Фантастическое Христианство

Предисловие

Всякая история и отвлечённая идея может быть пересказана поэтически, то есть с помощью метафорического языка. Что-то при этом теряется, что-то напротив привходит стороннее, но всякое художественное, литературное произведение несёт в себе некое послание, мессидж, называемый то идеей, то сверх-идеей произведения, ради которого часто это всё и пишется. Всякую мысль можно высказать как прямо, что называется, “в люб”, а можно оформить в виде истории, в том числе совершенно фантастической, сказочной.

Любопытно, что Христианство в его сути легче выразить как раз с помощью аппарата научной фантастики, чем даже фэнтезийного матерала. Хотя это было неплохо сделано К.Сю Льюисом и Дж.Р.Р. Толкиеном, но во многом по причине забывчивости человечества их собственно христианские послания считываются с трудом.

Но как я сказал, в метафорах жёсткой science fiction Христианство излагается даже лучше, чем с помощью образов Средиземья.

Итак, представим себе как это можно было бы рассказать.

Раненая Пандора — 1 (начало)

В дальний космос отправляется экспедиция. Она находит идеальную планету для жизни — отличная атмосфера, куча полезных ископаемых в недрах, никаких опасных микроорганизмов и вирусов, напротив, удивительное обилие растительной пищи и отсутствие в фауне не только опасных животных, но и хищников вообще. Короче, такая же планета как Земля, но улучшенный вариант кэмероновской Пандоры — то есть вообще ничего угрожающего здоровью и жизням прибывших.

Экспедиция разумеется тут же начинает устраивать колонию, но из-за несоблюдения элементарных правил техники безопасности в корабле взрывается реактор. Поскольку он не просто ядерный, а супер субкварковый, корабль вместе с оборудованием разлагается на элементарные частицы, вся команда погибает, кроме одной пары, которая остаётся буквально нагишом (пошли купаться или просто уединились где-то, забыв выключить чайник). При этом вся планета заражается невидимой субрадиацией, столь же невидимой, сколь фатальной. Животные и птицы, травы и деревья, насекомые и рептилии погибают целыми видами, а оставшиеся мутируют. Вся планета, включая выживших людей, которых зовут конечно же Адам и Ева, поражены на генетическом уровне без шансов исцелиться. Наши герои оказываются в мире, где звери начинают пожирать друг друга, растения становятся ядовиты, безобидные насекомые открывают для себя возможность питаться кровью других живых существ и т.п. Это конечно происходит не мгновенно, но довольно быстро. Адам и Ева вынуждены жить буквально в каменном веке, ибо их знания о микробиологии и космонавигации ничем не помогают для выживания в новом агрессивном мире.

Вдобавок ко всему их потомство, зачатое уже после катастрофы оказывается поражено целым набором соматических, психических и ментальных болезней. Всё это начинается с малого, но в поколениях оказывается чем-то типа тотального дцп (детского церебрального паралича): ни одно движение не даётся нормально (в нашем понимании), даже ни одно логическое построение невозможно с “земной” ясностью. Плюс отсутствие системы образования и необходимость выживать с помощью кремниевых — нет, не ружей, а — наконечников стрел, деревянных дубин и примитивных луков. Пока будут восстановлены или вновь открыты технологии, соответствующие эпохам развития человечества, пройдёт не одно поколение. Много ли космонавты знают о способах изготовления бронзы, получения пенициллина? Уже мы в ХХ-ХХІ веках не в курсе.

И вот, через пять тысяч лет локального планетарного времени их находят земляне. Эту цивилизацию "открывают" уже довольно развитой, где есть уже школы и академии, военное дело и медицина, спорт… Только всё это сделано бувально инвалидами. Генетическими монстрами, хотя безусловно сохраняющими человеческий облик, человеческий разум и чувства, однако столь исковерканными, что хоть плачь. Здания и города созданы криворукими архитекторами, наука — неуравновешенными учёными, а олимпийские чемпионы соревнуются, кто пробежит стометровку за 15 минут.

Но это люди и их надо спасать. Более того, их можно вылечить — средства есть. Только нужно согласие болящих, соблюдение режима во всём. Однако, земляне полны надежд и уверенности в успехе. Поэтому сперва туда — всё же далеко даже по продвинутым меркам, — отправляют одного космонавта с базовым набором медикаментов и инструкциями по созданию реабилитационных центров.

Увы, этого мало. Космонавт должен фактически пожертвовать собой, ведь чтобы жить в той атмосфере, необходимо подготовиться — в частности самому заразиться мутировавшими вирусами и бактериями, пусть и в виде максимально безопасных штаммов… Короче, уже на этом этапе понятно, что вернуться прежним на Землю не получится.

Но как оказалось, никто не предвидел развития событий...

Раненая Пандора — 2 (продолжение)

Вариант: Умирающая Дельта Лебедя. В данном случае — Выздоравливающая Лыбедь.

Итак, космонавт-спасатель прибывает на планету и входит в контакт с обитателями. Аборигены сразу делятся на два лагеря.

Первый — это желающие вылечиться и готовые лечиться. Они, видя воочию здорового человека, стремяться сами достичь этого уже не воображаемого, а подлинного идеала, который можно буквально потрогать руками, убедиться в его реальности, увидеть творимые им чудеса — представьте, что кто-то привёз антибиотики в наш мир до 1914 года. Те болезни и раны, которые считались принципиально неизлечимыми вдруг проходят почти во мгновение ока.

Я ещё раз напомню, что это повествование является только метафорой Евангельской идеи и разъяснением некоторых событий путём создания искусственных сюжетных ходов. Давайте не будем об этом забывать.

Земляне, включая и нашего космонавта, были убеждены, что все сто процентов пандорцев войдут в эту группу радостных и исцеляемых последователей, но — как водится не только в романах, не тут то было.

Довольно большой оказывается другая группа, вдобавок ещё и мощной чисто по своему положению в тамошнем обществе. Авторитетные люди сразу понимают, что этот самый авторитет рушится на глазах практически с той же быстротой, как исцеляются их вчерашние верные подданные. Многое из того, на чём держалась власть лопается подобно мыльным пузырям и воздушным шарикам, потому что было надуто исключительно древними фантазиями и новыми на них истолкованиями.

Статус первенства в захолустной деревне всегда был и будет сильнее возможности быть первым в Риме. Соблазн безраздельно править над больными оказывается более желанным, чем оказаться самому здоровым, но равным и при том не равнее остальных.

К тому же есть один важный момент.

Люди ведь не исцеляются полностью. У них сразу проходит сыпь и чесотка, они избавляются от каких-что частных проблем: начинают видеть и слышать, например, но они по-прежнему остаются больными. Они также ковыляют и неуклюже пользуются руками, хотя безусловно меньше страдают и сами очень чувствуют в себе изменения к лучшему; однако, болезнь их генетическая, наследственная, а значит, только их дети и внуки имеют шанс восстановиться более-менее основательно и уподобиться Космонавту.

А ещё психологическая особенность всякого человека — зависть и гордость.

Вы выросли, не видя ничего и никого, кроме таких же как вы калек, скрюченных и шатающихся от сильного порыва ветра. И внезапно видите кого-то здорового.

То есть, понимаете, что вы сами — уродливы. Вы — именно вы! — жалкий,: никчёмный инвалид, хотя за минуту до встречи считали себя первым красавцем и силачом. И что вы чувствуете по этому поводу?

Ужас? Гнев? Отвращение к себе? Короче, вся гамма отрицательных чувств.

И что вы больше всего захотите?

Конечно же — не видеть того, что эти чувства вызвало.

Того, кто, если быть точным.

Космонавт, который для одних — надежда на спасение, живой образ будущего счастья, радости, полноценной жизни — хотя бы для внуков, хотя бы для пра-пра-правнуков, для других будет немым укором, обличением, унижением, свидетельством ничтожества.

От этого обжигающего чувства несовершенства и недостоинства захочется избавиться. И проще всего — убрав, уничтожив это раздражающее зрелище.

Раненая Пандора — 3 (продолжение)

Космонавта конечно убивают. Но поскольку общество худо-бедно, но цивилизованное, это делают не изподтишка, а казнят публично, имитируя законный процесс. Причём всё обставляют так, что некоторые земные политтехнологи позавидовали бы.

Прежде всего казнь, к которой он приговаривается, жестокая, долгая и мучительная. Обычно ею казнили беглых рабов, что тоже играет свою роль — космонавта надо опорочить по-максимуму. Мол, был суд, этого пустого болтуна и шарлатана приговорили по закону и привели приговор в исполнение, казнь через повешение на дереве. Дело в том, что на той планете сложилась такая традиция, что если человека таким образом казнить, чтобы он умирал от жажды и страданий, связанных с удушьем, то в народном сознании это ассоциировалось с проклятием. Если так кого-то убивали, то это как бы значило, что боги этого человека точно оставили, то есть тем самым его вина считалась априорно доказанной, проклят он. Потому и подводили всё судебное обвинение под такую статью, которая повешение предполагала. Оттого и задушить просто либо повесить за шею было хотя и можно, да как-то слишком быстро. Вот и прибивали казнимого гвоздями в “неудобной” позе, чтобы он от такого положения задыхался.

С другой стороны власть-имущие специально подгоняли казнь, чтобы она прошла аккурат перед самым главным тамошним праздником, когда весь народ должен был являться в единственный храм и приносить жертвы за жизнь и свободу — называлось это Днём Благодарения и проходило раз в год. Праздник должен был казнь как бы покрыть, отвлечь внимание на себя — ну мало ли кого там казнили накануне? А сегодня все радуемся, гуляем, пьём и веселимся; и так ещё почти целый месяц. Всем будет не до какого-то повешенного преступника.

Ещё и тело его постарались уничтожить, чтобы полностью стереть воспоминания. И дали всем понять, что даже вспоминать о нём, говорить про него и что-то рассказывать опасно, ибо со стороны властей последуют санкции.

Но осталась небольшая группа людей, которые не просто поверили космонавту, но на себе познали действие его лекарства и приняли глубоко в сердце то, чему он учил. Группа верных из разных слоёв общества, хотя как верных — почти все разбежались в панике, когда их учителя пришла арестовывать разгорячённая толпа и вооружённый отряд солдат коллегии Верховных Жрецов. Только небольшая группа женщин решились пойти, чтобы присутствовать на казни, но на них никто и внимания не обращал — положение женщин в том обществе было приниженым, да и мало ли что эти бабы там удумают, пусть их — так рассуждали ответственные товарищи.

Короче, всё кажется получилось.

Если бы не одно но.

Космонавт ведь оставил лекарство. Потому что этим лекарством был он сам. Его тело и прежде всего — его кровь, которую несколько тайных учеников собрали, пока шла казнь и когда он умер.

Эта кровь была для аборигенов спасительным запасом нормального незараженного ДНК, вопрос был только как привить здоровое к больному, живительного — к умирающему.

Раненая Пандора — 4. окончание?

У нас всё закончилось на том, что называется "кэмероновским финалом" или предфиналом, когда по структуре уже конец фильмы, израсходованы все шансы и пропиты все полимеры, фактически это трагический финал, не предполагающий продолжения. Ему просто неоткуда взяться — у героя и его сотоварищей по несчастью просто негде найти ни сил, ни средств хотя бы на то, чтобы выжить, не то, чтобы отыграться. Но случается чудо — герой приобретает статус Турук Макто и из абсолютного мрака нам сияет свет сперва надежды, а потом и торжества.

Здесь у нас примерно то же самое по сюжету, ибо все труды Космонавта сокрушены, его оборудование уничтожено, он сам превращён в прах и пепел, его последователи испытывают лишь страх и трепет, полный капут.

И вдруг внезапно (тм) случается оно — Чудо. Но конечно мы так фигурально говорим, ведь у нас фантастика, значит, никакого Бога нет.

Дерево, на котором Спасатель был распят, мёртвое дерево проклятия, символизирующее саму Планету и всё произошедшее с ней — расцветает.

То есть буквально из дыр от гвоздей, которыми были прибиты руки и ноги Посланника Небес начинают пробиваться побеги, которые ломают окаменевшую кору и струятся вверх, неожиданно быстро покрываясь листьями и набухая почками, из которых появляются необыкновенные цветы.

Весь народ в шоке. С воодушевлением он сминает кордоны полиции, прорывается к Дереву, которое отныне становится Древом Надежды, Веры и Спасения. Не дерзая сорвать даже листик, люди стоят перед ожившим корявым остовом, с которого осыпается ветхая корка, обнажая новый крепкий ствол как бы родившийся внутри.

Оказывается (тм), что дело именно в крови Космонавта — она становится лекарством после его смерти. Из-за сочетания нормального человеческого ДНК, местных вирусов и передовой техники, включая и удивительную случайность совпадения, кровь начинает "работать" на восстановление генетики всех тамошних живых организмов.

Что такое по сути вирус? Это просто транспортёр генетической информации. Там в сверхпрочной капсуле лежит ниточка РНК, которая является информационной таблицей, перфокартой, печатной платой, на которой рибосома человека или мыши, или ехидны начинает печать ДНК. Мы болеем потому что вирусная РНК, попав к нам организм, использует наши же родные клетки для печати чужой нам ДНК и белка, нам чуждого, отчего и бывает своеобразная "аллергия" и от несовместимости нас начинает выворачивать. А если эта штука будет печатать что-то для нас полезное?

При этом Кровь в Чаше даже не сворачивается, у неё изменились характеристики... Короче говоря, фантастический элемент, который нам нужен для хэппи-энда.

Что такое Христианская фантастика?

И может ли она существовать в принципе?

Обычно считается, что христианская книга — это книга, написанная христианином. Соответственно и фильм, снятый христианином будет априори христианским. Или же книга, набитая всяким "христианским" чем попало содержанием: чудеса, иконочки, старчики, рюшечки, окружающие церквушечки или горлиц-кроликов с яйцами.

Это конечно же не так и я с вашего позволения сразу выскажу свой главный тезис.

Христианской книгу делает (сверх)идея.

Не содержание, не герои, все из себя православные, порой чрезмерно, настолько, что — ни в какие ворота, не антураж тем более, но с последним как раз всем обычно ясно. Даже не сюжет как таковой и уж тем более не жанр.

Конечно, есть жанры, для христианской книги вовсе негодные. Про них Апостол Павел сказал, что и говорить о таком христианину не подобает, а уж тем более, скажем уже от себя, публично про то рассказывать. Но и здесь границы не всегда чёткие, просто из-за характера художественного текста. Если христианский автор описывает жизнь такой, какая она есть, он волей-неволей упомянет и многое вообще нехристианское, а то и антихристианское.

Вот много у атеистов претензий к Библии, мол, столько там описывается безобразий и жестокостей, ай-яй-яй. Ну да. Библия это книга былей, того что было, что случалось даже со святыми людьми и Библия пишет об этом прямо. В мире есть убийства, насилия, воровство и обман? Да. Может ли искушению поддаться и праведный человек? Конечно может. Тогда об этом и должно быть написано там и тогда, когда это уместно и поучительно. Если кто-то пошёл и убил, то Писание так и рассказывает: такой-то пошёл и убил. Отправил на смерть человека, чтобы жениться потом на его вдове, причём сделал это специально. И это был, извините, прямой предок Христа. А ещё там в родословной Спасителя есть блудница, то есть говоря без обиняков, женщина, занимавшаяся проституцией (тогда всякое дело было как-то религиозно окрашено, но сути дело не меняет). Это Раав блудница. Она ещё и предательница своего народа — она помогла лазутчикам-израильтянам проникнуть в родной город и его захватить. Антипатриотка, в общем. И Библия иногда просто фиксирует эти факты, не давая им оценки, не вешая ярлык. В надежде, что человек сам с головой и должен соображать, иначе зачем читать серьёзные книги берётся?

Кстати, это в современной литературе и кино тоже не принято, чтобы по каждому поводу прописывать мораль.

Но это не значит, что морали нет. Она есть. Только сейчас она должна быть скрытой. И называется сверх-идеей (на совецком новоязе наверное надо было писать: сверхыдея). Вот она и делает произведение христианским, или исламским, или либерально-коммунистическим, или ещё каким. Не сюжет, ни жанр, ни герои и антураж. А вот она.

Поэтому христианский автор может написать христианскую книгу — в том числе фантастическую, — в которой не будет ни словечка про Христа и Его Церковь, ни одного христианского образа и тому подобного — ничего. А книга будет христианской.

О чём это мы?

Что мы сейчас сделали? За пару дней набросали в общих чертах сюжет. Причём, даже сверхъ-идеи в нём пожалуй что и не имеется. Я лишь пересказал некоторое количество базовых положений Православного Христианства, именуемых догматами, или если хотите, аксиомами. На этом скелете можно уже нарастить целый роман и скажем честно, он может получиться от примерно очень хорошего до очень плохого, потому что, хотя, как гласят "диванные" правила, сюжет является первостепенной важности вещью, но её не исчерпывает. Написать всегда можно плохо. Это раз.

Два, это то, что здесь нет обязательной для нынешних популярных литературы и кинематографа любовной линии, которую легко вставить, ибо Космонавт — он же не Христос и даже не выполняет Его миссию, а только иллюстрирует кое-какие её аспекты. Он вполне может влюбиться в местную девушку, они могут зачать ребёнка и так дальше — тут уже можно совершенно законно прописать линию от Дэна Брауна и его предшественников. Почему нет?

И конечно нас ждёт ещё несколько продолжений по книге Деяний и Истории Вселенской Церкви, если будет такое желание.

Здесь же и сейчас у нас демонстрация того, как можно сотворить что-то дельное на базе Христианского богословия.

И, повторяю, именно Православного.

Потому что идея, что человек испорчен и его надо лечить, а не развивать — это отнюдь не характерно не только для иудаизма и язычества, но и для всех без исключения протестантских конфессий (католиков пока не берём в рассмотрение, хотя те ещё красавцы).

Протестант не понимает, что природа человека, его состав, то есть его ум, душа (эмоции с чувствами), тело — требуют исцеления, а не просто снятия с человека каких-то обвинений, кстати, за грех, который он по факту не совершал. Мы же не грешили вместе с Адамом и Евой, не мы срывали плод, но мы унаследовали эту генетическую порчу, называемую смертью. Человек подлежит восстановлению, для чего и учредил на Земле Бог Церковь, явившись лично и обещав прямо: созижду Церковь Мою. Для протестанта надо только один раз принять Иисуса в качестве своего личного Спасителя (подписать Библию в конце на специальной страничке, мол, Согласен, одобряю. Пупкин В.Х.) — и вопрос исчерпан. Дальнейшее — молчанье капустники, песни и пляски на собраниях, но главное сделано, я уже актуально спасён во веки веков аминь и Бог просто обязан меня взять в рай. Зачем нужна какая-то аскетика, какая-то Чаша, разве что для спектакля.

О христианских ценностях

Когда-то покойный писатель-фантаст Михаил Харитонов, также известный как Константин Анатольевич Крылов задал мне вопрос, на который я ответил так:

Константин Крылов, чтоб он был здоров и благополучен, спросил меня о христианских ценностях и даже как бы более узко — о православных. Отвечаю, как умею.

Поскольку понятие «ценность» на мой взгляд несколько размыто и не точно, потому что многие определяют его по-разному, буду говорить о ценностях, понимая под этим словом «самое главное».

Также на этот вопрос можно ответить совсем кратко, буквально одним словом из четырёх букв, но всякий краткий ответ будет не очень точен и понятен, поэтому я расшифрую, прося прощения за пространные рассуждения.

Итак, главной ценностью в Христианстве является Бог.

То есть, в аутентичном Христианстве, которым по моему глубокому убеждению может считаться лишь христианство Православное, высшей ценностью является Сам Бог, а не то, что Он может человеку дать или то, что человек может иметь, чувствовать и чем становиться. Ни рай, ни наслаждение христианина в Царстве Небесном или восприятие человеком благодати, его благодатные состояния здесь на земле и тому подобное — всё это не является преимущественными ценностями для христианина. Именно Бог, Троица ценность, а всё, что есть в Христианстве суть только средства этой ценности приобщиться.

Обращаю внимание на слова Христа, сказанные Петру, когда Господь восстанавливал его в апостольстве после троекратного отречения (Ин.21:15+). Господь уже не называет показавшего слабость Петра Петром, то есть камнем, а обращается как бы «по светски», но уважительно — по имени отчеству:

Симон Ионин! любишь ли ты Меня больше, нежели они?

Иисус не говорит о правильной вере, о каких-то подвигах, а спрашивает о главном — о любви к Нему, то есть к Богу. Тут, конечно, нужна вера, то есть внутренняя убеждённость, что простой человек из Назарета есть Сам Бог Творец неба и земли, воплотившийся и вочеловечившийся нас ради и нашего ради спасения. Но опять же важна не столко эта вера, сколько любовь к Нему.

И когда Христа спрашивают о том, какая главная Заповедь в Законе (Торе), Он отвечает:

Иисус сказал ему: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душею твоею и всем разумением твоим (Мф.22:37), резюмируя все Десять Заповедей Ветхого ещё Завета. Но не только:

сия есть первая и болшая заповедь: вторая же подобна ей: возлюбиши искренняго твоего яко сам себе — возлюби ближнего своего, как самого себя.

Это, простите, Ветхий Завет — а не Новый. В Новом всё ещё серьёзнее. Но не будем увлекаться, а желающие могут ознакомиться со статьёй на эту тему.

Вторая сторона любви к Богу — это любовь к человеку, откуда можно сделать вывод о том, что другой, подобной ценностью является любовь к человеку. То есть, главной ценностью Христианства является Бог, второй, подобной ей, — человек.

Человек, а не государство, не сообщество людей, не религиозная община, ни нация, ни партия, ни толпа, тем паче не прогресс или регресс, хождение посолонь или сожжение еретиков, но — Личность.

И любовь, о которой говорится в Христианстве, то есть агапэ, и которая есть дар Божий (см. Точное изложение… прп. Иоанна Дамаскин), есть любовь к личности, к кому, а не к чему и не к абстрактным (обобщающим) понятиям, таким как государство или общество. Ведь нет никаких наций, как некой сущности, а есть человеческие личности, объединённые — иногда чисто умственно и произвольно — по каким-то вторичным признакам. Нет мужчин и женщин, а есть люди, разделённые по половым физиологическим (ладно, психо-физиологическим) признакам. Нет рабов и свободных — есть люди с определёнными социальными статусами. То есть, конечно же есть и мужчины, и женщины, есть рабы, есть и господа, но ВО ХРИСТЕ всё это не имеет существенного значения, на уровне высших ценностей всё это — не важно.

Личность Бога, точнее, три Личности (=Лица, Ипостаси) одной Божественной природы: Отец, Сын и Дух Святой по своему образу — по образу личности — сотворили бесчисленное множество других личностей, начиная с ангелов и заканчивая людьми. Каждая личность имеет одну особенность — она абсолютно уникальна. И даже в силу этой уникальности она — бесценна. Мы же и в обычной жизни ценим редкости, а какая-то единственная в своём роде вещь, навроде Голубого Маврикия, всегда в высокой (высшей) цене. Сделать можно что угодно, повторить, переделать, но нельзя это сделать с личностью. Человека нельзя родить заново. Можно только родить другого человека, но ценность первого от этого нисколько не упадёт, не уменьшится. Она же уникальна, единственна. Даже у самого ничтожного и отвратительного человеческого существа внутри этот бриллиант исключительной огранки — его человеческая личность, лицо, ипостась. Вот надо же, ну, сволочь последняя, а — величайшая ценность во вселенной…

В общем, Христианство — оно про это. Остальное — развитие темы.

Например, высшей ценностью для христианина на земле является Церковь. Потому, что она — мистическое Тело Бога, в котором каждый человек есть живая клеточка, связанная со всеми остальными. И для христианина Церковь — это не просто организация, не только сообщество людей, а высшая ценность. Церковь — это Царство Божие на земле, пребывающее в сердцах каждой личности.

Церковь также Нация Христа, куда сошлись люди всех племён и народов и образовали отдельную нацию, отдельный Народ Божий — царственное священство, язык свят, люди, взятые в удел. Люди, усыновлённые Богом лично, люди, принесшие Ему присягу. Во время принятия Св. Крещения на вопрос священника «веруеши ли Ему?» крещаемый отвечает: Верую Ему яко Царю и Богу».

Поэтому христианин — это тот, для кого главная ценность — Церковь.

Не Русский народ, не Великая Россия или Великие США. Всё это мелочи жизни — в сравнении с Церковью.

Это, если хотите, главный тест на Христианство. Если для человека не Церковь является ведущей ценностью, если не её интересы для него являются важнейшими в мире и его личной жизни, то он просто НЕ христианин. Или христианин, но не покаявшийся, то есть, не совершивший покаяние = дословно в переводе "перемену ума", метанойю. Ему нужно покаяться и полностью переменить свой ум и свои взгляды, чтобы смотреть на мир с точки зрения Церкви, а иными словами — с точки зрения Бога. Потому что у Церкви нет никакой своей точки зрения, а только та, которую она от Бога имеет с начала.

Резюмирую теперь, а то уже много написал.

Главная ценность — Бог. Триединая, ибо Троица есть: Христос — Сын, Отец и Дух.

Вторая подобная ей — человек. Человек как таковой, а не его индивидуальные особенности: привычки, грехи, национальные и иные принадлежности — личность.

В принципах, этого уже более чем достаточно, но всё остальное из этого просто исходит. Любовь — ценность, потому что Бог есть любовь, это, если так можно выразиться, сущность Того, о Ком сказано: Бог есть любовь. Дары Духа: мир, долготерпение, милость, милосердие и другие. Но это вторично.

Христианство строится на абсолютном примате личности, на её высшей ценности — и на точном знании Бога и человека.

В этом смысле Истина есть высшая не только интеллектуальная, но и нравственная ценность, но и она связана с Богом, сказавшим:

Аз есмь путь, истина и жизнь.

2017

Послание разумной цивилизации

Представьте себе, что на некой планете вы нашли пещеру, в которой лежат сваленые в кучу мотки каких-то нитей или проволоки, что-то похожее на, если вы видели, спутанную магнитофонную ленту. И когда начинаете её изучать, то выясняете, что на ней записана какая-то информация, то есть там идёт последовательность повторящихся символов.

Вообще, если человек или даже ёжик средней сообразительности видит надпись, сделанную алфавитом, то хотя бы и было непонятно, что' там написано, или образ записи будет необычный, но он всё равно скажет, что это скорее всего послание какого-то разумного существа. Фестский это диск или двоичный код, но — практически без вариантов. А у нас давайте скажем, не двоичный, а состоящий из пяти букв: четыре основных и пятая дополнительная.

Уже ясно, что если кто-то вам будет говорить, что это всё само собой получилось, что оно просто так сложилось случайно, а вовсе не письмо высокоразвитой цивилизации, вы, я полагаю, только покрутите пальцем у виска, многозначительно глядя на собеседника, . Оно как бы всякое бывает, но тут — извините.

И вот, спустя небольшое время вы понимаете, что найденный где-то поодаль странный объект доселе непонятного свойства и предназначения, является машинкой, в которую если вставить эту ленту, то она начинает печатать…

Давайте заострим — пусть это будет не автоматический Унтервуд, а 3D-принтер и печатает он прямо объёмный образ того, что записано на ленте. А там описан, например, конь. И не сферический в вакууме, и не вообще какой-то конь абстрактный, а впролне себе конкретный, вороной масти, определённого роста и веса, с особенностями по экстерьеру и общей конституции и так далее. А на другой ленте — другая лошадь, другой масти и экстерьера, скажем рыжая или бледная… Совершенно индивидуальная такая лошадь. И на каждой ленте все они разные.

Да-да, теперь скажите мне, что такое гены? Не крокодилы с чебурашками и без, а вот те самые гены, о которых все говорят и которые генетики исследуют.

А это такая форма записи, описание биологического объекта, в котором есть все его параметры и будущие характеристики, записанные кодом, алфавитом из четырёх знаков или букв: А(денин), Г(уанин), Т(имин) и Ц(итозин), плюс дополнительная У(рацил). Они составляют пары АТ и ГЦ… Впрочем, не суть важно. Главное, что это алфавит, которым чётко и однозначно записано то, чем будет данный биологический объект: синезелёной водорослью или китом-полосатиком, человеком или хомячком, воро'ной или — вороной лошадью. Записано очень подробно, со всеми необходимыми данными, чтобы этот объект собрать, но и с индивидуальными особенностями, так что каждый будет своеобразен и на другой такой же в чём-то не похож.

А 3D-принтер у нас называется рибосома. Это в клетке такая сложная штука из двух частей состоящая, в которую если вставить ленту молекулы РНК, она начнёт печатать ваше личное ДНК, на котором будет уже собираться ваш индивидуальный белок, из которого именно вы состоите. Причём рибосома эта, как говорят, у всех живых существ совершенно одинакова и поэтому вообще нереально, чтобы она была продуктом хоть какой эволюции.

И да, я об этом.

Если вы будете говорить, что всё это образовалось само собой получилось, что оно просто так сложилось случайно в процессе эволюции, то это будет значить только, что вы, стоя перед зеркалом и с весьма многозначительным видом глядя на человека, которого вы в нём видите, подняли руку и покрутили ему пальцем у виска.

Две возможности для антропологии

Строго говоря, существуют лишь две возможности смотреть на человека, если выражиться более наукообразно: две опции построения внутренне непротиворечивой антропологии.

Первая — чисто эволюционн(истск)ая. Она про то, что человек вместе со всей жизнью на Земле произошёл сам собой посредством случайных итераций из неразумной материи и через вереницу неразумных живых организмов, пока наконец не превратился в homo sapiens sapiens.

Во вторую входят все представления о сотворении человека разумной силой: Высшей человека или по крайней мере сторонней. По-просту говоря, Богом. Однако сюда же придётся отнести и все прочие варианты вмешательства нечеловеческих разумных (подчёркиваю) существ: инопланетян-рептилоидов, демиургов-демонов или демиургов-незадачливых практикантов, мидихлорианов и всё такое прочее, включая, кстати, и искусственную эволюцию, эволюцию “вмешательственную”.

Это надо как следует прояснить нам.

Фундаментальное различие между этими двумя взглядами, системами пролегает по принципальному разделению между целью и причиной.

Создал человека Всемогущий и Наилучший Бог-Творец или криворукий демиург — они оба имели цель создать человека и сознательно достигали её прямо и непосредственно или селективным путём. Природа же как таковая не имеет цели по определению, а лишь причины, из которых всё происходящее происходит, а случающееся случается. Да, по некоему закону, который не имеет законодателя, а просто есть. И по этому закону звёзды светят в небе, камни падают на землю и вода течёт по минимуму потенциальной энергии. А люди происходят от таракашек.

Одно из двух: по причине или с целью, — ибо “потому что”, либо “для того чтобы” — иного не дано. Разные парадигмы.

Это кстати мы можем наблюдать в жизни повсеместно.

Вот мы стоим все на берегу и видим, как по глади моря плывёт корабль, хотя правильнее сказать “судно”, потому что оно у нас сугубо мирное и без парусов.

Если я спрошу: “почему плывёт этот корабль?”, самые грамотные конечно ответят: по воде. И будут правы. Но смотрите дальше, как бы мы описали движение корабля?

Один скажет, что всё просто: в топке сгорает уголь, он нагревает котёл с водой, вода преобразуется в пар, пар давит на поршень, а тот связан через нехитрую передачу с валом, к которому приделан винт, что загребает воду и толкает корабль вперёд. И да, чтобы поворачивать нужен руль.

Другой скажет, что всё ещё проще: некто, который чтобы заработать, купил это судно и продал на него билеты, чтобы доставить в комфорте кучу богатых скучающих идиотов через океан.

Первый у нас отвечает на вопрос “почему” и он скорее всего физик или технарь, а второй — гуманитарий или бизнесмен, отвечающий на вопрос “зачем”. Причина и цель, две стороны одной медали, два принципально разных способа объяснить тот факт, что корабль плывёт. А есть ещё Феллини, которому абсолютно безразлично и то и другое, он снимает кино про интересных пассажиров. А есть, например, Кракен, для которого это свежий завтрак в удобной жестяной упаковке. И так далее. Но это уже много, так как в деле происхождения человека вариантов только два и всё, что можно придумать относится туда или сюда.

И что же значит для нас эта дихотомия?

Человек и нечеловек: фактор речи

Есть несколько различий, отделяющих человека от любого животного, или, если хотите, радикально и принципиально выделяющих людей из животного царства. Человек конечно тоже животное, в том смысле, что он также является живым существом, а не камнем и прочим объектом неживой природы.

Одним из таких отличий является несомненно человеческая речь. Причём ещё в древности на это обращали внимания, выделяя существ “словесной природы” и отличая их от “бессловесных”, неспособных членораздельно говорить*.

К этому примыкает и тот факт, что мышление есть ни что иное как внутренняя речь, диалог. Оно так устроено и даже доказано, что когда человек о чём-то думает, его органы речи совершают микродвижения, соответствующие тем, которые он совершал бы проговаривая свои мысли, только конечно уже с большей амплитудой были бы эти движения. Кстати, это даёт и скоро даст возможность буквально читать мысли человека — если люди научат технику эти микродвижения считывать. Но это — в сторону, возвращаемся к обычной речи.

Кажется, какая разница — люди произносят звуки, животные и птицы тоже издают звуки, причём на них откликаются представители того же вида и явно координируют свои действия через это.

В чём разница?

Животные действительно имеют так называемую “первую сигнальную систему” — издают сигналы, понятные другим, “владеющим” их языком. На этом построена охота с помощью манка, когда охотник подражает определённым звукам птиц и те летят к нему, потому что этот сигнал является для них призывающим.

Однако, является ли это языком?

Посмотрим. У животных каждый звук является знаком, каждый звук имеет известный смысл, или лучше сказать значение — он обозначает либо брачный зов, либо сигнал тревоги, либо сообщение “здесь еда”. Галки (и иные врановые), видя например лису, тут же поднимают гвалт, начинают кружить над хищником, тем самым показывая молодняку как выглядит потенциальная опасность. То есть сигнал может включать и обучающий элемент, а не быть чисто инстинктивным. Но, повторяю, каждый сигнал чётко связан с некой “идеей” и даже различаясь в разных популяциях, несёт один смысл. Этот сигнал есть базовый элемент коммуникации животных. У животных более развитых в коммуникационном плане, таких как, например, дельфины или пчёлы, из этих базовых кирпичиков могут быть составлены группы сигналов, передающие более сложную информацию. Но, повторяю, каждый звук/знак имеет значение: самостоятельное и неизменное.

Что же у человека? У нас как всем известно тоже есть базовые звуки нашей речи — фонетические элементы, которые мы записываем буквами алфавита: звуковому алфавиту соответствует письменный. Вроде всё как у зверей, но наши звуки не имеют сами по себе ни малейшего смысла. Или тот смысл, который вполне “животный”. Звука А может означать конечно союз, или простое слово: английское Ю = “вы”, но в русском это ничего не значит, кроме возгласа: А-а-а! Но смысл тут не в звуке А как таковом, что кажется очевидно.

Из этих ничего не значащих звуков и букв мы складываем слова. Которые уже имеют значения. И эти слова мы складываем в словосочетания и в предолжения, выражающие нашу мысль.

В чём тут дополнительная хитрость — одну и ту же мысль мы можем передать разными предложениями, то есть разными сочетаниями слов. Скажу больше, возможности тут совершенно безграничные. Одну и ту же вещь, идею, всякую мысль мы можем выразить почти бесконечным числом способов и что самое интересное, эта мысль будет понятна всем или почти всем. Иногда это загадка, когда описание точное, но не настолько очевидное и надо “поломать голову”, чтобы догадаться. Разгадав загадку мы часто смеёмся, что является ещё одним важным отличием нас от животных. Не знаю, есть ли у животных загадки, но смеха точно нет. Во всяком случае того, чем является смех для людей, но о том поговорим позже.

Довольно простые формулы комбинаторики позволяют вычислить потенциальные возможности нашей речевой способности. Сколько слов можно получить из 33 букв или чуть большего числа знаков, подсчитать непросто, хотя и возможно. А вот сколько предложений можно составить из полученных слов — тут я затрудняюсь. Сам такого подсчёта не делал, но читал, что будет чуть больше десяти в шестьдесят шестой степени вариантов. Как принято думать, атомов в наблюдаемой Вселенной меньше. Иными словами любой человек теоретически может дать уникальные имена каждому атому и даже не исчерпать свои потенциальные возможности.

Ничего подобного у животных нет даже в зародыше. Не потому что звуков мало, а из-за принципиально другой системы их “речи”.

А сознание любого человека, даже не блещущего айкью, на это способно. Если конечно поставить перед ним такую задачу и обеспечить ему весьма продолжительную, — хотя и отнюдь не вечную — жизнь.

_____________________________

* — в русском языке есть различие в образовании грамматических форм по двум типам: “одушевлённые” и “неодушевлённые”. Но в арабском такая же грань проходит между “мыслящими” и “не мыслящими”. Должно быть не в одном арабском. Где, впрочем, есть некоторые перегибы — женщины часто идут по категории… как бы это сказать? Лучше не будем об этом говорить⸮

Три шестёрки

Про число 666 известно всем. Но как говорится, без подробностей. А они не лишние.

Например, полагаю, многим будет удивительно узнать, что никаких трёх шестёрок в книге Апокалипсис просто нет.

Начнём с того, что когда наш человек открывает эту книгу, он делает это разумеется в её русской версии. С помощью доступных поисковых средств он находит 13 (!) главу и в ней последнюю строчку, которую читает на чистом русском языке:

“Здесь мудрость. Кто имеет ум, тот сочти число зверя, ибо это число человеческое; число его шестьсот шестьдесят шесть”.

Даже на церковнославянском этот отрывок прозвучит также:

Здѣ̀ мꙋ́дрость є́сть. И҆́же и҆́мать оу́мъ, да почте́тъ число̀ ѕвѣри́но: число́ бо человѣ́ческо є́сть, и҆ число̀ єгѡ̀ ше́сть сѡ́тъ шестьдесѧ́тъ ше́сть.

В чём проблема, спросит он, вот же три шестёрки, так?

Так, да не так.

Я не случайно сказал, что “прозвучит”, а не “написано”. Написано бо там не совсем то, что нам привычно. Да, число, да 666, однако…

Поясню. В древности существовали разные системы записи цифр и соответственно составленных из них чисел. Цифра, напомню, это как бы единичный элемент числовой записи. Нам привычно пользоваться десятеричной системой, где цифр всего десять: ноль, один, два — и до девяти. Десять — это уже число. И 666 тоже число, составленное в нашем десятеричном счёте из трёх шестёрок.

Но не всегда бысть тако. Все мы также знаем римскую систему, где используются буквы латинского алфавита: I, V, X, L, C, M. Вполне хватало шести знаков/цифр. Х — это 10, L — 50. Также у древних греков и евреев тоже использовались буквы, но другие и иначе. Посколку Апокалипсис изначально и написан на греческом, будем говорить о нём.

Греческие буквы — как они шли по алфавиту, — имели нумерацию такую: а — 1, в — 2, г — 3 и так далее, до десяти, которая обозначалась буквой и-десятичной, то есть і. Потому она десятичной, кстати, и называлась. До двадцатки писали: аі — 11, ві — 12, … двадцать обозначалось буквой к и дальше буквам присваивались значения десяток: л — 30, м — 40. Доходили до ста (р) и дальше шли сотни: с — 200, т — 300…

Одну особенность надо тоже знать. Шестёрка — просто число 6, — обозначалась буквой ς “стигма”, которая была разновидностью буквы сигма (σ — простое с); стигму писали только в конце слова.

Поэтому, если вы хотели записать к примеру число 333, то это были не три тройки, а ТЛГ под титлом — числа в тексте выделялись специальной “крышечкой” над ними.

Эта система буквально перешла в славянскую письменность. Поэтому, как можете догадаться, в тексте Апокалипсиса в интересующем нас месте стояли три буквы, а именно Х, ξ (кси) и ς (стигма).

На картинке ниже — древнейший из найденных папирус с текстом Апокалипсиса, так называемый Третий Папирус Честера Битти или Р47. Я обвёл искомое число — там видим под чёрточкой/титлом три буковки греческие: Хи, Кси, Стигма.

А вот фрагмент из Лицевого Апокалипсиса, где мы видим уже церковнославянскую запись. Над персонажем в короне надпись:

"Зверь число его" ... и три буквы: Х и конечная Зело. А между ними Кси — аналог латинского Икса и греческой ξ, обозначающая звук [кс] и выглядящая как рогатая извивающаяся змея.

Так что во-первых, никаких трёх шестёрок. Арабские, -- на самом деле индийские, заимствованные арабами, -- цифры появились в употреблении в Европе где-то в веке десятом-одиннадцатом. Во-вторых, никаких ассоциаций про перевёрнутые девятки и узоры, связанные с современном видом цифры шесть — нет и не было в задумке.

А что было? Другой вопрос.

PS: для справки:

Календарный вопрос 1. Какой календарь прав?

Календарный вопрос на самом деле был решён Юлием Цезарем ещё до Рождества Христова — в какой бы день его не праздновали. И разрешён он был по-цезаревски: решительно и раз и навсегда.

С тех пор Юлианский (старый, царский, русский, церковный) календарь во всех отношениях лучше всякого другого, в первую очередь Григорианского (нового, католического, новоевропейского). Последний есть лишь извращение Юлианского и как всякое извращение он много хуже оригинала.

Но пропаганда и политика сделали своё дело — в головах большинства людей юлианский календарь представляется чем-то архаичным, отжившим, даже “неточным”, — оно ведь очевидно, не станет же вся просвещённая Европа использовать что-то плохое!

А между тем, если человечеству суждено на самом деле выйти в космос из-за буйков околоземных орбит, оно, это человечество неминуемо вернётся к юлианскому календарю. Как это делают астрономы, совершая все свои вычисления в юлианском, а на григорианский переводя даты чисто для профанов, привыкших таковым пользоваться.

Что такое календарь? Это такая умственная машинка вычисления дат, без которой в принципе можно обойтись и жить просто по базовым приметам — снег пошёл, значит зима, ласточка с весною в сени к нам летит. Но для сколько-нибудь долгосрочного планирования нужен именно календарь. И какой он будет — определяется задачами.

До ХХ века человечество не могло решить вопрос банальной сытости. А всякое сельское хозяйство и животнотводство было жёстко связано со сменой времён года. Даже там, где сезоны отличаются от наших — например, в Египте было три сезона: зима, лето и разлив Нила. Для успешного хозяйствования нужно было знать только даты восхода Сириуса и — всё. В нашем четырёх-сезонном климате чуть иначе, но тоже так. Поэтому календарь был прежде всего сельскохозяйственным.

Но уже Юлий Цезарь смотрел далеко вперёд и приказал Александрийским математикам сделать календарь лучший из возможных. Они не даром слыли самыми учёными ребятами в тогдашней Ойкумене и справились. Суть задачи, которую они решали была в следующем.

Необходимо было свести три совершенно различных процесса воедино, а именно:

– солнечный год в 365 с копейками дней, объединённых в 12 месяцев по 30-31 день;

– лунный год — 12 лунных месяцев по 29,53 дней каждый, то есть ~354 суток;

– и — тут внимание! — звёздный год, так называемый сидерический, ориентирующийся на неподвижные звёзды. Они конечно на самом деле подвижные, но подвижные мало.

Это три разных функции, которые нужно было объединить в одну формулу. Что и было сделано египтянами. Появился Юлианский календарь — названный в честь рода заказчика, происходившего от богини Венеры римского рода Юлиев.

Календарь сразу подвергся политическому воздействию, пострадав от гордыни двух императоров: убиенного первого Цезаря и его приёмного сына — Октавиана Августа. Потому что они отщипнули у месяца Фебруария по одному дню, присоединив к “собственным” месяцам, то есть к июлю и августу, отчего там два месяца подряд 31 день. И кроме того при Августе была исправлены отдельные недочёты, всё-таки допущенные в процессе создания.

Вступил в силу календарь в 46 году до Р.Х. и был объявлен вечным. Будем справедливы — он оказался таковым на самом деле. Подобно дорогим и очень качественным часам, которые будучи один раз запущеными, могут годами показывать точное время, этот календарь может работать бесконечно, отсчитывая дни, месяцы и годы без того, чтобы в него вносить постоянные поправки, что-то подкручивать и подверчивать. Поэтому он позволяет даже в уме совершать все нужные человеку вычисления, о чём ниже. А сейчас о точности.

Точность календаря — это словосочетание не имеет большого смысла. С чисто научной точки зрения существует пять природных циклов, которые можно называть годами:

– Тропический год от (равноденствия до равноденствия) 365,242199 средних солнечных суток.

– Сидерический год (относительно неподвижных звёзд) 365,25636556 суток.

— “Восхожденный” год — время изменения прямого восхождения среднего Солнца на 360, измеренного относительно неподвижной эклиптики 365,2551897 суток.

– Аномалистический год (время между последовательными про-хождениями через перигелий) 365,25964134 суток.

– Затменный (драконический) год 346,620031 суток.

Кстати, существует и пять разных измерений для месяцев:

– Сидерический месяц (относительно неподвижных звёзд) 27,32166140 эфемеридных суток.

– Синодический месяц (от новолуния до новолуния) 29,5305882 суток

– Тропический месяц (от равноденствия до равноденствия) 27,32158214 суток.

– Аномалистический месяц (промежуток времени между последовательными прохождениями Луны через перигелий) 27,5545505 суток.

– Драконический месяц (между двумя последовательными прохождениями через узел орбиты) 27,212220 суток.

Что с точностью Юлианского календаря, если попытаться хоть как-то рассматривать с этой точки зрения?

Он гармонизирует солнечный и лунный циклы, опираясь на звёздный/сидерический год в первую очередь. Так что если говорить о точности, то именно этот год как наиболее стабильный и неизменный образует такой же постоянный календарь.

Если же вы ориентируетесь на солнце или луну, то и точность будет соответствующей.

Кстати, есть сравнительно недавний пример. Мухаммад, да благословит его его Аллах и приветствует, ввёл чисто лунный календарь. В результате всё-таки пришлось его хоть как-то реформировать (османы), но можете видеть на примере рамадана — он “вертится” по всему году, каждый год смещаясь на 10 или 11 дней.

А если вы улетите в далёкий космос, то какая вам разница будет, когда там на Земле какие фазы луны и что там с равноденствиями?

Но не надо далеко лететь. Юлианскому календарю — в основном в отношении Рождества и Пасхи, — высказывают претензии, мол, скоро Рождество будет весной, а Пасха — летом. Во-первых, это произойдёт где-то через лет так пять… тысяч. А через десять — вернётся на весну.

Особенно смешно слышать такие “аргументы” от людей, которые вроде учились в советских школах и должны бы знать, что в Южном полушарии нашей же Земли декабрь-январь — это климатически лето.

Тут конечно вспоминается указание Корана про тот же рамадан в отношении дневного поста, когда мусульманин не должен ни есть, ни пить всё светлое время суток (и даже слюну должен выплёвывать):

«Ешьте и пейте, пока не станет различаться перед вами белая нитка и черная нитка на заре, потом выполняйте пост до ночи» (Сура 2 Аль-Бакара, аят 187).

Тот, кто сочинил ниспослал достохвальный Коран, про полярную ночь и полярный день явно не догадывался. От слова совсем...

Календарный вопрос 2. Григорианская реформа

Прежде всего скажу, что при введении “нового” календаря какие-либо научные вопросы не только не решались, но и не рассматривались в принципе. Папа Григорий ХIII просто боялся, что Пасха перестанет быть весенним праздником. Единственной причиной, инициировавшей реформу была религиозная, если прямо не назвать её суеверной. Это был рационально необъяснимый страх Папы Римского, что церковное богослужение уйдёт далеко от точки равноденствия. И только!

Не удивительно, что Европейские университеты, включая Сорбонну, со всем уважением просто покрутили пальцами у виска.

Они сказали примерно то, что написала Ученая комиссия Русского астрономического общества, образованная для обсуждения вопроса о реформе календаря, которая 18 февраля 1899 г. высказалась совершенно определённо: «нет основания к введению [в России (а тем более в Церкви)] заведомо неправильного григорианского календаря».

Но Римский Папа Григорий был суров и непреклонен. Не надо забывать, что при нём состоялась так называемая Варфоломеевская ночь, когда не одну ночь, а несколько месяцев, и не в одном Париже, а по всей Франции несчастных гугенотов резали как помидоры. Узнав об этом событии Папа Григорий велел отслужить… благодарственный молебен. Я лично склоняюсь к тому, что с ним всё было согласовано заранее, но то конечно только предположение.

Короче, Папа “продавил” свою реформу и даже выпустил особую памятную медаль, которая весьма интересна и безусловно заслуживает подробного рассмотрения, но о ней поговорим позже, а пока -- о причинах оценки папского нововведения в научном мире.

Позволю себе цитату :

“К достоинствам юлианского календаря относятся: строгое чередование простых и високосных лет в ритме 3-1; одинаковое число високосных лет в столетии; связь и симметричность юлианского календаря с лунным календарем; цикл в 28 лет, когда дни недели возвращаются к тем же числам месяца; цикл в 19 лет, когда повторяются те же фазы Луны по отношению к числам месяца; пасхальный цикл, или Великий Индиктион, содержащий 532 года (28 х 19) - цикл, по прошествии которого расположение фаз Луны, дни, недели и числа месяцев повторяются, то есть праздник Пасхи становится периодичным.

В григорианском календаре четырехсотлетний период на три дня короче, чем в юлианском, из-за превращения трех високосных годов в простые, и эта, казалось бы, незначительная разница разрушает гармонию и ритм календаря. Григорианский календарь лишен цикличности. Его периоды столь велики, что он практически прямолинеен; по отношению к лунному календарю он не симметричен, а параллелен, он учитывает меньше космических факторов, чем юлианский (отсутствие звездных ориентиров; его факторы - движение Солнца через геоцентрическую ось - изменчивы). Григорианский календарь из всех библейских ориентиров времени сконцентрирован на движении одного лишь Солнца, которое рассматривается с геоцентрической позиции. Он потерял связь с лунным календарем, потому стал чужд библейскому летосчислению. Григорианский календарь в сравнении с юлианским по своей структуре более примитивен, а его вычислительные таблицы более громоздки и неуклюжи.

Григорианский календарь оземлен, он фиксирует вместо ритмов климатические периоды на Земле; юлианский календарь космоцентричен, он стремится улавливать пульс Вселенной. В юлианском календаре… "звучит музыка небесных сфер", а его числовые таблицы - ноты "звездной симфонии".

Что положительного дал так называемый новый стиль? В григорианском календаре полугодия, кварталы, месяцы содержат различное число суток. Дни недели не совпадают с числами месяца. Чередование "расщепленных" недель происходит независимо от продолжительности месяцев. Число дней в столетиях в григорианском календаре неодинаково. Високосные годы не имеют периодичности. Григорианский календарь по отношению к космосу является провинциализмом (Солнечная система - вместо Вселенной). Он связан с земными явлениями, климатическими временами года, что представляет собой главный аргумент сторонников григорианской пасхалии." *

Лучше не скажешь.

В конце здесь добавлю, что Папа боялся напрасно. До момента, когда дата Пасхи покинула бы границы весны оставалось порядка двух тысяч лет, то есть ещё как минимум 2000 лет Пасху праздновали бы "юлианской" весною как полторы тысячи лет до того. К тому же Пасха -- это не праздник урожая, она вообще никак не связана с селькохозяйственными циклами и в чисто практическом, светском смысле рассуждая, было бы даже лучше, если бы предваряющий её Великий Пост проходил бы летом -- опять же в наших широтах, -- потому что с постной пищей у нас летом и осенью как-то легче. Это кстати и предлагал сделать никто иной как Михаил Ломоносов, объясняя, что для сохранения здоровья народа так будет удобнее.

Однако, эти аргументы абсолютно теряют смысл при нормальной глобальной торговле и чем дальше, тем меньше человек зависит от того, что водится в его регионе и произрастает у него под ногами.

* — Архим. Рафаил (Карелин), Икона времени.

Календарный вопрос 3. К чему нам календарь?

В процессе написания и публикации глав, посвящённых календарю, выяснилась одна удивительная штука — некоторые люди не понимают, что такое календарь и, главное — зачем он нужен.

Хотя по некотором размышлении приходишь к выводу, что сие хоть и печально, но не удивительно. А что ещё могло бы быть при современном ещё вполне совецком образовании? Ведь в школе дети узнают как правило сотни и тысячи вещей, которые не понятно, куда и как применить в реальной жизни. Я не говорю, что эти вещи, эти знания о мире вовсе бесполезны, — в конце концов всякое знание куда-нибудь да можно приспособить за 70-то лет непременно. Но для этого надо хоть что-то запомнить, а знание неиспользуемое выветривается очень быстро.

Взять хотя бы Русскую историю даже в форме истории государства Российского. Каждый, думаю, согласиться, что нельзя понять народ, не зная, во что он верил, что для него было тем идеалом, к которому он стремился в своей общественной, народной жизни; и каждый по мере сил — в своей личной, стараясь этот идеал реализовать во всякой практике: от труда до семейной жизни, воспитания детей и — и на что вообще люди тратили свободные средства, когда таковые у них появлялись. Если не знать, что было в основе человеческой деятельности, как можно её вообще понимать?

Совецкая, в высшей степени средняя, школа предлагала классовый подход и анализ всего и вся через экономику и производственные отношения. Отлично, и много вы поняли из школы о истории России? Много узнали? Нет, на самом деле? Наверняка в голове лишь общая схема, что были, дескать, какие-то цари, с ними боролись сперва непонятные печенего-половцы, а затем прекрасные степано-разины и емельяно-пугачёвы, потом же ещё более прекрасные декабристы решили разбудить Герцена и тот в Лондоне зазвонил в свой “Колокол”, наконец, — дальше уже покатилось вверх по наклонной: Ленин, Сталин, Че Гевара, но полёт сорвался Перестройкой (всё разрушил Меченый!) и мы теперь снова встаём с колен. Мало кто, по моим наблюдениям, понимает, что вместо Русской истории изучались антирусские агитки и вместо Истории Российской государственности — история борьбы с ней разных революционеров и клоунов.

Причём тут календарь?

Да при том, что почему-то буквально сразу после своей революции большевики поменяли алфавит и календарь, а новогоднюю ёлку и историю отменили от слова совсем. Как и всё, что делали коммунисты это было толком недоделано: хотели перевести СССР на латиницу, не вышло, ограничились обрезанием традиционной орфографии; историю тоже вернули через некоторое время вместе с ёлкой и погонами в армии. Припекло, так пришлось поступиться некоторыми завоеваниями ВОСР, да. Ещё как помните, поменяли названия почти всех российских городов на имена и клички ещё живых самих себя любимых, но поскольку большинство большевиков оказались врагами народа, иноагентами, прямыми агентами иностранных спецслужб и девиантами, чехарда с переименованиями … идёт по сей день.

С календарём же мучили народ, как только могли, из недели делали шести~ и пятидневку, чтобы избавиться от буржуазного слова “воскресение”, которое прямо намекает на Пасху — Воскресение Христово и так далее, всех художеств не перечесть.

Наверное, это всё-таки важная вещь — календарь. Нет бы просто подогнать даты к точкам равноденствия и солнцестояния и что-то такое по-проще намутить. No же poblem!

Но именно с таким мнением приходится сталкиваться. Главное — солнце, остальное непонятно зачем: какая-то луна и звёзды, к чему это вот всё?

А солнце к чему? К чему нам солнце, если мы ни встаём на рассвете, ни ложимся на закате, а большинству населения сколько-нибудь цивилизованных стран отнюдь никакого дела нет до любых равно~ или неравноденствий. У нас в лучшем случае вспоминают о нём один раз в году, чтобы произнести сакральную фразу: “ну вот, день на рост пошёл!” — или что-нибудь в таком роде. И, положа руку на сердце, какая кому разница, когда оно происходит, 25-го или 17-го — и какого месяца? В обычном быту календарь нам нужен, чтобы не перетрудить себя на любимой работе и поехать в тёплые страны, где всегда тепло, а не весной-летом. Или наоборот, где холодно и горы, чтобы кататься хоть в июле месяце.

С ХХ века человеческая жизнь в развитых государствах всё меньше и меньше зависит от природы и погоды.

А что если Пасха придётся на зиму? На этот вопрос я отвечал, здесь кратко повторю: не надо ждать тысячи лет, пока это произойдёт, а просто поезжайте в Южное Полушарие, где Рождество летом, а Пасха — осенью, в погодно-климатическом смысле.

А если мы прилетим на планету, где другая продолжительность суток и отдельно дней и ночей?

Опять же, не надо лететь на Альфу Центаврия, достаточно — самолёт хорошо, пароход хорошо, паровоз хорошо, а олени — лучше! — отправиться за Полярный круг: наш или на Аляску. Там дни и ночи по полгода. И никто не меняет календаря, никому это в голову не приходило.

Просто ведь всем понятно: сегодня восход в N утра, заход — в M вечера, погода — как у нас всегда в “нашем” ноябре. А будет это сильная жара или не менее сильный холод — оно и сейчас как бы по ситуации. Даже в Питере люди иногда могут наблюдать редкое природное явление — появление в небе большого светлого шара, именуемого солнцем.

А когда понимаешь, что Солнце — это просто такая звезда, одна из миллионов в нашей окрестности Галактики, как-то иначе начинаешь смотреть и на календарь, и вообще на всё. Ибо примечательна она только лишь тем, что вокруг неё носится планета Земля, но и она, эта планетка тоже ничем сама собой не ценна и не велика, если бы не произошли на этом катышке базальта и прочего праха земного события Вселенского значения.

Но они — это история, а не био~ и зоология, даже не антропология как таковая, а именно история — как последовательность событий, изучаемых историей-наукой, одним из инструментов которой является хронология, в свою очередь опирающаяся на календарь.

Календарный вопрос 4. Календарь как культурный объект

Нас окружает природа и всё, что вокруг нас происходит — это природные процессы. Они идут сами по себе по направлениям причинно-следственных связей. Электричество не может не течь по проводам, если мы их соединили, вода и камни стремятся к минимуму потенциальной энергии. Даже животные не могут “совладать с собой” и выполняют программу инстинкта.

Деятельность человека — как человека, а не просто природного, животного существа, — определяется не причинами, которые его толкают, а целями, к которым он стремиться. Поэтому человек не производит “природу”, а создаёт культуру.

Земля вращается вокруг Солнца и Луна — вокруг Земли, — это происходит автоматически. Это природа, которая просто есть. А календарь — явление культуры. Научной культуры, социальной, религиозной. Его создают, творят люди. В соответствии со своими целями и задачами, которые они ставят. Природа, её явления и процессы — только ресурс, средства для культуры, которая имеет ценность как произведение свободного разума и воли. Ценность же природы нулевая, её явления могут иметь не ценность, а цену — и опять же, — в рамках той или иной культуры. Одно и тоже золото для инков и для испанцев было разным: для первых просто удобным материалом, для других — чуть ли не смыслом жизни. Во всяком случае последние были готовы ради него совершать убийства да и собственными жизнями серьёзно рисковать.

Это банальности, но если их не проговаривать, то мы потеряем точку отсчёта в рассуждениях.

Говоря абстрактно, любой календарь хорош и плох одновременно, чем-то хорош, чем-то плох. Вопрос только: в чем конкретно?

У нас имеются два календаря: Юлианский и Григорианский. Так сказать, до~ и послереформенный, тот, что был исходно — и обновлённая, “исправленная” версия.

Но как вообще выглядит календарь?

Представим прямую горизонтальную линию — это линейная последовательность суток и природных, а также исторических событий. По этой линии катится зубчатое колесо, разделённое на 12 частей — месяцы, “солнечное”. Внутри этого колеса находится другое колесо, шестерёнка поменьше, состоящая из 28-ми частей — четыре по семь, — “лунное” колесо с фазами луны, семидневной неделей или “седмицей”.

Каждый день большое колесо прокатывается на единицу, внутри него малое также, только полный оборот делает быстрее. В результате эти два цикла сливаются в один длинный, когда положения обоих колёс придёт в исходное положение и цикл в точности повторится вновь.

Это так называемый Метонов цикл, названный по имени автора — афинянина Метона, вычислившего его впервые в 433 году до н.э.: 19 тропических “солнечных” лет равны 235 месяцам — период, за который лунный цикл закончится в тот же день года солнечного.

Но дело несколько сложнее, потому что раз четыре года большое колесо как бы отращивает себе один лишний зубчик в феврале — високосный.

“Чисто” солнечный год, то есть тропический — это оборот Земли вокруг Солнца, что мы видим по смене времён года. Но относительно неподвижных звёзд Земля обернётся не за ровно 365 дней, но за 65 суток 6 часов 9 минут и 9,8 секунды. Это так, что нам надо для соблюдения правильности системы между плосокостью и большим колесом поставить ещё большее, внешнее, образующее високосные годы.

Вся эта конструкция, запущенная один раз, может катиться практически неограниченное время, потому что все шестерёнки подогнаны и циклы их полных оборотов синхронизированы. Отставание по одному параметру компенсируется другими — учётом других. Да, у христиан к колесу прикреплён также маятник Пасхалии.

Церковное новолетие или Индикт начинается стандартно первого “юлианского” сентября, но поскольку Пасха подвижна, то есть также Великий Индикт — период в 532 года (19 лунных = 28 солнечных лет), когда все службы во всех храмах совпадут со службами предыдущих циклов. Церковь живёт с сознанием Вечности и считает тысячелетиями, рассматривает Солнце и Луну не как нечто сакральное, а такое же творение Божие как камень или кусок дерева. Это просто светильники: большой и малый, как сказано в первой главе книги Бытия, где даже по именам они не упомянуты — только “светило большое и светило малое” с чисто функциональной целью созданные для управления отсчётом времени:

“И создал Бог два светила великие: светило большее, для управления днем, и светило меньшее, для управления ночью, и звезды” (Бы.1:16).

Потому и сидерический, звёздный год нужно учитывать — это согласно с Писанием.

Я перешёл на религиозную тематику, но это чтобы ещё раз напомнить, что введение григорианского календаря не имело ни малейшей причины в науке, но было чисто религиозным, а видимо просто суеверным актом. Предполагаю, что Римский Папа был если не оккультистом, то что-то его там беспокоило в плане астрологии. Уже тогдашние специалисты именно по астрономии были против смены календаря.

Ведь всяко проще не менять, не чинить работающую машину, а лишь заметить, что начиная с какого-то года точки наблюдаемых равноденствий сместятся на другой месяц. Что лучше, нежели рушить такое культурное явление как календарь, связывающий далёкое прошлое с любым по протяжённости будущим. Единая система подсчёта чисел месяцев и дней недели сейчас и далее всегда.

Хотя если вас не смущает, что Великий Октябрь в СССР праздновали в ноябре (— и так делалось буквально всё!), то конечно пожалуйста.

Но мне лично непонятно, зачем вырывать целое колесо из часов — шестерню звёздного года, чтобы заменять на сложный подгон: если в юлианском високосным будет каждый четвёртый и это понятная формула, то в григорианском формула будет 97/400 или:

Правило високосного года:

- Если год делится на 400 (например, 2000), он високосный.

- Если год делится на 100, но не на 400 (например, 1900, 2100), он не високосный.

- Если год делится на 4, но не на 100 (например, 2024), он високосный.

- Все остальные годы (не делящиеся на 4) не високосные.

И мне бы не понравилось, если бы из струнного квартета выкинули виолончель, а для остальных инструментов были формулы: “здесь играем, здесь не играем”. Или на картине тщательно выписать один глаз в ущерб прочему полотну, ещё и потеряв какие-то краски из палитры...

Я конечно немного утрирую. Но в уже приведённом выше объяснении отца Рафаила используются более спокойные образы, прочтите, если запамятовали. Для меня их было достаточно.

Папина медаль. Приложение 1. (Календарный вопрос)

Интересным арт-объектом является памятная медаль, выпущенная Папой Григорием ХІІІ по случаю устроенной им Варфоломеевской ночи совершённой реформы календаря.

На медали изображён с одной стороны портрет самого героя дня с подписью “Gregorius XIII pont opt maximus”, что можно перевести как “Григорий XIII, наилучший верховный жрец”. Звание Понтифика Великого (Pontifex Maximus) Римскими Папами позаимствовано у Императоров, а исходно же от древних римских жрецов, точнее членов высшей жреческой коллегии, ведавших государственными культами, календарем, а также вопросами гражданских прав и составлением анналов. Буквально же pontifex — это “строитель мостов”, каковое прозвище связано с обязанностью жрецов следить за священным мостом через реку Тибр. Заодно напомню, что название Ватикана, сейчас обозначающее Папское государство и использующееся как эвфемизм для власти и деятельности Римских пап (как “Кремль” или “Вашингтон” для властей РФ и САСШ) — это холм, где стоял храм, посвящённый языческому богу Ватикану, который “заведовал” первым криком новорожденного ребёнка.

Но нам более интересна оборотная сторона, где в центре расположена голова барана или овна, цветочной гирляндой и звёздами украшенная, а также изображение дракона, держащего в зубах собственный хвост. Это слишком “нагруженная” смыслами картинка, чтобы обойти её нашим вниманием. Изображение символическое, поэтому считывать смыслы эти можно вполне произвольно и под очевидным планом понимания может существовать ещё не один и не два дополнительных смысловых пластов.

Чтобы избежать таковой неоднозначности и чтобы оградить христианское искусство от того, чтобы в него протаскивали всякую бесовщину и было принято Шестым Вселенским Собором соответствующее правило, запрещающее символические изображения:

82. «На некоторых изображениях находится показуемый перстом Предтечи агнец, который принят во образ благодати, через закон показуя нам истинного Агнца, Христа Бога нашего. Почитая древние образы и сени, как знамения и предначертания истины, преданные Церкви, мы предпочитаем благодать и истину, приемля оную как исполнение закона. Сего ради, дабы и в изображениях очам всех представляемо было совершенное, повелеваем отныне на иконах, вместо ветхого агнца, представлять по человеческому виду Агнца, вземлющего грехи мира, Христа Бога нашего, дабы через уничижение усмотреть высоту Бога Слова и приводиться к воспоминанию жития Его во плоти, Его страдания и спасительной смерти».

Это правило запрещает прежде всего на иконах рисовать Христа не как человека, а всяко аллегорически в виде ягнёнка — со знаменем или без, — а также и прочие подобные изображения, если толковать правило расширительно.

Медаль конечно не икона, к тому же икон в православном смысле у римокатоликов не существует — из-за неправильного понимания догмата о иконопочитании; Римским папам вообще решения Вселенских Соборов были не указ… потому просто рассмотрим всё, что на той медали можно в первом приближении увидеть и понять.

Агнец вряд ли изображает Христа, но очевидно на Него намекает — речь же идёт о Рождестве. Здесь вполне читаемая параллель: Христос — Агнец Божий, родился, когда солнце было в созвездии Овна. Такое совпадение. Голова барана украшена, во-первых, звёздами. Видимо, это звёзды созведия, что подтверждается традиционными изображениями созвездий на тогдашних атласах: А. Дюрер (карта 1515 г.), А. Целлариус («Гармония Макрокосмика», 1660 г.) или Я. Гевелий («Уранография», 1690 г.). Там точно такие же фигуры звёзд, что и на медали, причём находящаяся между рогами α-Aries или Хамаль была описана Клавдием Птолемеем как «звезда над головой». Тогда у правого рога: верхняя — Шератан, а нижняя — Мезартим. После α они, — соответственно β и γ, — наиболее яркие звёзды созвездии, расположены на небе как и представлены на медали.

Надпись ANNO·RESTITVTO·M DL XXXII, сделанная полукругом над головой Овна переводится как «Год исправления 1582» и завершает этот смысловой план, прямой, гласящий, что выполнена задача реформы — точка равноденствия возвращена на прежнее место путём исправления якобы неисправного календаря.

В шестиконечных звёздах рано видеть тот смысл, который как бы очевиден сейчас. Хотя конечно можно, кто же запретит. Но напомню, что купола главной исторической синагоги в Нью-Йорке (Central Synagogue, 652 Lexington Ave) украшают звёзды такие же как на Московском Кремле. Вернее, напротив — на кремлёвских башнях пятиконечный звёзды такие как на Центральной Синагоге Манхэттена*, поскольку построена она в 1870-ых годах, что значит скорей большевики вдохновлялись этим образом, но никак не наоборот.

Голова барана отсылает к античной традиции букраний или эгикраний. В первом случае это голова или череп быка, во втором — голова или череп козла, которые в качестве декоративного элемента украшал языческие жертвенники или алтари, на которых вешали на лентах или ремнях головы принесённых в жертву животных, со свисающими с рогов гирляндами плодов. Мотив стал чрезвычайно популярен в эпоху Ренессанса в ходе паганизации западной христианской культуры. Да, Христос как Жертвенный Агнец, но тут прямой отсыл к языческой античности, не к Библии и ветхозаветной культуре, где ничего подобного не делали. Даже на Йом Кипур.

Что-то в этом роде сделал известный мексиканский коммунист и по совместительству художник Сикейрос. В его изображении Тайной Вечери на столе лежит не запечённый ягнёнок, а ... обезьяна. Тоже по аналогии: индейцы имели такое традиционное блюдо – целиком запекали обезьянку. Как бы само собой два образа объединились...

*

Папина медаль. Приложение 2. (Календарный вопрос)

Кроме агнца на той же стороне медали присутствует ещё одно изображение животного — дракона, который обвивает медаль по периметру дракона, но ещё и кусает собственный хвост.

Если агнец — это Агнец Божий и есть символический образ Христа, то и дракон должен рассматриваться в той же системе координат, то есть в библейском дискурсе. А там этот символ толкуется однозначно:

“И другое знамение явилось на небе. Вот, большой красный дракон с семью головами и десятью рогами, и на головах его семь диадим”

(Апокалипсис, 12 глава, стих 3).

Здесь в тексте семь глав аллегорическая иллюстрация “семи лукавейших сил” дракона, которые противоположных благим духовным действиям духовным или “семь лукавств” находящихся в сердце врага (Пр. 26, 25). Рога же есть символ десяти грехов, противоположных Десяти Заповедям.

Далее, в стихе девятом уточняется, что низверженный “великий дракон, древний змий, называемый диаволом и сатаною, обольщающий всю вселенную”. Это также является прямым толкованием на третью главу Книги Бытия, потому что никакого иного “древнего змия” в Библии нет, кроме того, самого древнего — искусившего Адама и Еву.

Появление иконы Сатаны на медали Папы Римского — это конечно оригинально. Хотя есть и другие объяснения, которые впрочем не отрицают и первого, самого, надо сказать, очевидного для всякого христианина, знакомого с Библией.

Во-первых, змей, грызущий собственный хвост может пониматься как символ времени, пожирающего своих детей и в конечном счёте самоё себя. Но и этот знак не безобидный, ибо прежде всего оккультный, известный как Уроборос (οὐροβόρος, от οὐρά «хвост» и βορά «еда»), встречавшийся ещё в Древнем Египте, но максимально “прославившийся” в средневековых и более поздних алхимических и магических текстах.

Образ конечно такой себе: змей-самоед, червяк-автожор, постоянно нарастающий спереди благодаря тому, что поглощает свои задние части. Бр-р-р.

Также есть чисто языческие коннотации — круговое время, время вечного возвращения и т.п., противолежащее христианскому восприятию времени как линейному движению от Творения до Светопреставления и уходящему в вечное прошлое:

“И Ангел, которого я видел стоящим на море и на земле, поднял руку свою к небу

и клялся Живущим во веки веков, Который сотворил небо и все, что на нем, землю и все, что на ней, и море и все, что в нем, что времени уже не будет;”

(Апок.10:5-6).

Чтобы уже совсем не накручивать страсти, упомяну также самое поверхностное понимание этого образа на медали.

Причина появления тут дракона скорее всего в том, что это намёк на родовой герб Папы, унаследованный им от предков. Уго Бонкомпаньи, ставший папой Григорием ХІІІ, в светской жизни носил герб, где жёлтый дракон на красном поле, точнее не целый дракон, а его половинка (съеденная?). Оттуда эта картинка перекочевала и в папский герб.

Понятно, что хотел сказать Папа скромно указывая на себя, но всё равно в общем медаль выглядит не однозначно.

***

В заключение позволю себе ещё одну историю, лишь косвенно связанную с предыдущими.

Круг естественно символизирует движение по окружности, которое может продолжаться сколько угодно, потому что на идеальном кругу нет ни одной особой точки, в которой можно было бы остановить движение.

Только вот это именно бесконечное движение, а не вечное. Не буду углубляться в разницу между этими понятиями, но кажется всем интуитивно ясно, что различие есть.

Можно прибавлять по единице бесконечное время, но в каждый момент это будет конечное число. Другое дело так называемая “актуальная бесконечность”, которая просто есть как некий единый мысленный объект, а не последовательность конечных действий, лишь всё более приближающихся к ней, но не могущих приблизиться ни на йоту.

Эта разница легче может быть осознана, когда мы говорим о бесконечном времени и вечности, то есть состоянии, в котором времени просто нет.

“Дурная” бесконечность закольцованного процесса — это сизифов труд и — он, уроборос.

Другое дело — вечность, для которой избран другой символ, используемый в математике просто как знак бесконечности, а именно положенная на бок цифра восьмь.

Мы так привыкли к нему, что даже не возникает вопрос: почему именно восьмёрка?

Библейская история говорит о шести днях Творения мира и ещё одном дне, седьмом, то есть субботе, в который Господь почил от трудов своих. Как метко написал Честертон, лишь от того, что на Седьмой день Господь упокоился от дел Своих, человек обрёл право на отдых.

У язычников не было регулярных выходных — они прекращали работать в общественные и религиозные праздники, в какие-то личные особые дни, но семидневная рабочая неделя с одним (иногда и двумя) сутками на отдых пришла из Христианства. Точнее говоря, один день, субботний пришёл из Ветхого Завета, из Четвёртой заповеди Моисеевой; а воскресный добавился благодаря Воскресению Христову из Завета Нового.

Поэтому число семь относится к нашему пространству-времени и семёрка является символом идущего времени.

Но после Второго Пришествия “времени уже не будет” (Апок.10:6), наступит Вечность. Её символом и была избрана восьмёрка, как следующая за цифрой семь.

Куда мы все идём?

Неизменно поражаешься, насколько люди превратно понимают Христианство, если не сказать прямо, что даже представления о нём толком не имеют. Если бы я хотел привести примеры, они не поместились бы в пухлый том, превысили бы наверно по объёму саму Библию.

Простительно, когда человек чего-то не знает. Вот я к примеру имею самые поверхностные представления об аналитической философии, хотя она лежит в основе сознания американских элит, задаёт саму его структуру. Но это по мне так какое-то мышление инопланетян, а не человеческая философия. Но честно признаюсь: не знаю и не знаю. Было бы странно поэтому мне судить о ней, рядить и выносить глубокомысленные суждения.

При этом люди, которые имеют вовсе дичайшие представления о Христианстве, о его вероучении, о его основном тексте — Евангелии и Библии в целом, об устройстве Церкви, люди, которые не отличат иеродиакона от архимандрита, и не понимают, в чём разница между епископом и архиереем, берутся что-то такое говорить в высшей степени претенциозное. Понимаю, это как литература и живопись — в них разбираются все и на высшем уровне.

Ну да и пожалуйста. Нам с ними детей не крестить. Хотя рано или поздно в церковь-то они придут и потребуют оказать им услугу крещения или отпевания — если не придут сами, а их уже принесут вперёд ногами. И конечно будут крайне возмущены, если им в этом по какой-то незначительной причине откажут.

Кстати, о смерти.

Как вы думаете, что обещано христианину после кончины, если он конечно много не грешил, и в совершённых грехах отчитался, то бишь покаялся?

Полагаю, большинство скажут: в рай. И это будет ошибкой.

Хотя и простительной, потому что частичной.

Смерть — это что такое? Это отделение души от тела. Тело идёт в землю и разлагается на составные, а душа по причине бессмертия своего, конечно должна куда-то деваться. А куда ей податься, после потери тела?

Согласно христианской версии событий есть две возможности. Они привычно называются адом и раем, но это скорее условно, для простоты речи.

Рай был разрушен Адамом. То райское состояние, которое было у первых людей было разрушено нарушением Заповеди и Адам с женой были изгнаны из рая. Рай как всё-таки определённое место доступен праведникам и их душам, это известно, но рай — вовсе не цель христианской жизни! Это надо бы как-то чётко уразуметь, чтобы не путаться и других не путать.

Ад был разрушен Христом, вторым Адамом. До того он был реальностью неизбежной для всех (не только грешников, но и праведников) до смерти и Воскресения Христа. С того момента он уже не является той запертой темницей, в которую проваливаются все без исключения души умерших, но врата его сломаны и сокрушены навсегда и: во-первых, не все туда попадают, а во-вторых, существует возможность выхода оттуда, если твоя душа туда попала. Возможность тоже не для всех, но для многих.

Говоря богословски точно, душа после смерти человека отправляется в так называемое “предначинание вечных блаженств” или “предначинание вечных мук” — те условные “рай” и “ад” обыденной речи. Их точная локализация в пространстве затруднена, поскольку GPS там не действует и Илон Маск туда пока не добрался.

Но это потому и предначинания, что не являются ни конечной точкой жизни человека (ад), ни целью человеческой жизни (рай).

И цель христианина — вообще не рай, который является лишь временной остановкой и своеобразным перевалочным пунктом туда, где собственно и есть истинное место человека, его истинное Отечество навсегда.

Напоследок тут добавлю: любого человека. У всех людей одна цель жизни и одно место для идеального пребывания и проблема только в том, что лишь христиане её достигают. И то не все, если говорить формально.

Впрочем, это не проблема, а скорей наоборот.

Куда зовёт Христос?

Если нас зовут не в райский сад, то куда?

Пойдём по порядку.

Есть в Евангелии от Матфея одно место в 25-ой главе, обычно оно называется Притчей о Страшном Суде. Там рассказывается, что когда Христос придёт на землю, чтобы вершить Свой Суд, то соберёт всех живых и мёртвых воедино и разделит их, поставив кого справа от Себя, а кого слева. И когда они так будут стоять перед Ним (Мф.25:34):

“Тогда скажет Царь тем, которые по правую сторону Его: приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира”.

Эти благословленные Отцом Небесным люди наследуют Царство, которое оказывается было уготовано для них ещё до творения Вселенной (кстати,, когда в русском переводе читаем слово “мир”, то в греческом оригинале обычно стоит “космос” — κόσμος). То есть это такое специальное место, изначально предназначенное Богом для обитания именно людей. И значит, всё там идеально для человека.

Заметим, что мы говорим о человеке, а не о душе. Есть такой соблазн, верить, будто христианство — это что-то такое “супер-духовное”, а тело, плоть якобы считается грехом, грязью и низкой материей. Конечно тело иерархически ниже души и носит служебную функцию. Но именно тело названо в Библии храмом.

Христос говорил “о храме тела Своего” (Ин.2:21) и Апостол Павел пишет коринфянам: «тела ваши суть храм живущего в вас Святаго Духа, Которого имеете вы от Бога» (1 Кор. 6:19-20).

Парадоксально, но именно языческая вера и философия рассматривала тело как нечто недостойное и грязное, даже использовала игру слов “сома — сема”, то есть “тело равно темница” *, оно не храм, а темница души, а не её инструмент. В язычестве стоит задача развоплотиться для обретения лучшей жизни, потерять тело как нечто ненужное — или заменить его в процессе переселения душ на образ какого-нибудь таракана или льва, или другого человека.

Христианство же учит, что в конце времён произойдёт всеобщее воскресение мёртвых, когда души всех людей, когда-либо живших вновь обретут телесность, соединятся со своими телами, вновь образовав полноценного человека, чтобы жить в вечности именно людьми, а не половинками, пускай даже лучшими — одними только душами.

Печально, что и некоторые христиане до сих пор этого не знают, что не удивительно из-за отсутствия в школах нормального гуманитарного образования хотя бы начального.

Но нет, человек — это именно тело и душа вместе. Такими и должны жить люди в вечности, когда войдут в Царство, созданное для человеков и ангелов, но уготованное в первую очередь людям.

Иоанн Златоуст, великий святой и учитель Церкви, писал, что “Бог зовёт нас не в рай, не в сад, а в само небо и не царство райское возвещает, но — Царство Небесное”.

Как же оно будет выглядеть согласно Библии?

Это Город, Град на холме, называемый Небесный Иерусалим, так подробно описанный в Откровении Иоанна Богослова (Апок.21:2):

“И я, Иоанн, увидел Святой город Иерусалим, новый, сходящий от Бога с неба, приготовленный как невеста, украшенная для мужа своего..."

____________________

* — σῶμα — означает тело, физическое, материальное существование; σῆμα — означает тут могилу, гробницу, темницу.

Куда зовёт Христос: Небесный Иерусалим

В откровении Святой Апостол Иоанн Богослов видел этот Град (Откр.21):

“И увидел я новое небо и новую землю, ибо прежнее небо и прежняя земля миновали, и моря уже нет. И я, Иоанн, увидел святый город Иерусалим, новый, сходящий от Бога с неба, приготовленный как невеста, украшенная для мужа своего (:1-2)”.

Дальше в Апокалипсисе даны точные параметры Города. Он расположен на холме или горе как и земной Иерусалим:

“И вознес меня в духе на великую и высокую гору, и показал мне великий город, святый Иерусалим, который нисходил с неба от Бога (:10)”.

В основании он квадратный и высота равна ширине. Фактически он пирамидальной формы.

“Город расположен четвероугольником, и длина его такая же, как и широта. И измерил он город тростью на двенадцать тысяч стадий; длина и широта и высота его равны. И стену его измерил во сто сорок четыре локтя, мерою человеческою, какова мера и Ангела (:16-17)”.

Кстати, тут важная информация о том, какого роста обычный ангел.

Но какие размеры у Города?

Стадий птолемеевский и римский равен 185 метрам. А локоть — 45,5 см (<52)

Итак:

Небесный Град Иерусалим 12'000 x 12'000 стадий = 2'220 х 2'220 км = 4'928'400 км²

В высоту Град — 2'220 км, стена равняется 144 локтя — это 6'552 м.

Площадь основания Града = 4'928'400 км² — или 9 Франций

Радиус Луны = 1738,14 км

Сравним дальше.

Площадь пирамиды (по формуле ahn/2) = 9'856'800 км²

Площадь Луны = 37,93 млн. км²

Площади:

— Австралии = 7 692 000 км²

— Гренландии = 2 166 000 км²

— Индостана = 3 287 263 км²

— Китая = 9,6 км²

— САСШ = 9'827'000 км²

— Канады = 9'985'000 км²

Город от создания мира уготован для верных: то есть только для православных христиан:

“И не войдет в него ничто нечистое и никто преданный мерзости и лжи, а только те, которые написаны у Агнца в книге жизни (:27) и будут царствовать во веки веков (22:5)”.

Всего православных сейчас — от 125 до 180 млн.человек, по другим подсчётам ~250 миллионов. Но жить в Небесном Иерусалиме будут все православные, жившие от начала и до Конца Света, а также праведные люди, жившие до Христа — Он вывел их души из ада, когда Сам для этого сошёл во ад и сокрушил его.

На смерть злодея

Обычно, когда умирает какой-то известный общественный или политический деятель, особенно такой, кто изрядно отметился каким-то негодяйством, особенно в отношении христиан, тут же поднимается вой, мол, да, он вам не нравился, но теперь писать про него что-то нехорошее уже нельзя, потому что нельзя плохо о покойниках, это не по-христиански.

Так что можно и чего нельзя говорить или делать, когда кто-то умер? Каковы пределы допустимости вообще что-то писать и говорить о покойниках?

Известная максима "О мёртвых либо хорошо, либо ничего" по происхождению из Древнего Рима, но она содержанию языческая, поскольку причина такого словесного воздержания — в ужасе язычников перед душами покойных: помянёшь их недобрым словом, так они заявятся и будут вредить. Аналогичные запреты есть у всех народов, это обычное табу.

Ничего христианского в том нет.

И что значит это "говорить плохо"?

Осуждать кого-либо есть грех, вне зависимости от того, умер человек или ещё жив. Но осуждение это очень конкретная вещь, означающая именно говорение о человеке в целом, вынесение ему общей характеристики на основании отдельных его поступков. Например: такой-то вор, лжец и прочее.

Осуждением не является оценка того или иного поступка человека, более того, часто она необходима и надо без стеснения говорить: такой-то солгал или украл, убил. Например, в суде. Или в любом разговоре, если мы свидетельствуем о чём-то, чему мы были личными свидетелями, конечно, а не как в известном фильме: “я свидетель, что случилось?”. Как вообще можно например заниматься какой-либо деятельностью, связанной с людьми и тем же воспитанием, если не давать оценок поступкам?

Однако, давая оценку конкретному действию, мы не должны выносить суждения о человеке. Может мы что-то не так поняли, неправильно увидели происходящее, а быть может тот человек, хотя и совершил предосудительное дело, но покаялся либо это было вызвано какими-то неизвестными нам обстоятельствами, которые путь и не отменяют преступление как факт, но не является выражением личности его совершителя. И Христос потому уподобляет сам грех сучку в глазу, тогда как осуждение - целому полену. Таково соотношение между грехом (даже реальным, страшным) и осуждением грешника. Христианство учит разделять грешника и грех, не отождествлять их. Это и значит — не судить, не осуждать.

Христианское же отношение к смерти врагов Церкви известно. Когда умирал какой-нибудь гонитель, Церковь радовалась и ликовала. Мученики, признанные святыми поздравляли друг друга. Никакого лицемерия не было, да и с какой стати мы должны заставлять себя делать вид, что скорбим от того, что какой-то злодей, враг Бога и Церкви, вдруг умер?

Мученики в Апокалипсисе восклицают: когда же Ты, Господи, отмстишь нашим гонителям и покараешь их? И Бог не отвечает им в том смысле, что их поведение якобы не вполне христианское, что они-де должны этих злодеев обожать. Бог просто говорит: подождите немного. Я Сам разберусь. Мне отмщение Аз воздам.

Бог вообще не велит нам мстить ни за Него, ни даже за самих себя. Но Он и не говорит, что возмездие это что-то плохое и неправильное. Он просто взял его Себе. И мы должны возложить на Него свои упования в этом деле, чтобы думать не о мести, а о собственном спасении.

Наконец, чего нельзя.

Нельзя глумиться над смертью даже врага и над самим врагом, его трупом, не говоря уже о пленном. То, что было нормально для Ахилла, который измывается над телом Гектора и это вообще как бы обычное дело для тех времён, для христиан грех. То есть, это грех для всех, грех объективно, просто христианам это известно.

Нельзя звонить матери или жене врага с его телефона и издеваться над ними. Нельзя приходить в паблики и аккаунты к отцу, потерявшему ребёнка и глумиться там, "шутковать на тему". Да и в собственном аккаунте это неправильно. Потому что глумление - это не попытка дать оценку жизни и деятельности, не что-то претендующее на объективность. Это лишь проявление устроения души глумящегося. Это ещё и желание сделать больно тем, кто любил покойного, что точно не есть поведение благородного мужа.

Наконец, вопрос о том, можно ли смеяться над смертью вообще? У Честертона есть отличное эссе об этом. Он пишет, что все наши дела слишком завязаны на смерть, потому, если нельзя смеяться над смертью, то нельзя смеяться ни над чем. Однако, ответ простой: смеяться можно и над смертным ложем, но не СТОЯ НАД смертным ложем. Мы чаще всего смеёмся в комедиях над ситуациями, в которых нам было бы вовсе не смешно. Смешно смотреть как кто-то упал, но падать не смешно. Так уж устроен человек...

Что же касается публичных лиц, то они зачастую сами вынесли себя на обсуждение и нет ничего зазорного, чтобы о их жизни и смерти говорить публично и нелицемерно.

И создал Бог Твердь

Читатели Библии, кто начинает читать эту Книгу с самого начала (что не совсем правильно), в Главе первой, в шестом стихе наталкиваются на такой текст:

И сказал Бог: да будет твердь посреди воды, и да отделяет она воду от воды. [И стало так.]

И создал Бог твердь, и отделил воду, которая под твердью, от воды, которая над твердью. И стало так.

Даже православные люди и даже те из них, кто вроде бы занимается апологетикой профессионально, подчас на полном серьёзе заявляют, якобы в Библии тут явная ошибка и текст нужно понимать аллегорически — да, верили древние евреи вместе с Моисеем, что небо — это такой хрустальный купол, по которому катаются солнце с луной, а звёзды к нему гвоздями прибиты, но мы-то люди образованные, мы понимаем... Я не шучу, лично имел удовольствие прочитать такое у известного публициста Сергея Х.

Убеждённые атеисты конечно сразу начинают посмеиваться и отбрасывают Библию в сторону, дескать, понятное дело — какие-то еврейские сказки.

Правда и они бывает меняются в лице, когда начинаешь с ними разбирать вопрос.

Итак, нас смущает слово твердь. Почему?

Потому что мы воспринимаем текст как русский и слова понимаем в их современном значении. Но Библию на русское наречие переводили, а писали-то на других языках. И известный нам канонический Синодальный перевод делался давно, когда все русские читали и слушали в церквах Писание на церковно-славянском. Этот язык был, что называется „на слуху“ и поэтому этот перевод во многих случаях оставляет слова без перевода, так как они есть в исходном славянском тексте. И это именно тот случай.

Впрочем, даже на основании современного русского текста мы можем сделать кое-какие выводы об этой „тверди.

Например, какие основные “требования” к тверди ставит Бог? Какие свойства Он ей задаёт при творении?

Читаем, что должна делать твердь: “да отделяет она воду от воды”.

Отлично, а теперь выйдем на улицу или на балкон, или просто посмотрим в окно.

Сейчас, когда я пишу эти строки, в Москве ясный светлый день. По небу плывут красивые пушистые облака. Красота, лепота.

И вот я вас спрошу: что такое облака?

Любой школьник ответит, что облака это … вода.

Воды текут по земле — у нас это Москва-река, у кого-то Тихий Океан. А над ними парят облака и иногда тучи.

Вода внизу и вода вверху.

А что между?

Некое пространство, заполненное чем-то, что, — внимание! — отлично отделяет одну воду от воды другой. Это нечто достаточно твёрдое, чтобы это делать — разделять воду под собой и воду над собой.

Извините, но это именно то, что и требовалось доказать.

Если же кто-то сомневается в том, что Библия имеет в виду именно это, то пусть лишь пролистнёт страничку и прочитает в той же первой главе стих 20:

“и птицы да полетят над землею, по тверди небесной”.

Как птицы летают по тверди? Да точно также как рыбы плавают по воде, опираясь на неё крыльями. Вообще, рыбы имеют плавательный пузырь, который держит их на плаву как аэростат, но вот у акул такого нет и акулы должны всегда, постоянно двигаться, иначе банально утонут и не смогут даже дышать – в жабрах у них нет мышц и чтобы вода с кислородом поступала в жабры, а оттуда в кровь, им надо либо двигаться, либо найти достаточно быстрое течение, в котором они могут расслабиться.

Птицы же представляют из себя аппараты „тяжелее воздуха“ и чтобы летать им необходимо на что-то опираться – как я сказал выше, на твердь, на воздушную среду, называемую в просторечии небом.

И назвал Бог твердь небом

И назвал Бог твердь небом. [И увидел Бог, что это хорошо.] И был вечер, и было утро: день второй.

В предыдущей главе мы увидели, что наша реакция на текст просто связана со словом "твердь", которое в современном русском языке означает нечто буквально твёрдое, жёсткое, твердокаменное — чтобы с высоким показателем по Роквеллу или по Шору.

Напомню, что твердь — это церковнославянское слово, которое также является переводным и передаёт какое-то слово из подлинников. Поскольку мы имеем дело с очень древними текстами, то как минимум надо отвлечься от ближайших и примитивных ассоциаций, автоматически возникающих у нас как у носителей современного языка, и взглянуть на языки исходного текста, то есть взять греческий и дальше — еврейский.

Начнём с греческого. В тексте Септуагинты* или канонического текста Ветхого Завета, написанного на древнегреческом языке использовано слово: στερέωμα.

Стерео-ма.

Корень “стерео” нам безусловно знаком и объяснять его наверно не надо.

Чисто словарных значений имеется два:

1) твердое тело (встречается у Анаксагора и Плутарха);

2) основа, опора (у Аристотеля).

С ивритом ещё интереснее. В том месте, где мы читаем “твердь”, в еврейском подлиннике стоит слово “ракия”.

Что это значит?

Если вы немного, – а лучше хорошо, – знаете Писание, то вы даже не заглядывая в словарь сможете догадаться, что оно означает.

Потому что и в греческом, и в русском оно оставлено без перевода Дело в том, что в Евангелиях это слово (точнее, однокоренное) произносит Христос:

„А Я говорю вам, что всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду; кто же скажет брату своему: 'рака', подлежит синедриону; а кто скажет: 'безумный', подлежит геенне огненной“.

Мф.5:22

В сноске к этому отрывку говорится, что „рака“ — означает буквально “пустой (человек)”.

Иными словами, слово „твердь“ на всех языках старается передать ту мысль, что это нечто с одной стороны твёрдое и плотное, могущее быть опорой, а с другой – пустое или выглядящее как пустота.

Как хотите, но по-моему это воздух. Наша с вами земная атмосфера, по которой летают самолёты, птицы и облака.

В заключении расскажу об одном своём личном открытии, которое я сделал не так давно, когда копался в словаре санскрита (А.Н. Кочергина, Санскритско-русский словарь, М., 1987). И случайно нашёл в нём замечательное слово.

Делюсь своим открытием:

Санскрит — это язык тоже искусственный, созданный специально для записи священных текстов индуизма. Было видимо три ветви праиндоевропейских языков и от одного из них был произведён санскрит.

Наиболее древние тексты, например, тексты Вед написаны не на санскрите, а на ведийском языке, как раз "натуральном", и эти тексты, на нём созданные и звучавшие**, уже во времена появления санскрита считались весьма древними. История сложная, но так или иначе, санскрит несёт следы ранних форм языка поколений, происходящих от Иафета, сына Ноя.

___________

* — Септуагинта, дословно "Семьдесят", обозначается латинской цифрой LXX — название для перевода, сделанного в ІІІ веке до Р.Х. семьюдесятью двумя еврейскими переводчиками, когда все имевшиеся тексты Ветхого Завета (евр. ТаНаХ) были переведены ими на греческий язык, что произошло в Александрии (Египет).

** — Именно звучавшие, потому что их никто не записывал. Там вообще сложная история, так как тексты существовали исключительно в аудио версии и передавались буквально из уст в уста. При этом мы должны поверить, что и они, и практически весь корпус санскритских устных преданий дошли за тысячи (!) лет без всяких искажений, будучи записанными чуть ли не в наше время...

Интеллегентский взгляд на Распятие

Когда-то Андрей Андреевич Вознесенский написал:

Не поняли евангелисты. Не к небесам Он руки простирал, Когда легионеры-металлисты Вгоняли в сухожилия металл.

"Обнимемся перед разлукой!" Он этим к воскресению готов. Глядит с креста, протягивая руки Разбойникам с соседних двух крестов

Стихотворение кстати вовсе не плохое, даже ничего себе, учитывая, что писалось во время государственного атеизма и конечно оно имеет собственную художественную ценность — всё-таки стихи известного поэта, его уникальный взгляд на известную историю. Но есть нюансы.

Вот несколько общих замечаний.

Во-первых, очень так по-интеллигентски это — свято верить, что до тебя жили люди недостаточно умные и знающие, что непосредственные участники событий так ничего в них не поняли и не понимали даже до конца своих жизней. И только ты, просвещённый интеллигент через две почти тысячи лет наконец-то понял правильно.

Во-вторых, в стихотворении упомянуто Воскресение, но главный пафос — не радость встречи, а печаль разлуки, горечь расставания.

Ну хорошо, так понял историю наш поэт, как говорятся, Бог ему Судья.

Но что же поняли Евангелисты? Можно ли сравнить?

Да, можно ознакомиться очень даже легко. Возьмём для сравнения тоже поэтическое описание Распятия из песнопений Великой Пятницы, так называемый Тропарь на 6-ом часе:

Спасение соделал еси

посреде земли, Христе Боже,

на Кресте пречистеи

руце Твои простерл еси,

собирая вся языки, зовущия:

Господи, слава Тебе!

Переведу максимально близко к тексту для тех, кому церковно-славянский не вполне может быть понятен:

Ты совершил спасение (то есть спас всех нас)

посреди Земли, Христос Бог,

На Кресте пречистые

руки Свои распростёр,

собирая все народы, которые взывают:

Господи, слава Тебе!

Почувствуйте разницу.