Эпидемиология зла

Эпидемиология зла

Предисловие

Это моя седьмая книжка. Если поверите на слово, я не графоман. Почему пишу? Хочу поделиться - нет не с друзьями, таковых у меня уже, к сожалению, нет. Ушли... в покое. А с людьми читающими, коль скоро открыли мои книжки, а главное, которые согласятся меня понять. Если даже вам покажется, что в моих текстах, афоризмах, или как я их назвал «Странички», есть какой-то мотив менторства, то это абсолютно не так, а если у вас возникнет такое ощущение - то это, возможно, мой непрофессионализм.

Многие из моих афоризмов, как и любые афоризмы - след, я подчеркиваю - след прожитых эпизодов, позволяющих предположить... Нужно ли писать в будущее? Для потомков? А сегодня? И Сервантес, и Жюль Верн, Беляев, Ефремов, Оруэлл - посмотрите вокруг - это день сегодняшний. Слова в будущее - это не на завтра: - должно пройти время, а слова про вчера - это про уходящую жизнь.

В процессе жизни каждый из нас попадал в круговорот событий и ситуаций, оказываясь между добром и злом. Откуда родом эти понятия? Что их формирует: среда, образ жизни, политический строй или еще что-то? Мы часто сталкиваемся с людьми, которым судьба уготовила не самый сладкий «пирог», но вот ненависти и озлобленности ко всему и всем у них нет. Не скажу, что это покорность, просто человек «обделен» злобой. А иные – выросшие и проживающие в теплых условиях «обломовщины», в абсолютном материальном достатке и даже в чем-то преуспевшие – ненавидят весь мир. Кажется, что злость, зависть и сопутствующая им жестокость родились в них на пять минут раньше их собственного появления на свет.

Может быть, со временем генетикам удастся выделить ген доброты и ген зла. Вот уж где будет простор для генной инженерии: генерировать определенные «генназы» по типу спецназов! Все-таки что-то заложено в семенах, а уж как они прорастут – зависит от почвы и как среда позволит.

Многоликость. Homo sapiens. Добро - Зло. Кто из них повинен - Homo или sapiens. Есть ли ген злости - наверное, есть. Будет ли он выделен и поддастся ли лечению, а другой вопрос - нужно ли это лечить, не приведет ли это лечение к потере вида, если этот генотип ему присущ? Или без этого гена он уже не человек?

ДОБРО И ЗЛО – извечная тема. Можно ли предугадать зло и предупредить его? Предугадать – весьма высокий процент вероятности, а вот предупредить... Это, пожалуй, посложнее. Напрашивается сравнение с медициной. Разработка различных препаратов для выявления инфекционных болезней, создание сывороток и вакцин для предупреждения этих заболеваний – наглядный пример ситуации «предугадать – предупредить». Но существует такой аспект, как вредные привычки: переедание, курение, алкоголь, недостаточная физическая активность, - можно ли их предугадать? Несомненно, можно, причем обосновано и аргументировано. А вот предупредить, простите, - более чем сложно! Это доступный пример из области медицины. А как быть с социологией, политической «агрохимией» внутри различных стран и в международном плане?

Добротой и увещеванием зло не предупредить. Значит, принуждение? Для принуждающего – это не зло: он действует во благо (общества, социальной группы или отдельной личности). А для принуждаемого? Вот так и ходим по кругу.

Это тема тонкая, сложная, философская. А для нас – просто лирическое отступление.

О ДОБРЕ тоже писать нелегко. Однако добро – оно же и есть добро, в нем все доброе, значит, на сердце тепло и не грустно. И читать приятно, и в чем-то поучительно.

А про ЗЛО... Вот и думаю: если уж писать, то покороче: и себя пощажу, да и читающему меньше уныния достанется.

Давно вынашивал идею написать и попробовать привести примеры из области Эпидемиологии Зла. Зло присутствует и, по всей видимости, имеет свою питательную среду и, что естественно, свои, присущие злу законы поведения и распространения. В книжке «Письма самому себе» я об этом упоминал, и попытался проиллюстрировать затронутую тему на некоторых известных мне примерах. В моих записях нет особо выдуманного и лживого, но обобщения несомненно присутствуют.

Так что цель поставлена, задача определена.

За работу, товарищи!

Любая неудобная для сегодняшнего понимания мысль должна либо быть материально подкрепленной, либо отдана на понимание будущему! Автор

Глава I

Знамение времени

Tete-a-Tete

Приближался вечер. Солнце привычно опускалось к закату. Я сидел на палубе круизного корабля и покуривал сигареты. Погода благоприятствовала: -легкий бриз освежал, хотелось вдыхать поглубже, и уж в который раз я думал, что пора бросить курить, а то даже кашлять в присутствии людей становится неприличным. Напротив меня на скамье вдоль борта сидел достаточно представительный, несколько полноватый мужчина, на вид лет шестидесяти. Во всем его облике ощущалась задумчивость, да и глаза его были опущены в пол. Вдруг он приподнялся, подошел ко мне и попросил сигарету. Взяв ее, поблагодарил. Я подал ему зажигалку, он прикурил, и я понял, что человек он некурящий. Спросил, еду ли я один или с семьей. Я ответил, что один. Он сел рядом. Чувствовалось, что его одолевают какие-то тягостные мысли и ему просто-таки необходимо выговориться, чтобы как-то облегчить душу.

- Скажите, - начал он разговор, - вам приходилось сталкиваться с аферистами?

- Ну, как сказать, - ответил я, - всякие на пути встречались, да и авантюра, вообще-то, присуща многим. Хоть и не каждому. А вот аферисты - это уже сложнее. Это мошенничество. Слышать об этой дьявольщине, слышал, а вот так, напрямую, к счастью, не приходилось.

- А вот мне, - говорил он, - пришлось, и не tetе-a-tetе, а в семью проник, да и расшатал.

И он начал свой рассказ.

- Хочу быть откровенным.

Я слушал, но не слышал. Мне приходилось проводить долгую дорогу в поездах. Пассажиры, ведая, что путь неблизкий, были умеренно приветливы и старались быть «угодными» друг другу. Вся эта неспешность, да и ритмичный стук колес вызывает исподволь расслабление, и, что естественно, некоторую откровенность, а порой и расчувственность. Эти воспоминания прошлого и настроили меня на долготерпение и поиск причины возможного ухода с палубы.

Но начало его рассказа меня заинтересовало.

- Понимаете, - говорил он, - у меня дочка. Сейчас ей 21 год. Мы - эмигранты, когда приехали в Штаты, ей было двенадцать. Эмиграция - это всегда нелегко. У нас советское образование, и мы смогли его подтвердить и даже получили лицензию на право работать по специальности. Страна-то замечательная, но к ней надо адаптироваться...

Однажды дочь приводит для знакомства с нами молодого человека. Он представился. Как водится, «очень приятно» и «взаимно». На вид парню лет 30. Видно, что ухоженный. Я бы сказал, даже приглаженный. Обыденные вопросы, «отутюженные» ответы. «Приехал из Майями, родители живут в Нью-Джерси. Оба работают. Мой дедушка - врач, профессор, на пенсии. Сами корнями из Литвы. Но дедушкина карьера пришлась на Украину, где и вырос мой отец. Здесь, в Лос-Анджелесе, я недавно, работаю в очень известной компании. Правда, должность пока не очень, да и денег немного. Но я буду стараться и несомненно...»

Хочу быть объективным. Парень видный, выше среднего роста. Красавцем не назовешь, да и для мужчины не красота главная. Но, вот, глаза...

Это меня смутило и очень. Карие, да с заслонкой, улыбчивые, а изнутри - буравчики, смеются, а в них настороженное лукавство.

А дочка-то что? Парень привлекательный, говорит красиво, даже упоминает фамилии известных писателей. Она даже и фамилий таких не слышала, вот в ее воображении и вырисовывается чуть ли ни гений. Парень почти что ежедневно у нас в доме. Вижу, что дочь влюблена, ну и хорошо. Мое-то дело - отойди в сторону, да и наблюдай. Помощь дочке нужна - будь готов.

Тут мой собеседник откровенно занервничал, вынул из бокового кармана платок, протер вспотевший лоб, ладони рук и вновь попросил сигарету.

- Как-то за ужином, - продолжает он, - молодой человек уже несколько нагловато (уж чем это вызвано, не знаю) говорит, что у него была семья, то ли в Нью-Йорке, то ли в другом городе, от этого брака у него сын 8 или 10 лет.

Спасибо, думаю про себя, хоть это честно.

В один из приходов в беседе (почти на равных) спрашивает:

- А как вы вообще могли допустить, что она в 20 лет вышла замуж?

Это правда. В 20 лет она вышла замуж за своего парня из той же школы, где она училась, тоже эмигранта. Прожила чуть больше полугода и ... по своим квартирам. Факт есть факт. Но осуждать, позвольте, надо иметь право! Тем более выдвигать претензии отцу, простите...

Дальше больше:

- Мне ваша дочка сказала, что плохо училась в школе и часто пропускала уроки. А где же были вы? Куда вы смотрели?

Я знаю такие «вывихи» в эмигрантском воспитании наших детей, но многое зависит не только от нас. Иногда мы вынуждены в силу независящих от нас обстоятельств отступить от наших традиционных отношений, и не только с детьми.

Но претензии со стороны совершенно чужого мне человека - это уже «мениск»!

Мой собеседник видимо сам уже утомился от думок и воспоминаний. Спрашивает, не откажусь ли я от рюмки-другой водки. Я с удовольствием соглашаюсь, просто он меня опередил.

Нам принесли, да еще и с бутербродами. Официант оказался из Прибалтики. Услышав нашу речь и зная наши повадки, сказал, что если мы захотим повторить, то он это сделает с удовольствием, так как у него есть в баре «бесплатный лимит», а он им не пользуется. В дальнейшем мы не преминули этим воспользоваться. Мы эту паузу передышали, мой визави действительно оказался некурящим, но за компанию «дымящим».

- В общем, - продолжал он, - были и еще претензии: почему на встречу с его родителями в Лас-Вегасе (а мы жили в Лос-Анджелесе) мы приехали на «Тойоте», а не на «Лексусе». Дочке несколько раз намекал, что у родителей можно брать деньги, но нечасто и т.д. Скажите, - спросил он меня, - вы случайно не еврей (а то по мне не видно)?

- Еврей, - ответил я. - Но не случайно.

- Как я рад, - сказал он, и в этом возгласе я почувствовал, что с его плеч падает груз.

- Тогда я скажу вам больше. Этот молодой человек - правнук одного из создателей и проводников Бунда. Вы, конечно, знаете, что это организация сионистского движения. Так вот, он потребовал от моей дочки, если она хочет выйти за него замуж, венчания в церкви. У меня жена русская, я, как вы понимаете, еврей, но, к сожалению моему, не религиозный, а, как принято говорить, (немножко сам не понимаю) светский. Но венчанье в церкви? Я был в недоумении, правда, не в первый раз, но зато первый укор мне! И вот почему. По приезде в США оказалось все не так красочно, как ожидалось.

Но это уже другая история. Дочке двенадцать лет. Если быть до конца искренним, я был достаточно растерян. Язык ашкенази - идиш. Я не знал по-английски практически ни слова. И я сказал своей жене: «Знаешь, Бог один. Ты русская, пойди в церковь и покрести дочку. Агностик-то - агностик, но судьба - судьбой. Пусть хоть кто-то охраняет, для моего спокойствия. Вас это удивляет? Да, я так сделал.

Я ничего не ответил, наверно, это неправильно, подумал я про себя, а может и...

- Через несколько дней приходит ко мне дочка, плачет: «Папа, ведь я люблю его, ну что мне стоит!..»

Я не буду вас больше утомлять своими переживаниями, наверное, у вас своих достаточно.

В общем, кончилось все просто. Его дедушка в разговоре со мной, когда я ему рассказал о ритуале венчания (кстати, в церкви, в процедуре венчания, дочка потеряла сознание, упала, ее уложили: что это - знак? И по сей день не знаю.) бросил трубку, пристыдил меня и пожелал, чтобы я его не беспокоил своими звонками (я ему никогда не звонил). У нас еще одна ночь и целый день по морю, и если вам будет не утомительно, я расскажу, что было дальше.

Мы встретились утром за завтраком, уже как далеко не чужие люди. Но вчерашней откровенности и словоохотливости как бы и не было. А тоска и мрачность во взгляде не ушла. Уже светило ласкающее солнце, поблескивала непривычно успокаивающая морская волна, и хоть мне не терпелось спросить, а как сложилось дальше, я себя сдержал. Отговорилась общая, ни к чему не обязывающая вольность. Мой собеседник внимательно посмотрел на меня и сказал: «Вы, наверное, ждете продолжения моих откровений». И я понял - ему уже не нужно освобождения от внутреннего «трагизма» и все, что им было пережито, все равно останется с ним, и от этого он не уйдет никогда. И этот потухший взгляд, в котором отображено его недовольство собой, и его уже не удивит «раскрашенность» окружения.

- Ну, если вы хотите, пожалуйста, я могу рассказать. Но возможно вы почувствуете неинтересность, ведь повествование, как проход по пустыне, без эмоциональных переходов.

Прошла свадьба. Мы с женой дали пять тысяч долларов, то есть оплатили. Спустя несколько недель пришла дочка и сказала: «Есть программа для «необеспеченных», по которой при взносе 3% от стоимостиможно купить кондо. Мы с мужем (!) посчитали: надо дать 15 000, а платить дальше мы сможем».

Жена выписала чек на пятнадцать тысяч, и мы согласились пойти «ко-сайнерами». Оказалось, - это уже не нужно. Они вдвоем укатили на эти деньги в Европу. Вернулись с долгом в 30 тысяч.

Благодаря нашему родственнику этот муж проник в круг врачей, в основном дантистов. Это ребята - профессионалы, но с образованностью не на «ты». А наш, хоть профессионального образования нет, а книжки почитывал - ведь чем-то «окутывать» надо. В квартире, которую снимали, - ежемесячный покер; игроки - эти же врачи - в игре дилетанты, а деньги приносили.

Дочка окончила школу медсестер. Первые два года работала только по ночам, была на хорошем счету, часто получала премии и бенефиты для всей семьи.

Он тоже служил в солидной компании, где продвижение не складывалось. Во-первых, нет никакого образования в фундаменте и никакой специальности.

По случаю, выстроил знакомство с молодым русскоговорящим хоккеистом, впоследствии ставшим очень известным, его тоже не обошел «вниманием». Часто ездил на выступление этой команды, выучил фамилии игроков и пользовался правом заходить в буфет для VIP. Как всегда, был до благопристойности безупречным и окутывающе деликатным. Как-то пригласил и меня. Я приехал на своей любимой «Тойоте». Вновь получил замечание, мол, люди увидят, а я ведь друг такого-то игрока. Я промолчал. На обратном пути я затронул для меня несколько волнительную тему. Моей дочке было уже 33 года, а о ребенке она - ни слова; а знаете, в таком возрасте «первородок» - это не просто.

Получил достаточно честный и жесткий ответ: «Мне дети больше не нужны, хватит с меня и сына от первого брака, и вообще, я не хочу менять свой образ жизни, а дети, они, знаете...» Эта категоричность меня покоробила. Я ничего не ответил. В наших отношениях накапливалась напряженность. Вращаясь недолго в околохоккейных кругах, он свел знакомство с бывшей «звездой» американского хоккея, русскоговорящим молодым человеком. Его родители жили в Л-А. Конечно же, «по образу и подобию» он втерся в семью его родителей, обаял их по «методике»...

Появился таун-хауз, открыли бизнес с медицинской тематикой. Затем таун-хауз был продан. К этому времени его выгнали с работы, именно выгнали, т.е. дали 10 минут, чтобы собрать личные вещи и покинуть рабочее место (видимо, кому-то нагрубил, сказалось затаенное внутреннее хамство, глубоко уходящее корнями). Помимо хоккеиста, были взяты деньги еще у кого-то, но и с ними он не рассчитался. А бизнес, куда вложил деньги хоккеист, начал понемногу работать. Купил дом - источник денег тот же.

Приехала дочка с просьбой помочь в ремонте дома, т.к. денег на ремонт нет. У меня мой добрый знакомый - строитель на пенсии. Я его попросил помочь.

В течение недели мы (два далеко не молодых человека) с утра до вечера работали очень много и привели дом в достойный порядок. Он находился внутри дома, смотрел телевизор. В последний день, уже заканчивая ремонт, я его попросил убрать во дворе мусор. Ответ по ясности был более, чем прост.

- Вы что, - сказал он мне, - так, и не поняли, что я работать не хочу и не буду, - повернулся и ушел.

Мое состояние я вам описывать не стану. Мы с приятелем уехали. Я понимал, что больше я этого «трутня» не увижу, ведь хамство безгранично. Но я ошибся. Спустя две или три недели дочка вместе с ним появляется у нас в доме. Зашли на кухню. Он в мою сторону даже не смотрит. Я в это время что-то разбирал в электропроводке (вообще-то я немного «рукастый» и в доме многое делаю сам). В руках у меня был провод и перочинный ножик. Учитывая, что на кухне были дочка и жена, я попросил его пройти со мной в другую комнату. Я спросил его, какие у него к нам претензии и прекратится ли хамство с его стороны. В ответ он бросился на меня своей увесистой массой, повалил на пол. Благо я успел схватить его за руки и сжать. Это длилось короткое время, он вскочил и убежал из дома, на бегу не забыв послать меня по обыденному вектору. У себя дома он дочке сказал, что ее папа бросился на него с ножом и якобы показал на теле царапину. Но он благородный и не заявил в полицию. Вот так.

И все-таки в глазах моего собеседника была какая-то застывшая и, видимо, никогда не покидавшая его грусть. Мы улыбчиво распрощались. Он - с надеждой, что никогда не встретится со мной, ведь любому неприятно встретиться с тем, кто видел его внутренне обнаженным. А я - с надеждой не встретиться с ним: ведь я носитель его тайных переживаний.

Зарисовка

Я регулярно хожу в фитнесс-клуб. Что значит регулярно? Ну, два-три раза в неделю, а если не ленюсь, то и чаще.

Конечно же, не занимаюсь «восстановлением», а грузы поднимать - то мне, как бы достаточен и груз моих лет. Но... хожу - аура вдохновляющая, все вокруг пышет молодостью и, хочется надеяться, здоровьем. Вот я и хожу, как правило, в бассейн, люблю поплавать. Во-первых, ты ни от кого не зависишь. Плывешь себе и плывешь. И думки разные тебя посещают, и загадки-разгадки по жизни прошлой, да и воспоминания разные посещают. А ты плывешь себе и плывешь. Чувствуешь - подустал, на часы глянешь. Да, хватит.

Пришел и сегодня. Вода в бассейне что-то прохладная (может, электроэнергию для подогрева экономят, время-то - не растранжиришься). Подошел к джакузи, а там мужик, подъехал на вилчере и ноги в воде греет. Ну, и дай Бог ему. Посидел минут пять, а этот дядька хочет выйти, а не может.

Ну, какой рефлекс? Помочь. Подхожу, спрашиваю: «Помочь?». Он отвечает: «Нет. Я попробую сам». - «Хорошо, - говорю, - но вот я здесь и готов помочь».

Пробует дядька, да не получается. Смотрю. Пробует-то пробует, но как-то уж больно вяло. В бассейне плавают двое. Я подошел к краю и говорю одному из них: «Слушай, давай поможем!» Он подозвал меня, так незаметно, пальчиком. «Тебе это надо, ты что, знаешь, что у него в голове? А может он и задумал что? Нет, дорогой, так не делается».

Вышел из бассейна, позвонил 911, через 5-10 минут пришли «сотрудники», вынули его из джакузи, посадили в вилчер и увезли...

Зла-то, конечно, нет. Но и доброте, видно, надо быть настороже!

Иллюстрация

Судьбу не рассчитаешь, да и предугадать невозможно.

В конце 1969 года я был арестован, судом был определен срок - три года, и после пребывания в «зоне», а также в ряде пересыльных тюрем, отправлен на так называемую «химию» - Волгоградский тракторный завод. (Более подробно написал об этом в книге «Просто не простая жизнь».) Работал грузчиком, «по производственной необходимости» в похоронной бригаде и т.д. Жил в общежитии для зэков, в комнате 4 человека. В том же здании располагалась спецкомендатура, работавшая круглосуточно (на заводе работа шла в три смены), и после смены каждый из зэков отмечался. Ну, это, как водится, а суть вот в чем.

Вторую половину 1970 года Поволжье (Волгоград, Астрахань и другие города) захлестнула холера. Была она к тому времени и в городах Черного моря, и в Москве и т.д. Но в Поволжье в силу инфраструктурных особенностей (как мягко говорю), а по простому - из-за отсутствия очистных сооружений, и территориально, и по числу заболевших и умерших уровень эпидемии зашкаливал.

И вот, в один из дней меня вызывают к начальнику спецкомендатуры. Захожу. В кабинете, помимо начальника, сидит такой представительный дядька.

«Садитесь, - говорит, - вы такой-то?» - «Да», - отвечаю. Открывает папку, вскидывает взгляд на меня, опять в папку (видно, там фото). «Вы раньше работали в Институте эпидемиологии в лаборатории сибирской язвы?». Отвечаю. «По согласованию с определенными инстанциями у нас есть к вам вот какое предложение: вы будете ваш дальнейший срок проходить при Областной Санэпидемстанции. Зарплата по штатному расписанию ОблСЭС. Жить будете продолжать в общежитии и, как и положено, отмечаться. Завтра можете выходить на работу, представитесь главному врачу. Вы понимаете, что в данное время в области не хватает специалистов»...

Описываемая ситуация происходит где-то в мае-июле, подходит приволжская изнуряющая жара, что эпидобстановку только усугубляет. Работаю много во всех вверенных мне объектах, времени - хоть отбавляй, ведь торопиться-то некуда...

Позвонил домой жене, маме, папе. Вот все сложилось. Через неделю приехала жена. Сняла номер в гостинице «Интурист». Представляете мое состояние - роскошный по тем временам номер. После работы обедаем в ресторане. Но на ночь - в общежитие. Где-то через день одного из сожителей по комнате я пригласил после его смены и моего рабочего дня к нам в гостиницу, вместе обедаем и возвращаемся к нам в общежитие.

Сотрудники коллектива относились ко мне сверх тепло, вначале даже жалостливо, а потом и очень сердечно и уважительно. Продолжалось это месяца три, может, чуть больше.

Как-то в первой половине дня я находился в главном корпусе СЭС, появляются два милиционера, по памяти, капитан и сержант. «Кто здесь (называют фамилию) такой-то?». Ни говоря ни слова, достают наручники и надевают на меня. Потом достают маленькую папку, удостоверяют личность и... на выход. Кто-то успел доложить главврачу, она выскочила из кабинета. На ней пиджак, на пиджаке - орден Ленина, и с криком «Я его не отдам» она хватает меня за руку. Капитан показывает ей какую-то бумагу. Она несколько остывает. Меня увозят на двое суток в тюрьму, а затем опять на тракторный. Уже после освобождения я вернулся в ОблСЭС, и главврач мне рассказала, что один из живших со мной в комнате общежития написал письмо в ЦК КПСС, не анонимно.

Вы, надеюсь, помните, чем вымощена дорога в ад?

Зло политическое

Растекается зло, растекается. Как у Ломоносова: «Что от одного вещества убудет, к другому присовокупится».

Может быть, и злом то оно не было, если б свернулось клубком в своей нише и не расползалось, а то как раковая опухоль по лимфатическим путям - метастазы то тут, то там, и разъедает, разъедает. И то правда, что рак каждого органа, как правило, имеет свои пути метастазирования, а зло, будь оно проклято, (видите, даже в этом варианте зло царствует) везде, и не предугадаешь. А было бы иначе - может, и злом не называлось, а еще как-то по-другому. Да ведь не в названии дело - а в сути.

Вот только один пример, как иллюстрация.

Зло политическое. Страшная геополитическая катастрофа 20 века - российская революция 1917 года, образование государства - Советский Союз. И пошел выброс семян политического зла. А оно всегда найдет для себя элективную среду (я не буду перечислять все беды, они давно нам известны), и пошли складываться политико-эпидемиологические цепочки - голодомор, уничтожение миллионов людей, мировые войны, геноцид и т.д.

И вот прошло более 100 лет, а ростки тех семян и сегодня тревожат мир, и самоуничтожение человечества продолжается. Один Covid-19 чего стоит (у меня на этот счет свое мнение, я его изложил в предыдущих книжках)!

А какая многоветвистость зла - вот уже и расизм во всей красе, армии «сексуальных оборотней», развративших мир и взявшихся за детей чуть ли не дошкольного возраста, не поддающийся никакой гуманной логике сексизм, феминизм, прогрессизм и им подобные измы.

Границы государств перестали нести предназначенные им функции. Трудолюбие стало наказуемым и семена политического - «забрать и поделить» - растут на глазах, как грибы после дождя. Вот вам и материал для анализа.

Уважаемые политические эпидемиологи!

Как всякая инфекция, если ее не купировать, будет распространяться все больше, менять свои формы, находить новые контингенты инвазии.

P.S. Сегодня мы свидетели конкретных преступлений тоталитаризма, и меня не покидает ощущение приближающейся опустошительной «драки» - а в какой форме она предъявит себя, я не знаю!

Зло ли оно?

Недавно встретилась статья В. Родионова «Чио-чио-сан на панели».

Чуть ли не на второй день после капитуляции Японии во Второй мировой войне с благословения МВД Японии и молчаливого согласия американской администрации, в поверженной стране для обслуживания победителей стали открываться дома терпимости: сексуальное обслуживание победителей - обязанность побежденных. Если не выпустить физиологические пары у тысяч и тысяч солдат оккупационных войск, можно ожидать массу негативных последствий. Были созданы «комфортные батальоны» имперских войск.

Судить и обсуждать можно, но это не моя задача. Просто мне вспомнился молодой человек, поступивший одновременно со мной в институт, он был так называемый «льготник», так как прибыл после «знаменитых» в самом удручающем смысле этого слова, венгерских событий, когда советские войска вторглись (это вам не напоминает путинскую Россию?) в Венгрию и буквально потопили в крови протестный Будапешт. Пересказываю с его слов о том бесчеловечном кошмаре, устроенном оккупационными войсками.

Город был негласно объявлен «свободным» (для оккупантов) на 48 часов. Ожесточенные молодые солдаты врывались в любые квартиры, отбирали все, что приглянется; насиловали жен, по несколько человек на глазах связанного мужа и детей; детей на глазах родителей. Бездумный вандализм в целях просто уничтожать. Вот без особых подробностей его рассказы.

Мы вместе учились, в одной группе. Парень очень способный, мы хорошо дружили, и иногда он доверчиво признавался мне, как ему стыдно, что он был участником этого варварства. Ни для кого не секрет, что на оккупированных территориях Советского Союза немецкие войска тоже не отличались «деликатностью» в отношении женской части населения. И, мне думается, что у многих моих сверстников очень не малый процент немецкой, румынской, итальянской и другой крови.

И уж в порядке откровения, мне доводилось встречать женщин (не подумайте об интиме), которые тоже «работали» (почему поставил кавычки, сам не понимаю, ведь это работа и нелегкая) в бригадах обслуживания офицерского состава и по соответствующей «легенде», дабы не вызывать ненависть соотечественников и не наживать врагов среди знакомых и родственников.

Я назвал этот рассказ - «Зло ли оно».

А как думаете вы, дорогой читатель?

Говорят - война есть война, она все спишет!

Не рецепт - размышление

Будет ли конец антисемитизму. Я имею в виду противоеврейство. Я знал и знаю людей, обозначающих себя по своей истории, как ассирийцев. И не скажи им, что они - семиты. Семит, по общему пониманию, есть еврей, то есть иври, по переводу с хибру - иудей. В Восточной Европе - жид, в Германии - юда, в англоязычных странах - джу. Это нормально. О ком-то - джермани, а о другом - арабик, попадаются и френч. Но вот кость в горле - еврей. И дает и развивает - но все равно ненавистен. Это было, есть и, к сожалению, будет. Но вот что во мне бродит. Я не уверен в правильности своих суждений, они больше эмоциональны.

А что, если бы Спиноза был отмечен, как еврей, и не надо это скрывать и обыгрывать в угоду...

Если бы Мендельсон, Гейне, Кальман и т.д. были бы обнародованы в мире, как евреи, если бы громогласные военачальники были бы обнародованы: Иона Якир, генерал армии Ванников... Премьер-министр Великобритании (Дизраэли) и многие-многие другие.

Если бы досоветские, просоветские и послесоветские (не хочу перечислять - очень длинный список) поэты, писатели, деятели искусства, ваятили большого международного творчества, глобальной животворящей и, к сожалению, далеко не миротворческой науки) были бы обозначены по родословной и религиозной потомственности как евреи, может быть, и простой люд, из которого и состоит мир, был бы не так агрессивен и, по меньшей мере, не «иудофобен».

Да и атомная бомба: создана в Америке евреями и передана в Советский Союз евреями (Фукс, Розенберг), и внедренная в советское производство академиками Харитоном и Зельдовичем (тоже не из калмыцских степей). А на слуху у всех Курчатов. Как говорил Аркадий Райкин, мне так «кааэтся»...

Если бы никто из уважающих себя не брал псевдонимы. Брали, но не из-за страха, а для интриги и какого-то межмастерского блуда, не хочу приводить, слишком громкие!

А уж в советское время - просто обидно. И Василий Гроссман, и Василий Аксенов, и драматурги, причем потрясающие, Леонид Зорин, Александр Володин и т.д., не хочется напрягаться, да и смысла нет.

А вот если бы все выстроились в единый ряд и сказали, кто они, и поддержали бы друг друга - может быть, и не убили бы Михоэлса и его сподвижников. И не было бы дела врачей 1952 года (кстати, академик Вовси, был родным братом Михоэлса). И самое главное, не стал бы антисемитизм в Советском Союзе откровенным, ничем не прикрытым, воинствующим».

Без выводов, а так... поразмышлять!

Про зубки

Ой, вы мои дорогие эмигрантики! Вырвались из советских социалистических застенков и счастливы безмерно. А когда уезжали, кто через Рим, кто через Вену (а виза-то израильская), да ладно, не будем кривить душой, старались попасть в Америку. Один из главных вопросов у отъезжающих: что с собой брать? Ну, не секрет, что были люди богатые, по советским меркам. Помните, были металлические кровати, обрамленные никелированными ободами?

А обода-то полые. Вот в эти полые трубки и загружались монеты золотые, калибра разного, камни-камушки бриллиантовые, некоторые умудрялись всовывать и раритетную живопись - кто во что вкладывал деньги. Ну, эта публика по-советски элитная: торговцы газводой, вином, «цеховики».

Были и другие, которые везли сковородки с подушками.

Ну, так вот, о первых. Чтобы на таможне сгладить тщательность осмотра вывозимых вещей, нужно «уплатить», и было кому. Так что выезжали спокойно, обеспечивая будущее, как бы на первое время: а оно, может быть, и на 10, и на 20, и больше лет - кто что и насколько вывозил.

А у того, кому уплатили за «тщательность», уже были «свои» люди в том же Риме и Вене. Они подсказывали, в каком грузе, где и что смотреть. А когда хозяева этих багажей получали их, и первым делом хватались за «тайники» - вот тут и пошли инфаркты и даже самоубийства. Вероломство? Не знаю, может быть.

Да и великий командир Григорий Котовский и свой же Мишка Япончик за бедными не гонялись.

Ну, хорошо. История - она есть история. Да, эти люди нехорошие (и те, и другие), бандиты чертовы, грабители. Ну, а вот уже по приезде в Америку на фоне многих эмигрантских проблем, начало беспокоить и здоровьице, и не только у пожилых. Континент-то другой, климатические зоны другие, просто - посмотрите на глобусе.

Вот, помимо серьезнейших сердечных беспокойств, просыпаются застарелые гаймориты, ушки болят, и почти что у всех - зубки. А на зубки страховки нет (да у многих старожилов страны ее тоже нет). А медикал-медикейд покрывает только удаление. Вот тут некоторым штатским и карты в руки. «Нет, нет, - говорит штатский, - это не лечится, а будет только хуже. Я советую удалить, и не только этот, но и следующий, рядом стоящий, видите?» И показывает снимок.

А ты уже в кресле, и зубная боль штука не из приятных. Да, конечно, соглашаешься - и... минус два зуба. А заезд эмигрантов большой, а язык английский слабоват, - так что к врачу русскоязычному.

Только удаление оплачивает, а наличных денежек - нема, вот и зубками заплатили, дай вам Бог здоровья!

К рассказу

Мы не виделись давно, лет 10-12. Наверное, правильно было бы написать давным-давно. Зная, что я буду проезжать город, в котором он живет, я нашел сохранившийся у меня его домашний телефон. Позвонил. Он поднял трубку и сразу же узнал мой голос.

Сказал ему, что завтра я буду проездом в его городе. Он предложил остановиться у него, но я предпочел гостиницу. Договорились, что вечером встретимся в гостиничном ресторане. Так оно и было. Дружеское объятье. Присмотрелись друг к другу. Естественно, оба постарели, ведь каждому под восемьдесят. К себе-то я, как бы привык, ведь причесываюсь каждый день. Бреюсь. Находишь что-то «непосвежевшее», но не разительно. А тут, конечно же...

Мы проработали в одном институте около 15 лет и после обмена житейскими новостями начались воспоминания: кто, как, где сейчас и ... Некоторые из институтских, наши ровесники, уже умерли, царство им небесное, и прочее.

«А ты Виталика помнишь?» - спрашивает он. «Ну, конечно, как же не помнить. Толковый биохимик, при мне защитил диссертацию, стал заведовать лабораторией. Прежний завлаб ушел с должности по собственному желанию, что поразило не только сотрудников института, но и всех в ведомстве, к которому мы относились.»

Зав. лабораторией, назовем его Н.И. Чугунов, был талантливый в своей области специалист, милейший человек, всегда открыт для консультаций и помощи. Но, к сожалению, был за ним грешок: как говорят, «зеленый змий» мимо него не прошел. А биохимическая лаборатория, как вы понимаете, «окутана» в своей работе спиртом и спиртосодержащими реактивами.

И тут мой собеседник поведал мне такую историю. Зная слабость Чугунова, Виталик старался каждое утро по приходе в институт подготовить шефу стаканчик с бутербродом. Чугунов не отказывался (все-таки человек пьющий, синдром похмелья и т.д.). Так продолжалось более года.

Институт режимный - все и всё под контролем. Так что конец был предсказуем. Учитывая доброе к Чугунову отношение и местных руководителей, и вышестоящих союзных, дабы не усугублять будущее, ему предложили подать заявление по собственному желанию. И Виталик стал заведовать лабораторией. Должность в нашей системе уважительная и материально значимо поощряется.

Ну, и я вспомнил, хотя никогда не забывал. В свое время у нас была совместная тема, где Виталик вел биохимическую часть. У него получались очень неплохие результаты, и при обсуждении я в несколько шутливой форме сказал: «А почему бы тебе не подать на премию Ленинского комсомола (была такая в то время)? Ты - зам. секретаря парткома института, член бюро комсомола области, да и прочие общественные заслуги». Он спросил: «Что, ты это серьезно?» - «А почему бы нет, - отвечаю я. -Работа секретная, доступ к ней ограничен. Попробуй.» Я действительно шутил. Но, как оказалось, напрасно. Премию ему не дали, по каким соображениям, я не знаю, но номинантом он был точно. Вот это реакция!

И вспомнился еще один характеризующий этого человека эпизод. Вообще работа в режимном учреждении - это далеко не «сладкий пирог»: очень и очень много ограничений. Поэтому обычно два раза в месяц, по субботам, поочередно мы собирались с сотрудниками (не дай Бог, кто-то со стороны) у кого-то в квартире, расписывали пульку, - играющие знают, как называется преферанс. Это продолжалось четыре- пять лет.

И вот, в один прекрасный день, на нашей сходке Виталий говорит: «Ребята, дорогие, к сожалению, я выбываю из нашей четверки». Мы в недоумении, что произошло? Каждый начинает искать причину, может, где, что-то не то сказал, или, что еще хуже, сделал.

Но Виталик нас успокоил. «Понимаете, - говорит он. - Мне ответственные ребята из обкома партии предлагают писать «пулю» с ними. Отказать я им не могу, а в нашей компании и одновременно с ними это уже не получится. Мы старые друзья, вместе работаем, вы меня должны понять».

И мы поняли. Как и в жизни, в картах не последнюю роль играет везение (из-за этого много бед было у великих - Достоевского, Пушкина и т.д.). Так вот, Виталику всегда везло необыкновенно. Он сам это признавал и порой удивлялся. Иногда в шутку я ему говорил: «Виталик, плюнь на меня, но хоть что-то...» Вот такая история.

«А где сейчас Виталик?» - спросил я. - «О, ты не знаешь? Он же директорствовал в таком-то институте. А потом что-то не сложилось у него с Ученым советом, да и край другой, и партийная номенклатура местного разлива. И он напросился в ВОЗ (Всемирная организация здравоохранения) от Российской Федерации, в Женеве. Ну, а дальше его судьбу не знаю. А Чугунов давно умер. Кстати, похоронен в нашем городе. Не скажу, что часто, но раз в году прихожу к нему на могилу, хороший человек был.»

Мне назавтра надо было улетать первым утренним рейсом. В его взгляде и прощальном объятии чувствовалась неуверенность к возможной будущей встрече.

Спустя год на мой звонок по его телефону ответил незнакомый мне голос. Я повесил трубку...

Не водевиль

Не только любовь нечаянно нагрянет...

Беда тоже не запланирована. Мой добрый знакомый врачевал лет 20 после середины 90-х в США. И вот что он поведал.

Как-то к нему на прием пришли две довольно молодые особы, отметились в листе посещений и ждали своей очереди. В то время русскоговорящих врачей было, как говорят, раз-два и обчелся, и посему в приемной было пациентов достаточно. Подошла и очередь одной из тех дам. Прошло, как он рассказывал, минут 10, и вдруг эта дама начала расцарапывать себе лицо, шею, а маникюр был современный, пластиковый. Выскакивает в приемную с диким криком, поднимает юбку, а на внутренних поверхностях бедер «расцарапывание», причем больше, чем свежие.

«Какой кошмар, - кричала она. - Вот тебе и доктор. Видите, что он со мной сделал?» Да, они видели. Когда прибыла полиция, свидетелей было...

Ну, и что дальше? Спросите вы так же, как спросил я. А ничего. Назавтра пришла ее «напарница». «Мы сможем забрать наше заявление. Обвинений не будет. Это стоит 20 000, и в кэш». Я понял, что судебное разбирательство, приостановка лицензии на практику, потеря репутации (оболгать любого несложно, восстановить реноме - практически невозможно; подспудно у каждого осядет «ну и хитрец»).

Пришлось отдать. Дошло и до семьи: сам, дурак, поделился с женой, а у нее на фоне страха остаться без врачебного дохода, все равно осело - «нет дыма без огня». Так уж мы все устроены...

Эпидемиология и микробное зло

По профессии я врач. Специальность - микробиология и бактериология особо опасных инфекций (в эмиграции часто используют выражение «бывший врач», хотя общеизвестно, что бывших проституток, алкоголиков и врачей не бывает). Так вот. В силу моей основной специальности достаточно длительное время мне пришлось заниматься относительно малоизученной (на то время), но необыкновенно коварной инфекцией под названием Мелиоидоз. По латыни она называется Псевдомонас псевдомаллей. Специально пишу в русской транскрипции, чтобы вы услышали красоту звучания.

Вчитайтесь и произнесите вслух для себя - и вы услышите музыку. Но в каждом взволновавшем вас звучании, призадумайтесь, а в чем секрет.

Ни один из микробов, даже всем известная туберкулезная и погубившая миллионы людей палочка не вскрикнула: берегитесь меня, люди, я убью вас.

Это не пуля, которая свистит, это не бомба, которая заявляет о себе: бойтесь! Это как атомный взрыв, но тот хотя бы громогласно взрывается, а горе потом. А эти исподволь, не называя себя, часто выступающие, как твой друг (помните эти различия - болезнетворные микробы, неболезнетворные и вдруг мимикрия, и не знаешь, что ожидать - в принципе, как и у людей, и не разберешь...).

А когда открываешь чашку Петри (специальная посуда, где выращивают микроорганизмы), в которой произрастают эти «одуванчики», какой букет сказочных запахов - это и лес, и грибы «трюфель», и хочется по-простому нюхать.

Просто их не взять, каждая «колония» (скопление отдельных микробов) окружает себя защитной слизью, через которую тяжело пробиться самым сильным антибиотикам. Вот так они ведут себя в нашем организме, в нашем теле, если им удалось проникнуть в него. Но, попав туда, освоившись, они не сигналят, ну как бы «микробная партизанщина». Они ждут. Как только ты ослаб или какая-то психосоматическая провокация (тяжелая болезнь, нервный срыв, травма, ранение и т.д.) - вот и наступает их звездный час. Скоротечное обсеменение в органах, тяжелейший токсин, мощное противодействие антибиотикам.

И возникли у меня по этому поводу ассоциации. Просто мне много лет, которые я прожил среди людей разных религий, национальностей, в общем, этносов. И, что немаловажно, при разных идеологических и социально-политических системах. К сожалению, не истреблена в людях жестокость, при допустимых возможностях, варварство и вандализм.

Вспомнил любимого мной Юрия Нагибина, который описывал жизнь людей, оставивших в наследство человечеству бесценные шедевры высокого искусства, в частности, Сергея Рахманинова. Революция разорила композитора. Грабь награбленное - лозунг любых революций, по научному «экспроприация экспроприаторов».

Но, должен (надеюсь вместе с вами) удивиться, что, как правило, все революции не предусматривали людей искусства (не путать революцию с идеологией нацизма). Это напоминает старый анекдот: «Бейте жидов и почтальонов! А за что почтальонов?». Но когда позволителен и, тем более, санкционирован «каток», он не разбирает...

Может быть, мы все - микробы мелиоидоза?

Да, это было

Свою послеинститутскую карьеру я начинал как военврач. В то время каждый медицинский вуз должен быть выделить 25 выпускников в кадры Советской Армии, т.е. на 25 лет (помните, как в старорежимной России помещики выделяли рекрутов). Я попал в этот список и, несмотря на то, что против этого выступала профессура (к этому времени у меня была готова кандидатская диссертация по патологоанатомии), это какого-то воздействия не имело. Факт - я лейтенант медицинской службы. По месту службы - младший врач полка. К месту службы надо прибыть в августе.

А в июне я женился. Ну, как дипломированный врач с молодой женой отправились куда? Конечно, в свадебное путешествие. По окончании нашей поездки самолет приземлился в городе, где находилось командование округа, к которому я был приписан. Я говорю жене, знаешь, уж коль скоро мы здесь, я пойду представлюсь и выясню: как, по какому графику и где я должен приступать к службе.

Приезжаем в госпиталь, где находится штаб медицинского состава округа. Захожу, спрашиваю. Служивый отвечает: «Вам к начальнику ОКУОМС (Окружные курсы офицеров медицинского состава). Жду. Вызывают. Вхожу. Полковник. Представляюсь. Смотрит какие-то бумаги. Говорит: «Отлично». Нажимает какую-то кнопку. Входят офицер и старшина. Командует: «Одеть». Мне говорят: «Пройдем с нами». Спрашиваю: «Куда?» - «Отвали - одеваться». Пошел. Одевают в офицерскую форму, подбирают размер, приносят сапоги.

В общем, фантом готов. Спрашиваю: «А дальше-то что?» - «А дальше в казарму для офицеров младшего состава». - «Позвольте, - возмущаюсь я. - Во-первых, в моем предписании прибытие обозначено, к примеру, 25 августа, а сегодня только третье. Я прибыл раньше, только чтобы ознакомиться. А главное, на скамье возле штаба ждет меня жена, молодая жена. Мы только расписались, а как она?» - «Нас это не интересует, вот вам 3 часа, распорядитесь, как сумеете. Если не прибудете ко времени - отошлем сообщение в окружную комендатуру».

Не хочу вас утомлять нюансами. Конечно же, мы с женой нашли выход, конечно же, я прибыл вовремя, конечно же, я исправно приступил к службе. Да, мне все не нравилось: и форма, и абсолютно безумная работа, и отношения среди офицеров, и злобное отношение к солдатам, призванным из разных регионов в то время громадной разноязычной страны. Ну, Бог с ним, как говорят. Да, все это было, и не мне судить. Все мы подвластны... Зло это иль не зло? Но я не про это.

И вот, как-то я прихожу на службу. А у входа сидит младший лейтенант. Я его знаю. Он главный механик у команды велосипедистов, многие из которых входят в сборную СССР, чемпионы Европы, мира, но приписаны они к моей части - такова структура. Многих из них я видел, на них у меня медицинские служебные карточки и т.д. Спрашиваю, назовем его условно: «Фима, почему ты здесь, что случилось?» - «Можно, - говорит, - войду в кабинет, там объясню.»

Зашли. Я прикрыл дверь. «Так что случилось, Фима?» Он мне говорит: «Доктор, вы знаете эту поговорку: что если не повезет, на родной сестре триппер поймаешь?». Говорю: «Знаю. Она обиходна». - «Так вот, кажется, со мной это случилось, но, слава богу, не на родной, а на двоюродной». - «Ладно, - говорю. - Кто, где, на ком - потом разберемся. Показывай своего медведя».

Да, при надавливании выделения, похоже, гнойные. Делаю мазок. Крашу. Смотрю. Классическая гонорея. «Фима, - говорю, - не расстраивайся. Сразу же начнем лечение».

Ввел антибиотик в солидной фундаментальной дозе, плюс таблетки. «Вечером прибудешь на второй укол, а рано утром - на третий. Никакой отсебятины - по проверенной схеме. Легкое бужирование, повтор по несколько укороченной схеме. На пятый день алиментарная провокация (т.е. 100 грамм водки + пиво) и контроль мазка».

Схема проведена, контроль проведен, результат лечения - положительный. Провокация выявила не только заботу органа заинтересованного, но и разговорила испытуемого. Парень он достаточно разумный и, не побоюсь сказать, верткий.

Он мне говорит, что вот вы мне так помогли и, честно сказать, уберегли от многих неприятностей по службе. Ведь нам через неделю улетать на гонки в Алжир. До конца дней буду вас благодарить.

Подошел момент, когда к взаимному удовлетворению жмут руки. И тут Фима, немного покраснев, возбудившись, спрашивает: «А почему вы не вникли в эту историю, как вообще все произошло?» - «Ну, если хочешь, расскажи, - ответил я.

«Дней десять назад мы были на сборах, километрах в ста отсюда. В этом небольшом городке живет моя двоюродная сестра, дочка моей тети. Естественно, я ей позвонил. Она очень обрадовалась. Муж - в солдатах, в армии. Она одна с ребенком. Она и говорит: «Может быть, сможешь договориться с начальством и побудешь у меня, чего тебе жить в казарме». Ну я и договорился - сборы всего-то 4-5 дней. А чем кончилось, вы знаете лучше меня».

Чувствую, он вновь внутренне расслабился и говорит: «Может поехать к ней, это ведь недалеко, и набить ей морду?» - «Ну, и что это тебе даст, Фима? Ни в какой Алжир тебя не выпустят, наживешь еще больше неприятностей. Ты бы лучше позвонил ей и сказал, что она больна и ей нужно лечиться». - «Ладно, - отвечает Фима, - звонил я ей дня три назад. Да она просто бл...ь! Сказала «извини» и повесила трубку! Видать знала, зараза!»

Это уже не зло - а так ... без диалога

Если в предыдущих материалах или, как я обозначал, эпизодах, соответственно, присутствовали иносказательность и придуманность (мне так придумывалось), то здесь я описываю то, что произошло именно со мной.

Итак. Я работаю в противочумном институте.

Описываемое, читатель, время «холерное», т.е. где-то 1974-75 годы. Вообще холера, как исключительно инвазивная, тяжелая в течении и в своем исходе- инфекционное заболевание, известно очень давно и всем.

Если уж, как говорят, между нами, холера в Союзе началась в 1964 году в районах Туркмении и Узбекистана и медленно «покусывала» близлежащие ареалы, продвигаясь к позволительной этой инфекции территориям. Как, к сожалению, водится во всех странах (я не хочу оплевывать и так во всех отношениях оплеванный Советский Союз) принято замалчивать определенные неблагополучные ситуации, особенно в плане особо опасных инфекционных болезней.

Так было и на этот раз. Создавались специальные противоэпидемические бригады, очень профессионально работающие, но... купировать эпидемию на местах не получилось. Конечно же, все правительственные структуры были задействованы и с 1970 года начали проводить все нужные и ненужные (а какие нужные, знал мало кто - но что-то делали). Инфекция к 1970 году приползла уже к местам, которые скрыть было невозможно - города Одесса, Москва, Волгоград, Астрахань и др. Тут уж в ВОЗ (Всемирную Организацию Здравоохранения) и было дано официальное оповещение.

Вот я немного отвлекаюсь, меня заносит - все-таки это моя работа.

Так вот, к 1974 году я получаю очень важный, как казалось, препарат для диагностики холеры и отличающий ее от всяких похожестей. Получаю авторское свидетельство №119066 на изобретение от Государственного комитета по делам изобретений при Совете Министров СССР. Я изготавливаю этот препарат, по возможности, в нужных количествах. Его используют, спецчасть довольна, ну, а я, - как вы понимаете, на седьмом небе. И тут наступило летнее время, довольно жаркий июль. В Ростовском противочумном институте, а он тогда был «головной» по холере, назначается совещание всех ведущих сотрудников, имеющих отношение к этой инфекции. Естественно, собирается вся «противочумная элита». Совещание проводит зам. министра Союза ССР, главный среди главных, генерал П.Н. Бургасов. При всей внешней обходительности боялись его очень. Потому что он ... МОГ ...

По расписанию конференции, которая начиналась в 9.30 утра, после вступительного слова директора института академика Доморацкого - мой доклад, первый.

Я работаю в Волгограде. Самолет до Ростова час - час двадцать полета. Рейс в 7 утра. По моим расчетам, вечером вернусь домой. Поэтому в портфеле только бумаги (доклад писал ночью синими чернилами) и одна рубашка. Выхожу из аэропорта, сажусь в такси. До Ростовского института полчаса езды утром, без особых пробок, минут двадцать. Я спокоен, по времени укладываюсь. И вдруг... посочувствуйте мне.

Ну, а у кого из нас, когда мы нервничаем, дергаемся, не случалось «медвежьей болезни». У меня случилась, да так, что варианты считал только мой задний проход. Таксист останавливается у попутного кафе, которое, бог славный, было открыто. Я пулей пролетел мимо швейцара. И вот он передо мной - спаситель физиологии и чести.

Если кто из вас вспомнит советские туалеты при кафе, - слава Богу, если есть перегородки, иногда работает слив. Но вот бумага? Благо со мной портфель, что-нибудь да выберу. Дверок, конечно, нет, стесняться нечего, можно и в лицо посмотреть друг другу. Я доволен, претензий нет, только к себе. После поиска какой-то промокашки я оставил открытым портфель. Пока я отсиживался на троне, ко мне, т.е. к моему портфелю, подошел достаточно оприходованный «портвейном» или еще чем-нибудь мужик. Вытаскивает из широких штанин своего «медведя» и начинает изливать содержимое мочевого пузыря в мой портфель. Причем, зараза, не промахивается.

Как врач я определил, что у мужчины все в порядке - мочеиспускание ровное, полной и очень даже, струей. На какие-то мои блеянья с горшка, конечно, никакой реакции (а может он меня и не видел). Я оценил безнадежность ситуации.

Ну а дальше - проще и короче. Здесь же у умывальника я слил из портфеля мочу. Доклад (напоминаю), написанный синими чернилами, расплылся. Я доехал до института. Заскочил в лабораторию, принял душ и после вступительного слова директора вышел со своим докладом. На страницах, конечно, ничего не было видно, вся писанина размыта (а я так пытался умничать). Но этот форс-мажор и препротивная вонь от бумаги, к которой хочешь-не хочешь должен был прикасаться, как бы придали мне спасающие силы. После конференции мне были пропеты дифирамбы (я проверил: они не иссушили портфель и не удалили запах).

Все хорошо, что хорошо кончается.

Но так бывает!

«Высшая мудрость – различать добро и зло».

«Путем зла не доходят до добра».

Уильям Шекспир

«Все настоящие злодейства начинаются

как невинная затея».

Эрнест Хемингуэй

Глава II

Размышления о разном,

или

Винегрет в прозе

Придуманноенепридуманное

Извоспоминаний армейских лет

Вновой для себя нише «придуманное – непридуманное» я не фантазирую и не воссоздаю фантомы памяти. Каждый мой персонаж – это или я сам в различных жизненных переделках или мои добрые собеседники, открывающие свои душевные «закрома». Я пытаюсь их воссоздавать, не искажая сущности и сути, или описываю то, что я наблюдал, передавая увиденное в своем авторском «искажении».

Я уже упоминал, что моя профессиональная карьера начиналась с должности младшего врача полка в рядах Советской армии. Звание - лейтенант медицинской службы, полк – пехотный. К нему примыкали другие подразделения: танковый, связи и т.д. Всего около 5000 человек: солдаты, офицеры и др. Контингент молодого призыва, достаточно разношерстный, из разных концов Советского Союза. Новобранцы, в основе, - азиаты (таджики, казахи, туркмены и пр.) и кавказцы, не уклонившиеся от призыва по разным причинам.

Полк располагался в одной из республиканских столиц СССР, полк строевой – значит, участие в показательных парадах, проводимых по любому случаю, будь то приезд иностранного гостя высокого ранга, командующих разными округами или же визит (что самое нервозное) представителя руководства ЦК и Минобороны.

Вот тут уже «коробки» на плацу должны вышагивать «по метроному». Но не каждый взвод или рота имели полный подбор «чеканящих» сапог. Командиры рот, не скрывая недовольства такими солдатами, работали с ними отдельно, как бы дополнительно, согласно своим методам. Был в моем полку командир роты, старший лейтенант Ворона (могу назвать Ястреб – разницы никакой). Сам из себя брюнетистый, всегда загорелый, высокий, длинноногий, правда, лоб узковатый - ну, природный строевик! Я с ним был в хороших офицерских отношениях. Он часто обращался ко мне за советом по поводу его личных медицинских «неудобств». Да и по возрасту мы были недалеки друг от друга; мужик, представительный и офицер показательный, но... бил солдат.

Того, кто на плацу не так «тянул носок», не попадал в строевой ритм, по окончании занятий заводил в каптерку и просто изгалялся в побоях. Несколько остыв, приходил ко мне и, сознавшись в содеянном, униженно просил: «Положи его к себе в медчасть, пусть отлежится, помоги». А у меня было 25 коек, конечно же, я помогал, прежде всего, избитому солдату, который находился далеко от своего дома и близких. Ну и, соответственно, помогал старшему лейтенанту Вороне избежать наказания.

Спустя три месяца аналогичная ситуация повторилась. Солдата я положил в санчасть, поставил правильный диагноз и занес его в солдатскую карточку. Написал рапорт командиру части и в Особый отдел, рапорт положил в сейф. Показал этот рапорт Вороне и заставил подписать (у меня были по отношению к нему определенные рычаги управления). Предупредил его: если еще раз ты поднимешь руку на солдата, я дам ход этому делу – и всей твоей военной карьере конец!

Он понял мою позицию: что я оцениваю его поведение как бесстыдное издевательство офицера над солдатом.

И такое бывает ...

- Добрый день, Евгений Николаевич!

- Ой, добрый-добрый! Вы уже приехали, а где остановились?

- В гостинице «Москва».

- Ну, это от меня не так далеко. Какой номер? Отлично. Буду у вас минут через 20-30.

- Ждем!

Евгений Николаевич – родной отец нашего зятя Игоря, мужа старшей дочери. Среднего роста, моложавый, с лицом человека, не брезгующего крепкими напитками. Улыбчивый, музыкальный. Играл на аккордеоне в разных домах отдыха, «культурных» клубах и т.п. Увлекался автмобилями; по его словам, был даже автогонщиком. В свое время женился на нашей знакомой, откуда и сын, ставший нашим зятем. (Во время описываемых событий наша дочь вместе с мужем и его семьей находились в Италии, по дороге в Америку.)

Мы же, то есть я, жена и младшая дочка, решили отправиться в Киев, чтобы показать младшенькой этот сказочный город со всеми достопримечательностями, да и самим в который раз полюбоваться его красотами. По дороге в Киев, буквально на подъезде к нему, расположилось легендарное селение Любашовка, славившееся своими необыкновенно вкусными мясными домашними копченостями: окороками, колбасами, сальтисонами, «работы» местных жителей. Конечно, мы этим воспользовались и как следует отоварились.

... Приехал Евгений Николаевич. Как водится – сразу за стол. Естественно, бутылочка коньяка, винцо, любашовские вкусности, в общем, все атрибуты хорошего застолья. Выпили по паре рюмок, закусили, и пошли разговоры.

Как водится, о житье-бытье, о детях, о том, что их ждет в Америке, если удастся туда попасть. (Шел год 1989-й: массивная, миллионная легальная и нелегальная эмиграция еще не достигла максимальных масштабов.)

- Я знаю, вы купили новую машину; можно взглянуть? - спрашивает Евгений Николаевич.

- Какие разговоры, - отвечаю.

Мы спустились к стоянке. Гость обошел машину.

- Да-а-а, - говорит. – Седьмая модель, аппарат хороший. А какой движок?

- Третьей модели.

- Ну, это просто повезло, - со знанием предмета заключает Евгений Николаевич. - А давайте прокатимся!

- Ну что вы, - возражаю. – Мы же после коньяка!

- Да, господи, что там выпили? Всего-ничего. К тому же не забывайте: я – бывший автогонщик!

- Ну хорошо, - соглашаюсь я. – Пару кругов.

... Гостиница «Москва» находится в центре Киева. Евгений Николаевич садится за руль, я – на пассажирское сиденье рядом. Выезжаем на центральную улицу, едем по проспекту, проезжаем мимо остановки троллейбуса, где собралось достаточно много людей, - и тут происходит нечто невообразимое! Либо водитель потерял управление, либо у него произошло какое-то молниеносное затмение сознания – не знаю! Но машина проезжает остановку по касательной, сбивает кого-то из людей, вылетает через бордюр, врезается в дерево и... глохнет.

Евгений Николаевич выскакивает из машины и убегает. Озверевшая толпа бросается к машине, с криками, матом и воплями вытаскивает меня на улицу. Тут же появляется «скорая» и милиция. Меня усадили на заднее сиденье милицейской машины посредине, по бокам – милиционеры, а сержант милиции – впереди, рядом с водителем. По дороге в райотдел били с двух сторон нещадно, но только по корпусу, лицо не трогали (видимо, всё – по инструкции).

По приезде в райотдел, без всяких расспросов, заперли в зарешеченной камере («обезьяннике»), где уже было несколько задержанных. Утром вызвали к зам. начальника; я всё объяснил, но только на словах: ведь я не мог представить никаких свидетелей, и даже адрес Евгения Николаевича был мне не известен. (Надо сказать, что в течение шести дней моего пребывания в Киеве, адрес нашего «героя» милиция установила, но он в квартире не появлялся.)

С разрешения милицейского начальника я позвонил в Минздрав Украины (меня там знали, они же и гостиницу мне бронировали). И через полчаса в райотдел прибыл представитель Минздрава, ответработник, как тогда говорили. Он «опознал» меня, подтвердил, что я – это я, и, по согласованию с прокуратурой, мне разрешили вернуться в гостиницу, но с условием: не покидать город в течение ближайших пяти дней. Уже успех!

Из райотдела милиции мы сразу же вдвоем с работником Минздрава поехали в больницу к пострадавшему. Им оказался молодой человек лет тридцати, священник одного из приходов, что неподалеку от Киева. У него был перелом ноги и множественные ушибы.

Напомню, то был год 1989-й! То есть: медикаментов нет, в больницу надо было приносить своё постельное белье (простыни, подушки, одеяло)... Не хочу омрачать и без того мрачные воспоминания. В палате находилось не менее десяти человек, рядом с «моим» пострадавшим сидела приятная молодая женщина, жена священника.

Первый вопрос, естественно: чем могу быть полезен? В меру моих возможностей священник был обеспечен дефицитными лекарствами и материальной компенсацией. Узнав, что я – еврей, он выказал необыкновенную уважительность, что меня приятно поразило. (Как тут не провести параллель с нынешними «отцами церкви», тем же патриархом Кириллом, благославляющим войну в Украине и убийство ни в чем не повинных мирных граждан. При этом он не забывает безостановочно креститься!)

Мой священник уголовное дело против меня не возбудил – спасибо ему нижайшее! Работники милиции и прокуратуры были любезны и не брезговали принимать подношения - высококачественный коньяк (ящиками: ребята крепкие!) и канистры хороших сухих и крепленых вин.

Последний аккорд повествования – мой автомобиль. Помимо того, что была разбита передняя часть, с бесхозного авто были сняты колеса, а изнутри было взято все, что только можно было снять или открутить.

Но всё-таки конец истории для меня оказался добрым!

А Евгения Николаевича я больше никогда так и не видел.

Национализм

(Зарисовка с натуры)

1991 год. Одна из республик бывшего Советского Союза. Подъем откровенного воинствующего национализма достиг своего накала. Противоборствует один народ, но по разным берегам одной из солиднейших водных артерий Европы, - один против другого. Причины нет, но политический окрас главенствует. Вооружается придуманный политиками «народный фронт», одурманенный никому не понятными лозунгами и избыточным градусом винных паров. Но это – общий фон, на котором я и моя жена попали в не совсем «комфортную» ситуацию.

... Нам позвонили давнишние приятели и предложили поужинать вместе в одном небольшом загородном ресторане. Мы знали, что ресторан достаточно «вкусный» и атмосфера спокойная, располагающая к доброму общению. Всё так и получилось. Мы мило распрощались, поблагодарили друг друга и вышли на стоянку такси. В то время, по обыкновению, такси с опознавательными «шашечками» не было, а стояли частные машины, работавшие на извоз. Мы спросили, повезут ли нас в такой-то район, услышали «да» и цену. Нас всё устроило, но, как потом стало ясно, их - даже более чем.

В машине было двое: водитель сказал, что с ним его брат. До нашего дома езды было минут пятнадцать. Через какое-то время водитель спросил, почему мы не говорим на национальном языке и сколько лет мы живем в нашей республике. Жена ответила, что родилась в этом городе, да и прожили здесь немало. Язык-то мы понимаем, но вот говорить сложно.

В этих мягких, «дружелюбных» разговорах прошла вся дорога. На подъезде к нашему корпусу (всё подмывает написать «билдингу») я подсказал, где лучше и удобнее повернуть. На что услышал грубое: «Я лучше знаю, где и куда повернуть!».

Нас завезли в абсолютно глухой, неосвещенный переулок. Машина остановилась, и двое «бойцов» вышли из машины. В руках у них были какие-то цепи. Вытащили из машины жену и отбросили в сторону подальше (слава Богу, не били). Затем взялись за меня.

Я не хочу, да это и не нужно, описывать ту нечеловеческую жестокость. Били по-всякому, в основном, ногами. Единственное, что я прикрывал руками, - височные кости (всё-таки врач по образованию!). Когда пришел в себя, мы с женой увидели, что находимся на каком-то пустыре, благо, недалеко от нашего дома.

Той же ночью меня по «скорой» забрали в больницу с переломами ребер, сотрясением мозга и кучей сопутствующих диагнозов. Отлежал в больнице две недели. Мы с женой долго приходили в себя. Долго – это около двух лет: посттравматический, психо- и еще какой-то синдром.

И чего это русскоязычные, да вдобавок еще и евреи, бежали?...

Восток - дело тонкое

Бесспорно, в балете «Корсар» он был великолепен!

Готовясь к этой роли, даже отпустил клиновидную бороду. Восточный тип лица, заостренный, с горбинкой нос, круглые, раздувающиеся ноздри, горящие глаза и взгляд – пронзающий, испепеляющий и жестокий.

О технике исполнения говорить не приходится, ибо он – ведущий танцовщик театра оперы и балета. Спектакли с его участием – всегда при полном аншлаге, а в «Корсаре» (по отзывам критики и овациям публики) он превзошел себя. Так было всегда. Поклонники, и особенно поклонницы, окружали, преследовали, неистовствовали... Та же история, что была когда-то с Нижинским, Карузо, Марио Ланца, Лемешевым, наконец. Список нескончаемый.

История, которую я хочу рассказать, относится к 60-м годам прошлого (да, уже прошлого) века. Еще не было громкого речитатива рэперов, мы еще не знали «Битлз», и Элвис Пресли пока ждал своего часа. То было другое поколение и другие культурные потребности.

Публика, посещающая оперные и балетные спектакли, всё же особая. У нее свой вкус, она знает и с пониманием оценивает то, что видит на сцене. Но «фанатство», идолопоклонничество, желание прикоснуться к чему-то неординарному и популярному ей тоже не чуждо.

... На пике популярности наш герой влюбляется, страдает и добивается романтических отношений с балетной дамой этого же театра. Она - ведущая балерина, исполнительница заглавных партий; внешне привлекательная, сексапильная, обворожительная, что не так часто встречается среди балерин: уж больно тяжелый труд. Но не это самое главное, важнее другое - она жена главного режиссера театра, он же – главный постановщик балетных спектаклей.

Чувствуете, дорогой читатель, завязку драмы?

Романтическая связь и обоюдная страсть становится безоглядной, всепоглощающей и ни для кого не остается секретом. А происходят эти события в одной из среднеазиатских республик бывшего Советского Союза. Наш герой иудейского происхождения, в быту – просто еврей, а его пассия представляет женщин Востока. С учетом того, что она – народная артистка, это уже не просто балерина или даже чья-то жена, это больше! Она – достояние республики, достояние народа, лицо нации!

Так совпало, что к окончанию театрального сезона у одного из «родовитых» танцовщиков случился день рождения, 40 лет. Для «балерунов», тем более исполнителей сольных партий, возраст более чем значимый, а он тоже – лицо нации. По этому случаю все приближенные, ведущий состав труппы и оперная богема приглашены на банкет, или «той». Банкет проводится в доме родителей юбиляра, живущих в селе (кишлаке), где-то в 20 – 30 км от города.

В назначенное время к зданию театра подается автобус, вмещающий около 30 человек (были такие автобусы, если кто помнит, с одной дверцей, которую открывал и закрывал водитель). Все приглашенные уже на месте, все веселы и немного возбуждены, как это всегда бывает перед застольем, с шутками-прибаутками, анекдотами рассаживаются в автобусе и - вперед, на праздник!

Минут через сорок автобус подкатил к одному из дворов, который был празднично украшен: всюду развевались шелковые ленты национальных расцветок, дорожка, ведущая к дому, устлана яркими коврами. На столах во дворе, как водится, - обилие различных фруктов, «корзина Востока»... Все это на фоне народной музыки и песен. Гости не замедлили расположиться за столами, и праздник захватил всех.

Звучали поздравительные речи, ласкающие слух и сердце виновника торжества. Главный режиссер театра и его жена выразили надежду еще не один год выступать вместе с юбиляром, а наш герой сказал, что даже готов танцевать ведущие партии поочередно с именинником, так как многое черпает из творческого опыта своего друга.

На столах одно за другим стали появляться замечательные национальные блюда, вина и горячительные напитки, хоть и не предусмотренные по религиозным мотивам. Вершиной кулинарного мастерства был ритуальный баран, шашлыки, плов... Закончился «той» уже заполночь.

Гости, разморенные вкусной едой, несколько уставшие от застолья, сердечно прощались с хозяевами и неспеша тянулись к автобусу. Почему-то он стоял не у двора, а в метрах пятидесяти от него. На это никто не обратил внимания, и подходившие к автобусу гости медленно рассаживались внутри.

Когда на подходе к автобусу появился наш герой, из соседнего двора выскочили четыре крупных мужчины в тюбетейках и халатах, в руках у них были металлические прутья – и началось откровенное избиение нашего героя. Детали этого побоища я описывать не буду. Потерпевший несколько месяцев пролежал в травматологии республиканской больницы с множественными переломами рук и ног, травмой головы и разрывами внутренних органов.

Спустя семь - восемь лет после описанного происшествия я отдыхал в санатории, в Одессе. Мой приятель-одессит пригласил меня на спектакль в Одесский оперный театр. Мы уже подходили к театру, когда он обратил мое внимание на старика, стоявшего неподалеку от входа: чуть сгорбленный, с седой, аккуратно выстриженной бородкой, в темных очках и с массивной палкой в руке. «Знаешь, кто это? – спросил меня мой спутник. - Это главный балетмейстер театра. Исключительно даровитый постановщик, но показать уже ничего не может – пытается рисовать!».

Колдунья

Две недели назад Валерику исполнилось восемнадцать лет, и теперь при знакомстве он представлялся как Валерий. Это был достаточно симпатичный молодой человек, ростом немного выше среднего, спортивного телосложения, голубоглазый, с несколько «напомаженными» манерами. Студент первого курса, он привлекал внимание студенток, и это ему очень льстило.

Валерий вырос в семье советских интеллигентов: отец-профессор заведовал кафедрой в университете, мама – доцент в одном из институтов. Семья входила в орбиту местного городского бомонда и была достаточно известна даже в пределах республики. Периодически в семье родителей собирались друзья дома, накрывались небедные столы (по советским меркам, - куда больше, чем небедные). Как правило, мужская половина часок-другой записывала «пульку», а женщины, как водится, обсуждали...

Среди собирающейся в застолье публики была супружеская пара, всеми подчеркнуто выделяемая. Супруг – нацмен, лет пятидесяти, занимавший важный чиновничий пост; соответственно, отношение к нему было несколько подобострастное. Его жена – яркая, красивая шатенка, длинноногая, с высокой грудью и тонкой талией, моложе супруга лет на двадцать. Полные сочные губы и смеющиеся темно-карие глаза дополняли «картину».

Естественно, мужчины были к ней небезразличны, а их взгляды выдавали вполне определенные мысли. Она не была откровенно кокетлива, но ее улыбчивость, манера общения, ответы на реплики как бы отражали сожаление о том, что собеседник встретился ей несколько поздно.

На этих вечеринках в доме родителей нередко присутствовал и Валерик. И, конечно же, столь колоритная дама, к тому же ненамного старше его, не могла не вызвать вожделения у 18-летнего «бойца».

... Как-то в послеобеденное время, когда Валерик был дома один, раздался телефонный звонок. Сняв трубку, парень услышал знакомый голос – это была она. В общих фразах поговорили о жизни, учебе и т.п. Затем она обратилась к Валерию с несколько неожиданной просьбой. «Видишь ли, - сказала она, - М.А. (назвала имя-отчество супруга) опять на 3-4 дня вызвали в Москву, а мне ужасно хочется выехать за город, на свежий воздух, на горную речку. Ты ведь водишь машину?» - «Конечно», - подтвердил Валерик. – «Ты не смог бы уделить мне для прогулки несколько часов? Если я вызову для этого служебную машину, пойдут кривотолки.» - «Понятно, - ответил Валерик. - Когда вам удобно?» - «Нет, дорогой мой, это когда тебе удобно. У тебя ведь лекции в институте, да и личная жизнь требует своё», - с легкой иронией сказала она.

... Договорились о времени, и к назначенному часу Валерий уже был у ее дома, где стояла их личная «Волга». Поехали за город, а там - действительно сказочные места: горы, журчащие водопады и фантастический воздух, дыши – не надышишься! По дороге говорили как бы ни о чем, в основном, рекогносцировка: где повернуть, где остановиться.

Наконец, добрались!

- Валерий, дорогой, спасибо! Правда, здесь фантастическое место?! Ты не обидишься, если я тебя оставлю ненадолго, может быть, на час? Хочется не то что уединения, а, скорей, слиться с этой природой и ощутить себя её частицей.

Действительно, прошло чуть меньше часа, и она вернулась. Вернулась как будто в другом обличье («как Сизиф, на мгновенье сбросивший груз», мелькнуло в голове у Валерия). Она выглядела посвежевшей, кожа разгладилась, и она казалась еще привлекательней, чем обычно. Валерию хотелось стать перед ней на колени и хотя бы прикоснуться к ее ступням. По дороге обратно они молчали, говорить не хотелось. Она была погружена в себя, а Валерий – в свои сексуальные фантазии. «Моя колдунья» - так начал называть ее Валерий про себя. Колдунья поблагодарила Валерия одним нежным, ласкающим взглядом, и этот взгляд стоил ему нескольких бессонных ночей и незнакомого ощущения растерянности.

... Прошло несколько недель, опять в доме родителей собралась «элитная стайка»; Валерий и Колдунья украдкой переглянулись: теперь их объединяла тайна. Через некоторое время М.А. вновь уехал в Москву на какой-то партийный или профсоюзный съезд, и она позвонила: можно ли снова поехать за город? Валерию трудно было скрыть свою радость, то же слышалось и в ее голосе. Он ждал ее у машины, как было условлено, но она не появлялась. Тогда он решился позвонить. «Да-да, - ответила она. -Подымись, пожалуйста на этаж». Она отворила дверь и, несколько смущаясь для видимости, пригласила войти. Обстановка в доме, как представилось Валерию, была отражением самой Колдуньи: никакой чопорности и напыщенности. Всё воспринималось органично, расслабляюще, но какая-то затаенная игривость всё же присутствовала. Даже стол и стулья предвосхищали нечто другое, чем просто «вкусно поесть».

- Валерий, милый! Прости, но мне расхотелось за город. Может, просто посидим, поболтаем...

Здесь не случайно стоит многоточие. Это не роман с многочисленными эскападами отношений между влюбленными персонажами. Мой рассказ совсем о другом.

До этой сказочной, огненной и всепоглощающей страсти Валерик был далеко не девственником. Но до этого дня–ночи в течение двух месяцев у него никаких половых контактов не было. А тут, спустя четыре-пять дней, появились острые неприятные ощущения при мочеиспускании, говоря по-простому, стало больно писать. Непонятно!

В этой «элитной стайке», дружившей с его родителями, был профессор К., зав.кафедрой кожно-венерических заболеваний местного мединститута.

Не афишируя, Валерий пришел к нему в клинику и высказал своё «недоумение». Профессор выслушал и без лишних вопросов сказал: «Ну, доставай своего медведя!».

Валерий разделся, показал. Профессор чуть надавил – что-то вышло. «Сейчас, - говорит, - сделаем мазок, посмотрим». Сделал, посмотрел: «У тебя триппер. По-немецки, – горячее писание, а по-научному, - гонорея! Говори: кто и когда». Когда – сказал, кто – нет.

«Надо лечить!» - профессор сказал, чем и как. Как говорил один из советских партийных лидеров, «процесс пошел».

Спустя какое-то время, неделю или чуть больше, Валерий сам напросился на встречу с Колдуньей. Рассказал о своих мытарствах. Было видно, что её взволновало услышанное, но – никакой словесной реакции! На время расстались. Лечение Валерика оказалось успешным, ну и слава Богу!

...Прошел еще месяц. На одной из традиционных вечеринок в родительском доме к Валерию подошел профессор К.: «Надо с тобой поговорить!».

- Кто та девушка или женщина, которая наградила тебя этим чудом?

- Я не могу сказать...

- Тогда я тебе скажу!

И профессор называет имя Колдуньи. Валерий – в полной растерянности! Профессор заведомо «был в курсе»; он похлопал парня по плечу и отошел, присоединившись к общему застолью. Колдунья была здесь же, как обычно, улыбчивая и раскованная.

Не буду испытывать терпение читателей: откуда и как профессор К. мог всё узнать. Валерий позвонил Колдунье, они встретились - и вот что она рассказала.

Её супруг, высокопоставленный чиновник, очень часто ездил по делам в Москву и всегда останавливался в посольстве своей республики (положено по рангу). Мужское представительство посольства «обслуживали» так называемые элитные проститутки, естественно, работавшие в штате КГБ. Как правило, это были «чистые» дамы, регулярно проходившие медицинские осмотры. Но и на старуху бывает проруха, и в той ситуации не повезло ни ей (какой-то непредусмотренный контакт), ни ему. Приехав домой, он, вероятно, что-то почувствовал и начал принимать какие-то таблетки, видимо, антибиотики. Через какое-то время тревожные симптомы появились и у неё. Никому ничего не говоря, она тоже начала принимать высокие дозы антибиотика. Неприятные симптомы – боли внизу живота, выделения и т.п. – как будто бы исчезли, и она решила, что всё уже в порядке.

«В тебя, Валерик, я влюбилась, как только увидела, с первого дня. А дальше... после того, что ты мне рассказал, я перечитала всю доступную мне медицинскую литературу и поняла, что у меня с мужем хроническая семейная форма заболевания. Я прекрасно знала, как неравнодушны ко мне мужики «элитной стайки», и позволила, более того, нацеленно переспала с тремя из этих «застольщиков». Кто-то из них, а может, все трое обратились к К., к кому ж ещё? И кто-то из них, а может, все трое указали на меня. Вот и вся история».

Спустя еще месяц Колдунья уехала под предлогом того, что у неё тяжело больна мать, живущая то ли где-то под Рязанью, то ли под Курском... Она уехала, и больше никто и никогда в этом городе и в этой республике её не видел!

Не свой

Мне позвонила ученый секретарь института, где я работал: «Вас вызывает замминистра здравоохранения Союза на такой-то день к десяти утра. Так что завтра надо вылетать в Москву». Естественно, я прибыл ко времени.

- Вот какой будет разговор, - начал генерал (так мы его называли между собой, хотя фактически у него было звание генерал-лейтенанта). – Во-первых, я тебя поздравляю: твой новый препарат прошел проверку во всех инстанциях и принят к производству. Именно об этом хочется поговорить. У нас в системе есть небольшая станция, работников - чуть больше двухсот. На полную мощность она не задействована, так как находится в столице республики, а там, сам знаешь: санэпидстанция, со всеми вытекающими... Мы здесь на коллегии обсудили, и есть к тебе такое предложение. Ты – автор нескольких препаратов, которые нужны армии. Если передавать их в производственные отделы наших институтов, тогда только на освоение регламента понадобится год, а может, два. А если ты – как автор – будешь сам их делать?.. Так что, предложение такое: мы вводим единицу зама по науке. По штатному расписанию, оклад будет несколько меньший, чем твой сегодняшний. Но в приказе будет оговорена персональная надбавка, так что ты в деньгах не потеряешь. Квартирный вопрос я обсудил с зампредом Совмина республики, и он обещал решить его в течение 1–2 месяцев. Твоя жена в мединституте – доцент кафедры терапии? Аналогичная работа будет у нее и там. Подумай – и дай ответ. Через пару лет мы хотим сделать там институт чисто нашего направления. Да, и вот еще что. На носу – Олимпиада-80, в столице. Ты понимаешь: республика – республикой, а в нашем ведомстве спрос будет с тебя».

... Думать было о чем. Перспектива казалась очень соблазнительной. Ведь какой же автор, что бы он ни придумал, не хочет увидеть рождение своего детища?

Мне приходилось и прежде выезжать в производственный отдел, где запускались на конвейер продукты, автором которых я был. Обычно эти визиты сопровождались спорами, упреками в недоработке методики и т.п., но в этом была определенная закономерность. Ведь одно дело - факт создания абсолютно нового «предмета» и выпуск экспериментального образца, и совсем другое - производственный конвейер! Бесспорно, в авторских руках это проще и, главное, достоверней.

У меня к тому времени была закончена докторская диссертация, запатентовано три изобретения. Предмет исследования – малоизученная инфекция, досаждающая всем и во всём мире. Подготовлено три кандидата наук, во всяком случае, при моем соруководстве. Я подумал – и согласился.

А дальше – всё по Чехову: вроде без выстрелов, но третий акт был неизбежен! Мне было отпущено два месяца для завершения работ в институте, при этом еще полтора года я оставался научным руководителем двух исследовательских тем. Более того, я не хотел да и просто не мог (ведь это были мои научные наработки) приезжать в новый коллектив с пустыми руками. Я привез достаточно интересный и перспективный материал в надежде на продолжение этих исследований на новом месте; признаюсь без ложной скромности: мне хотелось заинтересовать этой тематикой своих новых сотрудников.

...Площадь для производственного отсека надо было строить. Я обратился к зампреду Совмина республики, и он ответил: «Я знаю, нам Минздрав может выделить деньги на строительство, а денег у нас самих полно, пусть дадут фонды!».

Честно, тогда я вообще не представлял, что такое «фонды», я хорошо представлял, что такое деньги. Пришлось строить «левым» способом и часто ублажать спиртом «нужных» людей. Всё же отсек построили с грехом пополам, но оказалось, что, юридически, греха было больше.

Квартиру, выделенную мне Минздравом, обсуждали на заседании местного комитета, там же и голосовали. В учреждении уже много лет существовала «очередь» на получение жилья, и решением месткома квартира была отдана «очереднику». Но это еще не всё.

Спустя какое-то время я был приглашен в райком партии, где мне показали жалобу, составленную моими новыми сотрудниками. Оказывается, я не говорю на «местном» языке, и они не всегда меня понимают. Далее: они вынужденно участвовали в субботниках при строительстве не нужного для республики производственного отсека. К тому же, по свидетельству зама по хозчасти, я расходовал спирт не на лабораторные цели.

... Через две недели раздался звонок из приемной замминистра здравоохранения.

- Ты уже в курсе дела?

(Я ждал разрешения на отпуск за два года и заранее обрадовался.)

- Нет, ну скажи!

- Генерал подписал приказ о твоем увольнении, - в слезах ответила секретарь.

НЕ СВОЙ!

Не Цвейг, но... по жизни

Лишнее слово - чревато, а необдуманное - катастрофа.

Отказать женщине, почти что преступно, а сказать правду - трагично. Так и получилось на этот раз. Я не обладаю особой привлекательностью, поэтому и к женскому вниманию не привык.

Но, случается всякое. И я попал в неудобное, и для меня непривычное положение. На меня обратила внимание дама, средних лет, да и я немолодой. Завязался ни к чему не обязывающий разговор, как, кто ты, семья, дети, увлечения. «Ответные» ответы поддерживали разговор. И тут впрямь откровенно: а не попробовать ли нам... Я, постеснявшись, сказал, что было бы неплохо... но лет этак 10 назад, а сегодня, увы... идея не имеет под собой подкрепления.

- Ну что, - дама сказала, усмехнувшись. - Я все понимаю, это... не обязательно.

Но сам факт уже волнителен. Моя фантазия не сработала в унисон. Приобрел, конечно же, не врага, но, в какой-то степени, недовольствующую твоим присутствием даму!

Хронология кошмаров, или к вопросу о диагнозах

Я появился на свет в 1942-м, когда шла Вторая мировая война. В СССР ее называли Великой Отечественной. Что подразумевалось под «Отечественной» и для кого это было Отечество – предмет отдельный. Война была развязана в результате несговорчивости двух лидеров – Сталина и Гитлера; после смерти медиками было установлено, что оба они страдали паранойей (диагноз ПСИХИАТРИЧЕСКИЙ).

После смерти Сталина к власти в СССР пришел Никита Хрущев. Посмертно медики определили его как развязного шизофреника (диагноз ПСИХИАТРИЧЕСКИЙ).

На смену Хрущеву лидером стал Леонид Брежнев. После смерти выяснили: психика неустойчивая, старческий маразм (диагноз ПСИХИАТРИЧЕСКИЙ).

Затем на короткое время у власти оказался Константин Черненко: старческий маразм, деменция (диагноз ПСИХИАТРИЧЕСКИЙ).

Следующий лидер – Юрий Андропов, сатрап, человеконенавистник (диагноз ПСИХИАТРИЧЕСКИЙ).

Михаил Горбачев – последний президент Советского Союза, прораб перестройки; умер совсем недавно, так что о его психическом здоровье пока не говорят.

Борис Ельцин – президент Российской Федерации: хронический алкоголизм, нарциссизм, утрата личности, деперсонализация (диагноз ПСИХИАТРИЧЕСКИЙ).

Владимир Путин, пришедший на смену Борису Ельцину, еще жив. Ввел в России откровенный террор. Напал войной на Украину, осуществляет геноцид мирного населения и разрушение гражданской инфраструктуры страны. Угрожает всему миру применением атомного оружия. Естественно, - безумие и паранойя (диагноз ПСИХИАТРИЧЕСКИЙ).

Ему бы Гитлера усы

И челку на лысеющей башке.

Вокруг него пропутинские псы –

И вот вам новый античеловек!

В США, не вдаваясь в историю, только в мою бытность:

Джордж Буш-младший - неуравновешенность; в анамнезе - наркозависимость и буйство (диагноз ПСИХИАТРИЧЕСКИЙ).

Билл Клинтон – нарциссизм, сексуальная распущенность с криминогенным привкусом (диагноз ПСИХИАТРИЧЕСКИЙ).

Барак Обама – нарциссизм, откровенный расизм (близок к психиатрическому диагнозу).

Дональд Трамп – шоумен; тип абсолютно распущенный, нарциссирующий, однако целенаправленный.

Подведем итоги.

Так кто же приходит к власти, пусть в разных странах с различным социально-политическим укладом?

Какими личными качествами нужно обладать, чтобы достичь вершин политической власти?

Ясно одно: кандидат, выставляющий себя претендентом на любую политическую или социальную должность, должен представить заключение от консилиума психиатров.

Обо мне, о нас, о ... евреях

В одной из публикаций я позволил себе не то чтобы обвинить, а просто констатировал стремление евреев к ассимиляции. Был ли я прав? Скорее, нет, однако это зависит от исторического «разреза», в котором рассматривается данный феномен.

Писал я и о том, что в начале моего пребывания в США мне было абсолютно не понятно, почему некоторые эмигранты из разных стран, живущие в Америке в первом, а то и втором и третьем поколении, до сих пор говорят in my country, упоминая страну, из которой они приехали. Со временем я понял, как возникло это выражение.

Так вот, к вопросу об ассимиляции. От еврея, как правило, не услышишь такое выражение. Еврей может сказать: « Я родом оттуда-то» или «Мои родители – выходцы из такой-то страны». Вся история еврейства и поныне отчетливо показывает, что евреи воспринимают страну своего проживания как свою землю. А народ, проживающий на этой земле, - как далеко им не чуждый, и стремятся как можно активнее слиться с этим народом. Евреи стараются своим трудом поднять эту страну (соответственно, и себя) на более высокий уровень развития.

Здесь уместно упомянуть о тех ветвях еврейского (правильней – иудейского) народа, которые уходят корнями в страны Средиземноморья и Западной Азии. Я имею в виду, прежде всего, сефардов. Большинство из них проживало на Пиренейском полуострове (так называемая Спамия или Аспамия) и сохранили испанские обычаи; их язык – смесь хибру (иврит) и испанского. В Германии и на севере Франции обосновались ашкеназы. Сефарды и ашкеназы составили европейскую основу иудейского народа.

Как не вспомнить, что Христофор Колумб (Кристобаль Колон) был иудеем, и его экспедиция больше чем наполовину финансировалась сефардской общиной Испании, в частности, предком Бориса Пастернака – Ицхаком Абарбанелем, бывшим в те далекие времена главным казначеем королевского двора.

Каждая из групп развивала свой собственный мир, сохраняя еврейскую идентичность и общность в различных ареалах проживания. Это и грузинские евреи – эбраэли, живущие более 2500 лет на территории Грузии (язык киврули), и горские евреи, говорящие на татско-еврейском языке джухури, и бухарские евреи (язык таджикский, фарси).

Ашкеназы – термин для обозначения немецких евреев и евреев, живущих в других европейских странах, в том числе и в России, с ее знаменитой в недавнем прошлом «чертой оседлости». Еще один термин – «диаспора» - претерпел со временем иную окраску. Само слово обозначает рассеивание, даже распыленность (имеется в виду – по миру). Параллельно своей принадлежности и приверженности к еврейству эти люди стремятся приобщиться к культуре страны проживания и даже вносят в нее огромный вклад (Гейне, Мендельсон, Малер, Кальман, Менделеев, Левитан, Шагал и др.).

Этот вопрос можно рассматривать до бесконечности и в разных аспектах – религиозных, этических, языковых и даже нравственных. Но основная целевая и социологическая направленность сохраняется.

В процессе ассимиляции на фоне «чистых евреев» появляются «половинки», «четвертинки» и т.д. И все же, наряду с этим, после шести (а то и девяти) миллионов жертв Холокоста за 50 – 60 послевоенных лет демография еврейского народа восстановилась. Хотя это – уже другая, отдельная тема.

Как будет развиваться в дальнейшем «еврейский вопрос» в США, также предсказать сложно. Вместо существовавшего когда-то «плавильного котла», формировавшего американскую нацию, сегодня мы наблюдаем размежевание американского народонаселения на этнические сообщества, так называемые коммюнити, типа «литтл Армения», «литтл Эфиопия». «литтл Кения» и т.п.

Это происходит на историческом фоне, когда широким фронтом наступает «терроризм меньшинств» в обличье квазидемократического наряда надежд. Так что оптимистического окраса остается немного.

Антропометрия и верховная власть

Антропометрия в антропологии (науке о происхождении и эволюции человека) - это система измерений человеческого тела и его составляющих частей. Мои наблюдения не являются научным исследованием; я просто «на вскидку» решил сравнить рост лидеров некоторых государств с их политическими установками и методами «хозяйничания» как внутри своих стран, так и на мировой арене. Наиболее яркими примерами в современной истории мне показались следующие:

ИВАН IV («Грозный»): диктаторский режим, опричнина и внешняя агрессия (Казань – наш, Астрахань – наш, Волга – наш и т.п.). РОСТ – 1 м 55 см.

НАПОЛЕОН I БОНАПАРТ: сосредоточил в своих руках всю полноту власти, установил во Франции диктаторский режим. РОСТ – 1 м 69 см.

ВЛАДИМИР ЛЕНИН: «вождь мирового пролетариата», опричнина по-ленински, диктаторский режим по-ленински. РОСТ - 1 м 67 см.

ФРАНСИСКО ФРАНКО БААМОНДЕ: диктатор, глава испанского государства в течение 1939–1975 гг. РОСТ - 1 м 64 см.

ИОСИФ СТАЛИН: NO COMMENTS! РОСТ - 1 м 65 см.

АДОЛЬФ ГИТЛЕР: характеристика известна.

РОСТ - 1 м 63 см.

БЕНИТО МУССОЛИНИ: фашистский диктатор

в Италии, 1922–1945 гг. РОСТ - 1 м 69 см.

ВЛАДИМИР ПУТИН: диктатор современной России (Крым – наш, Донбасс – наш; угрожая ядерным оружием, не исключает и «мир – наш»). РОСТ – 1 м 68 см.

АНАТОЛИЙ МЕДВЕДЕВ: «рокировочный» президент России, активно поддерживающий агрессивную политику Владимира Путина. РОСТ - 1 м 52 см.

Как вам такая подборка, дорогие товарищи?!

Повторюсь: я не претендую на научную основу и закономерность приведенных фактов. Известно, что Уинстон Черчилль тоже не был великаном при росте 1м 67 см, да и рост атлантов, которые «держат небо», нам неизвестен. Но всё же приведенная мной подборка дает информацию к размышлению: всех указанных антигероев объединяет не только патологическая жажда власти, тоталитаризм и диктаторство, кровожадность и агрессия, но и... маленький рост!

Я далек от того, чтобы предлагать какие-либо антропологические характеристики для людей, претендующих на высокие и ответственные посты в государствах. НО! Когда претендент «низкорослый» - давайте будем хотя бы НАСТОРОЖЕ!

Для тех, кто еще читает книги

Я не пользователь Интернета. Может, к сожалению, а может, и нет. Я не молод и, по старинке, мне ближе книжка. На днях приятельница прислала мне выдержку из статьи Л.Н. Толстого «Христианство и патриотизм». Привожу некоторые строки из этой статьи.

«Зазвонят колокола, и оденутся русские люди в золотые одежды и начнут молиться за убийство. Засуетятся под видом патриотизма, предвидя возможность украсть больше денег, военные, получающие двойное жалованье за убийство людей.

...И когда наберутся тысячи русских больных, раненых, убитых, что некому будет подбирать с полей, и когда воздух заразится гноем пушечного мяса, убитых зароют как попало, пересыпая известью. И опять поведут толпу дикарей дальше»...

Написано Львом Толстым более ста лет назад, и как всё это понимать? Пророчество? На чем основано?

Расшифровывать не буду. Пусть останется вопрос, но большой.

Картинка из прошлого

В одной из своих книжек я подробно описывал ситуацию, в которой оказался в Азербайджане, где-то в конце 70-х. История не новая, моим читателям известная, но не включить ее в «Эпидемиологию зла» просто не имею права.

Буду по-чеховски краток. Приезжаю в Азербайджан в составе экспедиции, насчитывающей человек 12-15. Приехали, как вы понимаете, не по обмену опытом выращивания овощей, а с задачей медицинского свойства, близкого к бактериологии особо опасных инфекций.

Время – лето; холера, начавшаяся в СССР в 1964 году и объявленная официально только в 1970-м, продолжает отдельными вспышками появляться в разных регионах страны. Не покидала эта зараза и Азербайджанскую республику. В чисто консультативном плане один из местных бактериологов попросил меня посмотреть «стёкла» (так специалисты называют мазки из разных смывов, отходов и других возможных источников заражения). В некоторых «стёклах» я отчетливо увидел вариант холерного вибриона. Бактериолог попросил меня не указывать его имя. Единственное, о чем я его спросил, из какого региона республики пришли эти мазки. Он сказал.

Наутро в разговоре с начальником учреждения я поинтересовался, как обстоят дела в упомянутом регионе. Он заверил, что там всё в порядке. Тогда по собственной инициативе, на выделенной мне спецмашине, с соответствующими документами я поехал туда. А там... Там уже было сорок трупов!..

По-соседски

Красивый дом на берегу большой (может, и самой большой) реки. Среди обитателей – несколько старичков со Звездой Героя, выжившие и доживающие свой век бывшие защитники этого города. На каждой лестничной клетке – три квартиры. В одной из них проживает семья: муж и жена, возраст – старше среднего, ну, эдак лет по пятьдесят, может, и с хвостиком. Он носит шляпу. В зимнее время – обое в норковых шапках. По утрам за ним приезжает служебная машина (он – начальник финансового управления, она – директор школы).

При встрече здороваемся, мило улыбаемся друг другу. Он, как правило, либо приподымает шляпу, либо прикладывает к ней руку. Всё достойно и даже как бы интеллигентно. Периодически по выходным у них собираются гости. Так как в квартире не курят, курильщики выходят на лестничную клетку.

Бывает достаточно шумно, иногда и запевают. Как это водится: попили – поели – попели, - казачьи три «П». В общем, соседи - они и есть соседи.

Замечаю: в последний год посиделки участились, да и «служебка» за хозяином не приезжает. Видать, на работе что-то не так, да и семейные скандалы слышны чаще. Хоть входные двери в квартирах довольно солидные, закрываются плотно, но шум и крики все же доносятся на лестничную площадку. Как-то возвращаюсь домой, смотрю – стоит мой сосед с сигаретой в зубах. Я удивился: «Ты ведь не куришь!» - «Да вот, закурил, - отвечает. – Кстати, ты «кашу» не возьмешь? У меня литровая банка, только что принесли».

«Кашей» в этом городе называли черную икру – осетровую и белужью. Часто ее приносили браконьеры, но не каждому встречному, а только тем, кого хорошо знали. «Возьму, конечно», - отвечаю. Сосед вынес мне банку. «Сколько?» - спрашиваю. «Да нет, - говорит. – Денег мне не давай. Вот, разве, две бутылочки «беленькой» (так называли тогда водку, и она также была в дефиците), только чтобы Валентина не знала». Я согласился.

Должен сказать, что на завтрак один - два бутерброда со свежей черной икрой, когда еще сам по вкусу подсолишь, - необычайно вкусно! Разница по сравнению с той, что продается в магазине, - колоссальная, и целый день сыт!

Но продолжу рассказ об этой семейной паре. День ото дня, от месяца к месяцу скандалы учащались, но уже с выходом на лестничную клетку, то есть на люди. И всё это с громким выяснением отношений, сдобренным крепким русским матом. Соседка Валентина, как оказалось, тоже выпить была непрочь. Недовольные соседи между собой шушукались, осуждали, но мирились с этим: мол, что делать...

В то время моей дочке было лет девять – десять, девочка уже большая. Как-то приехал я из командировки, и она мне рассказывает, что в мое отсутствие дядя Олег опять «шел на таран».

Объясню. Мой сосед Олег имел обыкновение: когда его, пьяного, жена не пускала в квартиру, он грозился выломать дверь и при этом кричал: «Иду на таран!».

Однажды, столкнувшись с ним лицом к лицу, я заговорил, что надо бы как-то обустроить наше соседство. Дочка моя, хоть и маленькая, но уже всё понимает. Беседа была мирная, без осуждения и, как говорят дипломаты, в духе взаимопонимания.

В итоге мы заключили с ним такой уговор: каждую субботу, к пяти часам пополудни (по субботам я работал), я приношу ему бутылку «беленькой», естественно, чобы никто не знал; а он с женой больше не устраивают «выездные» спектакли. Для этого у них есть их квартира – завоеванное ими партийное право!

Отличительная черта эмиграции - позволительность в уклонении от традиций

У мусульман этого нет, и в этом их неуклонная сила.

В своих дилетантских текстах я часто, можно сказать, дерзко, говорю, что не люблю слово «любовь». И переводчики с иностранного используют это слово, а уж в русскоговорящих, может, в руссконапечатанных изданиях оно повсестрочно.

Расшифровки этого слова нет, почему его взяли в использование на любые темы, на любые ситуации? Внедрили, забили, как кувалдой. И пошло, «мы говорим Ленин, подразумеваем партия, говорим партия - подразумеваем Ленин». И так всю жизнь говорим одно, а подразумеваем другое. Я не преследую цель оскорбить людей, произносящих это слово «любовь», абсолютно объемное и в своей объемности не конкретное.

Я люблю жареную картошку, ох, как я люблю вкусно приготовленный черный кофе, я люблю плавать, я люблю рыбалку и в таком кондуите «Я люблю тебя» - как должна себя чувствовать рыбалка, как процесс, и пойманная рыбка, как продукт. Вы понимаете, о чем я говорю!

Наверное, и Ленский не нашел другого слова, как сказать, что я люблю вас.

Я не имею права вдаваться в этимологию, но если вы хотите для любования, и вам это любование дает силы и помыслы к какому-то ожемчуживанию объекта ваших воздыханий, давайте будем пользоваться каким-то другим словом.

Поверьте, оно будет благороднее, искреннее и более личное. И я думаю, что действительно любящие и парящие в своих чувствах найдут другие, более чувственные и флюидные слова.

P.S. Когда-то на Руси использовали слово «жалею». Может быть, оно пригоднее.

***

Живите так, как будто бы родились вчера. И каждый день для вас будет в новинку, вы будете очаровываться и столкнетесь с неоправданным. Ну, и хорошо, это опыт, это жизнь. Как только вы захотите оборатиться во вчера (а вчера очень часто, ох, как далеко), нажмите на педаль «стоп». От сравнения никто уйти не может, но надо соблюдать угол, если ты хочешь жить сегодня. Сегодня - не всегда лучше, чем вчера, но вчера удобнее, даже если тяжелое, но оно - вчера. Поверьте, что сегодня лучше, даже если оно противно тебе, но - оно раздражитель и заставляет тебя быть подобным себе... вчера.

Однажды в гостях...

В одной из моих книжек я уже упоминал об этом эпизоде. Учитывая, что нынешняя книга посвящена, в основном, эпидемиологии зла, я попытаюсь кратко рассказать об одном случае в моей жизни, щедро насыщенной разными небезынтересными (а для меня – далеко небезразличными) историями.

Провожали на пенсию чрезвычайно высокопоставленного чиновника. Без номенклатурного обозначения, а по-простому, был он вроде министра энергетики Нижнего Поволжья. Не могу не привести здесь его фамилию – далеко не музыкальную, но крепко задержавшуюся в моей памяти, - Цуприк Н.М.

В тот день в обкоме КПСС состоялось торжественное собрание, на котором новоиспеченному пенсионеру вручили орден Красного Знамени, поздравительные адреса – всё, как принято у «настоящих коммунистов». А вечером в его немаленькой квартире был организован банкет для самых близких. Это были друзья, обкомовские сослуживцы, начальники различных управлений... Каким ветром меня занесло туда? Дело в том, что мы (моя семья) жили в одном подъезде с его приемной дочерью, очень приличной, образованной дамой, с которой мы тепло дружили. Накануне банкетного дня она зашла к нам и пригласила меня с женой на торжество. Это приглашение было искренним, не протокольным, никакие отговорки не принимались – и мы отправились в гости.

За прекрасно сервированным столом уже сидели приглашенные; мы с женой были представлены, нас усадили к столу – и празднество «открыло шлюзы»!

...Хвалебные тосты в честь юбиляра, признание его заслуг перед отечеством, его благородства, человеколюбия и заботы о «простых людях» и т.п.

Должен сказать, что я с виновником торжества до этого встречался лишь на бытовом уровне – как сосед его приемной дочери, и мне всё происходящее казалось довольно любопытным. А застолье набирало обороты - громкое, многословное, «разгоряченное», улыбчивое, кто-то даже затянул народную песню.

И тут слово взял юбиляр. Как принято, он поблагодарил всех, его поздравивших, поблагодарил всех, кто помог ему достичь успехов в карьере на благо Родины, - в общем, всё по шаблону, как водится... НО! Тут он неожиданно произнес нечто сакраментальное. Я не могу воспроизвести сказанное им дословно, цитирую его речь по памяти, но смысл её таков: вы меня знаете много лет, многое мы прошли с вами вместе, однако сегодня я вас кое-чем удивлю. Пауза и затем: «У меня за столом – еврей!». (Вот тут я поставил кавычки, потому что эта фраза - цитата.) Сложно описать реакцию гостей, их замешательство – ну, точно, финальная сцена из «Ревизора»! Все на миг замерли, не зная, как себя вести. А вы представьте себе мое состояние, непонимание, что всё это значит. Да... вот тебе и придворный паяц, а у них, как известно, поболее даже, чем у простых смертных!

Мы с женой встали из-за стола и несколько ускоренно рванули в прихожую к вешалке. Время было зимнее —начали натягивать на себя пальто, шапки. Гости буквально выскочили вслед за нами и наперебой стали говорить, что хозяин ляпнул не подумавши, он ведь пожилой человек и т. д. Но это уже «лирика»...

Я по обыкновению просто хотел отметить одну из сторон если не зла человеческого, то атмосферу и дух, в которых оно проявляется.

Отец и дети

Попытка памфлета с иронией и сарказмом

Оно даже и хорошо, что поговорить не с кем. Ведь если кому что и сказал, - всё, он на подозрении! А совет от кого? Советчик у тебя один – ты сам!

Папа был хороший, когда позволял всё, что они хотели, - бандитствовать, воровать, грабить. Да не просто красть, а торжественно, с причмокиванием обогащаться и с желанием подгрести под себя чуть ли не весь мир. Тем более, что весь мир не то что идет тебе навстречу, а просто ложится под тебя.

Вот и Манхэттен на знакомый процент куплен, и Лондон со своими Сохами и разными богатыми стритами, и знаменитый «Челси» наш, и замки, столетия назад построенные, - тоже наши! А Греция с Испанией? Еще чуть-чуть – и наша автономия. Непонятный турко-греческий Кипр, с нашим приходом, открыл миру глаза – он наш! (Крым – тоже наш, но это позже.)

А сейчас что-то «распальцевалось» в их раскладе, какая-то нестыковочка. Так что, папа, будь начеку. Тому-то, Большому, кому кланяемся и крестимся, поди, попроще-то было. И людишек поменьше, да и вокруг – пустынька. Навороваться бы всласть, но особо-то нечего. Что было, - всё Понтий с дружками прибрали. Вот словесами да «научночитаньем» и торговали. Да и то? Много ли по пустыни с посохом пошастаешь – не находишься. А говорить о чем? Про Творца и про веру верную, и чтоб всё - по совести.

А сегодня время-то посложнее – и по местности, и по миру. Куда ни глянь – везде братки. Раньше хоть каждый на своем языке говорил, а сейчас (кстати, с моего согласия) все на одном, как родном, - на английском. А мне перевод нужен. Переводчик – тоже вопрос. Так что в этой цепочке на каждый узелочек, на ниточку каждую глаз да глаз лазерный нужен. А то - Фомки всякие неверующие да Иудушки. (Говорят, что за 30 сребреников, а кто знает, за сколько и какие расценки, т.е. маркет, были?)

Ладно. Сейчас времечко другое, для братков послаще будет. И брать есть что и вывозить на чем. Вопрос – куда? Шарик большой, приспособились.

Вот, братишка Кирюха: слово Божье ведает и с паствой делится, ученье раздает. И все на «Бентли» передвигается или на «Порше». А время, чтоб точным быть, не какие-то волхвы по звездам и Луне сверяли, а поточнее – по эксклюзивному Бреггету! Кстати, и за ним тоже «глаз да глаз», а то время сверит с кем не нужно, - вот и неприятность.

В общем, так. С сородичами, что по отчизне да по вере, я как бы в ладу. И далеко я от них. Вокруг меня - по большому кругу - люди проверенные; по малому – тем более. А кому верить? Кто свой, кто нет? А если свой – то за сколько? (Помните – маркет.)

Что-то не вяжется. Повспоминаю историю. Конечно, ничего придумывать не надо. Есть проверенный рецепт. Его и пользуй.

О советах и советчиках

Жизнь – она и есть жизнь! Пока молодость в тебе играет, вчера остается вчера, а ты всё в завтра смотришь. Так вот, копили-копили – и накопили на первый взнос, чтоб дом купить. Понятно, если что и покупаешь, ведь не на дармовые, поэтому и смотришь, чтоб и дом был не пустяшный, и район приличный. В общем, купили. Благоустраивать по-своему начали еще предыдущие хозяева, но дом-то с сегодняшнего дня – мой, и всё хочу сделать по своему вкусу. Значит, там – подзатереть, тут – подкрасить, а вон ту стенку – вообще убрать...

Но запал запалом, однако за всё плати! Так что, пришлось пыл немного поостудить, желания попридержать. Но во дворе, на патио по-ихнему, - бассейн. Красивооо! А лето придет - купайся, загорай; если жарко, шнырь в воду – сказка. Друзья-доброжелатели придут, тоже пользоваться будут, хоть им и завидно (а по рефлексу - и пописают, как бы назло, но это просто рефлекс). А вокруг бассейна, как мне представилось, было бы неплохо разместить большие горшки с цветущими кустами. Так, во всяком случае, выглядели рекламы знаменитых курортов, и это застряло в моем воображении. Поэтому сделала всё, что могла. И горшки громадные купила, и землю садовую для них, и наконец, передохнула: день закончился.

Пришло завтра. То, что я работаю почти круглосуточно, на этом акцент не ставим. Надо решать новые задачи: как правильно подготовить горшки под посадку, как правильно высадить в них кусты, как потом их лучше разместить... Вообще, как реально действовать дальше, чисто технически? Звоню своей приятельнице; она дама не из бедных, зажиточная наследственно, к тому же в общении очень доброжелательная, что всегда сама подчеркивает. Излагаю ей свою ситуацию, она терпеливо выслушала и говорит: «Это мне знакомо: только ничего не трогай, через час к тебе приеду». Уже полегчало, уже посветлело, гора с плеч! Жду.

Появляется моя подружка. Осмотрела «поле боя». Без колебаний, с уверенностью человека опытного и знающего говорит, что перво-наперво надо замуровать отверстие на дне горшка. Вопрос только, чем? Она подсказывает, что лучше всего – цементом. «Вы ведь в новом доме, пока что-то да ремонтируете, посмотри: может, найдешь». Нашла. Вот и прекрасно! Своими руками замесила цемент с водой, залепила крупные отверстия на дне (горшки-то большие). Вдвоем с приятельницей засыпали в горшки землю и дальше, точно соблюдая все пункты инструкции, посадили в них кусты.

... Прошло три недели. Кусты, медленно увядая, погибли. Пригласила в отчаянии специалиста из ближайшего садоводческого магазина. Он был в полном недоумении, потому что сорт кустов отменный и садовое хозяйство проверенное. Опрокинул на землю один из громадных горшков, вывалил из него всё содержимое и, когда увидел зацементированный водоотвод (таково было назначение «дырок»), схватился за голову: Oh my God!

- Кто это сделал?

- Я.

- Кто тебе это подсказал?

Я промолчала.

- Ну и ну, - произнес мой консультант. – Берегись советчиков!

Я предложила ему деньги, но он как-то с сожалением посмотрел на меня... И только послышался шум отъезжающей машины.

Зарисовка

Пару лет назад у меня на спине появилась шишка. Ну, шишка и шишка, меня не беспокоит, вот и хорошо. Но она, зараза, начала расти, и не то чтобы быстро, а так, по чуть-чуть. Чтоб не раздражала, а как бы привыкай ко мне, будем жить вместе. Ну, я и привыкал. Даже поглажу, откинув руку: есть, подрастаешь, подружка.

Ну, а когда разденешься, в баньке, в фитнесс-клубе, на пляже, нет-нет да кто-то и поинтересуется заботливо: «А что это у вас? Может, канцер, а вы проверялись?» Ну, я что-то отвечаю, но как бы защищаюсь.

Пошел к доктору - он мудрый, вызвонил куда-то, спрашивал о каких-то кодах и что как оплачивается. А потом и спрашивает меня: «Это тебя в какой мере беспокоит?». Я отвечаю: «Нет, я даже эту шишку проклятую не знаю и даже стараюсь не щупать. Но люди вокруг меня обращают внимание». - «Значит так. Это операция, а не процедура, возьмет один час, а может больше, я не уверен, - говорит врач, - что мы обойдемся только местной анестезией. Давай подождем, тебе же 80 лет, у тебя впереди время есть. А сейчас могу дать хороший совет. Купи укрепленный презерватив, надень на эту шишку - и в любом маскараде ты будешьпризнан - «Герой!».

Фантазии, а может, и нет

Ну, хорошо, вы и жизнь прожили, и как будто бы знаете про нее все. А вот что у меня. Далеко не сентиментального человека. И дама без собачки, и вообще - скажите, можно ли влюбиться в голос. Да-да, просто в голос. Есть, конечно же, примеры в истории. Чайковский и фон Мекк, как будто бы не видели друг друга (а может быть, и видели, но не хотели, чтобы видели). Ну, это уважаемая и очень трогательная история. А тут голос. Более того - телефонный.

Раз-два пообщались, а голос в ушах, а потом в душе звучит. Ну, что за наваждение! Бывает голос сексотрепетный и будоражит. На этом даже построена определенная индустрия. Но не хочу об этом. Это совсем о другом. Волнует своим тембром, даже возбуждает, но к желанию слушать и слушать. Это не музыка, хотя и музыка ищет своего слушателя, а это как овеваемая ласкающим ветерком, заманивающая и где-то отмежевывающая.

Может быть, таковыми и были амазонки с сиренами. Наверно? Это было. А у меня сейчас. Да, влюбился. Хочу слышать этот голос. Просто его слышать. Вот и все.

***

2023 год... Через два года мир отметит первую четверть ХХI века. Давайте посмотрим на поведенческие мотивы общества с точки зрения эпидемиологии. Разве варварское отношение к природе не есть эпидемиология зла? Хотите сохранить планету и homo sapiens как вид – значит, не производить больше, а потреблять меньше во всем и везде!