Интересный случай.

Глава 1

Интересный случай.

Виктор сидел в ординаторской и, лениво перелистывая "Аппендицит" Колесова, скучал. Месяц назад ему удалось выбить разрешение у начмеда и заведующего хирургическим отделением приходить на дежурства и, как выразился один из докторов, "получать крещение кровью". Пока же только получалось "крещение чернилами". Вот уже третье дежурство - и ни одной операции!!! Язвы, панкреатиты, аппендициты под вопросом - сколько угодно, а настоящей, тяжелой патологии - ну как не бывало. А хочется - аж руки зудят - чего-нибудь интересного. Такого, что нуждается в операции. И обязательно - с его, Виктора, участием. "Ручку можно пользовать на лекциях, а книжку - и дома почитать!" - сердито думал он, листая страницу за страницей и не особо вникая в смысл написанного. С легким скрипом давно не мазанных петель открылась дверь, и в ординаторскую зашел ответственный дежурный хирург. - Учим матчасть? - весело осведомился он. - Читай-читай, пригодится! - Читать-то я где угодно могу, - с досадой ответил Виктор.

- Везет. А я вот в последнее время - только в затишек на дежурстве. А без чтения, коллега, совсем в рутине утонуть можно. Скатиться в фельдшеризм и примитив: "Класть - не класть, оперировать - не оперировать". Отупеть можно. Да не прячься за книжку, и так все понимаю. Лапками поработать хочется? - Хочется, Евгений Иванович. - Ну, если хочется - значит, поработаешь. Это сейчас тихо. А затишье - оно знаешь, когда бывает? Точно, перед бурей. Раньше или позже - намоешься. - Хорошо бы..., - задумчиво протянул Виктор. - Ну, тут мы с тобой не сошлись. Самая лучшая операция это та, которой удалось избежать. Но тут я на понимание не претендую - сейчас не поймешь. Вот позже... Ладно, хватит философствовать. Пошли чай пить.

"Затишек" кончился через три часа, когда "скорая" привезла пожилую женщину с диагнозом "острый живот". Врач бригады, передававший больную хирургу приемного, торопливо и как- то виновато объяснял, что "клиника для него не совсем ясна". - "Совсем не", - ехидно поправил его хирург, осмотрев больную. - Так с тем же успехом почечную колику можно везти как "острую спину", а нарушняк - как "острую голову",- заметив Виктора, он кивнул ему. - Подойдите сюда, доктор. Гляньте больную- что увидите? Виктор подошел к больной.

Сухонькая старушка лежала на каталке и часто шумно дышала через открытый рот, слабо постанывая при каждом выдохе. На лице с запавшими щеками и заострившемся носом отчетливо было видно страдальческое выражение. - Здравствуйте. Что Вас беспокоит? - Живот болит, - еле слышно прошептала больная. - Где? - Весь живот. Мочи нет. Третий день. Уж таблеток напилась...не легше... Шаг за шагом, как учили, Виктор собрал жалобы и анамнез. Боли появились позавчера, утром, внезапно, к вечеру уменьшились. От болей принимала «Кетонал», «Аналгин» и «Но-шпу», но вчера утром боли опять усилились, и лечение эффекта уже не приносило. Сегодня появилось вздутие живота, тошнота, позывы на рвоту, слабость, озноб... Раньше ничем не болела, не обследовалась. Осмотр... оценка ЭКГ.. - Ну, что скажете, коллега? - подчеркнуто чопорно обратился к Виктору хирург. - Перитонит, - уверенно ответил он. - Надо оперировать. - А источник перитонита? - Не знаю. Может, перфорация? - наугад предположил Виктор. - Видите, а Вы говорите, что случай не ясный, - обернулся хирург приемного покоя к врачу "Скорой". - А доктор - всего лишь на четвертом курсе. И всего лишь немного подумал, - и вновь к Виктору - Наши действия дальше? - Брить живот, сделать рентген брюшной полости и подавать в операционную. - Забыли анализы крови, мочи и осмотр терапевта. А так - все правильно. Истории раньше писали? Прекрасно. Быстренько оформляйте - и подаем.

В операционной Виктора встретила не романтика «аромата стерильности», как любили писать в книжках, а сильнейший запах гари. -Термостат сгорел вчера, - объяснила, заметив его недоумение, операционная сестра. - А Вы новый доктор? - Студент. Четвертый курс. - Опыта набираетесь? Это хорошо. Раньше-то вас много приходило, а сейчас вот года два – никого. Не хотят в хирургию. - А я вот хочу, - упрямо ответил Виктор. - Ну и хорошо, - согласно кивнула сестра. Кто хоть раз оперировал – ничего другого не захочет. Пойдемте, я Вам все объясню и покажу.

Вымыть руки водой с жидким мылом (полагается теплой, но в ночи из крана почему-то течет ледяная). Стерилизующий раствор – трижды на руки, протереть до высыхания. Руки перед собой на уровне груди – в операционную. Ответственный хирург заканчивал накрывать операционное поле стерильным бельем. -Мы вдвоем, Евгений Иванович? - осторожно поинтересовался Виктор. -А что – Вас это смущает? -Да нет. -А что тогда? -Определяюсь, где встать. -А-а-а. Тогда понятно. На месте ассистента. Напротив. Виктор нырнул в стерильный халат. Потянулся завязать рукава, но операционная сестра, ворча, что «не на кафедре, небось, не развалюсь», перехватила завязки и быстро затянула их в аккуратнейший бантик. Теперь перчатки. Левая, - нырок рукой вниз. Хлопок резины по запястью. - Правая. Ответственный между тем уже замер на своем месте. -Ну что? - нетерпеливо поинтересовался он. -Можете начинать, - отозвался анестезиолог. Лапаротомия. При вскрытии брюшины с негромким шипением выделился газ. В брюшной полости, во всех ее отделах – мутный выпот с гноем , фибрином и остатками пищевых масс. - Ого, - зло присвистнул Евгений Иванович. -А перитониту-то суток двое. Видите, как плотно фиксирован фибрин на серозе? Да и гною – ведром черпай. Отсос! Семен Петрович – как гемодинамика? -Не очень. Гипотония. -Постарайтесь. Тут от Вас очень много зависит. -А то я просто так здесь сижу, - обиженно буркнул анестезиолог. -Так я ж и не говорю...так, занудствую... Виктор, покажите получше. Второй крюк выше – на печень... и без фанатизма. Ага! Вот и дырочка! Надо же – женщина, за восемьдесят – и дебютная перфоративная язва! Казуистика, однако. Людмила Михайловна, шить на кишечной игле! Это произошло при наложении второго ряда швов. Зубцы ЭКГ на экране монитора перешли в ровную линию, заверещал сигнал тревоги.

-Черт! Степан Петрович, что там? -Остановка! Качайте! Сестра – атропин с адреналином! Реанимационные мероприятия закончились через сорок минут. Полным провалом – восстановить работу сердца не удалось. Наскоро зашив кожу, хирург сорвал перчатки и зло швырнул их в бросалку. -.... .... мать! Почему? -Старость. Перитонит, - коротко ответил анестезиолог. — ОКС. На таких тяжёлых бывает. - К дьяволу “бывает”! - зло парировал Евгений Иванович. Немного успокоившись, добавил - Всем спасибо. - повернулся к анестезиологу: - Закончите свою часть – закиньте историю в ординаторскую. Мне ж еще операцию и посмертный писать. Операционная сестра с сочувствием посмотрела ему вслед. - Расстроился шеф. Смерть на столе – очень тяжело. А Вы как? - Виктор неопределенно покачал головой и ничего не ответил. Спустя полчаса, Виктор стоял на улице перед приемным и, жадно затягиваясь смесью сигаретного дыма и холодного весеннего воздуха, страстно желал, чтобы подобных интересных случаев больше никогда не повторялось. 14.11.2007 г.