Интендантское снабжение Красной Армии в Советско-Финляндской войне 1939 – 1940 г.г.

1. Интендантское снабжение до создания Северо-западного фронта (с 30.11.1939 г. по 6.01 1940 г.) А. Организация и состояние интендантского снабжения в исходном для наступления положении

Интендантское снабжение Красной Армии

в Советско-Финляндской войне 1939 – 1940 г. г.

Раздел I

Интендантское снабжение в период до создания Северо-западного фронта (с 30 ноября 1939 года по 6 января 1940 года)

А. Организация и состояние интендантского снабжения в исходном для наступления положении.

1. Организация снабжения

Интендантское снабжение в военное время занимает одно из первых мест в вопросе материального обеспечения действующих на театре военных действий войск. Это положение еще раз с полной очевидностью было доказано в Советско-финляндской войне, когда вопросы обеспечения войск продовольствием и фуражом, вещевым и обозным имуществом чуть ли не ежедневно требовали от Правительства, главного командования, командования фронтом и армиями самого пристального внимания. Общий объём интендантского снабжения в Советско-Финляндской войне 1939-1940 г.г. может быть характеризован хотя бы такими цифрами, как количество вагонов интендантских грузов, отгруженных за весь период подготовки и проведения операций. Приведем всего лишь одну цифру: общее количество отгруженных фронту интендантских грузов достигло 39 800вагонов, при чем в это количество не вошли интендантские грузы, отправленные северным армиям после 1 февраля 1940 года, когда интендантское снабжение их полностью отошло от ЛВО и Северо-западного фронта. Это составляло 660 поездов за всё время войны или в среднем по 6 поездов одних интендантских грузов.

Кроме того, интендантское снабжение в Советско-Финляндской войне получало еще большее значение в связи с совершенно особыми условиями и характером военных действий. Необычайно суровая зима, почти полное отсутствие всех видов местных средств и ряд других факторов потребовали от интендантской службы в ходе военных действий изыскивать и конструировать новые предметы и продукты интендантского снабжения, внедрять изготовление их в нашей промышленности и в самые короткие сроки доводить до непосредственных потребителей – до войск.

К моменту начала военных действий, т. е. к 30-му ноября 1939 года на главном направлении военных действий, т. е. Виипурийском и Кякисальмском направлениях (на Карельском перешейке) была сосредоточена 7 армия в составе двух стрелковых корпусов (пять стрелковых дивизий), четырех стрелковых дивизий, не входивших, в состав корпусов, нескольких танковых бригад и частей усиления. На Северных направлениях были сосредоточены 14, 9 и 8 армии.

Интендантское снабжение всех этих армий, развернутых по государственной границе СССР от Мурманского побережья и до Финского залива было возложено на Управление снабжения ЛВО. Лишь с середины января месяца 1940 года интендантское снабжение северных армий отошло в Управление Комкора Захарова (Управление снабжения северных армий).

Помимо значительной разбросанности армий, сложности снабжения северных армий, базировавшихся на одну ниточку – Кировскую железную дорогу, имел место один серьезный фактор, усложнявший обстановку интендантского снабжения. Дело в том, что органы интендантского снабжения не были полностью переведены на организацию и штаты военного времени, а помимо того вся система планирования интендантского снабжения, выполнения поставок и отгрузок осуществлялась так, как это было принято в мирное время.

Управление снабжения ЛВО вплоть до 1 февраля 1940 года оставалось в штатах мирного времени и Фронтовых интендантских баз не имелось. Их роль до известной степени выполняли обозно-вещевой склад НКО № 161 (Ленинград) и продовольственные склады НКО № 175 (Ленинград), № 192 (Красногвардейск), №172 (Псков) и № 383 (Петрозаводск). Относительность распространения на продовольственные склады названия фронтовой базы определяется тем, что основной поток продфуражных грузов шел на станции снабжения непосредственно от поставщиков с мест заготовок или производства, минуя эти окружные склады.

Все прочие тыловые учреждения, необходимые для интендантской службы фронта, как то хлебопекарни, ремонтные мастерские, прачечные и т.п. также не формировались, взамен их была использована мощная производственная база Ленинграда.

Армейские управления снабжения содержались к моменту начала военных действий в сокращенном составе. Так, управление снабжения 7 армии примерно до середины января 1940 года имело следующий состав:

Управление снабжения – 3 чел. начсостава

Продовольственный отдел – 5;

Обозно – вещевой – 4;

Кварт. эксплуатац. – 3;

ИТОГО: 15 чел. начсостава

Вместо 49 чел. Начсостава и 21 человека вольнонаемных по штату.

Из тыловых учреждений интендантской службы 7 армия к 30 ноября 1939 года имела три головных продовольственных склада № 1309,1310 и 1312[1]. Кроме того, ввиду отсутствия в армии штатного головного обозно-вещевого склада, приказом Начснабарма 7 № 2 от 27-го ноября ,1939 года за счет штата армейского гурта скота был сформирован нештатный обозно-вещевой склад, которому армия присвоила № 683. Никаких других тыловых учреждений эта армия не имела.

Состав 7 армии к этому времени был следующий[2]:

Эти соединения и прочие части и учреждения армии были приписаны к следующим головным продовольственным складам:

Обозно-вещевое имущество все части армии получали из армейского склада № 583 (Сертолово), а также непосредственно из склада НКО № 161 в Ленинграде, куда соединения и части высылали своих приемщиков и транспорт.

2. Продфуражное снабжение

Исходя из приведенной выше численности суточная потребность продфуража к началу военных действий составляла 344 тн продовольствия, 231 тн. овса и 277 тн. сена, а всего 852 тонны (1,7 кг. продовольствия на человека, 5 кгр. овса и 6 кгр. сена на лошадь в сутки). В тоже время по плану продовольственного отдела 7 армии: продовольствия 346,7 тн, овса 335 тн, сена 402 тн, а всего 1 083 тн.[3], т.е. расхождение между отделами в численности выражалось в 1 237 человек и 21 000 лошадей в сторону большую у продотдела армии. Для подвоза этого количества требовалось до 125 вагонов ежедневно.

Обеспеченность войск к 18.00 30 ноября 1939 года продовольствием и фуражом была следующая (в суточных дачах):

Таким образом в целом по армии войска имели полностью носимые и возимые запасы продовольствия, недостаток 0,7 сутдачи овса и излишек 2,5 дач сена.

На станциях снабжения (головные продовольственные склады) запасы в среднем по армии были сверх обычных уставных норм.

Следовательно, общее состояние обеспеченности продовольствием и фуражом к началу военных действий было вполне удовлетворительное. Но в то же время, характерно, что уже к 30 ноября имело место значительная неравномерность обеспеченности соединений, а внутри соединений и головных продовольственных складов неравномерное наличие продуктов.

Эта кривая неравномерной, обеспеченности может быть характеризована следующими данными по состоянию на то же число (30. 11. 39)

Внутри корпусов картина была такая же.

Вот данные по 50 стр. корпусу:

Не лучше было положение с наличием головных продовольственных складов:

Неравномерное обеспечение складов приводило к тому, что в ГПС № 1309, который обеспечивал 50 стрелковый корпус, к началу военных действий не было вовсе сахару, сухарей, а мяса и овощей имелось только 1/2 суточной дачи.

Эта ненормальность, т.е. неравномерная обеспеченность войсковых соединений и частей и неравномерное наличие продуктов, не была устранена до конца войны. Причины этого явления будут рассмотрены нами ниже.

3. Обозно – вещевое снабжение

К началу военных действий войска были в основном одеты по нормам зимнего времени, т.е. на бойце состояло:

шинель (часть людей вместо шинелей имели ватные куртки);

ватное обмундирование (до полной потребности недоставало 7 563 ватных телогрейки и 20 169 ватных шаровар);

летнее обмундирование;

теплое белье (до двух пар недоставало 56 462 рубахи и 47 423 кальсон);

нательное белье (две пары);

теплые портянки (до двух пар недоставало 19 782 пары);

перчатки (не хватало 5 884 пары);

шлемы суконные;

шлемы стальные (на боевой состав дивизий недоставало 3.785 штук, а до нормы по табели – 48.321 шт.);

подшлемники (не хватало 16 904 шт.);

кожобувь (сапоги или ботинки);

плащи - палатки (на весь состав не хватало 48 960 шт.);

снаряжение (до полной потребности недоставало вещмешков или ранцев 4 726 шт., сумок патронных 15 175 шт. кабур револьверных 1 773, снаряжения нач. составляет 2 573 компл.

Валенками бойцы к этому времени снабжены еще не были[4].

Лыжами армия была обеспечена на 59% (недоставало 30 100 пар)[5].

Из положенных 10 подвижных механизированных мастерских по ремонту обуви (ПОРАМ) имелось только пять (в 24, 70, 43, 90 и 142 стр. дивизиях), из восьми положенных подвижных электролудильных мастерских (ПЭЛАМ) и мастерских по ремонту шорно-седельных изделий (ШОРСАМ) имелось только два ШОРСАМа (в 90 и 142 сд).

Из обозного имущества недоставало 92 походных кухонь (обеспеченность 92 % всех образцов) и 99 походных кипятильников (обеспеченность 89 %).

Таким образом состояние обозно-вещевого снабжения к началу военных действий было удовлетворительное и войсковые части были готовы для боевых действий в нормальных зимних условиях.

4. Работа Военторга

Для обслуживания войск был сформирован армвоенторг, которому с 30 ноября были подчинены две спецбазы Военторга ЛВО, дислоцированные на станциях - Токсово и Левашово. Эти армейские спецбазы пополнялись распоряжением Военторга ЛВО, со стационарных баз последнего.

Подвоз продуктов дополнительного питания и предметов первой необходимости от армейских баз Военторга до корпусных и дивизионных распределителей и далее до полковых лавок, был возложен на командование соединений и частей, которое обязано было выделять для этой цели транспортные средства.

Следовательно, общее состояние обеспеченности войск предметами интендантского снабжения к началу военных действий можно оценивать, как удовлетворительное. Предстоящая; операция с точки зрения интендантского снабжения была материально обеспечена.

[1] При этих ГПС находились три хлебопекарни: два автохлебозавода и одна хлебопекарня Пейера.

[2] Приписка, сделанная карандашом на полях:

Проверить и сравнить по боевому составу, часто органы снабжения дают завешенные заявки.

Преувеличенная цифра войск выгодна только финнам.

Н. К.

[3] Пачка № 91, дело № 674, 7 армии стр.34 - 38.

[4] т.к. по. состоянию погоды они пока не требовались ЛВО к началу военных действий имел в непзапасе и на текущем довольствии (считая и северные армии) 186 900 пар валенок и в пути из центра находилось до 200 000 пар

[5] Пометка карандашом на полях: «проверить?»

2. Организация и состояние интендантского снабжения до образования Северо-Западного фронта.

Организация и состояние интендантского снабжения

до образования Северо-Западного фронта.

1. Базирование войск

30 ноября 1939 года войска 7 армии перешли границу и, громя белофиннов, начали успешно продвигаться вглубь финской территории. В течение декабря мес. 1939 года, в процессе преодоления войсками полосы заграждения и подхода к основной укрепленной полосе, с продвижением войск вперед и с прибытием новых корпусов и дивизий происходило перебазирование соединений по станциям снабжения и перенос последних, а вместе с ними и головных продовольственных складов, на новые станции.

Уже на третьи сутки, т.е. 2 декабря армией был отдан приказ на первое перебазирование.

4 декабря командующий армией приказал дивизиям к исходу 8 декабря «иметь сложенными на грунте в районе сосредоточения частей 7 суточных дач продфуража». Но на следующий день было отдано распоряжение сократить размер этого запаса на грунте до 2-х суточных дач «имея в частях кроме этого 5 суточных дач и на головных складах 3 суточные дачи». Это решение командования говорило о стремлении иметь запасы продфуража ближе к войскам, обезопасив себя от перебоев в подвозе, но как мы увидим дальше это решение привело к тому, что значительная часть этих запасов с продвижением войск вперед не могла быть ими выбрана.

В соответствии с боевым приказом армии № 05 тыл армии приказом по тылу № 05 от 14 декабря 1939 года вновь перестраивается. Вновь созданная группа тов. Грендаля и 43 стрелковыми дивизиями базируется на с/с Рауту, где развернулся новый головной продовольственный склад № 1314, а 49 и 150 стр. дивизиями, включенными в состав 3 стр. корпуса по-прежнему на с/с Лембаново.

19 стр. корпус с частями усиления базируется на с/с. Териоки – ГПС 1312. На эту же станцию снабжения перенесено базирование 10 танк. корпуса и вновь прибывших 100 и 136 стрелковых дивизий. Кроме того, здесь же питалась 70 стр. дивизия, выбывшая из состава 19 стр. корпуса.

50 стр. корпус (управление корпуса было переброшено на новое направление и в состав его включены 138 и 123 стр. дивизии) перебазировался на вновь открытую станцию снабжения Райвола с головным продовольственным складом № 1310, переброшенным со станции Черная речка.

Базы Военторга переносились из Левашево на ст. Териоки при ГПС № 1312 и из Токсово на ст. Рауту при ГПС № 1314.

Вновь прибывший 10 стр. корпус (в его состав вошла только 43 стр. дивизия) перебазировал с 12.00 24 декабря на с/с Териоки.

К 3 января 1940 года части 7 армии вышли к переднему краю основной укрепленной полосы противника. В связи с этим устанавливалось новое базирование соединений армии:

136 и 113 стр. дивизии на с/с Райвола (ГПС № 1310);

19 стр. корпус (24 и 90 стр. див.) и 138 стр. дивизия на с/с Каннелярви (отделение ГПС № 1312);

50 стр. корпус (123 и 100 стр. див.) и 10 танк, корпус на с/с Мустамяки (отделение ГПС № 1310);

10 стр. корпус (70 и 43 стр. див.) и отряд КАУР на с/с Териоки (ГПС № 1312);

Группа комкора Грендаля:

3 стр. корпус (49 и 190 стр. див.) на ст. Лемболово (отделение ГПС № 1309);

142 и 4 стр. дивизии на с/с Рауту (ГПС № 1314).

Это перебазирование было осуществлено с 8 января 1940 года.

К этому времени были созданы Штаб Северо-Западного фронта, а 7 армия окончательно оформила выделение из своего состава 13 армии (формирование ее началось во второй половине декабря 1939 года)

Ниже приводится схема и сводная таблица перебазирования головных продовольственных складов за этот период (Приложения № 1 и 2).

Таким образом за период с 30 ноября 1939 г. по 8 января 1940 года было произведено три перебазирования корпусов и дивизий, при чем:

- ГПС 15 1310 был передислоцирован один раз, а с 8 января выделил от себя отделение на с/с Мустамяки.

- ГПС 15 1312 передислоцировался также один раз и тоже выделил от себя отделение на с/с Каннелярви.

Остальные ГПС армии за этот отрезок времени не переносились. Следовательно, в работе ГПС не было особых затруднений в работе, обычно вызываемых частой их переброской, когда одновременно с работой по выдаче продфуража приходится подготавливать и осуществлять переброску склада, а иногда и работать, что называется, на два фронта, т.е. начинать выдачу на новой станции снабжения и одновременно ликвидировать запасы на старой. Единственно, что несколько осложняло их работу, это выделение отделений на самостоятельные станции снабжения. Специального аппарата для этой задачи, на подобие подвижных отделений головных обозно-вещевых складов, ГПС не имели и таким образом это выделение отделений шло за счет качества работы самого ГПС. Но другого выхода из армии не было, т.к. резервных складов в наличии не имелось, а в то же время нужно было всемерно облегчить работу войскового тыла, путём сокращения растяжки его путей подвоза. Очередным перебазированием армия и достигла этого преимущества.

2. Продовольственное и фуражное снабжение.

Нормы снабжения продовольствием и фуражом действовали обычные (смотри приложение № 3) т. е. по приказу НК0 № 55 1939 года[1]. Но уже в декабре норма отпуска свежих овощей была ограничена отпуском одного картофеля в количестве 400 грамм и с заменой остального количества крупой и макаронами. Существенным недостатком являлось то, что части не получали квашеной капусты. Вначале отпуск ее был ограничен отпуском 150 гр. на неделю, а затем и эта норма снизилась до 50 гр. В связи с наступившими сильными морозами решением правительства для личного состава действующих армий был введен с 1 января, так называемый спецпаек, состоявший из суточной нормы 100 гр. водки и 50 гр. шпику, Этот «спец.паёк», как мы увидим дальше полностью оправдал себя. Одновременно в связи с напряженной работой конского состава для худокожных лошадей норма отпуска овса на январь месяц была увеличена на 1,5 кгр. в сутки.

Норма выдачи махорки была увеличена с 20 гр. до 30 грм. в сутки на человека, а находящимся на излечении в госпиталях, взамен махорки установлена выдача 1 пачки папирос в сутки.

В течение декабря численность 7 армии непрерывно возрастала:

Соответственно с этим все время изменялась суточная потребность армии по продовольствию и фуражу:

К 1 декабря, как мы уже говорили обеспеченность армии, в целом была более чем благополучна:

в войсках 5 сут. дач продовольствия и фуража,

на станциях снабжения: продовольствия 6 суточных дач, овса 8 суточных дач и сена 7 дач, т.е. всего по армии:

продовольствия – 11 сутдач;

овса – 13 сутдач;

сена – 12 сутдач.

Но эта обеспеченность была по-прежнему крайне неравномерна по соединениям и продуктам.

Вот более подробные данные об обеспеченности продовольствием и фуражом соединений и головных продовольственных складов по главнейшим продуктам на то же число:

Наличие в суточных дачах:

Из этих данных видно, что в войсках носимые, возимые запасы продфуража имелись почти полностью (если не считать овощей), а по некоторым продуктам даже сверх нормы.

Правда наряду с этим имелись дивизии, как например 49-я, 70-я, в которых запас снизился до 3 суточных дач, 136 стр. дивизия – 4 сут. дачи. Следовательно, в других дивизиях общий размер носимого и возимого запаса был выше приведенной обеспеченности и достигал 7 суточных дач.

Снижение обеспеченности по некоторым дивизиям объяснялось исключительно подвозом. Продфураж в ГПС имелся, по частям не могли подвезти его. Во-первых, 1 роты автобатальонов подвоза 70, 136 и других стрелковых дивизий, как мы увидим дальше, не были укомплектованы полностью машинами и не поднимали одной суточной дачи. Во-вторых, имело значение плохое состояние дорог и загруженность их подходящими войсками.[2]

Особенно очевидна неравномерность запасов по головным продовольственным складам, в которых эта обеспеченность колебалась от 0,8 до 20 суточных дач. Одновременно обращает на себя внимание тот факт, что по одному и тому же продукту обеспеченность головных продовольственных складов резко колебалась. Так, на 2 декабря головные продовольственные склады имели запасы:

Характерно, что склад № 1309, на который базировался в это время 50 стр, корпус, имел обеспеченность несравненно ниже, чем склад № 1310, дислоцированный на ст. Черная речка и снабжавший части усиления и тыловые части и учреждения и две дивизии, находившиеся в резерве армии.

Эта неравномерность в обеспеченности войск и головных продовольственных складов проистекала и являлась результатом той системы планирования продфуражного снабжения, системы пополнения запасов головных продовольственных складов, и подачи продфуражных грузов по железной дороге, которые были приняты в центре и ЛВО.

Весь вопрос заключался в том, что несмотря на войну, система планирования продовольственного и фуражного снабжения оставалась та же, что и в мирное время. Центр и ЛВО все разнарядки на отправку продовольствия и фуража для 7 армии давали непосредственно поставщикам, т.е. соответствующим Главкам, их конторам или фабрикам. Последние, поставляемые или по договору с УПС КА или с продотделом ЛВО продукты отправляли жел. дорожным транспортом, а иногда отдельными вагонами прямо в адрес указанных им станций снабжения. Фронтовой базы не было. Отсутствовала как таковая распорядительная станция, ибо распорядительная станция Белостров и Кушелевка не выполняли тех функций, которые предусмотрены уставом тыла часть II.[3]

Не было такого пункта или места, где бы сосредотачивались все потоки продовольствия и фуража, шедшие со всех концов Советского Союза, где бы они перерабатывались и переотправлялись в дальнейшем в армии в нужных размерах и ассортименте.

Наши уставы и наставления предусматривают стройную систему планирования и пополнения запасов на станциях снабжения. Мы привыкли считать, что, в головном продовольственном складе норма запасов устанавливается до 3 суточных дач. Ясно, что командование фронта или армии вправе в зависимости от оперативной обстановки и плана предстоящей операции увеличить эту норму запасов на ГПС. Но, основа заключается в том, что эти запасы были равномерны по всем видам продуктов в каждом складе и колебание их, т. е. размеров запасов, по отдельным складам вытекала из определенного оперативного замысла.

Такое положение достигается: во-первых – ясностью вопроса о продолжительности обслуживания головным продовольственным складом какого-то соединения с данной станции снабжения, а во-вторых подачей на этот головной продовольственный склад продовольствия и фуража какими-то твердыми порциями, т.е. либо так называемыми типовыми поездами, либо, что является наиболее правильным, поездами с полным ассортиментом продовольствия и фуража на численность довольствуемых соединений и частей. Наконец третье - наличием фронтовой базы, где сосредотачивались бы все запасы продфуража из тыла страны и где формировались бы указанные выше поезда, а также наличием распорядительных станций, в задачу которых должно входить на стыке фронтового и армейского тыловых районов вносить корректив, т.е. подформировать направляемый на станцию снабжения поезд с продфуражом.

В ЛВО и в 7 армии этого не было. Продовольствие и фураж в головные и продовольственные склады поступали повагонно или маршрутными поездами по отдельным продуктам. Вот данные, характеризующие поступление продфуражных грузов в декабре 1939 года. в три головных продовольственных складов 7 армии:

Таких примеров можно принести еще очень много.

Такое поступление продовольствия и фуража немедленно отразилось на обеспеченности войск.

Уже с 18 декабря тыловые сводки начинают пестреть сигналами о напряжении с отдельными продуктами.

В тыловой сводке № 29 от 18 декабря в выводах отмечается «особо острая нужда в консервах, сухарях, галетах, сухих овощах, хлебе, махорке».

В тыловой сводке № 32 от 21 декабря отмечается отсутствие госпитальных пайков.

В тыловой сводке № 35 от 24 декабря указывается, что в головных складах низки остатки: по ГПС № 1310: сала, хлеба, махорки; по ГПС № 1312: мяса, хлеба и чаю; по ГПС № 1314: махорки, соли, хлеба. Во всех складах на исходе сухари и консервы. Требуются концентраты. Острая нужда в продуктах госпитального пайка.

В тыловой сводке № 38 от 27 декабря: острая нужда в сене. Местные ресурсы исчерпаны. В головных продовольственных складах нет муки и сена. Только в одном ГПС имеется 3 суточных дачи муки и 2 суточных дачи сена.

В тыловых сводка № 41 от 30 декабря, № 42 от 31 декабря, № 44 от 2 января 1940 г, № 47 от 5 января всё время отмечается отсутствие или напряженное положение с сеном.

Такие же данные о недостатке отдельных продуктов фигурируют в сведениях о наличии головных продовольственных складов продовольственного отдела 7 армии.

Еще 9 декабря Начальник снабжения 7 армии в докладе Военному Совету армии отмечал:

- снижение запасов в частях, вызванное затруднениями с подвозом из-за состояния дорог,

- неравномерное поступление продфуража на головные продовольственные склады, то очень большими партиями, то с большим напряжением.

В тот же день Начальник ВХС 19 стрелкового корпуса доносил Начальнику Снабжения 7 армии, что 24 стрелк. дивизия имеет только одну расходную дачу продфуража. Транспорт дивизии в составе 48 автомашин убыл 6 декабря в Елизаветинку на старый ДОП, где дивизия оставила много продуктов, но до 9-го декабря на новый ДОП (Рейпола) не возвратился, где-то застрял. На старом ДОПе осталось 200 тн сена, 140 тн овса, 28 тн картофеля, которые дивизия выбрать уже не в состоянии.

123 стр. дивизия того же корпуса на 9 декабря имела только 3 суточных дачи продфуража. 1 рота автобатальона подвоза этой дивизии не была в состоянии ежедневно подвозить суточную дачу продфуража, т. к. имела только восемь газогенераторных машин, поднимавших только 1/5 суточной дачи.

Такое же положение имело место и в ряде других дивизий. Так в 1 роте автобатальона подвоза 136 дивизии из 43 положенных машин имелось 19 машин, т. е. 44 %. В результате дивизия не могла поднять запас продфуража, теплые вещи оставила в Сестрорецке и на путях следования, 20 и 21 декабря части получали только 50 % потребности хлеба, из носимого неприкосновенного запаса. Были израсходованы галеты и консервы, но дивизия не могла сама подвести пополнение этого запаса. В 70 стр. дивизии из 44 машин не работало 26. Машины могли подвести только продовольствие. Хлеб подвозился машинами автохлебозавода. Дивизия не была в состоянии вывезти с ГПС сено и овес.

К исходу 24 декабря 1939 года обеспеченность ряда дивизий была очень низкая, а именно:

3 января 1940 г. Военком снабжения 7 армии полковой комиссар Виноградов по прямому проводу доложил Начальнику Снабжения Красной армии:

«имею перебои не завоза жиров, изобилие завоза мяса, то не было мяса, а сейчас не знаю куда девать все склады завалены. Прошу подавать продфураж сутдачами в ассортименте, эшелонами, а то получается, то нет крупы, то нет макарон и других продуктов и так все время скачкообразно».

Начальник продовольственного отдела 7 армии интендант 1 ранга Рогов в докладе от 3 января 1940 г. просит Начснабарма доложить Военному совету о затруднениях в продовольственном снабжении войск, которые в первую очередь вызываются тем, что Округ совершенно не считается с планом завоза и заявками армии.

Округ засчитывает в фактическое наличие отгруженное, не считаясь, когда грузы дойдут до станций снабжения, а между тем от Ленинграда вагоны до с/с шли по 9 – 16 дней. В этом докладе мы находим ряд фактов, иллюстрирующих не налаженность работы Продотдела ЛВО. В декабре месяце рыбы на всех ГПС было много, но поступление ее всё время продолжалось, несмотря на предупреждения и доклады армии. Ещё хуже обстояло дело с картофелем. Вопреки неоднократным предупреждениям армии прекратить отгрузку картофеля в не отепленных вагонах и о том, что из-за сильных морозов части не в состоянии довести его до котла не заморозив, отгрузка продолжалась, картофель замерзал уже в пути и возвращался обратно в Ленинград для переработки. Все время поступала солома, хотя все части заготовляли ее из местных средств и со складов ее не брали.

Характерны и такие факты. На ГПС № 1310 в течение 4 дней не было макарон и махорки. Продотдел армии все время просил эти продукты подвести из Ленинграда автотранспортом, но 26 декабря на машинах вместо этих продуктов прибывает 30 тн соли (примерно 25 полуторатонных машин), т.е. 7 суточных дач, в то время как склад имел ее в наличии в достаточном количестве.

Медленное продвижение продфуражных грузов объяснялось также тем, что органы ВОСО использовали вагоны, с продовольствием в качестве прикрытия в составах со спец. грузами. Так 30 декабря на головных складах не было мяса, части 2 дня ели рыбу, а на станциях Райоки и Каукала стояли несколько дней вагоны с мясом, использованные как прикрытие в составе других эшелонов.

Но имела место нечеткость в работе и продотдела 7 армии, которая приводила к тому, что части вынуждены были по несколько раз ездить на ГПС. Согласно приказа по тылу армии с 8.00 5 декабря на ст. Териоки должен был развернуть свою работу ГПС № 1312. Транспорт частей 19 стр. корпуса, прибыв в ГПС, вынужден был ехать на старую станцию снабжения, т.к. в Териоках продуктов не оказалось

Эта нечеткость работы приводила к тому, что распоряжения Продотдела армии на воспринимались как нечто твердое. Нач. ВХС 19 стрелкового корпуса 9 декабря писал Начальнику продотдела армии: «Вчера получил телеграмму базироваться на Териоки, опасаюсь, что Териоки не смогут дать все продукты, прошу Ваших указаний».

Таким образом в течение всего декабря месяца в части продовольственного и фуражного снабжения имелось значительное напряжение, вызванное нечеткостью работы органов продовольственного снабжения.

Благодаря мерам, принятым в центре и ЛВО это напряжение к январю месяцу постепенно изживается. Недостаток ощущается только по сену и овощам, т.к. по последним не было возможности сразу перейти в полном объёме от снабжения свежими овощами на отпуск суховощей.

Вот данные по трем корпусам 7 армии на 5 января 1940 года.

Такое же положение было и в остальных соединениях армии.

С первых дней боевых действий войсковые части и органы интендантской службы встретились с необходимостью организовать сбор и использование местных средств «в особых условиях». Население по приказу белофинских главарей и их приспешников, под угрозой репрессий и убийств вынуждено было покидать свои жилища, свое хозяйство. В районах военных действий в брошенных населенных пунктах оставались запасы сена, картофеля, а также рогатый скот, свиньи и домашняя птица. Имели место случаи, когда брошенный скот бродил по деревням, лесам, стоял запертый в сараях без корма по несколько суток и погибал.

Военный совет армии в специальной директиве еще 8 декабря приказал организовать сбор скота при транспортах дивизий. Для кормления крупного рогатого скота была установлена норма выдачи сена - соломы 12 кгр в сутки. Стельных коров было указано собирать в отдельные гурты, а остальной скот обращать на довольствие с зачетом в плановое снабжение. Помимо скота в занятом нашими войсками районе использовались из местных средств картофель, овес, сено и другие продукты. За период с 30 ноября 1939 года по 11 января 1940 года части 19 стрелкового корпуса использовали на текущее довольствие из местных средств:

Мяса – 69 центнеров;

Картофеля – 190,5 центнеров;

муки 75% - 3 центнера;

рису – 1,5 центнера;

овса – 239,3 центнера;

сена – 224 центнера.

Все использованные местные средства шли под названием «трофейных». Это объяснялось тем, что использование местных средств проходило в несколько необычных условиях. Заготовок в уставном понимании части не производили, т.е. заготовительных органов не было, закупать тоже было не у кого. Это было продовольствие и фураж, оставленный населением в покинутых им населенных пунктах. Следовательно, это было «безхозные» местные средства. Использование их, т. е. собирание, подвоз к месту потребления производился самими частями в размерах текущей потребности.

Состояние хлебопечения в 7 армии к 20 декабря 1939 г. было таково:

Потребность хлеба в сутки достигла 303 тн.

Имелось полевых хлебопекарен:

Потребность, таким образом не покрывалась в размере 11 тонн, учитывая же, что ПАХи дивизий не могли обеспечивать все части усиления и армии, фактически недоставало до 60 тн.

В связи с этим было намечено придать дополнительно армии 4 хлебопекарни Пейера:

ГПС № 1312 – 1;

ГПС № 1310 – 2;

ГПС № 1314 – 1.

ИТОГО: 4,

что дополнительно давало на армию 56 тн. хлеба.

(пачка 70, дело 537, стр. 43)

До прибытия хлебопекарен приходилось ежедневно подавать печеный хлеб из Ленинграда в количестве 1 - 2 вагонов, т. е. 11 тонн.

3. ОБОЗНО-ВЕЩЕВОЕ СНАБЖЕНИЕ

Наступившее в декабре резкое похолодание и значительный снежный покров выдвинули на первое место в. обозно-вещевом снабжении вопросы обеспечения войск теплой обувью – валенками, лыжами и санями.

Состояние обеспеченности по этим предметам было следующее:

Поступившие в армию сани оказались с не шипованными и с необорудованными полоками. В условиях боевых действий это вызвало большие затруднения в войсковых частях с приспособлением саней и задержку с пуском в эксплоатацию.

Помимо эти трех основных предметов значительная потребность к концу декабря месяца появилась по ряду предметов:

шинелей - 16.729 на замену ватных курток.

летобмундирования - 36.906 на замену выслуживших срок

натбелья - 20.000 на замену негодных

летних портянок - 97.000

теплых портянок - 100.000

шлемов стальных - 60.500

обуви кож. - 27.250 на замену по сроку и требующих капитального ремонта.

тепл. белья - 459.000

телогреек ватных - 13.785

шаровар - 6.860

перчаток - 147.000 По 2 пары, ввиду большого износа.

полушубков - 16.200

пох. кухонь контяги - 176

пох. кухонь авто - 320

термосов - 639

палаток госп. - 100

палаток ППМ - 73

ПОРАМ - 6

ПОРЕМ - 2

ШОРСАМ - 1

Потребность эта все время колебалась, т.к. в состав армии прибывали всё новые и новые части. Их приходилось доснабжать в районах сосредоточения т. к. они не были снабжены теплыми вещами

Так, 136 стр. дивизия имела шинели только на 40 % (остальной состав вместо шинелей имел ватные куртки), валенки 92 %, теплое белье 50% перчатки теплые 50 %, шлемы стальные 45%.

В течение декабря месяца шло непрерывное доснабжение частей. Несмотря на это потребность не уменьшалась; вот данные по двум предметам:

4. Работа Военторга

Военторг 7 армии не организовал ещё надлежащего обслуживания войск. К командованию поступали жалобы на его плохую работу. Основные потребители – подразделения – обеспечивались с перебоями. Плохо учитывалась потребность. Отсутствовали предметы повседневного потребления, как-то: нитки, иголки, пуговицы, массовые папиросы, дешевые конфекты, конверты, писчая бумага, булочки; бритвы, бритвенные приборы и т.п.

Подвоз товаров не планировался. Аппараты Военторгов были сплошь и рядом укомплектованы случайными неподготовленными для этой работы людьми. С другой стороны, Начальники ВХС соединений повседневно не руководили работой Военторгов.

Таким образом в течение декабря месяца 1939 года интендантское снабжение 7 армии протекало в условиях большой напряженности. Опыт первого месяца войны показал, что в области интендантского снабжения требуется ряд коренных мероприятий.

[1] Запись, сделанная карандашом: «надо в приложении поместить нормы, а то их мало кто знает на память».

[2] Дописано ручкой, на полях

[3] Дописано ручкой, на полях

3. Интендантское снабжение в период подготовки к прорыву. А) Организация и состояние интендантского снабжения к началу подготовки.

РАЗДЕЛ II.

ИНТЕНДАНТСКОЕ СНАБЖЕНИЕ В ПЕРИОД ПОДГОТОВКИ К ПРОРЫВУ (с 7.1. по 11.2.40 г.)

А. Организация и состояние интендантского снабжения к началу подготовки.

В первой декаде января 1940 года, с выходом наших войск к основной укрепленной полосе противника, положение на фронте более-менее стабилизировалось. Началась планомерная подготовка к операции по прорыву линии Маннергейма.

9 января был создан Северо-западный фронт, а одновременно с формированием фронтового управления, организовано Управление Начальника Военно-хозяйственного снабжения Северо-Западного Фронта[1]. На Укомплектование его было полностью использовано Управление Начальника Снабжения Л.В.О.

Несколько ранее образования фронта из группы комкора ГРЕНДАЛЯ была создана (с 26 декабря) 13-я армия. Таким образом, Северо-Западный фронт объединил 7-ю и 13-ю армию. К этому же времени интендантское снабжение северных, т.е. 14, 9 и 8 армий отошло полностью к центру через Управление Снабжения Комкора ЗАХАРОВА, дислоцированное в гор. Вологда.

Управления Начальников Военно-Хозяйственного снабжения армий перешли также на новые штаты. Организация органов Интендантской службы фронта, армии и корпуса приведена в схемах № № 4, 5 и 6.

Укомплектование этих органов в основном было закончено к 1 февраля 1940 года.

Таким образом, в период подготовки операции по прорыву укрепленной полосы противника интендантская служба была почти полностью организована.

Базирование войск Северо-Западного Фронта к началу рассматриваемого нами периода, т.е. к 8 января 1940 года было следующее (см. схему № 7):

13 а р м и я:

3-й стрелковый корпус – с/с Лемболово, Отд. ГПС № 1309

15-й стрелковый корпус и 142 сд – с/с Рауту, ГПС № 1314

Тылы армии – с/с Грузино, ГПС № 1309

7 а р м и я:

19 стрелковый корпус и 138 сд. – с/с Кампелярви, Отд. ГПС № 1312;

50 стрелковый корпус и 10 танк. корп. – с/с Мустамяки, отд. ГПС № 1310;

136 и 113 стр. дивизии – с/с Райвола, ГПС № 1310;

10 стр. корпус – с/с Териоки, ГПС № 1312.

Следовательно, 13 и 7 армии имели по два головных продовольственных склада, причем 13 армия выдвинула вперед от ГПС № 1309 одно отделение, а 7 армия от каждого своего склада по одному отделению. Выброска отделений головных продовольственных складов вызывалась необходимостью приблизить базы питания к войскам. Хотя растяжка войскового тыла не превышала уставных норм, но тяжелые дорожные условия и недостаток транспортных средств в дивизиях обуславливал эту необходимость. Это было тем более возможно, что наш армейский и войсковой тыл находился под слабым воздействием авиации противника.

Характерно, что при при данном базировании войск, общая растяжка тыла, т.е. от станций снабжения до войск была:

Для 3 стрелк. корпуса - 35 клм.

для15 стрелк. корпуса - 14 – 25 клм.

для 19 стрелк. корпуса - 25 – 33 клм.

для 50 стрелк. корпуса - 35 клм.

для 10 стрелк. корпуса - 45 клм.

для 136 и 113 сд - 40 клм.

В армиях имелись еще следующие армейские тыловые подразделения:

13 армия: две хлебопекарни Пейера (при ГПС № 1309 и № 1304) Головного обозно-вещевого склада армия не имела. В связи с этим, ОВС армии вынужден, был создать нештатную кладовку. Армейская база Военторга в Рауту.

7 армия: ПАХ № 406 при ГПС № 1312, ПАХ № 405 при ГПС № 1310, нештатный армейский обозно-вещевой склад № 683 в Териоки, базы Военторга: № 1 в Райвола, № 3 в Мустамяки, № 4 в Каннелярви.

Состояние запасов в войсках и головных продовольственных складах на 12 января 1940 г. была следующей:

Из этих данных мы видим, что к моменту начала подготовки к операции запасы продовольствия и фуража как в войсках, так и на станциях снабжения, т.е. в головных продовольственных складах, были выше уставных норм.

На состоянии обеспеченности войск обозно-вещевым имуществом мы сейчас особо не останавливаемся т.к. оно существенно не изменилось с тем, что было изложено нами в предыдущем разделе.

[1] Пачка 1 дело № 3 стр. 2. Постановление Военсовета СЗФ от 10.1.1940 г.

4. В. Подготовка операции по прорыву в интендантском отношении

В. ПОДГОТОВКА ОПЕРАЦИИ ПО ПРОРЫВУ

В ИНТЕНДАНТСКОМ ОТНОШЕНИИ.

1. Условия и задачи интендантского снабжения

Перед тем как перейти к рассмотрению подготовки операции по прорыву в интендантском отношении напомним о тех трудностях и условиях в которых приходилось организовывать интендантское снабжение фронта.

Первое и основное на что надо обратить внимание и о чем мы уже говорили, это то, что железнодорожный транспорт и народное хозяйство в целом нашей страны продолжали работать в условиях и по планам мирного времени. Таким образом выполнение всех заказов, планов поставок продфуража осуществлялось одновременно с выполнением общих планов промышленности и заготовительных органов. Перевозка грузов по железным дорогам вне фронта производилась по графикам и положениям мирного времени.

Далее, все интендантское снабжение должно было основываться на подвозе. Рассчитывать получить что-либо из местных средств не приходилось. Следовательно, необходимость подвозить такие объёмистые продукты, как мясо, овощи, сено, резко увеличивало объём интендантских перевозок.

Фронтовых баз, как таковых, не было, поэтому основой обеспечения армий должно было быть питание с подхода. Наконец, наиболее тяжелый период года – зима. Сперва переход от осени к зиме, а затем необычайно суровые морозы, обильный снегопад, метели, заносы дорог, все это крайне усложняло условия подвоза, а также увеличивало опять-таки объём перевозок, ибо, как мы увидим дальше приходилось доснабжать войска теплой одеждой, обеспечивать их рядом таких предметов, о которых в обычных зимних условиях говорить не приходилось бы.

Большое значение имело и то, что сама операция заключалось в прорыве одной из сильнейших в мире укрепленных полос противника.

Подготовка операции по прорыву в интендантском отношении началась во второй половине января 1940 год. Перед органами интендантской службы стояла задача материально обеспечить операции по прорыву. Это значит, что интендантская служба должна была создать и иметь такие полноценные запасы продовольствия и фуража, вещевого и обозного имущества, которые бы обеспечили операцию на всю глубину.

Конкретно, это означало:

1. Выравнение и накопление на станциях снабжения в головных продовольственных складах и в войсках необходимых запасов продовольствия и фуража.

2. Доснабжение войск вещевым и обозным имуществом в том числе и на замену боевых потерь.

3.Пересмотр норм снабжения с учетом специфичности боевых действий и в частности усиление снабжения войск сухарями и концентратами, обеспечение новыми образцами вещевого и обозного имущества.

Командованием фронта задача интендантской службы на эту операцию была сформулирована в директиве по тылу Северо-Западного Фронта от 21 января 1940 г. № 1: иметь в войсках все запасы полностью по норме и на станциях снабжения в головных продовольственных складах пятисуточный запас продовольствия и фуража. Следовательно, по продфуражу это должно было составить

в войсках – 5 суточных дач

в гол. продскладах – 5 суточных дач.

Итого: 10 суточных дач.

Кроме того, указывалось, что в районах распорядительных станций должны быть организованы промежуточные базы с запасами на грунте.

23 января 1940 года Военный Совет Северо-Западного Фронта в лице тов. тов. ТИМ0ШЕНКО и ЖДАНОВА специально разбирал вопросы материального обеспечения операции. Товарищи ТИМОШЕНКО и ЖДАНОВ самым внимательным образом изучили состояние интендантского снабжения армий и потребовали от органов интендантской службы выполнения вполне четких задач;

1. Ликвидировать недопустимый разрыв в комплектности по отдельным продуктам (суточная дача и дача продфуража неравномерно накапливаются на станциях снабжения и в войсках).

2. Ликвидировать недопустимо низкую обеспеченность войск по концентратами, свежим овощам и сену.

3. Обеспечить каждого бойца неснижаемым двухсуточным пайком из концентратов, сухарей-галет, консервов.

4. По вещевому довольствую срочно запросить центр о пополнении недостающего теплого обмундирования и доснабдить войска.

При этом тов. тов. ТИМОШЕНКО и ЖДАНОВ обратили особое внимание на массовую потерю лыж и на безответственное отношение со стороны командиров к лыжному хозяйству. Они предупредили, что за лыжи командиры будут отвечать нервна наравне с оружием, что впредь без ответа на то, как использованы ранее отпущенные лыжи, новые отпущены не будут. (Из Постановления Военного Совета СЗФ от 21 января 1940 г. № 013[1]).

[1] Папка № 1 дело 3 стр.44 Севзапфронта

5. Перебазирование частей и интендантских учреждений

2. Перебазирование частей и интендантских учреждений

В связи с прибытием новых войсковых соединений и частей и новой группировкой в подготовительный период было произведено перебазирование войск по станциям снабжения и головным складам.

Перебазирование было закончено к 1 февраля (смотри схему № 7 и Ведомость перебазирования № 7а).

По 13 армии это перебазирование заключалось в томчто 23 стр. корпус, вновь вошедший в состав армии, с 27 января 1940 года получил станцию снабжения ст. Териоки, находившуюся в армейском тыловом районе 7-й армии, на железнодорожном участке этой армии и являвшейся до этого одной из станций снабжения 7 армии с головными продовольственным складом № 1312, армейским обозно-вещевым складом № 683 (с 1 февраля расформирован, вместо него прибыл ГОВС № 1510) и полевым автохлебозаводом № 406. Согласно директивы Штаба фронта, эта станция снабжения должна была быть передана 13 армии с головным продовольственным складом и со всеми его запасами.

Это распоряжение почему-то Штабом 7 армии выполнено не было и ГПС № 1312 эта армия перебросила со всеми запасами на новую станцию снабжения Канпелярви. В связи с этим 13 армия развернула на станции снабжения вновь прибывший к ней головной продовольственный склад № 1377. Остальные соединения 13 армии не перебазировались.

Основные изменения в базировании произошли по 7-й армии:

19 Стрелковый корпус, базировавшийся на станцию снабжения в Каннелярви (Отделение ГПС № 1312), перешел на вновь открытую станцию снабжения Лоунатиоки, куда было переброшено и отделение ГПС № 1312.

28 Января на эту станцию снабжения прибыл новый головной обозно-вещевой склад № 1523. Корпус базировался на эту станцию снабжения до конца подготовительного периода.

50 стрелковый корпус: Со станции снабжения Мустомяки перешел на станцию снабжения Каннелярви, где с 25-го января развернулся ГПС № 1312, переброшенный со станции Териоки.

10 стрелковый корпус: базировавшийся на станцию снабжения Териоки (ГПС № 1312) перешел на станцию снабжения Мустомяки, куда прибыл 30-го января новый продовольственный склад, получивший несколько позднее № 1378. Туда же со станции Териоки прибыл армейский ПАХ № 406.

Для питания 43,70 стрелковых дивизий и частей КАУР на станции Местерярви была открыта новая станция снабжения с отделением головного продовольственного склада № 1310 и базой Военторга № 1. В первой декаде февраля указанные выше соединения вошли в состав вновь прибывшего в 7-й армию 34-го стрелкового корпуса.

Станция снабжения Райвола с головным продовольственным складом № 1310 и полевым автохлебозаводом № 406 с 1 февраля стала армейской базой.

Это базирование сохранилось до 11-го февраля т.е. до конца подготовки наступления.

Таким образом, к концу подготовительного периода имелось в армиях следующее количество интендантских тыловых учреждений:

При этом один головной продовольственный склад в 13 армии и два в 7-й армии имели выброшенными вперед отделения.

3. Накопление запасов и объём интендантских грузов.

Исходя из плана командования предстояло материально обеспечить операцию в интендантском отношении. Фронтовая операция по плану делилась на три этапа. Первый этап – подготовительный – намечался продолжительностью не менее 20 суток. Второй – прорыв укрепленных полос противника и разгром его сил – до 12 суток. Третий этап – развитие прорыва и выход на рубеж Кексгольм, ст. Антреа, Выборг. Продолжительность последнего этапа была намечена ориентировочно. Следовательно, расчет на подвоз основного вида интендантских грузов - продфуража - должен был быть следующий:

Получается, что в среднем, вследствие наличия на 21 января высоких запасов продфуража в целом по фронту ежесуточная подача продфуражных грузов должна была составить:

Т.е. округленно нужно было ежедневно подавать в целом по Северо-Западному Фронту 1 суточную дачу продовольствия и фуража.

Исходя из численности войск Северо-Западного Фронта на 10 февраля[1], суточная дача составляла:

Продовольствия – 1 338 тн. – 111 вагонов;

Овса - 579 тн. - 48 вагонов;

Сена - 688 тн. - 415 вагонов;

Итого: 2605 тн. - 274 вагона.

Или 4 - 5 поездов.

За весь период подготовки и проведения операции следовало подать

Продовольствия - 2 886 вагонов;

Овса - 1 536 вагонов;

Сена - 4 485 вагонов

ВСЕГО: 8907 вагонов.

По обозно-вещевому довольствию, исходя из полного удовлетворения потребности армий следовало подать всего 242 вагона.

Общий объём интендантских грузов таким образом должен был достигнуть 9149 вагона.

[1] Папка 31 дело № 267 С.З.Ф. Сведения Орготдела С.З.Ф.

6. Продовольственное и фуражное снабжение. Нормы снабжения и суточной потребности

ПРОДОВОЛЬСТВЕННОЕ И ФУРАЖНОЕ СНАБЖЕНИЕ

1. Нормы снабжения и суточной потребности

Как мы уже говорили вначале настоящего раздела основными вопросами в области, продовольственного и фуражного снабжения войск являлись:

а) выравнение и накопление необходимых запасов.

б) организация довольствия и питания войск, исходя из полученного опыта и особенностей этой войны.

Т.е. выполнить те задачи, которые были поставлены перед продовольственными органами тов. Тимошенко и тов. Ждановым 23 января 1940 г.

В части норм снабжения никаких изменений вносить не требовалось, т. к. нормы пайка и состав продуктов, входивших в него, вполне обеспечивал отличное питание бойцов. Лучшим показателем этого является калорийность пайка, достигавшая 4 100 калорий, а с учетом водки 5700 калорий. По усвояемым веществам паек состоял: белков 141,5, жиров 94,3 и углеводов 680,9.

Имели место только следующие замены продуктов.

Производить отпуск свежих овощей по полной норме, т.е. 750 гр. в сутки, не представлялось возможным в первую очередь из-за того, что сильные морозы не позволяли доставить свежие овощи из глубокого тыла к хозяйственным отделениям батальонов, не заморозив их. Местные же средства не обеспечивали потребности войск. Вследствие этого норма выдачи овощей была сокращена до 400 грм, из этих 400 гр. до 50%, а иногда и все 100%, заменялись сухими овощами. Взамен 350 гр. свежих овощей выдавали макароны 30 гр. и крупы 37 гр.

Также вследствие сложности использования при морозах и из-за недостатка бочкотары взамен растмасла выдавался комбижир.

Трудно было использовать в зимних условиях поступавшую на снабжение соленую рыбу, требовавшую вымачивания перед приготовлением. Ясно, что при 40° мороза рыба не вымачивалась, а замерзала, поэтому, части не выбирали лимита и перерасходовали мясо.

Суточная потребность продовольствия и фуража в целом по фронту составляла 2 605 тонн, из них для 13 армии 965 тонн и для 7 армии 1 640 тонн. Запасы имевшиеся к началу планирования операции в войсках и на ГПС не только покрывали норму, установленную командованием (кроме сена), но даже значительно перекрывали ее. Так на 21 января в наличии имелось в суточных дачах:

Эшелонирование этих запасов вполне отвечало потребностям операции. Непосредственно в частях имелось до 3 дач и на ДОПах до 2 суточных дач. Предстояло в дальнейшем так спланировать подвоз продовольствия и фуража, чтобы, во-первых, размер запасов не снижался ниже 10 суточных дач и во-вторых «доукомплектовать» эти запасы, т.е. выравнить обеспеченность войск, наличие запасов в складах и наличие по отдельным продуктам.

7. 2. Планирование обеспечения операции и ход накопления запасов

2. Планирование обеспечения операции и ход накопления запасов.

Как мы уже говорили, планирование продовольственного и фуражного снабжения в звене центр – фронт производилось по системе мирного времени. Вначале фонды продфуража были назначены на весь квартал, но затем изменения численности привели к необходимости перейти к месячному планированию. На основе планов потребности производилась разнарядка по поставщикам. До февраля месяца вагоны для отгрузок фронту планировались непосредственно поставщиками и продфуражные грузы шли без присвоения транспортов, без контроля за их продвижением. Только с февраля месяца перевозки продфуражных грузов стали планироваться 3 отделом Генштаба с присвоением №№ транспортов.

В звене фронт – армия планирование фронтом вначале производилось по головным продовольственным складам, путем переадресовок с колес со станции Ленинград-сортировочная, которая явочным порядком, путем назначений дежурных от продотдела фронта, выполняла функции как-бы фронтовой распорядительной станции, а также отгрузками со складов фронта, исходя из плана завоза на армию и ГПС.

В январе месяце фронт перешел к планированию не по ГПС, а в целом по армии через ее распорядительную станцию. В соответствии с месячным планом завоза, доходя из фактического наличия продфуража на складах и на колесах, 3 отделу штаба фронта представлялась заявка на шестидневку на перевозку интендантских грузов.

Продотделы армий через 3 отдел штаба армии направляли прибывающие на распорядительную станцию вагоны, по головным складам.

В корпусном и дивизионном звене планирование осуществлялось путем ежедневных разнарядок на основе списочной численности и ежедневных сведений об обеспеченности и потребности на сегодняшний день.

План снабжения — это тот основной документ, которым отдел снабжения намечает и устанавливает порядок претворения в жизнь решения командования. Поэтому все планы снабжения утверждались командующим и членом Военного Совета фронта и Военными Советами армий. Все отправные данные для составления планов снабжения, фронтовых и армейских, Начальники военно-хозяйственного снабжения получали от заместителей начальников штабов фронта и армий. В этой увязке работы заместителя начальника штаба по тылу и начальника военно-хозяйственного снабжения заключается большой практический смысл. Заместитель Начальника штаба по тылу фронта, а также и армий всегда находился в курсе оперативных замыслов командующего, знал обеспеченность войск и планировал в целом все материальное обеспечение операции. Заместитель Начальника Штаба фронта планирует материальное обеспечение операции еще в ходе выработки командующим решения, он готовит для него все, как бы подсобные для принятия решения материалы, когда более широкий круг еще не должен знать об идее командующего. Так было, например, с подготовкой операции группы комкора Павлова, когда снабжающим органам фронта были даны только отправные данные для составления предварительных расчетов. Это же мы видим и на примере 28 стр. корпуса, о котором будем говорить ниже, когда зам. начальника штаба фронта, исходя из задачи поставленной командующим фронтом установил для Начснаба фронта нормы запаса, которые должны были быть сосредоточены для этого корпуса на станциях Хумалиоки и Койвисто).

Заместитель Начальника штаба фронта, а также и армий планировал материальное обеспечение оперативно, т.е. в оперативных единицах (суточных дачах). Начальник снабжения планировал интендантское снабжение, исходя уже из более конкретных данных, т.е. наличия продуктов в тоннах, потребности в подвозе в тоннах.

Формы планов положениями не предусмотрено. Поэтому методы осуществления планирования в 13 и 7 армиях были различные. Ниже мы приводим расчет потребности 13 и 7 армий и в целом Северо-Западного фронта, при чем для удобства мы применим формы планирования, применявшиеся Продотделом Северо-Западного фронта, как более ясной.

Таким образом в вагонном исчислении мы получаем:

Исходя из всех этих данных получается, что:

а) для пополнения до нормы запасов войсковых частей требовалось подать:

Продовольствия 131 вагон;

Овса 98 вагонов;

Сена 201 вагон;

Итого 430 вагонов или 7 поездов.

б) для доведения запасов на станциях снабжения до 5 суточных дач требовалось подать:

Продовольствия 143 вагона;

Овса 141 вагон;

Сена 473 вагона.

Итого 757 вагонов или 13 поездов.

в) для текущей потребности в подготовительный период требовалось подать:

Продовольствия 1175 вагонов;

Овса 534 вагона;

Сена 1379 вагона;

Итого 3088 вагонов или 51 поезд.

Следовательно, в течение подготовительного периода должно было быть подано всего 4275вагонов продфуражных грузов или 71 поезд, т.е. в среднем ежедневно 356 вагонов или 6 поездов, из них 111 вагонов для 13 армии (2 поезда) и 245 вагонов (4 поезда) для 7-й армии.

В течение же самой операции – 4117 вагонов или 68 поездов, что в среднем в день составляет 313 вагонов или 5 поездов, из них для 13 армии 106 вагонов или 1,5 поезда и для 7армии 207 вагонов или 3,5 поезда.

Из приводимых ниже трех графиков мы видим, резкое расхождение между тем, что нужно было подавать войскам в течении подготовительного периода и проведения операции, и что фактически прибывало в эти периоды. Во всех трех графиках обращают на себя внимание ножницы, которые образуют две кривые. До 15-23 февраля и в целом по Северо-Западному Фронту и в отдельности по 13 и 7 армии фактическая подача вагонов с продфуражными грузами была ниже плановой или расчетной потребности. Лишь в период с 15 по 26 февраля подача грузов выше потребности этого отрезка времени (см. графики № 8, 9 и 10).

Естественно, что этот разрыв между потребностью и фактическим подвозом незамедлительно сказался на обеспеченности войск и армий в целом. Если обеспеченность продовольствием и зернофуражом до 5 января в целом по Северно-Западному фронту была выше той нормы запасов, которую установил Военный Совет Северо-Западного Фронта директивой по тылу от 21 января 1940 года № 1, то после 25 января обеспеченность начинает резко падать, колебаться и в целом по фронту ко дню начала операции снижается до 8 суточных дач. Следовательно, в целом по фронту запасы в норме, установленной командованием фронта накоплены не были. Эти положение ясно усматривается из приводимого ниже графика колебания обеспеченности продфуражем армий Северо-Западного Фронта (смотри график № 11).

Это положение отмечается также Начальником Снабжения Северо-Западного Фронта, который в справке от 9. февраля Начальнику Снабжения Красной Армии докладывал, что «темпы отгрузки по завозным нарядам (области вне территории ЛВО) настолько слабы, что не только не дают возможности создать запасов, но и не обеспечивают текущей потребности войск»[1].

Вот данные о выполнении нарядов поставщиками по местным нарядам ЛВО и по завозным нарядам за январь месяц 1940 года. (смотри диаграмму № 12)

Поставщики невыполнение нарядов объясняли исключительно только одной причиной – неподачей вагонов по планам перевозок.

Недостаточность темпов поступления продфуража характеризуется также следующим данными о % отношении поступления продфуража к потребности, т.е. за два отрезка времени с 24 по 31 января за 8 дней и с 1 по 6 февраля, т.е. за 6 дней (смотри диаграмму № 13)

Но несмотря на все это, как мы видим из диаграммы № 11 обеспеченность в целом по Северо-Западному Фронту ни по одному из трех видов продфуража не была ниже уставной нормы.

Таким образом, если рассматривать вопрос в общем объёме, не вдаваясь в детали, скрывающиеся за этими цифрами, положение с продовольствием и фуражом не должно было казаться угрожающим, хотя и имелось налицо невыполнение директивы командования.

Но с таким положением можно было мириться, если бы эта обеспеченность была не только среднеарифметической за фронт, но и характеризовала обеспеченность обеих армий, всех головных складов и всех войсковых соединений. В действительности же все эти цифры обеспеченности являются сугубо средними, за ними по-прежнему скрывалось значительное колебание обеспеченности между армиями, головными продовольственными складами и войсковыми соединениями. Т. е. оставалось прежнее положение – неравномерность обеспеченности войск неравномерное наличие продуктов в складах.

В первом разделе мы уже достаточно подробно разобрали причины этой неравномерной обеспеченности. Напомним основные из них:

это в первую очередь сохранение системы планирования во фронте и центре по мирному времени:

во-вторых, отсутствие фронтовых баз в том смысле, как понимают их наши уставы;

и, наконец, тем, что распорядительная станция не осуществляла своих основных функций.

Можно было бы привести много примеров и документов, характеризующих ту напряженность и нервозность которые вызывались этой неравномерностью обеспеченности.

Так, например, начальник штаба 7 армии 2 февраля телеграфировал начальнику штаба фронта: «Обеспечение частей армии принимает угрожающее положение...»[2][3].

Далее в той же телеграмме приводятся данные об обеспеченности армии, причем средняя обеспеченность по армии составляла 3 суточных дачи. Обеспеченность действительно низкая, но ничего угрожающего не было, т.к. на подходе к станциям снабжения было большое количество грузов.

Примерно такая же телеграмма 7 февраля была дана Военсоветом 13 в адрес Военсовета фронта: «Неоднократные наши телефонные телеграфные разговоры начальником снабжения фронта обеспечить продфуражом Териоки, которая на сегодня имеет только одну суточную дачу без специй сухих овощей, до сего времени мер доведения пяти суточных дач складе не принято. Неполный ассортимент продуктов не дает возможности обеспечить части положенными нормами. Просим принять меры доведения Териоки пяти сутдач полном ассортименте. Грендаль. Запорожец[4]».

Все эти документы говорят о том, что командование и части «привыкли» иметь большие запасы и снижение обеспеченности вызывало беспокойство и излишнюю нервозность.

Лучшим показателем излишности всех волнений был тот факт, что в войсках за всю войну ни одного случая перебоев не было, необходимо всегда учитывать тот факт, что в периоды подготовки крупных операций, особенно по прорыву укрепленных районов или вернее полос противника, подвоз интендантских грузов нередко будет резко сокращаться или совершенно прекращаться, т.к. подвоз боеприпасов и горючего в этот момент будет лимитировать подвоз всех остальных видов имущества.

Следовательно, войскам и интендантским органам придется идти на заведомую напряженность, жить, что называется, за счет предельно допустимого снижения запасов, с тем, чтобы дать возможность расширить подвоз боеприпасов и других первоочередных грузов.

Восполнить задержки в подвозе продфуража за счет использования местных средств не представлялось возможным, ибо местных средств почти не было.

Таким образом можно констатировать, что в отношении продфуражного снабжения план материального обеспечения не был выдержан.

Были приняты решительные меры к усилению подвоза продфуража. Начальник снабжения Красной армии добился планирования перевозок продфуражных грузов 3 отделом Генерального Штаба КА. На узловые станции на путях к ЛВО были командированы ответственные представители для контроля за продвижением грузов. В равной степени Начальник Снабжения фронта организовал контроль за прибытием продфуражных грузов в Ленинградский узел и за быстрейшим продвижением вагонов в армии. Это дало свои результаты и, как мы видим из графика - приложение № 11 обеспеченность продфуражем к 10 февраля поднимается, а к 20 февраля резко возрастает, размер выполнения плановых наметок поднялся.

Например, по 7 армии план продснабжения был выполнен в следующих размерах (февраль)[5]

Мука 70 %;

Крупа 55 %;

Жиры живот. 107 %;

Жиры раст. 0,7 %;

Сахар 61 %;

Мясо 77%;

Рыба 55%;

Водка 43%;

Фураж 90%.

[1] Папка 65, дело 480/502 стран. 4

[2] Пачка 68 дело 520 7 армии стр.71.

[3] Напротив цитаты из телеграммы сделана карандашная пометка: «а не гипербола это?».

[4] Пачка 70 дело 537 стр.27.

[5] Пачка № 471, дело № ___, стр. 141, С.З.Ф.

8. 3. Использование местных средств

3. Использование местных средств

Использование местных средств было очень незначительно.

Так, за все время войны из местных средств было заготовлено только 103 головы скота, 154 тонны мяса, 1532 тонны овса, 1161 тонна овощей и 3018 тонн сена.

В суточных дачах в целом по северо-западному фронту это составляло примерно 1,3 сутдач мяса, 2 сутдачи овощей, около 3 сутдач овса и около 4,5 сутдач сена за все время войны. Ясно, что это ничто по сравнению с общей потребностью. Зато в значительной степени пришлось восполнять недостатки подвоза за счет разбронирования мобфондов. Размер использования мобфондов может быть характеризован следующими цифрами. Использовано: муки 56 сутдач, мяса 10 сутдач, рыбы 30 сутдач, сахара 75 сутдач, овса 80 сутдач, сена 68 сутдач и т.д.

Необходимо особо остановиться на использовании местных средств или, как обычно, их называли «трофейного» продовольствия и фуража. Вследствие того, что занятая нами территория Финляндии была оставлена насильно уведенным населением, местные средства, как мы уже говорили в первом разделе, оказались без хозяев. Заготовлять продовольствие и фураж в обычном понимании этого слова не приходилось.

Благодаря этому центр тяжести использования местных средств был перенесен, правда стихийно непосредственно в подразделения и части. Овощи, сено, овес, скот «заготовляли» непосредственно там, где потребляли продукт. Хозотделение батальона на месте находило картофель и брало столько требовалось для приготовления пищи, фуражиры подразделений в месте ночлега или в прилегающем районе брали сена и овса сколько требовалось сегодня для корма конского состава своего подразделения. Разведка мест нахождения местных средств Начальниками Военно-Хозяйственного снабжения дивизий не производилась, учета их не было и таким образом все «заготовки» проходили самотеком, беспланово. Заготовленное сплошь и рядом расходовалось сверх всяких норм, без зачета в плановое снабжение.

Надо со всей откровенностью признать, что этот вопрос был выпущен из рук и им не руководили ни дивизионные, ни корпусные, ни фронтовые органы ВХС.

9. 4. Хлебопечение

4. Хлебопечение

Состояние хлебопечения в армиях было вполне удовлетворительное. Дивизии имели полевые автохлебозаводы (ПАХ), которые полностью оправдали себя. Несмотря на суровую зиму производительность их не только снизилась, но даже наоборот была выше уставной нормы. Вместо 16 тонн хлеба в сутки ПАХи давали 20 - 21 тонну, а некоторые даже до 24 тонн. Но это не значит, что расчетная производительность ПАХов должна быть пересмотрена. Отнюдь нет, ибо нельзя не забывать, что в данной войне передислоцирование ПАХов было не частым, следовательно, ПАХи почти не имели «мертвого» времени, т.е. времени, затрачиваемого на свертывание, переезд, на развертывание и на подготовительные процессы хлебопечения в новом месте стоянки. Действительно, предположим, что ПАХ в течение четырех дней работал в одном месте и выпекал по 21 тонне хлеба в сутки. Следовательно, за четыре дня он выпек 84 тонны. Но вслед за тем он 1,5 суток имел «простой», вследствие переезда в новый пункт. Получается, что в среднем за 5,5 суток ПАХ давал 15,3 тонны хлеба в сутки. Таким образом расчетная производительность должна всегда приниматься в 16 тонн, а ПАХ фактически выпекал и будет выпекать больше, при чем этот избыток сверх расчетной производительности должен будет давать возможность создавать запас на нерабочий период, т.е. период, когда ПАХ передислоцируется. Вывод один – ПАХ должен выпекать хлеб всегда на полную свою мощность. Избыток сверх потребности дивизии пойдет либо на удовлетворение потребности частей усиления и корпусных частей (тем самым сократится необходимость подвозить для них хлеб со станции снабжения или более глубокого тыла), либо для создания запаса на период нерабочего времени ПАХа.

Расчет хлебопечения в целом по северо-западному фронту был следующий.

Потребность, исходя из численности на 10 февраля

в 705 000 человек 705 тонн

Производительность 23 дивизионных ПАХов 368 тонн;

производительность 3 армейских ПАХов 48 тонн;

производительность 3 хлебопекарен Пейера 36 тонн.

Итого - 452 тонны

Нахватало и подлежало выпечке в Ленинграде 253 тонны.

Если принять в расчет производительность ПАХов по 20 тн и хлебопекарен Пейера по 14 тонн размер общей выпечки увеличится до 562 тонн, а недостаток снизится до 143 тн, что и соответствовало действительности:

13 армия ежедневно дополучала из Ленинграда до 48 тн и 7 армия – 100 тонн.

Всего – 148 тн.

Таким образом наличие непосредственно в тылу фронта мощной хлебопекаренной промышленности города Ленинграда позволило сократить количество армейских хлебопекарен и ПАХов при станциях снабжения. Но это положение нельзя считать нормальным даже при непосредственной близости Ленинграда, т.к. все-таки для того, чтобы подвести эти 148 тонн хлеба требовалось ежедневно выбрасывать из Ленинграда 18 вагонов, да еще утеплять их, ибо в противном случае хлеб замерзал.

Для того, чтобы ликвидировать эту подачу хлеба из Ленинграда требовалось дополнительно армиям дать до 11 хлебопекарен Пейера или до 8 автохлебозаводов. Но их в резерве фронта не было.

Таким образом 20% потребности хлеба ежедневно подавалось фронтам.

Подвоз хлеба и муки в войсковом звене производился различно. Можно установить три основных варианта, которые показаны на приведенной ниже схеме (Приложение № 14).

По первому варианту мука на ПАХ доставлялась автотранспортом самого ПАХ, посколько он был свободен, а хлеб сами войсковые части получали непосредственно на ПАХе, а не на ДОПе. Этот вариант применялся в тех случаях, когда 2-е взводы транспортных рот частей находились не далее 15 км от ПАХ.

Иногда при большом удалении ПАХ этот вариант имел отклонение в том, что хлеб от ПАХа получали не сами части, а 1 роты автобатальона подвоза, которая доставляла его на ДОП.

По второму варианту 1 рота автобатальона дивизии подвозила из ГПС на ПАХ муку и забирала у него хлеб для доставки его на ДОП ВХС.

Наконец, по третьему варианту 1 рота автобатальона подвоза привозила муку из ГПС на ДОП, а ПАХ доставлял на ДОП хлеб и выбирал там потребное количество муки. Этот вариант практиковался в тех случаях, когда ПАХ дислоцировался в стороне от путей подвоза. Говорить о преимуществе того или другого способа организации подвоза не приходится, т.к. в каждом отдельном случае обстановка подскажет лучший вариант. Следует лишь отметить, что при применении первого варианта в период передислокации ПАХ, когда его автотранспорт будет занят по перевозке самого ПАХ, получится перерыв с подачей муки к новому месту его работы.

На схеме - приложение № 29 показано расположение дивизионных ПАХов к 9 февраля, т.е. к моменту окончания подготовительного периода, перед переходом наших войск в решительное наступление. Из этой схемы видно, что ПАХи располагались от частей не далее 35 км, а иногда значительно ближе, так ПАХи 8, 90, 80, 43 стр. дивизий располагались в 10 - 12 км от линии фронта, т.е. где-то вблизи от ДОП ВХС или вместе с ними. Большинство ПАХов стояло в 20 - 25 км от линии фронта, т.е. 8 - 10 км в тыл за ДОП ВХС.

Из этой же схемы мы видим, что ряд ПАХов размещались в стороне от путей подвоза своих дивизий, что безусловно осложняло вопрос обеспечения их мукой и подвоза войскам хлеба. Такое положение имело место в 49, 50 и 70 стрелковых дивизиях.

Опыт советско-финляндской войны показал, что в условиях зимы, пересеченной местности, загруженности грунтовых путей, а иногда из-за неумелой организации марша переход ПАХов занимал чрезвычайно долгое время. Приведем один наиболее разительный, но в то же время безобразнейший факт, когда ПАХ 7 стр. дивизии из Белоострова в Лейстола 70 км прошел за 4 суток! В этом примере безусловно основная причина кроется в плохой организации марша. ПАХ двигался самотеком. Переход его не был спланирован, и он двигался в общем потоке колонн. Но были и другие факторы, влиявшие на мобильность ПАХов. Передвижение агрегатов-прицепов рассчитано на транспортирование при помощи автомашин ЗИС-6. Между тем большинство ПАХов имело машины ЗИС-5 и это сказалось при передвижениях на достаточно пересеченной местности Финляндии. ЗИС-5 не вытягивали своих прицепов на подъёмах и это приводило к замедлению передислоцирования ПАХов, увеличивало их «мертвое» время.

Значительно было также время, затрачиваемое на развертывание их в новом месте стоянки, достигавшее 15-17 часов. Первая выпечка давалась через 20-28 часов. Здесь в первую очередь сказалась неподготовленность личного состава.

10. 5. Работа головных продовольственных складов

5. Работа головных продовольственных складов

Из предыдущих разделов мы уже видели, как по мере развертывания боевых действий и с ростом количества соединений, включаемых в состав 13 и 7 армий северо-западного фронта, возрастала потребность в тыловых интендантских учреждениях, в частности в головных продовольственных складах. Если к началу военных действий на Карельском перешейке имелось всего лишь три головных продовольственных склада (№ № 1309, 1310, 1312), то к 11 февраля количество их достигло шести (прибыли ГПС № № 1314, 1377 и 1378). Но и этого количества складов было недостаточно, вследствие чего три склада (№ № 1309, 1312 и 1310) имели выброшенные от себя на другие станции снабжения отделения.

Таким образом всего имелось девять точек снабжения войск продовольствием и фуражом. Из них две точки – головные продовольственные склады № № 1309 и 1310 считались армейскими базами. Термин не принятый нашими уставами. К этому же времени в составе 13 и 7 армий имелось семь стрелковых корпусов (3, 15 ,23, 19, 50, 10, и 34). Следовательно, каждый стрелковый корпус базировался на отдельный ГПС или его отделения. Армейские базы по смыслу указаний командования должны были являться промежуточным звеном между фронтом и головными продовольственными складами, где должны были накоплять запасы для маневра или по остальным станциям снабжения. В это же время эти базы являлись питающими складами для целого ряда авиационных частей и армейских тыловых частей и учреждений.

Надо отметить одну организационную недоработку штатов головных продовольственных складов. В то время как объём работ головных продовольственных складов был почти однороден, это хотя бы явствует из того, что каждый склад довольствовал один стрелковый корпус, штаты складов различались по разрядам, т.е. были склады и меньшей и большей численности. Для каждого ясно, что состав войск, базирующихся на данный склад, может меняться чуть ли не ежедневно, то возрастая, то сокращаясь. Все это будет зависеть от группировки войск, от быстроменяющейся оперативной обстановки, от боевых задач войск. Как мы увидим в дальнейшем оперативная обстановка вынуждала иногда базировать на один головной склад целых три стрелковых корпуса.

Так было с 26 февраля, когда на ГПС № 1312 на станции снабжения Пэркярви базировались 50, 10 и 34 стрелковые корпуса. Следовательно, нет возможности дислоцировать головные продовольственные склады, исходя из принципа величины или численности довольствуемой им группы войск. Сегодня для данной группы будет достаточен для нормального обслуживания штат головного продовольствия склада 2 разряда, а завтра на ту же станцию снабжения будет базироваться такое количество войск, что нужен будет уже склад 1 разряда.

Ясно, что производить в этом случае переброску или передислокацию складов не представится возможным. Вывод один головные склады должны быть одной организации, одного штата.

Объём работы головного продовольственного склада достигал в сутки 25 - 35 вагонов продовольствия и фуража, выдаваемых войскам. Исходя из нормы запасов установленной для них командованием фронта в размере пяти суточных дач продовольствия и фуража, на головных складах должно было иметься ежедневно 125 - 175 вагонов грузов. Это, так сказать, среднеарифметический расчет, ибо, как мы уже знаем, пятисуточная норма запасов не выдерживалась и наличие продуктов на складах колебалось от 0 до 20 - 30 суточных дач. Но эти данные о наличии грузов подтверждаются данными о количестве вагонов, потребовавшихся для переброски головного продовольственного склада со станции Териоки на ст. Каннярви в размере 150 вагонов.

Вот данные о грузонапряженности головных продовольственных складов. Прибытие грузов на склад № 1379 на станции Лоулатиоки составляло по дням:

т.е. в среднем 21 вагон. Имея ввиду, что на эту станцию снабжения довольствовался 19 стр. корпус следует признать, что эта средняя норма подачи грузов была достаточна для питания самого корпуса. Но в то же время надо обратить внимание на неравномерность поступления грузов.

Характерен так же факт неравномерности поступления грузов по головным складам. Так, если общее поступление продфуражных грузов во все головные продовольственные склады за семь дней составило 897 вагонов, на один только склад № 1312 поступило 391 вагон, т.е. 44% всех грузов.

Характер военных действий, незначительная активность авиации противника, а также и местные условия давали свой определенный отпечаток на расположении складов. Первое, что надо отметить это размещение складов без всякой маскировки, большей частью непосредственно вдоль железнодорожных линий. За все время войны можно привести только несколько случаев бомбометания финской авиацией головных продовольственных складов. При этом надо думать, что головные продовольственные склады не были прямым объектом бомбежки. Видимо противник искал артиллерийские склады, но бомбы падали, где-то в стороне от всех складов и только отдельные «залетали» в голпродсклады. Такие случаи были на станции Рауту где за все время войны в головной продовольственный склад № 1314 попало две или три бомбы вызвавших очень незначительные потери и на станции Райвола один случай попадания бомб в штабеля с мукой.

Размещение головных продовольственных складов было почти стационарное, т.е. случаи переноса, передислоцирования были не так часты. Ниже приводим диаграмму (Приложение № 15) показывающую постепенность перебазирования головных продовольственных складов за все время войны.

Из этой диаграммы мы видим, что только один головной склад № 1312 передислоцировался четыре раза, а остальные не более двух раз.

Отсюда и продолжительность нахождения головного продовольственного склада на одной станции снабжения, т. е. как мы выразились, стационарность его. Из приводимой ниже диаграммы (Приложение № 16) мы видим, что меньше 5 суток ни один склад на одной и той же станций не находился. Некоторые склады в одном и том же пункте находились по 100 дней[1]. Средняя продолжительность нахождения в одном пункте составила 38 дней.

Это характерное явление для данной войны. Но это явление отнюдь не может и должно рассматриваться как общий вывод о стационарности головных складов вообще при всех условиях и во всякой войне. Маневренная война повлечет за собой маневренность складов. Как мы увидим в последующем разделе с переходом наших войск в наступление, а затем к преследованию средняя продолжительность нахождения головных продовольственных складов на одной станции резко сократилась.

«Стационарность» способствовала более фундаментальному устройству площади хранения и самих хранилищ. Как мы можем увидеть из схем размещения головных продовольственных складов № 1309 на с/с Грузино, № 1312 на с/с Териоки и Пэрк-ярви, № 1310 на с/с Райвола (смотри приложения №№ 17, 18, 19 и 20) в первую очередь использовались имевшиеся постоянные строения в виде железнодорожных пакгаузов, бараков, сараев. Затем устраивались бунтовые площадки, при этом от обычной бунтовой площадки, состоящей из настила (пола), построенного из подручного материала постепенно переходили к более совершенным площадкам.

Так, например, в ГПС № 1312 в бытность его на станции Пэрк-ярви помимо настила, устроенного из досок или кругляка, найденного здесь же в районе станции снабжения, каждая бунтовая площадка была оборудована боковыми стойками и легкими стропилами, которые обтягивали бунтовыми брезентами. Получался таким образом брезентовый сарай или большая палатка. Головной продовольственный склад № 1310, пробывший на станции 90 дней, имел возможность заняться строительством и своими силами, и средствами, что называется «хозяйственным способом», построил два деревянных хранилища. Широкое применение получило «строительство» колодцев для овса, а в ГПС № 1314 на станции Рауту не только колодцев, но и хранилищ для тюков прессованного сена. Колодца для овса были как бы большими закромами, куда засыпался россыпью овес, вместо крыши служил бунтовый брезент. Высота стенки из сенных тюков равнялась 1,5 м. ГПС № 1314 на стенки из сенных тюков, уложенных кирпичной кладкой, клал кругляк и сверху покрывал бунтовым брезентом - получалась крыша. В одной из стен был сделан проход и таким образом устраивалось отличное хранилище.Наконец, были применены РМХ, т.е. разборные металлические хранилища. Всего их было во всех армиях 38 штук, из них только 3 в 13 армии и четыре – в 7 армии. Как мы видим основная масса РМХ была сосредоточена в северных армиях, т.к. они действовали на менее культурном театре военных действий.

Разборные металлические хранилища (РМХ) характеризуются следующими данными:

длина 40 метр.

ширина 12 метр.

высота 3 метр.

площадь 480 кв. м.

емкость 30 вагонов.

общий вес 18-20 тонн

перевозка на одной 18 тн ж.д. платформе или на 8 автомашинах ЗИС-5.

сборка 36-48 часов (при круглосуточной работе).

потребная рабсила д/сборки 12-15 красноармейцев, не специалистов.

Это хранилище состоит из металлического каркаса из труб, деревянных щитов для заполнения стен, деревянных брусьев и обжимных досок для крепления к каркасу стенных щитов и крыши, раздвижных ворот вагонного типа по две штуки с каждой стороны хранилища, кровли из брусьев, покрываемых листами фанеры, а затем рубероидом или толью и прочими разными деталями. Пол делается глинобитный, земляной или устраивается деревянный настил. Эти хранилища были бы неотъемлемой и постоянной принадлежностью головных продовольственных складов при любых условиях при том условии, если упростить процесс сборки их и тем самым сократить время потребное на их сборку, ибо при 36-48 часах на их сборку в маневренной войне никогда ни один РМХ за своим складом не угонится. Полтора - двое суток — это слишком большой срок, учитывая, что в нормальных условиях головной продсклад вряд ли будет находится на одной станции более 3-5 суток.

Как мы видим из схем №№ 18 и 19 общая площадь, занимаемая головными продовольственными складами, составляла 300 х 150 литров, т. е. 45 000 квадратных метров. Непосредственно к территории складов подходили железнодорожные пути или ветки.

Например, ГПС №1312 на станции Пэрк-ярви располагался вдоль тупика, построенного нашими железнодорожными частями в порядке развития станции снабжения. Фронт разгрузки достигал 300 – 400 метров. Глубина относа грузов от места разгрузки вагонов равнялась 100 – 200 метров, вследствие чего требовалось иметь транспортные средства для внутрискладских переводок продуктов до места их хранения. Никаких средств механизаций разгрузочно-погрузочных работ головные продовольственные склады не имели и вся погрузка и разгрузка производилась вручную.

[1] Карандашная пометка: «А война длилась 105 дней».

11. Вещевое и обозно-хозяйственное снабжение. 1. Организация и состояние обеспечения

Вещевое и обозно-хозяйственное снабжение

1. Организация и состояние обеспечения

К концу января месяца организация снабжения войск вещевым и обозным имуществом приняла более-менее нормальные условия. Армии получили головные обозно-вещевые склады. В 13 армию прибыл ГОВС № 1532 (Рауту) в 7 армию 28. 1. 40г. прибыл в Лаунатиоки ГОВС № 1523, а к 1 февраля ГОВС № 1510 (Териоки) принявший имущество от нештатного армейского обозно-вещевого склада № 683, который был расформирован. В связи с этим был положен конец получений дивизиями имущества непосредственно из склада фронта т.е. из Ленинграда. Все имущество для армий направлялось по железной дороге или автотранспортом в головные обозно-вещевые склады.

Армии отпускали имущество дивизиям из головных складов. Дивизии с помощью автобатальонов подвоза доставляли полученное имущество на ДОП ВХС, где образовались склады имущества на земле. Это были нештатные небольшие склады, состоявшие из 1 – 2 кладовщиков, содержавшихся за счет частей. Основная часть имущества сразу же передавалась в части, но в распоряжении Начальника ВХС дивизии всегда оставался некоторый запас имущества, который хранился в этих складах. Недостатком образования таких складов являлось то обстоятельство, что они были лишены мобильности, ибо автотранспорт дивизии (1 рота автобатальона подвоза) не был рассчитан на перевозку вещевого имущества.

Поэтому с переходом ДОП в новый пункт, переброска обозно-вещевого имущества была осложнена. Перевозка этого склада в новый пункт производилась в 3 - 4 рейса, иногда через несколько дней, когда предоставлялось возможным выделить для этой цели автомашины.

Таким образом схема организации подвоза обозно-вещевого имущества была следующая (См. приложение № 21):

С обратным порожняком в тыл отправлялось все ненужное, требующее ремонта и негодное имущество.

Нормализация обозно-вещевого снабжения заключалась также и в том, что в дело снабжения было внедрено в возможных размерах плановое начало. Армии выявили потребность войск и представили фронту сводные планы-заявки. На основе этих планов-заявок происходил отпуск имущества по схеме: фронт – армия – дивизия – полк – рота – боец.

Как мы уже говорили выше вещевым и обозно-хозяйственным имуществом войска 7 и 13 армий были обеспечены почти полностью. Но несмотря на это, перед обозно-вещевыми отделами фронта и армии стояли очень сложные задачи. Вопрос заключался не только в том, чтобы снабдить войска до нормы, до полной потребности, надо было в первую очередь пересмотреть нормы снабжения., Суровая зима, высокий снежный покров, особый характер боевых действий создали такие условия, при которых целый ряд образцов вещевого и обозного имущества оказались несовершенными, непригодными для данных условий войны. Началось формирование специальных лыжных отрядов – надо было одеть их в такое обмундирование и снаряжение, которые бы соответствовали характеру боевых действий этих частей. Возникла также необходимость пересмотреть всю нагрузку бойца, т. к. наличие на нем дополнительной теплой одежды, сделало их неповоротливым в бою, затрудняло движение и демаскировало. Все это вместе взятое требовало в кратчайший срок, буквально на ходу, пересмотреть нормы снабжения и отдельные предметы, состоявшие на снабжении, отбросить все неподходящее для данных условий войны, найти или сконструировать нужные новые образцы, организовать массовое производство их в промышленности, изготовить и дать в войска.

Еще в декабре месяце определилась непригодность нашего зимнего суконного шлема. Этот шлем не предохранял голову от сильных морозов. Как мы уже говорили, по личному предложению тов. СТАЛИНА взамен суконного шлема была принята меховая шапка-ушанка. Когда тов. Сталин узнал о жалобах, поступающих с фронта на суконный шлем, он предложил заменить его шапкой того образца, которую он носил сам еще со времени гражданской войны. Так была введена на снабжение шапка-ушанка. К изготовлению этих шапок была привлечена в самых широких размерах промышленность нашей страны и промкооперация.

Шапка-ушанка давала, кроме своих тепловых свойств еще то преимущество, что на нее надевали стальной шлем. Наш шерстяной подшлемник совершенно не предохранял от стужи.

Непригодными оказались трикотажные рукавицы. Износ их достигал невероятных размеров. У артиллеристов и танкистов эти рукавицы изнашивались за 6 – 10 дней. Уже в январе месяце со всех сторон посыпались требования об отпуске 2-й пары перчаток или рукавиц, при этом более теплых и прочных. Взамен наших обычных рукавиц пришлось изготовлять и давать войскам меховые рукавицы, рукавицы с брезентовым верхом.

Потребовалось поголовное обеспечение всего личного состава валенками. Но одновременно возник вопрос о придании валенкам свойства непромокаемости. Эта проблема имела большое значение. С одной стороны, валенки при всякой носке требуют ежедневной просушки, ибо при нахождении в отепленном помещении приставший снег тает, и влага впитывается в войлок. Намокший валенок на морозе обмерзает и ясно теряет свои тепловые свойства. Это очевидно для каждого. Сушка валенок в полевых условиях у костров приводила к большому проценту порчи их от прожогов. Кроме того, в ходе боевых действий бойцам приходилось преодолевать незамерзающие болота, речонки с искусственно поднятым финнами уровнем воды. Наконец климат этих районов характерен вообще неустойчивостью погоды, после сильных морозов можно было ожидать в любой момент, особенно в начале марта, потепления и оттепели.

Все это выдвинуло вопрос о пропитки валенок каким-либо составом с тем, чтобы они были непромокаемыми. Весь вопрос заключался в том, чтобы валенок был водонепроницаем, но одновременно воздухопроницаем, теплостоек и не жесток. Поступило целый ряд предложений от гражданских лиц, химпромышленности, научно-исследовательских институтов, были изготовлены опытные партии, но до конца военных действий окончательных результатов не получили.

Одновременно было начато изготовление лыжных установок для станковых пулеметов, волокуш для ручных пулеметов и лодок-волокуш.

Таким образом на все свои запросы действующие части получали от страны безотказно удовлетворение своих нужд.

Совершенно противоположное состояние обеспеченности вещевым имуществом было в финской армии. Интересные данные можно привести по обмундированной финской армии. Вот что показывали сами пленные финские солдаты. Например, пленный солдат, крестьянин-бедняк Кристьянэн Август Юла показал[1]: «Солдаты одеты по летнему. Валенки имеет совершенно незначительная часть солдат, остальные одеты в пьексы». Сам Кристьянэн был одет в собственную одежду. От армейской формы от отказался ввиду того, что «она холодная, а начальство с удовольствием согласилось, чтобы солдаты носили свою собственную одежду».

Рядовой 8 пехотного полка Сядевирта Еро только за неделю до пленения получил шинель, до этого он ходил в гражданской одежде, валенки у него были собственные[2].

Рядовой 19 резервного батальона Монтан Аатами Бенхард показал: «Обмундирование у нас плохое: брюки свои собственные, рубашка – джемпер, пальто рваное свое, а шинели не дали совсем. Правительство Маннергейма отправляет в бой солдат без штанов. Многие солдаты финской армии имеют только казенную шапку, а остальное все свое.»[3]

Об этом же говорят Песари Тааветти 63 пехот. полка, Мяккинен Лаури Артур рядовой 2 роты 10 пехот. полка Лайтинен Оскар и другие[4]. Вследствие плохого качества казенного обмундирования солдаты отказывались от него и предпочитали носить свою собственную одежду, против чего офицеры не возражали (показания младшего сержанта 32 пех. полка Хюяря Иломари Елиас[5].

А рядовой 21 пехотного полка Риссинен Август прямо заявил: «Недовольство среди солдат растет, особенно на почве плохого питания и отсутствия обмундирования. Маннергеймовская банда не может даже нас солдат обмундировать и мы, как правило, ходим в своей легкой одежде, а нам за это обещают заплатить»[6].

Штюкоровцы даже в отношении обмундирования имели преимущества. Им выдавались шинели лучшего качества и даже валенки. Ботинки выдавали тем, кто активно проявлял себя на фронте и младшим сержантам[7].

Все говорило о том, что запасы вещевого имущества в финской армии были исчерпаны.

Солдату платили по 10 марок в день, что составляло на наши деньги около 1 рубля. О затруднениях в финской армии с вещевым довольствием можно было судить по трофеям. Обувь в носке была самая разнообразная. Среди образцов находились пьексы-ботинки, пьексы-сапоги, резиновые ботинки, очень много реставрированной обуви, вплоть до войлочных союзок, войлочных подошв. Ватного обмундирования не было вовсе. Под мундиром только белье и свитер. Очень много солдат, особенно среди старших возрастов имели только форменные шинели. Под шинелью вся одежда была собственная.

В противовес всему этому достаточно привести такие данные по нашим армиям. За январь и февраль месяц армиям было отпущено:

шапок-ушанок 236 000

ватного обмундирования 25 000

рукавиц утепленных 250 000

тоже меховых 150 000

валенок 52 000

Обеспечение войск вещевым и обозным имуществом слагалось из:

а) доснабжения теплым имуществом вновь прибывающих соединений и частей;

б) доснабжения текущей потребности войск (на замену износа, испорченного во время боевых действий, на покрытие боевых потерь).

в) Обеспечения войск новыми предметами снабжения, о которых мы уже говорили выше.

Всего с 1 января по 11 февраля только по железной дороге из Ленинграда было отправлено обозно-вещевого имущества 7 армии – 142 вагона и 13 армии – 63 вагона. В это количество не вошли грузы, полученные автотранспортом и поступившие на ГОВСы по железной дороге непосредственно из промышленности.[8]

Вопрос доснабжения войск, прибывающих на фронт, потребовал особого, внимания. Еще в конце декабря месяца 1939 года Главный Военный Совет и товарищ Сталин писали: «Направляемые Вам дивизии и пополнения ни в коем случае не бросать сразу на фронт, раньше чем бросить их на Фронт Военный Совет и штаб армии обязаны проверить их состояние, вооружение, обмундирование, запасы - ликвидировать замеченные недочеты…[9]».

Кроме того, Главком вынужден был издать специальные директивные указания о порядке обеспечения войск, отправляемых из округов на фронт.

Все дело заключалось в том, что от прибывавших на фронт частей и соединений поступали в довольствующие органы заявки на доснабжение. Сплошь и рядом эти заявки оказывались необоснованными, являлись либо результатом плохого учета, либо тем, что округа, отправлявшие эти части на фронт доснабжали их даже в пути и вслед за ушедшими эшелонами. В связи с этим командование фронта было принуждено создать ряд групп – комиссий по приему прибывающих на фронт маршевых пополнений, частей и соединений.

Размеры доснабжения текущей потребности может быть иллюстрировано цифрами износа вещевого имущества, боевыми потерями его и порчей в процессе боя по частям 7 армии за отрезок времени с 30 ноября 1939 г. по 1 февраля 1940 г. Так, за этот период износилось[10] 148 274 пары перчаток и рукавиц, 46 631 пара обуви, 4 082 пары валенок, 64 714 пар теплых и летних портянок, до 24 000 комплектов теплого и нательного белья, 6 195 шинелей, 4 850 ватных курток и телогреек и т. д. и т.п.

Размеры порчи обмундирования за тот же срок сравнительно невелики: 1 852 шинели, 4 370 пар обуви, 4 213 пар перчаток, 416 пар валенок и ряд других предметов.

Значительно больше размеры так называемых «боевых потерь»: 12 – 17 тысяч комплектов вещевого имущества. Собственно говоря, -действительными боевыми потерями можно считать такие предметы, как 18 парных повозок, 17 походных кухонь 2 КО[11], 2 кухни 3 КО, 14 штук пехотно-артиллерийского образца, 11 штук кавалерийского образца, 33 кипятильника. Эти предметы если не все, то значительной части были или разбиты огнем артиллерии противника или бомбометанием авиации. Что касается предметов вещевого имущества, значившихся под рубрикой «боевых потерь», в число их включались те предметы, которые остались на поле боя на убитых, убыло на раненых на этапы санитарной эвакуации, осталось и погребено на похороненных.

[1] пачка 1 дело № 7 С.З.Ф. стр. 415

[2] Дело № 1067 СЗФ, стр. 11

[3] Дело № 18 13 армии, стр. 5 – 6

[4] Дело № 18 13 армии, стр. 131 и дело № 1066 СЗФ, стр. 19

[5] Дело № 18 13 армии, стр. 57

[6] Дело № 18 13 армии, стр. 14

[7] дело № 18 13 армии стр.17.

[8] Дописано ручкой на полях.

[9] х/ Папка 1 дело Г 1 стр.24-25 С.З.Ф.

[10] Пачка 89 дело № 136/659 7 армии стр.425.

[11] Кухни очажные

12. 2. Организация ремонта имущества

2. Организация ремонта имущества

Развертывание военных действий потребовало уточнения организации ремонта вещевого и обозно-хозяйственного имущества. Помимо текущего ремонта имущества, находившегося в носке или эксплоатации в войсках, необходимо было в больших размерах организовать заблаговременный ремонт всей обуви, снятой с бойцов в связи с выдачей им в носку валенок, привести в порядок и отремонтировать колесный обоз, с тем, чтобы с наступлением весенней распутицы сразу могло было перейти с санного на колесный обоз, и, наконец, организовать регулярную полуду котлов походных кухонь. Из прилагаемой схемы № 22 мы видим принцип организации ремонта интендантского имущества в армиях.

Первое звено наших войсковых ремонтных предприятий это – полковые мастерские, состоящие из портных и сапожников. Эти мастерские в составе 10 - 20 человек обеих специальностей (8 сапожников и 9 портных) находились при 2 взводе транспортной роты полка. В задачу их входило производить мелкий и средний ремонт. Во многих полках применялась наиболее целесообразная организация ремонта. Сапожники, а иногда и портные направлялись в подразделения и там на месте, на боевых позициях пользуясь передышкой боя, вечерним и ночным временем, нахождением подразделений во 2-м эшелоне производили ремонт обуви, валенок и обмундирования. Правда, такой ремонт на месте было наиболее легко организовать в период подготовки войск к наступлению, когда продвижение частей за день боя было незначительно. Но это не значит, что и в условиях более маневренной войны, в процессе наступления и даже маршей такой ремонт невозможен. Наоборот, пожалуй, именно в условиях, когда войска находятся в движении этот принцип переноса центра тяжести ремонта (особенно обуви) к объекту ремонта, т.е. к предметам, находящимся в носке на бойце наиболее необходим. Ясно, что чем маневреннее характер боевых действий, тем больше износ обозно-вещевого имущества, тем больше потребность в ремонте его. Но одновременно возможности ремонта усложняются т. к. затруднен сбор и отвоз вещей для ремонта в мастерские, а кроме того и сами мастерские находятся в движении вслед за войсками. Выдвигаемые же в подразделения сапожники, портные и шорники на привале или в период затишья боя в состоянии произвести во всяком случае профилактический мелкий ремонт и тем самым предупредить дальнейший износ вещи и удлинить ее носку.

Но организация такого «холодного» ремонта требует, ясно, соответствующей организации. Надо иметь в полку соответствующее число сапожников, портных и шорников с тем, чтобы они в порядке очередности обслуживали все подразделенья. Надо разработать и снабдить этих специалистов походными сумками с набором инструментов, фурнитуры и починочного материала. Надо, чтобы обеспечение их этими материалами происходило бесперебойно и в достаточном количестве.

Не налаженность этого вопроса в 7 и 13 армии приводила к тому, что в войсках ремонт производился в недостаточных размерах, т.к. предпочитали получить из тыла новое или отремонтированное, а всё требующее ремонта сдать дивизии и армии.

Производительность полковой сапожной мастерской достигала 5 пар обуви в сутки на человека или 40 пар в день в целом по мастерской.

В задачу дивизионных ремонтных интендантских мастерских входит производство среднего ремонта, при этом только обуви т.к. дивизия имела и имеет только походную ремонтную обувную мастерскую (ПОРАМ). Никаких других штатных мастерских в дивизии не было и нет. Между тем опыт первых месяцев войны показал, что нужно лудить и ремонтировать походные кухни, ремонтировать колесный обоз, ремонтировать белье.

ПОРАМы имелись почти во всех дивизиях. В 13 армии ПОРАМы имелись во всех дивизиях, в 7 армии некоторые дивизии не имели их (113, 136, 138, 42 стр. дивизии, бригады 10 танк, корпуса.[1]). В тех дивизиях, где не было ПОРАМов было приказано сформировать дивизионные немеханизированные мастерские.

ПОРАМы выполнили за подготовительный период большую работу. Так ПОРАМ 24 стр. дивизии отремонтировал:

в декабре - 2 030 пар обуви;

в январе - 4 799 пар обуви;

до 11 февраля 1 400 пар обуви и 700 пар валенок.

Норма выработки в декабре составляла 130 пар в день, а в феврале уже достигла 230 пар в день.

ПОРАМ 123 стр. дивизии к 12 февраля закончил ремонт всей обуви, отремонтировав 3 385 пар. Норма выработки в феврале составляла 215 пар в день.

В дивизиях 7 армии дивизионные немеханизированные сапожные мастерские или бригады сапожников состояли из 30 человек. Производительность их достигала в день 220 пар обуви мелкого и среднего ремонта, т.е. по объёму работы эта мастерская соответствовала производительности ПОРАМа.

Успешность хода ремонта, работы полковых и дивизионных ремонтных мастерских лучше всего иллюстрируется следующими цифрами. По одной только 7 армии за два месяца было отремонтировано обуви[2]

Одновременно в сапожных мастерских и П0РАМах был организован ремонт валенок. По той же 7 армии было отремонтировано за эти два месяца 36 051 пар валенок.

Интересный опыт осуществил ПОРАМ 70 стр. дивизии. Всюду в частях накапливалось большое количество маломерных валенок. В связи с этим ПОРАМ организовал в полевых условиях растяжку валенок.

В бане в обычней котле нагревалась вода до температуры кипения. В котел закладывалось 5 – 6 пар валенок, которые держались в кипящей воде 15 минут. После этого они вынимались, смывалась грязь и производилась отжимка воды. Затем валенки одевались на колодки (были сделаны сами ПОРАМом) нужных размеров, раскалачивались и сушились в той же бане. В результате размер валенок увеличивался на 2-3 размера.

Имели место «организационные» неполадки в работе некоторых ПОРАМов, которые снижали продуктивность работы, а иногда превращали их в обычные ручные мастерские. Дело в том, что некоторые ПОРАМы (в 50 и 150 стр. дивизиях) не имели специалистов – механиков. Вследствие этого имели место такие случаи, когда мехагрегаты не могли быть пущены в работу, а там, где находились самоучки или подбирали специалиста какой-либо смежной специальности, первая авария или мелкая неисправность агрегата приводила к остановке механизированного процесса ремонта

Уже в декабре месяце возникла необходимость организовать ремонт и, в первую очередь, полуду котлов походных кухонь. ПОРЕМов в армиях не было. ПЭЛАМ был только один. В связи с этим в Ленинграде было сформировано из рабочих ленинградских заводов 59 бригад лудильщиков. Из них 17 бригад было направлено в 7 армию, 10 бригад в 13 армию и остальные 32 бригады в 8, 9 и 14 армии. Эти бригады состояли из 5 человек (два лудильщика и три слесаря). Эти бригады в полевых условиях себя полностью оправдали. Производительность ее в сутки составляла полуда и мелкий ремонт 1 походной кухни. Таким образом за один рабочий день все 17 бригад 7 армии могли полудить 17 походных кухонь. В этой армии имелось всего 1 290 походных кухонь разных образцов (в том числе 318 двухкотельных и 310 трехкотельных) и 616 кипятильников, т.е. всего 1906 единиц, требовавших периодического лужения. Следовательно, считая суточную производительность всех 17 бригад – в 17 единиц и производительность армейского ПЭЛАМ 8 единиц, а всего 25 единиц, получается, что все походные кухни и кипятильники могли быть полужены за 70 – 75 дней т. е. каждая кухня могла проходить полуду через каждые 2 – 2 1/2 месяца, что следует признать предельно приемлемым. Таким образом с сформированием бригад лудильщиков такой важный вопрос, как полуда пищеварных котлов получил свое разрешение

Бригады лудильщиков имели кроме всего прочего то преимущество, что они были мобильны, выбрасывались к объектам работы, т. е. производили полуду котлов непосредственно на месте, в частях. В связи с этим отпадала необходимость отбирать и где-то сосредотачивать для ремонта походные кухни и иметь, и возить с собой обменный фонд.

Результаты работы этого звена по той же 7 армии были следующие:

В 13 армии с 15 января по 10 февраля было отремонтировано 246 походных кухонь.[3]

В связи с зимним сезоном и переходом частей на санный обоз, значительная часть колесного обоза (парных повозок, двуколок, передков и рам походных кухонь) была собрана дивизиями в дивизионном тылу – в районах дивизионных обменных пунктов и в более глубоком тылу. Для ремонта его с целью подготовки к весне в дивизиях были созданы нештатные ремонтные бригады. Условия работы этих бригад были очень тяжелые, созданные из случайно выхваченных из подразделений людей, необеспеченные инструментом и материалами, они ясно не могли дать достаточной производительности, а качество работы было очень невысокое. В значительной степени работа этих бригад могла быть рационализирована при условии обеспечения запасными частями и готовыми деталями повозок и двуколок. Но этого не было и дивизионным ободным ремонтным бригадам приходилось кустарничать.

В армейском звене, т. е. на станциях снабжения ремонтных средств в подготовительный период не было (лишь в марте прибыли в 7 армию ШОРСАМы и ПОРЕМ).

Таким образом всё имущество, требовавшее капитального ремонта, а также то имущество среднего ремонта, которое не могло быть отремонтировано в дивизионном звене направлялось на станции снабжения, а оттуда по железной дороге в Ленинград в ремонтные предприятия фронта.

Фронт имел в Ленинграде мощную ремонтную базу, слагавшуюся из мастерских ЛВО и производственных предприятий Промкооперации.

Производственные возможности фронтовых ремонтных предприятий были следующие:

Основной задачей этих предприятий было производство капитального ремонта имущества и реставрация.

До 20 февраля фронтовые ремонтные предприятия отремонтировали обуви 37207 пар, 270 походных кухонь и до 50 других обозных единиц.[4]

Из всех приведенных данных явствует, что организация ремонта интендантского имущества вполне обеспечивала потребности армий СЗФ.

[1] папка 89 дело 136/659 7 армии стр.380.

[2] Папка 89 дело 136/659 стр. 188 7 армии.

[3] Дописано под таблицей, ручкой

[4] дописано ручкой в нижней части листа, перечёркнуто красным карандашом.

13. 3. Банно-прачечное обслуживание войск

3. Банно-прачечное обслуживание войск

Крайне остро стоял вопрос с банно-прачечным обслуживанием войск.

Войска не имели прачечных отрядов. В 7 и 13 армиях имелось всего лишь по одному прачечному отряду №№ 18 и 19, сформированным органами Наркомздрава и РОКК. Эти отряды могли обслужить потребность только одной стрелковой дивизии каждый, и то не полностью. В 7 армии в Териоках был восстановлен и в январе пущен в эксплоатацию стационарный прачечный комбинат с производительностью 75 тн в месяц, а несколько позднее механическая прачечная в к-ка Халила с производительностью 50 тн. в месяц.[1]

Таким образом основная ставка была на гарнизонные и гражданские прачечные города Ленинграда.

В первый период, примерно до середины января, вопрос со стиркой белья не был злободневным. Войсковые части, сплошь и рядом самостоятельно, вернее по своему усмотрению, отвозили белье и прочее имущество в стирку в облюбованную ими прачечную.

Но с прибытием новых войсковых соединений и с выделением 13 армии эта «стихийность» привела к тому, что в стирке белья начались перебои и задержки. Части стали несвоевременно получать белье, смена чистого белья красноармейцам задерживалась на 15 – 20 дней.

Явилось насущной необходимостью внести и в это дело плановое начало и ликвидировать самотек.

Каков же был объём этой работы. Норма стирки на 1 бойца в месяц составляет:

2 пары белья - 1,4 кгр.

1 пара тепл. белья - 1,1 кгр.

2 полотенца - 0,2 кгр.

2 пары тепл. портян. - 0,4 кгр.

Итого - 3,1 кгр.

Следовательно, в месяц на 1 человека требовалось выстирать 3,1 кг белья. Исходя из численности фронта на 10 января в 419 770 человек в месяц требовалось выстирать 2 187 тн (по данным отчета Начснаба СЗФ месячная потребность 7 армии – 1 200 тн, 13 армии - 625 тн. и фронта 90 тн, всего 1 915 тн, т.е. меньше на 272 тн.). Максимальная производительность ленинградских прачечных, Териокского и Хамиокского комбинатов и двух прачечных отрядов составляла 1 355 тн. в месяц.[2] Таким образом потребность против данных начснаба фронта покрывалась на 71 %, против нашего расчета на 62 %.

В связи с таким положением в прачечное обслуживание армий было положено организованное начало.

Все ленинградские прачечные были распределены между армиями, путем прикрепления к ним определенных прачечных. Для усиления стирки прачечные отряды №№ 18 и 19 подлежали развертыванию в шесть отрядов с мощностью 25 тонн каждый, на Ленинградский горздравотдел было возложено сформирование пяти отрядов с той же производительностью каждый. После ремонта ожидалось прибытие банно-прачечного поезда и полевой механической прачечной. Все это должно было значительно улучшить и ускорить стирку белья. Вот как должно было обстоять прачечное дело после реализации этого плана - см. схему - приложение № 23.

Но план этот был реализован только к 10 – 15 марта, т. е. ко времени окончания войны.

Одновременно в армиях при головных обозно-вещевых складах были организованы обменные пункты белья. В задачу этих обменных пунктов было поставлено:

прием от частей грязного белья в стирку,

выдача взамен чистого,

отправка грязного белья в стирку в Ленинград,

доставка чистого белья из Ленинграда,

сортировка и ремонт его.

Транспортировка белья в стирку и обратно производилась по железной дороге, но главным образом автотранспортом, выделенным для этой цели распоряжением штаба армии этим обменным пунктам. Мыслилось иметь на этих пунктах специальный обменный фонд белья, но полностью его создать не успели. Вот схема организации стирки в армиях СЗФ – смотри приложение № 24.[3]

По заявкам Вещевых отделов армий в этом фонде требовалось иметь по 13 армии 48 000 комплектов и по 7-й армии 86 000 комп. белья т.е. примерно на 1/3 состава. Несколько позднее (4 марта) было принято решение о переформировании имевшихся в армиях двух прачечных отрядов №№ 18 и 19 в три отряда; дополнительно сформировать еще четыре отряда, по два на армию. Формирование было возложено, на Ленинградский Горздравотдел[4]. Были приняты меры к ускорению выпуска из ремонта банно-прачечного поезда. Начато создание пунктов по обработке белья мылом «К».

Не меньшую сложность представлял собой вопрос с мытьем красноармейцев, т. е. с банями. Даже в этом, на первый взгляд несложном деле, сказались особенности войны в Финляндии. Местных бань почти не было, т.к. населенные пункты были сожжены. Следовательно, и здесь не приходилось рассчитывать на «местные средства», а строить все расчеты на собственные войсковые силы и возможности. Будь то лето вопрос также так же бы облегчался т. к. наличие большого количества озер и речек позволило бы организовать либо просто купание, либо – мыть красноармейцев при помощи душевых установок. Летом это дело очень простое, т.к. такое мытье под душем может производиться на открытом воздухе где-то на берегу озера или речки. Но суровая зима 1940 года лишала нашу армию этого простого способа санитарной обработки людей. Поэтому неудивительно, что вшивость, правда незначительная, имелась. Важно то, что вшивость не имела тенденции значительного роста, что с ней боролись и не без успеха и что даже в тяжелых зимних условиях войны в Финляндии были найдены с помощью изобретательности самих частей и мероприятиями фронтового командования способы и средства санитарной обработка бойцов. Перед войсками была поставлена задача мыть красноармейцев не реже двух раз в месяц. Для того, чтобы это мероприятие претворить в жизнь войсковые части в первую очередь использовали уцелевшие крестьянские, так называемые «чёрные» бани. Но их было очень мало. Где позволяла боевая обстановка рыли землянки и в них устраивали такие же «черные» бани, а в некоторых случаях и более комфортабельные бани на подобие пропускника. Широкое применение получили душевые установки конной или автотяги. Для их работы использовались либо уцелевшие сараи или другие постройки, а там, где их не было, войскам было разрешено использовать барачные палатки[5], в которых устраивался деревянный пол – настил. В срочном порядке промышленностью были изготовлены разборные «уральские» бани.

7 и 13 армии получили по 250 комплектов таких разборных бань. Весь набор комплекта такой бани со всем оборудованием мог перевозиться на 2 – 3 машинах ЗИС. Пропускная способность их была 40 человек в час.

Таким образом вопрос с мытьем красно армейцев получил почти полное разрешение даже в таких сложных зимних условиях. Лучшим показателем успеха в этой области работы является тот факт, что вшивость была незначительна и что она не дала своего обычного последствия – сыпняка.

Существенную роль в деле предупреждения и борьбы со вшивостью сыграла пропитка белья мылом «К». Пропитка эта была организована во всех прачечных и прачечных отрядах, для чего при них были созданы специальные пропиточные пункты.

Одновременно сами части в порядке собственной инициативы и изобретательства применяли более «варварские» методы борьбы со вшивостью. Так, например,

138 стрелковая дивизия в своих частях организовала постройку зимних «вошебоек». Это были обычные землянки, в которых благодаря системе труб температура воздуха при топке была выше 100°. Вот чертеж такой «вошебойки» (Приложение № 25).

Общая площадь землянки 18 м2. Землянка делилась на две части кирпичной стенкой. В помещении «А» стояли две печки. От них в помещение «Б» через кирпичную стенку проходили дымогарные трубы. Эти трубы возвращались обратно в кирпичную стенку, где было сделано два дымохода. Помещение «Б» загружалось вещами требовавшими жаровой обработки.

Но все это не дает нам права говорить о том, что вопрос с «банным» обслуживанием войск не представляет собой проблемы. Наоборот, надо со всей определенностью сказать, что эта область обслуживания войск во время войны у нас ещё не доработана.

Недоработана она и с точки зрения организационных форм самого дела и с точки зрения разработки полевых конструкций самих бань и их оборудования: портативных, транспортабельных, быстро изготовляемых для действия и с достаточной пропускной способностью.

[1] дописано ручкой под абзацем, перечёркнуто красным карандашом.

[2] Папка 31, депо № 246, отчет по ВХС СЭФ, стр. 9.

[3] дописано ручкой в нижней части листа, перечёркнуто красным карандашом.

[4] папка 1 дело № 3 СЗФ стр. 160 Постановление Военсовета СЗФ № 0054

[5] Папка 1 дело № 3 по СЗФ стр. 59. Постановление Военсовета СЗФ от 25 января 1940 г. № 016.

14. 4. Сбор имущества на поле боя и брошенного войсками.

4. Сбор имущества на поле боя и брошенного войсками.

Еще в конце декабря месяца 1939 года и в первой половине января 1940 года был установлен целый ряд фактов безобразного[1] недопустимого отношения со стороны частей к вопросу сохранности имущества.

На станциях выгрузки эшелонов, в районах временных стоянок и ночлегов частей, на путях следования войск на фронт и даже в пунктах расквартирования частей по мирному времени было обнаружено много имущества, особенного вещевого, брошенного частями без присмотра, без охраны, иногда прямо на открытом воздухе. Особенно много этого имущества было на Карельском перешейке в районе Черная речка, Левашово, Парголово, Токсово, Грузино.

Вот несколько примеров. 43 стрелковая дивизия оставила на старом ДОПе 4 500 плащей-палаток, 1 000 подшлемников и другое имущество. Дивизия от ДОПа оторвалась и вывести имущество не могла.

123 стр. дивизия на исходном рубеже в районе Песочная бросила 1500 пар лыж. 4 стр. дивизия в районе сосредоточения в Вартемяки оставила по отдельным домикам много разного имущества, в том числе: 11 388 подшлемников, 2 061 телогрейку, 1 689 ватных шаровар, а в Ленинграде на Варшавском вокзале 25 разных двуколок. 39 отд. танковая бригада в Токсово оставила собственные вещи красноармейцев. 90 стр. дивизия на пути от зимних квартир до фронта создала целые склады, оставив для их охраны 900 человек личного состава. Прибывавшие на фронт новые части привозили с собой ненужное имущество и десятками вагонов оставляли в выгрузочных районах, разбрасывая его в полосе своего движения. В Песочное после ухода 113 стр. дивизии было оставлено много имущества по приблизительному подсчету на сумму до 3,5 млн. рублей, в том числе валенки, теплое белье и т.п. Все это имущество было брошено, валялось под снегом, расхищалось и портилось.

123 стр. дивизия за декабрь месяц потеряла 1 000 пар ботинок, 524 ранца и др. предметов. 138 стр. дивизия за 15 дней декабря растеряла 4 605 пар лыж, 43 стр. дивизия – 2 500 пар лыж и т. д. и т.п.

В связи с этим Военный Совет Северо-Западного фронта вынужден был провести в жизнь специальные мероприятия по организации сбора этого имущества. 18 января 1940 года Военный Совет Фронта утвердил план организации сбора всего этого имущества. Прифронтовая полоса была разбита на районы, в каждом районе был поставлен командир интендантской службы с приданной ему рабочей командой и автотранспортом. Был назначен ответственный руководитель сбора имущества. В связи с большим притоком имущества на станцию Песочная из фронтового резерва пришлось выбросить головной обозно-вещевой склад № 1531 специально для приема имущества и рассортировки его и переотправки в Ленинград в склад НКО № 161. Работа по сбору имущества была начата 19 января и продолжалась до конца военных действий, когда Народным Комиссаром Обороны Союза ССР в телеграмме от 13-го марта[2] в связи с окончанием войны было приказано немедленно организовать сбор, приведение в порядок, чистку, смазку, укупорку и подготовку к вывозу всего оставленного на поле боя, без надзора в тылу имущества.

Объём этой работы характеризуется хотя бы такими цифрами. Только за 18 дней с 19 января и по 5 февраля было собрано и сосредоточено в склады[3]:

Здесь приведены только самые основные предметы.

Общая номенклатура собранного имущества достигала 300 разных наименований и общий объём собранного имущества достиг не менее двухсот вагонов.

Анализ этого вопроса позволяет сделать следующие выводы.

По условиям хранения до сбора и вывоза из районов нахождения это имущество могло разбить на следующие группы:

а) имущество, оставленное войсковыми частями в своих бывших складах по месту расквартирования до начала военных действий (123, 24, 90 стр. дивизии).

б) Имущество, оставленное в пунктах временного расквартирования по прибытии в ЛВО (100 и 113 стр. дивизии).

в) Имущество войсковых частей, прибывших в конце января – феврале месяцах в состав войск фронта, оказавшегося у них сверх потребности (80, 50, 8 и 51 стр. дивизии).

г) Имущество, бесхозяйственно брошенное частями (43 и 4 стр. дивизии).

Чем же объяснить это явление? Причины были следующие:

1) Много было маломерных вещей (особенно валенки, стальные шлемы), которые части не могли использовать.

2) Было имущество, которое части привезли с собой сверх потребности и не могли поднять своим транспортом.

3) Наличие в частях несезонного имущества (обувь, пилотки, колесный обоз).

4) Наличие вещей ненужных в боевой обстановке, например, постельные принадлежности и даже собственные вещи красноармейцев.

5) Стремление у частей иметь у себя запас вещей, создать свою собственную базу питания где-то в тылу, на земле, т. к. ясно, что штатный транспорт не мог всё везти за частью.

Таким образом можно сделать следующие общие выводы:

1. Части шли на фронт, брали с собой все что было у них в наличии, все, что можно было нагрузить в вагоны.

А когда выгружались из вагонов, то оказывалось, что транспорт не в состоянии поднять все эти «мирные» запасы и накопления. Следовательно, не было такого расчета, что должно возиться в запасах части, что может поднять транспорт. Шли не на войну, а как на новые квартиры.

2. Части стремились иметь у себя или где-то сзади, в тылу хоть небольшой ничем непредусмотренный «запасец» имущества, что называется «на всякий случай», а «вдруг снабжение не даст», не думая о том, что они будут делать с этими запасами на земле с продвижением войск вперед.

3. В зимних условиях объём действительно нужного запаса увеличился, т. к. необходимо было иметь смену теплого белья, запас перчаток, возить кожобувь и т. п., а транспортных средств части для этого не имели.

Одновременно пришлось уточнить вопрос организации сбора имущества на поле боя. В приказе войскам северо-западного фронта от 14 января № 012 было указано, что сбор имущества на поле боя и в войсковом тылу возлагается на комендантские взводы или специально организованные при соединениях и частях команды по сбору оружия и имущества. В армейском тылу сбор должен был быть организован распоряжением и средствами армий. Все собранное имущество должно было поступать в распоряжение соответствующих начальников служб, сортироваться или отправляться ими с порожняком в тыл.

Вся организация сбора имущества на поле боя и в тылу приняла следующие формы. В полках были созданы специальные команды по сбору оружия и имущества. Состав этих команд колебался от 15 до 30 человек и 6 – 9 одноконных саней. По окончании боя, обычно с наступлением сумерек или ночью при луне эта команда, разбитая по участкам батальонов, прочесывала бывшее поле боя, собирала все найденное имущество и вывозила непосредственно на полковой патронный пункт (ППП) там интендантское имущество отсортировывалось и переотправлялось во 2 взвод транспортной роты полка. Здесь производилась окончательная сортировка интендантского имущества под наблюдением начальника обозно-вещевого снабжения полка, причем все, что полк мог использовать сам, оставалось в полку и шло на снабжение, все негодное, требующее ремонта и ненужное с очередным порожняком направлялось на ДОП ВХС, а затем и далее в тыл.

В более глубокой зоне войскового тыла и в армейском тылу работали армейские команды по сбору имущества. Это были команды по сбору трофеев (смотри страницу _____), совмещавшие работу по сбору трофеев с как-бы контрольной очисткой бывших районов боевых действий от оставленного или брошенного имущества.

Впереди предстояла еще одна очень сложная и серьезная работа. Через полтора – два месяца должно было начаться потепление, а затем весна.

По мере перехода на летнюю форму одежды зимнее обмундирование и теплые вещи подлежали отбору у всего личного состава и вместе с зимним имуществом, находившимся в возимых запасах войсковых частей и соединений эвакуации в головные обозно-вещевые склады армий.

Сбору и эвакуации подлежало следующее имущество: шлемы зимние, шапки-ушанки, ватное обмундирование, теплое белье, теплые портянки и носки, полушубки, валенки, подшлемники, рукавицы теплые, лыжные установки, лыжные крепления и сани.

Очередность и календарные сроки сбора и эвакуации, этого имущества должны были установить для каждого соединения Военные Советы армий, исходя из боевой обстановки, местных климатических условий, а также возможности равномерной отправки и рассортировки заменяемого имущества.

Руководство сбором, эвакуацией и приведением в порядок всего имущества возлагалось на заместителей начальников штабов по тылу армий, соединений и войсковых частей и на соответствующих начальников военно-хозяйственного снабжения и помощников командиров частей по м/о[4].

Организация сбора и эвакуации должна была осуществляться согласно приводимой ниже схеме (Приложение № 26).

При головных обозно-вещевых складах были созданы специальные отделения по обработке вещевого имущества, бывшего в употреблении. Штат этих отделений был установлен в 31 человека:

начальник отделения 1

делопроизводитель 3

кладовщиков 15

приемщиков 12

автомобилей ГАЗ-АА 5

бунтовых брезентов 10

Объём этой работы характерно иллюстрируется тем, что для приема всего этого имущества должна была быть подготовлена складская площадь всего на 2400 вагонов (для всех армий).

Но за период боевых действий проверить на практике этот большой вопрос не удалось, и вся эта работа была осуществлена уже после окончания войны. В армиях и войсковых частях успели провести только подготовительную работу, а именно составить планы и расчеты перехода с зимней одежды на летнюю, сбора зимнего имущества и транспортировка его в тыл. Таким образом, если бы война и не закончилась, мероприятие это было бы проведено без особых затруднений.

[1]Слово зачёркнуто и заменено. Карандашная пометка на полях гласит: «надо отличать формулировки приказного – понудительного порядка, от фактического состояния».

[2] Папка 39 дело 397 стр. 15 телеграмма № 02198

[3] Папка 3 дело 12 СЗФ стр.48-60.

[4] материальному обеспечению

15. 5. Организация снабжения раненых

5. Организация снабжения раненых

Специально пришлось заняться вопросом снабжения вещевым имуществом больных и раненых на этапах санитарной эвакуации. Это был совершенно неразработанный вопрос, никаких инструкций и норм снабжения не было. На местах, т.е. в частях и в лечебно-эвакуационных учреждениях санитарной службы, это дело было предоставлено самотеку. Делали так, как это казалось удобнее. В результате получалось, что в одном случае раненый проходил через все звенья санитарной эвакуации вплоть до фронтового эвакуационного приемника или даже госпиталя, расположенного в глубоком тылу, а вслед за ним или на нем следовали все предметы вещимущества ранее состоявшие на нем в носке, совершенно ненужные ему во время лечения, как например: стальной шлем, подсумок с патронами и даже противогаз и плащ-палатка. В других случаях часть вещей (боевое снаряжение, запас белья, сапоги) отбиралась еще в полковом пункте медицинской помощи и раненый далее следовал только с теми вещами, которые находились на нем. Наконец, были и такие случаи, когда вся верхняя одежда и обувь отбирались в дивизионном пункте медицинской помощи или госпитале.

Одновременно возник и другой вопрос: во что одевать раненых при направлении их на следующий этап эвакуации в тех случаях, когда вещи испорчены при ранении или оказании лечебной помощи, а также при выписке после излечения и при направлении обратно в войска.

В связи с таким положением приказом НКО № 8 от 10 января 1940 года был регламентирован порядок снабжения больных и раненых на этапах санитарной эвакуации.

Раненые и больные, эвакуируемые в тыл и имеющие на себе вполне годное обмундирование, эвакуируются в нём. На полковом пункте медицинской помощи (ППМ), подлежали отобранию оружие, патроны, противогаз, снаряжение (кроме поясного ремня), стальной шлем, котелок, вещевой мешок или ранец.

На случай необходимости замены пришедших в негодное состояние вещей при выписке раненого или при направлении его в тыл, при санитарно-лечебных и эвакуационных учреждениях были созданы фонды неснижаемого запаса имущества. Фонды эти были созданы при медико-санитарном батальоне дивизии в размере 30 комплектов, при ГОПЭП в размере 75 комплектов и при госпиталях в размере 15 % от числа штатных коек. В комплект входили следующие вещи:

зимний шлем, комплект летнего обмундирования, одна пара нательного и теплого белья, пара тёплых портянок, перчатки, ботинки и шинель в количестве 1/3 комплекта.

Размещение этих запасов показано на схеме – приложение № 27.

Одновременно в этом же приказе было указано, что захоронение убитых и умерших должно производиться в нательном белье, летнем обмундировании, госпитальных туфлях, носках и простынях.

16. 6. Трофейное имущество

6. Трофейное имущество

Для упорядочения учета, охраны и эвакуации трофейного имущества были созданы армейские и дивизионные трофейные комиссии при начальниках ВХС фронта армий, дивизий, с включением в их состав представителей всех служб. Комиссии эти. подчинялись через начальника ВХС командованию.

В задачу трофейных комиссий входило:

сбор, учет, охрана, сортировка и эвакуация трофейного имущества;

руководство передачей трофейного имущества частям и учреждениям для использования;

борьба с расхищением имущества;

охрана промышленных предприятий и агрегатов, передача их для эксплоатации соответствующим службам.

Для сбора трофейного имущества интендантского снабжения в армиях были сформированы по одной роте в составе четырех стрелковых взводов общей численностью 120 человек каждая. Каждой роте было придано 10 автомашин и 25 саней[1]. Эти армейские роты работали в войсковом тылу. Кроме того, для работы в армейском и фронтовом тылу было решено сформировать еще две роты такого же состава, как и армейские. Фронтовые роты подчинялись начальнику снабжения фронта и работали по его указанию[2].

Все эти мероприятия вызывались самой жизнью, ибо опыт первых месяцев войны показал, что взятое трофейное имущество войсковые части расходуют сплошь и рядом без надлежащего оформления, без учета, сверх всяких норм. С другой стороны части не успевали охватить все районы и пункты и много трофейного имущества, особенно продовольствия, фуража и одежды, оставалось неучтенным, оставленными на произвол судьбы. Предстоящее же наступление и ожидавшийся захват крупных центров Финляндии диктовал необходимость самого решительного упорядочения этого дела.

Командование фронта в специальном приказе № 042[3] потребовало установить строгий учет всем трофеям. Все трофеи подлежали немедленной сдаче в головные склады, использование их, кроме продовольствия, без разрешения командующего фронтом было категорически воспрещено. Продовольствие и фураж разрешалось использовать на плановое снабжение после врачебного анализа о пригодности.

Размер трофеев в отношении интендантского имущества не был особенно велик, да оно и понятно, ибо финская армия не имела больших запасов, а там, где они и были в ограниченных размерах их сжигали.

[1] / Пачка 89 дело 658 по 7 армии стр.58-65

[2] Папка 1 дело 3 по СЗФ стр.113. Постановление Военсовета СЗФ № 0032 от 20 февраля 1940 г.

[3] Пачка Особ.группы, дело № 20, стр. 77.

17. 7. Облегчение нагрузки бойца

7. Облегчение нагрузки бойца

Суровые морозы, большой снежный покров, особенности характера боевых действий все это вместе взятое влекло за собой ряд новых вопросов, которые необходимо было решать в процессе подготовки к операции.

Боец был одет очень тепло. На нем были одеты: шапка ушанка, да плюс к этому стальной шлем с подшлемником, шинель, ватное обмундирование, а под низом летняя гимнастерка, пара теплого белья и пара нательного белья. На ногах валенки и теплые портянки, да в ранце кожобувь. Боец, повторяем, был одет очень тепло, но он стал малоподвижен, неповоротлив, движения его были связаны, он не мог как следует быть прицелиться из винтовки, не мог ловко быстро переползать. А кроме того он был слишком перегружен, что быстро изматывало его не только в бою, в наступлении, но и на походе, на бойца было «нагружено»:

обмундирования – 28,000 кгр.

вооружения – 16,700 кгр.

продовольствия 2,260 кгр.

т.е. общая нагрузка бойца составляла 46,960 кгр.

Возник вопрос об облегчении бойца, о разгрузке его.

Первое мероприятие было осуществлено в середине февраля, когда было предложено войсковым частям изъять от бойцов кожобувь и возить ее при ротах в повозках или санях, с тем, чтобы в случае наступления сырой погоды можно было бы сразу выдать ее обратно бойцам, а валенки отобрать. Но это была полумера, дававшая облегчение груза только на 1,5-2 кгр. Требовалось более коренное решение этого вопроса. Этим делом занялись лично командующий фронтов тов. Тимошенко и член Военного совета фронта тов. Жданов.

Как-то раз, возвратившись из одной из своих многочисленных поездок на фронт с передовых позиций, тов. Тимошенко приказал в кратчайший срок доложить ему вопрос о том, как можно было-бы «разгрузить» бойца. Вечером в тот же день ему и тов. Жданову были представлены несколько бойцов стрелковых частей, одетых по разным нормам. Один из них был одет точно так, как были одеты бойцы на фронте, остальные демонстрировали разные возможные варианты «разгрузки» бойца. Но тов. Тимошенко не ограничился простым осмотром и утверждением показанных ему вариантов. Он сам хорошо знал военную жизнь, знал, что значит правильная экипировка бойца. Вот, как рассказывает об этом случае бывший начальник снабжения фронта генерал-майор интендантской службы тов. Логунов:

«Товарищ Тимошенко поздоровался с бойцами.

- Ну как, жарко? - спросил командующий.

- Тепловато, - ответил первый боец, наиболее тепло одетый и нагруженный.

- Это стоять-то тепло... А если надо ползти, бежать, идти в наступление, каково тогда?

- Мешковато будет, - сказал красноармеец.

Товарищ Тимошенко внимательно оглядел всех трех бойцов, обошел вокруг и снова спросил первого красноармейца:

- А что по-вашему надо сделать, чтобы не мешковато было?

Вопрос был поставлен в упор. Боец несколько смутился.

- Шинель надо снять, - ответил боец, а потом, подумав, добавил: - только из рук ее не выпускать, чтобы была поблизости.

- Ладно, вот мы сейчас все попробуем. Снимем шинель и подумаем, куда ее девать, где ее возить...

Боец снял шинель и снова надел вещевой мешок.

- Ну, а вещевой мешок, как он - мешает или не мешает? - спросил товарищ Тимошенко.

- Мешок при стрельбе мешает...

- Да, а главное - из-под маскхалата выпирает здоровый горб – лучшей мишени и не надо для врага, снимите мешок, - приказал командующий.

Он отошел на пару шагов и начал внимательно оглядывать бойца, прикидывая, что можно еще сделать, чтобы разгрузить его. Взгляд товарища Тимошенко остановился на гранатах.

- А как вы считаете, где бы лучше гранаты носить? - спросил он у бойца.

Красноармеец инстинктивно протянул руку за борт ватной куртки и ответил:

- А я так думаю, что за пазухой лучше всего будет.

Тимошенко вплотную подошел к бойцу.

- Давайте прикинем... - и вынул гранаты из сумки.

Командующий стал рассовывать гранаты. То он клал гранаты в карман бойца и примерял, насколько удобно доставать их оттуда, то он перемещал гранаты за борт куртки. Им руководило желание освободить гранатную сумку.

Наконец, гранаты получили свое место: до боя - в кармане, в бою – за бортом куртки или шинели.

- Давайте попробуем, удобно ли будет? - сказал он после всех примерок.

Боец аккуратно проверил и удовлетворенно произнес:

- Удобно!

В первые минуты разговора с Тимошенко бойцы чувствовали себя несколько смущенно. Но в обращении командующего, в его движениях и вопросах они всем сердцем почувствовали заботу полководца о рядовом бойце.

И три красноармейца, быстро освоившись с обстановкой, поняли, что они представляют здесь всех бойцов, сражающихся на фронте, и от их слова «удобно» или «неудобно» многое зависит, ибо решается общеармейский вопрос.

Неожиданно Тимошенко спросил:

- Ведь мы с вами решили снять вещевой мешок. А там продовольствие осталось. Что же мы с ним теперь будем делать?

Боец смутился. «Верно, как быть, куда же продовольствие девать?».

- А я его в карманы штанов возьму.

- Попробуйте, что из этого выйдет.

В один из карманов боец сунул банку с консервами, во второй положил пакет с чаем, сахаром, солью... Карманы сильно разбухли.

- Ну, что, примостил? - спросил Тимошенко.

Боец все еще силился впихнуть пакет с сухарями.

- А как будет, если вам придется ползти или ложиться, то на один, то на другой бок? В одном кармане банка железная, в другом – сухари, что с ними тогда станется? Прощай брат, ваши сухари! Нет, в карманы класть не годится. И о куреве вы позабыли. Куда же вы курево положете? - и после небольшой паузы Тимошенко приказал:

- Освободить карманы!

- Обращаясь к начальнику снабжения фронта, командующий предложил:

- Давайте посмотрим, что из продовольствия положено бойцу и что ему нужно действительно дать.

На столе был разложен весь рацион бойца. Товарищ Тимошенко начал лично подбирать продукты с таким расчетом, чтобы подобранное отличалось высокой калорийностью и вместе с тем занимало бы как можно меньше места. Наконец, все было подобрано. Оставалось каким-то образом все это разместить у бойца.

- Ведь мы с вами освободили гранатную сумку. А не попробовать ли нам использовать эту сумку для продовольствия, - и Тимошенко начал сам аккуратно укладывать пакет за пакетом в гранатную сумку бойца.

Тимошенко снова отошел на несколько шагов, чтобы получше оглядеть бойца, и у командующего зародилась новая идея. Он думал о том, как сделать этого бойца менее зависимым от тыла, нельзя ли ему прибавить немного огнеприпасов, чтобы очутившись в соответствующей обстановке, он смог самостоятельно решать боевые задачи, чтобы в нужную минуту он не чувствовал недостатка в патронах.

Ходит Тимошенко вокруг бойца и думает, куда бы вложить ему еще патронов. Нельзя ли вот сюда, - и он указал сзади на ремень бойца. Принесли небольшой подсумочек, прикрепили к ремню. Подсумочек нисколько не стеснял красноармейца.

Командующий был доволен. Он опять внимательно оглядел бойца с ног до головы. Несомненно, красноармеец мог быть более подвижным. Сняв шинель, вещевой мешок и сапоги, он почувствовал большое облегчение. Рацион бойца был увеличен, продукты удачно разместили в гранатной сумке.

Около бойца лежали шинель, вещевой мешок, сапоги. Тимошенко спросил у присутствующих:

- Куда-же теперь всё это девать, но так, чтобы все это было около бойца?

Командующий внимательно, не перебивая, выслушал всех выступающих. Предложения были самыми разнообразными. Однако по этим предложениям имущество бойца отделялось от него, становилось для него часто недоступным.

- Нет, - сказал Тимошенко, - так не годится. Необходимо выделить из боевого обоза 1 – 2 повозки на роту. Эти повозки должны следовать за батальоном. Во время боя они должны находится в укрытии, но, чтобы каждый командир роты знал, где находятся эти повозки».

Когда был подсчитан вес новой экипировки бойца, то оказалось, что боевая нагрузка бойца снизилась на 12,0 килограммов, т.е. почти на один пуд!

После такой практической «проработки» этого вопроса, командующий фронтом тов. Тимошенко и член Военного совета тов. Жданов дали свои окончательные указания об отшлифовке всех деталей и в ближайшие дни войскам была дана директива Военного Совета фронта о порядке облегчения бойца[1].

Этой директивой устанавливалось два вида экипировки бойца. Одна при наступлении, в разведке и передвижениях и вторая – обычная.

При наступлении, назначенный в разведку и передвижения с бойца должен был сниматься ранец (вещевой мешок) с находящимися в нем предметами обмундирования, белья и притороченными к ним сапогами или валенками, в зависимости от погоды. При морозе не более 10° снималась также и шинель, и боец оставался в ватном обмундировании. Все эти предметы должны были возиться на отдельных повозках батальонном боевом обозе с тем, чтобы эти повозки в любой момент могли бы подойти к ротам и передать им свой груз.

Таким образом на бойце оставалось: нательное белье, сверх него теплое белье, летняя гимнастерка, ватное обмундирование, а при морозе более 10° и шинель. На ногах валенки или кожобувь в зависимости от погоды, теплые и летние портянки. На голове при наступлении подшлемник и стальной шлем, а в остальное время шапка-ушанка или сук. шлем (в этом случае стальные шлемы должны были возиться на повозках). На руках теплые перчатки. Подробно была указана пригонка всего снаряжения. На поясной ремень одевались три кожаные двух или одногнездных подсумка, по 30 патрон в каждом, т.е. общий носимый запас патрон на бойце составлял 90 штук. Один подсумок одевался с левой стороны и два – с правой

Между этими двумя правыми подсумками к кольцу приторачивалась фляга с 100 гр. водки.

Чехол к малой лопате надевался спереди так, чтобы пряжка поясного ремня находилась между проушинами чехла. При наступлении малая лопата засовывалась за пояс. С правой стороны позади подсумков одевался за дужку котелок в чехле. Ручные гранаты вкладывались в боковой карман ватной телогрейки или шинели, по одной в каждый карман, а при наступлении две дополнительных гранаты вкладывались в освободившийся чехол лопаты.

Противогаз и индивидуальный пакет носили обычным порядком, причем в отделение для ипритной накидки сумки противогаза вместо последней вкладывался маскировочный халат. Плащ-палатка свертывалась в скобку, скреплялась шинельными тренчиками и носилась через левое плечо.

В освобожденную гранатную сумку укладывался двухдневный носимый неприкосновенный запас продовольствия, состоявший из: 700 гр. сухарей, 1 банки консервов, 100 гр. сала, 150 гр. концентратов 1 блюдо и 250 гр.II блюда, 100 гр. сахара, 60 гр. соли и 4 гр. чаю.

Таким образом нагрузка бойца составляла:

следовательно, максимальное сокращение нагрузки составило 11,86 кгр. и минимальное 8,06 кгр.

Таким путем задача, поставленная Военным советом фронта, была претворена в жизнь. Быть может эти мероприятия не давали полного разрешения вопроса, но важно то, что он был вовремя поставлен и практически осуществлен. В то же время стало ясно бесспорным то основное положение, что вопросом общей нагрузки бойца, вопросом наиболее правильного размещения всех предметов снаряжения, вооружения и питания следует ещё серьезно заниматься и изучать.

Разгрузка бойца на время боя требует, как мы говорили, перевозки снятых вещей. По нашему расчету, вес снятых вещей составляет 9,9 кгр. (шинель, шапка-ушанка, кожобувь, ранец с содержимым). На батальон общий вес груза составит 6 930 килограммов, считая численность батальона в 700 человек, т.е. требуется 14 парных повозок. Из них повозки с шинелями и ранцами, т. е. 10 повозок должны находится при взводе снабжения батальона, а остальные при взводе транспортной роты полка.

[1] Дело № 142 обоз.- вещев. отдела ЛВО 1940 г. стр.25.

18. 8. Обмундирование лыжников. 9. Обеспечение санями, волокушами и лыжами

8. Обмундирование лыжников

В подготовительный же период к операции пришлось также заняться вопросом экипировки лыжников - специальных лыжных подразделений и частей.

Для личного состава этих частей была выработана специальная норма снабжения вещевым имуществом (См. Приложение № 30). Эта норма помимо обычных предметов красноармейского обмундирования включала в себе белый чехол на стальной шлем, белый альпинистский шлем, белый альпинистский костюм на вате, белые меховые рукавицы, белые маски от обмораживания лица, шерстяной свитер, ботинки или сапоги лыжные, белое снаряжение. Таким образом лыжник для боевых действий был одет во все белое, смысл этого костюма ясен и без особых пояснений – обмундировать лыжников в одежду удобную для действий на лыжах, маскирующую полностью лыжника на зимнем ландшафте и теплую.

К изготовлению этой специальной лыжной одежды была привлечена пошивочная промышленность, которая в короткий срок выполнила заказ и лыжные батальоны и эскадроны были своевременно обеспечены всем имуществом.

Но в процессе боевых действий этих лыжных частей и эксплоатации ими специального лыжного обмундирования, выявился ряд существенных недостатков и отрицательных сторон этих альпинистских костюмов. Белый костюм в короткий срок загрязнился настолько, что стал серовато песчаного цвета и никак не мог являться маскировкой в зимних условиях. Стирать его было нельзя, т. к. белый верх был неотделим. Костюм был сшит: верх из плотной белой ткани, типа парусины, низ из серой байки, с тонкой ватной прослойкой. В движении костюм, пока он был пригоден как маска, т.е. белый чистый, от трения плотной ткани вызывал шум, демаскируя движение лыжников, в то же время он оказался слабо воздухопроницаем. Лыжники в движении на лыжах быстро нагревались, притока свежего воздуха через костюм было недостаточно, вследствие чего резко усиливалось выделение пота, люди быстро уставали и изматывались.

9. Обеспечение санями, волокушами и лыжами

В значительной степени неподготовленными мы оказались в такой области снабжения, как наиболее простые средства передвижения и транспортировки в зимних условиях. Речь идет об обыкновенных санях, о лыжах и о разного рода средствах транспортировки пулеметов, патронов и других грузов по глубокому снегу в полосе боя и непосредственно прилегающего к ней тыла, т.е. о лыжных установках, волокушах и т.п. Фактическая потребность в этом имуществе для боя изучена не была, не была установлена норма снабжения частей, не были разработаны наиболее пригодные типы этих предметов, а тем более не было на них стандартов.

Взять хотя бы вопрос с санями. В ЛВО к концу 1939 года имелось всего лишь 1 500 саней, кроме того по данным статистики в народном хозяйстве на территории ЛВО имелось до 30 000 саней. Но эти сани были мало пригодны для нужд армии. Качество их было плохое, в громадном большинстве своем это были сани одноконные, неошипованные, без оглобель и дуг.

Пришлось срочно развернуть работу по изготовлению саней в промкооперации и по получению их из народного хозяйства.

Разворот всей этой работы может быть характеризован такими цифрами:

С 11 декабря 1939 г. по 12 марта 1940 г. было изготовлено:

- Промкооперацией 16 230 саней,

получено от Народного хозяйства Ленобласти и АКССР 11 000 саней,

всего свыше 27 000 саней.

Из этого количества до 10 000 штук получили северные армии и около 17 000 штук армии северо-западного фронта.

Но сани были одноконные, следовательно, требовалась одноконная упряжь, в то время как колесный обоз главным образом требовал пароконную упряжь. Большое количество одноконной упряжи было в срочном порядке изготовлено Ленинградской кожпромышленностью, а одновременно было изготовлено и дано частям много седелок и гужей для приспособления пароконной упряжи, к одноконной запряжке. Большая часть саней имела запряжку под дугу, но последних было мало. Практика и здесь дала выход из положения, позволивший использовать одноконную упряжь по типу двуколочной запряжки. Для этого валик укреплялся непосредственно за полозьями, в нижней части изгиба.

В какой же мере это количество полученных саней удовлетворяло потребность армий? На этот вопрос ответить довольно-таки затруднительно. Если в качестве расчетной цифры по планам считалось, что на дивизию требуется 500 саней, то фактическое наличие их в дивизиях колебалось от 300 до 900 штук. При этом подобная разнородность или неравномерность наличия отнюдь не объяснялась неравномерностью обеспечения. Все зависело от направления действий той или иной дивизии, от степени подвижности частей или вернее от степени маневренности боевых действий, от растяжки войскового тыла, точнее от того насколько части удалялись от основных более оборудованных путей и маршрутов, т.е. путей указанных и расчищенных, где легко мог двигаться колесный транспорт, ибо там главным образом работал автотранспорт. Словом, все зависело от того проходимости колесного транспорта. Собственно говоря, все способствовало на северо-западном фронте, по крайней мере до периода перехода к преследованию, снижению потребности саней. Грубо выражаясь, за сани ратовал только глубокий снежный покров. Все же остальное, а в том числе значительное насыщение наших войск самой разнообразной техникой, значительный подвоз всякого рода грузов автотранспортом и т.п., все это требовало подготовки и расчистки дорог и путей. А где проходила машина, там пройдет и повозка. Помимо всего прочего части боялись оторваться от колесного обоза, ибо, перейдя на сани, они вынуждены были колесный обоз оставить где-то в тылу. И действительно вплоть до перехода в наступление, а затем и к преследованию сани не являлись «предметом особых разговоров». Лишь с началом наступления главным образом в 7 армии все питание боя в батальонном и полковом звене подвоза перешло на сани, ибо пути еще не были оборудованы и весь прочий транспорт оставался позади. Таким образом и этот вопрос требует более точного расчета. В качестве отправных данных возможно принять, что весь тыл батальона должен быть поставлен на сани. Полковой обоз в зависимости от состояния и наличия дорог должен быть переведен на сани от 30 до 100% наличия повозок.

Примерно такое же положение было с лыжными установками и волокушами. К началу военных действий в ЛВО было всего лишь 493 лыжные установки и волокуши, т.е. примерно количество, позволявшее поставить на них все станковые пулеметы только трех стрелковых дивизий. По плану 1939 года должно было поступить 140 лыжных установок под пулеметные установки и 150 волокуш под патроны. Очевидно, что все это было почти ничем по сравнение с потребностью данной войны. Помимо этого, война показала, что подобные средства транспортировки нужны не только для станковых пулеметов, но и для ручных пулеметов, и для минометов, а также для доставки боеприпасов и горячей пищи на передовых позициях. В то же время первые месяцы боев дали и другие ценные данные о пригодности имевшихся уже подобных средств транспортировки. Со всей очевидностью была установлена непригодность лыжных установок. Эта установка на поле боя, покрытом кустами, пнями, валунами и т.п. небольшими препятствиями не ускоряла, а задерживала передвижение пулеметов. Лыжи застревали в кустах, напарывались всей установкой на любое препятствие, не лавировали, не объезжали или не обтекали эти препятствия, а в бою их приходится тащить за собой управлять ими в движении, под губительным огнем было почти невозможно.

Война предъявляла свои требования. Эти требования быстро претворялись в жизнь Советской Страной, советской промышленностью. Ленинградский завод имени Каракозова сконструировал новый образец волокуш под станковые пулеметы. Насколько быстро воспринимались все нужды армии можно иллюстрировать хотя-бы тем фактом, что к 1 марта наша социалистическая промышленность дала фронту всего 15 500 установок и волокуш, в том числе лыжных установок под станковые пулеметы 2 500 шт., волокуш под станковые пулеметы 1 000 штук, под ручные пулеметы 7 000 штук и грузовых 5 000 штук. Но конструкторская мысль шла дальше. Стремясь улучшить и облегчить транспортировку боевого имущества на поле боя, сконструировали так называемые снеговые лодочки. Эти лодочки легкие поворотливые, свободно лавировали среди всех препятствий. Они оказались наиболее пригодными образцом для этой цели. Тот же завод Каракозова успел дать фронту 1 500 штук таких лодочек. Они обладали высокой проходимостью, были пригодны для транспортировки любых грузов и даже для вывоза раненых с поля боя. Несомненно, что они с успехом могут быть использованы не только зимой, но и в другие времена года при действиях в лесисто-болотистых и озерных районах.

Наконец, вопрос о лыжах. До начала военных действий кадровые части ЛВО были обеспечены на 47-50% потребности. Была установлена норма снабжения в размере 9 000 пар лыж на стрелковую дивизию. Эта норма потребовала дополнительного получения для армий значительного количества лыж. Объём снабжения характеризуется следующими данными:

Было получено из других округов – 193 000 пар лыж;

получено от Петрозаводской ф-ки – 162 000 пар лыж;

Закуплено в Ленинграде – 22 000 пар лыж;

Получено из прочих источников – 25 000;

Всего: 402 000 пар лыж

Но как показал первый период военных действий, норма в 9 000 пар лыж на дивизию для Карельского перешейка оказалась высока.

Лыжи не получали такого широкого применения. Это в первую очередь объяснялось характером боя. Действия в полосе сильно укрепленного района противника, вся система обороны и огня противника приводили к тому, что передвижение бойцов и подразделений производились ползком, путем переползаний, с полным применением к местности, по вырытым в глубоком снегу траншеям. До перехода к преследованию говорить о широком маневре на лыжах не приходилось. Но был еще и другой фактор, снижавший размеры использования лыж. Неумение владеть лыжами в совершенстве превращало их часто в обузу. Только этим можно объяснить такие факты, как бросание лыж, оставление их в тылу. Например, 43 и 138 стрелковые дивизии в декабре 1939 г. бросили до 50% своих лыж.

Возникает и такой вопрос. Лыжи не всегда могут быть при бойце. Были и будут такие случаи, когда на известные периоды боя лыжи придется отбирать от бойцов, с тем, чтобы они не связывали его. Их надо где-то сосредоточить и на чем-то возить. Ясно, что нельзя в связи с этим увеличивать обозы частей и подразделений.

Надо, чтобы лыжи были под рукой, здесь же в подразделении. Следовательно, нужно иметь какое-то простейшее приспособление, при помощи которого лыжи и палки можно было бы перевозить на самих лыжах, вслед, за взводом, отделением.

Серьезным вопросом является выбор и стандартизация типа лыж. Большинство получаемых армиями лыж были узкие лыжи, спортивного типа Муртомаа. Это лыжи не для войск, не для массового потребителя – населения. Это чисто спортивные лыжи. Для армии нужны более широкие лыжи, хотя бы типа карпатских.

19. 10. Головные обозно-вещевые склады

10. Головные обозно-вещевые склады

К началу рассматриваемого нами периода ни 13-я, ни 7-я армии головных обозно-вещевых складов не имели, а вместо них создали свои временные, нештатные. Лишь к 1 февраля, как мы уже говорили, в армии прибыли три склада. В 13 армии на станции Рауту был размещен ГОВС № 1532, который обеспечивал все соединения и части армии; два ГОВС 7 армии были размещены; № 1510 на станции Териоки и № 1523 на станции Лоунатиоки. Функции между двумя складами по-видимому не были уточнены. По крайней мере нет ни одного документа в котором говорилось бы оприкреплении к ним на довольствие частей. Надо полагать, что склад № 1523 на станции Лоунатиоки, как выдвинутый более вперед: обеспечивал соединения, действовавшие на Выборгском направлении, а ГОВС № 1510 на станции Териоки снабжал левофланговые соединения и тыловые части 7 армии. Но с другой стороны вполне вероятно, что строгого прикрепления соединений к головным обозно-вещевым складам вовсе не было и отпуск имущества производился с обоих складов в зависимости от их наличия.

Согласно указаний Управления обозно-вещевого снабжения Красной Армии от 8 февраля № 567323/с на головных складах должны были содержаться запасы в размере 7 500 комплектов обмундирования, обуви и белья, 1 500 комплектов снаряжения, определенного количества обозного имущества и обменного фонда белья в количестве 48 000 комплектов. Но этот запас за все время войны не выдерживался. В то время как этот запас в вагонах может определен в пределах 30 – 35 вагонов, наличие имуществе на ГОВС очень часто резко превышало эту норму. Так запасы склада № 1523 достигали иногда 80 вагонов. Общий грузооборот головных обозно-вещевых складов 7 армии составил:

декабрь 395 вагонов;

январь 638 вагонов;

февраль 163 вагона;

1 – 13 марта 740 вагонов.

Итого: 1936 вагонов

Это составляет суточный кругооборот в 18 вагонов. Эти цифры взяты из отчета начальника снабжения 7 армии. Эти данные близки к истине, ибо по данным отчета начальника снабжения Северо-западного фронта[1] в ГОВСы 7 армии было отправлено из склада фронта 505 вагонов имущества и до 500 вагонов поступило в ГОВСы из промышленных минуя склад фронта.

Вполне очевидно, что объём запасов головных обозно-вещевых складов в данной войне не мог укладываться ни в какие нормы. Мы уже говорили о том, что обозно-вещевое снабжение в этой войне характеризуется не обычным доснабжением войск или пополнением их текущей потребности, а, образно выражаясь, перевооружением войск, которое объяснялось необходимостью дать войскам целый ряд новых предметов снабжения.

Отсюда, как следствие, не периодичность снабжения войск, а перманентность его, беспрерывность потока имущества.

Этим и объясняется столь значительный грузооборот по ГОВС-ам.

Головные обозно-вещевые склады были еще более стационарны, чем головные продовольственные склады. Склады № № 1532 и 1523 (станции Рауту и Лоунатиоки) до конца войны не перебазировались. Склад № 1510 на станции Териоки пробыл до 9 марта включительно, т.е. работал в одном и том же пункте больше месяца.

Имущество хранилось либо в пристанционных постройках, либо в штабелях бунтовыми площадками. Склад № 1532 на станции Рауту применил местные средства и построил из мешков с удобрениями хранилище, наподобие таких, как на ГПС строились из сенных тюков. Ниже приводится схема размещения головного обозно-вещевого склада № 1532 на станции Рауту (См. прил. № 43).

Необходимо отметить один факт характерный не только для ГОВС, но и для всех головных складов вообще. Это отсутствие на станциях снабжения общих площадок ожидания для прибывающих армейских и войсковых транспортов и площадок формирования груженого транспорта. Вследствие несоблюдения этого основного уставного правила ожидание и формирование транспортов происходило непосредственно у территории складов. Создавались очереди из машин, возникали пробки, нарушался подход машин к складу.

Второй, также общий для складов вопрос, это обеспечение рабочей силой разгрузочно-погрузочных работ. Практика показала, что неспециализированные рабочие роты, разнаряжаемые комендантом станции снабжения, себя не оправдали. Это была чернорабочая сила, незнакомая с грузом, незнающая правил укладки его, подчас пришедших на погрузку продовольствия после работы с керосином или бензином, дававшая крайне низкую производительность. Поэтому всё говорит за то, чтобы иметь при каждом складе специализированную рабочую команду, которая даст большую эффективность работ по разгрузке и погрузке, а вместе с тем повысит ответственность за сохранность имущества.

В большом объеме головным обозно-вещевым складам пришлось столкнуться с работой, которая ранее нами не предвиделась и не предусматривалась. Это прием от войск имущества. Сюда входило все то, что части собирали на поле боя и тыловых районах, все ненужное для них, все требующее капитального ремонта, а также белье, направляемое в стирку. Объём этой работы может быть проиллюстрирован на примере ГОВСов 7 армии, в которых было собрано 60 вагонов имущества только собранного на поле боя.

Надо при этом отметить, что в головных складах все это имущество должно было быть не только принято и переотправлено в склады фронта, но в первую очередь самым тщательным образом рассортировано по видам, сортам, категориям ремонта, утюковано и оформлено документально. Это понудило создать при ГОВС нештатные отделения по приему, сортировке и переотправке имущества, сдаваемого частями. Это положение следует учесть на будущее и штатно оформить его.

Имеющиеся в составе каждого ГОВС три подвижных выбросочных отделения в подготовительный к наступлению период использованы не были, не выбрасывались на станции снабжения корпусов. Это объясняется в первую очередь тем, что растяжка тылов в этот период была не столь велика, автотранспорты могли быстро подать вещевое имущество на ДОПы дивизии, тем более, что железнодорожный транспорт и так был перегружен.

[1] Дело № 51/1 1940 г. ГИУ КА.

20. IV. Квартирное довольствие войск

IV. Квартирное довольствие войск

Работа квартирно-эксплуатационных органов фронта и армий получила совершенно особый отпечаток в особых условиях этой войны. Не приходится скрывать того факта, что и до войны, и в начальный её период существовала такая точка зрения, что органам квартирно-эксплуатационной службы нечего будет делать. Роль их была абсолютно не ясна. Но, такие факторы, как суровая зима, острый недостаток в жилых помещениях, особенно в связи с тем, что белофинны отходя сжигали все населенные пункта, потребовали от этой службы не только заниматься своей обычной работой, но и организовать обеспечение войск совершенно новыми видами имущества, как-то разборные утепленные домики, разборные «уральские» бани, горелками с сухим спиртом и т. п.

Квартирно-эксплуатационным отделом фронта и армий в период подготовки к операции пришлось осуществить следующие мероприятия.

Широкое развертывание госпиталей сети в армейском и фронтовом тылу потребовало переустройства и приспособления целого ряда зданий.

В дальнейшем объём строительно-восстановительных работ все более увеличивался. Оно и понятно, т.к. с углублением наших войск вглубь финской территории количество разрушенных и сожженных финскими белобандитами зданий и построек росло, а вместе с тем возрастала потребность в жилых помещениях. Забегая несколько вперед, надо отметить, что командованию северо-западного фронта пришлось даже в специальном приказе от 2 марта № 049[1] указать что, восстановление жилых сооружений разрушенных белофиннами при отходе, ремонт, приспособление и новое строительство в тыловых районах армий возлагается на КЭО фронта. Таким образом в военной обстановке на квартирно-эксплуатационные органы пришлось возложить функции неприсущие ими в мирное время. Одновременно характерен тот факт, что эти функции в тыловых районах армий должны были осуществляться не КЭО армий, а КЭО фронта. Объяснялось это тем, что КЭО армий не имели строителей, ни инженеров, ни техников, ни самих строительных рабочих или частей, в то время как КЭО фронта обладал всеми возможностями и средствами для выполнения этой задачи. Очевидно, что идти по пути предложенному Военным Советом 13 армии – сформировать при КЭО армии механизированный инженерный батальон с автотранспортной ротой и складом материалов – было нецелесообразно.

Отсутствие теплых жилых помещений, необходимость иметь на путях подвоза и эвакуации, на армейских и фронтовых дорогах обогревательных пунктов, выдвинули вопрос о снабжении армий домиками, которые были бы теплы, легки и транспортабельны. Было сконструировано несколько образцов разборных утепленных домиков. Такой домик вмещал до 24 человек, собирался он из фанерных пустотелых щитов, на крючках. Внутри домик оборудовался нарами и печкой. Некоторые образцы были установлены прямо на салазки и в собранном виде могли перевозиться при помощи трактора.

К изготовлению этих домиков была широко привлечена деревообрабатывающая промышленность Ленинградской и прилежащих областей. Всего было изготовлено по линии КЭО фронта 2663 домиков, из них 7 армия получила «____»[2] штук и 13 армия 574 штуки.

Параллельно с КЭО изготовлением этих домиков занимался ОИВ ЛВО, который за январь – февраль изготовил 600 домиков (отпущено 7 и 13 армии по 300 штук[3]).

По этому же пути пошли в вопросе банного обслуживания войск. За тот же промежуток было построено и отправлено 7 и 13 армиям по 250 комплектов разборных уральских бань[4].

Жуткие морозы потребовали расширенного снабжения войск печами типа «буржуйка». Одна 7 армия через КЭО ЛВО до 10 января получила и выдала 1 523 печки, а с 10 января по 12 февраля по той же армии частям было отпущено еще 3 188 печей. 13 армия получила 300 больших и 645 малых печей. При этом потребность в них всё не снижалась и на 12 февраля одной только 7 армии требовалось 6 540 печей. КЭО 7 армии с 18 января организовал в Териоках при помощи бригад Ленинградского Облкомхоза изготовление таких печей. Материал для их изготовления брался из «местных средств» – из кровельного железа домов разрушенных или сожженных белофиннами.

Первоначальная производительность этой мастерской в 15 печей в сутки была доведена к февралю месяцу до 70 – 75 печей. Из указанных выше 3 188 печей 1 483 печки были изготовлены этими мастерскими.

Одновременно на квартирно-эксплуатационных органах лежала обязанность снабжать войска самыми разнообразными предметами и строительными материалами. Тут были и керосиновые лампы, фонари «летучая мышь», свечи, и огнетушители, и строительные материалы как оконное стекло, гвозди, толь, электрошнур, фанера. Размеры снабжения этими предметами были настолько велики, что в 7 армии пришлось сформировать нештатный склад КЭО, дислоцированный на с/с Райвала. Объём этого склада может быть характеризован количеством имущества, выраженным в вагонах. Для переброски этого склада со станции Райвола в новый пункт потребовалось:

под горелки с сухим спиртом – 3 вагона;

под строительные материалы– 2 вагона;

под противопожарный инвентарь и осветительные приборы – 1 вагон;

под котлы и чугунные плиты – 6 вагонов;

под инвентарь для домиков и бань – 6 вагонов;

под стандартные домики – 15 вагонов;

под разборные домики – 15 вагонов.

Итого – 69 вагонов.

Таким образом из этих цифр мы видим, что по количеству имущества, склад КЭО армии был самым настоящим головным армейским складом.

Крайне важное задание было выполнено КЭО фронта по заготовке и по снабжению армий банками с твёрдым спиртом и таганками к ним. Вопрос этот был новый с точки зрения снабжения войск. Обеспечение войск концентратами для пищи, необходимость дать возможность бойцу индивидуально приготовить в котелке для себя горячую пищу, а заодно и погреть руки, выдвинуло задачу дать войскам для этой цели горелки. Было предложено для этой цели применить сухой спирт. Вопросы такого порядка решались быстро. Ленинградский Обком партии, в лице тов. ЖДАНОВА, поручил двум Ленинградским заводам наладить производство сухого спирта в достаточных для армий размерах. Помимо того, ряд заводов было привлечено для изготовления банок и таганков. В короткий срок было развернуто производство и в течение февраля месяца КЭО фронта смогло дать армиям около миллиона банок сухого спирта. 13 армия получила 219 000 банок и 7 армия 228 000 банок. Потребность их в войсках была очень большая так, например, 13 армия к 13марта использовала 74 % полученного сухого спирта.

Вопрос топлива казалось не должен был являться в условиях Карельского перешейка и Финляндии какой-то особой проблемой. Войска дрались в лесах, топливо – дрова были, что называется, под рукой. Следовательно, заниматься вопросами заготовки дров или подвоза их не приходилось. Войска в районах своих действий находили уже готовые делянки и штабели дров. Но в то же время опыт этой войны показал, что даже в лесах нельзя упускать из поля зрения топливный вопрос. Ведь лес – это ещё не дрова, а для ряда нужд требуются сухие дрова. Возьмем госпиталя, авиачасти, потребность самих войсковых частей в сухих дровах для приготовления пищи. Особенно же велика потребность полевых автохлебзаводов и хлебопекарень эффективность работы которых всецело зависит от качества топлива. Потребность одного полевого автохлебозавода составляет в сутки 3,2 тн. сухих дров. Следовательно, для всех хлебозаводов и хлебопекарень, и их было в 13 и 7 армиях до тридцати, в день требовалось до 100 тонн дров.

Один полевой автохлебозавод при стоянке на одном месте в течение десяти дней расходовал до 32 тонн дров, а некоторые полевые автохлебозаводы (49 стр. дивизии) и хлебопекарни (на станциях Рауту, Грузино) оставались на месте в течение 1 – 2 месяцев. Эта длительная стоянка автохлебозаводов и хлебопекарень даже в условиях Финляндии создавала напряженность с топливом, ибо имевшиеся на местах запасы были быстро израсходованы и пришлось организовать подвоз дров к местам потребления.

Наконец еще один вопрос, связанный не только с квартирным обслуживанием войск, но и противовоздушной обороной. Это противопожарная охрана и оборона тыловых объектов армейского тыла. Мы уже указывали раньше, что в составе управления начальника снабжения фронта и армий имелась инспекция пожарной охраны.

В 7 армии инспекция пожарной охраны имела довольно широко развитую сеть пожарных команд или, как они в некоторых документах назывались отделения фронтовой команды. Состав и дислокация этих пожарных команд в феврале месяце была следующая[5]:

№ 1 станция Райвола – 12 челов., 2 пож. машины;

№ 2 станция Кямяря – 13 челов., 1 пож. машина;

№ 3 станция Териоки – состав не установлен;

№ 4 станция Перкярви – 13 челов., 1 пож. машина;

№ 5 станция Лейнясуо – 17 челов., 2 пож. машины;

№ 6 станция Лоунатиоки – состав не установлен;

№ 7 станция Местерярви – состав не установлен;

№ 8 станция Койвисто – состав не установлен.

Таким образом мы видим, что пожарные команды имелись на всех станциях снабжения и пункте стоянки основного штаба армии.

[1] Пачка 3 дело № 16 стр. 54.

[2] Сведения в первоисточнике отсутствуют

[3] Пачка 90 дело № 661 стр.281.

[4] Пачка 90 дело № 661 стр.281.

[5] Пачка 15 дело 65 стр.450 7 армии.

21. V. Работа Военторга

V. РАБОТА ВОЕНТОРГА

Сформированный в ноябре Военторг 7 армии с созданием 13 армии выделил ей армейский Военторг с армбазой и торговой сетью, которая имелась в частях и соединениях, отошедших к 13 армии.

Подготовительный период был использован армвоенторгами для развития и налаживания обслуживания войск.

Военторг 7 армии имел 3 армейские базы, которые с января месяца дислоцировались на станциях снабжения вместе с ГПС или их отделениями. База № 1 размещалась на с/с Райвола, № 3 – с/с Мустамяки и № 4 – с/с Каннелярви. Всё поступление грузов из баз Военторга ЛВО шло по разнарядкам армвоенторга по этим армейским базам. Фронтовой базы, как таковой не было, ибо не существовало и Управления Военторга фронта. Лишь 5 марта 1940 г. Военный Совет Северо-западного фронта вынес решение[1], на основании директивы Генерального штаба, сформировать к 10 марту Управление Фронтового Военторга и фронтовую базу, но в связи с окончанием войны это постановление не было претворено в жизнь. Таким образом Управлению Военторга ЛВО приходилось в течении всей войны руководить одновременно Военторгами всех армий и стационарной сетью самого Ленинградского Военного Округа.

Дальнейшая сеть армейских Военторгов распадалась на армейские предприятия, находившиеся в непосредственном подчинении Армвоенторга и обслуживавшие штаб армии и армейские части, и на Военторги соединений (корпусов и дивизий).

Из армейских предприятий Военторг 7 армии развернул 7 столовых, 1 красноармейскую чайную, 2 парикмахерских, 1 сапожную мастерскую, 5 ларьков, 1 автолавку и 1 хлебопекарню.

В войсках и соединениях 7 армии к концу февраля имелось 54 полевых Военторга, из них 20 на самостоятельном учете с предоставлением баланса, гос. дивизионных и корпусных Военторгов. В этих 54 полевых Военторга имелось до 400 торговых единиц.

Таким образом схема организации сети Военторга была следующая: (смотри Приложение № 28):

Система планирования отгрузки товаров по армейским базам и отпуска товаров по армейским предприятиям и Военторгам соединений была установлена следующая. Начальник снабжения армии давал начальнику армейского Военторга удельный вес соединений и частей или коэффициент отпуска товаров. На основе этих данных Армейские Военторги давали свои заявки Управлению Военторга ЛВО на отправку грузов по армейским обозам и составляли свои планы распределения и отпуска товаров по соединениям и другим объектам. Так, по 7 армии общеармейские фонды в феврале месяце были распределены следующим образом: на общественное питание (т.е. армейские столовые) от 5 до 50% продуктов. Остальное количество продуктов и промтовары по базам были отгружены в следующей пропорции: База № 1 – 34 %, база № 3 – 19 % и база № 4 – 47 %.

Что касается отпуска товаров и продуктов из баз в соединения, то здесь установленные начснабом армии коэффициенты отпуска или удельный вес потребителя сплошь и рядом не выдерживали. Так, например, удельный вес для 84, 7 и 24 стрелковых дивизий был установлен один и тот же 9 % от общего фонда. Следовательно, эти три дивизии должны были получить равное количество товаров. Фактически же дело обстояло иначе[2]:

Такая же картина и по отдельным частям усиления. Удельный вес 447, 301 гап, 447 кап был один – 2 % от общего оборота, а между тем:

Помимо этих недостатков в планировании размер самих средств был явно недостаточен. Кроме того, и ассортимент товаров был неудовлетворителен и не удовлетворял всех нужд действующих войск.

Так, например:

С 5 по 14 января, т.е. за 10 дней 39 стр. полк 4 стр. дивизии получил на каждого человека[3]:

Колбасы – 7 гр.

печенья – 8 гр.

конфект – 4 гр.

баранок – 7 гр.

сахару – 10 гр.

папирос – 2 пачки

мыла – 1,5

спичек – 1,5 коробки

булок – 30 шт.

А в целом по 7 и 13 армиям на 1 человека приходилось[4]:

Папирос – 10-12 пачек в месяц;

масла – 10 гр. в месяц;

сыру – 10 гр в месяц;

конвертов – 1 шт. в квартал на 2-х чел.

иголок – 1 шт. в квартал на 4-х чел.

катушек – 1 в квартал на 8 – 9 чел.

Ясно, что это была смехотворно низкая норма.

Это происходило только потому, что рост выделяемых Военторгам армий фондов отставал от численного роста потребителей. Фонды были общие и для торговли, и для общественного питания, т.е. для столовых начсостава. Большая часть фондов уходила, как мы уже видели, уходила именно на общественное питание. Кроме того, имело место неправильное и непропорциональное распределение Главвоенторгом и Военторгом ЛВО фондов между армиями. Например, в январе месяце одна 8 армия получила столько, сколько 7 и 13 армии вместе взятые.

Военторг рассматривался поставщиками не как организация снабжающая действующую армию, а как обычная торговая организация и грузы Военторга по железной дороге шли как обычные грузы.

В результате всего этого получалось, что в войсках почти накануне перехода в решительное наступление снабжение по линии Военторга было не налажено. 10 февраля начснабжения 7 армии дивизионный комиссар НАЙДЕНОВ доносил телеграммой члену Военного Совета Северо-Западного Фронта т. ЖДАНОВУ А.А.: «Состояние торговли полевых Военторгов 7 армии находится исключительно в тяжёлом положении. Отпущенные фонды первый квартал 1940 г. составляют: кондитерские изделия 84 тн, фактически выбрано за январь 100 т, сыр 10,5 тн, выбрано 18 тн, папирос 3,5 млн. рублей выбрано 3,3 млн. рублей, колбасы 70 тн выбрано 50 тн, сахар 84 тн - выбрано 60 тн. Такое же положение и с товарами остальных групп как-то: конверты, свечи, носовые платки, полотенца, консервы. Выделенные фонды далеко не обеспечивают необходимой потребности. Прошу Вашего содействия о выделении дополнительных фондов на февраль – март: кондитерских изделий 50 тн, консервов разных 100 тысяч банок, колбасных изделий 50 тн, папирос 5 млн рублей, сыр 40 т, масло животное 40 тн, муки для выпечки булок 200 тн, свечей 15 тн, носовых платков 300 тыс. штук, полотенец 40 тыс. штук, носков теплых 300 тыс. пар. Прошу также оказать содействие через областные организации Ленинграда об отпуске: баранок 50 тн, сушек 20 тн, сухарей белых 25 тн. НАЙДЕНОВ»[5].

Но наряду с этим имелись Военторги, где, несмотря на все перечисленные выше недочеты, работа была поставлена хорошо. Так в 123, 24 и 90 стрелковых дивизиях была организована предварительная товаров, торговля в разнос пакетами с набором продуктов, в виде дополнительного суточного рациона для командира, в который входили булка, масло, сыр или колбаса, пачка папирос и коробка спичек, конфекты, а иногда и яблоки. Эти пакеты доставлялись непосредственно на позиции.

[1] Постановление Военсовета СЗФ № 0055 от 5.3.40 г. см. папку № 3, дело 16, стр.39.

[2] Папка 90 дело № 661 7 армии стр.329-331

[3] Пачка 1 дело 7 СЗФ стр.76

[4] Пачка 1 дело 7 СЗФ стр.392-393.

[5] Пачка 90 дело 664 7 армии стр.1.

РАЗДЕЛ III. ИНТЕНДАНТСКОЕ СНАБЖЕНИЕ В ОПЕРАЦИИ ПО ПРОРЫВУ ЛИНИИ МАННЕРГЕЙМА (с 11.2 по 13.3.40 г.). 1. Состояние интендантского снабжения к началу операции

РАЗДЕЛ III

ИНТЕНДАНТСКОЕ СНАБЖЕНИЕ В ОПЕРАЦИИ ПО ПРОРЫВУ ЛИНИИ МАННЕРГЕЙМА (с 11.2 по 13.3.40 г.)

1. Состояние интендантского снабжения к началу операции

В предыдущем разделе нами была показана сложная и многообразная по своим отраслям работа интендантской службы, имевшая одну основную цель и задачу – материально подготовить и обеспечить операцию по прорыву укрепленной полосы противника и по разгрому его армий.

Мы видели, как перестраивался тыл в целом и как постепенно к 11 февраля организация и устройство интендантского тыла принимало все более совершенные формы, нацеленные на выполнение поставленных перед интендантской службой задач.

Общая схема организации и устройства интендантского тыла на 11 февраля показана нами в приложении № 29.

Из этой схемы мы видим, что в смысле наличия и размещения интендантских тыловых учреждений тыл к операции был готов.

Состояние обеспеченности войск в интендантском отношении также позволяет сделать вывод, что в целом подготавливаемая операция материально была обеспечена и, что имевшиеся запасы и ожидаемое поступление грузов гарантировало своевременное обеспечение войск. Наиболее тяжелый вопрос, вопрос продовольственного снабжения и тот не должен был вызывать опасений. Обеспеченность армий и фронта в целом продовольствием и фуражом к 11 февраля была следующая[1]:

В отношении вещевого и обозного имущества также не возникало никаких опасений, т.к. войска были обеспечены и одеты достаточно тепло, а для текущего доснабжения в процессе самой операции потребность обеспечивалась наличием складов и ожидаемым поступлением имущества в течение февраля месяца.

Основными вопросами в дальнейшем работа интендантской службы уже в ходе самой операции, на которые требовалось заострить особое внимание, как наиболее трудных и опасных в смысле возможности возникновения затруднений, являлись:

1. Своевременное и полное продвижение продовольственных и фуражных грузов из тыла страны до головных продовольственных складов.

2.Четкая организация работы войскового интендантского тыла в условиях значительной маневренности войск, т.е. организация переноса ДОПов, полевых автохлебозаводов, организация питания горячей пищей бойцов.

3. Организация банно-прачечного обслуживания войск в процессе продвижения войск.

Таким образом можно констатировать, что в интендантском отношении операция была подготовлена, войска были обеспечены для выполнения поставленной перед ними боевой задачи.

[1] Пачка 31, дело № 246-а СЗФ стр.75

2. Перебазирование корпусов и интендантских учреждений в процессе операции

2. Перебазирование корпусов и интендантских учреждений

в процессе операции

11 февраля войска 13 и 7 армии перешли в наступление. К 16 февраля основная полоса укреплений противника была разгромлена и с утра 17 февраля наши войска перешли к преследованию финских частей, начавших на всем фронте от озера Вуокси-ярви до Финского залива поспешный отход к второй укрепленной полосе противника.

К 25 февраля наши части вышли на фронт показанный на карте приложение № 34, т.е. подошли вплотную ко второй укрепленной полосе противника. В период с 11-го по 25-е февраля растяжка тыла значительно увеличилась и достигла для некоторых корпусов 50-60 клм. (23 и 10 стр. корпуса). В связи с этим в период 26-28 февраля было произведено перебазирование корпусов на вновь открытые станции снабжения.

По 13 армии это перебазирование коснулось только ее левофлангового 23 стр. корпуса, для которого распоряжением по тылу № 0024 штаба Сев. зап. фронта передавалось из 7 армии с/с Каннельярви. На эту станцию был переброшен со станции Териоки головной продовольственный склад № 1377, принявший от ГПС № 1312 все запасы продовольствия и фуража. Остальные корпуса 13 армии базировались по-прежнему.

По 7 армии изменения в базировании были более значительные. Для 19 стр. корпуса была открыта новая станция снабжения Лейпясуо, где был развернут ГПС № 1378 переброшенный с закрытой станции снабжения Мустомякя. Сюда же прибыли ПАХ № 406 и база Военторга № 3.

50, 34 и 10 стрелковые корпуса, перешли на довольствие на одну станцию снабжения Перкярви, где разместились ГПС № 1312, Хлебопекарня № 2 и база Военторга № 4. Таким образом, на одну станцию снабжения базировалось три стрелковых корпуса со всеми частями усиления.

На станции снабжения Лоунатиоки оставался ГПС № 1379, ГВС № 1523 и вновь прибывший ПАХ № 355.На эту станцию снабжения базировались 70, 43 и 42 (бывший отряд КАУР) стрелковые дивизии.

К 25 февраля на северном берегу Финского залива в районе Местерярви, Сортавала, Кивиконперя сосредоточилась группа комкора Павлова, для довольствия которой на станции Местерярви были открыты ГПС № 1380 и база Военторга № 1. Несколько ниже мы подробнее остановимся на организации обеспечения этой группы, ставшей с 29 февраля 28 стрелковым корпусом.

Новая организация базирования корпусов показана на приведенных ниже схемах (смотри приложения № 31, 32, 34). Таким образом к этому времени Северо-западный фронт имел следующие интендантские учреждения:

Первый этап операции, т. е. период с 12 по 25 февраля не может быть иллюстрирован какими-либо резкими изменениями в вопросах интендантского снабжения войск. Так, например, обеспеченность 13 армии на 25 февраля была следующая[1]:

Обеспеченность 7 армии была несколько ниже:

Из этих цифр мы видим, что положение с продовольствием и фуражом не вызывало в целом опасений.

Вещевое и обозное имущество отпускалось частям по мере прибытия имущества на головные склады. Объём снабжения этим видом имущества может быть определен следующими данными:

В то же время как общий объём обозно-вещевых грузов с 1 января по 13 марта составил:

Т.е. за период подготовки и проведения самой операции было выброшено в войска по 13 армии 68% и 7 армии 44% от всего количества грузов за три месяца.

В числе этих грузов в части поступили в достаточном количестве теплые вещи, не только для покрытия недообеспеченности, но и для текущего доснабжения в возмещение боевых потерь, износа и порчи, а также все те вновь введенные на снабжение предметы, о которых мы подробно останавливались в предыдущем разделе.

После 2-3-х дневной подготовки 28 февраля войска перешли в новое наступление с целью захвата второй оборонительной полосы противника Финская армия уже была неспособна удерживать стремительного натиска наших войск к 4 марта последние вышли на фронт южный берег реки Вуокси, Кяктюмя, окрестности Выборга, Пиханиеми, Тронгсунд. Предстоял штурм Выборга.

В периоде. 4 по, 10 марта произведено новое перебазирование войск.

3,5 и 23 стрелковые корпуса 13 армии базировались на прежние станции снабжения, с первых чисел марта в состав этой армии был передан 19 стрелковый корпус, а вместе с ним и станция снабжения Лейпясуо, с головным продовольственным складом № 1378, который его питал. На эту станцию снабжения было выброшено подвижное отделение ГОВС № 1532 (ст. Рауту) для обеспечения вещевым имуществом 19 и 23 стрелковых корпусов.

В 7 армии была открыта новая станция снабжения Кямяра, куда прибыли новый ГПС без №, ПАХ № 406 со рт. Лейпясуо и к 10 марта ГОВС № 1510 со ст. Териоки. На эту станцию снабжения стал базироваться 50 стрелковый корпус.

34 и 10 стрелковый корпус базировались на прежнюю станцию снабжения Перкярви.

28 стр. корпус к 6 марта перебазировался на новую станцию снабжения Койвисто, куда со ст. Местерярви прибыл ГПС № 1380, а к 10 марта ГОВС № 1538 и база Военторга № 2.

Обеспеченность продовольствием и фуражом показана в прилагаемом графике № 33 на 28 февраля и 3 марта. Мы видим, что, во-первых, обеспеченность 7 армии была значительно ниже обеспеченности 13 армии, причем это идет за счет более низкой обеспеченности ГПС. Затем по 13 армии обеспеченность к 3 марта поднимается и по продовольствию и фуражу, в то время, как по 7 армии она немного поднимается по продовольствию и резко падает по фуражу.

Но в то же время из этого графика видно, что обеспеченность войск по продовольствию выдерживалась на уровне 4 суточных дач и по фуражу 2 суточных дач, что следует признать вполне нормальным в условиях начавшегося наступления войск.

Отмеченная выше разница в обеспечении армии возможно объясняется только тем, что железнодорожный путь подвоза 7 армии (Ленинград – Белоостров - Кямяря) был значительно сильнее загружен по сравнению с железнодорожным направлением 13 армии на ст. Рауту, а кроме того и тем, что в 7 армии, как наносившей главный удар, подвоз всех прочих грузов лимитировался подвозом боеприпасов и горючего. А надо иметь в виду, что продфуражные грузы составляли до 40% от всех грузов в целом. Плановая же заявка выполнялась на 56 – 60 %.

[1]Папка 41 дело 429 13 Армии

3. Работа дивизионного тыла в процессе операции

3. Работа дивизионного тыла в процессе операции

С переходом наших войск в наступление войсковой тыл пришел в движение. Стационарность сменилась движением тыловых учреждений вслед за войсками и частым переносом дивизионных обменных пунктов. От руководителей интендантского снабжения – начальников ВХС корпусов и дивизий потребовалось еще большая оперативность работы.

Посмотрим, как осуществлялась работа в войсковом тылу армий северо-западного фронта.

Разбирая этот вопрос, мы остановимся на двух сторонах его. Это на работе начальников военно-хозяйственного снабжения корпусов и дивизий и на работе дивизионных обменных пунктов (ДОП). В первую очередь рассмотрим второй вопрос.

Дивизионные обменные пункты к моменту начала наступления располагались (Смотри Приложение № 34)

Дивизионные обменные пункты к этому времени представляли собой по сути дела полевые склады на грунте, имевшие запасы продовольствия и фуража в размере не менее 2-3 суточных дач, и по отдельным продуктам и больше, небольшой запас вещевого и обозного имущества (при этом в районах ДОПов был сосредоточен колесный обоз, бездействовавший зимой и кожобувь, отобранная у бойцов) и разное имущество КЭО, как например печки. Таким образом ДОП был не местом передачи грузов из дивизионных транспортов в полковые обозы, прямо с машины на повозку, а площадкой, где на грунте хранились запасы. При этом эти площадки со временем оборудовались полевыми самодельными хранилищами в виде землянок, простейших навесов из жердей и ельника.

Вот, например, схематический план размещения одного из ДОПов, а именно 49 стр. дивизии у Виси-иоки (Приложение № 35). Этот ДОП был один из наиболее стационарных и простоял в одном месте около двух месяцев.

Оседлость ДОПов и наличие на них запасов привела к тому, что потребовалось иметь аппарат для хранения, распределения и выдачи этих запасов. Почти все дивизии пошли по пути прикомандирования за счет частей, заведующих складами и кладовщиков, и размещения аппарата Начальника ВХС дивизии на ДОПе.

Начальники ВХС дивизий «осели» на ДОПах и занимались со своим аппаратом в первую очередь и главным образом вопросами получения продовольствия и фуража из ГПС и передачи их войскам. Всё внимание их было сосредоточено на том, чтобы своевременно обеспечить войска, не допустить перебоев в питании. Это вытекало в первую очередь из той неравномерности наличия продуктов в войсках и на ДОПах, о которой мы уже говорили несколько раз.

Постоянно приходилось регулировать выдачу продуктов войскам, ибо подобно тому, как продфуражные грузы на станции снабжения прибывали не в полном ассортименте суточной дачи, также и на ДОПы продфураж поступал, хотя и ежедневно, но не все продукты. Таким образом нельзя было передавать войскам ежедневно полностью одну суточную дачу, приходилось, исходя из обеспеченности частей и наличия продуктов на ДОПе распределять их между войсками. Это привело к тому, что Начальники отделений продфуражного и обозно-вещевого снабжения дивизии со своими счетными работниками стали аппаратами, которые были привязаны к ДОПам, вернее стали аппаратом ДОПа. Эта чисто распределенческая работа лишила их возможности руководить работой в войсках и дивизионных интендантских учреждений (ПАХ и ПОРАМ). В то же время начальники ВХС дивизий были оторваны от своих штабов, являясь туда только для получения информации и для докладов командованию.

Начальники ВХС корпусов, не считая отдельных исключений, по сути дела превратились в начальников ВХС корпусных частей и частей усиления. Они обычно находились во 2-м эшелоне штаба корпуса и занимались теми же вопросами, что начальники ВХС дивизии, но только в отношении корпусных частей и частей усиления. Правда, надо отметить, что по количеству отдельных довольствуемых единиц, начальнику ВХС корпуса приходилось иметь дело с меньшим числом, чем начальникам ВХС дивизий, а кроме того надо иметь ввиду, что корпусные части и части усиления все виды снабжения должны получать и получали непосредственно со станций снабжений, а не с ДОПов. Таким образом вопросы руководства интендантским снабжением в целом за корпус не охватывались ими в полном объёме, ибо это руководство сводилось к получению от дивизий суточных сводок об обеспеченности продовольствием и фуражом и к объединению их для представления в армию. Никакого влияния на само снабжение дивизий они не оказывали и не могли оказать, ибо отпуск обозно-вещевого имущества шел по схеме армия – дивизия – полк, а отпуск продфуража ГПС – ДОП – транспорт полка. В этом кроется также одна из причин неравномерной обеспеченности дивизий. Не было маневра имевшимися средствами внутри корпуса.

В данное время среди бывших участников советско-финляндской войны существуют различные точки зрения о роли начальника ВХС корпуса на войне. Одни считают, что начальник ВХС корпуса должен быть лицом, руководящим фактически всем интендантским снабжением корпуса, другие - что его работа должна быть ограничена рамками снабжения корпусных частей. Вопрос спорный.

Вернемся к работе на ДОПах. Специфичность работы ДОПов в этой войне была учтена главным командованием и в середине февраля месяца для дивизий был введен штат временного подвижного склада военно-хозяйственного снабжения, т.е. объединённого склада продфуражного и обозно-вещевого. Штат этого склада состоял из 7 человек и 1 полуторатонной машины.

Но штат этот дошел до войск только в марте месяце и формирование их, вернее штатное оформление ранее существовавших нештатных складов началось в последней декаде войны.

С продвижением наших войск вслед за ними начали перемещаться ДОПы ВХС. К 22 февраля, как мы видим из карты – приложение № 34 дивизионные обменные пункты размещались на линии:

13 армия.

3 стр. корпус и 142 стр. дивизия в прежних пунктах; 4 стр. дивизия на сев. Ноускала; 50-й - Валкиаматка; 17-й - отм. 31,0; 8-й - Кархула; 62-й - Паркила; 136-й лес вост. Ойнала.

7 армия.

Вяйсянен (24 сд), Кильтиен (90 сд), Лейпясуо (80 сд), 2 км. юж. Лейпясуо (95 сд), Ляхде (123 и 51 сд), Карпела (100 сд), УР Сумма (7 сд), Роуску (70 сд), Савола (43 сд), Кайпиала (42 сд),Хоттинен (138 сд) и Юханяес (113 сд).

А к 4 марта, когда перед войсками стояла задача по преодолению последней полосы укреплений противника, дивизионные обменные пункты переместились (смотри ту же схему) в следующие пункты:

Таким образом в среднем ДОПы находились от войск в 8 – 15 клм и от станций снабжения в 10 – 16 rkv/

Все перемещения ДОПов были связаны с трудностями по переброске запасов. Ясно, что войсковые части не в состоянии были своим транспортом выбирать запасы с прежних мест расположения ДОПов. Приходилось дивизионным транспортом перевозить ДОПы или вернее имевшиеся остатки продуктов и имущества в новые пункты их работы, одновременно осуществляя ежедневный подвоз очередной суточной дачи со станции снабжения. Эта переброска затягивалась на несколько дней. Но имели место и такие случаи, когда эти остатки лежали без охраны и не вывозились.

Ниже мы приводим схемы размещения трех дивизионных пунктов ВХС на 4-10 марта:

4 стр. дивизии на ст.Пуннус,

50 стр. дивизии в районе полустанка Карпиоя

и 17 стр. дивизии в дер. Коски.

Из этих схем видно, что ДОП ВХС 17 стр. дивизии размещался прямо в населенном пункте у основной дороги движения всех видов транспортов и походных колонн войск. Размещение ДОПа в этом пункте ничем не вызывалось, тем более что в 1 -1 ½ клм. к северу от деревни был лес, где ДОП мог разместиться укрыто, где не создалось бы скопления и пробок транспортов.

ДОПы 4 и 50 стр. дивизий размещались в лесу, запасы хранились в бунтах прямо на земле и только отдельные продукты были уложены в случайно уцелевших строениях. Эти ДОПы имели хорошие пути подхода порожняка и выезда для груженых машин и повозок.

Работа по выдаче продфуража войсковым частям регулировалась начальниками ВХС дивизий путем установления часов получения продуктов для каждой части, правда иногда нарушавшееся. Благодаря этому расписанию на ДОПах не бывало скопления транспортов. Это были только продовольственные обменные пункты. Запасы вещевого имущества и ПОРАмы находились в других пунктах. При этом 4 стрелковая дивизия из-за отсутствия транспорта, свой склад ОВС и ПОРАМ оставила в прежнем месте ДОПа,т.е. в Ноускала, а 50 стр. дивизия в ½ - 1 клм. от основного ДОПа в небольшом населенном пункте.

На головных продовольственных складах, дивизионных обменных пунктах и в войсках имелось много случаев безответственного отношения к продфуражу и его расходованию. При перевозках и хранении образовывались большие потери. С приближением весны имелась угроза массовой порчи и гибели продуктов. Расходование пищевых концентратов, консервов, сухарей производилось сверх норм основного пайка. Мешкотара на головные склады не возвращалась, тысячи мешков осели в армиях.

В связи с этим Народный Комиссар Обороны Союза ССР в специальной директиве[1] потребовал от войск самого бережного расходования продовольствия и фуража, не потому что в них наша страна испытывала недостаток. Недостатка в них не было, страна могла дать для армии в десять, в сто раз больше. Но именно тот факт, что государство давало для армии безотказно все ей нужное и все лучшее, это обстоятельство предъявляло армии жесточайшее требование разумного и бережного расходования и отличного хранения продфуража.

Нарком в своей директиве потребовал:

1. Отпуск продфуража производить строго в пределах норм.

2. Привести немедленно в порядок все головные продовольственные склады. «Разбросанный на территории складов продфураж сложить в приспособленных из подручных материалов навесах, в штабеля и бунты. Скоропортящиеся продукты, пищевые концентраты, сухари, комбикорм хранить в разборных хранилищах, которыми обеспечены все армии[2]».

3. Правильно организовать разгрузку и погрузку продфуража, обеспечив сохранность фабричной укупорки и тары.

4. Без документов продукты не выдавать. На ГПС иметь лицевые счета обеспеченности частей.

5. Без аттестатов части на довольствие к ГПС не принимать.

6. Запретить самовольно менять нормы пайка. Отпуск продуктов производить только по весу.

7. Консервы, концентраты, сухари, колбасные изделия и копчености расходовать только когда части переходят на питание сухим пайком.

8. Немедленно собрать всю лишнюю тару и сдать ее в ГПС. В дальнейшем при выдаче продуктов требовать сдачу старой тары. Одновременно была установлена норма выдачи сухарей взамен хлеба в 600 гр.

Командование северо-западного фронта вынуждено было обратить внимание на ряд недопустимых недочетов в работе войсковых тылов и снабженческих органов. Обследованием частей было установлено, что территории войсковых тыловых районов загрязняются, плохо организовано мытье красноармейцев. В частях 138 и 123 стр. дивизий, в 90 стр. полку 4 стр. дивизии красноармейцы в течение месяца не мылись в бане, в некоторых частях появилась вшивость.

Одновременно были установлены недостатки в приготовлении пищи. Пища в некоторых частях была однообразна, доставлялась бойцам в холодном или замерзшем виде. Кухни содержались грязно, требовали срочной полуды.

Хранение продуктов на ДОПах было неудовлетворительное.

Военный совет фронта приказал[3] привести все тыловые районы в образцовый порядок, производить санитарную обработку бойцов не реже двух раз в месяц, наладить приготовление пищи, не допускать выдачи мерзлого хлеба, срочно полудить все походные кухни.

Все эти недочеты и неполадки в войсковом тылу проходили вследствие того, что соответствующие начальники интендантской службы занимались главными образом вопросами получения и раздачи разного рода интендантского имущества и продуктов, а не руководили и не контролировали нижестоящие органы.

[1] 1/ Пачка 1 дело № 1 стр.73.Директива от 29 февраля № 9816 с.

[2] Пачка 1 дело № 1 стр.73.

[3] Пачка 210 дело 2119, стр. 184.

4. Работа полкового и батальонного тыла

4. Работа полкового и батальонного тыла

Ниже приводится схема организации подвоза продфуража в войсковом тылу (приложение № 39).

Из этой схемы нужно установить следующие отклонения от устава, получившееся на практике:

Далее, если по уставу 2 взвод транспортной роты должны получать продфураж на ДОПах и доставлять до хозотделений батальонов, на практике получалось иначе.

2 взводы транспортных рот стояли не в районе ДОП, а впереди в 5 - 6 километрах от них.

Им приходилось обычно делать две поездки, т.к. для подъёма суточной дачи с мясом, спецпайками и сеном, повозок или саней транспортной роты было недостаточно, и весь кругооборот равнялся, следовательно, 20 – 25 км.

Хозотделения батальонов сами ездили в пункт стоянки 2 взв. транспортной роты и там получали продфураж.

Сложность подвоза в войсковом тылу заключалась в том, что, даже при условии наличия транспортных средств, по штату их было недостаточно.

Возьмем 1 роту (продфуражного) автобатальона подвоза. По штату ей положено было иметь 44 полуторатонных машины, т.е. грузоподъемность ее составляла 52,8 тн.

При численности дивизии в 16 000 чел. и 5 000 лошадей вес суточной дачи составит (1,55 кгр на 1 чел. и 11 кгр на лошадь): 79,5 тонн, т.е. требуется 66 машин плюс 10% на текущий ремонт, т. е. 75 машин, следовательно, недоставало 30-31 машины.

В стрелковом полку вес одной суточной дачи составлял:

продовольствия (1,835 кг на 1 чел.) 5, 5 тн - 13 парных повозок;

овса - 4 тн - 9 парных повозок;

сена - 4,8 тн - 11 парных повозок.

ИТОГО: 14,3 тн = 33 парные повозки.

Но, так как продовольствия должно возиться 2 суточных дачи всего требуется 46 парных повозок против положенных 39 штук.

5. Организация питания бойцов

5. Организация питания бойцов

Питание бойцов действующих частей, несмотря на все отмеченные выше затруднения с подвозом продовольствия, проходило бесперебойно. Качество пайка было очень высокое. Калорийность его без спецпайка достигала 4 100 калорий, а с водкой 5 700 калорий. Одних жиров боец получал 100 гр в день. Выдача горячей пищи производилась как правило 2 раза в день: завтрак и обед.

Совершенно иную картину представляло питание финского солдата. Пленный солдат финской армии Август Юла Кристьянэи показал: «Питание солдат в финской армии исключительно плохое. Кормят два раза в день: супами картофельными и крупяными. Мясо очень редкое явление. Вместо хлеба получают галеты из ржаной муки. Кроме этого выдается для заварки 250 грм кофе на 18 человека в день, сахар рафинад на день 15 кусочков на человека[1]». Рядовой 8 пехотного полка Сядевирта Еро заявил, что горячая пища выдается раз в сутки – ночью, а днем только хлеб[2]. Другой рядовой 2 пульроты 2 батальона того же полка рассказал: «Наша рота питалась неплохо, т.к. была все время на месте и недалеко от кухни. Другие же, которые ходили в «вылазки» были голодные. Неоднократно просили у нас покушать как нищие, заявляя, что они не жрали по 4 дня»[3].

Рядовой 2 роты 1 батальона 14 пехотного полка Сеппеля Эрки-Иоган говорил «две недели как кормят один раз в сутки,»[4] а Франк Карл Виктори из 1 батальона 1 пехотного полка прямо заявил, что солдаты в течение 6 дней только два раза получали пищу[5].

Даже, младший сержант 32 пехотного полка Хюяря Иномари Еллас жаловался, что «питание, когда стояли в резерве было достаточно хорошее, а на передовых позициях сухой паек. За последние два дня питание было на исходе, подноса или подвоза, не было, экономили, почти голодали»[6].

Из ряда других показаний пленных финских солдат видно, что в лучшем случае они получали утром чай или черный кофе с хлебом, на обед суп крупяной или гороховый, или овсяная кашица и вечером опять кашица или суп[7]. Мяса, жиров давали очень мало или совсем не давали.

Неудивительно, что из-за плохих условий и тяжелого положения среди финских солдат имели место случаи самоубийства и сумасшествия[8].

Как же проходило питание бойцов? Хозяйственные отделения взводов снабжения батальонов, т.е. то последнее звено войскового тыла, которое получает продовольствие и приготовляет его для раздачи и принятия пищи бойцом, располагались обычно в 3 – 4 километрах от линии фронта. Помимо походных кухонь и кипятильников (снятых с колес и поставленных на сани) эти отделения имели сани для подвоза продовольствия от 2 взвода транспортной роты полка до пункта стоянки походных кухонь. Для этого им приходилось делать 1 – 2 рейса, причем один кругооборот составлял 8 – 10 км. Горячая пища готовилась в пункте стоянки хозяйственного отделения, там же производился отогрев хлеба, если он привозился замерзшим. Пища, как мы уже говорили раньше, готовилась два раза в сутки, а во многих артиллерийских и спецчастях три раза в сутки. Приготовленная горячая пища в походных кухнях подвозилась к какому-то назначенному укрытому месту от противника, в районе расположения роты, обычно в 600 – 800 метрах от линии фронта, а если позволяла обстановка и местность, то значительно ближе. Одновременно на санях подвозился хлеб, спецпаек и прочие продукты, выдаваемые красноармейцу на руки. Эта подача горячей пищи обычно происходила утром на рассвете и вечером с наступлением темноты.

К месту прибытия кухонь либо по очереди, небольшими партиями приходили бойцы и там каждый индивидуально получал положенную ему норму, либо, что практиковалось чаще всего, в этом месте горячая пища раскладывалась по термосам или ведрам и доставлялась до места расположения роты подносчиками. При этом для подтаскивания ведер и термосов широкое применение получило использование волокуш и санных лодочек.

Ниже мы приводим схему организации подвоза и раздачи горячей пищи в батальоне. (Приложение № 40). На схеме показаны три варианта подвоза и раздачи пищи.

[1] Пачка 1, дело № 7, стр. 415

[2] Дело № 1067 СЗФ, стр. 11

[3] Там же, стр. 75.

[4] Дело С.З.Ф. № 1067, стр. 173

[5] Дело 13 армии № 18, стр. 47

[6] Дело 13 армии № 18, стр. 57

[7] Дело 13 армии № 18, стр. 10, 131, 201

[8] Дело С.З.Ф. № 1067, стр. 22

6. Обеспечение группы комкора Павлова и 28 стрелкового корпуса

6. Обеспечение группы комкора Павлова и 28 стрелкового корпуса

Особо надо остановиться на материальном обеспечении группы комкора Павлова, переформированной с 29 февраля в 28 стрелковый корпус.

Группа комкора Павлова, находившаяся в резерве главного командования и состоявшая из трех мотострелковых дивизий, кавкорпуса и частей усиления, в первой половине февраля месяца была сосредоточена на южном берегу Финского залива в районе Колгомпя, Курголово, т. е. у Лужской губы, с задачей в период с 24 февраля по 1 марта форсировать по льду Финский залив и выйти в тыл Выборгской группировки финской армии. Операция эта, не говоря об её сложности и серьезности с точки зрения действия войск, требовала серьезной подготовки материального обеспечения и в первую очередь обеспечения ее продовольствием и фуражом.

Очевидно, что при осуществлении её не приходилось рассчитывать на подвоз из тыла. Трудно было ожидать, что войска получат что-либо из местных средств. Следовательно, войска должны были взять с собой всё необходимое на все время операции, т.е. примерно на .20 суток. Если принять численность группы в 80 000 человек и 15 000 лошадей По плану продотдела СЗФ, вес одной суточной дачи продовольствия и фуража составлял 348 тн, т. е. требовалось для поднятия этой суточной дачи 290 – 330 полуторатонных машин. Из этого расчёта уже видно, что обычное продовольствие взять с собой не представлялось возможным.

В связи с этим было намечено организовать питание группы путем широкого использования концентратов.

Была установлена специальная норма снабжения состоявшая из следующего набора продуктов на одного человека в сутки[1]:

Для создания этого запаса центром было отгружено 136 вагонов (900 тн.) сухарей, 29 вагонов (300 тн) концентратов, 14 вагонов (112 тн) колбасы, 7 вагонов (90 тн) копченой воблы и разбронировано из мобфондов 200 тн. сахара.

Это запас обеспечивал:

Группа базировалась на станции Ораниенбаум, Калище, где уже к 21 февраля были накоплены следующие запасы:

В войсках группы имелось 3-4 суточных дачи.

В отношении вещевого и обозного имущества было намечено доснабжение частей полностью по их потребности и кроме того создать на станции их снабжения запас имущества в размере 7 500 комплектов.

Таким образам была развернута подготовка и началось накопление запасов для этой грандиозной операции.

Но, вследствие изменившейся ледовой обстановки пришлось отказаться от первоначального плана и группа комкора Павлова получила новую задачу - сосредоточиться к 25 февраля в районе Местерярви ,Сортавала, Кивиконперя, т.е. на северном берегу финского залива за левым флангом 7 армии с тем, чтобы в дальнейшем с 29 февраля по 3 марта сосредоточиться на Койвистском полуострове, а с 3 на 4 марта форсировать Выборгский залив в направлении на Вилайоки и оттуда развить действия в тыл Выборгской группировке противника.

В связи с этой новой задачей для группы, как мы уже говорили ранее, на станции Местерярви к 26 февраля был развернут ГПС № 1380 и база Военторга № 1, а затем, с выходом группы, переформированной в 28 стр. корпус, на Койвистский полуостров, базирование было перенесено с 6 марта на ст. Койвисто, куда сперва перешел ГПС № 1380, а затем к 10 марта ГОВС № 1538 и база Военторга № 2. В период с 1 по 5 марта, т.е. до открытия с/с Хойвисто, корпус обеспечивался путем подачи жел. дор. летучек со с/с Местерярви на ст. Хуманиоки.

4 марта 28 стрелковый корпус начал форсирование Выборгского залива и в течение 5 – 6 (марта) достаточно закрепился на том берегу залива. Дивизионные обменные пункты были перенесены 7 – 8 марта на острова Тейкар-Сари (70 сд) и Туппура-сари (86 сд). Подвоз от станции снабжения Койвисто до ДОПов и от них в войска шёл по трассам, проложенным по льду. В дальнейшем дивизии корпуса, как это видно из схемы – приложение № 41, ещё более вклинились вглубь материка. В то же время возникала угроза прекращения возможности подвоза по льду. В связи с этим было принято решение создать на том берегу в районе Виланиеми, мыса Харяншянниеми КОП или как было указано в приказе по тылу корпуса от 9 марта № 03/оп[1] «корпусную базу снабжения (станцию снабжения на грунте ),» на которой сосредоточить такие запасы продовольствия, которые бы обеспечивали корпус на весь период перерыва путей подвоза. Эта база или КОП должен был быть создан с 10 марта, когда было намечено начать завоз продфуража. К 11 марта намечалось уже накопить 3 суточных дачи с 17 марта начать довольствие частей с этой базы, а к 20 марта накопить 20 суточных дач продовольствия и фуража.

Это мероприятие Штабом фронта было предусмотрено еще ранее, который 4 марта дал указание на станции Койвисто создать для 28 стр. корпуса и 3 кав. корпуса, который должен был вслед за 28 стр. корпусом развить успех его прорыва, запас продовольствия и фуража в размере 15 суточных дач концентратов, 350 000 пайков продовольствия и 50 000 пайков фуража, т.е. всего 20 суточных дач

Прототдел СЗФ к 10 марта сосредоточил в ГПС № 1380, т.е. на ст. Койвисто 310 тн. концентратов, что составляло 15-дневный запас на 103 000 человек, не считая прочего продфуража по обычному пайку.[2]

фуража в размере 15 суточных дач концентратов, 350 000 пайков продовольствия и 50 000 пайков фуража, т.е. всего 20 суточных дач.

По планам Штаба 28 стрелкового корпуса для переброски этих запасов на КОП-базу требовалось всего 3 409 автомашин ГАЗ-АА. Планом было предусмотрено предоставление под перевозку продфуражных грузов.

11 марта - 200 машин - 300 тн.

12 марта - 350 машин - 500 тн.

13 марта - 240 машин - 360 тн.

14 марта - 240 машин - 360 тн.

15 марта - 180 машин - 500 тн.

16 марта - 400 машин - 600 тн.

17 марта - 240 машин - 360 тн.

18 марта - 240 машин - 360 тн.

19 марта - 400 машин - 600 тн.

ВСЕГО: 2 490 машин - 3 800 тонн.

Для перевозки намечалось использовать весь автотранспорт всех частей и дивизий, а также приданные армией автотранспортные подразделения. При этом надо иметь ввиду, что одновременно с интендантским грузом должны были быть перевезены боеприпасы и горючее. Но окончание войны не потребовало дальнейшего осуществления этого мероприятия и вследствие этого не представилось возможным проверить на практике реализацию этого большого плана.

В процессе проведения 28 стрелковым корпусом операции по форсированию Выборгского залива и по овладению его северо-западным берегом, несмотря на значительные трудности в подвозе, перебоев в снабжении не было. Эта операция интересна и поучительна не только с точки зрения оперативно-тактической, но и снабженческо-тыловой. Бесспорно, верно решение о создании на северо-западном берегу залива КОПа или базы на грунте и о широком использовании для питания войск сухого пайка и концентратов. Дальнейший ход военных действий показал бы, что операция, заранее предусмотрительно материально обеспеченная, даже при перерыве коммуникации, дала бы полный успех нашим войскам.

Но эта операция интересна с точки зрения снабжения и в своём незавершенном виде. Стоит более внимательно рассмотреть прилагаемую ниже схему № 41, и мы увидим в какой сложной обстановке проходило снабжение войск. Путь подвоза один – по льду. Войска дерутся на том берегу. Надо решать вопрос, как и где эшелонировать войсковые запасы, где организовать передачу очередной суточной дачи, где производить хлебопечение.

Из приводимой схемы мы видим три основных этапа в организации снабжения войске продовольствием и фуражом. Первый этап с 1 по 4 марта включительно, т.е. до. начала форсирования залива, питание происходило по суше вплоть до батальонов. Растяжка тыла от ДОП до батальонов уже достигала для некоторых частей 20 клм. На втором этапе с 5 по 8 марта растяжка резко увеличилась и достигала до частей 26 – 27 клм. Дивизионные тылы оставались в прежних пунктах, полковые транспорта также оставались на нашем берегу и подвоз продовольствия производился по льду через залив. Переводить полковые транспорта на тот берег было еще преждевременно, т. к. глубина захваченного плацдарма была не более 5-6 клм. Наконец, третий этап с 7 – 8 по 13 марта. Обстановка потребовала перенесения ДОПов с целью сокращения полкового звена подвоза. Как мы уже говорили, ДОП ВХС 70 сд с 7 марта был перенесен на остров Тейкар-сари, а 86 сд на остров Туппурасаари. Подвоз от станции снабжения Койвисто до ДОПов происходил по трассе, проложенной по льду. К этому же времени полковые обозы начали переходить на материк, где они окончательно сосредоточились к 11 марта.

Полевые автохлебозаводы до конца оставались в прежнем пункте, т.к. не было никакого смысла прерывать их работы и перебрасывать на 12-15 клм. или куда-либо на острова.

Подвоз происходил в тяжелых условиях, под воздействием авиации противника, ледяные трассы часто приходилось менять из-за порчи их противником. Несмотря на это, перебоев в питании не было, хотя обеспеченность дивизий снижалась до одной – двух дач. Так к 7.00 4 марта 86 и 70 стр. дивизии имели по 2 суточных дачи. Но на станции Хумалиоки, а затем Койвисто имелись большие запасы продовольствия, которые при первом удобном случае могли быть поданы в войска и пополнить их запасы до нормы.

Таким образом, весь вопрос заключался в подвозе, в наличии транспорта, который мог бы вывести имевшиеся запасы.

Надо отметить, что вывоз продфуража со станций выполнялся частями крайне медленно, более одной суточной дачи за день они не вывозили и вследствие этого только восполняли ежедневный расход, но не доводили свои запасы до уставной нормы. Это объяснялось в первую очередь плохим состоянием дорог, которое замедляло кругооборот дивизионного транспорта.

[1] Пачка 327 дело № 3685 7 Армии стр. 18.

[2] Вставка дописана ручкой, на полях

7. Снабжение продфуражом при помощи авиации

7. Снабжение продфуражом при помощи авиации

Советско-финляндская война дала также пример снабжения частей, находящихся в большом отрыве от своих войск, при помощи авиации. В одной из наших дивизий на северном направлении в период всего февраля и марта месяца была организована переброска продовольствия с помощью авиатранспорта. Транспортировка производилась с трех аэродромов. Ежедневно работало 2 – 3 эскадрильи. Транспортных самолетов на этом направлении не было, поэтому были использованы главным образом бомбардировщики «СБ». Всего было переброшено 400 тонн продовольствия, что составило, при весе одной суточной дачи 11,9 тн, всего 30 – 33 суточных дачи .Норма на 1 человека в сутки была установлена следующая: сухарей 600 гр., консервов 1/2 банки, сахару 50 гр., чаю 2 гр., масла сливочного 50 гр. ,соли 30 гр., концентратов 400 гр. (1 блюдо 150 гр. и 2 блюдо 250 гр.) .Фактический ассортимент был значительно шире и включал в себя целый ряд других продуктов вплоть до мяса, шоколада, папирос, квашеной капусты, бекона, клюквы и витамина «С».

Сложность доставки грузов заключалась в том, что самолеты не могли садиться и грузы приходилось сбрасывать. Грузовых парашютов и специальной тары не было.

Продукты сбрасывались в мешках, сперва упакованные в двойные мешки, а впоследствии ввиду недостатка их в одинарные. Всего было для этой цели израсходовано 20 425 мешков ,5,5 тн. веревок и 0,5 тн. проволоки. Вес одного места составлял 25-40 кгр. В начале на самолетах загружались только бомбовые люки. Бомбардировщики поднимали 12-15 мест, т.е. до 500 кгр. Впоследствии стали подвешивать пакеты под плоскости самолета и грузоподъемность была увеличена до 1 тонны. Эскадрилья майора Тарасевича за один вылет поднимала 10-12 тн. имея в каждом самолете 30 - 35 мест. Для того, чтобы погрузить ящичную тару приходилось делать специальные деревянные мостки, которые укладывались на бомбодержатели, а на них уже ставились ящики.

Продовольствие с самолетов приходилось сбрасывать в четыре пункта, причём площадь сбрасывания была очень ограничена и находилась под воздействием огня противника. Сбрасывание приходилось производить с большой высоты, вследствие чего незначительная часть грузов падала вне достигаемости наших войск, часть при падении на землю разбивалась и не могла быть собрана. Во всяком случае свыше 60% всех сброшенных грузов были использованы нашими частями.

Этот пример показал полную возможность питания даже целого соединения при помощи сбрасывания продовольствия с самолетов без парашютов. Но в то же время очевидно, что подобная операция требует подготовки и специальных средств. Для того, чтобы наиболее эффективно использовать грузоподъёмность самолета нужно иметь специальную тару. Эта тара должна обладать повышенной прочностью с тем, чтобы при падении с большой высоты она не разрывалась. Тара должна иметь такую окраску, чтобы она резко отличалась от местных предметов. Для подвешивания грузов под плоскости самолета необходимо сконструировать из брезента мешки-баулы емкостью 200-250 кгр. Эти баулы должны быть соединены с замком бомбодержателя и иметь приспособление для открывания в воздухе: баул открывается, находящиеся в нем тюки вываливаются, баулы остаются на самолете.

8. Состояние обеспеченности войск к моменту окончания войны

8. Состояние обеспеченности войск к моменту окончания войны

Период с 4 по 13 марта был знаменателен героическими успехами наших войск. С 12 на 13 марта штурмом был взят Выборг. До этого еще 10 и 28 стрелковые корпуса преодолели по льду Выборгский залив и захватили обширный плацдарм на северо-западном его берегу, создавая угрозу всей Выборгской группировке противника. Положение наших войск к 12 – 13 марта показано на карте – приложение № 34. 12 марта было намечено с 15 марта произвести перебазирование двух центральных – корпусов 7 армии: 34 стрелкового корпуса на станцию Сяйние с размещением ГПС на полустанке Хонканиеми и 10 стрелкового корпуса на станцию Иоханнес. Но это перебазирование осуществлено не было. 12 марта Правительство Советского Союза подписало с Финляндией мирное соглашение. 13 марта закончились боевые действия.

В тот же день, т.е. 13 марта была получена телеграмма[1] Народного Комиссара Обороны о том, что личный состав должен быть вымыт, побрит, переодет чистое белье, пропитанное мылом «К». Нарком требовал, чтобы все обмундирование и обувь были приведены в порядок, продезинфицировано. «Войска должны быть приведены в опрятный образцовый порядок», – говорилось в этой телеграмме.

К моменту окончания военных действий обеспеченность продовольствием и фуражом была следующая:

Помимо этого, большое количество продфуражных грузов находилось на подходе к станциям снабжения (392 вагона) и на колесах на распорядительной станции Белоостров 493 вагона. Таким образом положение с продовольствием и фуражом было более, чем благополучно.

Объём продфуражных грузов за период операции с 11 февраля по 13 марта составил 5 552 вагона, т.е. в среднем в день 173 вагона или 3 поезда. По отношению всех грузов за этот отрезок времени это составляло 20%.

Размещение дивизионных обменных пунктов ВХС и ПАХов к моменту окончания военных действий показано на схеме № 34.

Удаление их от войск было по-прежнему в 8 – 12 клм.

В отношении обозно-вещевого имущества к моменту окончания войны также никаких заторов не было.

Улучшилось банно-прачечное обслуживание войск в связи с прибытием в армии новых прачечных отрядов, о которых мы говорили во втором разделе.

За месячный срок с момента перехода наших войск в решительное наступление интендантская служба всех звеньев на всех этапах операции выполняла поставленные перед ней командованием задачи и своевременно обеспечивала войска.

[1] Папка 3, дело № 16 СЗФ.

Раздел IV. Общие итоги интендантского снабжения по опыту Советско-Финляндской войны 1939-1940 г.г. 1. Объём интендантского снабжения

Раздел IV.

ОБЩИЕ ИТОГИ ИНТЕНДАНТСКОГО СНАБЖЕНИЯ ПО ОПЫТУ СОВЕТСКО-ФИНЛЯНДСКОЙ ВОЙНЫ 1939-1940 Г.Г.

1. Объём интендантского снабжения

Советско-финляндская война 1939-40 г.г. явилась для интендантской службы Красной Армии серьезным и основательным экзаменом.

Эта война с полной наглядностью подтвердила значение фактора материального обеспечения боя, операции и всей войны. Эта война еще ярче показала, что успех боя, успех операции и войны неразрывно связан с хорошо налаженным тылом и полным материальным обеспечением всех нужд войск. Бой должен быть всегда материально обеспечен. Наконец, эта война позволила интендантской службе проверить всю систему своей работы, уточнить принципы организации материального обеспечения войск интендантским имуществом, на практике в действительной боевой обстановке посмотреть и проанализировать пригодность не только методов своей работы, но и всей материальной части, интендантской техники, нормы, предметы и продукты интендантского снабжения.

В этом заключается одно из важнейших значений этой войны для интендантской службы. Это была генеральная репетиция к грядущей войне. Генеральная репетиция, которая прошла вполне успешно, но в то же время давшая богатейший материал для дальнейшего совершенствования работы интендантской службы и улучшения материального обеспечения войск.

В то время, как на всех этапах истории военного искусства мы видели и в отдаленные времена и в более современных войнах борьбу за пальму первенства на поле боя между тем или другим родом войск или видом оружия, касаясь интендантского снабжения не приходится говорить, чтобы оно когда-либо особо выделялось на фоне ярких лучей побед или поражений армий и их полководцев. Интендантское снабжение всегда было неотъемлемым и незаменимым спутником любой армии, любой войны, оставаясь в тени, но всегда являясь невидимым для зрителя элементом, составной частью спектра того яркого луча победы или поражения, который только видит и чувствует не только посторонний зритель, но иногда и историк. Без интендантского снабжения немыслимо существование вооруженных сил, оно всегда было, есть и будет пока будут существовать армии. Но это не значит, что интендантское снабжение всегда оставалось неизменным, незыблемым, находящимся вне связи, вне взаимодействия и вне взаимозависимости от истории и законов развития человеческого общества в целом и военного искусства в частности. Интендантское снабжение имеет также свою историю, оно развивалось и совершенствовалось, видоизменялось и росло одновременно с ходом развития экономических формаций. Быть может эта взаимосвязь, взаимодействие и взаимозависимость особенно сильно и ярко может быть вскрыта именно на интендантском снабжении, которое является тем фокусом, в котором концентрируется вся экономика страны, государства, фокусом, в котором получает своё отражение и сельское хозяйство, и промышленность, и культура народа, и общий уровень благосостояния страны.

Все это с полной очевидностью доказывается опытом советско-финляндской войны. Только в стране социализма, в стране руководимой гениальнейшим вождем народов нашим Сталиным, вопросы интендантского снабжения армии получили свое наиболее полное и наиболее правильное развитие. Здесь всегда и во всем мы видим и чувствуем претворение в жизнь сталинской заботы о человеке. Страна, советский народ давали и дают нашей Красной армии все лучшее по качеству и безотказно по количеству.

Разве можно сравнивать интендантское снабжение армий капиталистических стран с интендантским снабжением армии страны социализма. Там, для капиталистов, для фабрикантов и подрядчиков интендантское снабжение армий является в первую очередь источником личного обогащения. Пожалуй, ни в одной отрасли снабжения капиталисты и казнокрады царской России не наживались так, как на интендантском снабжении. Знаменитая протухшая солонина, заплесневевшие сухари, гнилые сапоги и т.д., и т.п., – всё – это находило самый широкий сбыт в царской армии. Купцы и интендантские чиновники, не зря получившие прозвище «интендантских крыс», набивали свои мошны за счет солдатского желудка, за счет ног, одежды и здоровья солдата царской армии.

Совершенно иное положение у нас. Наша страна дала армии богатую интендантскую технику, продукты питания лучшего качества и в размерах, которые соответствуют потребности восполнения затрат организма в тяжелых и суровых условиях боевой обстановки, обмундирование и прочие предметы вещевого довольствия, опять-таки лучшего качества и обеспечивающие бойцу тепло, удобство и сохраняющие его здоровье.

Отсюда вытекает одна из важнейших задач интендантской службы не только просто использовать, т.е. распределить и израсходовать то, что она получила от государства, но провести это использование наиболее эффективно, умело и целесообразно. Именно тот факт, что государство не отказывает Красной Армии в её потребностях требует от органов интендантской службы так построить свою работу, чтобы все материальные ресурсы были доведены до потребителя в полной сохранности и полностью переданы ему в пользование или приготовлены для употребления, т.е. для еды.

Все это нельзя забывать, когда изучаешь опыт интендантского снабжения в советско-финляндской войне. Изучая этот опт, нельзя принимать его, как нечто незыблемое. Советско-финляндская война отличается многими особенностями присущими только ей. Сюда относится и особенно суровая зима 1939-40 г. г., и действия наших войск в полосе укрепленного района противника, и слабость финской авиации, и то, что наша страна в целом не перешла на работу по планам военного времени. Ведь и транспорт, и промышленность продолжали работать по графикам и планам мирного времени.

Поэтому всё, что дал опыт советско-финляндской войны нельзя ни в коем случае переносить на «все случаи жизни» и только на основе опыта этой войны строить всю систему и организацию снабжения на будущее время и для прочих вероятных театров военных действий. Надо уметь разобраться во всём полученном багаже, отбросить все случайное, временное, найти, что называется «рациональное зерно» и решить, что присуще для интендантского снабжения при всех условиях и что характерно только для данного театра военных действий и для данной обстановки.

Вот с каким мерилом должны мы подходить к подведению итогов и выводам из опыта интендантского снабжения в советско-финляндской войне.

Только так, а не иначе должен решаться этот вопрос, только придерживаясь этого правила мы сможем дать верный ответ.

Попытаемся в кратких чертах дать общую сводку состояния интендантского снабжения армий Северо-Западного фронта.

Мы видели, как с постепенным ростом численности армий принимала все более полные формы организация интендантского тыла и расширялось число интендантских тыловых учреждений.

К концу войны северо-западный фронт имел:

Промежуточных фронтовых баз – 2;

головных продовольственных складов – 8;

обозно-вещевых складов – 3;

армейских складов КЭО – 1;

баз Военторга – 4;

армейских полевых автохлебозаводов и хлебопекарен – 6;

Войсковых полевых автохлебозаводов и хлебопекарен – 27;

полевых механизированных мастерских по ремонту обуви (ПОРАМ) – 18;

полевых мастерских по ремонту шорно-седельных изделий (ШОРСАМ) – 3;

Полевых кузниц и электролудильных мастерских (ПАХ и ПЭЛАМ или ПОРЕМ) – 2;

Полевых прачечных отрядов – 9;

Стационарных прачечных комбинатов – 3;

Ленинградских прачечных, обслуживавших фронт – 13;

Бригад по полуде походных кухонь – 27.

А кроме того окружные склады и мастерские ЛВО и предприятия промкооперации, представлявшие собой как фронтовую базу.

Таким образом интендантский тыл в армейском и войсковом звене был развернут в полном объёме, а во фронтовом звене в сокращенном, в связи с возможностью использования складской емкости и производительности предприятий ЛВО и самого города Ленинграда.

В равной степени была оформлена организация аппаратов фронтовой, армейской и войсковой интендантской службы.

Общий объём интендантского снабжения мы охарактеризуем следующими наиболее показательными данными:

За весь период войны, т.е. с ноября 1939 года по 13 марта 1940 года только 13 и 7 армиям было отгружено 192 399 вагонов, что составляет в среднем по 192 вагона в сутки или 3 поезда. Хроме того северным армиям было отгружено 187 843 тонны или 14 150 вагонов[1].

Этот общий тоннаж по видам продфуража по армиям северо-западного фронта распадается:

Таким образом на первом месте стоит фураж 53%/ всего тоннажа, оно и понятно, т.к., в том числе 50% занимало одно сено (55 935 тн или 29% от тоннажа всех продфуражных грузов).

Объём работы по обозно-вещевому снабжению был таков:

Отгружено 13 и 7 армиям – 1 218 вагонов

отгружено остальным армиям и отдельным частям – 4 272 вагона

Всего: – 5 490 вагонов

При этом одна только Ленинградская промышленность дала продукции на 60 мл. рублей.

Отремонтировано в войсковых, дивизионных и фронтовых мастерских[2]:

Кож. обуви

валенок

обмундирования

походных кухонь

обозных единиц

Выстирано белья в армейских и ленинградских прачечных – 6 808 348 кг.

Работа Военторга может быть коротко охарактеризована торговым оборотом, достигшим суммы 26 615 000 руб., из них по 13 и 7 армии 15 885 000 рублей.

И, наконец, по квартирному довольствию войск мы можем привести следующие данные по 13 и 7 армиям:

отпущено сухого спирта – 447 000 банок;

отпущено таганок к ним – 337 900 штук;

отпущено разборных домиков – 2 663 шт.;

отпущено уральских бань – 600 шт.;

отпущено печей разных – 6 517 шт.

Построено землянок на 36 000 человек – 600 штук.

Кроме того, отпущено частям много разных строительных и ремонтных материалов. На все эти работы было израсходовано 100,6 млн. рубл.

[1] Пачка № 471, дело № СЗФ, стр. 69.

[2] Сведения отсутствуют

2. Организация интендантского снабжения

2. Организация интендантского снабжения

Разберем в первую очередь вопрос организации интендантского снабжения.

Советско-финляндская война показала, что основная принципиальная схема организации органов интендантской службы, в те годы называвшейся военно-хозяйственной службой, была в основном правильной. Интендантская служба должна быть самостоятельной. Объединение в руках одного человека - начальника снабжения, как это было в наших стрелковых дивизиях в 1939 – 1940 г всех видов снабжения не оправдывается жизнью. Во всех звеньях: центр – фронт – армия – корпус – дивизия, должен быть интендант, объединяющий продфуражное, вещевое и обозно-хозяйственное снабжение, квартирное довольствие войск, работу Военторга и быть может финансовое довольствие.

Фронтовые, армейские, корпусные и дивизионные интенданты подчиняются непосредственно командующему или командиру соответствующего соединения. В то же время в полку необходимо иметь заместителя командира полка по снабжению, объединяющего все виды снабжения, в том числе и артиллерийское, и военно-техническое. Опыт всех последних боевых действий Красной армии показал, что существование в полку раздельных служб, подчиненных непосредственно командиру полка, не объединяемых и не руководимых помощником или заместителем командира полка по снабжению не только нецелесообразно, но и вредно. В полку штаб не может объединять все вопросы руководства и управления тылом. Помощник начальника штаба - это лицо, которое способно лишь подготавливать для командования основные вопросы организации тыла полка и оформлять решения командования в виде соответствующих документов. Вопросы же планирования материального обеспечения боя, вопросы снабжения всеми видами имущества должны находится в руках более авторитетного командира, в руках заместителя командира полна по снабжению, который способен самостоятельно решать вопросы материального обеспечения полка.

В высших штабах положение иное. Там при большом объёме вопросов организации тыла и материального обеспечения частей, должна быть сохранена ныне существующая схема управления тылом. При наличии заместителя начальника штаба и отдела тыла должны быть уточнены взаимоотношения и вопросы взаимодействия органов интендантской службы со штабом. Вопрос этот, на первый взгляд, кажущийся вполне ясным, на практике и в советско-финляндской войне оказался далеко не столь простым. Основное, что надо отметить, это отсутствие единства в решении этого вопроса. Если в армейском звене штабы в лице заместителей начальников штармов и начальников 5 отделов от вопросов организации и управления тылов и планирования материального обеспечения операции нередко переключались на чисто снабженческие функции, занимаясь самостоятельно, без привлечения к работе начальников ВХС армий или их начальников отделов, решением вопросов чисто снабженческого порядка, то в дивизиях начальники ВХС сплошь и рядом от снабжения переходили к чисто тыловой работе, решая вопросы размещения и перемещения своих тыловых учреждений, устанавливая размеры запасов на ДОПах, очередность получения грузов частями и т. п.

Правильность взаимодействия и взаимоотношений между этими двумя органами зиждется на правильном и четком определении и разграничении Функций. Штаб организует тыл в целом и осуществляет общее планирование материального обеспечения войск. Но это общее исходит от частного, т.е. от организации тыла интендантской службы, от планирования материального обеспечения войск интендантским имуществом. Следовательно, ни одно тыловое решение не должно и не может быть принимаемо, без привлечения к его разработке начальника соответствующей службы. Штаб передаёт предварительное решение командования службам и получает от них соображения о лучших способах претворения этого решения в жизнь. Его задача суметь сконтактовать работу всех служб в одное целое суметь выделить первостепенное и найти каждому вопросу своё место, объединить все частные интересы и нужды в единый документ, доложить его командованию, получить решение последнего и довести его своевременно до войск и служб

Начальники интендантской службы снабжают войска, но снабженческая их работа не может быть оторванной от организации тыла и материального обеспечения войск в целом. Являясь одновременно со штабом непосредственным докладчиком командования, начальник ВХС или интендант соответствующего соединения не должен изолированно решать вопросы интендантской службы.

Интендант дивизии, корпуса, армии, фронта дает штабу свой намётки организации интендантского тыла, т.е., по дислокации его тыловых учреждений, по их наиболее эффективному использованию, свои соображения по материальному обеспечению войск, т.е. о размерах запасов и их размещению, о способах и сроках дообеспечения войск, об очередности снабжения войск, о размерах потребности в подвозе грузов и о потребности к предъявлению вышестоящей инстанции. Интендант, а не кто-либо другой должен доложить командованию возможности материального обеспечения боя или операции.

Интендант должен не только распределять и выдавать, он должен в первую очередь организовать наладить работу интендантской службы в целом, чтобы все усилия ее во всех звеньях были направлены к одной цели – материально обеспечить бои, операции. Но для этого необходимо соответствующим образом построить всю структуру интендантских органов. При решении этого вопроса должны быть приняты следующие отправные положения:

1) Наличие фронтовых баз, где бы производилось накапливание запасов из тыла страны.

2) Наличие фронтовых мастерских (стационарных) для производства капитального ремонта и реставрации имущества.

3) Наличие на распорядительной станции штатной ячейки продотдела армии для осуществления маневра прибывающими грузами.

4) На отдельных направлениях придется иметь на распорядительной станции промежуточный армейский продовольственный склад или базу.

5) На станциях снабжения иметь головной продовольственный склад, полевую хлебопекарню Пейера, армейскую механическую прачечную, полевые мастерские по ремонту мехагрегатов, обоза, обуви, обмундирования.

Головные обозно-вещевые склады иметь в армии из расчета один на три корпуса. При ГОПС иметь обменный пункт белья отделение приёма и эвакуации имущества в тыл.

3. Система интендантского снабжения

3. Система интендантского снабжения

Система интендантского снабжения, построенная по схеме центр – фронт – армия – корпус – дивизия – полк – батальон – рота – боец, должна строго выдерживаться.

Интендантское снабжение в основном базируется на подвозе материальных ресурсов из тыла страны, ибо в общем объёме интендантских грузов удельный вес ресурсов, используемых из местных средств будет очень невелик. Опыт советско-финляндской войны в этом отношении конечно совершенно не характерен, ибо заготовленные из местных средств 5 875 тонн продфуража составляли всего лишь 2,9%$ от общего количества продфуража поступившего в армии северо-западного фронта, а по отношению всех интендантских грузов и того меньше. Если предположить, что в Финляндии мы имели бы нормальные условия использования местных средств, т.е. имели бы возможность заготовлять 100% мяса, 50% овощей и 100% сена, то и то объём заготовок составлял 40 – 42% по отношению к общему объёму продфуражных грузов[1]. Следовательно, стремясь максимально расширить использование местных средств до допустимых размеров, мы должны все же помнить, что основная часть интендантских грузов должна будет поступить из тыла страны, от нашей социалистической промышленности, с колхозных полей. Если учесть это обстоятельство, становится очевидной почти полная централизация заготовительного дела в руках главного интендантского управления и, одновременно, сложность планирования обеспечения фронтов.

Направление всего заготовленного, т.е. продовольствия, фуража и прочего интендантского имущества должно осуществляться следующим порядком. Все, что могут принят в фронтовые базы должно быть принято ими непосредственно от поставщиков. Следовательно, фронтовые базы должны быть достаточно ёмкие и мощные, ибо наличие в них достаточных запасов гарантирует армии от всякого рода предвиденных и непредвиденных перебоев в питании армий. Запасы эти нам мыслятся в размере до 30 суточных дач продовольствия и фуража, до 10 – 15% вещевого имущества и до 5% обозно-хозяйственного имущества. Фронтовые базы — это не один склад, а группа складов, рассредоточенных территориально, дислоцированных на основных операционных направлениях, либо специализированных по видам грузов, либо хранящих весь ассортимент для какого-либо направления.

То, что не могут вместить фронтовые базы или заготовленные запасы сверх потребностей фронта, сосредоточивается в складах прифронтовых округов, которые тем самым становят как бы тыловыми базами.

Фронтовые базы питают армии. В этом центре накопления запасов имущества идет формирование эшелонов с интендантскими грузами для армий. Основой основ является отправка армиям грузов какими-то определенными порциями. Для продовольствия и фуража такой порцией является суточная дача всех продуктов на численность войск, базирующихся на определенный головной продовольственный склад. При этом численность не может быть постоянной величиной, ибо она изменяется и по дням, и по складам, а поэтому эти «порции» нельзя сводить к так называемым типовым продфуражным поездам. Продотдел фронта должен отгружать и отправлять ежедневно, армиям продфураж по головным продовольственным складам в размере суточной потребности данного склада, согласно плана продотдела армии.

Прибывающие на распорядительную станцию поезда с продфуражом переотправляются на соответствующую станцию снабжению, при чем в случае надобности здесь представителями продотдела армии производится деформирование поезда, т.е. путем отцепки или прицепки вагонов, но не перегрузки их, уточняется размер отгрузки по станциям снабжения в том случае, если за истекшие сутки, с момента отправки грузов из фронтовых баз, произошли резкие изменения потребности по станциям снабжения.

Повагонные отправки или отправка какого-либо одного вида продфуража могут практиковаться только в особых случаях, как например выравнение обеспеченности в результате порчи или уничтожения продуктов противником, при необходимости обеспечить дня какой-либо группы войск, как это было с группой комкора т. Павлова и 28 стр. корпусом, питание концентратами или сухим пайком.

В отношении обозно-вещевого имущества отправке грузов должна быть также упорядочена. Склад должен иметь запас и этот запас раз в неделю пополняется. Таким образом отгрузка этого имущества должна производиться раз в неделю по заявкам-отчётам об израсходовании запасов ГОВС и с последующим месячным общим планом-отчётом потребности войск.

[1] Пачка 31, дело № 246а СЗФ. Всего отгружено армиям СЗФ 192 399 тонн продфуража, а заготовлено 5 875 тонн (смотри раздел II этого труда стр. _____ ). В числе 192 399 тонн продфуража было 9 695 тонн мяса,15 295 тонн овощей и 55 985 тонн сена, т.е. 80 975 тонн или 42%.

4. Продовольственное и фуражное снабжение

4. Продовольственное и фуражное снабжение

Перейдем к более детальному разбору продовольственного и фуражного снабжения войск.

Первая отправная данная - это нормы довольствия войск. Опыт советско-финляндской войны, проходившей в наиболее тяжелых для человеческого организма условиях, требовавших больших затрат сил и энергии, показал, что нормы нашего основного красноармейского пайка вполне отвечают потребностям и обеспечивают хорошее и разнообразное питание бойцов при условии точного соблюдения их ассортимента.

Практика подсказывает только следующие небольшие изменения. Это в первую очередь увеличение нормы сахара до 50 г; необходимость замены растительного масла животными жирами или концентрированными растительными жирами, вследствие трудности транспортировки жидких растительных жиров, потребности в большом количестве тары для транспортировки их, при этом самой различной емкости от цистерны, бочек и до бидонов на 15-20 кгр для батальонов, трудности использования зимой вследствие замерзания их в таре. И, наконец, включение в паёк махорки или папирос и спичек.

В то же время должно быть проведено унифицирование пайков. Во время войны их должно быть только четыре: основной - красноармейский, усиленный для специальных частей, госпитальный и командирский.

Последний должен иметь такой набор продуктов, который помимо приготовления горячей пищи предусматривал холодный завтрак или ужин, в виде колбасы, сыра, деликатесных консервов и других продуктов, разнообразящих питание командира.

Одновременно должны быть уточнены и окончательно разработаны нормы неприкосновенного запаса продовольствия, хранящегося у бойца и норма сухого пайка для питания войск отрыве от баз питания.

Мы имеем следующие варианты норм сухого пайка:

х) Выдается один из этих продуктов.

Очевидно, что последний вариант наиболее приемлем.

В отношении неприкосновенности запаса положение таково:

Особо надо остановиться на нормах запасов продовольствия и фуража и их эшелонировании. В течение всей этой войны, как мы видели в предыдущих разделах, размеры запасов во всех звеньях тыла резко отклонялись от уставных положений.

Приводим эти данные:

Ни та ни другая норма запасов не может быть принята для будущего. Как это подсказывает нам опыт боевых действий Красной армии пересмотр норм запасов продовольствия и фуража должен идти в следующей плоскости. На бойце должна состоять одна суточная дача неприкосновенного запаса продовольствия и расходная дача, продукты полученным им для еды, т.е. хлеб, сахар, чай. В батальоне надо иметь не только продукты, закладываемые в котел в тот же день, т.е. расходная дача, но еще одну дачу на второй день. В полку и дивизии достаточно иметь по одной суточной даче и на станции снабжения 3 – 5 суточных дач, в зависимости от характера предстоящей операции. Следовательно, получается следующее эшелонирование запасов (в суточных дачах):

Порядок пополнения запасов вытекает из принятой системы планирования продовольственного и фуражного снабжения. Мы уже говорили неоднократно, что основной трудностью в этой войне для интендантской службы была некоторая двойственность положения, заключавшаяся в том, что страна, промышленность, сельское хозяйство и транспорт не были переведены на условия работы военного времени, в то время как на Карельском перешейке и далее на север шла война.

Как мы уже говорили, фронт планировал потребность сперва на квартал, а затем на месяц, причем все поступление продфуражных грузов шло со всех концов Советского союза самыми различными порциями, от отдельных вагонов до целых эшелонов одного вида продукта, Контроль за продвижением этих грузов был налажен лишь к концу войны. Фронт, что называется, вылавливал или перехватывал прибывающие грузы на станциях, на подходе к Ленинграду и далее проталкивал их на распределительные станции, или непосредственно на станции снабжения. Таким образом, строго говоря, планирование было не по операциям или этапам её, а с одной стороны по календарным срокам, и с другой в полной зависимости от подхода грузов.

Это дало свое отражение и на планировании остальных звеньев, т.е. армейских, корпусных и дивизионных продовольственных органов. Планирование на какие-то продолжительные отрезки времени не удавалось, ибо планы не выполнялись, плановые расчеты оставались на бумаге и всё пополнение запасов головных продовольственных складов и войсковых соединений сводилось к ежесуточной работе по проталкиванию вагонов и продвижению их к станциям назначения.

К какому же выводу следует прийти?

Потребность фронта планируется интендантом фронта и центром на месяц, с учетом предстоящей фронтовой операции и предстоящих изменений численного состава фронта. Отгрузка запасов идет только во фронтовые базы, исходя из этого плана потребности и плана отгрузок.

Все отгрузки, т.е. отправки грузов от промышленности или с мест заготовок, идут под контролем органов ВОСО. При всех обстоятельствах общий запас фронта не должен снижаться ниже 30 суточных дач.

Фронт планирует потребность армий по армейским операциям, т.е. на 10 – 15 дней. В равной степени, армия свой общий план строит на ту же операцию. Исходя из существа и характера операции определяется размер запасов по головным продовольственным складам, т.е. уже по отдельным этапам операции, в зависимости от плана перебазирования станций снабжения и ГПС. Таким образом, на одной станции снабжения на ГПС может быть создан всего лишь 2 – 3-х суточный запас, а другой – значительно больший.

Планирование армий по корпусам и дивизиям производиться по этапам операции в зависимости от намеченной продолжительности базирования корпуса, дивизии на данную станцию снабжения. И, наконец, ещё и ещё надо повторить, что всё пополнение запасов в звеньях, фронтовая база – ГПС – ДОП – полк, может и должно идти только в размерах полной суточной дачи всех продуктов продовольственного и фуражного пайков, за минусом заготовляемых из местных средств.

Плановости и планомерности требует также использование местные средств. Мы уже приводили размеры использования местных средств войсками Северо-западного фронта. Они незначительны, но могли быть большими, если бы этим делом занялись по-настоящему

Разведки местных средств не было, ресурсы – не были учтены и не были известны. Сбора местных средств организовано не было. Заготовку производили сами части в нужных им размерах. Многое из заготовленного осталось неучтенным, т.к. части расходовали, особенно фураж, сверх плана, без зачета в потребность, без документального оформления.

Что еще следует учесть на будущее? В первую очередь это необходимость осуществления постоянной и тщательной разведки местных средств. Разведка местных средств должна идти вслед за войсками, с тем чтобы одновременно, с выходом войск в новые районы, имелась ясная картина, что можно получить из местных средств, в чьих руках находятся эти средства и какие формы заготовок могут быть применены. Но для этого надо иметь средства для выполнения разведки. В связи с этим надо иметь в аппарате дивизионного интенданта специальных командиров в количестве 3 – 4 человек, называть их не обязательно агентами по заготовке, которые находились бы при полках и осуществляли эту разведку.

Выявленные ресурсы берутся дивизионным интендантом на учет и устанавливаются районы, размер и формы их заготовок. Частям указывается лимит для заготовки, с одновременным прекращением подачи соответствующих продуктов со станций снабжения.

В армейском тыловом районе взятие на учет и использование местных средств должно осуществляться аппаратом наркомата заготовок.

Советско-финляндская война дала некоторые практические навыки по использованию отдельных продуктов.

В первую очередь остановимся на обеспечении частей хлебом в зимних условиях. Хлеб зимой замерзает. Отогревать его, особенно в условиях маневренной войны трудно. Для того, чтобы подвезти хлеб не заморозив его, надо иметь какие-то приспособления. На финском фронте части оборудовали кузова автомашин утепленными домиками или вернее коробами. Возможен и другой вариант – ватные покрывала. Одновременно зимой возможно 50% суточной дачи выдавать сухарями. Например, расход сухарей 13 и 7 армиям составил за время войны 2 398 тонн, т.е. 3 396 000 суточных дач. Следовательно, в среднем ежедневно 38 000 человек вместо хлеба ели сухари.

Нужно отработать вопрос снабжения частей рыбой. Не всякая рыба годится для приготовления пищи в полевых условиях, особенно зимой. Желательно, чтобы на снабжение поступала рыба, прошедшая фабричную обработку, т.е. очищенная от отходов. Это идеал, при котором приготовление рыбных блюд абсолютно упрощается. Но это не всегда будет возможно. Во всяком случае должны быть учтены следующие моменты: соленая рыба для снабжения на войне не пригодна, ибо нет времени для ее замачивания, а зимой и вовсе невозможно. На снабжение должна поступать свежая или мороженная рыба; не годятся также мелкие сорта рыб, они требуют значительного времени на чистку и разделку.

Данные по Северо-западному фронту показывают, что из-за неудобства приготовления пищи из рыбы, она расходовалась ниже нормы. В то время как по красноармейскому пайку норма расхода рыбы относится к норме расхода мяса, как 3 к 7, фактический расход дает соотношение 1,8 к 7 (2 237 тонн рыбы и 8 432 тонны мяса).

Серьезным вопросом является снабжение частей овощами при невозможности заготовки их из местных средств. Переводить на сплошную и длительную замену свежих овощей крупами, макаронами и суховощами, без одновременной выдачи с ними витаминов, нельзя. Следовательно, при длительном отсутствии в местных средствах свежих овощей придется периодически подвозить их из тыла, особенно квашенную капусту. Летом это вызывает только увеличение в потребности транспортных средств, но зимой дело сложнее, ибо при морозах картофель и прочие овощи замерзнут. Это выдвигает вопрос о разработке методов использования для приготовления пищи замороженных овощей и картофеля. По сути дела, эта проблема связана вообще со снабжением зимой частей овощами, даже при наличии их в местных средствах, ибо заготовленное не всегда будет находится в местах потребления и будет необходимость сосредотачивать, т.е. подвозить их войскам. Следует всемерно усилить разработку методов подготовки для приготовления пищи замороженного картофеля. Эти изыскания в частности ведутся в Интендантской Академии Красной Армии. Весь вопрос заключается в том, чтобы найти такой режим и условия размораживания замороженного картофеля, при котором он не терял своих вкусовых и питательных свойств. Для каждого теперь очевидно значение для армии концентратов. Они сыграли большое значение в этой войне и особую пользу должны были принести при намечавшихся действиях группы комкора ПАВЛОВА, а затем 28 стр. корпуса.

Недаром командующий фронтом тов. ТИМОШЕНКО лично занимался вопросом возможности длительного снабжения войск концентратами. Перед тем как принять решение об организации снабжения группы комкора ПАВЛОВА, тов. ТИМОШЕНКО лично проверил качество концентратов и возможность приготовления из них пищи в полевых условиях.

Командующий внимательно рассмотрел весь ассортимент, прочитал этикетки, на которых был изложен способ приготовления пищи, и сказал:

- Подбор пищи хороший, а вот как это все приготовить? Ну вот и давайте приготовим сейчас этот обед, проверим насколько вкусна и питательна эта пища, насколько верна инструкция, - сказал товарищ ТИМОШЕНКО, указывая на этикетку.

Здесь же на столе у командующего была установлена банка с сухим спиртом. Развернули небольшой портативный каганок, поставили на него котелок и, согласно инструкции, взяли два стакана воды и зажгли сухой спирт. Вскоре в котелок вложили концентрат каши.

Товарищ ТИМОШЕНКО заметил время. Через 12 минут каша была готова. Командующий неотступно следил, как приготовляется пища, взял ложку и помешал в котелке. Когда истекло контрольное время, он отведал каши.

- Каша хорошая, - сказал он.

Командующий был уверен теперь, что, получив подобный концентрат, боец сможет легко его приготовить и, главное, будет сытым. Особенное внимание он обратил на сухой спирт.

-Это хорошая вещь: и пищу можно приготовить и руки на морозе погреть.

И действительно переход на сухой паек, на питание бойцов концентратами будет связан с индивидуальным приготовлением пищи. Значимость их будет тогда полноценна, когда питание бойца не будет связано с походной кухней, когда он сам в котелке, быстро сможет приготовить себе горячую пищу. Можно, конечно, готовить на костре, но сколько костров потребуется для этого. Процесс варки приведёт к полному демаскированию не только огнем, но и дымом. Сухой же спирт, особенно последних образцов УПС КА дает пламя очень высокой температуры, а это ускоряет процесс приготовления пищи. Он горит без дыма, почти незаметным пламенем. Боец быстро может приготовить себе первое и второе блюдо.

Весь вопрос заключается в том, чтобы бойцы были натренированы индивидуальному приготовлению пищи из концентратов еще в мирное время.

За период январь - 13 марта войска Северо-западного фронта израсходовали 192 тонны концентратов, что составляет 480 000 суточных дач, т.е. в среднем ежедневно питалось концентратами около 7 000 человек.

Наконец, несколько слов об обычном питании горячей пищей бойцов в боевой обстановке. Вся сложность этого дела заключается не в самом процессе приготовления пищи в походных кухнях, а в подаче, подвозе горячей пищи в подразделения. Ведь надо её подать как можно ближе к подразделениям, к бойцам, скрытно от противника и не дать ей остыть. Походные кухни к подразделению подойти в бою или в момент затишья боя не смогут. Противник обнаружит их и не даст возможности раздать пищу. Следовательно, должна быть отработана и материально обеспечена подача горячей пищи от кухни до бойца, т.е. на расстоянии 500 – 800 м. от боевой линии. Для этого требуется, во-первых, грузовые лодочки, на них можно тащить груз не только зимой по снегу, но и летом по траве. А затем требуются термоса и ведра с крышками, ёмкостью 12 – 18 литров.

5. Вещевое и обозно-хозяйственное снабжение

5. Вещевое и обозно-хозяйственное снабжение

Основные выводы, которые можно сделать в отношении вещевого и обозно-хозяйственного снабжения по опыту Советско-финляндской воины, следующие:

а) потребность в пополнении текущего расхода вещевого имущества является перманентной; необходимость в подвозе войскам тех или иных предметов носит характер определенной регулярности. Нельзя основывать вещевое снабжение действующих войск на какой-то периодичности, т.е. подачи имущества по сезонам или в период подготовки операции. Конечно в эти периоды подача обозно-вещевых грузов будет резко возрастать и принимать массовый характер, но и в течение проведения самой операции будет иметь «оборот» этого имущества. Возьмем хотя бы такие основные постоянные и регулярные нужды, как подвоз чистого белья и вывоз грязного в тыл, эвакуация имущества, собранного на поле боя, подвоз нового взамен испорченного или пришедшего в негодность и т.п. Все это будет иметь место повседневно, быть может сравнительно не в больших размерах, но транспорт для подвоза и вывоза потребуется. А в этом и будет заключаться основа вопроса – обеспечить транспортными средствами эту регулярность подвоза.

б) Советско-финляндская война показала, что вопросу боевой и походной экипировки бойца и командира должно быть уделено самое серьезное внимание. Вопрос облегчения бойца на время боя, разгрузка его вообще требует дальнейшего изучения и отработки. Мы видели, какое значение этому вопросу уделяли товарищи Тимошенко и Жданов, видели, какое значение имеет в этом деле каждая мелочь, вплоть до последней пары портянок. Многое в этом вопросе уже сделано. Для бойцов введено новое облегченное снаряжение, взамен тяжелого ранца введен легкий мешок типа рюкзак и отдельно продуктовая сумка. Но это еще не всё.

в) Особенно серьезное внимание должно быть уделено вопросу организации банно-прачечного обслуживания войск, созданию мобильных производительных банных и прачечных отрядов, которые могли бы следовать за войсками и при всех условиях обслуживать их.

г) В отношении ремонта имущества следует признать, что полностью разрешен с наличием ПАРМов вопрос ремонта обуви и только. Ремонт обмундирования, обоза, походных кухонь, особенно полуда котлов, ПАХов не обеспечен.

д) Наконец, необходимо пересмотреть с конструктивной и качественной стороны все предметы вещевого и обозно-хозяйственного снабжения и дать армии то, что требует бой.

В предыдущих разделах было уделено достаточно места изложению состояния обеспеченности наших войск обозно-вещевым довольствием. Мы видели какое внимание было уделено этому вопросу со стороны партии и правительства, лично товарищем Сталиным и тов. Молотовым. Наши войска обильно и безотказно обеспечивались в размерах полной потребности. Нормы снабжения вещевым довольствием, действовавшие во время этой войны вполне отвечали потребностям войны, и они требуют очень незначительных изменений в отношении рядового состава, но в то же время в отношении начальствующего состава опыт советско-финляндской войны подсказывает необходимость более коренных изменений. Вопрос норм снабжения непосредственно связан с вопросом сроков носки вещей, с их конструкцией, с качеством их материала и, наконец, таким серьезным вопросом, о котором мы неоднократно уже говорили, как пределах нагрузки бойца, его повседневной и боевой экипировке.

Разберем все эти частности в общей совокупности.

Тут сразу же надо оговориться, что ряд вопросов, всплывших в результате этой войны, уже претворён в жизнь, как например новое походное снаряжение бойца, состоящее из легкого мешка наподобие рюкзака и отдельной продуктовой сумки, новый подтулейник к стальному шлему, позволяющий одевать последний зимой на шапку-ушанку и ряд других существенных мероприятий, которые были одобрены Центральным Комитетом партии и Совнаркомом и вводимые на снабжение армии в 1941 – 42 г. г.

Первое, что показал опыт войны, это невозможность соблюдения сроков носки вещей в боевой обстановке. В одном случае один и тот же предмет выдержит двойной срок носки, в другом он может износиться в чрезвычайно короткий срок или попросту придёт в негодное состояние в результате воздействия чего-либо. Следовательно, сроки носки для частей действующей армии устанавливать нецелесообразно. Вещи будут носиться или находиться в эксплоатации до полной непригодности их к дальнейшему использованию.

Если этот вопрос отпадает, нам остается разобрать конструкцию, качество вещи, норму нагрузки, норму снабжения, норму запасов бойца и командира.

Как мы уже говорили, общий вес зимнего обмундирования и снаряжения бойца составлял зимой 28 кгр. считая в том числе и запас носимого или чистого белья, при общей нагрузке около 47 кгр., т.е. до 60%.

Говорить о старом головном уборе – зимнем суконном или хлопчато-бумажном шлеме – нет надобности, он забракован самой войной, вместо него введена на снабжение шапка-ушанка. Но слабыми тепловыми свойствами обладал и подшлемник. Поэтому в армиях массовым явлением была носка стальных шлемов поверх шапок, но для этого приходилось вырывать подтулейник и тем самым портить шлемы, так как они оказывались негодными для носки прямо на голову.

Вывод – нужен раздвижной подтулейник, который позволял бы одевать шлем либо на голову, либо (зимой) на шапку.

Наша красноармейская шинель незаменима, нужно только пожелать, чтобы и весь комсостав в военное время был одет в шинели на крючках красноармейского покроя.

Ватное обмундирование следует облегчить за счет лучшего качества ваты и более тонкого слоя её. Надо также улучшить покрой его и качество верхней ткани.

Во время войны на снабжение поступали самые разнообразные перчатки, варежки, рукавицы от трикотажных до меховых. Качество их было самое разнообразное и по носке, и по тепловым свойствам.

Армии нужна однотипная перчатка, предохраняющая от отмерзания руки и достаточно ноская.

С введением нового образца походного снаряжения бойца пехоты, принятого на снабжение в 1941 г., отпадает необходимость доказывать непригодность ранца. Следует только отметить, чтобы впредь не возникали разговоры о преимуществе ранца, что он тяжел, связывает бойца и демаскирует бойца в бою.

Наконец, стоит особо остановиться на зимней обуви. Валенки – бесспорно хороши, но снабжение ими вызывает слишком много осложнений. Неустойчивый климат не позволяет оставить бойца без кожаной обуви, в любой момент в случае потепления боец окажется небоеспособным. Добиться непромокаемости валенок с соблюдением всех прочих положительных их свойств вряд ли удастся. Следовательно, целесообразнее иметь зимой на снабжении сапоги, а к ним давать теплые носки, войлочные стельки и суконные портянки.

Ниже мы приводим нормы снабжения:

вый климат не позволяет оставить бойца без кожаной обуви, в любой момент в случае потепления боец вези-окажется небоеспособным. Добиться непромокаемости валенок с соблюдением всех прочих положительных их свойств вряд ли удастся. Следовательно, целесообразнее иметь зимой на снабжении сапоги, а к ним давать теплые носки, войлочные стельки и суконные портянки.

Ниже мы приводим нормы снабжения:

Из этой таблицы мы видим, что в результате в зимних условиях достигается облегчение бойца на 7,2 кгр. и в летних на 2,0 кгр. Но при этом надо оговориться, что полная норма снабжения нательным бельем должна быть установлена в размере трёх комплектов, из которых 1 комплект находится на бойце, 1 комплект в стирке и 1 комплект в пути из стирки для выдачи бойцу.

В войне с финнами никаких уставных запасов вещевого и обозного имущества ни в одним звене подвоза не было. Были запасы вне всяких норм, в зависимости от того, что подвезут и что останется после выдачи войскам или подразделениям. А между тем эта же война показала, что нормализация запасов и своевременность пополнения их облегчает обеспечение потребности войск и гарантирует от перебоев в снабжении.

В батальоне нужно иметь 1 повозку под вторую пару белья и 12 – 13 повозок под перевозку шлемов, шинелей и походных мешков, т.е. всего 13 – 14 парных повозок.

В полку запасов держать не следует. Их надо сосредоточить в дивизии в размере 5% от штатной потребности, т.е., примерно, 800 комплектов, что составит 9,6 тонны. Для перевозки потребуется 8 полуторатонных машин. В ГОВС армий надо иметь 5-10% штатной потребности всей армии, при этом %% должны быть резко разграничены, ибо расход таких предметов, как обувь, портянки, перчатки, белье несоизмеримо выше потребности в стальных шлемах, снаряжении, головных уборах и даже шинелях.

Пополнение запасов в течение этой войны происходило в зависимости от поступления имущества и наличия транспорта для подвоза его. Между тем, нужна планомерность в этом деле. Мы уже говорили, что планирование, а от него зависит и пополнение запасов, должно строиться следующим образом. Фронт, имея на базах достаточные запасы, по крайней мере в пределах его месячного оборота, планирует по месяцам отпуск армиям имущества. Планирование его основывается на месячных заявках - отчётах армии.

В счет месячного лимита, установленного основным планом, еженедельно производится отправка имущества из фронтовой базы в ГОВСы с расчетом доведения до нормы установленного неснижаемого запаса ГОВСов. Армия устанавливает для корпусов и дивизий, на основе сообщенного ей фронтом месячного лимита и заявок-отчётов корпусов и дивизии, лимит для них. Сообщает размер этого лимита ГОВСу и в дальнейшем в течение месяца дивизии и корпуса выбирают имущество в счет этого лимита по мере возникновения нужды.

Объём ремонтных работ, на примере 7 армии, может быть характеризован следующими ориентировочными данными:

Вылужено около 100% походных кухонь.

Отремонтировано около 10% кухонь

свыше 30% кож. обуви.

около 15% валенок.

В абсолютных цифрах это составляет:

кожобуви - 164 000 пар, из них ПОРАМы -45 555 пар

валенок - 64 385, из них ПОРАМы - 30 190

походных кухонь - 1826 - полуда

походных кухонь - 172 - ремонт

повозок - 635

Из этих цифр мы видим какое значение имеет правильная организация ремонта интендантского имущества.

Полученный нами опыт подсказывает какова должна быть организация ремонтного дела на фронте. Вот систематизированные наметки:

Мы уже знаем какой большой проблемой являлось банно-прачечное обслуживание войск. Потребность в стирке крайне велика. Из приведенной ниже диаграммы № 44 мы видим, что всего было выстирано 6 808 тонн /белья, в том числе армейскими прачечными 2.764 тн и прачечными гор. Ленинграда 4044 тн., т.е. около 60% белья пришлось транспортировать в Ленинград.

Для того, чтобы перевезти этот груз в Ленинград в стирку, а затем обратно, требовалось 240 – 250 вагонов или 3300 – 3400 полуторатонных машин, т.е. ежедневно в среднем должен был совершать кругооборот 1 вагон или 30 машин. Это возможно было только при наличии в Ленинграде крупных механических прачечных. При большом отрыве наших войск от Ленинграда базироваться на него со стиркой было бы невозможным. Следовательно, нужно иметь прачечные в армии и в дивизиях. Либо надо иметь на каждой станции мощный банно-прачечный поезд, но производительность его должна быть 100 – 150 тонн белья в месяц (а это вряд ли достижимо), либо иметь в дивизиях полевые прачечные отряды с производительностью 30 – 40 тонн наподобие тех, что имелись в 13 и 7 армиях, но снабженных более совершенным полевым оборудованием.

6. Квартирное довольствие

6. Квартирное довольствие

В отношении квартирного довольствия войск необходимо в первую очередь отметить, что эта отрасль интендантской службы нашла свое место в деле материального обеспечения войск в боевых условиях. Работа квартирных органов оказалась с одной стороны крайне разносторонняя, а, с другой – большого значения. Мы видим, что квартирным органам приходилось заниматься строительством, снабжением частей самым различным имуществом и материалами, обеспечением такими новыми видами снабжения как разборные домики, уральские бани, печки и сухим спиртом с горелками. Правда, надо полагать, что в будущем вопрос заготовки и снабжения частей сухим спиртом должен находиться в ведении продовольственных органов, как связанный с приготовлением пищи.

Следует считать, что функциями квартирных органов на Фронте будут следующие:

1) восстановление и приспособление зданий для нужд войск в тыловых районах;

2) обеспечение расквартирования запасных частей и госпиталей во фронтовом и армейском тылу;

3) обеспечение частей осветительными материалами (лампы, фонари, свечи, керосин);

4) обеспечение частей (главным образом тыла) топливом;

5) обеспечение частей зимой печками, разборными утепленными домиками.

КЭО армии должен иметь на армию один головной склад с запасами этого имущества и ремонтно-строительные бригады.

7. Работа Военторга

7. Работа Военторга

Советско-финляндская война показала, что плановое интендантское снабжение не может удовлетворить всех повседневных текущих нужд и запросов командиров и бойцов. Слишком много самых различных потребностей повседневного обихода, чтобы их можно было втиснуть в рамки какого-либо, планового снабжения, плановых норм. К восполнению этого разрыва был призван Военторг, который по смыслу своих задач должен был в первую очередь командиров в иных звеньях горячим питанием, например, от штаба дивизии и выше, а главным образом организовать торговлю дополнительными продуктами питания и в первую очередь торговлю широким ассортиментом предметов повседневного обихода, предметов первой необходимости.

Опыт показывает, что Военторг не справился в полном объёме со своими задачами. Сказалось отсутствие подготовленных кадров, оперативности в работе, мы бы сказали всегда и всюду чувствовалось что Военторг оставался гражданской торговой или коммерческой организацией, не чувствовавшей пульса войны, операции и боя. Правда, работники военторгов нам могут возразить, указать на более сложные условия их работы, на отсутствие готовых форм организации их работы, указать на то, что вне фронта они не имели преимуществ или первоочерёдности в получении фондов и товаров по сравнению с прочими гражданскими торгующими организациями. Но дело не только в этом. Главное это то, что Военторг не подготовил своих кадров, для работы в условиях войны, не нашел правильных форм построения организации своих полевых точек, не изучил запросов и нужд командиров и бойцов и не имел, следовательно, готового ассортимента товаров.

Нам мыслится, что вопрос организации торговли в действующих войсках должен быть пересмотрен в следующей плоскости.

В первую очередь вся действующая армия должна быть разбита как бы на две зоны: первая из них управления фронта и армий, а также все стационарные фронтовые, тыловые учреждения, вторая - корпуса, дивизии и все отдельные армейские части и тыловые учреждения. В первой зоне работает сеть военторгов в виде столовых для начсостава, лавок, ларьков, парикмахерских, прачечных, мастерских, обслуживаемая вольнонаемным составом. Во второй зоне вся военная торговля должна быть передана полностью в руки интендантской службы.

Нам мыслится, что схема организации работы Военторга в военное время должна быть организована следующим образом (см. схему № 42).

Из этой схемы мы видим, что все фонды Военторга поступают в распоряжение соответствующих интендантов и все снабжение планируется ими. Отделы, базы, склады и лавки Военторга существуют на равных основаниях с прочими интендантскими учреждениями и укомплектовываются военнослужащими, за исключением предприятий, обслуживающих фронт и штабы армии.

Для питания горячей пищей начсостава штабов корпусов, дивизий и полков в составе управлений этих штабов имеется штабная столовая, пища готовится из продуктов командирского пайка.

Ассортимент товаров должен охватывать следующие группы потребности:

продукты дополнительного питания,

предметы культуры и гигиены,

предметы для ремонта одежды,

папиросы,

канцелярские принадлежности,

предметы командирского полевого снаряжения.

Возможно также до известной степени лимитировать нормы запасов, которые можно выразить следующим образом:

Таким образом, основой организации обеспечения войск продуктами дополнительного питания и предметами первой необходимости должна быть передача этого дела в руки интендантской службы.