Интервью

Глава 1

Интервью.

В Оснабрюк мы с бригадой телевизионщиков приехали заранее. Я знала, что Эрих Мария Ремарк никогда раньше не бывал в своём доме после изгнания. И мне, как интервьюеру нужно было немного времени, чтобы осмотреться. Пока бригада технарей распаковывала и расставляла оборудование в небольшой комнате с деревянными полами и массивным письменным

столом я бродила вокруг.

Старинная брусчатка казалась отполированной и отблёскивала под ногами. Когда-то по ней бойко чеканили подбитые железом солдатские ботинки Третьего Рейха. Тема интервью очень напоминала мне разговор из одной притчи:

-Вы будете подписывать воззвание против начавшейся войны? В нашем институте собирают подписи…- спросили профессора студенты.

-А вы как думаете?

-Если не хотите лишиться кафедры-надо бы…

-Правильно думаете, буду,- не задумываясь ответил профессор.

На соседней кафедре профессор не подписал. Он был на больничном. Но в тот день они оба обзавелись врагами потому, что мнения по поводу пацифизма среди людей разделились. Кто-то посчитал войну кровопролитием, кто-то присутствием, наконец, патриотизма, кто-то возрождением…

Прямо передо мной носило кленовый лист. Он был продырявлен чьим-то каблуком. Резной Его край был словно покусан. Хвостик истрепан и мохрился.

Словом, еле был жив. Но он был подвластен ветру. Тот таскал его, волочил по тротуару и кидал над ноги прохожим помимо его воли. Ветер был безжалостен . А лист беспомощен.

-Что, Философия жизни?- прямо передо мной стоял Эрих, пряча взгляд чёрных, как шрапнель, глаз под длиннополой любимой шляпой. Он был в сером длинном плаще с большими пуговицами, застегнутыми на все и держал руки в карманах.

Я оторопела. Вся моя подготовка куда-то улетучилась. Я не могла выдавить из себя ни слова.

-Могу себе представить,- кашлянул скорее, чтобы разрядить обстановку, чем из-за потребности Ремарк,- как вам сейчас. Давайте, пройдём вперёд ровно на одну сигарету -до булочной. И там поговорим. Я угощу вас настоящим немецким штруделем. Таким же вкусным, как готовила моя мама и моя дорогая сестра.

В булочной было немало народа. Мы заняли столик рядом с седовласой четой, мирно и не торопясь, доедающей яичницу с беконом. Как полагается дополнением к ней были новости из местной прессы.

-Здесь все читают газеты за завтраком?-спросила я Эриха.

-Все.- ответил он, подвигая дымящуюся чашку кофе.- Все новости немцы узнают из газет.

Я видела как напрягся каждый его мускул.

-Так было и в день гибели вашей сестры?

-Да.

-Вы либерал?

-Нет. И не консерватор. Я человек, с чувствами, с любовью и ненавистью, конечно.

-Вы ненавидите фашизм? Они убили вашу сестру, лишили вас отечества, уничтожили ваши книги…

-Я ненавижу зло в любом его проявлении.

-Вы пацифист? Но вы никогда не участвовали ни в одном движении…

-Я пишу книги. В них я выражаю своё мнение к происходящему.

-У ваших героев нет успеха. Все больны или физически, или морально.

-А разве во время войны есть возможность быть успешным? Сколько возможностей у птицы с подбитым крылом? Даже, если дать ей убежище и время на лечение, она не сможет летать и в итоге, станет добычей дворовой кошки, которая лежит на крыльце в спокойной дремоте, но только увидит слабую добычу, быстро лишит птицу жизни и устроит пир на весь двор, не обращая внимания на правила приличия. Хищник он и при одомашнивании остаётся хищником.

-Главная тема вашего творчества одна-это война.- постепенно ко мне возвращалась память на подготовленные вопросы.-Почему?

-Я попал на фронт очень молодым. И сразу понял разницу между моим представлением и действительностью. Считаю те, кто начинает войну должны о ней знать больше, чем те кто в ней участвует.

-Почему?

-Когда у командира есть степень личного участия в трагедии, он понимает свою ответственность не только перед солдатами, но и перед своими будущими внуками. Если, конечно, повезёт выжить в этом аду.

-Вы любили на войне?

-Я был юн и очень напуган.

-Вы стали знаменитым за две недели. Вы говорите о нравственных принципах. Но ваша известность наступила по воле , а не вопреки военной теме. Как так?

-Если в доме пожар, а ты заперт внутри, необходимо выбить стекло в окне и обеспечить доступ свежего воздуха. Без этого никак.

-Так вы любили на войне?

-Я любил один раз.

-Вы не первый и не единственный, кто попал в военную мясорубку. Не все все же решились выступить против тотального государственного режима. Что не давали вам покоя?

-Справедливость. В концлагере была одна русская. Назовём ее Лиза. За месяц до освобождения нацисты стали зачищать узников. Делали они это в несколько этапов. Деление происходило по номерам на платьях. Лиза в бараке заботилась о молодой девушке, истощенной голодом. Когда пришло известие, что в следующей партии пойдёт ее подопечная, Лиза переоделась в платье девушки и пошла в газовую камеру вместо неё. Вот я вам рассказал. Что вы чувствуете теперь?

-Чудовищную несправедливость.

-Но жизнь обеих драгоценна. Лиза отдала свою потому, что не могла иначе.у неё к тому времени было трое детей. Она о них ничего не знала. Но она была уверена, что если кому-то пришлось бы умереть спасая жизнь ее ребёнка, он тоже сделал бы это.

-Не совсем поняла к чему вы это?

-К степени благодарности. Я всегда обращаюсь к тому поколению, которое придёт. Эта спасённая девушка потом проживет свою «покалеченную» жизнь, возможно без войны, но ее дети не будут знать животного страха перед смертью. Если не будет книг очевидцев.

-Вы стали очень богатым в одночасье. Быть бедным и стать богатым сказывается на жизненных принципах и если да, то сразу или постепенно? -Все зависит от внутренней сущности,- откинулся на спинку стула Эрих. Он манерно закинул ногу на ногу и отодвинул от себя керамическую чашку с дымящимся кофе.-Вы ешьте штрудель.-сказал он и посмотрел в окно. Прямо перед входом в кафе на брусчатке лежал все тот же кленовый лист. -Видите тот сухой лист за окном?

-Вижу.

-Он может прилипнуть к подошве прохожего, но не изменит ее. Так и богатство. Оно даёт возможности. Их можно использовать как правило уже с тем, что есть у человека. Не валите все на деньги. Сами по себе они лишь средство товаро-денежного оборота. А вот любовь к деньгам-это несомненно зло.

-А вот где ты?- в двери кафе появился кинооператор. -Доедай свой пирог и пошли. Все готово. Давай быстрее.

Я посмотрела на исписанный блокнот перед собой. Сделала глоток крепкого эспрессо. За окном чертыхался прохожий, пытаясь снять с подошвы прилипший кленовый лист.

«Придумалось все?»- промелькнула мысль в голове. «Тогда откуда вторая чашка на моем столе?».