Достоевский и Толстой. Несостоявшаяся встреча.

Глава 1

Достоевский и Толстой… Никто не прославил так русскую литературу, как они. Никто не прославил так русскую культуру, как Чайковский и они. Многие известные зарубежные писатели двадцатого века отзывались о них с восхищением и преклонением, признавали их огромное влияние на свое творчество. Английский романист Сноу говорил, что современные писатели могут лишь играть у ног таких гигантов, как Толстой и Достоевский.

И вот что удивительно. Эти два соотечественника и современника не были знакомы. Хотя общались почти со всеми видными русскими литераторами. Оба вели обширную переписку. Но друг другу не написали ни строчки. Не были знакомы, хотя испытывали к творчеству и личности друг друга постоянный, неутолимый интерес. Не могли не испытывать: оба, несомненно, чувствовали, что только они равны друг другу. Не были знакомы, хотя хотели познакомиться! Не поспособствовало их встрече и то, что у них был общий близкий знакомый – критик и философ Николай Страхов.

Сначала просто не представлялся случай. В 1855 году Толстой, молодой писатель, заставивший всех говорить о себе после выхода в свет «Детства», приезжает в Петербург, город, в котором жил Достоевский. Знакомится с Тургеневым, с Некрасовым. Но Достоевского здесь нет, он – в ссылке, после нескольких лет каторги. Когда Достоевский возвращается, наконец, в Петербург, Толстой – почти постоянно или в Ясной Поляне, или в Москве.

Но их заочный взаимный интерес растет. Сильнейшее впечатление произвел на Достоевского роман «Война и мир». Прочитав его, он постоянно думал о Толстом. Тогда, видимо, и возникло у него желание увидеть Толстого, желание, которому так и не суждено было сбыться.

А Толстой записал в дневнике, что читал «Униженных и оскорбленных» и умилялся.

В 1877 году Страхов, сообщая Толстому об успехе «Анны Карениной» в Петербурге, пишет: «Достоевский машет руками и называет вас богом искусства». Достоевский в своем «Дневнике писателя» помещает статью, посвященную этому роману. В ней можно встретить: «необыкновенной высоты художник», «гениальная сцена», «гениально». В заключение он пишет: «Такие люди, как автор Анны Карениной, – суть учители общества, а мы лишь ученики их». Впрочем, с чем-то он и не согласен.

Надо сказать, что они (особенно Толстой) высказывали немало критических замечаний о творчестве и мировоззрении друг друга. Судя по всему, Достоевский больше ценил Толстого как художника, чем как мыслителя, а Толстой – наоборот. Очень не нравился Толстому язык, каким писал Достоевский. Горький в своей книге о Толстом вспоминает: «О Достоевском он говорил неохотно, натужно, что-то обходя, что-то преодолевая».

Хорошая возможность встретиться представилась в 1878 году, на лекции философаСоловьева. Толстой был на этой лекции вместе со Страховым. Но тот их не познакомил. Может быть, они даже стояли недалеко друг от друга!

Могли они познакомиться и в 1880 году. Достоевский приехал в Москву на Пушкинские торжества. Он собирался съездить перед ними в Ясную Поляну. Но распространившиеся среди литераторов слухи о душевном состоянии Толстого удержали его. «О Льве Толстом и Катков подтвердил, – пишет он жене 27-28 мая, – что, слышно, он совсем помешался <…> я не поеду…» (Много ли найдется гениев, которые никогда не слыли безумцами?)

6 июня в Москве был открыт памятник Пушкину. 8 июня состоялось заседание Общества любителей российской словесности, на котором Достоевский произнес свою знаменитую речь о Пушкине, потрясшую слушателей. Присутствовали все известные писатели. Лишь Толстого не было. Хотя Тургенев специально ездил в Ясную Поляну, чтобы уговорить его приехать. После нравственного переворота Толстой считал всякие памятники мирской суетой.

В том же году Толстой писал Страхову: «… читал "Мертвый дом". Я много забыл, перечитал и не знаю лучше книги изо всей новой литературы, включая Пушкина… Я наслаждался вчера целый день, как давно не наслаждался. Если увидите Достоевского, скажите ему, что я его люблю». Страхов показал письмо Достоевскому. Тот был взволнован и обрадован, упрашивал Страхова отдать ему это письмо. И в то же время был искренне огорчен! В том, что Толстой поставил его выше Пушкина, он увидел проявление непочтения к своему кумиру.

Незадолго перед смертью Достоевский просит графиню Александру Андреевну Толстую, двоюродную тетку Льва Николаевича, с которым она много лет переписывалась, объяснить ему толстовское учение. По ее словам Толстой его «страшно интересовал». Она прочитала Достоевскому одно из писем племянника. «… он хватался за голову, – вспоминает А.А.Толстая, – и отчаянным голосом повторял: – "Не то, не то!.."»

После смерти Достоевского Толстой в письме Страхову пишет: «Как бы я желал уметь сказать все, что я чувствую о Достоевском <…> Я никогда не видал этого человека и никогда не имел прямых отношений с ним, и вдруг, когда он умер, я понял, что он был самый, самый близкий дорогой, нужный мне человек. Я был литератор, и литераторы все тщеславны, завистливы, я, по крайней мере, такой литератор. И никогда мне в голову не приходило меряться с ним – никогда. Все, что он делал (хорошее, настоящее, что он делал) было такое, что чем больше он сделает, тем мне лучше. Искусство вызывает во мне зависть, ум тоже, но дело сердца только радость. Я его так и считал своим другом, и иначе не думал, как то, что мы увидимся, и что теперь только не пришлось, но что это мое. И вдруг за обедом – я один обедал, опоздал – читаю умер. Опора какая-то отскочила от меня. Я растерялся, а потом стало ясно, как он мне был дорог, и я плакал и теперь плачу». Когда Страхов написал ему известное письмо, проникнутое ненавистью к Достоевскому, Толстой в ответном письме Достоевского защищал.

Анна Григорьевна Достоевская, жена писателя, в своих «Воспоминаниях» приводит свой разговор с Толстым.

« – Я всегда жалею, что никогда не встречался с вашим мужем.

– А как он об этом жалел! А ведь была возможность встретиться – это когда вы были на лекции Владимира Соловьева в Соляном Городке. Помню, Федор Михайлович даже упрекал Страхова, зачем тот не сказал ему, что вы на лекции. "Хоть бы я посмотрел на него, – говорил тогда мой муж, – если уж не пришлось бы побеседовать".

– Неужели? И ваш муж был на той лекции? Зачем же Николай Николаевич мне об этом не сказал? Как мне жаль! Достоевский был для меня дорогой человек и, может быть, единственный, которого я мог бы спросить о многом и который бы мне на многое мог ответить <...> Скажите мне, какой человек был ваш муж, каким он остался в вашей душе, в ваших воспоминаниях?

Я была глубоко тронута тем задушевным тоном, которым он говорил о Федоре Михайловиче.

– Мой дорогой муж, – сказала я восторженно, – представлял собой идеал человека! <…> я могла только приходить в удивление и умиление, видя его поступки, и, вполне сознавая иногда всю их непрактичность и даже вред для нас лично, должна была признавать, что мой муж <…> поступил именно так, как должен был поступить человек, высоко ставящий благородство и справедливость!

– Я всегда так о нем и думал, – сказал как-то задумчиво и проникновенно граф Лев Николаевич».

Последней книгой, которую читал Толстой перед своим уходом из Ясной Поляны и смертью на железнодорожной станции, были «Братья Карамазовы».

Волгин в своей замечательной книге «Последний год Достоевского» высказывает интересное предположение, что в 1878 году Толстой мог и не хотеть встречи с Достоевским. (Страхов утверждал, что Толстой тогда просил ни с кем его не знакомить.) «Глубоко захваченный переживаемым им духовным переворотом <…> он инстинктивно отстраняет от себя все, могущее поколебать эту рождающуюся в муках веру, – пишет Волгин. – Встреча (и неизбежное духовное противоборство) с таким могучим оппонентом, как автор "Дневника", грозит разрушить целостность столь трудно воздвигнутого толстовского мира, потрясти его сокровенные основы <…> Высказываячерез много лет искренние сожаления Анне Григорьевне, что ему не довелось познакомиться с ее покойным мужем, Толстой, разумеется, уже не помнил своих тогдашних мотивов».

Очевидно, на протяжении многих лет было сильное обоюдное желание познакомиться. И было обоюдное подсознательное противодействие этому.Оно оказалось сильнее.

2012г.