Хроники подросткового обрыганства : Body in the dark.

Глава 1

Зима, подъезд, и тело.

Быдлочок это место занимательное. Находится он чуть ниже кинотеатра "Победа", на перекрёстке, с его торца пришпилена умная мемориальная доска. Само заведение называется Казачок, там продают бухлишко, снедь и мороженное. Так вот примечателен Быдлочок не своим существованием и литровыми тарами, а самым что ни на есть колоритным сталинским двором. С высокими окнами, сводами персикового цвета, и умопомрачительной лепниной. Двор этот заканчивался совершенно питерским закутком, где из под кусков убогого асфальта вырывался аутентичный булыжник, а гаражи располагались в древних, ещё времён войны бараках. И была там лавка скрытая от посторонних глаз. На ней мы бухали.

Правда, наступали холода, и не простые, а лютые. Снег заметал тепло в говяжьи анаалы, и приходилось греться в падиках, подъездах тобишь. Подъезды были под стать дворам, массивные, сталинские, там можно было выпадать травить байки, глядеть, как под фонарями буйствуют снежинки и поглощать спиртное.

Один такой подъезд был выбран нами в тот вечер. Мяка, Вика, Валера, и Я как обычно решили в будний день опосля пар выпить водки. Смеркалось.

Ветер и снег обретали свой полноправный контроль над старыми улицами, а темнота рисовала на гололёде приятные узоры. Февраль не зря зовётся Лютый.

Умостившись кто где, мы откупорили батл Зелёной Марки, и чёкнувшись, заговорили о творчестве Майка Уильямса из ансамбля Eyehategod, Мяка как раз мутил свой очередной одомашненный проект. Все это перебивались обсуждениями новых выпусков +100500 творений Говарда Лавкрафта и мыслей о том, где сотворить семинар по возрастной психологии. Валера рок-н-ролл не слушал, его с нами объединял двач. Потому приправой к хаотичным диалогам были шутки из бреда и смакование того непотребства, о котором непосвящённый читатель ничего не поймёт. Алсо водки мы взяли литр, а на закуску был портвейн. Что означало самоубийство мозга, мы поэтому твёрдо верили, что боги холода будут нас отрезвлять на долгом пути домой. Общение становилось всё более живым, ибо соцсетей, и сенсорных агрегатов тогда ни у кого не было.

А ещё не было туалетов. А на улице, если помните, был мороз. Но, к счастью, у выхода на улицу был спуск в подвал, к нашему счастью, не закрытый.

В час нового тоста на площадку влетела Вика и сообщила, что на лестнице, мордой вниз лежит мужик, и наверное надо что-то с этим делать.

Отмечу, мы были из той породы интеллектуальных быдло-алко-суб-панкоты-хер-чего-то-ещё там, по другому наш движ не назовёшь, что с интересом кинулись в подвал, подсвечивая телефонными экранами.

Мяка пошёл первый, я за ним, Валера страховал, Вика матюгнулась и закурила.

Факт был налицо: из тьмы вырисовывался ботинок, второй был на ноге, остальное тело было облачено в серые брюки, такого же цвета дублёнка, но голова была скрыта под воронóй, чёрной, как смола, пыжиковой шапкой. Наученные двачем и горьким опытом Мяка и Валера предложили мужика не трогать (лежал он лицом вниз) а немедленно выпить ещё, и обмозговать.

Что мы и сделали.

По классике жанра благие намерения обрели характер чернушных шуток. Выдвигались идеи заказного убийства, ритуального удушения в сталинских подвалах, измена жене и последующая кара, возможно крепкий сон среди сырых труб, юмореска об удачливом бомже, чей покой был нарушен нашей тусой. А ещё умный Мяка говорил, мол, это призрак былого алкоголизма воплотившийся из тех же сталинских недр. Этот клиент вызвал гогот и воплотился пред нами не призрак, а обитательница одной из квартир. Каноничная, в халате розового цвета, бирюзовом чепце и с половником. В её арсенале была та самая речь про «Хера ли вы тут забыли?!» Но мы пошли на опережение. Валера, самый цивильный и самый адекватно выглядивший, поднялся с перил, выслушал и, коротко деловито указав рукой на дверь в подвал, заметил:

– Всё это хорошо, но у вас там труп.

– Труп? Какой труп, парень, какой труп, вы…

Мяка, перебирая худыми конечностями, слетел вниз по лестнице, рывком отворил дверь и, подсвечивая трубой, гаркнул:

– У вас тут люди мрут!

Женщина замерла, прижав половник к груди, я принял самое задумчивое выражение лица, Вика закурила.

– Что же делать? Вы его знаете?

– Это мы у вас хотели спросить.

Мяка достал пак «Три семёрки», женщина открыла рот, она не могла поверить что будем пить.

– Может, он живой?

– Ну, щас проверим, мы для храбрости и перевернём...

– Или за упокой, – подытожил Валера.

– Хотите?

Мяка всегда был джентльменом. Женщина вздохнула и попросила у Вики сигарету. Повисла пауза.

Может, в натуре, перевернём?

Переворачивать не стали, решили снять с головы шапку дабы оценить одушевленность тела. Новости были неутешительными, свет экрана мобильного выхватил обильные пятна крови на лестнице возле головы и рваную рану на шее. По нашему продолжительному молчанию стало ясно, что шутки имеют место быть, но эта мадам явно их не оценит.

Докурив, женщина молча кивнула и скрылась за дубовой дверью, на которой висел ржавый почтовый ящик.

Валера выдвинул самую резонную идею

– Давайте допьем на улице.

Морозный воздух был приятным дополнением к дешёвым винам. Оно дало в голову, и мы решили набрать стражей порядка, дабы всё было по совести.

Тут был нежданчик: сотрудники тогда ещё милиции напрочь не хотели быть отзывчивыми, после трёх попыток стали набираться друзья и знакомые. Наиболее ценным был ответ фотографа Семёна: «На х*я вы его? За вами подъехать?» И Риты из группы Freezers: «Трезвей и вали оттуда к херам».

Что мы и сделали. Было решено транспортировать тела наши к Жене-Мяке на квартиру, дабы в думовых адах ехать оттуда с утра на пары по возрастной психологии.

Такси примчало быстро. Ехать в нём по старому району прекрасно и художественно, снег и сталинские громадины. Внезапно в свете фар нарисовался грузный силуэт. Вытирая шапкой разбитое лицо помятый мужик глотал ртом воздух, и сверкая глазами скалил зубы, части из которых не было а юшка капала на серую дублёнку. Он хромал, оттого что ботинок был надет не на ту ногу и криво высвечивался на фоне усыпавшего тротуар снега.

Мы замерли, Вика матюкнулась, и я тоже, и Валера поддержал.

Мяка нарушил молчание радостной репликой:

– Назову песню "Death nihilism rising!"

– Неплохо, – хором ответили мы.

Такси несло нас через тьму и снег, а мужик заковылял в сторону ночного ларька. Это был особый подвид алкоголиков с ДОСААФ, снег скрыл его силуэт, и мы покатились навстречу новым приключениям.

Конец.

#юмор #автор #писатель #мариуполь #нулевые #мариупольнулевые #зима #черныйюмор #бухло #говнари #вещества #vileauthor #writer #humor #corpse #deathstory #death