Домашнее чтение. Отзывы

Сергей Василаки "Аста Маньяна, Мерлин!"

Нет, лучший имидж - чистота. За то и боремся (с)

Вы любите разговаривать со взрослыми умными людьми? Пройдите тогда в текст товарища Василаки и поговорите.

Потом, если хотите, возвращайтесь ко мне, я тоже что-то имею сказать.

Например, что я очень люблю негероев. И очень люблю сюрпризы. И тут текст как раз такой. Я-то шла читать симпатичную весёлую зарисовку, а получила притчу о мудрости, ответственности и смирении. Да даже о любви, что уж там. Много там любви, просто она не в алых подвязках и не на гаремном ложе. Она… в человеческой душе. Через боль, через страх, через отвращение и усталую спину.

Являет нам эту любовь безумный маг Мерлин. Он же — занесённый в самую Умбрию миров русский мужик Сергей, который когда-то не справился с управлением. Руль не туда, машина в столб, вся семья… в Умбрию. Условную, конечно. Да, вместе с ним перенеслась и семья. И вот это — самое лучшее в рассказ. Это тот материал, на котором и разворачивается история о том, что значит быть взрослым.

Потому что оказывается, что взрослый человек — это не тот, кто всех немало поимел, а тот, кто несёт ответственность. Ноги скользят, руки дрожат, хочется проблеваться от усталости, а он все равно несёт. Самодисциплина. Понимание, что без тебя — никак. Потому что тот, кто должен бы заботиться, опять пьет со шлюхами, затеряв корону, народ плескается в дерьме, потому что коллективно не дорос до бани.

А у тебя жена, ребенок и ноль возможностей вернуться домой. И что тут делать?

Мерлин делает, что может. Объясняет народу, что мыться — это не страшно. Они крутят у виска, но моются и узнают, что так меньше чешется. Рассказывает, как увеличить урожай посредством курьего помёта. Крестьяне делают «ох», напоминают друг другу, что Мерлин полоумный, но вдруг всё же начинают собирать пшеницы больше, чем без него. И так далее, по шажку. Словечко тут, словечко там, понимающий взгляд, магическое молчанье… И вот уже он — придворный маг с доступом к телу.

И доступ ведь не только у него. Мы же помним, что Сергея закинуло с женой и ребенком? Вот у жены тоже доступ обеспечен: она теперь королева. Радости в этом мало, поскольку король — блядун и пьяница, но зато и бесчестья ноль, одни бонусы. Королева учит детей простым вещам типа счета и шитья рубашек, а те отвечают ей благодарностью. Сына же Генку в это время учат рыцари и мудрецы. Да так хорошо, что к финалу своей юности сие чадо сам становится жрецом. Достойное мужчины дело: искать Истину, не забывая, как держать меч.

Конечно, на этом команда Мерлина не исчерпывается, есть там и особенно мудрый старец из приближенных или, сказать лучше, не совсем отдаленных, спасённые из тюрьмы мошенницы, благодарные за избавление от жизни в бесконечном насилии. А есть и кое-кто ещё. Девушка, которую хочется обозначить не по имени, а образом. Девушка — Прекрасное далёко. Бездомная, инородная, ни местным, ни бродячим гицанам не своя, живая только благодаря заботе Мерлина, которому верна и для которого… неприкосновенна. Потому что любовь. Потому что забота, ответственность, нежность — это ценнее того, что можно поиметь на грязной койке. Это сильнее, в конце концов. Потому что требует соответствовать — в поступках, в мыслях, в мотивации. Зовут девушку, кстати, Маньяна, и это о чем-то, да говорит.

Так вот, я уже назвала всю эту компанию командой. Её организовывает и направляет Мерлин, который проявляет часто не только мудрость, хитрость и знания о свойствах куриного дерьма. Он вообще-то тот ещё… лидер. Когда надо — припугнет, вернув в реальность. Когда надо — закружит в безумии революции, уронив корону на светлый лоб нового Короля. Не спросив изначально того, разумеется. Это можно осуждать. Я не буду. Потому что хороший танцор сам становится танцем. Хороший художник — своим главным холстом. Поэт — своим самым мучительным текстом. А тот, кто формирует судьбу, становится… судьбой, затягивающей в свой водоворот тех, кто идёт рядом с ним. Потому что он — смеет. Потому что он — отвечает. Тут хочется процитировать другого моего любимого героя и очень неоднозначного отца и творца: кто сломал — тот и чинит. Сергей когда-то сломал, влетел в столб, потеряв все — теперь чинит. Попутно меняя мир. Потому что так оно всегда и работает: спасись сам. А остальные посмотрят — и тоже захотят.

Вот и всё. А текст замечательный.

Ричард Десфрей "Сорок третье октября"

Как большой любитель прелюдий, я начну издалека.

Когда Ричард предложил этот текст, я удовлетворённо улыбнулась сама себе: рассказ уже лежал в моей библиотеке, ожидая своего часа. Однако с библиотекой ведь какая штука... Там много чего лежит. И далеко не всё читается. А тут автор сам попросил обратную связь — идеально. И я пошла смотреть, что там по лайкам.

Лайков было мало, комментариев тоже. А, начинающий, порадовалась я. Что может быть приятнее, чем говорить о текстах новичков? А потом я таки открыла сам текст и поняла, что что-то тут не то. Передо мной кто угодно, но только не новичок. И я пошла в блог. Посмотрела, увидела даже собственный комментарий под одной из записей. И снова сказала себе: ага. Профессионал.

И теперь я нахожусь в странном положении. Человек, чьи тексты печатают на бумаге, хочет от меня критики своего рассказа.

А я вообще для этого хто?

Впрочем, из этого положения меня выводит сам автор. Потому что критиковать его текст очень сложно: не зря его рассказ навёл меня на понимание опыта автора ещё раньше, чем его посты об изданных книгах. Так что... Ну, я просто буду как в том анекдоте: что вижу, то и пою.

А вижу я пример хорошей классической научной фантастики.

Кстати, что должен написать автор, чтобы его произведение можно было отнести к классике? Например, он может написать энциклопедию жизни некоего периода, как это получилось, скажем, с «Евгением Онегиным» или «Доктором Живаго». Или он может написать нечто, затрагивающее настолько глубинные пласты человечности, что время и быт вокруг этих проблем будут вообще неважны. Важен будет только человек и его проклЯтые, вечные вопросы к самому себе.

В этом рассказе речь идёт об одиночестве. Куда уже извечнее, не так ли? Причём одиночество здесь выписано очень болезненно: люди есть, но через свидетельства их смерти или недостижимости. Главный герой не заточён в башне или на одинокой мёртвой планете, нет. Он слышит голоса умирающих где-то в космосе людей. Путешествуя с одной искусственной планеты на другую в набитом обломками прошлого космосе, он обнаруживает признаки ушедшей жизни. Так ведь живём и мы, ищущие близкого среди голосов мёртвых, долгих одиноких дней, обрывков чужих мыслей и чувств. Не правда ли? Мы, ищущие автономии, независимости, предпочитающие заводить собак, а не детей, случайных партнёров по играм, а не друзей, ради которых можно полететь на край света, заработок, а не призвание и единомышленников, — мы вдруг однажды оказываемся в том месте, где звучат только голоса мёртвых. И хорошо, если мы способны не признать их за живые разговоры. А может ведь быть и иначе.

Главному герою везёт. В своих скитаниях по космосу, который уже не назвать Ойкуменой, он находит человека, который становится его другом. Они вынуждены жить на соседних планетах, ведь эти самые планетки так малы, что способны выкормить лишь одного. А энергии теперь так мало, что видеться они могут только раз в год, да и то ненадолго. И это тоже ведь очень реалистично. Даже если ты встретишь того, кто тебя поймёт, с кем будет хорошо, сколько времени в потоке жизни реально можно будет уделить духовной близости с этим человеком? Работа, быт, отдых — и что остаётся на то, чтобы просто поговорить, не спеша? Чтобы услышать и быть услышанным? Мало. Слишком мало у нас времени на то, что столь важно.

Но с энергией ещё вот какая история в рассказе. Сами планеты здесь существуют только за счёт искусственно создаваемой гравитации: внутри каждой планеты (пакса) спрятана гравитационная установка, которая, подобно человеческому скелету, держит на себе плоть пакса — почву, растения, животных и, конечно, воздух. Установка может выйти из строя. И тогда кончится всё. Ради одной этой коротенькой сцены, где главный герой вспоминает, как разлетелся чужой пакс, стоит прочитать рассказ. И задуматься: а почему катастрофа происходит после первого же произнесённого не в пустоту «Привет»? Словно чужая планета не выдерживает столько желанной близости другого. Словно годы одиночества делают связь с другим смертельной.

Автор очень хорош в техническом смысле. С одной стороны, он не скупится на обоснуй происходящего. Например, мне было очень приятно почитать про то, почему именно герои могут видеться только раз в году и что вообще из себя представляет год. С другой стороны, этот самый обоснуй остается доступным даже такому махровому гуманитарию, как я. И, как тот самый гуманитарий, я хочу отметить еще кое-что. Ричард выписывает свой рассказ-метафору одновременно прямо (герои буквально обсуждают, зачем и почему мы разбрелись по разным планетам, разделив Землю на куски) и очень ненавязчиво, поэтому она никак не мешает читать рассказ как фантастическую зарисовку — а это ли не мастерство? Любитель космоса прочтёт своё, любитель философии — своё.

А я, человек, искавший, что бы покритиковать, прочла рассказ, на котором хочется учиться писать.

И вам его тоже рекомендую.

Наталья Кушнир "Неёжики"

Редко я читаю что-то доброе. Просто доброе, без подвоха. Без сложного закулисья, из-за которого доброта оказывается выстраданной, выточенной годами испытаний. Этот второй для меня текст Натальи Кушнир — это как раз то самое исключение, где всё без обмана: добрая, светлая история без возни в тенях. Знаете, это… это даже для меня освежающе. Для меня, любителя баек из склепа и голосов со дна.

Рассказ опять про приключения хорошего мальчика Ларра. И я снова налюбоваться не могу на его хорошесть: в моих склепах все немного разваливаются и трескаются, а тут главный герой возмутительно и невинно мил. Настолько, что аж хочется его самого немного пихнуть в кусты к диким синим ёжикам. Потому что нельзя быть на свете хорошим таким.

Но про Ларра мы уже говорили. И сейчас мне хочется обратить внимание на мир рассказа. Я, честно, завидую авторам, которые способны создавать такие миры — объёмные, детальные, живые. Этот диван-трансформер, этот робот, эти неежики со своей историей развития… Я читала и думала: вот именно такой подход нужен для детской и подростковой фантастики. Потому что, с одной стороны, в текст легко войти и приятно там остаться. А с другой стороны, там присутствуют правильные посылы без навязчивости и морализаторства.

Я вообще морализаторство не переношу, если им занимаюсь не я. Вот прямо до чесотки, до чихания ядом не люблю поучений. А тут что первый рассказ, что второй читала и вроде бы понимала, где там воспитательная часть заложена, но сопротивления — ноль. Может, потому что автор к младшему поколению с любовью и уважением относится, а не с покровительственным снисхождением? Утверждать не могу, но ощущение остаётся такое. А если тебя уважают и идут рядом, а не висят над душой, то можно ведь и прислушаться, да? По-моему, да.

В общем, в плане педагогического подхода — лайк. Даже несмотря на невероятную беленькость Ларра. Кстати, я вот сейчас поняла: а ведь его положительность я принимаю без глобального сопротивления именно потому, что за ней не чувствуется расчёта и желания продать себя. Это просто хороший мальчик с правильным воспитанием и домом, где готовят чудесные блинчики с каштановым кремом. Может, если бы у каждого была бабушка с такими рецептами и дом, где можно быть собой, мы все были бы чуть-чуть лучше.

Однако я попробую вернуться к рассказу. Который умудрился сходу вызвать у меня недоумение. Тут ведь речь о людях, которые живут, работают и учатся на другой планете. Некоторых к этой жизни готовят заранее в академиях, вот как Ларра. Тем не менее три основных принципа жизни на Ка-Ро выглядят очень неожиданно: «Ненасильственность. Непознаваемость. Невмешательство». Я могу понять первый и третий, они и на Земле актуальны. Но непознаваемость? Как это? Почему? Где логика?

Очевидно, не я первая не поняла и не приняла этот пункт: подопечные Ларра его обходят регулярно, и ни он, ни остальная система с этим явно ничего не могут поделать. А что можно поделать с заигравшимися в лесу мальчишками, которые решили накормить пушистых зверьков ягодами? Как вообще можно запретить детям познавать? Это взрослый способен прийти с работы, которая не меняется двадцать лет подряд, и потратить вечер на сериал, который смотрит по пятому кругу. А ребёнку ещё интересно. Ребёнок ещё живой. Познание — это то, из чего состоит его жизнь, хотя он сам понятия об этом не имеет, — и это самый интересный нюанс воспитания и образования.

Запрет на познание мира в тексте успешно обходится всеми подряд, включая тех, кто его ввёл. Для меня этот запрет внутри мира текста выглядит как намёк на вечные перестраховки взрослых, пытающихся уберечь детей. Задача ребёнка при таком взрослом — преодолеть запрет, столкнуться с последствиями и позже сделать выводы о необходимости запрета (то есть решить, а нужен ли он вообще). Дети на Ка-Ро удачно справляются и с первым, и со вторым, мурыжа неежиков и отбывая за это дни в изоляторе. Медицинском, хочется верить. Более того, они приходят и к третьему пункту программы, увлекая за собой Ларра, который честно признаётся: «Не знаю, что сказать» — касательно осмысленности и вообще реальности запрета на изучение мира. Дуга характера, тщорт побери!

В тексте присутствуют прелестные пасхалки как касательно реального мира (только люди, живущие в эмиграции, знают истинную ценность пачки российского зефира), так и мира Ка-Ро: оказывается, с неежиками знакомство уже явно было. Отдельно меня порадовал вопрос о том, как относиться к такой форме жизни. Потому что этим вопросом нам нужно задаваться чаще. И не насчёт инопланетян, а насчёт наших, земных живых существ, которые раз за разом оказываются умнее и сложнее, чем мы привыкли думать.

Что хочется сказать в завершение. Прекрасный, уютный мир. Текст, который не страшно дать своему ребёнку именно для воспитания — в лучшем смысле этого слова. И очень симпатичный мне посыл: нахождение в рамках никогда не сдвинет вперёд ни человека, ни общество. Даже если эти рамки предложены очень уполномоченными людьми. Ведь именно такие люди склонны… лукавить. Вести двойную игру. Изучать запрещённых ёжиков. И вообще действовать по сценариям, о которых другие говорят: что положено Юпитеру, не положено быку.

Всем соскучившимся по доброй литературе (а это, без сомнения, именно литература — и по форме, и по содержанию) и тем, кто ищет, что предложить ребёнку, — рекомендую. Да что уж там, мне самой захотелось отложить этот текст дочке «на вырост», а своему ребёнку дурного не пожелаешь.