Хроники семнадцатого микрорайона: Мои друзья алкоголики.

Глава 1

Мои друзья подвержены алкоголизму, мои друзья прекрасны.

Апрель 2017-го. Ранее утро, вроде как спал, вроде как полон сил. Это "вроде как" похоже на обувь не по размеру – могу идти, но неудобно. Родители не особо в восторге от моего нежелания идти на работу. Я тоже не в восторге, мне не перезвонили, денег едва хватает на акционное пиво из АТБ, а впереди ещё день, и скоро это "вроде как" расползётся по всем извилинам мозга, паранойя забьёт восприятие реальности под плинтус.

Нужно действовать, пока изобретательность не оставила меня. Психоз подбирается, нужно выпить.

Космос отвечал. От дурных мыслей отвлёк сигнал побитого Lenovo. Экран рапортовал, что звонит Мэйден. В миру Даниил.

С ним мы пили на сейшенах, это когда пять местечковых групп, и одна из области арендуют дом культуры, туда набивается толпа одиноких сердец и субкультурной молодежи. Чтобы распивать спиртное, кушать трамадол и выхватывать женского полового органа на выходе. Традиционных объяснений за внешний вид никто не отменял. Злость была двигателем и мерилом. Но то отдельная кипа летописей. Настоящее застало меня врасплох. Друзья были заняты, а я хотел выпить. Идиотское положение. Нормальный человек ляжет спать, а я всё хотел Вальхаллы на спальном районе.

Мэйден, он позвонил, ему было одиноко, он хотел выпить. Мне тоже было одиноко. Мэйден работал на стройке. Я нигде не работал. У него был аванс, а у меня отходняки. У меня было социо-блядство под амфетамином. У него – полное отсутствие границ и одиночество. В это ветренное утро апреля мы нашли друг друга.

Я был готов слушать любые его причетания, лишь бы залить в горло обжигающее пойло подешевле. Так и получилось.

Мы решили добить себя по принципу "Чем ядрёней, тем ярче", оставив место для блевоты и грязи под ногтями. Портвейн и “Дюшес” из АТБ. Мерзкое сочетание, но паранойю сняло. Наступила тупая пьяная ирония.

Мы базировались на холме возле мусорных куч, под нами среди бетонных блоков копошились бомжи, набивая пустые строительные мешки скарбом. Палёный концентрат уничтожал желудок, но мозг был рад этой жертве, уши стали лучше воспринимать исповеди Даниила. За тот отрезок, что мы не тусовались, он угас. Вот так просто бывает, когда ставишь субкультуру на первое место в жизни, а потом не выкупаешь, как в этой жизни зацепиться, ибо весь потенциал юных лет был смыт в параше дома культуры Чайка.

Жизнь говнаря-субкультурщика это сплошная метафора с лурка. Короче, не повезло Даниле. Народ взрослел, а он как-то остался там же, на уровне ДК. Я это тоже испытывал, но в самом начале уровнял это чувство, впустив в свою жизнь наркотики. Мой говнаризм имел ярко выраженные формы, но со стороны потребителя веществ, и поэтому рождал ложное убеждение в элитарности. На деле также хрень. Только тусовки стали слегка другими.

А здесь спустя время выпала возможность совершить экскурс в прошлое. Внезапно, сидя на этом холме, распивая бормотуху и слушая музыку из телефона, мы ощутили/познали радость. Что машина времени в нашу юность всё ещё работает. Что даже несмотря на полную несостоятельность по всем социальным нормам, мы нашли время поностальгировать над положенным на жизнь болтом.

А ещё у нас было триста гривен, и это было прекрасно!

Серое небо, выпивка и спонтанное желание идти куда угодно, лишь бы не в сторону дома. Даниил делился опытом жизни. Оказывается 15-й и 16-й годы он провёл на лагере в заключении. Смешно сказать, вынес бутылку дорогого алкоголя, был пойман, получил условное, но не явился на отметку, ибо запил. Кровавая гэбня судебной системы впаяла ему два года. Ситуация явно надуманная, и украшенная. В ней действует любимый принцип всех зависимых: "Не я виноват, меня поймали." И всё в таком духе.

За диалогом о тюрьмах и кладбищах, родилась идея приобрести ещё один объёмный пак красного и распить на более метафизическом ландшафте. Городское кладбище подходило идеально. Туда мы добирались ещё больше упаянные синькой, и ещё больше грязные. Ибо прыгая через канаву на холме, рухнули в неё. Встречные бомжи салютовали нам, приглашая выпить. На минуту мне стало грустно, выпил настойки глода из колпачка дезодоранта – наоборот, стало по барабану. Небо все также было серым, ветер приятно освежал. Два пака вина вместо одного.

И дворы были нашими зрителями, носились серые девятиэтажки носились наши языки, выскакивал из кустов пьяный военный, волоча за собой подругу, с ними мы тоже пили. Военный отломал решётку на окне, там материализовалась бабуля, а он салютовал ей по арийски. За нашими спинами был заброшенный морг. Пролезть туда не вышло, военный хмыкнул и увёл подругу в кусты, а мы продолжили путь.

Кладбища. Решили пройтись по местам былой славы. Склеп купца Найдёнова, часовня, обезглавленный ангел – все эти места хранили память былых попоек, и ситуаций. Мы шли о молчали, внезапно стало тихо и грустно. Чтобы развеять этот сюр, я начал выдумывать историю о том, что перемещения во времени реальны и, выйдя с кладбища, мы окажемся в дореволюционном Мариуполе. Мэйден просто смеялся как сумасшедший. Радость пришла с открытием второго пака. А вслед за ней, на одной из могил нашлась вонзённая в нее лопата. Мы пробовали разрыть могилу, наученный опытом отсидки Данил сказал, что за это дают пять лет.

В итоге лопата была использована как метательное копьё. Вечерело.

Частный сектор возле погоста сверкал огнями, из окон лилась музыка, смеялись дети, нужно было занять себя чем-то ещё.

Я не мог отпустить Мэйдена, у него ещё были деньги, только напившись в хлам, я смогу уснуть. Иначе я всю ночь буду втыкать в стену или смотреть порно, а мне тошно от подобного досуга.

И телефон снова звонит. На этот раз Мазур (кент с притона) спросил, не хотим ли мы купить на сотню каннабиса. Я хотел, Мэйден тоже, правда он про это не знал. Оказалось, надо идти ко мне на район. Ну, мы и пошли.

Музыка играет, что-то из нулевых, во дворе несколько человек лицами в асфальт, над ними автоматы, их держат в руках люди в форме. Центр города, тёплый апрель, наша парочка воякам не интересна, мы слишком убоги для задержания. Глаза под Балаклава и провожают наши спины, и мы смеёмся, как тогда в 2007-м, если на нас не составляли протокол.

Смех не прекращается, мы все рыщем по заброшенным ландшафтам, от Дома Связи в центре города, через заброшенный луна-парк, а вернее, то, что от него осталось. Почти закончился второй пак вина, и вместе с ним обнаружилась здоровенная куча новых носков! Это настолько странно, что мы набираем ими свои рюкзаки. И при этом визжим как волки. Кстати, сейчас полнолуние, уже темно, но уровень алкоголя в крови делает нас сверхкрутыми.

Мазур снова звонит, он будет через час.

Берём акционное пиво, пару двушек.

Наше дело большое, почётное, словно кипение масла в кровавой каше.(с)

Музыка Гражданской обороны, квартира друга, пара напасов, мы валяется на диване, день удался. Я сохранил свои деньги и пропил его. Ничто человеческое мне не чуждо, спросил, остался ли аванс? Говорит, да, ещё сотни четыре.

Во мне проснулась совесть. Тащу Мейдена во всё то же АТБ, набираем макарон, овощей, супов, круп, средство для бритья, туалетной бумаги, обходится всё удовольствие в пару сотен. Даниил радуется, говорит, будет что домой принести, так бы пропил. А мне хорошо, к общей куче взял ещё пива. Мелочь а приятно.

(Мразь я мелочная, мышь последняя.)

В голове надрывается Летов и стебёт меня что есть мочи.

Теперь звонит телефон Данилы. Это мать, она встревожена. Говорит, чтоб он шёл домой. Мы уже на стадии космоса, пора включать автопилот. Благо, в квартире друга есть наш общий товарищ, он подпадает под категорию не совсем конченных мразей. И живёт с Мэйденом на одном районе. Значит я могу не переживать. Остатки травки надёжно покоятся в моем кармане.

Перед тем, как прийти домой, я брожу по полю школы 52, мне там нравится, там я фантазирую о пришествии на землю пришельцев, и как я вместе со своей кагалой торчков даём отпор инопланетным тварям. Нам вручают награды во дворце, и все мы успешные люди.

Я считаю, что день прошёл хорошо, моя самооценка здорово повысилась.

После этого я ещё раза два пересекался с Мейденом.

Оба этих раза он был пьян. Хватал меня обеими руками и вел в магазин, там закупал вино и водку, закуску и с радостью пересказывал одноразовым собутыльникам тот день в апреле. Мол, вот дали жару, как в старые-добрые.

А потом я поехал на реабилитацию, это другая история, более шизофреническая, как моя жизнь. Ха-ха-ха.

Мэйден был одним из тех друзей, что, по моему скромному мнению, будут вечными. Он ходит в магазин за пивом, курит сигаретки на лавочке. Ты встречаешь его в центре, на нём застиранная серая футболка и пакет со снедью, он в одну сторону, ты – по делам. Ну, вы знаете, люди с которыми связывает только память. Мне он таким и виделся. Вечным, неприкаянным, в душе подростком.

Нашли Данилу в фонтане. Рано утром. Фонтан был каменный, большой, советский. Пьянствующая на лавочках молодежь и прочие люди, швыряли туда пустые бутылки и прочий хлам. А ранним утром февраля там обнаружили тело Даниила. Были заморозки. Непонятно как он там очутился, товарищ, что был тогда с нами вечером, говорил, что они пили у него, а потом Мэйден вдруг захотел пойти домой, это было нетипично, но он всё равно пошёл, несмотря на сильное опьянение и мороз.

Холод нас пьющих не жалует, толи дело летом.

Мэйден ушёл безымянным человеком. Я даже не знаю сколько лет ему было. Не знаю, где он похоронен. У меня только осталась эта история про наш с ним день и лютую тусовку неудачников.

Вот же он: ростом метр шестьдесят, прическа в стиле Битлз, карие глаза, смуглая кожа, похож на худого мексиканца из винной лавки. Щуплый, с хитрым взглядом и разочарованной, но милой улыбкой. Джинсы из грубой ткани, вылинявшая ветровка бежевого цвета. И застиранный мешок с логотипом Iron Maiden за плечами. А в руках перламутровый мобильник, подаренный мамой. Теперь, я думаю, он будет чутка живее.

На самом деле, мне было бы приятно, если бы меня помнили: он где-то есть, бродит в темноте, среди бесконечного поля. Там дует ветер и вдалеке горят огни, только Мэйден до них не доберётся. Мертвецам отведены свои территории, сейчас он слышит как я читаю этот текст, и его вечное томление ослабевает.

Надеюсь, Даниил, тебе там не скучно.

For sweet memories of Daniil Maiden.

(???-2018)