Девушка в синем сарафане на берегу моря

1

То, что одежда является средством психологической характеристики, знают все авторы. Даже начинающие. А некоторые – которым особенно повезло с хорошими учителями литературы – знают об этом ещё со школы.

Но начать эту тему, наверное, лучше не протокольно, а с себя.

Я - барахольщица и вообще хотела учиться на модельера. Модельером не стала, но тряпочно-гардеробная тема в моей жизни до сих пор нежно любима.

И в своём сочинительстве – а началось это с 4-х лет - я всегда реализовывала себя, как модельер. Я одевала своих героев подробно, пространно, детально и въедливо, чтобы посторонние читатели не вздумали одеть их по-своему и перепутать весь образ какими-нибудь перламутровыми пуговицами.

Моим первым литературным героем, ещё в дописьменную эпоху, был "мальчик с велосипедом в старых растянутых голубых носках". Что там с ним было, не помню, да и неважно, главное, что он выходил в этих носках из дома и садился на велосипед. Собственно, продолжения не было: мальчик просто выводил со двора велосипед и уносился на нём вдаль на зависть всем, кто был без велосипеда.

Но интересно, что уже тогда, не умея писать, я умудрялась работать с деталями и цветовой лексикой. Не просто носки, а старенькие, голубые. То есть, сразу можно было делать вывод о герое: социальное положение, психология и даже традиционная гендерная ориентация. Ну, раз носки голубые, а не розовые.

Так дальше и покатилось.

Помнится, я ужасно обижалась на советских писателей за то, что они преступно мало уделяли внимание туалетам. Вот писатели 19-го века были молодцы, не скупились на всякие оборочки, бантики, шитые золотом кафтаны и лакированные туфли! Лев Толстой подробно описывал дымковые платья Сони и Наташи, и анютины глазки в волосах у Анны Карениной, и чёрную бархатку на шее у Кити, и это, на минуточку, рядом с громадными полотнами Аустерлица и Бородино. За это Толстой очень рано стал моим любимым писателем - именно за это, а не за то, что он - мой земляк.

В общем, можно понять, что творилось у меня в ранних произведениях! Все герои были одеты чрезвычайно подробно. Цвет, фасон, отделка, фактура. Вес, лёгкость, прозрачность. А я ещё потом эти туалеты тщательно прорисовывала в иллюстрациях. Например, вот эту курточку - розовую, с белым мехом и с отделкой из кожаных зубчиков. Я эти зубчики сама сочинила и очень сильно ими гордилась. Как несостоявшийся стилист.

Весь этот барахольный беспредел продолжался до тех пор, пока подружки, которые меня читали на 1-м курсе вуза - кстати, тоже будущие филологи - не начали говорить, что у меня очень много о нарядах. Я страшно возмутилась!

Как?! А о чём ещё женщине писать? О революции? Нет, о революции можно, но насколько низко надо пасть, чтобы не описать платье, в котором героиня вступает на путь революционной борьбы! Это ж себя надо забыть! Синим чулком быть! В чём она там на баррикады взобралась? Может, цвет знамени вовсе не гармонирует с цветом чулок и перчаток?! И вообще - воевать в однобортном - это позор!

Дальше шли вороха цитат про платья Наташи Ростовой, белые чулки Даши Телегиной и белые юбки Зои Монроз. В плане туалетов я была хорошо подготовлена, так что ряды оппонентов дрожали. А я со своим барахлом – побеждала.

Тем более, вскоре у нас начались занятие по текстуальному анализу, и всем нам, студентам истфила, стало уже окончательно ясно, что упоминание об одежде персонажа просто необходимо в хорошей литературе. Не абы как одеваются наши персонажи. Не абы! А со смыслом и подтекстом, которые нужно уметь разгадывать.

- Почему у Сонечки Мармеладовой драдедамовый платок зелёного цвета, а не какого-то другого? - Почему у Наташи из «Трёх сестёр» розовое платье с зелёным поясом? - Почему так часто упоминается халат Ильи Обломова?

Короче, я очень быстро поняла, что со своими зубчиками и революционными перчатками до локтей я была абсолютно-абсолютно в тренде.

Чтобы не быть голословной, посмотрим, как там у классиков – и уже упомянутых мной, и других. У классиков, у которых, на минуточку, стоит поучиться.

Вокруг девушки постепенно утих шум; стало так почтительно и прилично, как будто на берег сошла дочь некоего фантастического начальника всех гаваней мира. Между тем на ней были простая батистовая шляпа, такая же блузка с матросским воротником и шелковая синяя юбка. Ее потертые чемоданы казались блестящими потому, что она сидела на них. Биче Сениэль - Александр Грин, «Бегущая по волнам»

На нем был халат из персидской материи, настоящий восточный халат, без малейшего намека на Европу, без кистей, без бархата, без талии, весьма вместительный, так что Обломов мог дважды завернуться в него. Илья Ильич Обломов - Гончаров, «Обломов».

Они были большие модницы, хотя и одевались стандартно: лихо надетые набекрень белые суконные беретики, аккуратные короткие пиджачки на стройных миниатюрных фигурках, нарядный носовой платочек, засунутый в рукав, на плотных ножках туфельки-танкетки, в волосах сбоку пластмассовая заколка. Портрет фабрично-заводских девушек - Валентин Катаев, «Алмазный мой венец».

Она была в белом суконном костюме, обшитом на рукавах, от кисти до локтя, длинным мехом черной обезьяны. Ее фетровая маленькая шапочка была создана великим Колло. Зоя Монроз - Алексей Толстой, «Гиперболоид Инженера Гарина».

Как видите, не гнушались корифеи от литературы прикосновением к бренному и даже, наоборот, придавали этому значение. Какой-то они в этом видели смысл.

При чём тут девушка на берегу моря?

Девушка – это моя героиня. Пани из «Эликсира жизни». То есть, она по паспорту-то вовсе Вероника, но её подлинное имя выясняется где-то в середине повествования, брошенное вскользь, и больше не упоминается никогда. Оно ей не понадобится: уже с первых страниц она станет пани – чтобы так и жить под этим именем дальше - в продолжениях «Эликсира».

Так называет её главный герой, князь. Имя князя остаётся неизвестным в Эликсире вообще, совсем. И в этом есть свой смысл, но это уже другая тема.

У нас тема нарядов. Которые в течение семи дней несколько раз ненавязчиво меняет героиня. Именно их я и буду подробно разбирать в своём небольшом аналитическом исследовании.

Итак, пани. Светловолосая, сероглазая, стройная, весьма хорошенькая девушка. 22 года, младший научный сотрудник краеведческого музея в подмосковном городе.

Приехала с подругой в свой первый отпуск - после затяжных травмирующих отношений первого взрослого романа. И настолько они были травмирующие, что чемодан ей помогала собирать подружка, самой ей было как-то прямо уже всё равно. Подумаешь, юг, подумаешь, платья – какая разница, что носить, раз всё пропало, всё равно жизнь кончена…

Но тем не менее - что же у неё там, в чемодане? Посмотрим.

Наряд №1. СИНИЙ САРАФАН.

В нём она появляется на страницах впервые – и это не случайно. Это знаковая одежда. Возможно, даже роковая. Этот синий сарафан, как потом окажется, сыграет особую роль в её дальнейшей судьбе. Но это будет ясно потом, в следующей книге.

А пока сарафан пренебрежительно валяется на песке, палится на солнце, потому что хозяйке не до внешности, она его схватит и кое-как напялит на ходу, не обращая внимания, как там она в нём выглядит. Сарафан сшит подругой, запасливой Милкой, ткань нашлась тоже у Милки в "бабушкином сундуке" - сундук будет ещё не раз фигурировать.

" Сарафан специально шился Милкой с прицелом всех убить. И вышло. Когда я в нём, на меня оглядываются. Потому что годэ до пят. И цвет – небо Испании над морем. Ночью. В общем – авангард такой, что срезает в упор."

Броский, эффектный сарафан - символ отчаяния. Девушки часто "заедают" душевные ненастья потрясающими туалетами, волосы стригут, делают всякие сильные жесты типа записаться в бассейн или уехать на юг, чтобы этот гад понял. Тут как раз это и есть.

Она надевает этот сарафан, чтобы почувствовать себя в нём другой - уверенной, выигравшей, а не проигравшей. Сарафан длинный, королевский, он придаёт не свойственную ей величавость и значительность. То есть, вес, опору, которую она потеряла и в которой нуждается. При этом он синий – и цвет здесь играет не последнюю роль.

В красном сарафане это была бы совсем другая девушка - агрессивная, демонстративная, сексапильная искательница приключений. Цветастый сарафан тоже создаст совершенно другой образ: весёлый, живой, легкомысленный, жизнерадостной.

Пани сейчас - ни та, ни другая. Она закрыта для отношений, заморожена, безразлична. Часть её души - безжизненна. Её не заботит, как она выглядит и какое производит впечатление. Ей неважно. Поэтому сарафан тёмно-синий - деловой, практичный цвет, холодный, сдержанный, практически асексуальный.

Однако, вот фасон… "Годэ" – это фасон, в котором клинья юбки резко расширяются книзу, оставляя талию и бёдра узкими. Такой крой делает фигуру женщины стройной и соблазнительной. При этом, как у всякого сарафана, у него открытый верх и очень тонкие бретельки.

То есть, вид в этом сарафане не столько пляжный, сколько вечерний, это уже больше бальное платье, чем сарафан, недаром на неё прохожие "сворачивают шеи". Тем более тогда, в девяностом, когда полки были уже привычно пустые, и чтобы эффектно одеться, людям приходилось изворачиваться из последних сил. И вдруг – такой шикарный сарафан. На который угрохана тьма ткани.

Конечно же, это отчасти вызов. И возможно, в другое время, она не носила бы его среди бела дня на пляж. Но она его надела среди бела дня. И вот это интересный момент.

Почему? Ей же всё равно.

А всё просто: произошло событие. Вчера случилась встреча. Такая типичная южная случайная встреча, вроде бы, фигня, но она выбила-таки её из колеи. Что-то с ней случилось. Словно зов издалека. Парень пообещал прийти, и, несмотря на то, что она с ним подралась, она всё-таки, его ждёт. Поэтому и сарафан этот надела с утра – чтобы её узнали издалека.

Конечно, она в этом никогда не признается. Внешне ей по-прежнему на всё наплевать. Ей всё равно, что о ней думают. Ей всё одинаково "никак", она за гранью самооценки. Но что-то уже случилось. Что-то торкнулось живое в душе.

Синий сарафан полон контрастов. Цвет его вступает в противоречие с его соблазнительной формой. Как и сама героиня вступает в противоречие с такой одеждой. И с самой собой.

Скорее всего, князь, разглядывающий девушку на танцплощадке, и почувствовал эту двойственность - как человек, танцующий танго, а значит, неплохо разбирающийся в женщинах.

2

Наряд №2. БЕЛОЕ ПЛАТЬЕ.

Проходит совсем немного времени - и героиня ищет в чемодане, в чём пойти на свидание.

Свидание будет вовсе не с тем, кто задел её чувства и по кому она, не признаваясь себе, уже начинает тосковать. Нет, просто с пляжным соседом. Она с ним слегка флиртовала - с горя. Он был не против – и вот так вышло. Свидание.

Собственно, свидание в большой степени спровоцировала подружка, которой хочется героиню отвлечь и поставить на правильные лыжи. В том смысле, что лёгкий курортный романчик с респектабельным господином никому ещё не повредил, а даже наоборот - поправил здоровье и нервы. Героиня долго отнекивается, но досада на того, кто обещал и не пришёл, кто пробудил воображение, а сам исчез, толкает на всякое остросюжетное действо. Ах, ты так - а тогда я вот так! И провались он пропадом, этот князь! Князь, действительно, куда-то проваливается. А сердце уже совсем разрывается, и она от отчаяния соглашается "погулять" вечером совсем с другим. (Кстати, впоследствии она будет вспоминанать этот магический момент. Как в сердцах она воскликнула: Чтоб он пропал! И... он, действительно пропал на несколько дней, а она ждала его и терзалась. Но тема магии - тема другая. У нас одёжки в чемодане

Смотрим, что героиня ищет надеть.

Она расстроена, раздражена, ей всё не нравится. Она понимает, что идёт на эту встречу, чтобы «забить эфир», что это просто авантюра. Она готова уже бросить затею, но инициативу в свои руки берёт практичная подруга и предлагает надеть "сакуру".

"У платья была своя история, я нашла эту ткань в отделе драпировок, которые покупают для занавесок на окна. Мне понравилась светящаяся белизна с чётким рисунком веток и редкими розовыми букетиками. Я затянула на талии чёрный пояс и повертелась перед зеркалом, стоя на цыпочках. На фоне загара ткань сияла, словно фарфор на свету. Один букет сакуры цвёл аккуратно на моей левой груди, второй на правом бедре, третий возле левого колена."

Белое платье - символ невинности. Оно у выпускниц, у невест. Однако, тут платье не просто белое, а с рисунком, который своей символикой подразумевает эротический подтекст. Недаром подруга говорит: "Очень обоснованный рисунок, по этим цветам приходишь в нужное место".

Всё правильно, она на юге, и здесь, посреди свободы, цветения и неги, она всё ещё хочет произвести впечатление независимой победительницы. И в ней это априори есть, она от природы задорна и победоносна, но сейчас она просто подавлена всем случившимся с ней, она в разладе с собой.

Она не наденет свой синий сарафан – он её подвёл. А вот это красивое, летнее платье, лёгкое и соблазнительное - оно её стабилизирует.

Но оно опять, опять, как и сарафан, кричит о её развоенности: с одной стороны замороженный сон белой, неприступной зимы, с другой стороны - чувственное весеннее цветение вишни и акцент на прелестях женской фигуры.

Интересно, что чёрного пояса вначале в тексте не было. Платье лёгкое, никаких ремешков, да ещё чёрных, не подразумевает. И в первоначальном варианте текста героиня никакого чёрного пояса на себе не затягивала. Но я не нашла во всей сети ничего подходящего, кроме вот этой вот картинки.

И, чтобы совсем уже эта картинка послужила иллюстрацией, я задним числом прописала в тексте пояс. Тем более, что здесь это тоненький, лёгкий ремешочек, образ он не перегружает, а выглядит, как игривый дизайнерский ход. И даже своим акцентом на талии придаёт ещё большей соблазнительности для противоположного пола. Потому что, если пояс есть, его хочется развязать. Недаром он первым падает к ногам, и его так любят романтизировать поэты.

Так что совершенно неожиданно для меня поясок чётко вписался в образ.

Но и это было ещё не всё! Пояс, как матрёшка, раскрыл свой второй подтекст. Дело в том, что словосочетание "чёрный пояс" в современных реалиях относит нас к боевым искусствам. Он символизирует вершину мастерства, защищённость его носителя и потенциальную опасность для других.

Так что неожиданно в образ героини добавились дополнительные штрихи. "Да, я кажусь в этом платье невинной и чистой, и одновременно дерзкой и соблазнительной. Но на мне чёрный пояс, и попробуй меня тронь - получишь в лоб", - как бы говорит своим нарядом героиня.

И так оно и происходит в сюжете! Провожатый фигурально именно и получает в лоб. "Я не буду вашей любовницей!" - объявляет героиня со свойственной ей прямотой, разбивая все шаблоны курортных романов.

Белое платье прозвучит ещё раз. Она наденет его вновь - уже на настоящее свидание, уже с тем, кого ждало её сердце. Это случится, и платье будет всё тем же, но на этот раз в тексте уже не будет никаких деталей и подробностей, и про чёрный пояс тоже не будет ни слова. И не только потому, что платье уже описано. А потому, что настоящее чувство всегда выше мелочей, и в платье на этот раз выступит только его главная примета, его главная символика - что оно белое. Поэтому, даже упомянутое в тексте вскользь, оно прозвучит довольно возвышенно:

"- А ты куда? - спросила Милка, когда я, в белом платье, метнулась к дверям. - Гулять… У меня эликсир жизни... "

А надела ли она на этот раз чёрный пояс? А никто не знает. Да и неважно это. Главное, что платье - белое. И может быть - может быть - всё начнётся с чистого листа, и будет на этот раз чисто и замечательно...

----------------------------- Прообразом платья послужило моё собственное, причём, оно описано здесь очень точно. Я часто шила наряды из всяких портьерных тканей - почему-то другим это в голову не приходило. Платье, действительно, было эффектным, потому что рисунок был, как настенная роспись.

3

Наряд №3. ПОЛОСАТАЯ ЮБКА.

Единственное не-платье среди остального.

С точки зрения летней одёжки – ничего особенного. Героиню пообещали научить танцевать танго, и она ищет что-то подходящее – чтобы не мешало движению.

Но юбка оказалась примечательной с точки зрения теории писательского мастерства. И я не могу об этом не сказать – всё-таки, это у меня пособие для авторов.

В чём дело? Дело в подаче. В том, как подаётся эта одежда.

Если вспомнить, в большинстве случаев подача одежды происходит через употребление глагола «был»

На ней был…

Она была была в…

И это первый этап, через который проходят все начинающие авторы ещё, наверное, в школе.

Следующий этап начинается, когда автор понимает, что такие описания слишком тривиальны. Начинаются поиски какого-то более оригинального введения описания одежд:

- Её красный шарф вился за её спиной по ветру…

- На её соломенной шляпке голубели незабудки…

- Её чёрное платье не давало ей потеряться среди толпы…

Как видите, никаких «на ней было». Да, прописывать это сложнее, но зато интереснее.

Так вот юбка моей героини упоминается в тексте четыре раза.

1. - Слушай... ты не видела мою юбку с разрезом? Она где-то тут валялась... - сквозь сон прошелестела я.

2. Я схватила князя за руку, отволокла на безопасное расстояние - подальше от ограды - и встала перед ним. В шляпе, в любимой юбке с разрезом и совершенно счастливая.

3. Замученная, я бросалась к воде, плескала на себя, вытирала лицо своей полосатой юбкой, которую специально надела для танцев, и просила пощады.

4. Первый, еле ощутимый порыв ветра, мягко спустился с гор, пронизал кустарники над нами, дохнул нам в лица запахом разомлевшей зелени, колыхнул шёлк юбки у меня на коленях.

Смотрите: юбка нигде не описывается отдельно. Её вообще не представляют, просто упоминают между делом, вскользь. Но при этом каждый раз в это упоминание добавляется НОВЫЙ ШТРИХ.

Первая реплика говорит о том, что юбка с разрезом, вторая – что она любимая, третья – что она полосатая, и наконец, четвёртая – что она шёлковая. То есть, каждый раз юбке дорисовывается дополнительное свойство - и в итоге получается полное представление о вещи.

Теперь анализируем. О чем говорит данная одежда? Полоски - символ динамики, движения, спортивности. Полоски - традиционно морской стиль. Одновременно, полоски - деловой стиль, это не цветок на левой груди. Полосатая одежда - летняя, дачная, но она дневная, деловитая, не вечерняя. Всё правильно: героиня идёт учиться танцевать, это дело, тренировка, а не праздное сидение в баре с интересным видом на лице.

Далее: разрез - символ свободы, дерзости, свободомыслия, независимости. И конечно, какой бы спортивной ни была юбка, в разрезе всегда будет эротический подтекст. Разрез открывает ногу - а иногда и обе ножки - и достаточно призывно, даже если и неглубоко. А тут юбка надета специально, чтобы удобно поднимать ногу - значит, он вполне длинный. Красивая загорелая нога в высоком разрезе юбки, разумеется, более соблазнительна, чем просто загорелая нога, которых на пляже пруд пруди.

Героиня для тренировок блузку скинула - жарко, неудобно. Но юбка остаётся на ней. С одной стороны - из скромности. Всё-таки, какие-то важные места юбка прикрывает и защищает довольно хорошо. Но с другой, как любая женщина, она понимает, что разрез всю её прелесть, конечно, усилит.

Но это всё сидит в подсознании: и её невнятное желание быть соблазнительной, и понимание, что герой, много лет танцевавший, профессионально относится к партнёршам, и значит, умеет себя контролировать и не будет сально пожирать её глазами. И в этом, кстати, она не ошибается. Так что одежда её - точное попадание в ситуацию: да, я знаю, что нравлюсь тебе, но у нас есть общее дело, и насколько мы выйдем за его рамки - я решу сама.

Цвет юбки я почему-то оставила на воображение читателя. В моём представлении там тёмно-синие или тёмно-зелёные и красные полоски разного ритма с белыми прожилкам.

Для совсем начинающих: конечно, нужно помнить, что такая ступенчатая подача возможна при наличии размаха сцены. У меня это большой эпизод, около 20 т. слов, и эти упоминания спокойно утонули в нём. Если же сцена маленькая, многочисленные упоминания окажутся навязчивыми.

Последний секрет полосатой юбки. Она малоправдоподобна. Но уличить меня в коварном обмане могут лишь портнихи )) остальные среднестатистические читатели пропустят всё мимо. Потому что не заметят. В чём косяки?

1. Соблазнительным разрез выглядит только на узкой юбке, но в узкой юбке, хоть и с очень высоким разрезом учиться танцевать на улице неудобно, для тренировки нужна свободная одежда.

2. Упоминается, что юбка шёлковая. То есть, как раз свободная. Но на лёгком шёлке разрезы не делают, там бывают лепестки, а не разрезы. Чтобы был вот такой чёткий разрез, шёлк должен быть плотным. Но тогда его не колыхнёт ветер. Да и мордуленцию вытирать плотным шёлком не будешь. Короче везде тупик.

Открываю тайну. Юбка вовсе не с разрезом. Она - с запахом. И тут как раз все получается - и свобода, и нога оголяется, и ветер колышет, и много ткани, чтобы вытереть лицо.

Почему я тогда так не написала? Потому что термин "запах" слишком профессиональный, тщательный. Он относит нас к конструкциям, выкройкам, швейной технологии - то есть, в абсолютно неуместную для романтики сферу. И ещё есть нюанс чисто графического плана: при чтении слово запАх будет путаться со словом зАпах. Придётся употреблять капс - для идентификации, а это уже совсем занизит восприятие и отнесёт нас ещё дальше - в Родную Речь для начальной школы. А это тут совершенно недопустимо: для этой сцены образ нужен лёгкий и одновременно дразнящий и главное - всем понятный. Значит - только разрез!

Теперь самое главное. Почему о юбке больше упоминаний? О платье может быть единственный раз упомянуто - как в следующей публикации. А про юбку несколько раз. А потому что юбка - символика женского начала. Сакральный такой образ, архетипичный. "Платьем" в определённые времена могли называться и мужские одежды, поэтому платье так не сработает. А вот юбка - типично женское и чрезвычайно волнующее...

В поговорках о М-Ж платьев нет, а вот юбок полно: юбками махать, юбки задирать, бегает за каждой юбкой, прятаться за юбку - и т. д. Попробуйте подставить сюда вместо юбки платье или сарафан - всё погаснет.

Поэтому, берите на заметку: если в тексте вам нужно акцентировать женскую энергетику, надевайте на героиню юбку. Нужный материальный подтекст будет обеспечен. Платье - придаст романтики, далёкости, а юбка - всегда заземлит. Уже потому, что её проще снять ))

- Красивая юбка… - он ласкающе провёл рукой по моему бедру. – Ты правильно оделась. Должна быть свобода движениям. - Слушай… может, в юбке всё дело? Может её снять и так танцевать? - Оставь, - великодушно сказал он. – Всё хорошо у тебя получается, и ты в ней красивая, в этой юбке. Я потом её сам сниму… Я внимательно вгляделась в него. Он ухмылялся, глядя, сощурившись, вдаль, белые зубы блестели на солнце. - Что-о?! Что ты сказал?! Я тебе сниму!!! Я хватала с песка шляпу и припускалась за князем, который секундой раньше, хохоча, молниеносно срывался с места и стрелой мчался вдоль прибоя, лавируя между пляжниками...

Наряд №4. ГОЛУБОЕ ПЛАТЬЕ.

Героиня в нём танцует «Эль Чокло» под окнами ресторана.

Шли они шли вдвоём по вечерней набережной, смеялись, ели мороженое, поддразнивали друг друга – и вдруг – музыка. Танго. А героиня целых два дня училась танцевать и даже немножко, как ей кажется, преуспела. И вот можно попробовать. Хотя и страшно.

Платье упоминается один-единственный раз, и в общем-то, между делом, но при этом у него самая запоминающаяся подача.

"На мне было короткое платье из голубых дырок, отделанное белыми дырками. Сквозь дырки сквозили мои голые ноги и всё остальное."

Особенность описания на этот раз: оно юмористическое. Не бывает белых, голубых и других каких-то цветных дырок. Это ирония. Так шутливо описана ткань – ажурная, кружевная. Дырчатая.

Почему в данном отрывке прибегается к иронии? Ведь сама сцена прописана в очень высоком ключе:

"Он замер, воздушно приподнимая меня вверх и выжидая такт, а потом мягко шагнул – и я вдруг неожиданно просто и согласно шагнула, соединяясь с ним и с музыкой, легко и свободно. Поток музыки подхватил нас, что-то случилось со мной, меня понесло вдохновение. Старое чарующее танго скользило по нашим голым рукам, ласкало волосы, легко и головокружительно парило над набережной, знакомый голос певца, тёплый и волнующий, со сдержанно-страстным форсированным «р», пел что-то вечное и важное - совершенно в такт нашим длинным вкрадчивым шагам..."

Музыка, самозабвение, всё любовно, дальше идёт сумбурная, короткая эротическая сцена поцелуев тоже довольно в высоком ключе - почему вдруг резко - юмор и самоирония?

А потому что резко меняется парадигма.

Происходит некое событие - вдруг появляется папа. И вот именно так, по мнению героини, платье увидел папа героя, который их "застукал". В его глазах она, конечно, заезжая соблазнительница и искательница приключений.

Момент смены парадигмы - один из сложных. Нужно быть очень внимательным: какое-то одно неточное слово всё может развалить.

А платье... Белое и голубое - опять цвета юности, почти детства, чистое, незамутнённое голубое небо, белые облака... Мир и безмятежность. Всё время в образе героини сталкиваются и почти враждуют целомудрие и пробуждённая чувственность...

Героиня надела это платье, потому что влюблена, ей безмятежно, счастливо, она готова поддаться любым бесшабашным глупостям, пришедшим в голову. Например, станцевать танго "прямвотздесь", под окнами, а потом целоваться на глазах у всех.

Но рядом - довольно страстное, серьёзное танго. "Эль Чокло" - это вовсе не про светлую любовь. Она просто не знает текста. Буквально через несколько минут её мальчик расскажет ей, про что на самом деле эта песня - и это будет началом крушения её безмятежности. А ещё через несколько минут она будет слушать историю его любви. Длинную, невероятную. Но реальную.

Жизнь со всей неумолимостью ворвётся в её иллюзии. Ничего особенного, просто история любви. Но в этой истории - нет её. Эта прекрасная история, похожая на сказку - не про неё... И надо это принимать, надо это переживать достойно. Даже в белом и голубом.

Поэтому мне очень подошла картинка, где женские ножки стоят на цыпочках, и я сделала по ней коллаж: девушка стоит не на полу, а на поверхности моря. Всё зыбко, неуверенно. А белые облака, на которые похожа её одеяние - одновременно дым от огня, который сжигает прошлое без остатка и сожаления. И, несмотря на дым и огонь, надо идти. По воде шагает только тот, кто умеет не бояться и верить. Получится ли у неё?

4

Наряд №5. НОВОЕ ПЛАТЬЕ.

Новое платье куплено в последний день во время прощального шоппинга.

"Мы уселись в нижнем гроте. Милка – в новых босоножках. Я - в новом платье из марлёвки, которое купила утром в универмаге за семнадцать рублей. Платье было лёгкое, с широкой юбкой, но при этом у него были неожиданные карманы в боковых швах, и это было чрезвычайно ценным. Можно было в нём быть такой бабочкой-бабочкой, а в нужный момент вдруг засунуть руки в карманы, задрать нос и со всем великолепием спросить: Ну и чё те надо? Чё те надо?"

Описание подробное, с кучей деталей. И в нём неожиданные в романтическом платье карманы, которые ненавязчиво относят образ к состоянию бравады. Почему? Зачем?

Потому что героиня нуждается в этой браваде. Она не хочет уезжать, она боится терять эти потрясающие отношения, она цепляется за этот последний день, чтобы сердце её не разбилось и подсознательно вытаскивает свою независимость - от которой, кстати, уже остались рожки да ножки, и она это понимает, но надо спасать себя, надо спасать… и она хоть руки в карманы может в этом платье засунуть, задрав нос.

Она потом положит его на пляже - не на песок швырнёт, как синий сарафан, а бережно сложит, что ей совершенно не свойственно. Это платье для неё - символ последнего дня в любви, любимый парень в последний раз увидит её в нём, ей хочется его беречь.

Но уже через несколько часов она сбросит это красивое платье на пол и забудет его на всю ночь, и только на рассвете еле найдёт измятым в куче чужого барахла. Но это будет уже совершенно неважно. Неважно платье, всё теперь неважно! Потому что надо просто вернуться в свою жизнь... и какая разница, в каком платье в неё возвращаться...

В эпилоге героиня не одета. То есть, она, одета конечно во что-то - во что-то дорожное, не имеющее отношения к истории любви. Во что-то, что не несёт на себе воспоминания. Во что-то, в чём она вдруг в последний миг захочет рвануться обратно – потому что, ну, невозможно, невозможно пережить этот обрыв, невозможно – после такой ночи, после такого утра. Остановите самолёт! Мне надо вернуться, я хочу вернуться!

Но самолёт, как и время, остановить невозможно…

Всё, история кончилась.

И кончились платья. Белый чемодан уложен и заперт. Время возвращаться в свою жизнь, и одновременно - идти в будущее.

А прошлое… прошлое прилетит домой под тугой крышкой. Дома замки отопрут, и руки, на которых лежит южное солнце, будут расправлять эти платья – просто цветные тряпочки, такие, казалось бы, безликие тряпочки – однако, по ним можно проследить целую историю любви, яркую, как фейерверк, которая неизвестно – закончилась ли? Может быть, нет?

А вдруг нет?

И девичьи руки будут в надежде выкладывать, расправлять складки, класть на спинку стула полосатую юбку, и платье белое, и платье голубое, и платье с карманами, и синий сарафан - синий, как небо ночью над Испанией – и именно он, этот синий сарафан, окажется потом особенным, почти таинственным, почти роковым, и загадку его придётся разгадывать не один день, но это всё потом, в будущем… в следующем романе…

------------------------------------------

Дорогие читатели!

Туалеты героини "Эликсира жизни" закончились, чемодан закрыт, но это не значит, что закрыта тема писательского мастерства.

Периодически я буду выкладывать сюда новый материал для начинающих авторов - и для всех, кто интересуется писательскими секретами и текстуальным анализом.

Так что данная тема - о роли одежды в создании образа - будет, скорее всего, расширена и дополнена ещё и другими - портретом, интерьером, пейзажем, монологами, диалогами - всеми, в общем, теми художественными и композиционными средствами, что должны находится в палитре автора. Это будут небольшие статьи, которые потом я надеюсь собрать в одну книгу.

Так что не прощаемся, забегайте! Спасибо за прочтение!

И да - уже совсем скоро я начну выкладывать продолжение "Эликсира жизни" - а оно очень, очень длинное - в нескольких книгах.