, их жизней, то почему возвращение Игоря из плена автором воспевается? Почему Игорь в глазах автора - Герой?

Обратимся к Ипатьевской летописи. Вот последовательность событий.

1. Разведка доносит Игорю, что половцы собирают силы, и что время для похода выбрано неудачное. Но князья решают ударить по половцам прежде, чем те объединятся, настигают врага и одерживают блестящую победу.

2. Игорь предлагает немедленно вернуться, но остальные князья с ним не соглашаются, и принимается решение заночевать на месте.

3. Проснувшись, русские обнаруживают, что данные разведки были правильными: половцы собрали огромное войско и находятся так близко, что шансы добраться до Донца и вернуться домой есть только у тех, кто на лошадях, а у остальных в перспективе ничего, кроме позорного плена.

4. Игорь решает всем вместе с боем прорываться к Донцу. "Если побежим.. а черных людей оставим, то от бога нам будет грех... Пойдем, но или умрем, или живы будем на едином месте," - сказал он.

5. Целые сутки Игорь со своим войском, сражаясь, прорывался к Донцу. В бою он был ранен. Отрезанные от воды воины страдали от жажды.

6. На рассвете в воскресенье конный отряд ковуев не выдержал и побежал к воде. Игорь поскакал за ковуями, пытаясь убедить их вернуться и даже снял шлем, чтобы ковуи могли его узнать, но напрасно.

7. Игорь поворачивает к своим войскам, но пространство уже занято половцами, и он попадает в плен, как пишет летопись, "моля в душе о смерти, чтобы не видеть гибели брата Всеволода".

8. Битва прекратилась около полудня. В плен попало 4 князя, сколько рядовых - неизвестно. Из знатных мужей спаслись 15 человек, из ковуев - еще меньше.

9. Игорь сбежал из плена, потому что прослышал, будто половцы, обозленные не слишком удачным походом на Русь, собираются убить в отместку всех русских пленных. Сбежать ему помог половчанин по имени Лавр.

10. Еще до похода сын Игоря Владимир был обручен с дочерью Кончака. Свадьба состоялась в плену. На Русь Владимир возвратился (был отпущен) с молодой женой и ребенком и в походах на половцев больше не участвовал никогда.

11.Во время похода Игоря на половцев Святослав Киевский (тот самый, что "видел сон") был в городе Корачеве и собирал войско, чтобы пойти на половцев на Дон - на все лето.

* * * * *

Что же мы видим? Действительно, Игорь говорил, что или умрет со своими дружинниками, или прорвется к Донцу. Но произошло это, как можно понять, гораздо позже затмения. Отсюда и вывод:, автор "Слова" знал только приблизительную последовательность событий, без подробностей.

И кто, же, спрашивается, собирался "испить шлемом из Дона"? Ведь Игорь-то направлялся совсем в другую сторону! По сути, автор "Слова" вообще не знает точного маршрута Игоря, хотя местность ему хорошо знакома.

В тексте имеется ясно выраженная тенденция рассмотреть события с точки зрения Киевского князя Святослава. Может быть, автор он? Версия крайне соблазнительная, тем более что среди русских князей литературная одаренность вовсе не была чем-то из ряда вон исключительным. Писал книги, например, Ярослав Мудрый, о чем свидетельствует первая русская летопись.

Единственная неувязка - это то, что в тексте есть места, где автор обо всех без исключения князьях говорит "они".

Теперь о времени написания "Слова". Поскольку автор не упоминает о возвращении Владимира Игоревича из плена, зато обращается как к живому к Ярославу Осмомыслу, умершему в 1187 г., то наиболее вероятным представляется, что произведение было написано в ближайшие месяцы после побега Игоря, когда стало известно, что русский полон половцы убивать не стали.

Теперь о том, не могло ли это произведение быть позднейшей (XIII, XIV и пр. веков) поэтической обработкой отрывка из летописи. Ответ: нет. В тексте упоминаются события, не имеющие непосредственного отношения к происходящему, но важные для современников и еще живущие в их памяти: так называемые лирические отступления. Они бессмысленны для потомков без специальных комментариев и значительно утяжеляют восприятие текста.

Подобные отступления (намеки) имеются в публицистических произведениях любой эпохи, и всегда адресны. Подделывать их бессмысленно да и невозможно, потому что фальсификатор опирается на систему образов своего времени, вольно или невольно проецируя ее на воссоздаваемое им прошлое.

Особенно много подобных отступлений в той части рассматриваемого произведения, которую принято называть "Золотое слово Святослава". Имена и события, упоминаемые там, ничего не говорят ни XIII-у (эпоха монголо-татарского нашествия), ни XVI-у (эпоха Казанских походов), ни тем более XVIII-у (Екатерининскому) векам. Следовательно - оно не подделка. Следовательно, автор родился и вырос в то время, которое описывает.

Весьма похоже, что он опытный мастер художественного слова, и что написано произведение для вполне конкретной цели - исполнения на пиру в присутствии князей, упоминавшихся в тексте.

Потому что "Слово", предназначаясь не для чтения, а для исполнения под аккомпанемент какого-то струнного музыкального инструмента, вместе с тем насквозь тенденциозно и преследует четко выраженные политические задачи: объединить русских князей того времени для защиты Руси от кочевников (причем возглавлять коалицию предполагалось князю Киевскому).

Одно несомненно: если это и не был Святослав Киевский, то некто очень близко к князю стоявший - его доверенное лицо. И человек это был до мозга костей светский, которому одинаково близки были и христианство, и традиции язычества. Возможно, автор "Слова о полке Игоревом" -гусляр, бард, как сказали бы теперь. Во времена Древней Руси такие гусляры часто исполняли обязанности посланников от одного князя к другому.

Потому что, хотя автор "Слова" и живет болью своего времени, но на что старается он воздействовать: на эмоции слушателей или на их разум? Какова внутренняя логика построения материала?

Ответ: мы уже видели, насколько вольно автор обращается с фактами. Для него они - лишь канва, по которой он вышивает прихотливые узоры своего повествования. Он рассматривает события как совокупность отдельных ярких эпизодов и портретов действующих лиц. Он рисует свои образы широкой кистью, а не фотокамерой.

Игорь автора и Игорь летописи - это два разных Игоря. Мир автора - это причудливое переплетение исторических преданий, фольклора и реальности. То есть это типичное художественное произведение.

Трудно представить себе, чтобы "Слово" было единственным его творением, но дошло до нас только оно одно. Почему? Мы можем лишь гадать.

Возможно, оно было самым лучшим. Возможно, князь Святослав Киевский попросил барда записать его и хранил при себе, потому что по крайней мере часть его ("Сон Святослава") создана была по его заказу...

Возможно, оно было единственным, которое автор когда-либо зафиксировал письменно, а возможно, остальные погибли в пожарах веков. Но факт остается фактом - "Слово о полке Игоревом" было не только сохранено его современниками, но и бережно переписывалось потомками как памятник доблести и верности, как источник поэзии и любви к Родине.

Может быть, те, кто его хранили, читали еще и летописные источники, поэтому видели события несколько иначе, чем воспринимаем их мы. Возможно, память о "битве, какой не слыхано" долго передавалась из поколения в поколения аж до времен следующей равной ей - с Мамаем на Куликовом поле.

История любит парадоксы и читая произведение, посвященное этому надолго оставшемуся в памяти потомков походу, мы Игоря осуждаем за эгоизм, за излишнюю отвагу... Но вспомним: после спасения его из плена на Руси было всенародное ликование. Могли ли так встречать человека, погубившего свое войско ради глупой прихоти "копье преломить о край поля половецкого"?

Какие же иллюзии способна создавать талантливо написанная вещица... Всего-то маленькая перетасовка фактов и неверно воспринятая художником пара фраз, переданная ему участниками события...

Любопытно, что жену князя Игоря, Ярославну, автор помещает на стены Путивля, и мольбу свою она шлет реке Днепр. Но всем это глубоко безразлично - такова сила искусства!

Кстати, оба источника, и Ипатьевская летопись, и "Слово о полке Игоревом" отмечают большую любовь народа к этому, казалось бы, мелкому удельному князьку. И автор, между прочим, испытывает к своему герою то же самое чувство... Может быть именно эта любовь и неотделимые от нее боль и гордость и создают волшебство, неподвластное пыли веков?

Может быть, по-своему, Госпожа История распорядилась в данном случае более чем справедливо? Может быть, страдающий, ошибающийся Игорь больше имел шансов остаться в людской памяти, чем Безупречный Герой? Слишком много их было на Руси и до, и после... Одно монголо-татарское нашествие выдвинуло их с избытком...

Исторический, реальный Игорь был прежде всего человеком высокой чести. Его поведение во время нападения превосходящих сил противника способно вызвать восхищение. Ибо для князя нет большей доблести, чем разделить судьбу своих людей и попытаться спасти их, либо с ними погибнуть...

А теперь несколько слов о том, почему нельзя согласиться, будто "Слово о полку Игоревом" являлось переделкой "Задонщины", посвященной битве на Куликовом поле. Вопрос интересный, потому как оба произведения имеют параллели. То есть один из авторов явно знал творение другого и создавал свое произведение, опираясь на текст предшественника. Интересующихся вопросом отсылаю к работе Д. С. Лихачева "Слово о полку Игоревом и скептики.". Я поместила бы ее здесь целиком, но современные законы об авторском праве мне не позволяют сделать это без разрешения правопреемников, а с этим могут возникнуть такие сложности, что проще пересказать основные положения работы Лихачева и привести пару цитат.

1. К настоящему моменту найдено несколько текстов "Задонщины", которое, как и положено произведению некогда очень популярному, множество раз переписывалось, причем при переписке оно иногда сокращалось или по разным причинам искажалось. То есть тексты "Задонщины" не идентичны друг другу. "Слово" имеет сходство то с одним из этих списков, то с другим. Если бы подделка имела место, то вряд ли изготовитель фальшивки имел перед собой целый ворох вариантов из разных местностей - он опирался бы только на один.

2. При подражании очень часто происходит механический перевод некоторых элементов образца в новое произведение. При этом, если произведения разделяют несколько столетий, некоторые реалии предыдущей эпохи устаревают и делаются уже неактуальными. Так вот, в "Задонщине" такие места есть, а в "Слове" - отсутствуют. Мало того, в "Слове присутствуют параллели, имеющиеся в летописных отрывках более близких к "Слову" периодов, чем "Задонщина".

3. Язык "Слова" очень цельный и имеет четкие единичные параллели с украинским, белорусским и сербским фольклором, а также с дошедшими до нас экземплярами произведений некогда популярных исторических сочинений, ходивших по Руси.

4. Работа фальсификатора осложнилась бы тем, что все вышеуказанные произведения были найдены и открыты для широкой публики уже после нахождения и публикации "Слова о полке Игоревом".

5."Задонщина" посвящена победе русских над врагами, а "Слово" повествует о поражении, и было бы чрезвычайно странно для автора-фальсификатора на полном серьезе превращать произведение победного характера в рассказ о проигранной битве.

Точно также Д.С. Лихачев отвергает возможность фальсификации "Слова" в XVIII веке. Он отмечает, что в оправданиях для своих завоеваний на Черном море и разделов Польши Екатерина II не нуждалась.

Общий вывод его такой:

"Если бы скептики были правы, то мы должны были бы признать, что русская филологическая наука в конце XVIII -начале XIX века обладала филологом, предвидевшим развитие филологической науки на много лет вперед. Этот филолог был настолько хитер, что нигде в других своих сочинениях и изданиях текстов не выдал своих знаний. ... Этот автор сумел создать стилизацию, когда стилизаций еще не существовало. Он был и гениальным историком, ибо он оценил борьбу за единство Руси в XII веке, понял основные противоречия XII века. Кроме того, он был и гениальным источниковедом. Он знал о существовании "Задонщины" за 70 лет до ее официального открытия. Он знал Ипатьевскую летопись, когда она не была еще опубликована, он ценил ее языковые богатства и использовал их в своей стилизации. Он знал множество и других памятников, которыми воспользовался для своей подделки до того, как они были изданы."

* * * * *

Подобного же мнения придерживается и А.А. Зализняк. Мало того, он отмечает, что в "Слове о полку Игореве, то есть в той копии, что была сделана для Екатерины II имеются признаки, что первоначальная рукопись переписывалась в XV-XVI веках, так как имеются четкие следы непонимания переписчиком некоторых мест и искажения им некоторых грамматических явлений, характерных для языка предыдущих эпох. Ведь для каждой эпохи существуют свои орфографические и фонетические нормы, которые переписчик вольно или невольно отражает при письме.

То есть фальсификатор, если бы таковой оказался, обязан был бы учесть именно вот этот отпечаток одной эпохи на тексте эпохи другой. А в XVIII веке лингвистическая наука не была еще настолько развита, чтобы иметь представление об изменениях, происходивших в русском языке в течение всего массива времени от XII столетия по XVIII век включительно.

Зализняк отмечает, что язык "Слова" в полном объеме не совпадает с языком ни одного произведения, сохранившегося с XII века. Хотя он и носит те же грамматические черты, но использование лексических единиц свободное, что было бы невозможно, если бы перед нами было подражание. Создатель фальшивки, чтобы создать произведение такого уровня, должен был бы знать о славистике поистине все и даже больше и обладать огромным литературным талантом. Иначе

"он бы неизбежно допустил в своем сочинении целый ряд ошибок; между тем в "Слове о полку Игореве" таких ошибок нет. Лингвист, равный по потенциалу совокупности десятков и сотен своих более поздних коллег, - несомненно, безмерный гений. И столь же уникально его поведение: будучи великим ученым, он не оставил потомкам ни слова обо всех своих открытиях, вместо этого пожелав для себя вечной безвестности."

* * * * *

Остается только согласиться с обоими академиками. Тем более что недавно я наткнулась на еще одно косвенное подтверждение подлинности "Слова о полке Игоревом". Дело в том, что в тексте этого шедевра несколько раз упоминается река Дон и некий Див. Загадочность здесь в том, что до Дона Игорь не только не доходил, но по всем признакам, даже туда и не стремился. С этим согласны все исследователи! Что еще разок, кстати, подтверждает, что автором поэмы был не он.

Зато совсем недалеко от того маршрута, по которому шел Игорь со своим войском протекает река Тихая Сосна (современное название), впадающая в Дон. И на ее берегу, то есть как раз между Доном и Осколом стоят природные образования, которые называюся... да-да, именно так: Дивы. Это двадцатиметровые вырезанные водой и ветром меловые образования, напоминающие изваяния людей. Когда-то там рядом, по крайней мере так уверяет современная археология, находилась алано-хазарская крепость и проходила граница между хазарским каганатом и славянами-вятичами. Что ж, вполне возможно.

Кстати, не было ли население этой крепости теми самыми «хиновцами», которых то и дело упоминает автор «Слова»? Крайне соблазнительная версия… Ведь если бы оказалось, что между Осколом и Доном в этой местности действительно обитали остатки хазарского народа, то это была бы та самая «третья земля», то есть «третья сила», которой так не хвататет для объяснения многих событий, которые кажутся странными и почти невероятными, если мы начнем пристально вглядываться в канву событий.

Ведь не очень понятно, почему половцы не только не перебили русский полон, но и обращались с князем Игорем более чем уважительно – почти как с гостем. Они ограничились весьма скромным одноразовым налетом на русские земли, и инцидент был полностью улажен после женитьбы Владимира Игоревича на дочери Кончака.

А не побаивались ли половцы этих самых «хиновцев», видя в русских своих союзников, сдерживавших население крепостей Придонья от нападения на их стойбища и кочевья?

Но это все домыслы, то есть гипотезы, требующие специального исследования. Я же, как переводчик лишь могу отметить, что поэтика "Слова о полку Игореве" уникальна, и не имеет аналогов или параллелей в литературе XVIII века.

Существует огромное множество переводов "Слова" на современный язык, и большинство из них поэтические. Так вот, поэзия всех этих переводов глубоко современна, даже когда автор изо всех сил пытался подделать ее под фольклор или старину. Все сравнения для них - только поэтические образы, не более.

Особенно хорошо это видно на примере "Плача Ярославны". Ярославна обращается к стихиям на полном серьезе. Она верит, что ее упреки солнцу и ветру помогут ее милому спастись, и он вернется. Но современные нам поэты в это, конечно же, не верят. Они всего лишь хотят выразиться покрасивее. Интересующихся отправляю на сайты с переводами "Слова"

«Слово о полке Игоревом» – это совершенно особый мир, это словно дверь в ту эпоху, когда люди и окружающая их природа были единым целым, а христианский бог и языческий див оба на равных взирали на человека со своих вершин, принимая в его жизни участие, наказывая и помогая. Чтобы так написать, надо так чувствовать.

7.2. О статье А. Никитина "Лебеди великой степи"

О статье А. Никитина "Лебеди великой степи"

Поместить работу Никитина целиком здесь невозможно по причине все тех же трудностей обращения к правообладателям. Надеюсь, что желающие с ней ознакомиться найдут ее в Интернете самостоятельно. Я же постараюсь кратко изложить ее основное содержание.

В статье А. Никитина содержится много исторического материала о половцах - этим она ценна, хотя и во многом небесспорна.

Вместе с тем предлагается версия, что Игорь всего лишь ехал женить своего сына Владимира на дочери хана Кончака, а никакой битвы не было вообще - и вот это очень даже сомнительно...

Статья производит впечатление остроумного розыгрыша, написанного с целью позлить восторженных почитателей "Слова о полке Игоревом". Желающие чуть-чуть ознакомиться с "кухней" создания такого произведения могут заглянуть в мой комментарий, который лучше читать после статьи Никитина: там изложены некоторые из замеченных мной авторских передержек.

Но сначала - некоторые размышления, предлагаемые вниманию читателя до того, как он ознакомится со статьей А. Никитина.

* * * * *

Одесситы говорят: "В каждой шутке есть доля шутки", и бывают случаи, когда материал, написанный для того, чтобы посмеяться над широкой публикой, оказывается ближе к истине, чем думалось автору. В самом деле, в истории Игорева похода есть столько загадок, что не удивительно стремление большинства переводчиков разгадать хотя бы часть из них. Как любое истинно талантливое произведение, "Слово", когда его перечитываешь, поворачивается к читателю каждый раз новой своей гранью. Так давайте представим себе на мгновение, что Никитин кое в чем прав, и что целью похода Игоря было стремление привезти для сына в жены дочь Кончака...

Итак, рассмотрим факты, изложенные в обоих источниках (то есть дополним "Слово" летописью).

1) Святослав Киевский, если верить "Слову", обвиняет Игоря в том, что кровь язычников тот пролил "нечестно".

2) В поход Игорь с братом, сыном и племянником отправляется совершенно внезапно - то есть причиной похода могло быть какое-то полученное им известие.

3) Разведка донесла, что "ратные" вот-вот подоспеют - то есть, что все половцы собирались на какое-то мероприятие - может, это и в самом деле была чья-то свадьба?

4) Блестящая победа над половцами в пятницу мало похожа на серьезную битву. Она действительно очень похожа на свадебный обряд "похищение невесты".

5) Утром следующего дня на месте происшествия оказываются все половецкие роды, и намерения их столь серьезны, что русские решают лучше принять смерть в битве, чем попасть в плен, хотя обычаи того времени вовсе не требовали от сражающихся такого радикализма. (Обычно пленных выкупали, или обменивали на пленных противоположной стороны)

6) Одержав победу над полками Игоря, половцы не успокаиваются, а совершают набег на Русские земли и собирают дань "по девице со двора".

Так что же произошло на самом деле?

Вспомним, что Владимир Игоревич был обручен с дочерью Кончака. Не мог ли он получить известие, что девушку выдают замуж за другого? И влюбленный юноша поехал отвоевывать свою милую. Вот только оказалось, что невесту он отбил не свою, а чужую... И имели русские неосторожность вместо того, чтобы бросить захваченные ими кибитки и немедленно уехать, провести на том месте ночь...

То есть "половецкие красные девки" упоминаются в "Слове совсем не случайно" - половцы посчитали, что им нанесли серьезное оскорбление...

Отсюда и последствия. Не удивительно, что битва продолжалась "с утра до вечера, с вечера до утра" и закончилась только к полудню дня следующего - и русские, и половцы сражались за свою честь. Князей половцы хотели взять в плен непременно живыми, и несомненно, тех ждала бы ужасная смерть, если бы они или их воины тронули захваченных ими девушек.

Очевидно, Игорю удалось убедить половцев в честности намерений и поведения своих людей, да и "Кончак поручился за свата своего", но по Новгород-Северской земле Гза все же пройтись решил...

Кончак же отправился по Днепру на Переяславль, Римов и Киев - разобраться с теми, кто дал юному Владимиру Игоревичу неверную информацию?... Не странно ли, что большинство княжеских дружинников в Переяславле не захотело биться с окружившими город половцами, и только потом, когда их князь был серьезно ранен, они вышли за городские ворота, чтобы его забрать с поля боя, причем половцы позволили им это сделать беспрепятственно?

Так что, выходит, искренними были обвинения автора "Слова" в адрес Игоря, что виновником того половецкого нападения на Русь был он, "не удержавший юношей своих" (имеется в виду своих сына, племянника и брата) от неразумной экспедиции.

И рассказ о тех событиях был сохранен как поучительное и впечатляющее по силе воздействия чтение для назидания другим неосторожным и горячим юным головам: что может выйти, когда, не подумав о последствиях, рвешься в походы по сердечным делам...

Естественно, вышеизложенное - только версия, но, пожалуй, она одна сводит воедино Ипатьевскую летопись и "Слово о полке Игоревом".

Кстати, "Слово" косвенно подтверждает, что инициатором похода были Владимир и Всеволод. Вспомним: Игорь советуется с братом, а тот отвечает, что его кони уже готовы, "оседланы у Курска заранее". Что войско стояло не где-нибудь, а в Путивле, в то время как в Новгороде-Северском, городе Игоря, только трубы трубили...

Вот только после монголо-татарского нашествия, когда потомки половцев стали называть себя татарами, история эта начала восприниматься совсем иначе. Настолько иначе, что даже после того как появились серьезные исследования о взаимоотношениях половцев с русскими домонгольского периода, из которых выяснилось, что русские князья охотно роднились с половецкой верхушкой, беря в жены их дочерей, этим сведениям наш научный мир верить не хотел.

А ведь очевидно, что имел место и обратный процесс, так как к 1240 г. многие половецкие роды были крещены, то есть препятствия для браков отсутствовали с обоих сторон. Для того, чтобы убедиться в этом, достаточно было заглянуть в русские летописи, где половецкие отряды на равных принимают участие в походах русских князей на волжских булгар, просят у них военной помощи, и т.д. и т.п. Но ученый мир отчего-то заглядывать в первоисточники частенько стесняется, хотя правильное понимание исторических событий влечет за собой открытия, отнюдь не препятствующие научной карьере.

Кстати, слово "половцы" обозначало, по всей видимости, "обитатели поля (то есть степи)". Сами себя они называли кипчаками либо куманами.

Обещанная критика

1. Никитин совмещает в своей работе описание обитателей причерноморских степей, взятые из разных источников, написанных в разные времена. Между тем племен там обитало достаточно, и у каждого из них обычаи во времени могли меняться, то есть даже у одного и то же народа обычаи XIV века могли резко не совпадать с обычаями века XII.

2. В своем стремлении доказать, что половцы были несторианцами, А. Никитин идет на прямые подтасовки. Кости коня в могиле свидетельствуют, например, о том, что покойник веровал в то, что убитый конь будет служить ему за гробом, то есть он был язычником, и это однозначно. То есть погребения с костями коня не могут являться погребениями русских князей или дружинников времен после Ярослава Мудрого.

3. Каменные 'бабы' опять же примета отнюдь не христианства. И судя по тому, что стояли они в половецкой степи, похоронены в этих холмах действительно отнюдь не русские. Другое дело, что до (а также кроме) половцев в этих местах обитали и другие народы: хазары (потомки скифов - да-да, так утверждает 'Повесть временных лет), печенеги. Проходили по ней и угры.

4. Если летописи не отмечают браков князей с упомянутыми окружающими Русь народами, то это еще не значит, будто таких браков не было. Летописцы записывали далеко не все, что происходило вокруг, а лишь то, что им лично казалось наиболее важным. Да и не все они могли знать. Страна большая, князей много. Как раз религиозная сторона в случаях дипломатического решения спорных вопросов посредством брака интересовала обе стороны в последнюю очередь, поскольку невесту всегда можно было окрестить либо договориться, что она будет иметь право исполнять предписанные христианством обряды беспрепятственно. (Здесь можно было опереться на послания Павла, в одном из которых обсуждалась тема таких межконфессионных браков).

5. Даже если и впрямь в XIV в. все кипчаки были христианами, то это нисколько не значит, что крещение произошло ко времени событий Игорева похода. Наоборот - судя по 'Слову о полку Игоревом' язычество в половецкой среде очень даже имело место быть.

6. Истина в отношениях между половцами и Русью, как всегда, лежит посередине крайних точек зрения. Несомненно, половцы были более приятными соседями, чем, например, печенеги, тем не менее набеги они совершали, дань, бывает, собирали и пленных захватывали.

7. Система обороны Руси от Степи ('поля') реально существовала. Элементы этой обороны именовались 'засеками'. Создание этой системы история приписывает Владимиру 'Красно Солнышко' ('Старому', как его называет 'Слово').

8. Описание мирных походов половцев на Русь очень напоминают басню Крылова 'Волк на псарне', когда зверь, поняв, что вот-вот останется без шкуры, начал клясться тем, кого хотел обокрасть, в вечной любви и преданности.

9. Если русские князья с точки зрения степняков были полны лжи и коварства, зачем половцы с ними роднились?

Города русские половцам, естественно, были не нужны, степь они любили гораздо больше - вот только с пустыми ли руками они норовили вернуться в эту самую степь? У автора явно две морали: одна для половцев (они во всем правы), другая - для остальных, вынуждавших несчастных и бедненьких совершать нехорошие поступки - ай-ай-ай!

10. Теперь о внешности половцев. Здесь мы снова встречаемся с ловкой подтасовкой. Воспользовавшись тем, что в русском языке существует слово 'полова', Никитин начинает доказывать, будто 'половцы' обозначает 'с волосами цвета половы'. Хм... Сам же автор говорит, что половцы - это конгломерат различных племен и народов. Откуда же такая уверенность в том, что все они были блондины, да еще и голубоглазые? Какое отношение 'полова' имеет к глазам? Цвет глаз напрямую с цветом волос не связан!

11. Попытка приписать половчанками особую красоту похвальна, но бесперспективна. Эпитет 'красная' по отношению к девицам употребляется автором 'Слова' отнюдь не только по отношению к представительницам данного этноса. ('Вот уж готские красные девы'...).

12. Особенно странно выглядит попытка Никитина превратить половцев в лебедей. Автор 'Слова' называет половцев как угодно, но не так. Мы встречаем 'галки', 'черные вороны' ('ни тебе, черный ворон, язычник-половчанин') и сравнение Гзы с серым волком. К тому же эпитет 'лебедь' русские источники традиционно прилагают к особам женского пола. Потому как лебеди - это добыча, а никак не охотники.

13. И снова для характеристики народа Никитиным приводятся материалы источников последующих веков, да еще автор пытается втюхать читателю, будто 'тюрки этих стран' Ибн Фадлалаха Эломари и есть наши половцы. А где тому доказательство?

14. Но предел всему - это армяно-половецкий язык, то есть историческая хроника XV века, записанная на двух языках одновременно. Билингва! Любой непредвзятый исследователь сразу, не глядя предположил бы, что это фальшивка и прежде всего начал бы искать подтверждения для именно такого предположения.

В самом деле, 'хроника', то есть описание исторических событий, никак не могла сразу писаться как билингва, то есть на двух языках одновременно - это документ иного рода, чем договора, указы и памятные надписи. Предлагая миру подобный шедевр, автор открытия должен был прежде всего объяснить, для каких целей тот создавался. Кто его должен был читать? Если такие записи и могли вестись, то только в двух разных книгах.

И откуда уверенность, что язык был именно 'половецким'? Даже сейчас большинство тюркских языков настолько похожи, что говорящие на них народы без затруднений понимают друг друга. В исследуемый период различия между диалектами были еще меньшими. Так откуда взяться могла половецкая (оседлая!) колония в Каменце-Подольском, писавшая юридические! документы армянскими буквами! С кем судились с помощью таких документов эти чудесным образом отгородившиеся от всего мира отшельники? Почему им надо было употреблять шрифт, непонятный никому кроме их? И почему миру они стали известны только теперь (извиняюсь, 'в 1896г.')?

В общем, даже если Никитиным вышеупомянутые армяно-половецкие источники и не выдуманы (не станем подозревать его в недобросовестности), то нельзя же быть таким доверчивым к таким откровенно мошенническим подделкам...

15. А уж 'дворцы на колесах', перемещающиеся на огромных платформах с помощью быков по нашим водоразделам и пригоркам - это вообще полный бред. Местность у нас не та, чтобы кузов делать шириной в 9 метров с расстоянием между колеями в 6. У нас не плоскогорья, где располагалась столица Золотой Орды. Что-то в этих описаниях, взятых из рассказов путешественников, явно не так. Хотя... если упомянутый 'дворец' представлял из себя несколько телег, временно соединенных вместе для передвижения по ровной местности, то почему бы и нет. Просто путешественник либо не заметил, либо не упомянул о промежуточных колесах между крайними.

16. Никитин пытается убедить читателя, что до половцев русские не любили свою страну и красоту природы не воспринимали априори. Любопытно, зачем ему это понадобилось? Ведь русские летописи полны противоположных фактов. И очевидно, он не в курсе, что легенду о траве емшан приводят именно русские, а не какие-либо другие источники. И если 'Слово' - произведение наполовину половецкое, то откуда там столько неприятия половцев и некоторое принижение их, характерное для 'мы - и они'?

17. Русские былины если и имеют некоторое сходство в построении с песнями степных акынов, то это то общее, что вообще присуще любому эпосу как жанру. Вспомним гомеровскую 'Илиаду', например.

Если бы автор статьи сам сочинял стихи, то он бы быстро понял, что длинные распевные периоды выгоднее в повествовании, чем короткие строчки - в них легче укладываются слова. А при отсутствии кино или хотя бы рисованных картин антураж вынужденно создавался с помощью слов. И неправда, что западноевропейская поэзия не знала описания природы. Знала. Пример тому Шекспир.

Просто Русь, с давних времен располагаясь между Востоком и Западом (а, точнее, и на Востоке и на Западе сразу) вбирала(ет) в себя, перерабатывала(ет) и отражала(ет) культуры многих народов, в нее входивших и с ней соприкасавшихся. И каждый ее сосед может найти в ней как нечто близкое ему, так и его шокирующее.

18. Если никаких ковуев не было, то откуда же, согласно Ипатьевской летописи, взялись побежавшие с поля боя и утонувшие в озере?

19. В остальных натяжках Никитинского шедевра читатель может разобраться и сам, сравнив его текст с текстами 'Слова' и летописей.

8.3. Темные места и география событий

"Темные места" в "Слове о полке Игоревом"

Так уж сложилось в нашей литературной традиции, что любой уважающий себя переводчик "Слова о полку Игореве" обязан как-то растолковать встречающиеся там так называемые "темные места", то есть места, не поддающиеся непосредственно переводу. Возникли эти места по нескольким очень важным причинам.

1) Изменился язык, исчезли реалии, которые когда-то обозначались определенным словом, и можно только гадать, что приблизительно это слово могло значить.

2) Текст памятника до того как попал в руки Мусина-Пушкина минимум один раз переписывался, и вряд ли делалось это из любви к процессу. Скорее всего, дело было в ветхости предыдущего списка, то есть имелись места поврежденные, вследствие чего переписчик вынужденно ставил ту букву, которую считал в тексте наиболее вероятной.

3) Следует учесть тот факт, что некоторые слова в ранние времена для экономии места писались сокращенно. Над такими словами обычно ставился особый знак, под который вписывались некоторые из пропущенных букв.

4) Переписчик мог отвлечься и допустить в тексте ошибку типа описки. При этом мы даже не знаем, сколько переписок было вообще.

5) Памятник был написан когда-то так, как было принято в старые время, то есть текст писался сполошняком, без разделения на слова. То же касается и знаков препинания - в первоначальном тексте их не было, то есть были, но абсолютно другие, и расстановка их была для нас непонятной. Тот раздел, который мы видим, и те запятые с точками - это дело рук первых издателей текста, которые сначала переписывали его для Екатерины II, а затем делали вторую копию, для типографской печати. Естественно, непонятные им места они делили на слова интуитивно, и то, что им было непонятно, либо перевели как уразумели, либо вовсе опустили.

Кстати, на их примере мы видим, что даже одни и те же переписчики не способны переписать один и тот же массивный текст без единой ошибки - между копиями имеются расхождения вследствие допущенных описок.

6) если мы посмотрим на екатерининскую копию, то с удивлением заметим, что среди букв встречаются такие, которые можно спутать с другими: буква "в", например, пишется то по-современному, то похоже на "п", причем это "п" в типографской копии передается иной раз и "к".

Итак, какие же места традиционно считаются в "Слове о полке Игоревом" темными?

* * * * *

1. Самое темное место «Слова о полку Игореве», как ни странно это многим может показаться, находится в самом его начале. «Не лепо ли ны бяшеть братие начатии старыми словесы». Дословно: «Не красиво ли нам было бы, братья, начать старыми словами...». А загадка здесь в том, что совершенно непонятно, хочет ли автор написать свою повесть «по-новому» или наоборот, именно эти «старые слова» берет за образец своего творения. И вроде бы пустяк, но на самом деле в этой фразе содержится ключ к тому, когда именно было написано «Слово». То есть писал ли он так, как говорил, или произведение его есть результат подделки под какой-то стиль?

Не все ли равно? – кто-то скажет. Увы, нет. Потому что именно в ответе на этот вопрос и кроется разгадка решения 200-летнего спора о подлинности «Слова».

Поэтому давайте отметем в сторону все аргументы защитников подлинности и попытаемся взглянуть на произведение заново. То есть действительно ли этот несомненный литературный шедевр написан на древнерусском языке? Ведь в отличие от XVIII века в настоящее время мы располагаем несколькими образцами подлинных произведений того периода. Например, летописями. Один из списков которой, Лаврентьевская, содержит текст, доведенный до 1305 года, причем первая ее часть – «Повесть временных лет», судя по практически дословному сходству с летописью Ипатьевской, был переписчиком сохранен с максимально возможной бережностью.

А это значит, что мы имеем полное право судить о языке «Слова о полку Игореве», сравнивая его лексическое наполнение с обоими летописями. Сравниваем. Получаем. Не сходится! В русских летописях того периода мы встречаем либо полногласие, как и в современном русском языке, либо гласные, написанные перед буквами «р» и «л»!

Сравним:

въ Новеграде - въ Новегороде -

пълку - полку

вълкомъ - волци

Влъзе - Волъга

длъго - долъго

Чрънигова - Чернигову

млъвитъ - молвяшеть

град - город.

* * * * *

Следовательно, автор «Слова» сознательно старался писать не на том языке, на котором разговаривал. Он пытался писать именно «старыми словами», то есть по-старославянски. А старославянский язык, в отличие от древнерусского, считался да и был хорошо известен на протяжении всех 800 лет, прошедших от крещения Руси до открытия памятника.

То есть теоретически не было необходимости тому, кто вздумал бы создать такую вещицу, как «Слово», знать древнерусский язык или иметь его образцы. Достаточно было знать старославянский! И таких знатоков в России было предостаточно.

Например, святитель Димитрий Ростовский. Текст его «Рождественской драмы» содержит весьма похожие грамматические обороты. Был он митрополитом (умер в 1709 г) и известен многочисленными трудами, в числе которых псалмы и трактаты по разным вопросам, в том числе и стихотворного характера.

Только вот беда: стихи, которые писал святитель Димитрий, имеют ритм весьма четкий, чаще всего со смежными рифмами – то есть они намного больше приближены к нашему пониманию принципов стихосложения. Кроме того (и это главное), не мог митрополит, все произведения которого проникнуты христианским духом, написать вещь, где язычество вместо того чтобы осуждаться, является полноправной духовной составляющей.

Да и жил Димитрий Ростовский лет за 100 до обнаружения Мусиным-Пушкиным обсуждаемого литературного шедевра.

Не могли его написать и другие знатоки славистики в XVIII столетии: ни Тредиаковский, ни Ломоносов – их представления о «высоком штиле» в поэзии также были иными. «Слово о полку Игореве» - это поэма, написанная стилем, который можно назвать «белые стихи с переменным ритмом». И хотя Ломоносов был очень подкованным в историческом плане человеком, однако взяться за создание вещицы, которая выглядит безыскусно фольклорной, «неотделанной» - это для создателя очередной русской грамматики было бы просто невозможно.

И еще: старославянский язык менялся во времени. То есть если бы автор «Слова о полку Игореве» написал свое произведение в конце XVIII века, то его старославянский был бы совершенно иным. А именно: грамматический строй его творения был бы практически идентичен церковным книгам Екатерининского периода. А он настолько на них не похож, что никому из переводчиков до сих пор и в голову не приходило перевести «старыми словесы» как «по-старославянски».

То есть, как бы ни хотел автор «Слова» выразить свои мысли особым, более ценным в его понимании способом, но его родной язык проглядывал сквозь применяемые им чужеродные речевые штампы. И этот родной язык его – русский конца XII столетия. Будучи уверенным, что он пишет по-старославянски, автор всего лишь выстраивал слова в красивый и выразительный ритмический рисунок, подчеркивая и усиливая то, что он хотел донести до слушателя.

Где же он взял вот эти странные «пълку», «пръсты» и прочие необычности? Очевидно, именно так записывал фрагменты своих песен певец Боян. Судя по имени, тот был родом из Болгарии, откуда и принес привычную ему манеру письма.

* * * * *

2. Темным и непонятным термином поэмы является также слово "хиновы". Ясно только одно - это какая-то национальность. Есть предположение, что это те, кого на Западе называют "гунны". Но дальше - загадка на загадке. Ведь считается, что гунны исчезли с исторической арены лет так за 500 до момента написания поэмы. Тем не менее автор почему-то все время их упоминает. То перечисляются эти таинственные хинова среди покоренный Святославом народов, то он сам упрекает Игоря, что поражение его придало хиновам отвагу. И даже Ярославна в своем плаче говорит о "хиновских стрелах".

То есть эти хинове должны проживать где-то совсем рядом... Неужели это-таки действительно остатки хазарского населения, чьи крепости когда-то держали контроль над племенем полян до появления в этих краях Рюриковичей? Ведь и в «Задонщине» хиновцы упоминаются с завидной частотой…

3. Еще одна, теперь уже логическая неувязка, находится в самом начале (зачине): "разбегался мыслию по древу, серым волком по земле, сизым орлом под облаками". Так вот, почти все переводчики здесь спотыкаются - логически вместо слова "мысль" должен быть какой-то зверь. Но какой? Белка, которую предлагают некоторые сторонники норманизма, здесь не подходит - зверь должен быть хищным. Единственный хищный зверь наших лесов, способный быстро передвигаться по деревьям, название которого оканчивается на "-сь" - это рысь. Но буквы "р" и "м" слишком уж непохожи, их невозможно спутать. Поэтому негласно решено оставить так как есть. Мыслью - так мыслью. Тем более что в другом месте автор слова снова употребляет сходное выражение: "скача славию по мыслену древу".

4. И т. д. Темных мест в "Слове о полке Игоревом" настолько много, что писать о том, почему и как я что-то перевела - это очень скучно и вряд ли кому-то интересно, кроме желающих развернуть дискуссию по поводу того, как все эти места можно истолковать. По разному, друзья, по разному. Я старалась придерживаться реалий текста - это все, что могу сказать, и из множества толкований, когда не справлялась сама, выбирала те, которые казались мне наиболее правдоподобными.

К вопросу о географии событий

Выясняя, где происходили события, описанные в «Слове о полке Игоревом» следует учесть и согласовать три важные вещи: названия географических объектов, время, в течение которого совершался поход и скорость передвижения отряда.

Начнем с изучения дат.

Поход начался 23 апреля, 1 мая Игорь стоял на берегу Донца и наблюдал затмение, два дня ждал своего брата у Оскола и выслал лазутчиков, которые к моменту переправы отряда в Половецкие степи сумели вернуться с разведки и доложить князьям об обстановке. Значит, битва произошла на той же неделе – на другой день после того, как полки Игоря – Всеволода подошли к переправе.

Отсюда следует что расстояние между летописной «Салницей» и битвой не могло быть больше того, которое способно было пройти войско Игоря за сутки, то есть находилось от берега Донца километрах в 40а – 50и. Это ориентир №1.

Куда же пошел Игорь, и где он переправлялся? Точная привязка к местности только одна – при разделе добычи Игорь достался, согласно летописи, Тарголовым, и был, соответственно, отвезен в их кочевье за реку Тор, впадающую в Донец. Некоторые отсюда делают вывод, будто битва происходила именно там.

Но так ли это? В летописи упоминается по крайней мере семь половецких родов, и нигде нет утверждения, будто целью похода было сразиться конкретно с Чилбуком или кем-то другим из этого рода.

Более правдоподобной кажется другая версия.

Вспомним: увидев на рассвете в субботу, что половцев им не одолеть, русские принимают решение с боем прорываться к Донцу. Сражение окончилось к полудню в воскресенье, то есть длилось больше суток. Даже если предположить, что за 1 час русским удавалось продвинуться на 1 километр, то и тогда получается, что, преодолев 24 километра, до Донца они так и не добрались. Это ориентир № 2.

Далее можно ориентироваться по точке, где войско Игоря переправлялось в половецкую степь. Это ориентир № 3. На отрезке Донца между Балаклеей и Осколом самый старый географический справочник России «Книга Большому Чертежу» перечисляет не менее трех таких возможных точек:

Ляхов перелаз

Савинский перевоз

Изюмский перевоз

Разброс получается слишком велик…

Давайте позовем на помощь лингвистику. Известно, что ни реки Сюурлий, ни Каялы, ни Салницы нынче не найти даже на самой точной и подробной карте – свои названия эти географические объекты изменили. Но измениться они могли не любым образом – здесь существуют закономерности. Эти закономерности в кратком изложении такие:

1) Переписчики текста могли нечаянно поменять одну-две буквы вследствие неправильного прочтения или по рассеянности.

2) Каждый народ переделывает непонятное ему название на свой лад, приспосабливая его под звуки своего языка.

3) Если два живущих рядом народа частично понимают язык друг друга, то возможен перевод названия с одного языка на другой.

В данном случае нам повезло: слово «Каялы» переводится на русский язык «скалистый», «каменный», а первый слог названия объекта «Сюурлий» вне всякого сомнения обозначает «река». То есть все вместе «река Урлий», что с течением столетий имело все шансы превратиться в реку Орель. Действительно, историки отмечают наличие стоянок половцев в ее верховьях.

Двигаясь от Орели в сторону Донца, русским отрядам неизбежно пришлось бы пересекать реку Береки Большие, далее которой, согласно «Чертежу», протекала Береки Каменные (современный Беречек. Может, это и была Каяла?) И вряд ли шли они в сторону Изюма, скорее всего, путь их лежал к «Савинскому перевозу», то есть к нынешнему населенному пункту Савинцы.

Не напоминает ли это название вдумчивому читателю географический пункт «Салница», упоминаемый в Ипатьевской летописи? Кстати, в летописном описании Игорева похода не указано, что это река…

На очень большую правдоподобность такого маршрута указывает и то, что Ярославна шлет свою мольбу Днепру (Орель – приток Днепра), а не Донцу, то есть, автор «Слова» думал, что Игорь попал в плен возле Орели, а не где-то в другом месте.

9. Клинопись. Несостыковки и несовпадения

Клинопись.

Несостыковки и несовпадения

Письменные документы изучаемых эпох

Поскольку никаким чудом нельзя вернуть даже минуту назад пролетевшие мгновения времени, то заглянуть в века, чтобы увидеть, как оно там что-то где-то происходило в далеком прошлом, мы тем более не в состоянии. И история как предмет таким образом превращается в нечто, что мы можем узнать только по косвенным источникам.

Какие же это источники?

1. Устные предания.

2. Архивные материалы

3. Вещественные свидетельства: предметы быта, различные сооружения, и т.д.

4. Письменные документы изучаемой эпохи (например, надписи на предметах или сооружениях)

5. Мемуары (то есть свидетельства современников)

6. Исторические сочинения

Если рассматривать эти источники по степени их для нас доступности или ценности, то устные предания при всей своей привлекательности не дают возможности узнать о событиях, отстоящих от нас далее чем 150 лет по временной шкале. «Довлеет дневи злоба его», и ребятишки во дворах играют в ту войну, которая была последней, старики еще помнят предыдущую, а третья по счету стирается из памяти со смертью последнего ее современника.

С архивными материалами дело обстоит несколько получше, поскольку при благоприятных обстоятельствах, обеспечивших их сохранность, они могут донести до нас информацию глубиной в несколько столетий. Вот только увы, ни один современный архив не может похвастать непрерывным рядом документов, составленных и написанных хотя бы в течении 1000 последних лет. А если такой непрерывности нет – значит, нет и уверенности в достоверности записей, выдаваемых за непосредственно относящиеся к старине.

Вещественные свидетельства, поскольку они создаются из более-менее долговечных материалов, способны рассказать об эпохах куда более древних. Даже учитывая многочисленные подделки, мы все же можем, глядя на домашнюю утварь, здания, украшения, инструменты, о многом судить и многое понять из того, как жили когда-то люди. Жаль только, что подавляющая часть таких вещественных свидетельств плохо поддается датировкам. Ведь независимая международная европейская хронологическая шкала, называемая новой (нашей) эрой, была изобретена относительно недавно. Она вошла в обиход лет 500-600 тому назад, а до этого в разных странах и при разных правителях люди пользовались самыми различными начальными точками отсчета событий. Да и продолжительность года в разных государствах была различной. Даже сейчас есть народы, (многие мусульманские страны, например), практикующие счет лет, основанный не на солнечном, а на лунном календаре.

Именно поэтому письменные источники, найденные в земле при раскопках, вызывают столько споров среди ученых (подделки и фальсификации мы пока не рассматриваем). Но только по косвенным признакам мы можем судить, к какой эпохе отнести большинство найденных в земле письменных свидетельств. Такими косвенными признаками считается, например, прослойка грунта, из которого вынут найденный документ (папирус, кусок бересты, глиняная табличка с надписью и т.д.), предметы обихода, лежащие рядом, упоминание в документе каких-то событий или имен.

Но имена у людей имеют тенденцию повторяться, предметы обихода копироваться или перемещаться как по вертикали, так и от народа к народу. Это значит, что даже веря в подлинность найденного при раскопках документа мы не можем со 100% уверенностью утверждать, что знаем его возраст.

Фактически подавляющее большинство наших знаний по истории основано на двух источниках:

а) мемуарной литературе, дошедшей до нас сквозь тьму веков благодаря труду многочисленных копиистов; и

б) трудах историков, обработавших эти мемуары или скомпилировавших свои писания из трудов более ранних историков, обработавших чьи-то мемуары либо скомпилировавших… и т. д. Как в матрешке: раскрываешь первую – там вторая; раскрываешь вторую – там третья…

Но из всей мемуарной литературы древности до нас с достоверностью дошли почти только одни надписи на стенах египетских гробниц, «Илиада» Гомера и «История Геродота», поскольку первые реально существуют, а факты из второго и третьего источников подтверждаются всей последующей историей европейской цивилизации и находят отражение в современности. Остальные авторы при внимательном прочтении их творений содержат столь явные анахронизмы либо несоответствия, что вызывают больше сомнений, чем доверия.

Однако все же некоторый шанс «услышать» голоса тех, кто жил на этой земле до нас, есть. При раскопках в земле иногда находят отдельные свидетельства того, что письменность была изобретена человеком не вчера и не позавчера. Исследуя такие свидетельства, мы можем многое узнать о быте и менталитете людей прошлого.

Это:

а) многочисленные папирусы, извлеченные из египетской земли, свойства которой позволяют неопределенно долго сохранять материальные предметы без существенного их повреждения;

б) надписи на египетских гробницах;

в) надписи на монументальных сооружениях как Египта, так и других стран Востока;

в) несколько архивов клинописных табличек, попавших в руки ученых благодаря раскопкам в Тель-Амарне, Куюнджике и Вавилоне.

г) знаменитая надпись на Бехистунской скале, воспевающая деяния персидского царя Дария.

Все они очень, очень для нас ценны, как только могут быть ценны подлинные голоса свидетелей каких-либо событий. Но вот беда: написаны эти документы на языках ныне не существующих и знаками, способ озвучивания которых к моменту изучения этих надписей давно канул в лету. Ну и в довершение проблемы практически все эти тексты в той или иной степени повреждены.

Попробуйте-ка при таких условиях утверждать, что действительно все папирусы прочитаны правильно, все таблички с клинописными текстами интерпретированы без ошибок (те, что объявлены прочитанными), и что все надписи на архитектурных памятниках переведены без грубых допущений, искажающих текст до прямо противоположного тому, что когда-то хотели сказать их авторы.

Вы рискнете?

Тогда давайте окунемся в лингвистическую кухню и припомним, каким образом были переведены известные науке древние тексты.

На помощь ученым пришла билингва.

Билингвы

Билингва – это две надписи на двух языках, расположенных рядом на одном носителе (предмете или сооружении); при этом текст одной надписи является переводом другой на ее язык. То есть эти надписи по смыслу параллельны друг другу.

Билингвы создаются тогда, когда в одной и той же местности бок о бок проживают два народа, говорящие на разных языках, и правительству требуется, чтобы его указ или посвятительная надпись были понятны всем грамотным гражданам.

Билингва – это единственный способ дешифровки надписей, написанных неизвестной нам системой письма, если язык их нам неизвестен. Хорошо подумав, любой человек с этим согласится.

В самом деле. Если язык родной (возьмем простейший вариант), то при наличии достаточно большого массива текста некоторые люди с математическим складом ума еще в состоянии путем комбинаторики сопоставить непонятные символы с привычными. Но каким образом возможно это сделать для языка, которым не владеешь, или тем более языка неизвестного? С чем чего сопоставлять?

Кое-что выяснить, конечно, можно. Например, сосчитать количество знаков и установить, алфавитное перед нами письмо, слоговое или иероглифическое. Если текст разделен на слова, можно сделать предположение о каких-то грамматических категориях. Но к смыслу надписи это нас все равно не приблизит.

Наличие билингвы делает такое приближение возможным не потому, что с помощью нее мы узнаем некоторые слова искомого языка, а потому, что узнав смысл этих слов мы имеем возможность применить комбинаторный метод и, предположив, на каком языке сделана данная надпись, озвучить примерное чтение отдельных знаков.

Убедившись в своей правоте, то есть заполучив и язык, и знаки письменности, мы сможем заняться прочтением других документов, написанных такими же знаками. Другого пути не существует.

То есть, чтобы читать оставленные каким-то народом письменные документы, мы должны не только знать, на каком языке они были написаны, но и этот язык понимать хотя бы до некоторой степени. Только так, и не иначе. А если у кого-то есть сомнения, пусть возьмет книжку незнакомого содержания, написанную латиницей на каком-либо из незнакомых ему европейских языков, и попробует перевести без словаря хотя бы одну страницу.

Как расшифровывали клинопись

Что мы вообще достоверно знаем о клинописи?

а) Это письмо было изобретено и применялось на территории Междуречья Тигра и Евфрата, где находится второй по важности центр происхождения современной цивилизации.

б) Клинопись имела очень долгую историю, источником имеет пиктографию, то есть условное изображение с помощью картинок какой-либо информации, толковать которую можно несколькими способами. Она прошла этапы от иероглифов до слогового и, далее, буквенного письма.

в) На территории, где применялась клинопись, проживало несколько народов по крайней мере трех неродственных языковых групп: семито-хамитской (ассирийцы, вавилоняне), индоевропейской (древние персы, скифы). Официальная историческая наука утверждает, что были еще эламиты и шумеры, вообще никакому народу в Средиземноморье или ближайших окрестностях не родственные, но считается, что языки эти вымерли еще до нашей эры.

г) Специфический вид письма образовался сам собой благодаря материалу, на котором такие надписи делались: палочкой на сырой глине путем вдавления.

Приведем примеры таких табличек. В грубом приближении они содержат 4 типа надписей.

1. Хозяйственные счетные записи, представляющие из себя примитивные отметки о том, сколько чего. Это еще не письменность, а нечто вроде пиктограмм или полуребусов.

2. Клинописные иероглифы (количество знаков в табличках одной партии доходит до 3000.

3. Слоговое письмо. Количество знаков около 600, но это всего зарегистрированных. Одновременно в каждой местности использовалось 200 – 300.

4. Алфавитная клинопись. Она содержала до 46 знаков.

Вопрос: как же клинопись была расшифрована?

Отвечают: благодаря надписям в Персеполе и на Бехистунской скале. Итак…

Бехистунская скала

Бехистунская скала находится на территории древней Мидии (современной Персии), над дорогой, ведущей из Хамадана (предположительно, древние Экбатаны) в Керманшах, или, если взять шире, из Тегерана в Багдад.

Здесь, на высоте около 105 метров некий правитель выбил нишу, в которую поместил барельеф, воспевающий его подвиги. Ниже барельефа расположена клинописная надпись. Обнаружил ее британский военный представитель и по совместительству разведчик Роулинсон.

Согласно современной науке это трилингва, содержащая сообщение на древнеперсидском, вавилонском и эламском, (точнее, сузианском) языках. Ну а если трилингва, то далее само собой предполагается, что текст расположен в 3 столбца и содержит три идентичных по содержанию текста. Ну и?

Еще 40 лет тому назад в научно-популярных книгах (например, «Когда солнце было богом» Косидовского) так и писалось: более 400 строк, расположенных в 3 столбца… средняя надпись на древнеперсидском…

Однако пришли времена Интернета и цифровых фотокамер, и 3 столбца чудесным образом превратились в 4+1 (столбец, добавленный потом, по утверждению исследователей), то есть в целых 5, и количество строк доросло до 1500.

Кстати, ширина надписи раньше оценивалась в 18 метров, но сейчас говорят уже о 22 при высоте в 7,8м …

Ладно, не будем придираться к подобным «мелочам», предположим, что предыдущие цифры были почему-то взяты навскидку, лучше попробуем подсчитать, какой величины буквы этой надписи, рассчитанной на то, что потомки будут читать ее и восхищаться. Для удобства счета округлим высоту до 8 метров, а строк оставим 400. Делим. Получаем – 2 см. 2! см! Покажите мне того человека, который способен прочитать надпись, исполненную шрифтом такой величины с расстояния в 100 метров!

Можем сосчитать и несколько иначе. 1500 строк разделим на 5 столбцов, то есть по 300 строк на столбец. Затем 7,8 м разделим на 300 и получим 2,6 см. Вычтя интервалы между строчками, мы получим тот же результат: каждый знак – 2 см в высоту.

Одно из двух:

1) или Дарий писал свою надпись просто из любви к искусству;

2) или во всей этой истории что-то сильно не так.

Как же Раулинсон надпись увидел? – Оказывается, взял бинокль, заметил, что на скале что-то написано, и занялся интересной проблемой.

В самом его поступке ничего особенного, нет – люди науки народ любознательный, особенно когда их любопытство удовлетворяется за казенный счет. Но в описании данного артефакта есть еще некоторые неувязки.

Я понимаю, что неспециалистам все равно, но любой серьезный филолог знает, что при равной высоте знаков самые длинные надписи получаются из буквенного письма, слоговая передача раза в два короче, а иероглифическая, когда почти каждое слово представляет из себя отдельный знак, будет самой компактной.

Почему же эламская такая длинная, а вавилонская -такая короткая? Ведь по последним данным из Интернета, древнеперсидская надпись Дария состоит из 515 строчек, вавилонская – 141 и эламская – из 650.

Судя по надписям из Персеполя, ко времени Дария чисто иероглифическая система уже вышла из употребления, следовательно и вавилонская, и эламская колонки сообщения должны были быть примерно равны по величине и каждая уступать по объему тексту на древнеперсидском.

Если же мы решим, будто Дарий, как это видно по Персеполю, предпочитал из эстетических соображений располагать параллельные надписи на одинаковом относительно друг друга пространстве, (опять же пример – Персеполь), то тогда все три колонки должны были бы содержать одинаковое количество строк одинаковой длины на всех трех языках.

А этого-то как раз и нет!

Нам скажут, что после Раулинсона уже в нашем столетии возле надписи работали другие экспедиции, (в 1903 и в 1948гг), которые делали слепки надписи, и т. д. Но откуда мы знаем, чем на самом деле занимались те экспедиции? Если представить себе, что никакой надписи на Бехистунской скале до Раулинсона не было, то все место слегка напоминает по форме скальные гробницы Ахеменидов из Накше-Рустама.

Панно и надпись на Бехистунской скале

Фрагмент фасада одной из гробниц в Накше-Рустам

Может, они там клад искали?

Существует, конечно, способ прояснить хотя бы часть спорных вопросов: например, произвести качественную фотосъемку надписи в подробностях, чтобы не оставалось сомнений хотя бы в том материале, которое так широко пропагандируется.

Даже странно: по последним интернетовским данным, там работает какая-то международная экспедиция, которая якобы открыла поблизости какое-то парфянское селение и даже пещерку – но никаких серьезных фотоматериалов.

Кстати, пытаясь извлечь из глубин Интернета текст перевода надписи, мы заполучили результат, напрочь убивающий утверждение о том, что на Бехистунской скале находится би- (извиняюсь, три-) лингва. Оказывается, тексты не параллельны! Содержание каждого последующего столбца является продолжением предыдущего!

Это обозначает, что данный памятник априори не мог послужить благому делу расшифровки древних неизвестных письменностей. А ведь на дешифровке клинописи с помощью Бехистунской надписи базируется чуть ли не все здание современной ассирологии и шумерологии!

И встает вопрос: какова реальная вероятность использования материала с Бехистунской скалы для расшифровки надписей на вавилонском и эламском языках?

Вот что на эту тему говорит официальная наука.

К моменту копирования надписи Раулинсоном ученые уже умели читать по-древнеперсидски. Поскольку персы использовали буквенную систему письма, то, зная их современный язык, достичь нужного результата было возможно - помогало также наличие «Авесты», священной книги зороастризма.

Но в Вавилоне и Персии (Мидии) говорили на языках совершенно разных. И каким образом 46 знаков алфавита одного языка помогли в дешифровке 600 и 3000 знаков двух других языков, не родственных ни ему, ни друг другу –это требует специального объяснения.

С помощью комбинаторного метода можно было извлечь из вавилонского текста некоторые отдельные смысловые единицы, но Персепольская трилингва слишком мала, чтобы можно было говорить о понимании с помощью нее остальных клинописных памятников Междуречья.

Бехистунская надпись побольше, но лексический запас ее крайне ограничен. Ученые и не настаивают. Наоборот, утверждается, будто Раулинсон сумел идентифицировать все знаки вавилонской части только с помощью чудесным образом попавших ему в руки глиняных табличек-словарей, на которых были написаны вавилонские символы с их буквенной (то есть персидской) озвучкой.

То есть, среди всего массива раскопанных кем-то холмов Ирака и Ирана ему повезло наткнуться на древнеперсидский кабинет лингвистики, где тогдашние древнешколяры, умевшие читать по-персидски, обучалась озвучивать (именно озвучивать, о понимании речь здесь не идет!) тексты, написанные на одном из диалектов вавилонского.

Можно было бы поверить (чудеса иногда случаются), но встает вопрос: в чем был смысл создания таких табличек? И еще: как Раулинсон догадался, что в двух параллельных колонках содержатся надписи на двух совершенно различных языках? Или что перед ним не словарик, что более логично, а именно транскрипция, то есть звукопередача? Ведь именно это помогло ему понять, что вавилонский язык был родственником древнееврейского!

Если же таблички были предназначены для вавилоно-говорящих взрослых, желающих освоить новую систему письма, то где результат их достижений? Почему все надписи того периода либо - либо. То есть либо это алфавитный древнеперсидский, либо вавилонский слоговой или эламский иероглифический?

Так для кого эти таблички были предназначены? Изучить буквенное письмо способен любой и, по сравнению с иероглифами, относительно быстро. По археологическим данным до введения этого письма персы и мидийцы не знали грамоты, то есть переучиваться им было не надо.

Существует версия, по которой древнеперсидское письмо явилось попыткой персов приспособить к клинописи финикийский способ записи, то есть что знаки древнеперсидской клинописи восходят к тому же источнику, что и наш алфавит, но в любом случае современный ученый мир согласен, что они не являлись закономерным этапом развития вавилонской или эламской системы фиксации информации.

А если бы Дарий или Ксеркс хотели переучивать вавилонян или эламитов, то зачем тогда им было переводить свои надписи на эти языки?

Теперь о Законах Хаммурапи

Вот 3 образца надписей из Персеполя.

ваилонская

эламская

персидская

А это – со стелы Хаммурапи: Найдена в Сузах (Эламе), но считается почему-то Вавилонской

Ну как, очень похоже?

Или вот эти глиняные таблички:

Может быть, они и подлинные, но надпись на Бехистунской скале уж точно не способна помочь их дешифровке!

С Шумерской письменностью еще сложнее. Считается, будто тут опять нашлись соответствующие глиняные учебники и словари. И опять можно было бы поверить, вопреки теории вероятности, если бы не другое «но» – крайне сомнительно, чтобы был хоть какой-то шанс догадаться, будто две половинки одной таблички написаны на двух разных языках, потому как начертания-то одинаковые (интересующийся может обратиться к любому историческому труду, описывающему дешифровку шумерских записей),

Дальше – больше: ученые утверждают, будто в клинописных текстах один и тот же знак мог читаться по-разному, а многие одинаковые звуки (то есть слоги) писались разными символами.

Предположим, что это правда – такое случается, например, именно такова письменная система английского языка. Так что очень возможно, что и вавилоняне с шумерами были столь же непоследовательны, тем боле что, как уже упоминалось, в каждой местности был свой набор знаков. Но растолкуйте мне тупой, как можно извлечь из подобных документов какую-либо достоверную информацию? Ведь если озвучить их можно бесчисленным количеством способов, значит, и перевести тоже! Добавьте к этому, что

а) никто не ведает, на каком языке шумеры говорили;

б) языков в Передней Азии было даже в одно и то же время несколько;

в) одни народы сменяли другие, завоевывая или вообще разрушая города и селения;

г) с тех пор прошла уйма лет, а языки во времени имеют свойство изменяться: появляются новые слова, меняют свое значение или исчезают старые, становится чуточку иным их звучание…

Поговорим о содержании

Все это не имело ровно бы никакого значения, но информация из надписи на Бехистунской скале не совпадает с информацией Геродота. И нам приходится выбирать кому верить.

Я предпочитаю верить Геродоту! И вот еще почему.

Давайте разберем само содержание надписи на Бехистунской скале (перевод Данамаева). Вот ее начало (без купюр):

1 столбец

1-3. Я – Дарий, царь великий, царь в Персии, царь стран, сын Виштаспы, внук Аршамы, Ахеменид.

3-6. Говорит Дарий-царь: мой отец – Виштаспа, отец Виштаспы Аршама, отец Аршамы – Ариарамна, отец Ариарамны – Чишпиш, отец Чишпиша – Ахемен.

6-8. Говорит Дарий-царь: поэтому мы называемся Ахеменидами. Испокон веков мы знатны. Испокон веков наш род был царским.

8-11. Говорит Дарий-царь: восемь [человек] из моего рода были прежде царями. Я – девятый. Мы, девять, с давнего времени являемся царями.

11-12. Говорит Дарий-царь: Милостью Аурамазды я – царь. Аурамазда дал мне царство.

Позвольте? Дед Дария в любом случае не был царем, он был подданным либо Кира, либо Астиага, деда Кира по матери, с этим согласны все историки. Но самое странное – излишняя смысловая тавтология. 5 абзацев подряд повторяется на разные лады одно и то же: мол, Дарий – царь.

Он что, этот самый Дарий, сомневался в своем праве на царство? Боялся, что ему не поверят? Надеялся, что группа адептов поднимется туда, куда забраться почти невозможно и, усевшись в рядок в воздухе (иначе надпись не увидеть) начнет вслух декламировать «Говорит Дарий Царь»? Или он надпись для Ауромазды писал и надеялся того загипнотизировать: ты, мол, сам мне царство вручил?

Извините, но в те времена так на монументах не писали – это единственный случай в истории.

И снова обратимся к оформлению Дариева сообщения. Сколько знаков высотой в 2 см может уместиться в 22 : 5 = 440 см? Ответ: 220. Добавляем по полпробела после каждого знака – получаем около 160.

Но в переводе строчек 1-3 всего 88 знаков вместе с пробелами между словами. Делим на 3 – получаем по 29 знаков на строке.

Может, древнеперсидский язык состоял из феноменально длинных слов (такие языки бывают)? Поинтересуемся и посмотрим – в Интернете есть сравнение примерного звучания реконструированных надписей по-древнеперсидски и по-русски.

Вот пример:

χšāyārša χšāyaθiya vazrka χšāyaθiyānām Dārayavahauš χšāyaθiy ahya рuçа Haχāmanišiya.

«Ксеркс, царь великий, царь царей, Дария, царя, сын, Ахеменид».

Вполне сопоставимо! Кстати, можно сосчитать, что в этих 4 строчках примерно 80 знаков, а в нашей, если убрать лишние две запятые – 55. Там больше, но не в 5 же раз!

Если это кого-то еще не убедило, то пусть он съездит к Бехистунской скале и в Персиполь, перекопирует все надписи с этих объектов и займется расшифровкой сам, на базе «Авесты» или современного персидского языка. Он несомненно получит очень интересные результаты. Только вот какие?

Тем же, кто такой возможности лишен, приходится рассчитывать на пресловутый здравый смысл.

Мальчик-гравер и ассирология

Всем, кто интересовался историей расшифровки клинописи, известна история мальчика-гравера, столь хорошо изучившего клинопись в процессе перевода клинописных знаков на гравировальные доски для печати, что он научился эти знаки читать и занялся не более ни менее как переводом клинописных табличек на родной язык.

В процессе этой работы он сделал несколько важных научных открытий по истории Междуречья, наткнулся на фрагмент повествования о всемирном потопе и, поехав в Ниневию, привез оттуда (еще одно чудо!) не только недостающие фрагменты этой истории, но и исторические анналы, позволившие уточнить и вообще много всего интересного узнать о хронологии Вавилона и Ниневии.

В 27 лет он ухитрился перевести хронику царствования Ашурбанипала, открыл знаменитый «Эпос о Гильгамеше» - в общем, много всего. Это было бы менее удивительно, если бы парня звали каким-нибудь Ахметом или хотя бы родился и вырос он на арабском Востоке.

Но нет – талантливый сирота был британцем по имени Джордж Смит, ни одного семитского языка он не знал, и образование свое он получил, в основном, работая в типографии. Возможно, потом, после встречи с Раулинстоном парень и наверстал упущенное, но история утверждает, что свои первые важные научные открытия по переводу клинописи он сделал еще до этого момента, в процессе работы над гравировками.

И снова я, как филолог, задаюсь вопросом: как такое было возможно? Неужели иллюстрации, приготовленные Раулинсоном для печати, были настолько подробны, содержательны и объемны, что проанализировав их и запомнив, можно было начать переводить незнакомый материал? Хм…

Вот табличка XI из «Эпоса о Гильгамеше».

Перевод ее на русский язык (прозой) занимает примерно 5 страниц обычного книжного текста. Вас не впечатляет? Меня – очень.

Так что же, будем и дальше верить в неизвестноязычных шумеров, канувших неизвестно куда, и ассирийскую хронику, уходящую в глубь тысячелетий?

Или все же удивимся британской беззастенчивой наглости Раулинсона, сумевшего сначала найти благовидный предлог, чтобы зависнуть над важной в стратегическом плане дорогой на нужный срок в удобной для наблюдения точке, а затем еще и создавшего себе из этого факта мировую славу?