Гнев 35-ой батареи

Глава 1

Крым. Севастополь. Береговая 35-ая бронебашенная батарея стреляла по скоплениям немецких войск c осени 1941 по лето 1942 года и была уничтожена по окончанию боезапаса.

Радиус стрельбы батареи составлял 30-35 км. Калибр снарядов 300 мм. Вес снарядов (их боевой части, вылетающей из ствола) доходил до 250 кг. Длина — от 1 до 1,3 м.

Точность батареи превышала точность сверхдальних немецких артиллерийских установок.

Броня наблюдательных и дальномерных колпаков достигала 400-450 мм. Броня двух орудийных башен батареи — 200-300 мм. Бронезащиту башен не брали авиабомбы, а немецкие крупные корабли опасались появляться в зоне прямой видимости дальномеров батареи. Из-за небольшой высоты орудийных башен попасть в их боковую часть снарядом разрушительного калибра было очень сложно.

В диаметре башни составляли около 15 метров и вращались на 360 градусов. Механизмы вращения и подачи снарядов были электрическими и приводились в действие собственными электростанциями.

_________________________________________

Я служил в вооружённых силах в 1992-1993 г.г.

Службу проходил на батальонном узле радиосвязи, выучил «морзянку» ещё дома и в первые полгода службы отточил навыки работы с телеграфным ключом. Дежурил на батальонной радиостанции ночами. Хорошее было время (несмотря на очередную идеологическую и экономическую смуту в стране). Книги, прочитанные тогда, в свободные минуты во время дежурства, интересные передачи, прослушанные по «Радио 101» на бытовом радиоприемнике «Альпинист», переделанном на приём в FM-диапазоне, запомнились на всю жизнь. Иногда интересные знания и впечатления особенно хорошо усваиваются по ночам.

Немного про «Радио 101». Сейчас это, кажется, радио «Дискотеки 80-х». А тогда, в далеком 1992-ом, это было радио почти без рекламы, с красивой музыкой, аудиоспектаклями, чтением в эфире всевозможной литературы и интереснейшими, просто уникальными интервью! Лаконичные, ненавязчивые, они заставляли задуматься, перенестись в то место, о котором рассказывал очередной гость эфира. И резкий телефонный звонок, а то и сигнал учебной тревоги, заставляющие вспомнить о службе, были действительно резкими и совсем уж нежеланными в такие моменты.

Например, мне довелось послушать аудиозапись рассказа об обороне Севастополя от 95-летнего участника Крымской войны 1853-1856 г.г. Интервью было записано уже при Советской власти. Услышать голос такого человека — огромная редкость!

В одну из тихих летних ночей была передача о 35-ой бронебашенной батарее. Как всегда, лаконичное повествование без пафоса от постоянного ведущего. В передачу была включена аудиозапись рассказа ветерана войны, бывшего офицера немецкого Вермахта, который поведал о том, как его подразделение столкнулось с 35-ой батареей. Он рассказывал по-немецки. Переводчица тщательно переводила его рассказ тут же, находясь рядом. Аудиозапись была сделана в 1986 году.

Тогда, в Крыму, в конце ноября 1941 года он был командиром взвода и передвигался в немецкой автоколонне в зоне обстрела 35-ой батареи.

Немцы заметили наших наблюдателей, отблески оптики. Наблюдатели, поняв, что их обнаружили, выстрелили сигнальными ракетами. Потом завязался бой, по автоколонне открыли огонь из пулемёта, замедлив, а потом и застопорив движение автоколонны. В ответ стреляли немецкие снайперы и минометы. Наблюдатели находились на возвышенности, и немцы недоумевали, почему они не уходят. Ведь возможность уйти была!

Бой закончился гибелью наблюдателей. На их посту немецкие военные нашли полевой телефон и ракетницу: наблюдатели «приковали» автоколонну к себе ценой жизней, передав расположение вражеской автоколонны. Кому? Это стало понятно через несколько минут.

Немцы хотели похоронить павших, но начальник автоколонны распорядился иначе. По подразделениям отдали команду: СРОЧНО покидать квадрат. Автоколонна ускорилась, солдаты повыпрыгивали из машин и бежали рядом. Но было поздно. Спустя 6 минут после гибели русских наблюдателей из облаков послышалось нарастающее шуршание, а потом со страшным ревом почти вертикально в расположение автоколонны упали четыре 200-килограммовых снаряда, начиненных шрапнелью.

Взрывной волной опрокидывало автомобили. Осколки, стальные и свинцовые шарики пробивали людей, машины и ящики с боеприпасами насквозь. Немцы были в ужасе. Среди выживших солдат и офицеров (не считая танкистов, броня которых выдержала шрапнель) не было ни одного здорового, все были хотя бы слегка ранены или обожжены.

Бывший немецкий офицер-рассказчик замолчал, будто что-то вспоминая. Пауза не была вырезана. По звукам ему, кажется, дали воды, и он продолжил (привожу отрывок его рассказа от 1-го лица):

— Как только послышался звук приближающихся снарядов, я успел крикнуть своему взводу «Лечь!» и сам упал на землю, закрыв голову руками. Но меня мало кто услышал. Когда ад закончился, оказалось, что я ранен в бок и плечо. Мне повезло, осколки нанесли только глубокие царапины. Те, кто не успел лечь, были насмерть скошены шрапнелью, как косой. Рядом со мной с шариками в животе и хлещущей из посеченных ног кровью катался по земле мой друг, сослуживец, тоже офицер, мы учились вместе. Он кричал: «Это бог! Он! Это он! Это его гнев! Он не с нами! Геббельс врёт! Врёт! Все они врут! Все врут! Бог не с нами! Не с нами!» Я звал врачей, перетягивая ему ноги своим ремнём, но ко мне никто не подбежал. Все наши медики погибли, так и оставшись в пробитых шрапнелью санитарных автомобилях.

Больше батарея по нам не стреляла. Много я видел в той страшной войне. Но эти минуты до сих пор вспоминаю с живым, осязаемым ужасом. Смерть, неотвратимая, быстрая и страшная, с ревом упавшая на нас с неба, действительно заставила задуматься о Его гневе. О Его гневе на нас за то, что мы совершили! И крик моего друга, умершего от кровопотери и шока, я слышу до сих пор, как тогда, в далеком 1941 году. Простите нас, люди! Простите нас! Простите...

Голос рассказчика дрогнул, пауза еще секунд двадцать, слышится его хриплое тяжёлое дыхание, и запись закончилась.

— Вот такой страшный и необычный рассказ немецкого офицера о той великой войне, — сказал изменившимся голосом ведущий передачи. — Доброй ночи, дорогие друзья, и до встречи завтра в это же время на Радио 101.

Немного помолчав, он добавил:

— Знаете, меня очень сильно растрогал рассказ этого человека. Надеюсь, и вас тоже, мои дорогие слушатели. До свидания.

_________________________________________

Прошло почти 30 лет, а я помню рассказ старика так ясно, как будто услышал его вчера.