Обложка Хозяин воды

Хозяин воды

Ольга Гороховская

0% прочитано
Стандартный
Ольга Гороховская

Хозяин воды

Глава 1

Летом 1922 г., сотрудники Восточного отдела Наркоминдела РСФСР ждали вестей с Туркестанского фронта. Возможно, придет отчет о налётах басмачей, а возможно, попросят оружия и боеприпасов.

Долгожданная телеграмма пришла 16 июля, однако в ней было совершенно не то, что ждали «наркоминделовцы»:

«Положение представительства отчаянное зпт поголовно все больны малярией тяжелой форме тчк те кому угрожала смерть отправлены за пределы Бухары тчк остальные день работают два-три лежат тчк ни за одного работника нельзя ручаться зпт что он завтра явится на работу тчк для города Старая Бухара даже в мирное время нужен двойной штат зпт причем необходимо рассчитывать зпт что [дипломатический] сотрудник здесь не продержится более трех месяцев... * (* Цит. рукопись Л.М. Исаева “Малярия в Бухаре”. 1928 г.

Малярия «прокатилась» по России и хинин был драгоценностью. Незадолго до этого, председатель Совета наркомов Бухарской республики Ф. Ходжаев сообщал, что малярия скосила почти весь состав правительства, работников ЦК партии, руководителей армии и хозяйства.

Москва обеспокоилась и созвала срочное совещание, на которое были приглашены военные и ученые-медики. Директор Тропического института, большой знаток Средней Азии профессор Марциновский выразил свое мнение: «Хинином проблему решить нельзя. Действовать надо иначе». Предложенное им средство было одобрено и уже через несколько дней отправлено в Бухару.

«Черная смерть»

Досье.

Исаев Леонид Михайлович – родился в Санкт-Петербурге. Из мещан-старообрядцев Высшего Волочка. Отец – приказчик. Мать – крестьянка Московской губернии. В семье 8 детей. Окончил Санкт-Петербургскую военно-медицинскую академию. С 1906 г. по 1917 г. военный врач. Участник 1 мировой войны, кавалер 4 орденов Российской Империи. Хобби: 5 лет играл в мимических ансамблях Мариинского и Александрийского театра. В феврале-мае 1917г. – начальник санитарной частью всей Кавказской армии. В 1919-1921 – работал в Наркомате здравоохранения РСФСР, заведующий отделом санитарного просвещения. С 1922 г. – ассистент Московского тропического института.

Осенью 1910 года в Маньчжурии вспыхнула последняя крупная эпидемия легочной чумы на земном шаре. Эту болезнь за тяжелейшие последствия и симптомы в простонародье называют черной смертью.

В российской столичной печати первые известия о чуме появились осенью. Высочайше утвержденная комиссия о мерах предупреждения и борьбы с чумной заразой объявила Приморскую, Иркутскую и Амурскую область – опасными по развитию болезни, а Забайкальскую – неблагополучной по чуме. В эти области из Санкт-Петербурга командировали 12 врачей. Был срочно оцеплен берег Амура на 50 верст от города Благовещенск.

В начале 1911 г. по предложению Правления КВЖД в Харбин, выехала специальная экспедиция во главе с известным специалистом по чуме, профессором Заболотным. Еще в 1899 г. Заболотный высказывал предположение о роли различных грызунов в сохранении чумной инфекции в природе, но подтверждения своей гипотезе не находил. Среди прочих волонтеров отправившихся в Харбин, были студенты-медики Томского университета и Военно-медицинской академии. Десять старшекурсников, недавно прошедших практические занятия по чуме, изъявили желание ехать с Заболотным. Среди них был Леонид Исаев.

Члены экспедиции знали, что сыворотка и вакцина против этой формы чумы бесполезна. Умирали все заболевшие. Все. Они знали, что рискуют жизнью, но поступить иначе не могли.

Вот как описывала эпидемию Харбинская газета «Новая жизнь» (1911г.): «Гробы с трупами умерших китайцев вывозились ежедневно за город, где их оставляли, не захоранивая, даже не прикрыв землей. Тянутся параконные арбы с продолговатыми ящиками — по 4–5 на каждом. Плетутся возницы, солдаты. Вереница погребальных дрог тянется беспрерывно по дороге. Сколько же людей унесла чума? Чтобы ближе наблюдать эту страшную картину, надо перейти через пропускной пункт у переезда. И сейчас же вы — в царстве мертвых. Трупы везде. Стоят отдельные группы фанз, в стороне от них трупы. Лежат они на дороге, в стороне...

По официальным сведениям, в день умирало по 140–150 человек. В действительности 200 человек и больше.

...Скоро 3 часа как беспрестанной вереницей тянутся дроги с покойниками на кладбище. И им не видно конца. Возле больницы устроена деревянная загородка в сажень вышины. Она доверху набита трупами. Трупы выносят из больницы и кладут у перегородок. Их здесь больше 50.

...Санитары работают в своих затрапезных костюмах. Касаются трупов голыми руками. Респираторы на них, но в них работать трудно, и защитные маски сдвинуты на шею. И так они работают всюду. Выносят трупы, укладывают их руками, подталкивая неподатливые тела ногой. За дрогами идут мурлыча солдаты...»

По данным специалистов, в Маньчжурии погибло около 100 тысяч человек, среди которых 942 медицинских работника. В русском противочумном отряде умерло 39 человек: 2 врача, 2 студента, 4 фельдшера, 1 сестра милосердия и 30 санитаров. Все они по доброй воле приехали в Маньчжурию, чтобы помочь жителям Китая в трагические для них дни народного бедствия.

Врачам и санитарам приходилось работать в тяжелейших, страшных условиях, но даже среди смерти и боли, находилось место светлому.

В деревне Модягоу близ Харбина, в одной из фанз был найден рядом с мертвыми родителями, шестилетний малыш, который на удивление оказался здоровым. Ян Гуй – так звали ребенка, был помещен в резервацию. Малыш полюбил русских врачей, а они отвечали ему взаимностью. Заболотный отправил мальчика с нарочным в Санкт-Петербург, а по приезду домой, усыновил его.

В марте 1911 года, к завершению эпидемии, по предложению китайского правительства в Мукдене открылась Международная противочумная конференция. В ней участвовали 11 стран: Китай, Россия, США, Франция, Германия, Италия, Австро-Венгрия, Япония, Мексика, Голландия, Англия. Русскую делегацию возглавил Заболотный.

Победив чуму в Харбине, Д.К. Заболотный решил отправиться в Забайкалье, чтобы изучить эпизоотию – болезнь поражавшую степных грызунов. Ему хотелось раскрыть тайну «черной смерти». В тот период принято было считать, что человек является единственным носителем чумы, однако Заболотный считал, что носителем может быть грызун. Подтверждения своей гипотезе профессор пытался найти в Харбине, однако из несколько сот вскрытых крыс, чумную палочку найти удалось только у одной. И Заболотный решил проверить тарбаганов, кои в большом количестве водились в тех местах. Л.М.Исаев, А.А. Чурилина и П.В. Крестовский вошли в состав экспедиции Заболотного.

12 июня 1911 года, чумной тарбаган был пойман. Спустя 48 лет, Исаев вспоминал этот случай так: «И вот однажды я заметил тарбагана, потерявшего координацию движений, в полном смысле слова очумевшего, который не только не убегал от меня, но приближался ко мне. Я доставил его Даниилу Кирилловичу на станцию Борзя и на квартире врача, где он остановился, при помощи обыкновенных ламп Даниил Кириллович выделил культуру чумной палочки...». Врачи снова подвергали себя опасности, буквально держа за руку «черную смерть». После двенадцати лет поисков гипотеза Заболотного стала научной истиной.

Телеграммой, Заболотный немедленно уведомил широкий круг врачей о сделанном открытии: «Прошу сообщить в редакцию журнала «Русский врач», что нашей экспедиции удалось поймать и наблюдать в течение нескольких часов больного тарбагана, вскрыть и исследовать его, причем бактериологически констатирована типичная септико-геморрагическая форма чумы с шейными бубонами. Из трупа получена чистая разводка с характерными признаками чумной палочки. Заболотный».

Так закончилась чумная дальневосточная история. Даниилу Кирилловичу Заболотному она принесла славу блестящего эпидемиолога, а остальных членов экспедиции сделала учеными.

Дорбоз * (узб.яз. канатоходец, артист)

Болезнь не имеет границ. Ей не нужны визы и билеты на самолет. Историки считают, что именно малярия ускорила падение Римской империи, ведь она атаковала галлов, когда те шли на Рим. Малярия существовала на земле еще до появления человека, ею болели животные. В египетских мумиях обнаружены присущие этой болезни изменения в теле человека, существует предположение, что именно от этой болезни умер Александр Македонский. В середине прошлого столетия считалось, что малярия ежегодно убивает до трех миллионов человек. Малярия в тропиках – это предвестница голода, потому что во многих районах атака болезни совпадает со временем сбора риса. Случается, что болеют семьями, деревнями. Люди, живущие в малярийных районах, смирились со своей участью. Малярия из поколения в поколение отбирает силы, лишает организм способности сопротивляться другим болезням, забирает жизнь.

В истории Туркестана предпринималась однажды попытка избавить город от малярии. Существует легенда, что завоеватель Тимур захватив город Мерв, получил донесение о том, что город полон больных малярией и риштой. Желая оградить своё войско, Тимур приказал уничтожить местных жителей. Тысячи обитателей древнего города были изрублены.

В конце августа 1922 г., на улицах Бухары появился иностранец, привлекший к себе внимание. Это был Леонид Михайлович Исаев. Именно его рекомендовал профессор Марциновский, для борьбы с малярией.

Молодой ученый был настроен весьма решительно: он приехал сюда, оставив жену в Москве, бороться с болезнью. Прежде чем начать работу Леонид Михайлович решил осмотреться. Посещение госпиталя и санчасти привело в ужас: здесь лежала более половины направленных в Туркестан, красных войск. Военно-санитарное ведомство из-за недостатка хинина рекомендовало лечить малярийных больных метиленовой синькой, йодом, мышьяком, рвотным камнем, однако такое лечение не шло больным на пользу.

Исаев взялся осматривать жителей города, сумев привлечь к своей работе группу местных врачей. Ближе к осени, группа Исаева смогла установить, что малярией в Бухарской валайете (округ) заражено от 88 до 100% населения из которых умирает от 3 до 19%. Около 40% являются носителями заразного начала и гарантируют повторение эпидемии в следующем году.

Марциновский, с которым Исаев был согласен, был прав: одним хинином делу не поможешь. И Леонид Михайлович, как и в случае с «черной смертью» принялся искать разгадку малярии.

Революция, пришла на советскую землю с лозунгами: в России - «землю крестьянам», а в Туркестане «воду дехканам», что было абсолютно логично для края пустынь. До революции «хозяин» воды имел почет, уважение, а самое главное – власть.

17 мая 1918 г. Совет Народных Комиссаров за подписью Ленина принял декрет «Об ассигновании 50 миллионов рублей на оросительные работы в Туркестане и об организации этих работ». Другой декрет: «О восстановлении хлопковой культуры в Туркестанской и Азербайджанской Советских Социалистических Республиках» предлагал местным правительствам «закончить все первоочередные работы по приведению в порядок ирригационных сооружений к весне 1921 года». Но план Ленина осуществить помешала гражданская война. В 1915 г. орошалось ежегодно четыре с половиной миллиона десятин, но только 2,5% полей орошали инженерные системы. В 1922 г. под хлопком оставалось всего лишь 50000 десятин - в 10 раз меньше, чем в 1916-м. «Культивирование воды» началось в 1924 г.: - увеличились площади под хлопчатником, значительно повысив урожай волокна; реконструировали канал Шахр-руд, питающий Бухарский оазис; отрегулировали сток вод Зеравшана; был создан Верхне-Бухарский сброс с Ку-Мазарским водохранилищем.

Вокруг Бухары было не менее четырех квадратных верст стоячей воды, буквально кишевшая малярийными личинками. Осматривая болота, Исаев искал возможность, как разорвать цепь, связывающую здорового человека с комаром несущим заразу. Для этого нужно либо уничтожить комаров, либо губить их личинки в стоячей воде. Но если бы победить было так легко. Врач оббивает пороги многих ведомств, пишет отчеты, беседует с властями и горожанами. Исаев предлагал оздоровить город руками самих горожан.

Его голос был услышан и в марте 1923 г. перед выплодом личинок, а значит новой волной эпидемии, был издан приказ по Туркестанскому фронту:

“Тяжелый пример необычайного развития малярии в войсках фронта в 1922 году обязывает каждого военнослужащего без различия воинского звания и служебного положения приложить все силы к тому, чтобы в текущем году оградить войсковые части от напрасных потерь, памятуя, что каждый красноармеец, оставшийся в строю, повышает боеспособность части” *.

В апреле того же года Исаев был назначен начальником Бухарской научной экспедиции по изучению местных паразитарных заболеваний (Приказы по экспедиции. Мандат № 389). Изначально, экспедиция состояла из начальника и ветеринарного врача, а вскоре два научных сотрудника получив от правительства республики сто тысяч золотых, были отправлены в Германию закупать все необходимое для работы (мебель, красители, медикаменты и т.д.).

Врач, продолжая доносить свои опасения до народа, писал статьи, проводил лекции, выступал на собраниях. Тут проявились его актерские способности (за что собственно, он и получил прозвище дорбоз), Леонид Михайлович эмоционально объяснял местным жителям, в лицах изображая сценки, как нужно бороться с комаром.

И наконец, первая победа. На осушке болот ежедневно работает до 600 человек и уже осенью того же года Исаев с удовлетворением сообщает руководителю Тропического института в Москве, что в Бухаре малярия сошла на нет.

29 июля 1923 г., Исаев сделал большой доклад на заседании президиума ВсебухЦИКа о планах Московской экспедиции по борьбе с малярией в масштабах республики.

“ ВсебухЦИК постановил: признать работу доктора Исаева и его научной экспедиции плодотворной. Высоко ценя заслуги доктора Исаева в деле здравоохранения бухарского народа, выразить ему от имени народного правительства благодарность, наградив орденом Красной Звезды 2-й степени...” ** Выписка из протокола заседания президиума ВсобухЦИКа от 29 июля 1923 г., № 88, § 1. Архив Института им. проф. Л.М. Исаева (Самарканд).

Злейший враг народа – малярия был побежден, бой выигран и именно поэтому, Исаева наградили боевым орденом.

Однако врач-энтузиаст на этом не остановился. Осенью он вел курсы для малярийных разведчиков для Красной Армии и для военных врачей Туркестанского фронта.

Исаевым завладела новая цель: создать первый в Средней Азии институт Тропических болезней. Базой для создания института, по его замыслу, может стать уже существующая экспедиция. Снова приходилось оббивать пороги, доказывать необходимость создания такого учреждения в Туркестане и 24 декабря 1923 г. президиум Совета народных назиров постановил: “Организацию Тропического института признать желательным. Сметы и планы организации утвердить”. Ликуя, Исаев отправляет телеграмму в Москву: “31 декабря 1923 года. Москва 8. Тропин Марциновскому. В день своего рождения младший брат Бухарский Тропин шлет привет московскому старшему брату”.

В 1924 году на территории республики существовало 10 противомалярийных пунктов и станций, а уже через 13 лет их количество увеличивается в разы - 62 станции и 319 пунктов.

… Исаев не собирался надолго задерживаться в Бухаре. Планов масса: Кавказ и Поволжье, Средняя Азия и Москва, везде требуется его присутствие. Поставить на ноги новорожденный институт в Бухаре, обучить сотрудников, подобрать приемника и в путь! Но время шло и находились какие-то срочные, неотложные дела. В 1924 г. сообщая в Москву, что с малярией в Бухаре полное благополучие, тут же задумал программу эпидемиологического обследования долины Зеравшан. В 1925 г. он пишет о том, что очень хочет в Москву и тут же загорается идеей новой битвы с врагами жителями Туркестана – паразита ришты. И снова возвращение в Москву откладывается…

Дракункулёз* (лат. dracunculus маленький дракон, змея)

Болезнь, о которой пойдет далее речь, древнегреческие врачи называли дракониазисом, а паразита ее вызывавшую «маленьким драконом» - дракункулюсом, арабы паразита именовали ирк-ал-хыблы - нитчатой веной, а персы – «ришта», что в переводе с таджикского означает «нить, шнур, струна».

А дело обстояло так… Однажды зараженный личинкой ришты человек обнаруживал у себя на ноге, на руке или на другом участке тела болезненный желвак, откуда в муках, порой неделями, приходилось вытягивать метрового червя. Одновременно в теле человека могло быть около 40 паразитов! Больные говорили о том, что их мучает жар и нестерпимо хочется подойти ближе к воде ибо только там, человек получает облегчение. Ришта нуждается в воде… Риштоз (или как его называют - дракункулёз) болезнь очаговая, в Средней Азии ею были поражены всего три города: Джизак, Бухара и Карши. Исаев скрупулезно изучая все, что известно науке о риштозе, в первую очередь обратился к трудам А.П. Федченко.

Федченко Алексей Павлович (1844-1873) – в науке личность весьма исключительная. Первый натуралист, вступивший на недавно присоединенные к России среднеазиатские территории. Федченко изучал физиологию ришты, характер ееповедения в природе и в теле человека. Взрослая самка ришты высовывает из-под кожи головку для того, чтобы выбросить наружу около десяти миллионов зародышей – микрофиллярий, которые затем, сделав круг, возвращаются в тело человека, чтобы превратиться в метрового червя. Но каким образом попадает ришта в человека, оставалось загадкой. Единственная существовавшая гипотеза о том, что микрофиллярии попадают через кожу, Федченко была опровергнута. В ходе долгих опытов, ученому удалось установить, что микрофиллярии в воде внедряются в рачка, кои водятся в большом количестве в любом среднеазиатском пруду, а из хаузов зараженные рачки попадают в организм человека.

Исаев задумал невероятное: уничтожить возбудителя риштоза как биологический вид. Уничтожив циклопов и вылечив людей, Исаев может победить. Сотрудники Тропина составили подробный план города, в результате чего все дома были пронумерованы. Врачи и студенты-практиканты разделились на отряды и по строгому плану обходили дом за домом, выясняя из какого хауза пьют люди воду, составляли списки больных, осматривали всех жителей города. Леонид Михайлович требовал отчет по каждой махалле (кварталу), по всем десяти районам города.

Итог осмотра подведен: каждый пятый житель Бухары заражен ниточным червем.

Чтобы понимать до конца всю сложность сделанной сотрудниками Тропина работы, следует сказать вот о чем. Согласно многовековым традициям, дома узбеки строят почти как крепость, разделяя их на две половины: внутренняя - ичкари (женская), а внешняя – ташкари (мужская). Женщины вели жизнь затворниц, посторонний мужчина не имел права взглянуть на ее неприкрытое лицо, женщины врачи не имели доступа в медресе, если же в доме находился гость, они прятались в своей половине и не имели права показываться на глаза. Ступить в ичкари могла только женщина и тут, на помощь к Исаеву приходили местные женщины врачи.

В то время когда в Европе просветительские фильмы были еще в новинку, Исаев отснял короткометражный фильм, показывавший населению Бухары, что такое дракункулёза и как с ней бороться. Такая санитарная пропаганда доходила до местных жителей быстрее, чем сотни брошюр.

Но сложнее всего, Леониду Михайловичу давалась война с машкобами (водоносами). Их заработок зависел от того, сколько воды они принесут в дома. Есть ришта, нет ришты, закинет машкоб свой турсук (кожаный мешок) за спину и идет к тому хаузу, за которым закреплен.

Русского медика машкобы встречали враждебно – он лишал их заработка, равно как и табибы (знахари), у которых он «уводил клиентуру». Но упорством и стремлением, Исаев смог преодолеть эти трудности. С табибами – путем запретов, с машкобами – через профсоюзы. Как только заболевшим водоносам стали оплачивать «больничный», проблема была решена, водоносы сами отправлялись на лечение к врачам.

Приходилось много и упорно работать. Леонид Михайлович оперировал, руководил институтом, искал компромиссы с жителями города, с властями. А еще, обследовал хаузы, собирая коллекцию рачков по всему Узбекистану.

В 1924 г. Исаев проводя многочисленные опыты, обнаружил ошибку Федченко. Личинка ришты не активна, она попадает в рачка помимо своей воли - циклоп проглатывает ее. Из хаузов зараженные циклопы попадают в организм человека, разрушаются в желудке, и личинки ришты получившие свободу, начинают свое развитие. В ходе опытов, Исаеву удалось определить, что ни дафнии, ни рачки диаптомусы не являются временным пристанищем ришты. Итак, враг определен - рачок-циклоп. Осталось разузнать все о его пристанище, чтобы придумать методы борьбы с ним. Количество ступеней в водоемах, качество камня, освещенность воды - все имеет отношение к судьбе ришты. Методы борьбы с личинкой были самыми разнообразными: хлорировали воду в колодцах, в хаузе растворяли марганцевый калий и медный купорос, - вода оказывалась не пригодной для питья, а циклопам все нипочем.

И тогда Исаев решился на самый радикальный метод. Рачки не терпят высокие температуры. Если осушить водоемы на треть, вода прогреется, и умершие рачки вместе с убитой личинкой ришты опустятся на дно. Сказано – сделано. Но каково было людям? В стране, где летом столбик термометра поднимается до 35-45 градусов, остаться с минимальным запасом воды, смерти подобно. И все-таки, Исаев сделал это! С лопатами и кетменями приходили жители Бухары к хаузам, руками вычерпывали воду, очищали метровый слой донных отложений, отскабливали каменные ступени от водорослей, цементировали щели. Воду в хаузы запускали только тогда, когда Исаев лично все проверит и даст разрешение.

Его прозвали Хозяином воды - строгим и требовательным. Но именно эти качества, помогли ему в борьбе с болезнями. В 1925 году в Бухаре было осушено 50 хаузов, очищено - 32, в 1926 г. осушено - 40, очищено - 20. Несколько цифр за которыми кроется неимоверный, тяжелый коллективный труд.

Осенью 1931 г. в Советском Союзе был зарегистрирован и вылечен последний риштозный больной.

Леонид Михайлович Исаев был личностью интересной. Сильный, волевой человек, устремленный вперед, к победе. Он не гонялся за славой и известностью, ведь даже свою работу – победу над риштой он не описал ни в монографии, ни даже в статье. Он вообще не любил писать статьи, книги. В большой науке Исаев почти до 60 лет оставался без ученой степени. То ли времени на диссертацию не было, то ли желания. В конце концов, профессора Военно-медицинской академии, присудили Исаеву ученую степень без защиты диссертации, по совокупности трудов.

В 1931 году Бухарский институт переехал в Самарканд, став республиканским. Отныне Исаеву полагалось заботиться о здоровье всего населения республики. А это уже далеко не масштабы одного города.

В 1952 г. группе советских маляриологов, в числе которых был Л.М.Исаев, была присуждена Сталинская премия.

В 1960 г. в СССР было зарегистрировано 350 заболеваний малярии, в Узбекистане излечены 11 последних больных, тогда как в остальной части планеты от этой же болезни умерло около миллиона, а переболело 140 миллионов.

Заслуженный деятель науки, орденоносец, лауреат Сталинской премии. Сорок лет Исаев руководил Тропином. Он боролся с чумой, лейшманиозом, аскаридами, малярией. Он, наконец, победил риштоз. Он отдавал себя, свою жизнь ради жизни других. И, тем не менее, его имя стоит в одном ряду с другими – незаслуженно забытыми, малоизвестными учёными.

в сокращенном варианте статья была опубликована в "Независимой газете"

http://www.ng.ru/science/2015-11-11/15_isaev.html

Спасибо за чтение

Вернуться к книге