Драконы сказок народов мира

Драконы китайских народных сказок

Китайские народные сказки содержат драконов в поистине громадных количествах. Перечислим лишь некоторые из них и проанализируем всех встречающихся там драконов в духе (и терминах) фольклористики, то есть обозначим самые повторяющиеся сюжеты с участием драконов, их роль и функции, влияние на сюжет, а также их способности.

«Про хитрого У-гэна и верного Ши-е»: за спасение сына царя Восточного моря — огромного карпа-оборотня — от орла главный герой, оказываясь во дворце царя драконов, удостаивается его благодарности. Кстати, мотив борьбы птиц и драконоподобных существ (это не термин, это я придумала, так я в дальнейшем всегда буду называть существ, которые по своим функциям, роли в сюжете, способностям в сказках, мифах и иных произведениях народного творчества настолько походят на драконов, что их можно уподобить последним) очень распространён в мировой мифологии — вспомним скандинавские, индийские мифы и многие другие. Так вот, морской царь оказался белоусым и белобородым старцем. Это был один из его излюбленных вообще в сказках обликов. Интересно, что образ старца в мифологии вообще, а не только в китайской, обозначал связь между прошлым и будущим, старый человек как бы выступал посредником между земным миром и миром духов, между живыми и мёртвыми. Поэтому и поселяли в сказках стариков где-нибудь подальше от живых. Может, поэтому и живут морские цари-драконы где-то далеко в морском царстве на самом дне-днище? Царь драконов предлагает главному герою золото, серебро, жемчуга, агаты и кораллы. Любопытная деталь: его дворец находится не в воде, а, судя по описанию, на самой обыкновенной суше: посреди изумрудного леса была дорога, по обеим сторонам дороги росла трава. Таким образом, этот дворец находится на границе миров хтонического и земного, которую можно нарушать в случае необходимости (синонимы хронического: подземного, враждебного обычному людскому, магического, потустороннего, мира обитания всяких волшебных существ, главным образом всяческих змеев и мн. др.) А, быть может, дело было в том, что драконы, как и любые живые существа, вышли из воды, но некоторые всё же предпочли вернуться обратно, как этот царь драконов из сказки? Ладно-ладно, это была несмешная шутка...

«О том как по животным счёт годам вести стали»: в этой сказке дракон обманом завладел петушиными рогами и носит их до сих пор (может, именно поэтому многие, если не подавляющее большинство современных драконов, сегодня везде и всюду рогатые?).

«Как собака с кошкой враждовать стали»: за спасение отблагодарила чёрная змейка старика: отдала ему собственный хвост, и в случае нужды можно было этот хвост потрясти, и из него высыпались деньги. По другим версиям, старик спасал не змейку, а зме́я, а змей у нас — это эквивалент дракона, так что если кто удивился, откуда в списке сказок о драконах взялась эта сказка, не удивляйтесь. Да и вообще ничему не удивляйтесь в этой жизни.

«Жених-змей»: жил в норе, имел собственное хозяйство: волов, верблюдов, баранов, свиней, домашнюю птицу (кстати, стада и скот — одно из видов богатств наряду с драгоценностями и сокровищами вообще, которыми, как правило, обладали драконоподобные существа). Согласилась выйти за него седьмая сестра старика, самая некрасивая. Пришла к ней в гости другая сесра, позавидовала и погубила змееву жену. Но змеева жена постоянно возрождалась — то попугаем, то финиковым деревом. И в конце-концов муж-змей понял, что с ним живёт самозванка, нашёл настоящую, сделал ей платье из снега, лицо — из цветка дикой сливы, кости — из веток, и она ожила и стала красавицей в придачу.

«Девица-карп»: главная героиня — карп-оборотень, у неё была хозяйка, чёрная черепаха. Девушка-карп выступала на сцене, что выплывала из воды. Когда она пела о печальном — хотелось плакать, пела о радостном — хотелось смеяться. И вот как-то раз подглядел один юноша этот концерт и полюбил девушку-карпа. Правда, затем её утащила домой силой злая черепаха, её хозяйка. Здесь несколько мотивов: оборотничество и чарующее пение главной героини — как мы помним, драконы были связаны с музыкой во многих мифологиях мира.

«Волшебная картина»: герой женится на деве-карпе (в других версиях — на фее и т. д.) Подразумевался брак с тотемной женой. Такая женитьба обозначала символический способ овладения природными сокровищами, которыми девушка иного мира обладала по своей природе. И снова — драконо-или змееподобное существо оказывается дарителем, только в непривычной роли — дары получает не герой, сразивший такое существо, а его супруг.

«Царь-удав»: эта сказка основана на дрвенекитайских мифах об очищении земли от страшных чудовищ. Вспомним стрелка И, который избавил людей от множества различных хтонических существ, среди которых были и змееподобные — удав, например. Как и стрелок И, герой сказки убил страшных змеев, что стерегли женьшень. Женьшень — это растение, которое тоже было своеобразным сокровищем — по поверьям, это был цветок бессмертия, к тому же он отгонял злых духов и излечивал от смертельных болезней. То есть налицо самый распространённый мотив — битва героя со злом.

Таким образом, китайские сказки повторяют мотивы и сюжеты сказок народов мира: женитьба на драконо- или змееподобном существе-оборотне или выход замуж за такое существо.

Китайские народные сказки. Пер. с китайского Б. Рифтина. Москва: «Художественная литература», 1972.

Драконы в японских народных сказках

«Урасима Таро»: сказка наподобие мифа о морском драконе, его дочери и простом рыбаке, что породнился с морскими обитателями. Отличие от мифа состоит в том, что Урасима получил в подарок от дракона ларец и, вернувшись домой, обнаружил, что прошло не два дня, как он гостил, а целых семьсот лет. В сундучке же хранилась его молодость. Когда он открыл ларец, молодость вылетела, и он обратился в дряхлого старика, а затем и умер. И снова дракон — хранитель молодости и бессмертия, а также манипулятор со временем.

«Медуза и обезьяна»: сказка о том, как у морского дракона заболела дочь (по другой версии, заболел он сам), и не мог никто её вылечить. Сказали лекари, что поможет ей только печень обезьяны. Здесь можно проследить обычай жертвоприношения дракону.

Есть ещё сказка о драконе- хозяине омута — будто бы всякий, кто подходит к нему и смотрит в воду, рискует своей жизнью, так как этот дракон способен схватить его упавшую на воду тень и таким образом завладеть его душой. Здесь мы прослеживаем остатки первобытных верований о том, что тень — это душа человека и что ее можно украсть. Таким образом, дракон в данном случае — похититель душ, зло, хтоническое существо.

«Кэндзо-победитель»: синий дракон с Золотой горы, который испытывал юношу Кэндзо, умел обращаться в прекрасную девушку (оборотнические умения дракона), а также обладал недюжинной силой. Обитал в труднодоступном горном месте. Обладал неукротимым нравом и неумеренной жестокостью. Был побеждён силой воли Кэндзо и могучим чародеем, пришедшим юноше на выручку. Кэндзо, кстати, отправился к дракону не просто так, а ради добычи сокровищ, которые, по сказке, охранял дракон — здоровья, веселья мудрости и некоторых других положительных человеческих качеств.

Таким образом, мы наблюдаем вторичность японских народных сказок по отношению к древнеяпонской мифологии и, в общем-то, повторяемость в образе дракона.

Момотаро: Японские народные сказки. Составление и обработка М.Д. Ходоровского. Издательство: Довира, 1993 г. — 184 с.

Драконы в корейских народных сказках

«Злая колдунья и царь дракон»: воин спас от мальчишек большую черепаху, которая оказалась морским царём Драконом. Пообещала она ему помощь в трудную минуту. И вот однажды воин на гору забрёл — и сбился с пути. В дом постучался, на ночлег попросился, увидел красавицу в огненном платье. Была она тысячелетней лисицей-колдуньей и владычицей гор. Влюбилась в воина и завлекать стала. Воин не поддался ее чарам, рассердилась она и наслала непогоду: потемнело небо, над головой главного героя огненные мечи закружились, того и гляди сразят его. Попросил тогда воин её, чтобы неделю сроку ему на раздумья дала. Согласилась она. А воин отправился в царство Дракона — помощи просить. Царь велел трём своим братьям убить колдунью. Ухватился воин за драконьи хвосты, и полетели они в горы. Наслали драконы бурю, а колдунью сразить не смогли. Тогда царь решил идти на поклон к самому Небесному владыке. Тот отправил на землю трёх своих воинов. Пришли они, наслали могучую бурю. Вышла колдунья из своего дома, только хотела колдовские чары на них наслать, да ее молнией тут и сразило. И дом её рухнул.

«Дровосек и его сын»: сын дровосека спас сына царя Дракона, карпа, что попался на крючок. Позвал отец карпа главного героя в гости, в подводное царство. Сел главный герой на спину юноше-карпу, и поплыли они. Золотой дворец перед ними появился. Открыл юноша-карп хрустальную дверь, повёл дровосека в царский дворец. Крыша золотая, стреха коралловая, колонны мраморные. Сошёл грозный царь Дракон с золотого трона — на трон сына дровосека усадил, пир в его честь устроил. Комнат не счесть было во дворце, и все из золота, хрусталя да кораллов. Драгоценностей пруд пруди. Подарил царь дракон сыну дровосека коралловую вазу волшебную. Из неё девушка вышла, красивая — глаз не отвести, на небесную фею похожая. Как узнал о волшебстве вазы сын дровосека, схватил вазу и разбил. Так вот, волей-неволей, и пришлось девушке-фее стать женой главного героя. Была она добрая, красивая, на все руки мастерица и мужу первая помощница.

«Женское любопытство»: одна женщина подсмотрела, как дракон хвостом прорубал скалы, чтобы сделать через них прямую дорогу, и крикнула всем, мол, что там делает дракон? Дракон испугался и улетел в небо, так и не доделав дорогу — по сей день.

«Сказание о скале Чхонню»: один рыбак карпа продавал, большого, красивого. Пожалел сын крестьянина карпа и выкупил его на последние деньги. Перед сном зашел к нему домой юноша: одежды на нём богатые, на голове корона, ни дать ни взять — принц. И сказал он сыну крестьянина, что он — сын царя Западного моря, тот самый карп, которого он выкупил, и повел его к отцу в морское царство. Колонны из красных кораллов в янтарных чашах стояли, крыша сверкала золотом-серебром. В саду музыка играла. Прошли они через двенадцать ворот и наконец достигли дворца владыки морского. А здесь пол черепаховыми панцирями был выложен, потолок и стены были из перламутра. И начался пир в честь дорогого гостя. Наградить хотел владыка, отец карпа, юношу, но попросил тот повернуть волшебной силой реку Тэдон к горе, чтобы не текла она мимо деревни, урожай не затопляла. Себе же ничего не попросил. Обрадовался царь такой щедрости юноши и исполнил его просьбу.

Источник:

Феи с алмазных гор. Корейские народные сказки. Составление и вступительная статья В. Пака. Литер. обработка Гарина-Михайловского. — Издательство: Художественная литература, 1991. — 384 с.

P. S.: У того единственного читателя, который добавил мою работу себе в библиотеку, прошу прощения за столь долгую отлучку)

Драконы во вьетнамских народных сказках

«Угорь и рыба Тяй»: черепаха была избрана правительницей всего края речных порогов — потому что могла жить и в воде, и на суше. Таким образом, наблюдается дуализм: дракон как властитель нескольких стихий представляется могущественным существом, которое почитают.

«Жаба —самому Небесному властителю родня»: жаба отправилась на небо к Небесному властителю с отрядом жаб-родственников, чтобы узнать, почему так долго длится засуха в её родных краях. У него имелся трон — драконово ложе. И была у него государева драконова галерея, государевы покои — драконов двор. Наслал он дождь, чтобы отвязаться от отважной и даже дерзкой жабы: Духа Грома небесного одолело её звериное войско, потом ядовитую волшебную сколопендру, духов небесных, небесных полководцев и воителей — свиту Небесного властителя. Узнав о причине вторжения жабы, Небесный властитель рассмеялся, поскольку требование жабы оказалось пустячным для него: вызвать дождь и наслать его на иссушенную землю он сумел в одно мгновение. Здесь интересный момент: войско Небесного властителя и его «драконовы» апартаменты, по которым можно предположить, что и сам он был драконом или драконоподобным существом. Кстати, и в данной сказке тоже проявляется гордыня у такого существа: не сразу же он согласился впустить жабу и выслушать её!

«Тхать Сань»: объявился злой удав — волшебник и оборотень, чудовище и людоед — да одолел его герой. Душа удава попыталась отомстить. Здесь присутствуют первобытные элементы: тотемное животное, убитое героем, мстит за нарушение табу (в самой сказке упоминалось, что правитель, узнав о гибели любимца-удава, разгневался на героя и хотел его наказать). Интересно, что здесь мы видим намёк на бессмертие драконоподобного существа: оно возрождается и мстит.

«Золотая туфелька»: добрая девушка пожалела пескарика, не отнесла его на уху мачехе, а выпустила в колодец и тайком подкармливала его рисом, а он ей отплатил благодарностью: подарил ей золотые туфельки (сказка похожа на «Золушку»). Таким образом, он и даритель, и покровитель главной героини. Злая сестра погубила её из зависти — но не погибла главная героиня, а обернулась золотой черепахой. Снова намёк на бессмертие или возрождение в виде драконоподобного существа?

Итак, во вьетнамских народных сказках мы наблюдаем преимущественно позитивную роль драконоподобных созданий, их покровительство и функцию дарителя и покровителя главного героя в ответ на его доброту.

Сказки далёких островов. Литературно-художественное издание. Сост. Власов Л. Е. Под ред. Власова Ю. Л. Киев, малое предприятие «Пикуль», 1991. – 416 с.

Драконы в тибетских сказках

«Лягушонок и принцесса». У старухи опухло колено, а через какое-то время из него выскочила большая золотистая лягушка. Старик посоветовал ей выбросить странное существо, но старушка воспротивилась. Вместо этого она обрадовалась, что боги послали им на старости лет сыночка. Старик психанул, да так, что ушёл из дома (и, кстати, даже в конце сказки он так и не вернулся). Теперь старуха осталась с лягушонком. Она брала его с собой подышать свежим воздухом, да и вообще обращалась с ним так, будто это было её дитя. Однажды лягушонок захотел жениться на принцессе. Прискакал к королю и объяснил ситуацию. Король — наотрез. А лягушонок непростой оказался: взял да и как расхохотался! Хохот его оказался настолько мощным, что затряслись горы, затрясся и дворец. Потом он зарыдал и чуть не затопил дворец. Потом стал прыгать, и разрушались дома... В общем, ответ короля был очевиден. Привёл невесту-принцессу домой лягушонок, и превратилась лачуга старушки в просторные покои лучше дворца короля. Всё дело было в том, что лягушонок-то был сыном короля драконов из Драконьего царства! Он скинул лягушачью кожу — и стал принцем. Причём — прекрасным. В общем-то, сказка повторяет сюжет царевны-лягушки и принца-лягушки с той лишь разницей, что наш лягушонок умеет прыгать, рыдать и смеяться с необыкновенной силой. А ещё прямым текстом сказано, что он сын дракона. Странно, правда, что он оборотень — лягушонок-человек, а не дракон...

«Приключения сына министра»: главный герой сказки очутился в пещере, ему помогал во всём принц Драконьего мира. Спрятав главного героя под своё крыло, он перенёс его в свои владения. Там устроили пир на весь мир. Было там множество комнат, в драконьем дворце, и главный герой осмотрел их все, только в одной не побывал сразу — комнате с ржавым замком... Очередная вариация подводного дворца царя драконов со всевозможными богатствами (древнекитайского, древнеяпонского, древнекорейского и др.).

«Кьяга Гьялпо»: сказка о царстве нагов — полулюдей-полузмей. В озере жили эти наги. Опять видим великолепные чертоги, роскошь, яства, лакомства, слышалась музыка... Что-то не больно отличаются дворцы драконо- и змееподобных царей, не так ли?

Вывод: драконо- и змееподобные существа тибетских сказок непременно принцы или цари богатых, роскошных дворцов со множеством слуг. Покровительствуют главному герою, дарят ему волшебные подарки... или хотя бы вкусно кормят.

Тибетские сказки. Сборник. Из собрания Норбу Чопела. Перевод Ксении Степаненко. Москва, ТОО «Путь к себе», 1996. - 128 стр.

Драконы и Змей Горыныч в русских народных сказках

Главный герой сказки «Волшебная рубашка», по одной версии, встретил змея-покровителя, который за верную службу одарил его волшебной рубашкой. У этого героя неверная жена, влюбленная в королевича, обманом выведала о волшебном предмете и похитила, а мужа убила. Змей помог герою: воскресил его и подсказал, как вернуть волшебную рубашку (реализована функция соответственно дарителя и наставника). По другой версии, сам Змей и был этим «королевичем», соблазнившим жену героя. Так же примечательно, что он умел варить сонные напитки (переиначенные гипнотические способности?).

В сказках «Муж-уж» и «Муж-гад» описываются очень похожие события и персонажи. Суть сказок в том, что уж берёт замуж девушку (и опять мотив дракона и девицы!), и у них рождаются дети. Ужиная семья живёт раздельно от семьи девушки — в воде или просто далеко от её родичей (скорее всего, в подземном мире), её семье это не нравится, и кто-то из членов семьи, выведав секрет ужиной природы мужа девушки, убивает его, надеясь, что теперь дочь/сестра вернётся домой (по сути, возврат к древнегреческому мифу об Аиде и Персефоне — вспомните, там тоже муж забрал жену, и мать, богиня Деметра, по ней тосковала). Но этого не происходит: связь девушки с мужем-ужом оказывается настолько нерушимой, что девушка тоже умирает, узнав о гибели мужа-ужа.

В сказке «Иван — крестьянский сын и Чудо-юдо» герой встречается с чудовищем на реке Смородинке, на Калиновом мосту. Это место примечательно тем, что тоже обозначает проход в потусторонний мир, а Чудо-юдо здесь выступает в роли охранника, хранителя (вспоминаем Цербера). Далее, у Чуда-юда есть волшебный конь огненной природы и есть ворон (вспоминаем... Одина?). Это свидетельствует о том, что сказочное чудовище — проводник душ, потому что конь и ворон символизируют переход в иные миры и принадлежность к хтоническому (синонимы: подземному, то есть потустороннему, неземному). Ещё у Чуда-юда был огненный палец, которым он мог оживить себя в случае потери одной и более голов (чем не намёк на бессмертие?).

В сказке «Василиса Прекрасная», по одной версии, главную героиню похищает Кощей Бессмертный, по другой — Змей Горыныч, и главному герою Ивану приходится её спасать (мотив похищения девицы драконом — знакомая вам история?). В некоторых вариациях у этого Змея были три сестры-змеевны, так они пытались главному герою мстить — одна яблоней обернулась с чудесными золотыми яблоками (привет Ладону и яблокам Гесперид!), другая — колодцем с чистой, холодной водой (Змей и все его змеиные родственники принадлежали к водной стихии — вот вам очередное доказательство!), третья — рубашкой чудесной. Золотые яблоки и вода студёная были отравлены (ядовитость, присущая Змеям), а рубашка, стоило её надеть, загоралась сама и сжигала надевшего её (а вот вам и противоположное свойство: близость к огненной стихии!).

Итак, в русских сказках Змей почти всегда был олицетворением зла и смерти и очень редко — покровителем и заступником. Он исполнял функции стража мира мёртвых, похитителя и хранителя красных девиц, иногда — в качестве мужа такой девицы, причём союзы с ней всегда были несчастливыми и приводили к гибели — либо одного Змея, либо и её тоже.

«Кузьма Скоробогатый»: сюжет очень напоминает «Кота в сапогах» Шарля Перро, с тем различием, что вместо кота палочкой-выручалочкой главного героя одноимённого названия сказки становится лисичка. И вместо людоеда антагонист — Змей Горыныч, по другой версии, царь Змиулан. Он прячется от главного героя в дупле заповедного дуба, но это не помогает: главный герой спаливает его вместе с дубом. Таким образом, здесь наблюдается уязвимость змееподобного/драконоподобного создания от огня и его связь с мировым древом, куда он пытается схорониться. Ещё отмечается, что у царя Змиулана/Змея Горыныча были обильные стада. Тоже намёк на плодородие и урожайность, связанные со змеем и его природой. Также у него имелся свой дворец и много богатств.

«Иван Быкович»: был рождён от златопёрого ерша — бездетная царица съела его и забеременела. И вырос богатырь могучий, одолел чудо-юдо и его отца, старика, чем-то похожего на Вия. Мотив чудесного рождения — победитель драконоподобного существа, а значит, сам ставший драконом (довольно известный мотив, по нему есть и китайская народная сказка, и советский мультфильм).

«Царевна-лягушка»: оборотень, получеловек-полулягушка, прекрасная дева, мастерица, имеются волшебные помощницы — «няньки-мамки». В другой версии — все трудные задачи выполняет сама, собственным волшебством. На пиру косточки да объедки собрала. Махнёт рукавом — озеро плывёт, лебеди плывут по нему. Или: махнула правой — появились леса и воды, левой — птицы полетели. Как отплясала, исчезло всё. Любуются все.

Народные русские сказки А. Н. Афанасьева: В 3 т. Т. 1.— Лит. памятники. — М.: Наука, 1984—1985.

Драконы в узбекских народных сказках

Узбекская сказка «Сорок женихов» повествует о том, как царь и его сорок сыновей по пути забрели в белый дом с четырьмя колодцами (символ водной стихии) и с тёплым очагом (связь со стихией огня). Его хозяином оказался свирепый дракон. В уплату за своё «гостеприимство» он потребовал одного из сорока сыновей и дал ему задание добыть девушку (опять девушка!) из далёких краёв. Юноша исполнил это, но к дракону возвращаться не собирался. И этот дракон стал втягивать в себя воздух и засасывать, и девушка едва не прилетела по воздуху прямо ему в пасть. Но юноша успел отыскать сундук, в нём — голубя, в голубе — червя и убить червя. Тогда и пришла дракону смерть. Ничем не напоминает Кощея Бессмертного?

«Мохистара»: драконов в этой сказке нет, но есть родственные ему духи — дивы, умеющие летать по воздуху. Они владели волшебными вещами — ковром-самолётом, волшебным луком, волшебным кувшином и шапкой-невидимкой. Все эти предметы временно достаются главному герою.

«Эркенджа»: здесь тоже есть див, это настоящий гигант. История аналогична «Сорока женихам», только в ней див был дружелюбно настроен к главному герою и за добытую красавицу отдал ему много богатств и другого добра. Здесь див выступает как даритель.

«Сахибджан и Ахмадджан»: главный герой одолевает дракона, что намеревался съесть дочь падишаха. Её отправили на съедение чудовищу как очередную жертву (и снова мотив девы и дракона). И этот дракон тоже с силой втягивал в себя воздух, так что мог притянуть и человека. Ещё один персонаж сказки — див, который прилетал в сад и съедал плоды чудесного инжира, дарующего молодость (вечная молодость подразумевает долголетие, можно сказать, это как бы даже синонимы: драконы живут долго, потому что не стареют, а остаются в самом расцвете сил).

«Волшебный цветок Гулирайхон»: герой спас змеиного царя от аиста, и в награду получил волшебный цветок, что исполнял желания: так, он давал столько еды, сколько было нужно, мог оживлять мёртвых. Ещё у змеиного царя имелось немало богатства в виде золота.

«Нурулла Байбача»: в пещере с питьевой водой жил див и не впускал людей. Чтобы впустил, нужно было разгадать его загадку. Здесь сразу два мотива: чудовище как запиратель вод и отсылка к Сфинксу и его загадке.

В целом, драконы-дивы узбекских народных сказок почти не отличаются от уже узнанных нами ранее. Они охраняют сокровища (или просто воду), связаны с водой, похищают девиц, побеждаются главными героями. Единственное, что, может быть, немного необычно — что они обладают стихией ветра: втягивают в себя воздух.

Узбекские народные сказки. Сост. Я. Т. Джураев. Под общ. ред. Н. В. Владимировой. Кн. II. Ташкент: Издательство ЦК Компартии Узбекистана, 1988. – 320 с.

Драконы в грузинских народных сказках

«Дракон, превращённый в камень»: интересный мотив, противоположный тому, что был в древнегреческой мифологии: если там Медуза Горгона умела обращать взглядом в камень, то здесь самого дракона обратило в камень божество.

«Хогаис Минди»: главный герой, отведав каплю змеиной крови, стал понимать «язык травы» (растений) и язык животных. Очень распространённый вообще в мировом фольклоре мотив, когда герой путём поедания части тела змеи/дракона получает её умения. Это было всё равно, что получить драконьи сокровища, самому стать драконо- или змееподобным существом (как пример, Фафнир из скандинавской мифологии).

«Бой драконов»: здесь главным героям помогает дракон, живущий в волшебном лесу. Он символически сыграл роль проводника в мир иной — провёл отряд главных героев к речке, перекинулся через неё мостом, а на противоположной стороне, на берегу, помог им одолеть другого, вражеского дракона и завладеть его сокровищами — ружьём, мечом героя и доспехами.

«Живая кольчуга»: охотник, главный герой, провалился в ледяную яму, а там уже томился дракон. Дракон этот не съел главного героя, а, напротив, помог ему пережить холод в яме с помощью своего волшебного камня, который давал тепло и свет. Они с драконом побратались, и позже, когда выбрались из ямы, дракон подарил человеку волшебную кольчугу, неуязвимую к мечу, стреле и пуле. Здесь дракон из грозного хранителя сокровищ и кровожадного чудовища превращается в благодетельного дарителя и помощника героя.

«Бездетная невестка и змей»: змея у грузин — божество домашнего очага. У некоторых змей есть волшебный алмаз. Если завладеть им, можно разбогатеть: если бросить драгоценность в воду, она станет серебром. А ещё этот алмаз излечивает от змеиного яда. Именно поэтому змей почитали в доме. Их кормили и укрывали на ночь. Убить змею считалось дурным знаком: остальные змеи, её родичи, могли вползти в дом, где это произошло, и перекусать всю семью убившего змею. Что и произошло в данной сказке.

«Шубнури». Змеи также могли быть помощниками божеств. В этом случае нельзя было нападать на змей. Змеи осматривали владения, плавали по рекам, обвивали ясень. У человека, осмелившегося трижды попасть в такую змею камнем, позже умерли трое детей.

«Карах-охотник»: охотник защитил жену царя змей от старого чересчур любвеобильного седого змея и за это был удостоен награды самого царя змей: он стал понимать язык животных и растений.

«Озеро Эрцо и дракон»: на озере устроил себе гнездо дракон, и из-за недостатка пищи отправился на сушу истреблять скот. По другой версии, он ещё и пил озёрную воду, создавая таким образом новый ландшафт. Кстати, изменение драконом и подобным ему существом земных покровов — тема далеко не новая. Вспомните чудо-юдо рыбу-кит: на его спине росли целые леса, были холмы и горы (кто читал сказку Ершова «Конёк-горбунок»?). Дракон обрушил гору, и с тех мест утекли воды — следом за вынужденно переселившимся драконом, которого одолел бык с алмазными рогами.

«Озеро и змей»: озёрный змей похитил девушку, которую хотели выдать замуж за нелюбимого, и она предпочла его чудовищу — полюбила змея и родила от него детей (вот это поворот мотива «змей и дева»!).

«Чонгурист»: волшебная и красивая поэтическая сказка. Чонгурист, или музыкант (чонгури — струнный музыкальный инструмент) отправился в волшебный сад за золотыми яблоками, чтобы заслужить руку прекрасной царевны, которая, по указу своего отца, могла выйти замуж только за добытчика золотых яблок. Обнесён был сад высокой стеной, но заиграл бедный чонгурист — и камни расступились перед ним. Кинулись на него тигры, львы и другие хищные звери — он усыпил их своей игрой. А в саду его ожидало самое страшное испытание — дракон, хранитель золотой яблони. Но и дракона ублажил чонгурист: так играл, что довёл до слёз бездушного и злого, казалось бы, дракона так, что он сам сорвал с яблони три золотых яблока и отдал музыканту. И пообещал ещё не трогать людей, потому что прекраснее музыки в жизни не слышал. Здесь мотивов немало: это и дракон с золотыми яблоками (чем не грузинская версия древнегреческого мифа о яблоках Гесперид и драконе Ладоне?), и сила музыки: сдвинулась каменная стена, были усыплены хищники, чудовище было очаровано чудесной игрой (снова отсылка к дрвеним грекам — миф об Орфее и Овридике, которая ждала своего героя? В мифе, правда, ему не удалось спасти её — да и в сказке о чонгуристе финал остался открытым — всё закончилось словами: вернулся в своё царство. А что было дальше? Отдал ли царь свою высокородную дочь за бедняка чонгуриста? Приглянулся ли он ей, очаровал ли и её своей музыкой? Это так и осталось тайной).

Итак, драконо- и змееподобные существа грузинского фольклора в основном представлены как обладатели и дарители сокровищ, покровители домов. Но в то же время они — создания стихии воды, враждебные человеку и всему живому.

1. Грузинские народные предания и легенды. Составление, перевод, предисловие и примечания Е. Б. Вирсаладзе. 1973.

2. Грузинские народные новеллы. Сост., предисл. и примечания А. Глонти. Перевод с грузинского Н. Долидзе, А. Беставашвили, И. Бирюковой, Л. Платоновой, М. Гржендзица. Тбилиси: издательство ЦК КП Грузии, «Мерани», 1970. – 360 с.

Драконы в якутских народных сказках

Змей у якутов живет в собственном царстве, противопоставленном человеческому царству. Отделены эти царства друг от друга рекой. Также на территории змеевого царства ходит «дявольский» огонь, ползают всякие змеи, черви и «земляные гады». Если змей жил в озере, мимо того озера боялись проходить. По другим версиям, отделяла от человеческих земель змеевы огненная река (как тут не вспомнить русскую речку Смородинку и Чудо-юдо, которое охраняло мост через эту речку?). На холме в гнезде жил Ексюкю — летающий змей. Его дальним родственником было чудовище с бубнами и палкой — этакий чудовищный шаман. Это чудовище было способно предотвратить наступление дня и сделать, чтобы была вечная ночь и не всходило солнце, вызывал вихрь с чёрными нечистыми существами, также при нём шёл снег и дождь.

Кстати, шаман имел непосредственную связь с огнём: во время процесса камлания, или общения с духами высшего мира, он разжигал огонь, который, как считалось, осуществлял роль посредника мира земного и мира духов. Так, бросая в огонь дары духам, можно было умилостивить их или попросить о чём-либо для себя или для других земному человеку — конечно, если он был шаманом (вот и обнаружилась ещё одна роль огня и его связь с драконом — дракон как существо демонической природы у якутов тоже считался проявлением высшей силы, а значит, тоже являлся одним из духов!).

А если дракон был сродни чёрту, значит, обнаруживаем сходство и со средневековой мифологией. На заметку: в Древней Руси волхвы, своеобразные жрецы, зажигали костры и посылали языческим богам дары с помощью того же костра: закалывали быков или кого-нибудь поменьше и сжигали на жертвенном алтаре. Считалось, что огонь «доставляет» их богам.

Итак, мы обнаруживаем в сказках и мифах якутов общие черты с древнеславянскими порядками и с русскими сказками. Дракон-змей здесь имеет природу демоническую, связан с шаманами и обрядом камлания, со священным огнём и жил на территории, пограничной «царству людей» — иными словами, он жил в мире потустороннем (вспоминаем древнеегипетского Апопа, а также древнескандинавского Митгарда).

1. Мифы народов мира. Энциклопедия. Под ред. С. А. Токарева. Сост. А. Лосев, Е. Мелетинский, Б. Рифтин, В. Н. Топоров и др. / М.: Издательство «Советская энциклопедия», 1980. Т. 2. К-Я.

2. Якутские народные сказки. Составитель: С. Шуртаков. М.: «Детская литература», 1983.

Драконы в индийских народных сказках

«О неблагодарном короле и благодарных животных»: уж в благодарность за спасение указал главному герою, где спрятан клад с золотом. Здесь — очередной пример драконоподобного существа как дарителя и благодарного животного.

«О крокодиле и обезьяне»: наподобие японской «Печень живой обезьяны»: обманутый обезьяной крокодил не смог добыть её сердце для капризной супруги-крокодилихи. Здесь интересный момент: высмеиваются жадность, свойственная драконам, а также чувство превосходства и гордыня. Об этом ещё будет вестись речь далее.

«Золотая рыба»: наподобие пушкинской сказки о старике и золотой рыбке. Рыбка исполняла желания старика и старухи до того момента, как старуха возжелала стать властительницей всего края. А затем старуха осталась «у разбитого корыта». Рыбка как драконоподобное существо оказывается тем же дарителем «сокровищ»: благ, богатства, титулов.

«Три царевича»: младший сын царевича был настолько бескорыстен, что по совету старца скупил зерна и сыпал его в воды морские рыбам в течение целого года. Морской царь, узнав об этом, щедро наградил юношу: велел всем кормившимся рыбам принести по жемчужине со дна морского. Описание морского царя в сказке отсутствует, да оно и не нужно: мы и так понимаем, что он тоже даритель и благодарный главному герою за его благодеяния.

Таким образом, индийские драконы и драконоподобные существа выступают практически в большинстве случаев положительными персонажами, покровителями людей, морских животных и рыб, а также оказывают помощь в ответ на хорошие дела героя. Основные их «сокровища» — не столько золото и жемчуг, сколько искренняя благодарность.

Сказки далёких островов. Литературно-художественное издание. Сост. Власов Л. Е. Под ред. Власова Ю. Л. Киев, малое предприятие «Пикуль», 1991. — 416 с.

Дракон в индонезийских народных сказках

«Сари и змей»: очень интересная сказка со множеством мотивов, которые встречаются во многих мифах и сказках мира. Здесь они как будто собраны воедино. Итак, разберём по порядку. Жил-был юный принц, отправился на охоту и, не послушавшись мудрого совета товарищей-егерей, испёк и съел змеиное яйцо (и снова нарушение героем запрета — и, кстати, заодно мотив превращения главного героя в змея после съедения змея — убивший змея сам им становится, просто в данном случае несколько переделанный сюжет). Через какое-то время он покрылся чешуей, тело его удлинилось, трещали, вытягиваясь и вытягиваясь, его кости. И стал он ужасным змеем со страшной мордой, огромными острыми зубами и раздвоенным языком. Говорить он мог теперь неразборчиво, с шипением и хрипом (какое исчерпывающее описание змея, вы не находите? традиционное и, наверное, наиболее полное). Стал он искать средство, чтобы расколдоваться — пошёл на огонёк и забрёл к гуру в хижину посреди леса. Гуру, или, что в переводе значит — учитель, оказался очень старым человеком с длинной седой бородой и седыми волосами. Лицо старика будто светилось изнутри. Принц-змей почтительно склонился перед старцем и попросил у него помощи. Старец велел ему отправиться в пещеру и очистить свою душу молитвой, постом и созерцанием (вспоминаем буддийскую мифологию, чтобы понять, почему именно такой способ). И сказал ещё, что вернёт ему истинный облик девушка, которая полюбит его в змеином обличье (очередной вариант «Красавицы и чудовища» и мотива девы и змея). Какое-то время змей жил в доме у старца, и на рассвете смиренно сопровождал гуру, опирающегося на сучковатую палку (что интересно, образ старца напоминает образ многих покровителей главных героев и их наставников). Затем змей поселился в пещере в уединении и стал познавать тайны бытия (то есть — стал гуру, чтобы познать мудрость — одно из традиционных сокровищ, хранимых драконом). Возвращаясь с базара домой, люди клали у входа в пещеру дары змею, которого принимали за божество: варёный рис, плоды и др. (мотив жертвоприношения драконоподобному существу). А вскоре к нему в пещеру забрела девушка Сари... И всё закончилось очень хорошо!

«Хвостатик»: у бездетной женщины чудесным образом родился варан, и она выхаживала его и любила, как человеческое дитя. Его назвали Хвостатиком. Хвостатик рос очень быстро, легко выучился говорить (мотив богатырского взросления героя, хоть он и больше подходит богатырям, но и такое тоже бывает!) и вёл себя как люди: так, он выращивал в огороде овощи. Ещё он умел оживлять людей (снова мотив мудрости и бессмертия). Захотел варан жениться на дочери раджи, выполнил три его задания и женился. Днём он был вараном, а ночью становился прекрасным юношей (вспоминаем царевну-лягушку). Поэтому супруга спрятала его варанью кожу, и он остался человеком — теперь уже навсегда.

«Принц и принцесса»: проползла между супругами змея, и родила жена раджи принца — только имел он облик не человеческий, а царственного змея с золотой короной и в золотой чешуе (змей рождается от змея). Тосковал змей, что он у людей родился и что его облик внушает страх, и оправился он как-то раз на небо, чтобы поговорить с богом. Бог принял его у себя и расколдовал: взял жертвенный цветок, написал им на языке змея тайное слово — и стал змей человеком. А ещё бог подарил юноше кольцо с волшебным самоцветом, исполняющее желания (снова мотив сокровища).

Таким образом, индонезийские народные сказки основываются на том, что драконоподобное существо не виновато в своём драеоньем обличии и стремится избавиться от своего устрашающего вида и влиться в человеческое общество. А помогают ему во всём этом наставления божеств и приобретённая мудрость.

Сказки острова Бали. Пер. с нем. 3. А. Миркиной. Примеч. и общ. ред. Б. Б. Парникеля. Собраны и обработаны Якобой Хойкас-ван Леувен Бомкамп. – М., Главная редакция восточной литературы издательства «Наука», 1983. – 272 с.

Драконы в латышских народных сказках

«Дворец морского царя»: в море под водой возвышались четыре скалы, и в пучине морской стоял дворец морского царя. Были там, во дворце, сокровища, но никто ещё не отважился отправиться в море и дворец посмотреть, а кто и отважился, тот обратно не вернулся (вспомним, что во дворец морского царя, что древнекитайского, что древнекорейского, что японских и мн. др. сказок, попадали лишь избранные, главные герои, совершившие подвиг или каким-либо иным способом сделавшие добро морским обитателям, родственникам морского царя или ему самому). Старый морской царь знал обо всём на белом свете. Был у него сын, и однажды отправился он в путешествие на берег. Там он помог рыбаку с рыбным уловом, но цену за это взял высокую — забрал его дочь. Отвёз её во дворец и женился на ней. Но тосковала жена по берегу, по родителям да братьям. Не хотел сначала её муж отпускать, потом согласился, но поставил условие: чтобы она непременно вернулась. И сказал ещё, что она может и на берегу узнать, жив он или нет: «Молочные или кровавые волны?». Отправилась она погостить домой, а братья её выведали о секретных словах, окликнули сына морского царя и убили. Поэтому, когда спросила она волны, увидела, что вода в крови (этот мотив встречается и в других сказках народов мира — кровавая вода после смерти драконо- или змееподобного существа, вероятно, указывает на значимость этого существа для морской стихии и обитателей моря, а также в некоторых случаях показывает величину и мощь поверженного дракона).

«Невеста ужа»: пока девица купалась, уж лёг на её рубашку. Сползать не хотел — только когда она пообещала ему выцти за него замуж. И даже колечко у неё забрал. Родители, естественно, были против и решили одурачить ужа, мол, что ужи понимают в невестах? Дважды вместо девицы давали они ужу (то гусочку, то уточку), но он всякий раз распознавал обман и в третий раз очень рассердился и пригрозил им. Пришлось отдать дочь. Прибыл уж из моря с большим почётом: сидел в золотой карете, на голове его была золотая корона, а упряжь сверкала алмазами. И шли за каретой придворные, морские обитатели. В общем, хороший оказался муж, зря не соглашались... (мотив сказки стар как мир: вспомним и царевну-лягушку, и принца-лягушку, и многочисленные сказки народов мира о лягушонках или о змеях, сватавших себе дочерей короля, или, самый, наверное, распространённый мотив — красавица и чудовище — потому что драконо- или змееподобное существо оказывается прекрасным юношей, иногда еще и принцем в придачу, иногда ещё и с собственным дворцом!).

«Лягушка-помощница»: пожалел однажды лягушку дурачок, вытащил из канавы. Пообещала она ему за это помогать во всём. Подарила ему белого коня. А потом ещё и помогла добыть принцессу в жёны (см. сказку выше).

«Пойди туда — неведомо куда, принеси то, неведомо что»: лежала на пути главного героя огромная змея, за версту людей жалом притягивала и проглатывала. Вот притянула змея главного героя к себе, разинула пасть и проглотить собиралась. Но пообещал он накормить её самыми вкусными на свете яствами, а ещё и концерт устроить в её честь. Понравилось это змее, и она согласилась. А главный герой расхрабрился — да и попросил у неё блестящую золотую шкатулку. Она дала на радостях, что её так накормили и уважили. Открыл главный герой шкатулку, и вышло оттуда войско, да столько, что и сосчитать невозможно. Все эти люди стали верными воинами главного героя (вспоминается войско, что появилось из зубов дракона у древних греков! Похожие мотивы имеются и у древних китайцев — они же считали себя потомками дракона — таким образом, по поверьям древних, от драконо- или змееподобного создания происходит не один человеческий народ).

Таким образом, драконо- и змееподобные существа латышских народных сказок обладают могуществом, покровительствуют главным героям, дарят им ценные вещи и богатства, берут девушек в жёны.

Латышские народные сказки. Введение О. Амбайнис. — Рига: Издательство Академия наук Латвийской ССР, 1957.

Драконы в осетинских народных сказках

«Волшебная бусина»: в награду за спасение змея вещает юноше, что отблагодарит его. Её мать-змея на радостях семь раз проглотила его и семь раз невредимым поставила на землю (здесь очень интересный пережиток первобытного прошлого, говорящий о том, что корни у данной сказки очень, очень глубокие: ведь мотив проглатывания героя змеем или иным чудовищем имел место ещё до Древности!). Потом предложила ему всё, что захочет, и главный герой попросил у неё волшебную бусину (мотив сокровищ змееподобного существа).

«Небесное зеркало»: морскими волнами выбросило на сушу гигантскую рыбу. Сын бедняка хотел её схватить и съесть, но она взмолилась и пообещала пригодиться в трудную минуту. Когда нужно было главному герою спрятаться, эта рыба открыла пасть, проглотила его и опустилась с ним на дно моря. И снова человек вышел целым и невредимым из её чрева (тот же мотив, что и в предыдущей сказке).

«Сказка о семиголовом Уаиге и Залиаг-змее»: в подземном мире была река, а в ней жил Залиаг-калм (по другой версии, 3алиаг-змей) — дракон, соответствует Змею Горынычу в русских сказках), который не давал людям, жителям подземья, брать воду. И к тому же платили они ему каждый месяц дань — девушкой. И снова нашёлся сказочный герой, который и одолел чудище.

Таким образом, драконоподобные существа осетинских народных сказок, с одной стороны, хранители богатств и разных сокровищ, которыми награждают героев, с другой — злобные существа, запирающие воды и пожирающие несчастных девиц.

Волшебная бусина. Сост. Калоев Г. З. Пер. Гаглоева А., Алмазова В. и др. – Орджоникидзе: Ир, 1976. – 112 с.

Драконы в туркменских народных сказках

«Два мергена»: двое охотников отправились на поиски добычи в дремучий лес. Целый день искали дичь, никого не нашли, устали. Встретили они дива, хозяина этого леса. Знали, что наказывал он тех, кто убивал дичь в его лесу (намёк на богатства драконоподобного существа, такие как стада, скот, территории) и готовились к худшему. Они рассказали ему всё как есть, и вверили ему свою судьбу. Но у дива, видимо, было хорошее настроение, и он не стал их наказывать, оценив их честность, храбрость и... бедность.

«Мамед»: дом-крепость был у дива, похитившего жену главного героя (к богатствам прибавляются дом, охрана и волшебный конь). Вот он забрал свою жену и увёз. А див проснулся и в погоню кинулся. Не сразу удалось Мамеду вернуть свою жену: догонял его див и отбирал (кстати, чем этот див не Кощей Бессмертный? Или тот же самый Змей Горыныч?).

«Не поджигай — сам сгоришь, не рой яму — сам угодишь…»: главный герой питался чёрствой лепёшкой, макая её в речку и запивая её речной водой. Повадился к нему сомёнок. Приплывал он к берегу и подбирал хлебные крошки, которые ему бросал сердобольный главный герой. И однажды сом спас ему жизнь: не дал ему утонуть, а перенёс во рту на берег. Здесь реализовалась функция волшебного помощника.

«Вдовий сын»: в брошенном колодце жил див. Спустился туда главный герой, невзирая на жар из глубины. На дне колодца оказалось все таким же, как и на поверхности: простор и небо своё, подземное. Лёг главный герой спать, и вдруг услышал писк птенцов на чинаре. По её стволу ползла к гнезду огромная змея, и он убил её. Прилетела птица Сумруг, их мать, и отблагодарила человека за спасение птенцов. Кстати, довольно распространённый мотив, встречается, наверное, в половине всех сказок, взятых для создания данной статьи — мотив вражды птиц и змей, небесного и подземного миров. Затем герой попадает в город, где доступ к воде перекрывает аждарха — ужасный дракон. Каждый день ему отдавали девушку на съедение. И вот в городе не осталось больше девушек, кроме последней — дочери царя. Дракон был побеждён героем, который отсёк ему голову и вырезал с его спины полоску в знак того, что действительно сразил чудовище (мотив доказательства исключительно важен, без доказательств главного героя не могут признать победителем чудовища!).

Итак, драконы и их родственники дивы в туркменских сказках выступают одновременно помощниками и благодетелями главного героя и разрушительными силами природы, врагами людей, обитателями на границе миров подземного и земного или же коренными обитателями хтонического мира.

Царь-обжора. Туркменские народные сказки. Ашхабад: Издательство «Магарыф».

Драконы в болгарских народных сказках

«Келчо»: Змей украл мать главного героя, и тот спустя много лет отправился на ее поиски. У змея были стада овец и коров, были волки и медведи-сторожа (богатый змей). Жил тот змей в замке на берегу широкой реки, через которую был переброшен золотой мост. Войдя в замок, Келчо (главный герой) сразился со Змеем. Змей дунул на него, да так, что Келчо отлетел к стене (стихия ветра). Дунул ещё, но не смог победить человека и заключил с ним мировую. Препоручил ему свои ключи от всех замковых комнат змей (ключи от богатств драконоподобного существа — нечто новое в нашей копилке мотивов).

Открылся путь Келчо к богатствам. Стал он бродить по комнатам. Нашёл много денег, дорогие, шитые золотом и серебром наряды, столы, ломящиеся от вин и всяких закусок (богач змей, ох, богач!). Только к дверям двух комнат не подошёл ни один из ключей, данных змеем. Келчо раздобыл всё-таки эти ключи — выкрал у змея из бороды (старик этот змей был, что ли?), и в первой комнате нашёл свою мать, а в другой — чудесного коня. Уселись они оба на этого коня и тихо-мирно уехали домой. Змей им препятствия чинить не стал!

«Карлик Тинтирин»: человечек играл на дудочке, и звучали игривые мелодии, которые веселили царя. Тинтирин вызывал на состязания по музыке соловьёв, кузнечиков — и лягушек, которые подквакивали человечку (и опять связь с хтоническим миром: гномы принадлежат к миру подземному и к недрам земли, её сокровищам; заворожённые мелодией драконоподобные — тоже не редкость).

«Сахарная девушка»: на краю заколдованного царства, в горах, была волшебная пещера, в ней журчал серебряный ручеёк живой воды. Крылатое чудовище сторожило это место, и пылал перед ним огромный костёр. Юноша добрался почти до самого костра, и со страшным рёвом к нему помчался крылатый змей, извергавший зелёное пламя (интересно, впервые попадается дракон с ЗЕЛЁНЫМ пламенем, к чему бы это?), а его огромные глаза сверкали яростью. Но главный герой вспомнил свою любимую — «сахарную красавицу», её улыбку, ее добрые голубые глаза — и это дало ему силы сразиться с чудовищем и победить его.

«Виноградарь и змея»: мать кормила домашнюю змею молоком и за это получала от неё монеты. Сын тоже стал носить змее молоко и тоже стал получать каждый день деньги. Но однажды одолела его жадность, захотел он присвоить себе все змеиные богатства, а не продолжать кормить её молоком. Но сын жестоко поплатился за свою корысть: змея укусила его, и он умер.

Итак, все драконоподобные существа болгарских сказок являются хранителями сокровищ, хозяевами стад, охранниками волшебных мест, предметов, девушек.

Болгарские сказки. — Москва: Рали, 1991. — 64 с.

Драконы в азербайджанских сказках

«Ибрагим»: здесь изображена некто вроде хозяйки драконов, ведьма, связанная с хтоническим миром: это семикрылая старуха, которая на равнине развела костёр; душно в ней, жаром обдает главного героя, дыханье спирает, когда он идёт по равнине. Костёр полнеба огнем застилает, кольцами дым завивает. Над костром котёл громадный, бурлит в нём ведьмовское варево. И кинулись на главного героя со всех сторон хранители котла — дивы, драконы, страшные змеи. Герой одолел их мечом и своей доблестью. Последний дракон схватился с героем, вот-вот стозубой пастью схватит его. Но герой не оплошал: вонзил меч дракону под левое ребро и убил дракона. Не стало сразу ни дракона, ни дивов, ни чудовищ, ни котла, ни костра. Так развеял колдовские чары Ибрагим. Дракон здесь — один из хранителей сокровенного сокровища и потайного места (равнины ведьмы).

В сказке «Три принца» главный герой одолел дракона, чем и развеял чары. Внимание, сенсация: первый раз в фольклоре дракона просто ПРИДУШИЛИ.

«Сказка о сироте»: в этой сказке был прекрасный сад дива, в котором рос и цвёл цветок для волшебных птиц, выращенный прекрасной девой в плену у белого дива — хранителя сада. Снова хранитель сокровища.

Итак, драконы азербайджанских народных сказок — существа злые, враждебные человеку, хранители всевозможных благ, сокровищ и стражи местности.

Азербайджанские сказки. Под ред. И. Новинской. – Баку: Издательство «Гянджлик», 1986. – 160 с.

Драконы в румынских народных сказках

«Свинцовый Богатырь»: классическая вариация всем известной русской народной об Иване и змее на Калиновом мосту, реке Смородинке: Свинцовый Богатырь сражается со змеем. Только здесь всё-таки бой идёт по-другому. Здесь и богатырь, и его противник умеют обращаться в огонь: так, стал Свинцовый Богатырь синим языком пламени, а змей — красным (огненная природа дракона!). Взлетели оба в небеса и там устроили жаркую схватку (крылья и способности к полёту!). Долго боролись, не на жизнь а на смерть. Свинцовый Богатырь перекинулся три раза через голову, стал человеком и убил змея — у змея, кстати, было аж двадцать четыре головы (многоголовость встречаем у многих драконов — автор данной статьи даже склонен считать, что многоголовых драконов в фольклоре народов мира намного больше, чем одноголовых, классических современных).

«Молодость без старости и жизнь без смерти»: в сказке встречаются два интересных образа: это Геоноайя и Скорпия - две ведьмы. Обе они свирепые, не могут ужиться друг с другом, поскольку родители прокляли их, и они стали чудовищными. Когда Скорпия злилась, она изрыгала смолу и огонь, траву выжигала. У Скорпии было три головы, были крылья. Она неслась так, что на её пути валились деревья. Была в этой сказке ещё одна ведьма, обладательница дворца, но не безобразная, а прекрасная. Была она волшебница и кормила своих «ребят» — чудовищ. Она могла усмирить их в один миг. Здесь мы видим отдалённую связь с хтоническим миром: две ведьмы обладают способностями к огню, к полётам, многоголовостью. Третья же держит у себя чудовищ и имеет над ними беспрекословную власть.

«Цугуля, сын старика и старухи»: в начале этой сказки упоминается змея-колдунья, она же змеюка, она же Змея подколодная (с большой буквы!). Она причиняла много зла деревенским односельчанам, разоряла их поля, особенно же она постаралась причинить зло Цугуле, которому была предвещана счастливая судьба. Позавидовала она и отняла у него поджилки. Остался Цугуля по её милости безногим калекой... Здесь речь идёт скорее о сущности характера змееподобного существа, неукрощённого, злобного, агрессивного, хитрого — такого, каким видели драконов в более раннее время, в эпоху Средневековья.

«Победитель змеев»: был знаменитый витязь. Девять лет воевал он с огнедышащим змеем, одолел его и взял в жёны его сестру. У сына витязя было три сестры, краше фей горных и лесных, но были они похищены тремя змеями подземного мира. Отправился главный герой на поиски сестёр. На его пути оказался клубок змей, что извивались до самого неба и изрыгали пламя. Но с этим препятствием герой благополучно справился (вспоминаем древнегреческих Сциллу и Харибду, охраняющих пролив, вспоминаем, не опять, а снова, Ладона, будь он неладон, да сколько хотите сходных сюжетов, в которых хтонические существа охраняют определённые места, сокровища, предметы-артефакты или тех же красных девиц). Кстати, примечательно, что герой сказки сражался со змеем на серебряном мосту — нравится, видимо, героям и змеям народов мира на мостах сражаться. Интересная деталь: змей называет себя змеем-богатырём (как это?). Похваляется змеевидный богатырь: никого он, мол, на целом свете не боится, одного лишь главного героя Фэт-Фрумоса (а, так вот как его звали). Любопытно, что змей как будто бы сам предсказал свою гибель именно от этого героя (не функция ли это провидца, ясновидящего?).

«Богатырь Прысля и золотые яблоки»: змеи воровали золотые яблоки из царева сада. Потом выбрали себе каждый по царевне и принудили их выйти за них замуж. И отправился царевич, сын царя, царевен выручать... В общем-то, сюжет, опять же, далеко не нов: близость хтонических существ с символом золотых яблок неоспорима (вспоминаем дрвенегреческого Ладона); умыкание девиц змеями (да таких сюжетов пруд пруди, но, наверное, чаще всех воруют красных девиц именно русские змеи-горынычи и чуды-юды всякие).

«Царь-рыба»: Был спасён человеком. Царь-рыба умел превращаться в человека.

Одолев змея, он выручил невесту своего друга, царевну: ибо оставил в животе царевны тот змей три яйца, и из них вылупились бы змеёныши, если бы Царь-рыба не напугал царевну мечом. Схожие варианты сказки имеются и в данном сборнике сказок, и в сказках других народов мира. Варианты разнятся, основные из них предполагают также, что царевна должна была выплюнуть этих змеёнышей. Ещё встречается сказка, где это были не змеёныши, а дракончики.

Таким образом, в румынских народных сказках мы наблюдаем вражду драконо- и змееподобных созданий с людьми, их оборотнические способности, способности к полёту. Они сражаются с героями-витязями, похищают красивых девушек.

Любопытно, что в данных сказках у девушки оказываются змеёныши/дракончики от змея — то есть на момент спасения героем она уже становится женой змея. Впрочем, как раз-таки этот мотив встречается часто. Как и рождение змея (змеёныша, лягушонка, ужа, нужное подчеркнуть) у самой обыкновенной женщины, у которой других детей нет.

Румынские сказки / Составитель А. Садецкий. Перевод А. Садецкого, Н. Анисимовой, З. Потаповой, М. Малобродской, П. Анисимовой, С. Кульмановой, Л. Котляра, Ф. Миренер, М. Фридмана и др. Под ред. А. Садецкого // Бухарест: Издательство Минерва, 1973.

Драконы и драконоподобные существа в африканских народных сказках

«Почему ящерица двигает головой и почему паук ткёт паутину и ловит мух»: ящерица, конечно, не дракон, но мы же рассматриваем драконов и с биологической точки зрения, а значит, наблюдаем и за его родственниками, как мифическими, так и реальными (прототипами дракона?). У главной героини сказки, ящерицы Абосом, был прекрасный огород, зелёный и цветущий (имущество многих драконов, как мы помним, это зачарованные сады, обилие скота и пр.). Но не было протоптанной тропы, потому что ящерицы редко ходили одной и той же дорогой дважды и иногда ходили по тропе, а иногда скользили между травинками. Этим грабительски воспользовался паук: подал в суд на Абосом — и отсудил себе её огород. Ящерица так рассердилась, что не могла выговорить ни слова. Она стала мотать головой и призывать тем самым бога неба в свидетели своего несчастья (вот вам и очередной пример связи со стихией воздуха). Кстати, вот почему все ящерицы отныне мотают головами — гласит сказка. Но ящерица не впала в уныние. Она наловила синих и зелёных мух, собрала блестящие нитки и соткала себе накидку. Говорили об этой накидке, что такой во всей стране второй не было. Когда шевелили накидку, мухи жужжали, и слышался звон, будто мелодия (чем не намёк на красоту дракона и его чешуи?)

«Черепаха и ласточка»: сказка наподобие всем известной «Ёж и заяц». Черепаха умом и хитростью побеждает ласточку в состязании на скорость.

«Почему у лягушки плоские лапы»: В благодарность за работу лягушка решила всем работникам по очереди пожать руку. Среди работников были и силачи, которые жали лягушкины лапы изо всех сил. Поэтому лапы у неё и сплющились. Решила лягушка пойти к богу неба Ньяме жаловаться (снова стихия воздуха).

«Почему у лягушки нет хвоста»: лягушка всегда живёт у воды, потому что вспоминает лучшие дни, когда сторожила колодец самого бога неба Ньямы (здесь прослеживается связь со стихией воды и склонность сторожить водоёмы, присущая драконам).

«Победитель змей»: главный герой пришёл к озеру, на берегу его была хижина. В хижине была девушка, которую собирались отдать в жертву огромному змею этого озера. Но главный герой одолел его и спас девушку.

«Девушки и бревно, превратившееся в змея»: змей-бревно (может, имелся в виду крокодил?) не давал девушкам пройти. Тогда по очереди они стали снимать бусы и жертвовать их ему, и он их пропускал (здесь мы видим любовь змеев к блестящим побрякушкам).

«Чудесная кобра»: несчастливая провидица кобра сеяла смерть каждому, кто задавал ей вопрос о будущем (дракон-ясновидящий).

«Драка ящериц»: была примета, что драка ящериц — не к добру. Так и вышло: дрались ящерки, несколько мотков пряжи уронили, оказались эти мотки на земле. Эта пряжа и зацепилась за чешуйки на хвостах ящериц. Всё ещё в драке ящерки вбежали в кузницу. От искр пряжа на их хвостах загорелась, но они и не заметили и прямо с горящей пряжей и влезли на крышу кузницы. Крыша вспыхнула — вот и беда пришла (тоже пророческие функции?).

Итак, сказки африканские повествуют о драконоподобных существах как о существах, знающих толк в красивых вещах, существах ясновидящих, а также обладающих и другими, материальными богатствами.

Сказки народов Африки. Пер. с африканских и западноевропейских языков. Составители Жуков А.А. и Котляр Е. С. М.: Главная редакция восточной литературы издательства "Наука", 1976. – 687 с.

Драконоподобные существа в бурятских сказках

«Борхон Тулай и его горбатенький сивый конь»: присутствует чудовище хтонического происхождения — мангадхай (мангасхай). Душа мангадхая заключена в тринадцати перепёлках. Чтобы одолеть мангадхая, нужно было поймать их всех и уничтожить (не напоминает ли сундук Кощея Бессмертного и мотив «смерти извне»?).

«Старик Хэрхэн»: главный герой встречается с семиголовым мангадхаем и приглашает его на обед к себе домой, чтобы накормить его мясом своего быка. Мангадхай не мог пролезть в дверь (очевидно, был настолько гигантским), и тогда Хэрхэн завёл его на крышу и через дверь бросил ему мяса. Так и скормил обжоре (вспоминаем соловья-разбойника, который «порушил лебёдушку») всего быка. «Съел я мясо твоего пестрого быка и не наелся, теперь съем тебя», — сказал потом ему мангадхай (очевидно, людоед).

«Семеро молодых охотников»: проснулись однажды утром главные герои и увидели, что лежит большущий змей, опоясав их балаган и соединив свой хвост с головой. Одному выбраться не удалось, хоть он и был очень ловким и метким охотником. Змей развернулся и стал подавать парню знаки головой, чтобы тот подошёл. Змей дал ему беленький шарик, велел юноше его съесть. Как съел юноша шарик, так стал понимать змеиный язык, и Змей смог с ним заговорить и поведал, что разыскивал его, потому что вёл трудную войну и нуждался в помощи. Он воевал с огромным жёлтым змеем с западной скалы (сходные мотивы борьбы змея со змеем имеются во многих мифологиях мира, как то: начиная с первобытных времён, змеев индейцев, борьбы рождённых от змея/от рыбы/имеющих лягушачий облик и пр. с драконоподобным существом). Враг этого змея пожирал его детей (тоже интересная деталь — в мифологиях мира распространены мотивы поедания змеями птенцов огромных птиц, а здесь случай отличный от прочих). «Садись мне на спину, я тебя отвезу», — велит змей юноше (а Серый Волк не такие же слова сказал Ивану-царевичу?). Сел юный охотник на спину змею, и тот расправил крылья и полетел над горами. Приземлился и велел юноше спрятаться, а сам поднялся и свистнул, так что деревья качнулись и искры с них полетели, вызывая на бой вражеского змея. Тот сошёл с вершины горы по расщелине скалы. Был он размером с быка. Ударяет своим хвостом — сломал берёзы, покачнул сосны. Сцепились два змея друг с другом, свились так, что березы попадали на землю и сломались, посыпались с грохотом щебень и камни. Лесные звери прочь из этих мест поспешили, таёжные звери из тайги убежали. Даже горы стали рушиться... Стали они биться, скатились клубком с горы. Когда сверкнуло что-то, похожее на глаз, прицелился охотник и выстрелил и точно попал (его прежде боя змей научил, что в этом глазу была душа вражеского змея, его жизненная сила — и снова привет Кощею Бессмертному). Вот справились они с врагом. Выпустил он, умирая, яд: лесные деревья с корневищами сгнили, все деревья на земле с корнями засохли от действия этого яда (змеиный яд — распространённый в мифологии и сказках народов мира мотив). Обрадовался змей, парня в гости пригласил к подножию большой скалы, где был камень величиной с дверь, заменяющий её, и в большущей яме оказалось хорошее жилище (правильно, змеи-то под землёй живут). Вошли туда, змей вышел через одну дверь и вошёл в другую — и стал молодым парнем, змеиным ханом (оборотнические способности). Подарил он парню-охотнику золото величиной с голову и камень величиной с ладошку, что и днём и ночью озарял дом юноши, а золото величиной с голову всё житье-бытье его озарял (и снова мотив чудесного дарителя).

«Тысхэ Бисхэ - сын старика и старухи»: пришёл главный герой на берег моря, а там на дереве сидели птенцы Хан Гаруди-птицы. Поведали они ему, что со дна морского выходит огромный жёлтый змей и съедает птенцов, приказывая им залетать ему в рот. И птенцы сами шли в пасть змея. Узнав это, главный герой посоветовал им не лезть в рот змею самим, а попросить его самого подойди и съесть их. Сам же приготовил большой острый камень, величиной с быка и спрятался. Море забурлило, запенилось, и появился чудовищный змей. Сделали птенцы, как главный герой научил, и рассердился змей и решил на дерево влезть. Но схватил главный герой припрятанный камень с острыми углами, ударил им по голове чудовищного змея и размозжил её. Так он спас птенцов и был впоследствии награждён их матерью, волшебной птицей.

«Харасгай Мэргэн»: жила-была очень злая старуха, и было у неё семь внуков, которые одолевали воинов и сажали их тела на колья. Харасгай Мэргэн, главный герой, что вознамерился одолеть старуху и её сыновей, пустил свои волшебные силы по ладоням, по пальцам, но не сумел сам одолеть души внуков старухи (интересная деталь, что души сидят на дереве, подобно змеям на мировом Древе). Тогда он поразил стрелой зайца, достал из него ключ, выронил в воду. Пришёл к жёлтой рыбе-великанше, стал её просить, и после соблюдения особого ритуала она спустилась на дно и достала ключ (здесь вообще первобытный мотив — просьба тотемного предка о помощи). Поискал он под корнями толстой сосны и нашёл коробку. В ней были спрятаны души семерых перепелов, и благодаря этому смог одолеть врагов главный герой.

Таким образом, драконоподобные существа бурятских народных сказок преимущественно бессмертны благодаря душам, которые они хранят в потайных местах и в потайных обличьях. В основном враждебны человеку и сражаются с героями до смерти.

Фольклор народов Сибири и Дальнего Востока. Бурятские волшебные сказки. Сост. Е. В. Баранникова, С. С. Бардаханова, В. Ш. Гунгаров. – Новосибирск: ВО «Наука», Сибирская издательская фирма, 1993. – 341 с.

Драконы в аварских народных сказках

«Приключения купеческого сына»: ханскую дочь охранял трехглавый аждаха (ужасный дракон), и все добивавшиеся её руки погибали от ударов хвоста этого чудовища (вообще характерный признак аждахи — его сильный хвост). Поэтому хан позволил чужестранцу попытаться освободить его дочь. В полночь (время нечистой силы!) в комнату вошло страшное трёхголовое чудовище и хотело наброситься на жениха, но тот отрубил все три головы чудовища. Потом ударил ещё трижды — три раза сверкнула шашка, и три маленьких аждахи один за другим выскочили изо рта ханской дочери (то есть подразумевается, что ханская дочь имела от аждахи детей, и их следовало уничтожить, чтобы они как хтонические создания не причинили вреда ни своей матери, ни её новому мужу).

«Медвежье ухо»: отправился Медвежье Ухо к аждахе и потребовал у него по наказу хана бычка. Бросился аждаха на смельчака. Из глаз его посыпались искры, из ноздрей клубами пошёл дым, изо рта вырвалось пламя. Но Медвежье Ухо схватил его за уши, как котёнка, и поволок к хану... Потом одолел Медвежье Ухо и другого аждаху, у водоёма в подземном мире. Попросил его хан подземного царства избавить город от этого чудовиша, запирающего воду и поедающего девушек (как знакомо!). Трижды приходил он набирать воду, и дважды чудовище позволяло ему это сделать («В первый раз я пропустил тебя как гостя. Второй раз — как друга»). В третий раз аждаха напал, но взмахнул Медвежье Ухо колдовской саблей, и все девять голов аждахи полетели наземь. Взял он эти головы и отнёс к хану как доказательство. И началось в подземном царстве в честь героя неслыханное торжество.

«Мукучихан»: сказка, как две капли воды похожая на «Кота в сапогах» Шарля Перро: лиса, помощница Мукучихана, велела свите аждахи сказать, что стада принадлежат не аждахе, а её хозяину, пригрозив им расправой. Табуны скакунов и отары овец, которые тоже принадлежали аждахе, лиса также присвоила Мукучихану (дракон, как мы помним, символизировал плодородие, отсюда и многочисленные стада, принадлежазие аждахе). Сама же прибежала к настоящему владельцу и напугала его до смерти известием, что войска шести падишахов идут на него с пушкой. И посоветовала ему спрятаться в большой скирде сена. Как только аждаха спрятался, как велела лиса, она подожгла её, и аждаха сгорел заживо (сгорел? дракон? кхм... ну ладно).

«О сыне бедняка, его сестре — ужасной харт и маленьких аждахах»: на самой высокой горе (горная природа дракона, вспоминаем Горыныча) жил страшный аждаха. Он умел ослеплять людей (особая сила глаз дракона? или родство с гипнозом?). Раздался громоподобный рёв, земля разверзлась и появился страшный аждаха. Он угрожал и главному герою, что ослепит его. Но юноша обнажил кинжал и смело пошёл навстречу чудовищу. Долго они бились, юноша победил и отрубил голову аждахе. А в брюхе дракона он нашёл двоих маленьких дракончиков. Они приласкались к нему, и юноша взял малышей и начал выкармливать овечьим молоком. Аждахи быстро подросли, но оставались совсем ручными. Главный герой дал им имена — Тавус и Хавус (Фобос и Деймос?). Оба аждахи всюду сопровождали его, помогали ему пасти овец и веселили его, когда он грустил (вот тебе и ужасные драконы!).

«Сварливая жена»: как-то раз главный герой вместе с ведром воды вытащил из колодца змею. Хотел убить, но она попросила её не убивать. Своё появление объяснила тем, что появилась в колодце сварливая женщина, которая постоянно бранилась, и не вытерпела змея такого соседства, потому и решила сбежать из колодца. Пообещала она главному герою поселиться в единственном источнике города и никого не подпускать к воде, кроме него одного. Отпустил её, и она поселилась у водоёма. Выросла и стала огромной и страшной. Боялись все ходить к воде, а главный герой пошёл, она его пустила. Попросили люди избавить их от напасти, и по уговору с главным героем большая змея покинула город. Главный герой был объявлен спасителем и разбогател. Но вот в другом городе ситуация повторилась, и не знали люди, что им делать, и попросили его снова помочь. Побоялся он во второй раз идти к большой змее, но его так упрашивали, что пришлось пойти. Недобро посмотрела на него змея. И хотела его убить. Но он оказался сообразительным и заявил, что пришёл не прогонять её, а только сообщить ей, что та сварливая женщина выбралась из змеиного колодца. Обрадовалась ли змея, что освободилось её жилище, или испугалась, что эта ведьма её найдёт, да только послушалась она главного героя и отправилась в родной колодец.

«О пользе сказки, или как сын мельника обманул аждаху»: Аждаха потребовал у главного героя рассказать сказку. Они условились: если во время рассказа аждаха промолвит хоть слово, юноша вырежет ремень из его спины. А если до конца промолчит, то аждаха волен проглотить рассказчика. Аждаха согласился, и главный герой начал рассказывать. И такие плёл небылицы, что не выдержал дракон и крикнул: «Ну и болтун же ты!» Осёкся дракон, да было уже поздно. Тогда главный герой стал сдирать ремень со спины чудовища, как договаривались, и, как только дошёл до шеи, пырнул его ножом. И выскочили из брюха аждахи два брата главного героя, которые до него тоже пытались рассказывать аждахе небылицы, да оба потерпели крах. Здесь налицо мотив испытания главного героя, только испытания не на храбрость, не на силу и дух, а на смекалку (вспоминаем Эдипа и Сфинкса).

«Три брата и три нарта»: главный герой вызвал на бой коротышку-колдуна, который умел превращаться в аждаху и бил противника хвостом. Один раз герой битву проиграл и погиб, но его оживили чудесным образом, и он вызвался снова в бой. В этот раз хвост чудовища после удара по герою сломался, как стеклянная палочка. А герой взмахнул шашкой, но аждаха опять превратился в карлика... а потом вскочил на зайца и исчез.

Говорят, он скрылся под землю... (и снова у нас мотив оборотничества, усложнённый тем, что аждаха превращается не просто в человека, а в подобие гнома — хтонического существа).

«Краше то, что тебе нравится». Когда-то в далёкие времена аждаха захватил единственный в Аварии источник. Многие пытались прогнать чудовище, но погибали от ударов его ужасного хвоста (и снова этот пресловутый хвост!). Аждаха построил у источника громадный дворец (дворцы были у многих царей морских — дрвенекитайских, древнеяпонских, дрвенекорейских, китайских и японских и не только! Были также жилища под землёй, здесь же уникальный случай — дворец был выстроен в мире земном!). И окружил свой дворец аждаха частоколом, на котором были головы всех убитых им смельчаков. Узнал об этом вдовиц сын, главный герой, и поклялся освободить страну от аждахи. Увидев его, аждаха решил не биться с ним, а задать хитроумный вопрос. Не даст юноша правильный ответ — аждаха его убьёт ударом хвоста. Если же ответ будет правильным, погибнет аждаха — таков был уговор. По знаку аждахи в окне его дворца появились две женщины. Одна была сногсшибательная красавица (ох уж эти драконы, воры красных девиц!), а другая — обыкновенная. «Которая из них краше?» — спросил аждаха. И ответил главный герой: «Краше та, которая тебе нравится больше» (опять загадка Сфинкса). Услышал это дракон — и испустил дух. Так исполнил вдовий сын свою клятву. А из тела мёртвого чудовища образовалась гора (вспоминаем:

местожительство драконоподобного существа, место его погребения — а теперь и сама гора появилась из тела дракона).

Таким образом, драконы-аждахи аварских народных сказок обладают стадами, похищают красных девиц, сражаются с героями или задают им загадки.

Аварские народные сказки. Сост., перев. с аварского и автор примечаний Д. М. Атаев, автор предисловия и типологического анализа сюжетов И. Левин, под ред. М.-Н. Османова. – Главная редакция восточной литературы издательства «Наука», М., 1972. – 176 с.

Драконы в пакистанских сказках

«Братья»: питон со своими детьми отправился к ручью напиться, а ручья там нет. Отправилась тогда семья питона к волшебнику и стала просить его вернуть ручей. Волшебник согласился, но при условии, что питон оживит юношу-царевича (мотив воскрешения нередок, встречается во многих сказках народов мира, да хотя бы вспомнить братьев Гримм «Три змеиных листочка». Также прослеживается мотив связи драконоподобного существа с водой).

«Моряна»: главный герой обратился к хозяину морей и рыб, повелителю морских смерчей, приливов и отливов, знавшему все потаённые уголки в море, и попросил вернуть утонувшую рыбацкую сеть. Хозяин морей оказался красивым белобородым старцем с охапкой камыша и соломы (а вспомним, где мы ещё видели драконов и драконоподобных, которые умели превращаться в стариков с бородами: древнекитайские, китайские, японские, грузинские...). Он сел вместе с главным героем, и вместе они сплели большую корзину. Когда она была готова, он приказал главному герою залезть в неё (интересный аналог кареты) и дал напутствие, как себя вести в морском царстве. Там главный герой женился на Моряне, и у них появилось дитя двух стихий, моря и суши. Построил для жены с сыном хижину на границе земли и воды, там и поселил их. Но было табу: нельзя было входить в хижину, пока его Моряна не позовёт. Сам он поселился рядом с женой и сыном. Моряна всего лишь раз в день выходила из своего жилища. Но однажды она не вышла из хижины. Главный герой забеспокоился и нарушил обет. Увидел он истинное обличье Моряны — была она уродливая, старая и страшная... Здесь прослеживается связь Моряны, например, с царевной-лягушкой, со всеми другими оборотнями... Примечательно, что во всех случаях от истинного неприглядного облика можно избавиться либо путём сожжения чешуи/кожи, либо выдержав испытание. В данном случае главный герой испытания не выдержал.

«Мудрый пастух»: царь решил подвергнуть дочь испытанию огнём, чтобы узнать, говорит она правду или лжёт. Велел развести большой костёр. Царевна должна была пройтись по раскалённым углям, чтобы доказать свою невиновность. Весь местный народ собрался на месте испытания. Муллы стали читать выдержки из Корана, учёные мужи открыли свои книги. Когда царевна уже почти ступила на раскалённые угли, к ней подбежал безумный и обнял её. Это был её тайный возлюбленный, царевич. Толпа отняла у него царевну. И она заявила, что не подлежит испытанию, т. к. к ней прикоснулся мужчина и теперь огонь может сжечь её по этой причине. Посоветовались муллы с учёными мужами — и велели огню не карать её за то, что к ней прикоснулся безумный — огонь должен был навредить ей только в том случае, если к ней прикасался какой-либо другой мужчина, по подозрениям, тот самый царевич-«безумец» (из-за чего её и подвергли испытанию огнём). А к царевне никто, кроме царевича, не прикасался, поэтому она смело встала на раскалённые угли и осталась невредимой (конечно, в данной сказке нет драконоподобного существа, но есть его олицетворение и есть непорочная дева; если вспомнить, что драконы принимали в жертву только непорочных девиц, причём могли их или убить, или пощадить и оставить при себе и даже взять в жёны, а всех остальных людей просто уничтожали или съедали, то становится ясным значение данного обряда: огонь, подобно дракону, не причинил бы вреда девице, если бы она оказалась непорочной. Здесь она была верна одному мужчине — царевичу, что можно было расценивать как частный случай непорочности).

«Три золотых кирпича»: громадная кобра сторожила три золотых кирпича. Собравшись с духом, три друга убили кобру, вытащили из дупла золото и решили, что каждый возьмёт по одному кирпичику. Одного друга они послали в ближайшую деревню за обедом. Сами же задумали его убить и забрать себе его долю. Тот друг же пообедал в деревне, а в еду для друзей подмешал яду, чтобы их золото досталось ему одному. Когда он пришёл из деревни, друзья набросились на него и избили до смерти. А сами поели принесённую им еду, отравились и умерли. Так золото никому и не досталось. Здесь прослеживается, во-первых, роль драконоподобного существа как хранителя золота, во-вторых, что самое важное, испытание ради обретения богатства — испытание, которое все трое провалили. Можно вспомнить сходные мотивы у Бажова и его «Малахитовой шкатулки» («Великий Полоз»): там тоже были два друга, которые хотели добыть золота, правда, для них всё кончилось благополучно, потому что они, в отличие от троих товарищей выше, оказались настоящими друзьями — и за это получили награду. Если вспомнить примеры из народных преданий, то это — зачарованные клады, охраняемые огненными змеями, тоже испытывают добытчиков-кладоискателей на храбрость, соблюдение определённых правил и пр.

Итак, в пакистанских народных сказках драконоподобные существа испытывают главных героев — девиц и юношей и в соответствии с прохождением или провалом испытаний награждают их либо наказывают.

Пакистанские народные сказки. Переводчики: А. Сухочев, А. Порожняков. 67 с.

Драконы в курдских народных сказках

«Кучук Авдла»: до глубокой ночи сторожил главный герой отцовский сад, но в полночь стало его клонить ко сну. Почувствовал юноша, что не справиться ему, поранил ножом себе мизинец, посыпал на рану соли — так и не заснул. Потом начался ураган, и в саду появился дракон. Недолго думая, главный герой одним ударом отрубил дракону хвост, но само чудовище поднялось в воздух и исчезло. Наутро главный герой взял хвост дракона и с ним пришёл к отцу. Чтобы обезопасить сад от дракона, нужно было его убить, на поиски чудовища отправился главный герой не один, а вместе со своими братьями. Дракон жил в ущелье. Спустился туда главный герой, увидел дверь, отворил, вошёл в комнату. Сидела там старшая дочь дракона за пяльцами и узоры кярги (нац. курдский узор) вышивала. Потом зашёл он ещё в две комнаты и встретил младших его дочерей... (интересная версия мотива похищения красных девиц драконом — они сидели взаперти не потому, что он их украл, а потому что принадлежали хтоническому миру — и своему отцу). Ещё он совершил подвиг — одним ударом меча отсёк дракону голову, разрубил тело чудовища на куски, и из родника, который сторожил дракон, сразу потекла вода. Развязал Кучук Авдла девушку и вернул её в отцовский дом. Чтобы опознать героя, девушка окунула руки в кровь дракона и незаметно прикоснулась к спине Кучука Авдла перед тем, как расстаться с ним. Явилась к отцу и показала свои руки: драконьей кровью она поставила отметины на спине героя, и благодаря этому люди узнали о своём спасителе, а она поняла, за кого ей идти замуж (интересное свойство драконьей крови!).

«Баксамат»: люди остановились на привал, отдохнули, а потом с ужасом увидели, что вокруг их стана свернулся в кольцо дракон. Дали знать об этом падишаху. Обратился он к чудовищу и попросил его отпустить всех. Дракон согласился сделать это в обмен на его сына Баксамата (сходный мотив имеется в узбекских народных сказках). И пригрозил, что если падишах не согласится, то окружит его город и одним вдохом всё уничтожит. Согласился падишах. Пришёл сын падишаха к дракону, сел ему на спину, и полетел дракон к своей пещере. Опустил его у входа, сам сбросил с себя шкуру и превратился в юношу. И рассказал ему, что превратился в дракона с горя, из-за своей сестры-красавицы, к которой сватались многие, но её отец не хотел выдавать её замуж, и потому казнил всех сватавшихся. И тогда юноша-дракон попросил божество превратить его в дракона. Дракон попросил помощи у Баксамата, и тот, помня о долге отца-падишаха, согласился (кстати, тут тоже наблюдаем мотив дракона и девицы, только в необычной манере: здесь дракон стремится помочь сестре, а не похищает её или забирает в плен или что другое там делают драконы с девицами). После того, как всё благополучно разрешилось, Баксамат вместе с девушкой отправился к юноше-дракону погостить. Потом он превратился опять в дракона и весь свой груз велел Баксамату погрузить себе на спину, сесть самому и усадить невесту. Баксамат так и сделал, и супружеская пара благополучно добралась до дома.

«Бэнгер»: Бэнгер тоже, как и Баксамат, был вынужден пойти в услужение дракону — и был дракон так могуч, что мог поднять людей в воздух и кого-то обратить в весенний дождь, кого-то — в осенний град, кого-то — в снег (а он часом не родственник современных ледяных драконов?). Велел дракон Бэнгэру забраться на себя и крепко держаться за драконьи уши (любопытно, а какие они, драконьи уши?). Вот спас главный герой невесту, и встретил их дракон — раздался треск, и чудовище лопнуло на куски — вышел из шкуры юноша (мотив оборотничества) и стал благодарить главного героя за избавление от колдовских чар — переживая за сестру, которую злой отец-падишах не желал выдавать замуж, он проклял себя и превратился в дракона (а вот тут уместно будет вспомнить буддийских драконов и провести параллель: драконами становились не в качестве награды, а из-за повышенного, слишком высокого уровня кармы, которую следовало истратить, чтобы возродиться на низшем уровне и заново копить её ради обретения человеческого перерождения). «Бери мою сестру, и будьте счастливы», — сказал этот юноша-дракон главному герою.

Итак, драконы курдских народных сказок — преимущественно оборотни либо чудовища, с которыми сражаются герои, драконы не похищают девиц, но являются их родственниками — братьями, отцами.

Курдские сказки, легенды и предания. Предисловие: Ордихане Джалил. Пер. с курдск. Ордихане Джалила, Джалиле Джалила и Зине Джалил. Издательство «Наука», 1989.

Драконы в сказках народов Северного Кавказа

«Темир-Болат»: в этой сказке было чудище: «сам с вершок, а борода в семь вершков»; сидел он верхом на петухе, вместо седла он приспособил лягушку, вместо поводьев – змеи, вместо плети была ящерица.Чудище это могло одним махом съесть целый котёл мяса. Жило чудище в какой-то яме (в оригинале так и написано!). Сидели в плену в этой яме три красавицы, а за железными воротами было ещё много пленного народа. И было много сокровищ у чудища из какой-то ямы — золото и серебро.

«Младший брат»: лекарством от смертельной болезни была золотая рыбка (функция бессмертия и дарителя этого бессмертия у драконоподобного существа), которая плавала в золотом корыте, принадлежавшем красавице, которая жила в белокаменном доме в чёрном лесу далеко за горами и морями (чёрный лес как-то смахивает на хтонические места, не так ли? впрочем, лучше уж жить в таком лесу, чем в какой-то яме). Примечательно ещё одно чудовище из кавказских сказок — джелмауз — ненасытное существо в образе змеи, которое каждый раз, когда орлица улетала за добычей, поедало её птенцов и разоряло гнездо. Оно умело изрыгать из пасти пламя. Кровь чудовища была чёрная (видимо, чёрный — это классический цвет хтонического мира).

«Мудрый старик»: крестьянин открыл лежащий на дороге сундук, выползла из него змея громадная и заявила, что его съест, хоть он и избавил её из заточения (мотив сундука и появления из него хтонических существ неслучаен: так, сундук иносказательно олицетворяет вход в этот враждебный человеку подземный мир, мир мёртвых, и сокровища из этого сундука тоже обладают чудесными свойствами и часто ценятся очень дорого, поскольку их добыть не так просто — фактически таких сокровищ не отыскать в мире земном!).

«Джигит и его друзья»: хозяин ввиду того, что слишком много гостей, поместил джигита в большую печь. На самом деле он хотел избавиться от нежеланного жениха своей дочери. Но у джигита был друг, водохлёб — и он напился воды, половину реки выдул, вернулся, и друзья залезли в печь. Хозяин, только они залезли, приказал своим слугам крепко-накрепко закрыть печь заслонкой. Что сделал водохлёб? Побрызгал стенки водой, остудил печь, и все джигиты спокойно провели ночь. Водохлёб — тот ещё и на скрипке друзьям играл, чтобы не скучно сидеть в печи было. Утром хозяин велел слугам открыть печь и выгрести золу, что осталась от незваных гостей, но когда они открыли печь, то увидели, что все гости сидят весёлые, поют песни, а водохлёб им на скрипке играет (очевидно, этот водохлёб с говорящим именем имеет хтоническую природу — есть даже сказки, в которых драконы или им подобные тоже выдувают половину реки; к тому же мы знаем, что некоторые драконы тоже неуязвимы к огню).

«Карабахыр»: в лесу огромный страшный дракон опоясал шалаш, в котором отдыхали главные герои, хвостом, словно толстым канатом. Вынул охотник свой кинжал, но сказал дракон, что отпустит всех, если отдадут ему сына охотника, Карабатыра. И повёл дракон юношу-джигита на широкий огороженный двор, посреди которого стоял дом. Жил там седой старик. И пришли другие люди и назвали Карабатыра зятем этого старика. Ввели юношу в дом, усадили за стол, угостили, вышла потом к ним девушка-красавица, и полюбил её сразу главный герой и взял себе в жёны. Пировали все. Потом ему пришлось одолеть великана, и девушка открыла юноше тайну, что она-то и была тем драконом и в качестве доказательства велела ему заглянуть в сарай, где и лежала чешуя дракона. Решил он блестящую шкуру дракона бросить в огонь, чтобы люди не боялись красавицу (ничем не напоминает царевну-лягушку?).

Итак, драконы кавказских сказок обладают богатствами, живут под землёй или в богатых дворцах, берут в плен девушек или сами втайне являются девушками. Сражаются с главными героями и подвергают их испытаниям.

Балкарские и карачаевские сказки. Кайсын Кулиев (предисловие). – 2010.

Драконы в сказках озера Байкал (по мотивам бурятских легенд)

«Омулевая бочка»: над рыбными угодиями хозяйничали ветры-великаны. Звали их Култук и Баргузин, и были они хорошие приятели. Оба были страшными — с густыми разлохмаченными волосами, брызжущей изо рта пеной. Любили они друг к другу в гости ходить, поиграть, повеселиться. Была у них чудесная омулевая бочка. Куда поплывёт она, туда и омули неисчислимыми косяками тянулись, за ней следом. Полюбили однажды богатыри Сарму — горную богатыршу, хозяйку Малого моря (интересное сочетание: драконоподобные существа — и богатыри одновременно, уже не единичный случай, когда обе эти противоположные роли принадлежат одним персонажам). Была она громадна, страшна и лохмата, с пепельными волосами, с трясущимися щеками, будто студень, с губами, что, подобно мехам кузнечным, так волны и вздували. И решил каждый из них, что в жёны её себе взять хочет. Красавицей её посчитали. А земной человек как один раз её увидал, так и затрясся от страха и отвращения. Сказал ему на это мудрый старик: «Да, красоту всяк по-своему понимает. Тебе страшна, а для Култука или Баргузина — не сыскать краше». Поспорили друзья, крепко повздорили друг с другом за Сарму — и в споре потеряли чудесную бочку. Так никто из них мужем Сармы не стал.

«Жена Хордея»: Хордей знал, что батюшка Байкал не ко всякому человеку расположен бывает, потому и не от всякого подношения принимает. Вот и загадал бросить ему свои три монетки (морскому царю подносят жертву). Заиграло море и приветливо плеснуло водой. Обрадовался бедняк и остался жить на острове у моря. Позже к нему сам Байкал в гости наведался, будущую жену ему помог отыскать, лебёдушку (Байкал очень похож на морского царя из древнекитайских, древнекорейских мифов и японских, китайских сказок своей функцией дарителя). Наказал ему не отдавать ей лебединую одежду, да ослушался бедняк... Ушла от него жена.

«Волшебные рога Огайло»: главный герой увидел на скале одного из снежных баранов. Голову его украшали большие, толстые, завитые рога с многочисленными кольцами — знаком почтенного возраста. Выстрелил в него охотник, но барану вреда не причинил: его волшебные рога, налитые целебными соками, были способны дать человеку здоровье и богатырскую силу. А сам Огайло, этот горный баран, пока носил их, был неуязвим для любого оружия. Был Огайло бараном самой хозяйки тайги, писаной красавицы (баран тоже относится к хтоническим существам, потому что живет высоко в горах, и поймать его представлялось очень непростым. А его рога обладали исцеляющей способностью — как и драконьи рога, например. И, как мы знаем, некоторым драконам тоже оружие вреда не причиняло, не из-за рогов, правда, но всё же; и не следует забывать, что одним из многочисленных животных, которые «входили в состав» древнекитайского дракона, были корова, бык или тот же баран). Перечислим ещё животных данной сказки, по функциям сходных с хтоническими существами, родственниками драконов: это глубоководные голомянки — прозрачные как стекло рыбки, что собрались стайкой и подняли главного героя на поверхность с самого дна морского. Нерпы, или байкальские тюлени, тоже помогли ему: Гамбо ухватился за ласты одной из них, и та благополучно доставила его на берег.

Байкала озера сказки. Том 1. Г. Кунгуров, В. Стародумов. Составитель Н. Есипенок. Иркутск, 1979.