Джамбо, Занзибар!

Глава 1. Пролог и начало путешествия

Я начинаю свой рассказ об этом путешествии не с описания своего перелета или, хотя бы с первого дня отдыха на Занзибаре, а в общем-то, с совершенно нелогичного вступления. Собственно говоря, это одно из моих наблюдений, открытых мной во время моих путешествий.

Есть такие места, к которым привязываешься и хочешь посетить неоднократно. Например, посещая европейские страны, я постоянно думаю о том, что в некоторые места обязательно приеду еще раз. Собственно, я уже во время визита живу будущими планами, то есть испытываю, как сказали бы психологи, «комплекс опережающих эмоций». Есть места, которые по разным причинам мне почему-то не понравились, и все тут. Не поеду туда ни за какие коврижки. Вот, к примеру, я терпеть не могу Нью-Йорк, даже не могу сказать, за что он так передо мной провинился. С первого взгляда невзлюбила его всей душой. Наверное, психологическая несовместимость…

А есть такие кусочки Земли, куда я точно знаю, что не приеду больше никогда, но по совсем другой причине. Вот вроде бы все прекрасно сложилось - и место это мне очень понравилось, и впечатлений множество, и погода благоволит, и люди улыбаются. Но одного раза – достаточно, и больше нет причин. Они отбирают все мои привычные эмоции, лишают многолетних привычек, наполняя взамен новыми ощущениями, своей самобытностью, сложными переживаниями и новым жизненным опытом. Они выпивают меня без остатка, но щедро платят умиротворением и покоем, даря время на осмысление всей своей жизни. Здесь привычные ценности теряют свою привлекательность, заботы отступают на второй план, и именно в эти моменты я по-настоящему живу. Ощущение это бывает таким мощным и убедительным, что я, например, не желаю повторно пережить эти чувства в том же самом месте. Наверное, я боюсь, что второй раз чудо не повторится. И тогда меня постигнет страшное разочарование, чего я допустить просто не могу, не имею права – ведь не так уж и много у меня таких необычных мест, я бережно храню их в душе, перебираю воспоминания как драгоценности, щедро делюсь ими с окружающими. И остров, на котором я сейчас нахожусь – как раз одно из тех мест, куда я вряд ли еще вернусь, но буду вспоминать с теплом всю свою жизнь[1].

Наверное, Африка - это то самое место, где мне стоило бы жить, чтобы быть совершенно счастливой, и своими короткими набегами на этот континент я отвоевываю у судьбы краткие мгновения моей полной гармонии с миром.

Вот поэтому я опять тут.

***********

Занзибар

Но в этот раз я на острове. Занзибар – это часть Танзании. Собственно говоря, название страны произошло от слияния названий двух стран – Танганика и Занзибар.

Занзибар – это архипелаг, состоящий из нескольких островов – собственно Занзибара, острова Пемба и Мафия, и кучки мелких необитаемых островов. От континента их отделает километров 80-90, и лететь совсем недолго, а между островами ходит паром и летают местные маленькие самолетики. Остров Занзибар небольшой, в длину он сто с небольшим километров, а в ширину от 20 до 30 километров.

Добираться из Москвы несложно, если довериться проверенным сайтам, которые автоматически подберут вам оптимальные перелеты с минимальными промежутками при стыковке рейсов. 3-4 пересадки с борта на борт (главное, чтобы багаж успели перенести!) и вот вы уже стоите на полосе «международного» аэропорта Занзибар, и все два самолета и с десяток отважных путешественников, спустившихся с обоих бортов, - вот примерный масштаб туризма в этих местах.

Позади остаются немного нервные пересадки и неудобный сон в самолете, три просмотренных кинофильма и бесконечная еда. Из самых сильных впечатлений, пожалуй, это пересадка в Дохе. Перед нами открываются стеклянные двери аэропорта и мы буквально вливаемся в сплошной океан людей. Доха – это гигантский перевалочный пункт для путешествующих из Европы в страны Океании, Юго-Восточной Азии, Африки. Мы сразу же понимаем, что ни за час, ни за два мы не пройдем очередь до стоек регистрации. Наш рейс уходит через 30-40 минут. Стоит жуткий гам, и пробегающие в толпах людей служители аэропорта, даже крича во все горло, не могут быть услышаны дальше, чем в паре метров от них. Они кого-то собирают, выдергивая людей из толпы и отправляя без очереди к стойкам безопасности.

Как быть?

Мы пробираемся под натянутыми лентами ограничения, проползаем между сумками, чемоданами, детскими колясками и людьми, стоящими в длинных извилистых очередях, размахивая своими посадочными талонами «Найроби! Ласт колл (последний вызов)! Найроби!!» Нас пропускают, сторонятся, очищая дорогу. Мы буквально плывем среди моря людей и внезапно оказываемся перед носом у таможенного офицера – «Найроби!» - робко пискнула я, надеясь на помощь и понимание. Нас немедленно пропускают и показывают, куда бежать. Несясь по коридорам аэропорта, я все-таки успеваю посмотреть на табло с расписанием. Там, действительно, написано «Last call». Мы не врали. Впрочем, какая разница. Мы маленькими разогревшимися снарядами вносимся в салон самолета и плюхаемся в кресла, виновато улыбась ожидающим нас пассажирам. Похоже, мы и правда последние пассажиры этого рейса. Ура, мы успели. Все тревоги позади. В Найроби у нас куча времени – почти 2 часа, волноваться нет причин.

***********

Вы когда-нибудь летали маленькими самолетиками? Я – нет. Всю дорогу на остров я буравила взглядом винт на крыле, пытаясь вовремя обнаружить момент, когда он начнет (не дай бог!) замедлять свое вращение. Что бы мне это наблюдение дало, не знаю. Но процесс успокаивал. Сорок минут – и мы садимся. Перелеты закончились. Стюардесса поднимает дверной люк и мы выходим… нет, я бы сказала, что мы выплываем – только что закончился дождь, влажность такая, что воздух можно резать ножом и пить.

Перепрыгивая лужи, бредем к входу. «Осторожно, пригнитесь!» – показывает нам служащий аэропорта, мы отворачиваемся от страшного гула и приседаем буквально под хвостом взлетающего самолетика… временно глухие, но довольные, оформляемся на выходе и попадаем в руки гостеприимных таксистов.

Небольшой торг (обязательно!) и вот мы в просторной машине мчимся на другой конец острова. Впереди полтора часа дороги. Постоянно крутим головой по сторонам – все так напоминает мне Кению. Красные земляные обочины вдоль дорог, отсутствие тротуаров, толпы людей на улицах, ужасная бедность, неухоженная территория, стихийные базарчики, переполненные матату, с которых гроздьями свисают пассажиры, не влезшие в салон, а с крыш на поворотах буквально валятся на дорогу кули с поклажей. После дождя все сырое, набухшее, дерево черное, огромные лужи… куда мы забрались?

********* Вдоль дорог бредут горбатые коровы, это местная порода – горб правда как у верблюда, животные довольно упитанные, иногда мелькают козы, кошки…Водитель сообщает, что на дороге надо быть осторожным, потому что иногда выбегают местные обезьянки – красные калабусы – поиграть и поживиться едой на обочинах. Мы обязательно должны съездить в местный национальный парк, чтобы посмотреть ферму бабочек и увидеть обезьянок.

Впереди столько дней, наполненных эмоциями и путешествиями!

_______________________________________ [1] - Как я ошибалась, считая, что больше не приеду на Занзибар! Я была там еще трижды, и поехала бы еще (((

Глава 2. Kizimkazi (Кизимкази)

Это название нашей деревни. Мы действительно живем в обыкновенной рыбацкой деревне на берегу Индийского океана. Наша деревня небольшая, зато здесь три лоджа, в общей сложности туристов – человек 50-60. Наш лодж – самый маленький, здесь всего 8 человек. И мне это нравится. Мы живем на 3 этаже малюсенького домика, откуда с балкона открывается чудесный вид на деревню и океан.

Электричества в самой деревне нет. Вернее, оно существует, но дома рыбаков не подключены. Вот так выглядит берег вдоль деревни.

С наступлением темноты люди ложатся спать, а встают незадолго до рассвета. А сейчас – еще раньше. Во время Рамадана мусульмане (это большинство населения на острове) не пьют и не едят в дневное время. Поэтому сейчас люди встают раньше, чтобы успеть приготовить себе еду до восхода. Почему-то при этом надо обязательно громко орать друг другу. Что можно в такую рань орать – непонятно. Наверное, один сообщает другому «я вот рыбу жарю! А ты?»… «а я – цыпленка!». «А эти глупые музунгу (белые) небось спят еще!»… «А то! Что им еще делать-то?»… «ну так давай орать еще громче, пусть тоже встают!» К ним присоединяются местные облезлые петухи, всякие прочие птички, и дополняют весь этот шум мощный, равномерный рокот океанских волн. В общем, по утрам спать долго здесь вряд ли получится. Зато вечером меня так и подмывает выйти на балкон и во всю глотку заорать часов в 12 ночи «Люди!! Какого хрена вы уже спите??!» Чего я, конечно, никогда не сделаю, надо же уважать местные традиции. Но помечтать-то ведь можно?! Кстати, о традициях. Если я хочу пойти в деревню, например, чтобы попасть на пляж, или чтобы пройти в соседний лодж, выпить коктейль, мне приходится надевать длинное платье или обматываться палантином. Сейчас Рамадан и мне надо закрывать ноги. Меня, в принципе, это не печалит, ведь пройтись по деревне – одно удовольствие, и ради этого стоит надеть сарафан. Местные жители – совсем неприставучие, пару раз объяснив, кто мы и откуда и вежливо отказавшись от их услуг (рыбалка, поездки, ракушки и пр.), они отстают. При встрече люди обязательно здороваются и желают приятного дня.

Это кусочек нашей деревни. В одно из своих визитов в дервню я обязательно постараюсь сфотографировать все более подробно, заручившись разрешением местных жителей. А пока наши контакты ограничиваются стандартным набором фраз «Вы откуда?» «Как зовут?» «Меня зовут…» и «Добро пожаловать на Занзибар!» - обязательный ритуал, выполнив который, танзанийцы с достоинством удаляются по своим нехитрым делам. Наша жизнь здесь проста и спокойна. Я с первого же дня спокойно встаю в 7 утра, потому как рыбаки орут наперегонки с петухами, стекол в наших трех окнах нет, звуки проникают сквозь сон, медленно пробуждая меня от ночных дрем. Первым делом я выбегаю на балкон и смотрю на воду – ага, прилив, волны наступают. После завтрака можно идти купаться, потом можно побродить по деревне или посидеть в баре на берегу, глядя на возвращающихся с рыбалки местных жителей.

Здесь гигантские отливы – метров по 200-300, вода уходит с берега, обнажая морское дно. Около 4 часов дня отлив достигает своей максимальной точки. Литораль кипит жизнью, и это самое интересное время для того, чтобы отправиться на прогулку вдоль берега.

Глава 3. Коралловый остров

Повсюду вдоль берегов вы можете увидеть коралловые отложения – берега из ракушек, усыпанная ракушками земля, здесь даже фундаменты строят из камней, которые состоят из кораллов. Постоянная работа волн приводит к тому, что берега подмываются, и во время отлива обнажаются вот такие красивые, но опасные, по 4-5 метров, уступы.

Однажды мы отправились на такую прогулку, пробираясь во время отлива вдоль скалистого берега. Наш путь лежал к соседнему лоджу, километра полтора-два по береговой линии. Идется вдоль берега легко и весело, лишь жуткие, нависающие над головой скалы, сотворенные водой, немного напрягают.

Муж просит меня остановиться почти под каждой и долго фотографирует, а у меня трясутся поджилки и я мечтаю выскочить под открытое небо.

Береговой рельеф настолько красив, что нет сил оторвать глаза. Затвор камеры постоянно щелкает и я с ужасом думаю, как же я буду отбирать фотографии для журнала – каждый вид красив своей, неповторимой красотой.

Идти по белому песку приятно, он такой мелкий и чистый, а набегающие небольшие волны теплые, прозрачные и оставляют на поверхности песка мелкую рябь, на которую приятно наступать – никаких острых камней, булыжников или водорослей. В одном месте мы увидели небольшой родник, спрятавшийся за пологим камушком – постояли, посмотрели на фонтанчик чистой воды, решили сделать фото.

Каждый новый поворот дарит нам все более дикие и прекрасные пейзажи.

Иногда в стенах от воды образуются дыры, скалы становятся похожими на каменные кружева, а через некоторые отверстия можно даже спокойно пройти.

Ну, в эту дыру я не пролезу, конечно, но тут кроме меня есть кому там лазать.

В некоторых пещерах вполне могло бы проживать морское чудище – настолько глубокими и сырыми они выглядят. Мне страшно даже стоять рядом – внутри все шевелится и ползает.

Иногда мы обходим огромные обломки скал – вода сделала свое дело, от берега отломился кусок и упал в воду.

А несколько раз мы находили застрявшие высоко в камнях раковины – огромные, рогатые, попавшие туда много-много лет назад.

А вот какая-то птица оставила следы после своего пира – выпотрошенную и высушенную солнцем рыбью кожу с двумя огромными выпученными глазами.

На прибрежной полосе полно крабов. Они практически повсюду – белые, красные, серые, черные – всякие. Их десяток на квадратный метр, скалы шевелятся, отовсюду торчат щупальца и ножки.

Они не только на камнях, но и бегают по песку. Передвигаются они боком, а иногда смешно приседают и трясутся.

В одном месте я хоте прислониться к камню – слава богу, что не сделала этого – на камне сидело штук десять крабов, они нехотя отползли в разные стороны и злобно выпучили на меня свои круглые глазки.

Здесь очень быстро темнеет, вроде бы только что сияло солнце, а вот я с тревогой наблюдаю, как оно стремительно катиться за океан. Идти по берегу так увлекательно и легко, что можно забрести довольно далеко, а ведь нам еще предстоит возвращаться домой. Чужой отель гостеприимно открывается нашим глазам.

Мы спешим в бар, чтобы выпить по чашечке кофе и быстро отправиться в обратный путь – уже по пыльной каменистой дороге, проходящей через заросли кустарника и лиан. Пока я допиваю свой чай, муж снимает закат – на наше солнце заползает облако-ящерица и становится почти темно.

Легкие облака над крышами соломенных хижин окрашиваются в мягкий розовый цвет.

А с другой стороны неба уже появляется царица ночи - Луна. Значит, минут через 5-10 уже совсем стемнеет.

Нам пора бежать к себе. Под плетеными крышами соломенных переходов резко темнеет, зажигаются маленькие фонарики вдоль отельных дорожек.

Мы добираемся до выхода из лоджа. Впереди – темная и пустынная дорога. Проходя плетеные ворота и сторожевые башенки, у меня ощущение де жа вю – я где-то видела что-то подобное.

Пройдя метров пятьсот, вспоминаю – «Кинг Конг» - я когда-то давно в детстве видела этот фильм, и сейчас у меня возникло ощущение, что я пересекла стену туземного лагеря на необитаемом острове, затерянном среди океана. Дорога кажется пустой и жутковатой. Может, стоит вернуться и подождать какую-нибудь компанию?

А то не ровен час, наброситься чудище и утащит нас к себе в заросли. Впереди – сплошная темнота. И все-таки мы останавливаемся у живописного дерева, с которого элегантно свисают длинные лианы, я даже подумала, что это какие-то веревки, хотя, конечно, никто тут посереди дороги никаких веревок вешать не будет.

Правда, жутко немного? А вот еще кто-нибудь вдруг из кустов завоет - так и околеть недолго. К счастью, диких животных здесь нет, иногда противно орут коты, но это нестрашно :))

Мы спешим дальше. Нас ждет вкусный ужин и неспешная беседа за столом со свечами, но сперва надо попасть в деревню.

Наш путь прошел, конечно, мирно, и без всяких приключений. Окна и двери всех домишек и построек открыты настежь - криминала тут нет, и только разыгравшееся воображение подсовывает нам в тенях под кустами и в канавах у поворотов чудища, которых тут в помине нет...

Глава 4. Стоун Таун

Столица Занзибара очень напомнила мне старый Иерусалим – узкие кривые улочки, невысокие сильно обветшалые дома, тесно прилепившиеся друг к другу, маленькие лавочки, торгующие всем, чем только можно представить. Этот город является архитектурным памятником в реестре ЮНЕСКО.

В архитектуре очень заметно арабское влияние – многочисленные арки и барельефы, напоминающие купола минаретов,

ажурные ставни и балконы,

и, конечно, одна из главных достопримечательностей города - резные деревянные двери домов.

Некоторые двери находятся в прекрасном состоянии,

а иным по двести лет,

Они выполнены в двух стилях – индийском и арабском.

Индийский стиль подразумевает полукруглый верх дверного проема и острые многочисленные шипы-набалдашники по всей площади двери.

Такие шипы в Индии нужны для отпугивания слонов, которые в изобилии бродили по улицами городов и деревень. Арабские двери – всегда квадратные, на них меньше металла и никаких шипов, но по периметру всегда располагается резьба необыкновенной красоты.

За прекрасными древними дверями, к сожалению, обычно находится довольно мрачный подъезд с обветшалыми лестницами на верхние этажи и облезлыми стенами.

Старая часть города – это очень ветхие здания, здесь все напоминает о бедности, но по улицам можно свободно ходить, не ожидая навязчивых предложений местных торговцев зайти в лавку и что-то купить. У местного населения есть чувство такта и меры.

На улицах города много женщин, все одеты в длинные арабские одежды – у кого черные, у кого цветастые, на голове – обязательно накидка, а некоторые закрывают лицо, оставляя только глаза с густыми черными ресницами.

Мужчины ходят по-всякому, но и они часто одеты в просторные белые рубашки, а у многих на голове симпатичные круглые шапочки с богатой вышивкой. Мы пытались примерить такую шапочку моему мужу, но ни одна не налезла ему на голову. Повсюду на улицах витает сильный запах пряностей, и мне в этой красочно разодетой толпе начинает казаться, что я на Востоке, а совсем и не в Африке. Высокие башенки минаретов только усиливают это впечатление. Запутаться в узких улочках старого города – простое дело, можно бесконечно бродить по кругу вокруг султанского дворца, выходить к одной и той же куче мусора и опять погружаться в лабиринт извилистых ходов. Однако, подняв голову к небу, можно поискать главные ориентиры – шпили мечети и христианского храма, которые, как компас, выведут вас на божий свет.

Стоун Таун печально знаменит (в прошлом) своим невольничьим рынком, самым большим на восточном побережье Африки. Сюда свозили рабов из многих соседних стран – Конго, Анголы, Родезии, Кении и пр. Больше всех от этого ужасного промысла пострадала Гана. Все эти ужасы проходили с благословения местного султана и благодаря блестящим организаторским способностям одного арабского купца, прозванного Тип Тип.

Вот в этом доме жил предприимчивый арабский торгаш, продававший живых людей на Восток всего сто с небольшим лет назад. Что сказать, урод, каких мало.

На этом месте, где сейчас церковь, росло большое дерево. Под ним ставили человека, а торговец выходил вперед и называл цену. Дальше шел торг. Сейчас эти места в церкви отмечены специальными знаками на мраморном полу. А красные прожилки мрамора на плитах пола напоминают посетителям о реках крови, которые были здесь пролиты ни в чем неповинными людьми.

Торговля рабами официально была запрещена всего лишь 130 лет назад. Посещение старого невольничьего рынка произвело на меня гнетущее впечатление. Символика места всегда накладывает определенный эмоциональный отпечаток на присутствующих, и в этом месте, где каждый сантиметр омыт слезами людей, происходившие узаконенные ужасы особенно сильно впечатляют, заставляя краснеть и чувствовать себя виноватой за причиненное в далеком прошлом зло.

Мы побродили по резиденции султана, я представила себе, как он важно гуляет по открытым коридорам дворца и любуется на океан.

А это вид по другую сторону резиденции на старинный португальский форт и амфитеатр.

Обстановка во дворце сейчас более чем скромная, и это место как раз меньше всего напоминает мне богатый живописный восток. Вот так выглядит резиденция со стороны океана.

Наш гид любезно предложил нам осмотреть подробно с его помощью только первый этаж дворца, а еще два он посоветовал нам пройти самостоятельно. Я увидела, как вытянулось лицо у моего супруга. Честно говоря, при одной только мысли о бесконечных коридорах с экспонатами мне стало самой не по себе. По неизвестной мне причине я не переношу музеев. В них на меня нападает меланхолия, и я начинаю думать…гм.. о вечном (в плохом смысле слова). А тут мы уже так устали крутить головами во все стороны, и одновременно смотреть под ноги, чтобы не споткнуться на камнях или не попасть в ямку или лужу, так сильно хотелось пить, и есть, и даже спать, что мысль о посещении музея нагнала на меня смертную тоску и ужас. Прочитав на наших лицах весь комплекс переживаемых эмоций, проводник, видимо, обиделся за султана, но живо предложил нам устроить передышку.

В Стоун Тауне есть несколько неплохих отелей – с колоритным убранством в восточном стиле, с внутренним двориком, куда выходят окна номеров и бассейном, неплохими барами, где можно увидеть немногочисленные кучки белых путешественников.

Мы прекрасно провели время в Африканском доме, уютно расположившись в тени на веранде с видом на океан. В воздухе витает запах океана, я слышу его шум и вижу набегающие волны, с холодного бокала с соком стекают на стол ручейки воды, оставляя забавную лужицу, от усталости и впечатлений мне хочется спать, огромное кресло берет меня в плен, и я сладко дремлю в ожидании нашего проводника. К сожалению, он все-таки приходит вовремя и мне приходится покинуть это замечательное место. Но впереди у нас – рынок! Это место просто нельзя, непростительно пропустить.

Торговля – двигатель прогресса

Самое замечательное место в Стоун Тауне – огромный сельскохозяйственный рынок. Я, как человек подготовленный (в Кении уже насмотрелась), не ожидала повторного эмоционального взрыва. Была неправа, признаюсь. С первого же взгляда меня охватила непреодолимая жадность – хочу купить все и сразу. И овощи, и фрукты, и мясо, и рыбу… и вообще все! Огромные связки бананов всех цветов – желтых, зеленых, красных, горы манго, папайи, ананасы, помело, заварные яблоки, арбузы, дыни, личи – я уже просто даже не знаю, что купить. Еще краше фруктов – овощи. Большие, красивые, ароматные – да, местные жители знают в этом толк.

Но самое большое впечатление остается от рыбного рынка. Я обожаю рыбу, а здесь ее хорошо готовят. И большую, и маленькую, всякую. В любом виде.

Я насмотрелась на огромных тунцов, барракуд и гигантских лобстеров. Живописными кольцами свернулись щупальца кальмаров.

Горы огромных креветок и блестящие серебристые кучки мелкой, но очень вкусной рыбешки – как мне будет не хватать этого в Москве.

В самом конце экскурсии мы останавливаемся перед небольшим домиком, очень непримечательным свиду. Памятная табличка говорит нам о том, что в этом доме провел свое детство Фредди Меркури.

Сейчас в этом доме на первом этаже магазин с символикой группы Queen и самого певца. Вот такие дела. Наконец, мы прощаемся с пестрым, шумным, бурлящим городом и отбываем к себе в деревню. Всю дорогу я дремлю, просыпаюсь только чтобы поглазеть на маленьких красных калабусов, резвящихся на деревьях вдоль дороги и купить пару манго на придорожном рынке, о которых мы позабыли в городе.

Все-таки, наша деревня лучше, чем город, решаю я. Довольная этим заключением, я опять закрываю глаза и дремлю до самого лоджа, утомленная жарой, хождением, впечатлениями и покупками. Впереди у меня еще один вечер в компании с мужем, свечами и чем-нибудь вкусненьким – ведь рыбаки сегодня выходили в море, а это значит, что опять у меня будет богатый выбор.

Глава 5. Вечеринка

Позавчера персонал отеля устраивал нам вечеринку в местном стиле. Во двор вынесли столы, перед которыми организовали своеобразный шведский стол с блюдами занзибарской кухни. Мы как раз вернулись из соседнего отеля, где я смотрела свою почту (у нас в лодже интернета нет), и застали оставшихся четырех гостей уже сидящими за столом, окруженные кучкой живописных женщин и подростков в длинных белых одеждах. На столах с яркими скатертями горят свечи, накрытые стеклянными плафонами, от углей в жаровнях идет жар, в воздухе смешались вкусные запахи еды – пряных приправ, жареного цыпленка, октопусов, рыбы и мяса, томящихся на углях, витают еле уловимые сладкие запахи, это местный десерт – жареные в меде пончики и хрустящие, в глазури, медовые рогалики. И все это богатство – для шести человек.

К сожалению, ночи здесь очень темные, на улицах освещения нет, поэтому ночная съемка оставляет желать лучшего. Приношу извинения за фото, как говорится – чем богаты. Уже совсем стемнело, мне с моего места плохо видно стайку застенчивых девушек у столов с едой – они закутаны в цветастые покрывала, я вижу лишь белозубые улыбки и слышу их робкий смех. Это представление не только для нас, это и для них – праздник. Персонал лоджа старается угодить нам изо всех сил, по-моему, они хотят, чтобы мы съели все, что было приготовлено. Вот в такой посуде и по сей день женщины готовят еду своим семьям. Глиняные кастрюльки стоят на небольших чугунных печках – требуется немного драгоценных дров – и ужин готов.

Из-за невысокой ограды двора видны головы местных парней, не занятых в вечеринке – все улыбаются, пересмеиваются и шутят.

Во дворик робко заглядывают женщины с маленькими детками на руках, им любопытно, на нас глазеет все местное население, и нам тоже смешно.

С особым вниманием я рассматриваю кучку из 10-12 подростков, собравшуюся в круг. Их длинные белые одежды и нарядные шапочки хорошо видны в темноте, а отблески света от многочисленных свечей добавляют картине загадочности и волнуют мое воображение. Подростки совершенно не смотрят в нашу сторону, их внимание сосредоточено на самих себе – они подзадоривают друг друга, шутят, громко смеются и периодически проверяют свои музыкальные инструменты – это бубны разных диаметров и еще что-то деревянное, напоминающее горшок, по которому тоже надо стучать, и тогда инструмент извлекает высокие, звонкие и чистые звуки, хорошо слышные в тишине ночи. В общем, музыканты стоят в круге и мы, собственно, видим только их спины. Это как-то необычно.

Я так и не поняла, когда гул их голосов начал перерастать в музыку. Сначала это был нестройный поток разрозненных звуков – мне казалось, что звучат слова невпопад, а музыка совсем не подходит к песне. Начало было тягучее, неритмичное, прерываемое дикими выкриками и резкими ударами бубнов. Но затем высокие и чистые голоса мальчишек вдруг влились в один поток, звуки музыкальных инструментов сложились в прекрасную мелодию, и наступила гармония. Я никогда не слышала ничего подобного – по своей красоте, первозданности, энергии и самоотдаче песни эти сравнить нельзя ни с чем. Мелодия начинает постепенно ускоряться, я уже различаю повторяющиеся многократно фразы, они звучат подряд не один десяток раз, но каждое мгновение темп увеличивается. И вдруг в какой-то момент появляется что-то новое, глубокий, низкий, мягкий и объемный звук – это, наконец, вступил самый большой бубен. Звук настолько мощный, что пробирает насквозь, заставляя вибрировать наши нервные окончания в такт этим завораживающим звукам.

Общеизвестный факт, что ударные инструменты – бубны, барабаны – использовались с самой древнющей древности, но не только для услаждения слуха. В первую очередь, они предназначались для ритуальных и военных целей. Глубокие ритмичные звуки, извлекаемые барабанами, пробуждали в воинах бесстрашие, и люди с готовностью шли в бой и не боялись встретить смерть. Позже психологи объяснят, что эти звуки поднимают у людей самые древние инстинкты, которые подавляют чувство самосохранения и индивидуальное сознание заслоняется коллективным «Я». Это состояние восходит к тем временам, когда жизнь племени в общем была дороже, чем своя собственная. Когда сохранить свой род было важнее, чем остаться живым самому. Такая постановка вопроса была актуальна в первобытные века. Умные военачальники и религиозные деятели вовремя рассмотрели эти удивительные свойства ударных инструментов и стали активно применять их в боевых и ритуальных действах, вводя людей в транс и вовсю используя производимый от музыки эффект.

А огромный бубен все звал и звал, ускоряя свой темп. Вот уже музыканты танцуют. Их движения резкие и какие-то неловкие, и каждый танцует на свой лад. Но странное дело – глаз нельзя оторвать, настолько красиво это выглядит. Певцы делают сильные меткие наклоны вперед, размахивают руками в стороны, резко склоняют головы и ритмично вскидывают руки – то ли кидают сеть, то ли тянут ее, или может бросают копье? Я пытаюсь найти логичное объяснение их странным завораживающим движениям. И вот музыку уже просто невозможно слушать – она настолько быстрая и громкая, а песня звучит уже почти истерично, и тут к танцам присоединяется кучка женщин. Взмахи рук, сильные наклоны с выпадами вперед и назад, в хор голосов вклинивается высокий перекатывающийся звук «ай-я-я-я-я-я-я-я» - долгий, пронзительный, лающий. Это перекликаются танцовщицы.

Наш сосед-француз присоединяется к танцующим, у него просто офигенно получается, и все смеются. И тут я понимаю, что мне стало чего-то не хватать. Ага, большой бубен замолчал. Скорее всего, близится развязка. Темп просто сумасшедший, у музыкантов хватает времени только на повторение одного и того же слова или короткой фразы. И вдруг – бум! Я подпрыгиваю от неожиданности. «Бум» сказал большой бубен. Это было неожиданно. Пауза. Еще один «бум». Потом еще и еще, и вдруг резкая, глубокая тишина. Я бы не удивилась, если бы в этот момент танцоры все как один упали на пол. Такой сумасшедший темп должен был лишить их сил, а они к тому же еще и пели. Но все живы, и готовятся к новой песне, а мы переводим дух и пытаемся опомниться от увиденного и услышанного.

Безусловно, это было одно из лучших представлений, которые я когда-либо видела. Все мелодии начинались примерно одинаково – с выкриков, нестройных голосов и разрозненных ударов в бубны, постепенно темп ускорялся, вскоре переходя в бешеный неистовый ритм. Я обратила внимание, что музыканты периодически перебрасывали большой бубен друг другу. Держать на весу такой тяжелый инструмент, конечно же, долго невозможно. Но как они умудрялись передавать инструмент при таком быстром ритме, не нарушая мелодию – непонятно. Я так и не узнала, в какой момент сосед понимал, что бубен надо принять из рук играющего. Как им удавалось подхватить мелодию? Момент передачи я видела не раз. Но никакой закономерности не нашла.

Конечно, описывать музыку словами – неблагодарное занятие, это все равно, что рассказывать о живописи. Никакими словами нельзя описать услышанное, и на фотографиях не запечатлеть. Просто поверьте мне на слово – это прекрасная музыка и магическое зрелище. Жаль, я ни слова не понимала из песен. Позже я спросила об этом одного из служащих отеля, он сказал, что первая песня – это своеобразный диалог между двумя группами людей – хозяевами острова и их гостями. Общий смысл песни заключался в «добро пожаловать на Занзибар». Вот как просто, оказывается.

Особенно приятно то, что это не театрализованное представление, подготовленное для туристов и поставленное на поток. Перед нами пели реальные местные жители, рыбаки. Я совсем ничего не съела за этим ужином, потому что не могла оторвать глаз от танцующих. Наши соседи и мы еще долго не могли разойтись по номерам. Наш француз, замечательный танцор, без сил сидел в своем кресле, пытаясь прийти в себя, а его сын держал на руках малышку Дженейро – годовалую дочку нашей хозяйки. Девочка без страха смотрела на парнишку круглыми от удивления глазами и постоянно стягивала с него пеструю вязаную шапочку, а потом заставляла его вновь ее надевать. Мы еще долго болтали с персоналом отеля, а я, наконец, добралась до десерта.

Придя в номер, я еще долго вспоминала звуки большого бубна – через мои растревоженные нервы прокатывались волны воспоминаний, заставляя тело внезапно покачиваться из стороны в сторону и трясти головой. Потрясающая вечеринка. Ради этого стоило поехать на другой край земли.

Глава 6. Рыбацкая деревня

Нет ничего интереснее для меня, чем пройтись по деревне, заглянуть на ферму или поговорить с местными жителями. Сегодня наш проводник – Тахиб, он родился в Стоун Тауне, но здесь, в Кизимкази, находится родина его отца, и здесь он работает. Каждое утро Тахиб приносит нам завтрак, и мы попросили его провести нас по деревне и показать нам интересные места.

Мы рассматриваем дома и Тахиб объясняет, из чего они построены. Все постройки сделаны из местного камня и смеси, которая добывается также из камней, разводится водой, и при высыхании становится твердой как цемент.

Дома в деревне расположены хаотично, участки соединены скромными лесными тропинками, сплошь усеянными ракушками, сухой листвой и ветками. Сама деревня –довольно большая, около 400 домов, здесь есть своя школа, аптечный пункт, четыре мечети. Повсюду из под ног выскакивают куры и петухи со своим многочисленным семейством.

В этой местности растет много баобабов, но сейчас зима, поэтому деревья стоят без листьев. Тем не менее, размер дерева, даже без кроны из зелени, внушает уважение. А ведь это еще маленький баобаб.

А это – манговое дерево. Сейчас оно в цвету, через три месяца здесь на месте каждого соцветия появятся по 4-5 плодов, а само дерево, по моим прикидкам, даст пару тонн плодов. Листья у дерева манго – узкие, длинные, плотные и приятно пахнут. Я оторвала листочек и попробую его засушить на память.

Мы идем дальше по пыльной тропинке. На встречу из маленького дворика к нам выкатывается стайка малышей. Самый маленький ковыляет быстрее всех и с силой цепляется за мою руку.

Тут Тахиб, видя мои затруднения, что-то тихо говорит на суахили, и ребенок мгновенно отцепляется и останавливается. Мы машем детям рукой и продолжаем наш путь, ведь мы еще только в самом начале экскурсии.

Вот в банановых зарослях мы встречаем козу, она вяло блеет, завидев нас. Отворачивается и продолжает что-то жевать. Животные есть во многих дворах. Куры – повсеместно. Крупный рогатый скот - немного. Думаю, его сложно прокормить на этой скудной земле. Я виду, по крайней мере, только 4-5 коров. Одна такая горемыке вчера запуталась в кустах перед отелем и не могла двинуться из-за натянувшейся веревки. Сначала она покорно ждала помощи, потом начала звать на помощь - регулярно, каждые минут десять, говоря «МУУУ-У-У!». Но хозяева либо были далеко, либо не обращали внимания на такую мелочь. Орущее животное так и проторчало в кустах до ночи.

Такие банановые «рощи» здесь почти у каждого дома. Сезон этих бананов еще не наступил, плоды зеленые, но, как говорит проводник, скоро они созреют и будут очень вкусными.

Мы пробираемся по извилистой тропинке дальше и выходим в небольшой дворик. Здесь изгородей никаких нет, как жители различают свою территорию – мне неясно. Выходим на середину двора к маленькому строению – это курятник. Все здания – большие или маленькие, накрыты в деревне пальмовыми листьями, сплетенными в маты.

Дальше наш путь лежит уже между домов. Все строения – одноэтажные, о чистоте дворов и улиц никогда никто не задумывался. Я не могу сказать, что тут валяются пустые бутылки или бытовой мусор, но и опрятными их тоже назвать нельзя. Местные жители просто не обращают внимания на такие вещи, как благоустройство территории. Скорее всего, это следствие постоянной борьбы за жизнь, где о дополнительном комфорте не приходится говорить до тех пор, пока базовые потребности для выживания еще не удовлетворены полностью.

Сейчас полдень, довольно жарко, и все ищут тени, как вот этот белый козленок, свернувшийся клубочком в уголке постройки.

В деревне есть школа, это довольно большой, размером со стадион, комплекс одноэтажных построек. Они образуют периметр, в центре которого – пустое пыльное поле. Сейчас идут каникулы, и на поле резвятся только куры.

Мы заглядываем в класс. Внутри – маленькие парты, значит, здесь учатся малыши.

Вся обстановка класса – столы, стулья и большая черная доска во всю стену.

Останавливаемся около доски с расписанием. Тахиб объясняет, что здесь отмечали, сколько учеников каждый день приходило в классы. Из расписания мы понимаем, что в школе учится больше 400 детей разного возраста.

А это помещение – «группа продленного дня». Вход в комнату просто закрыт плетеными листьями кокосовых пальм, здесь дети ночуют.

Вот класс для школьников постарше. Мы обратили внимание на учебно-наглядные пособия.

В школе дети учат довольно много предметов, включая исламскую религию, химию, обществоведение, географию, математику, физику. На Занзибаре есть несколько университетов и колледжей. Можно продолжить образование дальше. Сейчас девочки и мальчики учатся вместе, но еще совсем недавно обучение велось раздельно. Прощаемся со школой и идем дальше, опять мимо банановых зарослей, к асфальтовой дороге, которая разделяет деревню пополам. Вокруг довольно тихо, это непривычно. Здесь очень мало домов подключены к электричеству, поэтому ни музыки, ни радио не слышно, дети тоже ведут себя тихо, иногда лишь слышны голоса женщин или мотор мотоцикла.

Тропинка вывела нас к дороге, похоже, это автобусная остановка.

Так выглядит местный автобус – он доверху загружен поклажей, внутри сидит куча народу, и еще сзади свисает гроздь пассажиров.

Мы идем вглубь деревни, по асфальтовой дороге, довольно неплохой, уступая место идущему туда-сюда транспорту – машинам, мотоциклам и велосипедам.

Неожиданно сворачиваем вбок, в заросли и выходим на небольшую полянку. В центре полянки – углубление, тут находится вход в пещеру, из которой с незапамятных времен местное население брало воду для своих нужд.

Сейчас вход закрыт, потому что построили водяные колонки, и лазать под землю нет причин. Но нам хочется посмотреть на внутренности пещеры, и местный «смотритель пещеры» за плату (около 10 долларов – немало!) пропускает нас внутрь. Внутри кромешная тьма, два фонарика совсем не улучшают видимость. Тут ужасно сыро и жарко, кто-то громко копошится в углах. Ступени вниз – скользкие и высокие. От страха я даже забыла снять темные очки, но оно и к лучшему. Чтобы не полететь вниз головой, мне советуют схватиться за железную трубу, идущую вдоль стены пещеры. Я хватаюсь и с ужасом понимаю, что труба покрыта сантиметровой ржавчиной, она колючая, скользкая, на ней что-то висит и скорее всего, кто-то ползает. У меня внутри поднимается паника, и уже кажется, что ползают не только по трубе, но и по мне…и неизвестно, за что схватишься в следующее прикосновение к трубе. Я начинаю тихо завывать. Это была плохая идея. В пещере – эхо, довольно мощное. Звуки разносятся мгновенно, усиленные многократно.

Внутри пещеры я не могла стоять на одном месте, потому что боялась, что кто-нибудь заползет мне в штанину. Тут наш проводник пустился рассказывать одну древнюю легенду о том, что раньше народ верил, что внутри пещеры разговаривать нельзя, иначе может произойти несчастье. (как кстати он об этом сказал… действительно, он прав – еще пара минут, и правда, несчастье случится!). Однажды две жены одного рыбака пришли за водой, одна из них сильно ревновала другую к их мужу. Ревнивая жена осталась снаружи, а вторая спустилась за водой. Пока она набирала воду, ревнивая жена стала вдруг ее звать по имени, один раз, другой, третий… пока та не отозвалась. И случилось несчастье – женщина мгновенно превратилась в каменное изваяние. Вы можете рассмотреть на фотографии камень, похожий на фигуру женщины.

Дорога вверх заняла у меня считанные секунды, до ржавой трубы я решила больше не дотрагиваться, даже если придется упасть и катиться обратно по ступенькам. Слава богу, обошлось. На поверхность мы вылезли взъерошенные, мокрые, с грязными руками и я еще минуты три прыгала, пытаясь стряхнуть с себя воображаемых (а может, и нет) пещерных тварей. Все, больше никаких пещер! Только солнышко. Идем по узким пыльным улочкам. Дома справа и слева. На маленьких скромных крылечках полулежат и дремлют женщины. Никогда по одной, всегда две-три. Кое-кто готовит еду – какое-то тесто раскатывают в тоненькие колбаски, а потом делают из них шарики размером с горошину. Сейчас есть нельзя, но как только стемнеет, женщины начнут готовить ужин для семьи. Я останавливаюсь у большой кучи кокосовой волокна, спрашиваю, для чего это. Из него будут делать веревку для всяких хозяйственных нужд. У нас во дворе лежаки сделаны из дерева и натянутых кокосовых веревок.

А вот результат большой, тяжелой женской работы – вязанки дров. Они нужны для приготовления еды. Женщины ходят на далекие расстояния, собирая сухие дрова (правительство запретило рубить деревья, так как это приводит к осушению почвы), несут их на своих плечах за много километров, чтобы в доме был огонь. Кроме это, дрова возят в Стоун Таун на продажу.

Это тяжелая и неблагодарная работа - такая вязанка будет продана меньше чем за один доллар, но газ стоит очень дорого, равно как и уголь. Жители научились очень экономно использовать дерево, готовка еды занимает 15-20 минут. Посуда устроена таким образом, что внутри горшков есть место для растопки дерева, маленькие щепочки быстро разжигаются, и за 15 минут варки сгорает немного.

Излишки дров женщины возят на базар в столицу и там продают. Одна такая вязанка стоит копейки – меньше одного доллара. А ведь кроме того, чтобы собрать ее, надо еще провезти на крыше автобуса до Стоун Тауна и там умудриться продать. Наконец, мы добираемся до самого большого местного баобаба. Он действительно внушает трепет – корявый гигант толщиной и высотой с дом.

На верхних ветвях дерева есть огромное пчелиное гнездо. Если пчелы пропорциональны баобабу, то они каждая размером с цыпленка. У меня остается мощное впечатление от лицезрения этого гиганта. Вблизи дерева расположилось несколько домишек, интересно, этот баобаб – чей? Дело в том, что при всей беспорядочности застройки и посадок каждое плодовое дерево кому-то принадлежит. Бесхозных деревьев нет.

Здесь все дары природы идут в употребление. Криминала в деревне тоже совсем нет. Как нет замков, стекол и в половине домов даже нет крыш. Хищников здесь тоже нет, а обезьян люди прогнали в лес. Никакого воровства или чего хуже.

Зато есть «дурной глаз». Для тех, кто чуть побогаче, успешнее – страшное дело. Сглазить могут легко и довести этим до могилы – простое дело. Поэтому довольно много людей от сглаза уезжают в Стоун Таун. Вот такие непростые дела.

На обратном пути домой мы еще задали проводнику много вопросов. Жен в семье обычно 2-3. У мужчины примерно 2 дома. В одном доме спокойно поладить могут две женщины, а уже третьей надо строить отдельный дом. В семье может быть 3-4 ребенка, а может и 8-10, зависит от достатка. Да, в деревне есть незамужние женщины, но таких совсем мало. Женщины выходят замуж с 16-17 лет, а мужчины - в 25-30. Построить дом – дорого, надо копить долго. Мужчины практически 100% - рыбаки, у женщин работы нет, они глядят за домом. Землю под застройку дают почти бесплатно. Местного председателя (не знаю, как называется эта должность), выбирает совет старейшин, он руководит деревней и представляет местную власть.

Мы еще рассмотрели дерево «тамарин» - не знаю правильного перевода, но вроде название написала правильно.

Оказывается, у него есть плоды. Я, сколько не приглядывалась, не увидела. Но проводник нырнул в кусты и вынес вскоре связочку плодов, похожих на козьи какашки на ниточке. Они твердые и волосатые. И есть их совсем не хочется, но я обязательно попробую, и если останусь жива, то напишу о своих впечатлениях.

Еще мы встретили дерево «паопао» или что-то в этом роде. Сначала я думала, что это – папайя, но нет. Это другое. Проводник уговорил нас купить один плод, похожий на манго. Теперь мне тоже предстоит его съесть, а выглядит он как-то подозрительно. Почти у каждого дома мы видели огромные горы ракушек. Местные женщины рано утром, во время отлива, выходят на берег, и в камнях ищут моллюсков. Потом они варят их и кормят семьи, оставшиеся от моллюсков раковины кучками и россыпью бросают у стен домиков, на дорогу, в кусты. Россыпи красивых переливчатых раковин мы постоянно видели у себя под ногами. Ведь их можно было бы продавать для сувенирного промысла, как жаль, что они пропадают под ногами у жителей.

Уже ближе к отелю мы опять встретили местных детишек.

Они глазели на нас с любопытством и я пожалела, что у нас не было с собой конфет. Маленькая девочка двух-трех лет отошла в сторонку, и провожала нас взглядом. На фото видно, какая миниатюрная и грациозная у нее фигурка.

На самом берегу, у океана, как и всегда, собралось все местное мужское население. Придя утром с рыбалки, мужчины разделывают рыбу, относят домой, а потом все оставшееся время лежат на вытянутых на сушу лодках, прячутся в тенечке кустов, дремлют у стен полуразрушенных зданий, переговариваясь друг с другом, в ожидании, когда на землю спустится темнота. Тогда они пойдут домой, чтобы поужинать. С виду, они не плохо устроились. Да и выглядят они вполне довольными своей жизнью – весело смеются, каждый считает своим долгом прокричать нам «Джамбо!!», помахать рукой, улыбнуться. А мы только вертим головами и киваем в след, удивляясь, как они успевают управиться с семьей, узнавая от проводника: «вот у этого две жены и два ребенка», «а этот на велосипеде – у него тоже две жены, а у того со связкой рыбы – три» и т.д.

У местных жителей хорошее чувство юмора, с ними можно посмеяться, я могу рассказать про свою работу или жизнь в Москве. И хотя они никогда никуда не ездили дальше своей столицы, они слушают меня без удивления, давая советы или выражают сочувствие моим проблемам. Через два дня пребывания здесь я уже перестаю замечать, кто какого цвета, вижу красоту их лиц, влюбляюсь в малышей.

Я уеду отсюда через неделю, а у них ничего не изменится в жизни. Утром также будет кричать петух, рыбаки выведут свои суденышки в море, океан не изменит свои отливы, и даже мой номер в лодже не будет пустовать. Я никогда не стану частью этой земли, да и вообще вряд ли сюда приеду. Но я буду всегда скучать по этому месту. Я имею полное право испытывать этот чувство уже сейчас.

Глава 7. Сафари

Вы когда-нибудь бывали в открытом океане? В лодке с моторчиком, как у миксера? И не советую. Ну откуда мне было знать, что там волны высотой два с лишним метра, с берега же не видно. А рыбакам что – они с детства привыкшие. Дорогу до песчаного острова еще как-то разнообразили дельфины, веселыми стайками снующие по оба борта лодки, да киты, пускающие довольно высокие фонтаны брызг, показывая нам свои блестящие спины. Вот, наконец, я вижу нашу цель путешествия. Островок выглядит приятно –ярко- желтый, с мелким блестящим песком и плавной береговой линией, окруженной бирюзовой водой. Как будто кто-то огромный выдавил в океан огромный кусок масла, оно подтаяло, и блестит на солнце. Аппетитное зрелище. На дальнем конце острова обитает небольшая колония чаек, мы пошли фотографировать птиц, сердито глядевших на нас со своего края.

Вот так странно они сидели. Ближе к воде – белые чайки, дальше от воды – черные. Заволновавшись при нашем приближении, черные чайки тяжело и лениво поднимаются в воздух.

Мы движемся дальше, и вот уже очередь белых чаек покидать берег.

На суше осталась одна, самая ленивая, или смелая? А может быть, просто уставшая птичка?

Мы уходим в сторону, чтобы не беспокоить отважную птичку. Меня почти сносит с ног сумасшедший ветер.

После пары часов пребывания на острове, я обращаю внимание, что он заметно уменьшился в размерах. А ветер стал еще сильнее. Мелкие песчинки больно колют ноги, волны становятся еще выше, а небо посерело.

Быстро побросав свои пожитки в лодку, мы забираемся на борт, совершенно вымокнув по дороге. Я слишком поздно вспоминаю про гидрокостюм – было бы правильно его одеть, но теперь мы уже отчаливаем. К тому моменту, когда мы отходили от берега, территория, непокрытая водой, была не больше 30-40 квадратных метров. Вот вам и остров.

Мы развернули большой непромокаемый кусок пластика, сунули под него сумки и накрылись сами. Одной рукой держась за скамейку, второй за пленку, я вжалась в борт, предварительно надев спасательный жилет. От воды он не спасал, но от ветра был довольно эффективен. Самым важным занятием на обратном пути для меня было определить, в какую именно волну зароется носом наша лодка, чтобы успеть съежиться, прежде чем мы будем облиты водой с головы до ног. Вот мы поднимаемся на самый гребень – от ужаса у меня захватывает дух, и уже я боюсь нырнуть под пленку – сижу и буравлю взглядом волну – «не вздумай нас перевернуть! Не смей!» - умоляю и грожу ей я. Это состояние длится всего мгновение, и потом лодка стремительно падает вниз, в «ноги» волне, идущей следом. Нос судна зарывается в воду, дерево скрипит, принимая удар, литры морской воды в виде соленых брызг и пригоршней воды обрушиваются на наши головы. От соли у меня начали щипать глаза, но нет ни единой сухой вещи, чтобы вытереться.

Наш капитан твердо стоит на корме и правит суденышком, три матроса сидят совершенно спокойно, лишь ежатся от холодного ветра. А мы все ныряем и ныряем в волны. Я совершенно околела от ветра и мне кажется, что мы никогда не доберемся до берега. От холода даже притупилось воображение, единственное, о чем я могла мечтать – это как бы поскорее очутиться в безветренном месте и на твердой земле. Два часа ужасов длились бесконечно.

На берег мы вылезли холодные, зеленые и соленые – точно маринованные огурцы из консервной банки, вынутой из холодильника.

За время путешествия я сделала несколько важных открытий: 1- я ни разу не моряк, меня тошнит от всей этой воды. 2- сила воображения напрямую зависит от температуры тела. 3- нет в воде ничего такого интересного, ради чего стоит раскачиваться на волнах более 30 минут. 4- когда кругом песок и ветер – это тоже плохо. Впереди у нас поездка в центр острова, подальше от воды. И это радует.

Вот на такой лодке из цельного ствола мангового дерева мы отправлялись в путь:

Остров специй

Мы едем в глубину острова, где есть много пресной воды и хорошие, плодородные земли. Наша цель сегодня – большая государственная ферма, где выращивают различные пряности. Их когда-то давно завезли сюда из Индии и стран Ближнего Востока и специи прекрасно прижились на Занзибаре. По пути на ферму я воображала себе, что увижу какие-то разнообразные грядки, в которых будут копошиться – поливать, подвязывать и пропалывать – толпы трудолюбивых островитян. Скажу сразу – это совершенно не похоже на наши огороды. Ни разу.

Приехали мы к какому-то то ли парку, то ли лесу. Никаких грядок в помине нет. Нам представили проводника – «привет, меня зовут Фазиль». Ну, привет. Через 5 минут брожения по каким-то кустам, нам сообщают, что еще есть «ассистент». Молодой парнишка, совсем подросток. Он будет лазить по деревьям и кустам, доставать нам образцы, и вообще «помогать» в экскурсии. За дополнительные деньги. Ну, а как же… понятно. А еще будет на нашем пути «человек-бабочка». Он залезет при нас на кокосовую пальму, срежет кокосы, споет нам на дереве и спляшет. За дополнительные деньги. Ага. Какая приятная новость. Тревожно повертев головами в поисках еще каких-нибудь граждан, жаждущих наших денег, обнаруживаем продавца специй, продавца фруктов и продавца эфирных масел. Существенно полегчало, да.

Могу сказать, что три часа проведенного на плантации времени, я не увидела ни одного работающего с растениями человека. А в траве копались разве что многочисленные куры со своими выводками. Однако растения при этом не выглядели запущенными. Скорее, казалось, что они находятся в естественных условиях – на своем месте, в поле, в лесу. Картину неплохо дополняли многочисленные кокосовые пальмы и огромные «некультурные» лианы, то и дело попадавшиеся нам по пути.

В общем, поездка нам понравилась. Она совершенно изменила мое представление о специях. Я бы сказала, что теперь использование специй наполнилось каким-то определенным смыслом. Раньше это были обезличенные пакетики с порошками, семенами или горошинами, которые «росли» в супермаркете и падали в тележку с магазинных полок. Я даже не подозревала, что гвоздика – это дерево, огромное как тополь,

А вот сами деревья

что перец – это лиана, а мускатный орех находится внутри плода, похожего на абрикос.

Я долго топталась около кустов корицы, больших, как заросли ивняка,

Это лист корицы

Я с удовольствием нюхала свежесрезанную кору, наслаждаясь нежным тонким ароматом, любимым с детства. Растирала в руках лимонную траву и собирала зернышки кардамона.

Меня очень удивили местные яблоки, совершенно непохожие на наши,

огромные плоды дерева под названием «джек фрут» - по 20-30 килограмм, пупыристые и шипастые, округлые, напоминающие огромные висящие на ветках тыквы с нежной мякотью внутри.

Обширные плантации имбиря, ямса и маниоки, перечные и ванильные лианы. А вот растет какао:

А вот карамбола, кислая и терпкая, как лимон

Или вот молодой кустик ананаса, какая жалость, что я не увидела зреющие плоды!

В самом конце прогулки я встретила нежное и трогательное растение – мимозу. Малюсенькие доверчивые веточки с тонкими листочками подставляли себя лучам солнца. Одно осторожное прикосновение – и листочки испуганно складываются в тонкие полоски. «Не трогайте нас – мы живые!» - как бы сообщало нам растение. Я вдоволь наигралась с веточками, ласково касаясь миниатюрных, ажурных листиков.

Очень довольная увиденным, я с сожалением покинула это место. В конце прогулки нам подарили плетеные из кокосовых листьев шляпки и сумочку. Мой муж был похож в ней на льва из мультика «Мадагаскар». Моя шапочка понравилась мне больше. Супруг сказал, что я ему просто завидую. Может быть, он прав

Глава 8. Восточное побережье

Третий день мы на пляжах Джамбиани. Это довольно длинная полоса пляжей в 30 и больше километров. Название пляжей происходит от деревни, вдоль которой они начинаются. Какое-то итальянское название, и тут довольно много итальянцев, кстати. Мы приехали сюда на арендованной нашим соседом машине. Узнав, что мы туда собираемся, сосед-канадец любезно предложил нас подвезти. Вначале мы собирались воспользоваться местным автобусом – дала-дала. Посмотрев, с какой плотностью набиваются в дала-дала местный люд, мы передумали ехать общественным транспортом, а еще я поняла, что по сравнению с дала-дала наше московское метро – самое свободное метро в мире. В общем, лучше всего путешествовать по острову на автомобиле – арендовать или взять такси, которых тут пруд пруди.

Муж читал, что эти пляжи входят в десятку пляжей мира, которые стоит посетить. Идем по широкой полосе ослепительно белого песка. А воды и нет. Сейчас 11 часов утра, отлив. При полной луне, как сейчас, – отливы самые большие.

Вода ушла на километр от берега. Я только с трудом угадываю далекие белые барашки волн. Оголившееся дно выглядит как-то непривлекательно. Во всяком случае, это не совсем то, что я ожидала увидеть. На освободившемся от воды песке я вижу фигурки людей – это местные женщины бродят от одной кучки кораллов к другой в поисках ракушек для еды, каких-то водорослей, в общем, по хозяйству...

Я считаю, что нам сильно повезло. Мы нашли себе отличное место для проживания – маленькую виллу в конце песчаного пляжа, в окружении еще нескольких частных домов.

Я всегда мечтала увидеть местный дом изнутри. И вот я провожу три удивительных дня в этом необыкновенном месте. Наш дом состоит из кухни, небольшой гостиной и двух спален. Крыша у дома – из пальмовых веток, благодаря использованию только натуральных материалов в доме не нужен ни кондиционер, ни даже вентилятор. Здесь всегда прохладно и свежо. Небольшая кухня полностью отделана кафелем – эту особенность я приметила еще в нашей деревне, заглядывая в соседский дом. Обстановка – скромная, но выполнена с большим вкусом. Местный колорит проступает в каждой детали интерьера. В гостиной сейчас стоит большая резная дверь, видимо, хозяева будут ее ставить взамен старой. А сейчас мы любуемся ей как картиной, сидя вечером и обсуждая наши планы на следующий день.

В нашем распоряжении также есть небольшой сад с несколькими зонами отдыха. Мне нравится постройка в саду, куда по ступенькам можно забраться на второй этаж и там обнаружить большую кровать, накрытую сеткой. Если захотим – можем спать прямо там, то есть практически под открытым небом.

Океан в буквальном смысле слова находится у нас под ногами. Участок заканчивается небольшим обрывом в 2-3 метра, в который во время прилива бьются волны. Когда я после обеда прячусь там от солнца под соломенным зонтиком, могла бы через плетеную ограду ловить там рыбу, будь у меня удочка.

Особое удовольствие мне приносит терраса, накрытая одной с домом крышей, свободная, метров сорок или даже больше. На ней расположился большой стол с четырьмя креслами, два очень удобных шезлонга и предмет моей зависти – огромный гамак с мягкими подушками.

У нас с мужем война за этот гамак. Если бы не местные москиты, я бы, наверное, осталась спать в нем на ночь. Хотя, сегодня вечером, когда на час отключали свет, я сидела на террасе с компьютером, при этом в кромешной тьме я пробыла всего несколько минут – пришел из соседнего дома смотритель и зажег мне симпатичные фонарики со свечами внутри. Но пока совсем не было света, кто-то отчаянно рылся в кустах в саду. Неприятно. Наверное, насчет гамака я поторопилась. Впрочем, на ночное время сюда приходит сторож, он всю ночь сидит на улице и сторожит – то ли нас в доме, то ли дом от нас, непонятно.

Почти детективная история со счастливым исходом

В первый же день я опять набрала ракушек. Особенно мне приглянулись скромные бело-зеленые раковины, среднего размера, в хорошем состоянии. Я нашла их во время отлива на полосе из мертвых кораллов.

Старательно их отмыла и положила на полку в комнате. Вечером с неудовольствием отметила, что муж сбросил ракушки на пол. Я бы могла их раздавить, между прочим. Пришлось собирать по всей комнате. Утром муж пожаловался, что ракушки всю ночь падали с полки в соседней комнате и мешали ему спать. И ему пришлось их собирать. Я посмотрела на пол и опять увидела сброшенную ракушку. Муж проследил взглядом, и в доме повисла тишина.

Тут кто-то еще есть.

Может, кот? Обезьяна? А вдруг крыса?! Мне стало страшно на мгновение. И тут я даже еще не успела подумать, просто взгляд оказался быстрее мысли – я поворачиваю руку с ракушкой и одновременно опускаю на нее глаза. На меня из раковины смотрят два круглых глаза и висят какие-то щупальца. Дико взвизгнув, швыряю жильца вместе с его квартирой в мужа. Промахнулась, слава богу. Продолжая визжать и прыгать от ужаса, заодно трясу рукой – вдруг ОН меня укусил?! Я так испугана, что не понимаю своих ощущений.

Кто там жил, понятия не имею, но сейчас он живет в океане, куда ОН, с другими товарищами, полетел с обрыва, через пару секунд после того, как был обнаружен.

Страшно подумать, у нас всю ночь по дому ползали какие-то существа на ножках и с выпученными глазами… и вообще… Правда, уже через час мы мило смеялись над этим. Но я рада, что мне не пришло в голову положить ракушки в сумку, вот бы я прыгнула, засунув туда руку. Или, представляю, я открываю сумку, а оттуда на меня смотрит два десятка глаз. Ужас. Конец жизни.

Глава 9. Гулять по воде пешком…

Самое замечательное занятие – бродить вдоль воды по песку. Я люблю этот немного холодный, очень плотный влажный песок. Идти легко, потому что я почти не проваливаюсь. Многие даже ездят на велосипеде. С каждым шагом мое настроение улучшается. Окружающая обстановка, природа, люди, даже животные - все наполняет меня своим умиротворением и положительными эмоциями. Будь то беззаботность детей, играющих на берегу,

или спорящие из-за добычи шумные вороны, или веселый черный дядька в смешной шапке, машущий мне рукой с какой-то коряги на берегу. Мне передается даже радость тощего рыжего кота, сожравшего половину моих чипсов в обед, и надежда маленького семечка-кораблика со стрекозьим парусом-крылом,

которое я подняла с песка и подбросила высоко в воздух (вдруг долетит, куда хотело?), и восторг стаи маленьких летучих рыбок, резвящихся недалеко от берега. Мне кажется, я готова вечно идти вдоль кромки воды, собирая ракушки, щурясь от яркого солнца и свежего ветра, пытающегося залезть и погреться под моим шикарным палантином с черными ящерицами – предметом для зависти у местных красавиц.

Вот впереди массив из мертвых кораллов. Я осторожно ступаю по хрупким органическим конструкциям, попутно заглядывая в маленькие лужицы-ловушки, в которых застряли до прилива разные морские твари. В этих лужицах особенно теплая вода, она отстоялась и чиста как слеза.

Вот в панике мечутся маленькие невзрачные рыбешки, пытаясь спрятаться от моего любопытного взгляда, в следующей луже – морская звезда, она не обращает на меня внимания, какая жалость. Зато рядом – два больших краба пытаются спрятаться от меня в одной маленькой норке. Они так старательно выпихивают друг друга из укрытия, что я отчетливо слышу, как они ударяются панцирями, неприятный звук.. бррр. Десятки маленьких и больших крабов бегут в разные стороны при моем появлении. Кажется, я растревожила местное общество. И я старательно бреду в сторону берега. Под моими ногами хрустят мертвые кораллы, неприятное ощущение, как будто ломаются кости огромного, дряхлого скелета.

Скорее на песок. Берег полон огромных богатств – разноцветных ракушек, красивых камушков, веточек кораллов – какое разнообразие для творчества, хочется подбирать все подряд. Но у меня есть правило – пять ракушек в день, иначе так можно весь океан вывезти за границу. Правда, я сильно не добираю собственную квоту – сейчас у меня в коллекции чуть больше десятка красивых ракушек.

Обо всем

Фотоаппарат всегда под рукой, никогда не расстаюсь, щелкаю объективом, фотографирую все подряд. Иногда спрашивают – вы фотожурналист? Нет, у меня просто плохая память, шучу я. На самом деле, на каждом шагу встречаются картины, достойные быть запечатленными. Вот местный рыбак смолит лодку, по берегу растягивается специфический запах смолы и дыма. Мне нравится.

А вот занесенный песком кораблик, сделанный из подошвы деревянной сандалии. Местные дети небогаты игрушками и мастерят их сами.

А вот магазин, своеобразная картинная галерея прямо на берегу океана

Вот эта картина мне понравилась больше всех

Не могу удержаться и покупаю три пестрых платка, которые носят местные женщины. Пока я выбираю, муж забирается на гору и успевает запечатлеть момент покупки.

А вот на глаза попался… нет, это не ананас. Это так цветет растение.

Посмотрите на «морской огород» - некоторые жители, в основном женщины, участвуют в государственной программе по выращиванию этих водорослей. Они сушат и сдают их по цене 200 шиллингов за килограмм. Это примерно 5 рублей. Совершенно невыгодное занятие, но это лучше, чем совсем ничего.

Однажды нахожу на столе маленькую ящерку. Совсем малютку. Она бесстрашно уставилась на меня своими блестящими бусинками.

Бегу в комнату за камерой. Успела. Вот моя гостья рядом с зубочисткой. Представьте размеры.

Глава 11. Парк Джозани

В промежутках между пляжами мы съездили еще раз вглубь острова. Это я рядом с редкими обезьянками – красными колобусами.

Они совсем не боятся людей. Резвятся и бегают, как дети

Большое впечатление на меня произвели заросли мангровых деревьев. Я оторвала кусок листочка и попробовала его на вкус – немного соленый. Это из-за того, что деревья растут в соленой океанской воде. В мангровых лесах обитают крабы, змеи и рыбы. Нам, к счастью, попадались только крабы.

А это гусеницы бабочек на специальной ферме по их разведению, они постоянно жуют листочки, собираются окукливаться.

Тссс…. Рождается бабочка, мы – свидетели этого чуда

Через час крылышки подсохнут и можно лететь!

Самая лучшая профессия на земле – выращивать бабочек и выпускать их на волю, как молодой парень с деревенской фермы, приносящий в специальный лес садок с новорожденными бабочками. Такая работа у него – украшать мир.

Рисунки на песке

В Джамбиани, выходя утром в сад, я вижу множество следов на песке. Кажется, что какой-то ненормальный весельчак всю ночь катался на велосипеде по саду. Но это следы не от велосипедных шин, хотя очень похожие. На самом деле, это десятки маленьких крабов-отшельников, живущих в пустых ракушках, семенят на своих многочисленных ножках всю ночь по саду в поисках пропитания – муравьев, мошек, жучков.

Смотритель дома, каждый день приходящий нас проведать, нашел мне парочку ракушек с жителями, и я потратила не меньше часа, выманивая крабиков наружу.

Оказывается, есть хитрый прием. Возьмите ракушку со свернувшимся в ней крабом и тихо посвистите в нее. Краб немедленно начнет выбираться наружу, реагируя на свист, как на волшебную дудочку.

Я проделала десяток экспериментов с двумя разными крабами. Смотрела, как уморительно они таращат на меня свои глазки на высоких отростках (зачем звал, хозяин?), расправляют многочисленные лапки, ловко переворачиваются вместе с раковиной и быстро семенят по песку.

Их должно быть много, ведь за ночь они старательно проутюжили весь песок и разгладили наши следы. За день мы натоптали новые, и опять крабы бродят всю ночь и ровняют поверхность. Таким образом, у нас соревнование. Нечестное заведомо. Так как крабов, несомненно, намного больше.

Глава 12. Моя любовь, моя печаль...

Одна ночь из тысячи…

Ах, какое здесь небо по ночам… мне кажется, если подпрыгнуть, то схватишь если не пригоршню звезд, то, по крайней мере, Луну – это точно. Сейчас полнолуние, и мы спокойно возвращаемся вдоль берега по вечерам – она прекрасно освещает нам дорогу.

В деревне есть очень симпатичный ресторан. Я разговаривала с владельцем – молодым парнем, из местных. Его заведение работает всего три недели, он разработал дизайн, конечно, сам. Умело используя разные источники света, разбив территорию ресторана на несколько зон, он создал маленькую восточную сказку. Вот в старой лодке плывут по пескам заботливо посаженные растения-пряности, а немного в глубине, сразу за немногочисленными столиками, накрытыми живописными скатертями, есть место для костра, вокруг которого сидят местные «бедуины» и наигрывают долгие, тягучие мелодии, хватающие за душу. В углу стоят уютные качели-диванчик.

Маленькие тропинки освещены свечами в крафт-пакетах, внутри пакетов – песок, в котором укреплена свеча. Бумага таинственно светится, а заодно и ветер не может унести пакет из-за песка внутри него, да и свеча хорошо закреплена среди песчинок и при этом не гаснет. Кухня и терраса тоже очень живописны, тут и череп огромной черепахи, и огромные раковины, сверкающие перламутром, и плетеные циновки, ковры и всякие местные поделки. Даже все стулья в ресторане – ручной работы и все разные – из плетеных веревок, из шкур, из домотканых циновок. Вдоль плетеного заборчика посажены традесканции, пятнистые аукубы, разноцветные кротоны и цветет бугенвиллея. Горящие от самого пляжа факелы, воткнутые в песок попарно, укажут в ночи усталому путнику дорогу к месту отдыха. Это сказка. Моя Тысяча и одна ночь…

И я сижу здесь, задрав голову вверх, считая звезды. Наступает еще одна чудесная ночь на острове.

Сказка для взрослых

Сейчас уже довольно поздно, тихо, темно, и на улице гуляет ветер-хулиган. Он мотает у низкорослых пальм широкие восковые листья-опахала, которые, колышась, издают странные скребущие звуки. Мне кажется, что я – принцесса в заколдованном дворце, а за окном меня охраняет гигантский дракон, и это его кожистые крылья и толстая чешуя трутся друг о друга и наполняют пространство такими странными звуками. Низкие фонари-светильники на длинных, раскачивающихся шнурах, с камушками-подвесками и яркими блестками, живописные диванные подушки, ковер и, главное, красавица-дверь –вся в тонкой замысловатой резьбе, с большим успехом воссоздают атмосферу восточного дворца. Дракон шуршит крыльями и стучится когтистой лапой в окно комнаты, и если я погашу фонари, то, возможно, увижу его зловещий силуэт на фоне яркой луны. Спасения нет. Остается одно – выключив свет, идти спать, окружив себя, как оберегами, замысловатыми морскими ракушками, дабы ни одно ночное чудище не проникло в мой сладкий сон.

На прощание...

Каждый день я шлю в небо горячие послания, написанные тонкими струйками кальянного дыма, мелкой рябью волн прибрежного песка, россыпями ракушек на обнажившемся при отливе океанском дне, исчезающими в соленой пене следами от босых ног или рисунками на крыльях тропических бабочек.

Я бережно заворачиваю их в крепкие соленые запахи океана, приправленные пряными ароматами специй, в необузданные порывы вездесущего ветра, смешанного с дыханием горячего песка и тонкими нотками морских водорослей. Тщательно упакованные, хрупкие как снежинки, молитвы-послания бесшумными солнечными зайчиками отправляются прямиком в небо. Летите, летите!.. Ведомые лунным светом, покрытые звездной пылью, они стремительно скользят вверх по волнам воспоминаний, чтобы попасть прямиком в руки Судьбе … я одна знаю их содержание, и лишь единственный адресат должен их получить…и как же хочется, чтобы они попали по назначению…прочти, прочти…

Путешествие закончилось. Ко всем богатствам, которые хранит Индийский океан, прибавляется моя маленькая монетка, отчаянно заброшенная мною в воду на берегу рыбацкой деревни. Завтра четыре самолета, сменяя друг друга, понесут меня домой. Я возвращаюсь к вам, увозя дорогие воспоминания, новый опыт и новые надежды... До встреч...