День 9 мая

Глава 1

Панчуков Валерий

*

Постой, остановись прохожий,

Остановись и оглянись.

И проведи черту тем дням беспечным,

Тем горестям и ярким встречам.

*

Прерви на миг метания души,

Уйди от здешней суеты.

Взгляни на пройденный свой путь

И подведи итог былому.

*

День девятого мая

Утренний весенний сон, записанный этим же днём

Хоть и светило солнце, на небе ни единого облачка, вокруг зелень, на клумбах цветы, кругом носятся стрекозы, чирикают воробьи - но все такое серое и невзрачное в глазах трёх друзей разместившихся на скамейке возле парапета лестницы Дома культуры при железной дороге города Энск. На то, что это Дом культуры указывали большие буквы над лестницей “ДОМ КУЛЬТУРЫ ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНИК” и афиша у дороги с надписями - расписанием времени кружков и вечерним киносеансом. Поверх всего, чуть ниже надписей наклеены большие плакаты, “Ты записался в добровольцы” и ”Враг будет разбит - победа будет за нами”.

Да, у порога их города постучалась война.....

Они часто любили после драм кружка ещё посидеть здесь в тени, пообщаться. Порою до сумерек, пока кто-нибудь из родителей не погонит их домой. Городок небольшой, почти все друг друга знали, пара заводов, одна фабрика и большой сортировочный железнодорожный узел с большим вокзалом. За домом культуры, возле парка, было построено небольшое, на 3 этажа, из красного кирпича железнодорожное училище.

Тишина. Три пары глаз не сводят взгляда с конца аллеи, уходящей из парка.

Это два парня и девушка. Миниатюрная, естественного цвета, блондинка с маленькими косичками, круглым лицом, носом с горбинкой, возле носа небольшие веснушки и синие глаза. Одета в платье из шелка розового цвета в чёрный горошек, по краям рукавов и юбки чёрные рюшики. По обе стороны от девушки, парни в одинаковой форме железнодорожного училища коричневого цвета, но без головных уборов.

Первым нарушил молчание Степан, юноша со скуластым лицом, волосами соломенного цвета, светло серыми глазами и прямым, чуть вздёрнутым вверх, носом.

- Слышите бахи?

- Угу,- хором ответили Павел и Лиза.

Вдалеке еле-еле слышалась канонада взрывов.

- Не удержат наши город. Вон весь узел забит вагонами, эвакуация полным ходом.

-Угу, - опять хором ответила неразлучная парочка. Вот уже год, как дружба переросла во что-то большее, их и прозвали неразлучная пара Инь и Ян. У Павла были чёрные, как смоль волосы, карие с зеленными прожилками глаза, треугольное лицо, курносый нос. В отличие от худенького Степана, Павел был широкоплечим, мускулистым на пол головы выше.

- Папка вон в три смены пашет, - продолжал Степан, - четыре часа поспит и снова в путь, меня не берет, мал да мал ещё, через два месяца стукнет восемнадцать. Я на катера подамся, а то что эти тепловозы, вагоны, не по мне это, зря я в мореходку не пошёл.

- Батю послушал? Потомственный машинист звучит гордо, - тяжёлым голосом отца Степана, продекламировал Павел.

- А мне мать даже на пороге больницы запретила показываться, - тут и Лиза подключилась, - не мешайся здесь, малявка, и без тебя успеем эвакуировать раненых. Сиди дома собирай вещи, а они уже 10 раз пересобраны.

- Предлагаю идти завтра рано рано в штаб, там нам точно что-то подвернётся,- предложил Павел, -только не в штаб эвакуации, а дальше к линии фронта - военный штаб. Ну а что? Мы маленькие или как? - косо смотря на невысокую Лизу.

- Да главное охрану пройти, а там уже не выгонят, - подержал его Степан.

- Точно - точно, улыбнулась Лиза,- там раненых сейчас много, можем перевязывать, переносить.

Парни переглянулись, пожали плечами. У них на уме были другие шальные мысли, пострелять из пулемёта, как Анка из фильма Чапаев. Они часто ходили на этот киносеанс в клубе. Или впереди на белом коне с шашкой на голо.

Юношеский максимализм и наивность бытия семнадцати лет.

Настоящего ужаса войны они ещё не видали. Все было только впереди.

- Я окрестные села тут все знаю, - снова продолжил Степан, - у меня дядька геодезист, я с ним часто в полях ездил на газике. Пройдём, никто и не заметит. Только комсомольские билеты возьмите, так на всякий случай, мало ли. Пару бутербродов и обувь спортивную для походов. А ты Лиза, смотри хоть в платье не оденься. Спортивная форма есть, вот её и одень. Все, пора по домам. Завтра здесь в пол пятого, не, лучше в три, как на рыбалку.

- У меня фляга для воды есть, военная, я её тоже прихвачу, - сказал Павел.

- Точно, подтвердила Лиза,- вода нам пригодится.

- Да, Пашка, спички прихвати, я у бати пачку «Беломора» экспроприировал, а спички у меня никак, дома мать все под ключ, - тихо на ухо, чтоб Лиза не слышала, уже расставаясь возле входа в парк, прошептал в ухо Павлу Степан, когда жал при расставании руку. Расставшись с друзьями, повернув направо, пошёл вдоль белого заборчика парка, ускорив шаг.

Повернув влево, Паша пошёл провожать Лизу.

А вдалеке за городом слышался непрекращающийся грохот, иногда отдавая протяжным эхом. Он все то приближался, то отдалялся. Только это был не грохот грома приближающейся грозы, это эхом отзывалась надвигающаяся беда.

Штаб полка около линии фронта. В блиндаж заходит полковник в сопровождении ординарца. Полковник садится на скамью за стол, наскоро сколоченный из толстых необработанных досок, поэтому поверхность стола ну ни как не выглядела идеально. Было уже пол седьмого, брезентовый плащ который заменял дверь был откинут и хватало уже утреннего света от проёма двери. Затушив лампу, сделанную из медной гильзы снаряда, полковник приложился губами к железной литровой кружке и стал жадно пить давно остывший чай. Ординарец все это время, не отрывая глаз, стоял по струнке и не дыша смотрел на начальника.

Отодвинув пустую кружку к краю стола, где стоял ординарец, полковник произнёс, - так Семен, вольно, разыщи срочно лейтенанта Званцева из разведки и мухой ко мне его.

- Есть, - ответил Семен, приложив правую руку к козырьку, левой рукой незаметно смахнул пустую кружку и, словно иллюзионист в цирке, растаял в воздухе.

Полковник только моргнул, а того и след простыл. - Хм, однако!- прозвучал голос полковника в пустом блиндаже. Достав из планшета карту и положив на стол, начал её рассматривать.

- Товарищ полковник, разрешите доложить. Лейтенант Званцев по вашему приказанию прибыл.

Полковник чуть вздрогнул и поднял глаза на вошедшего лейтенанта, потом уставился на край стола. На нем стояло две кружки горячего чая и блюдце с круглым печеньем. Ординарца уже не было. - Однако! - снова повторил полковник.

- Присядь к столу Сергей Викторович, попей чайку, а пока пьёшь, слушай. Удостоверившись, что лейтенант разместился за столом и начал пить чай, пододвинув к нему блюдце с печеньем, продолжил.

- Замполит и помощники нач.штаба сейчас на линии огня, политесы разводить некогда, так что к тебе будет от меня прямой приказ, сейчас наша задача дать отойти к городу, прорывающимся из окружения, остаткам наших частей, - отхлебнув немного чая, полковник карандашом обозначил место на карте.

- Вот мы, вот коридор отхода, но противник начал его обстреливать из далека, там нет высоты, участок не просматривается, предположительно бьют отсюда и точно.

- Работает корректировщик с рацией? - подняв на полковника глаза, спросил Званцев.

- Возможно и не один. Обнаружить их, мы естественно не в силах. Поэтому твоей группе из 15 человек, выберешь сам добровольцев, даю боевую задачу, пройти в глубь фронта, обнаружить батарею, вывести из строя систему управления батареей, то есть подвижной состав, на котором установлены рации, по возможности командный состав, а если повезёт, то и боезапас. Пока они все восстановят, уйдёт часа три, четыре. Нам этого будет достаточно. Авиации у меня нет, дальнобойные орудия не помогут, будут лупить невесть куда. Только на твоих парней надежда.

- Билет в один конец, Василий Васильевич? - напрямую задал вопрос Званцев.

- Да, поэтому только добровольцы,- утвердительно кивнул головой полковник.

- Тогда старшим сам пойду, карты старые, ориентиры отсутствуют, а в моем взводе даже сержанты с тремя классами образования. Нам бы проводника из местных.

- Я тебе что, фея. Местные все попрятались. Или эвакуировались, - возмутился полковник.

Лейтенант достал карту из своего планшета и начал наносить на неё обозначения. В то же время, полковник глядя на карту, думал о том, что вот посылает молодого лейтенанта на верную смерть, а ведь тот ещё и жизни толком не видал.

Неожиданно возле стола возникла тень, вслед за ней прозвучал голос ординарца.

- Товарищ полковник, разрешите доложить?

- Тьфу, Степан ты, как черт из табакерки. Что случилось? - вопросил начальник, закатив глаза к потолку блиндажа.

- Там, это - самое, шпионов поймали или диверсантов, я толком не понял, - сконфузился ординарец.

- Диверсантов ко мне и тех, кто их поймал, - приказал полковник, - а то толком ничего не узнаем.

- Есть, - отрапортовал Степан. И исчез, незаметно прихватив пустые кружки и блюдце.

Через минуту, в двери блиндажа втолкнули нашу троицу друзей, с крепко завязанными за спинами руками, с кляпами во рту и повязками на глазах.

Красноармеец, здоровенный детина, приволокший троицу, снял с их глаз повязки и отошёл, став рядом с дверью. Следом в блиндаж заскочил сержант разведки и начал докладывать.

- Товарищ полковник, сержант Шмелев по вашему приказанию прибыл. Доставлено три диверсанта.

Полковник осмотрел недоумевающим взглядом всех присутствующих. Остановил взгляд на Званцеве, и произнёс, - лейтенант, вот что за бардак у тебя в подразделении? Какие диверсанты? Мне что больше заняться нечем? Где диверсанты? Вот эти? Особенно эта мелкая.

Тут Лиза начала вращать глазами, мыча закрытым ртом, потом затрепыхалась, пытаясь освободить руки, но только причинив себе боль, быстро успокоилась и из глаз полились слезы, больше не от боли, а от досады, - её опять назвали мелкой.

- Сержант, доложите по порядку, что произошло?- задал вопрос лейтенант.

- По вашему приказанию, организовали вокруг штаба замаскированные наблюдательные посты на случай проникновения диверсантов. В семь двадцать со стороны Сватово, прикрываясь неровным рельефом местности, минуя открытые для глаз посты, эта троица целенаправленно ползла между кустами в сторону штаба полка. Мои их за пол версты срисовали. Так они прямёхонько сами на один из замаскированных постов и вышли, там их и повязали. Вот их поклажа, - доложил сержант и вывалил на стол небогатую ношу.

Котомка, три завёрнутых в газету бутерброда, баклажка воды, коробок спичек, пачка «Беломора» и два комсомольских билета. Увидев пачку «Беломора» на столе, Лиза, сузив глаза, посмотрела на Пашку и решительно наступила ему на носок ботинка. На что Пашка замычал от боли.

- Так, понятно, - произнёс полковник и, открыв одну красную книжку, начал читать, - Лиза Чайкина, комсомолка п-пыры-пыпы.

На что Лиза, тут же, что есть силы, закивала головой, - угу, угу.

Отложив прочитанный документ, полковник взял вторую книжку и продолжил читать в слух, - Арсентьев Павел Григорьевич, комсомолец.

Тут уже Пашка закивал головой, мыча, - угу, угу.

- Отвечайте, что вы тут делаете, или собирались делать, отвечайте без утайки, коротко и ясно. Иначе по законам военного времени..., - и не став говорить дальше, полковник достал из кобуры пистолет и положил на стол перед собой.

- Начнём с девушки, освободите ей рот, - но, глянув на заплаканную Лизу, вдруг передумал, - нет, стоп, отставить. Начнём, вот с богатыря, он больше внушает.

Шмелев, освободив рот Паши от кляпа и дав подзатыльник, отошёл в сторонку к стене.

Размяв рот гримасами и откряхтевшись Павел начал, - мы это, из города пришли к вам на помощь, снаряды подносить, патроны, за раненными ухаживать.

Тут Лиза снова закивала пыхча, - угу, угу.

- Так, всем, тишина. Шмелев, освободи всем рты. И тихо мне, не пищать здесь, - смотря на Лизу, приказал полковник.

- Так, а ты, что за птица? Где документы? Как вы смогли сюда пробраться через посты охраны?

Тут начал Степан, когда его тоже освободили от пут, - я Степан, мои документы зашиты в подкладке пиджака так, что их и не прощупать. Дядька Шмель их и не нашёл.

- Какой я тебе Шмель? - дав ему подзатыльника, сержант ещё раз занёс над затылком Степана руку.

- Отставить сержант, он твой позывной точно срисовал, а ну проверь его подкладку, - улыбнувшись, приказал Званцев.

Через минуту на столе появился ещё один комсомольский билет.

- Сержант Шмелев два наряда в не очереди!

- За что, товарищ лейтенант? - сделав круглые глаза, спросил сержант.

- За невнимательность, а если бы это враг был? - объяснил лейтенант.

- Так как вы сюда добрались? - повторил свой вопрос полковник.

- У меня дядька геодезист, мы с ним по сёлам на газике ездили, я тут всю округу хорошо знаю, - ответил за всех Степан.

Полковник и лейтенант переглянулись и вдвоём пристально уставились на Степана.

Возникла тишина.

Тройка друзей переглянулась между собой.

Затем, лейтенант с полковником опять переглянулись.

- Сержант Шмелев, отставить два наряда в не очереди, - приказал полковник, - ты у нас сегодня фея.

- Степан подойди пожалуйста к столу, не бойся мы не кусаемся, посмотри на карту, вот здесь находимся мы, вот линия фронта. Что вот в этом районе находится? - очертив круг карандашом, спросил полковник.

Минуту изучив карту, Степан произнёс, - здесь карьер, чуть выше реку повернули, насыпав дамбу, чтоб в карьере добывать щебень и песок, он из недавних разработок, вот и нет его на карте. От него до нашего месторасположения, примерно вот здесь протекал ручей, он высох и на его месте теперь, заросший кустами, овраг, его просто так и не заметишь, и местами он пропадает.

- Степан, сколько тебе лет? - спросил лейтенант.

- Да через два месяца, будет восемнадцать.

- И какие планы на будущее? - снова спросил лейтенант.

- Подамся на катера служить. Мечта с детства. И пора её воплощать. Не по мне железная дорога.

- Опа, у нас Морячек засветился, как рождественская ёлка, - поставил всех в известность Шмель.

- Отставить, сержант. Ставлю задачу, лейтенант: Пашу с Лизой к раненым, пусть помогут с эвакуацией, а то они ,видите ли, снаряды будут подносить.

Степан к тебе просьба, провести оврагом наших бойцов к карьеру.

- Понял, товарищ полковник, конечно проведу, - сделав серьёзное лицо, ответил Степан.

- Провёл. Развернулся и бегом сюда к друзьям, без самодеятельности. Они тебя тут подождут, потом в город вместе отбудете с обозом.

Лейтенант, вроде все сложилось. Давай, дорогой, не подведи и за мальцом пригляди.

Тут стоявший на столе один из трёх телефонов, зазвонил тревожной трелью. Окинув всех взглядом, полковник жестом руки попросил всех выйти за дверь.

Все присутствовавшие, удаляясь от двери по окопу, услышали:

- Да, товарищ генерал, - дальше слова уже слились с канонадой боя.

- Шмель, собрать взвод. Готовиться к выходу. Я сам проведу “диверсантов” в медсанчасть, - заявил лейтенант.

Шмелев в месте с верзилой бойцом тут же исчезли.

Подойдя к расположению медсанчасти, большим зелёным брезентовым палаткам, рядком установленным возле лесополосы, через одного из двух дежурных рядовых, лейтенант вызвал к себе офицера медсанчасти.

Подошла и представилась младшим лейтенантом - молоденькая девушка, по фамилии Зосимова, добавив зачем-то кокетливо, Рая.

- Рая, я - лейтенант развед взвода Званцев, - представился лейтенант и приложил правую руку к козырьку фуражки, - приказ полковника: вам в помощь предоставляются два добровольца Петр и Лиза, из местных, комсомольцы, использовать их труд на своё усмотрение, через время подтянется вот этот светленький, Степан. С первыми подводами, в город, на эвакуацию. Приказ ясен?

- Да, а Вы? - заставила войти в ступор Рая.

- Что я? - в недоумении покраснел лейтенант.

- Как Вас зовут? Я тут новенькая, может...?

- Не может, - тут же перебил её лейтенант, - Сергей - я, но не может.Так ребятня прощаемся, Степан я тебя вон там у машин жду, давай быстрее, - и, развернувшись, прикусив до крови губу, чуть ли не бегом направился к машинам, стоящим под масксетками, в 60 метрах от палаток.

- Чего это он? Я такая страшная или чем его обидела? - в недоумении задала вопрос Раиса трём друзьям.

- Нет, - ответил Степан за всех, - не то и не другое. У него сегодня билет в одну сторону, за линию фронта. Поэтому и не может......

Смотря в след уходящему Сергею, только через время когда он скрылся за автомобилями, до Раисы дошёл смысл слов Степана.

- Как же так, как же так, - залепетала она, - он ещё такой молодой. Из глаз хлынули слезы и почему-то уткнулась лицом в плечо Паши.

Павел, выпучив глаза на друзей, разводил руками с открытыми ладонями в стороны, показывая, мол, - что? Я не причём, она сама.

Расставание прошло скомкано и сумбурно, все нужные слова не досказаны, все то, что когда-то, смущаясь, они сделать не смогли, теперь так и останется не сделанным.

Степан так и не смог признаться, что полюбил Лизу раньше, чем то же чувство возникло у Павла, но ни Лизе, ни даже себе, он не смог признаться в этом.

И только сейчас, расставшись, направляясь к автомобилям, он осознал потерю, чего-то дорогого - настоящих друзей.

Лиза тоже поняла, что окончательно потеряла Степана, не решившегося открыть своё сердце. Вот и сейчас они просто сказали друг другу банальные слова: все будет хорошо, ещё ведь увидимся, берегите себя и ты будь осторожен. Ну вот и все, Павел уводит её, обняв за плечи, что-то шепча на ухо, пытаясь успокоить.

В расположении разведки построен взвод солдат в одну шеренгу по ранжиру.

Лейтенант Званцев, проходя вдоль строя, вглядывается в лицо каждого бойца, затем чуть возвращается к середине строя и объявляет:

- Сегодня мне нужны добровольцы, которые пойдут со мной за линию фронта, вернуться возможности не будет. Тот, кто готов отдать свою жизнь за светлое будущее нашей родины, шаг вперёд.

Мягко как кошки, не издав ни звука, все как один, разведчики шагнули вперёд. Ни одного просвета в строю не оказалось.

- Спасибо ребята, набирая взвод, я не ошибся.

Григорьев, Шепелев, Романцев, Резник, Бородин шаг вперёд. Вышедшие из строя, в распоряжение взводного, лейтенанта Вершинина.

- Но, командир, как же так? Мы ведь..., - хором начали протестовать вышедшие.

- Стоп, стоп у вас дома по двое детей. Без разговоров. Налево, бегом марш.

Оставшиеся, надеть маскхалаты, берём все по списку для диверсии. Сержанты, для постановки задачи за мной, в блиндаж.

Пройдя за лейтенантом в блиндаж, не такой большой, как у полковника, но более уютный, они встретились взглядом со Степаном, который встал со скамьи, как только увидел входящих.

- Шмель, Кот, отвечаете головой за нашего проводника - зовут Степан. Степан, твой позывной - Морячек, мой позывной - Зван. В походе при обращении использовать только позывные, никаких имён и фамилий, - достав карту Званцев продолжил, - цель артбатарея, находящаяся вот здесь, в карьере. Наша задача: уничтожить подвижной состав батареи, оснащённый рациями (обычно это около пяти автомобилей или бронетранспортёров плюс пара мотоциклов), командный состав, и, если получится, боекомплект, охраняемый неподалёку. Вопросы... Вопросов нет. Тогда через пять минут выходим.

Казалось, они двигались целую вечность по этому оврагу, он действительно так зарос, что порой приходилось выбираться и ползком обходить заросший участок. Первым шёл Степан, за ним дозорными Шмель и Кот, остальная группа цепочкой, как большая зелёная змея, скользила между кустов. Вот подошли к очередному открытому участку. Впереди уже громко, как будто совсем рядом, били орудия, монотонно сменяя друг друга. Кот мгновенно молча положил ладонь на спину Степана и заставил того принять положение лежа рядом с собой. Одновременно с их движением, Шмель рукой подал знак всей группе залечь, сам же по пластунски полез вперёд, где через 20 метров, возле кустика, достал бинокль и начал осматривать окрестности впереди. Затем, на очередной жест руки дозорного, командир группы, уже сам пластуном оказался рядом с ним. Достав свой бинокль, тоже начал наблюдать за местностью. Через три минуты, они вернулись к группе под прикрытие зелени.

- Ну Морячек, молоток, вышел бы из тебя настоящий разведчик, мы прямо в тыл к ним вышли, да так, что и линию фронта не заметили, - похвалил Зван Степана.

- Будет толк из тебя, Морячек, - хлопнув того по плечу, поддержал Шмель командира. Кот и все бойцы, улыбаясь, начали несильно, по очереди бить сжатыми в кулак ладонями по плечу Степана. Радуясь за него, за себя, за лучшего командира на свете, не думая, что теперь им предстоит последний бой.

Страх и сомнения они оставили там, за чертой фронта, и эту черту они уже перешли.

- Ну будет, будет, забьёте мальца, - остановил всех Зван и, достав из планшета чистый лист бумаги и карандаш, начал ставить знаки и метки вводя всех в курс расположения артбатареи, - в удалении от нас здесь, здесь, здесь и здесь четыре орудия, между ними порядка двадцати метров, достать их нет возможности, количество “кузнечиков” сто двадцать - сто сорок, но есть и хорошие новости, три брони сосредоточены в одном месте, все с рациями, неподалёку два трехколёсника, один из которых тоже с рацией, - посмотрев на часы Зван добавил,- боекомплект не виден, искать нет времени да и не дадут нам. Шмель, Кот и я связками гранат выводим из строя броню, остальные прикрывают.

- Все Морячек, спасибо тебе, теперь дуй обратно, тут вроде действительно спокойно можно пройти. Лизе и Паше привет и не забывай нас, будь, - пожав руку Степану, он отстранился от него, дав другим бойцам попрощаться. Поочерёдно пожал всем руку, последними рукопожатиями обменялся с Котом и Шмелем. - Рады были с тобой познакомиться, - признался Кот.

- Бывай Морячек, - улыбнулся Шмель, - вот на всяк случай возьми гранатку, тут чека, вынул и сразу кинул, через три секунды бах.

- И Вы бывайте, дядька Шмель, - в ответ серьёзно сказал Степан. Развернулся и по пластунски, держа в правой руке гранату, поспешил в обратную сторону. Через 20 метров остановился, обернулся, уже никого и только пушки нарушали тишину, все также монотонно испуская свои смертоносные снаряды. Решив посмотреть, как все это будет, начал возвращаться за группой. Теперь у него есть граната, он поможет, - ждите дядька Шмель, я за вами. Подползая к краю карьера, его заставил остановиться звук начавшегося впереди боя.

Слившиеся во едино звуки стрельбы и взрывов ввергали необстрелянного в бою Степана, в панику и ужас. Встав во весь рост и побежав в другую сторону от оврага к другим кустам не разбирая, куда бежит, метров через пятьдесят оступился и, упав под развесистый куст, распластавши руки и ноги в разные стороны, затих.

Сзади шёл бой. Оттуда, куда начал бежать Степан, послышались крики и команды по-немецки. Тут, внезапно, слева и справа, не замечая в кустах Степана, пробежало два немца с автоматами, все их внимание было приковано туда, где шёл бой, откуда и прибежал Степан. Слыша удаляющиеся команды на немецком, Степан пригибаясь продолжил бежать вперёд, ещё через 50 метров выбежал с гранатой в руке и застыл на открытом участке поляны, заставленной большими ящиками, накрытыми масксетками. Так это и есть боекомплект для батареи, - подумал Степан.

Вот только никакой охраны не было, видать когда начался бой все бросились на подмогу.

И все таки один пост немцы оставили, но ни Степан (потому, что пост был хорошо замаскирован ветками), ни оба бойца охраны (все их внимание было направлено на место боя) друг друга не заметили. Никем не замеченный Степан начал осматривать ящики. Открыв большой ящик увидел, что это только снаряды, болванки без взрывателей. Начал искать ящики со взрывателями, да вот эти, поменьше в размерах. Подтащив пару ящиков со взрывателями поближе к ящикам со снарядами, открыл их. В это время бой вдалеке начал затихать. Прикинув расстояние, с которого сможет добросить гранату и отбежав, Степан дёрнул чеку и запустил гранату в ящики, сам же развернулся и побежал к кустам. Бой уже затих, пушки молчали, в тишине звонко в ящик угодила граната. На звук отреагировал один из солдат охраны, развернулся и увидел спину убегающего парня.

Время замедлилось. Вот медленно, медленно подымается карабин солдата, закрывается его левый глаз. Вот он наводит мушку с прицелом в спину убегающему. Вот уже совмещаются на одной линии планка прицела и мушки. Но на курок он так и не успевает нажать. Мощный взрыв сносит его, стоящего во весь рост.

Степан хоть и старался убежать подальше и упасть до взрыва на землю, прикрыв руками уши, удар взрывной волны припечатал его к земле так, что выбил из него дух.

Пришёл в себя ночью, под слоем песка и гравия. Ощутил на правой щеке дорожку запёкшейся крови, провёл рукой от скулы до уха. Видать славно контузило,- подумал Степан, - все теперь домой, только домой.

Больше никаких мыслей не было. Качало знатно, подташнивало. Сколько и как добирался до города не помнил. Время словно остановилось. Вот там его выключили и только на подходе к городу бредущего по дороге Степана вывел из прострации окрик часового, одновременно схватившего его за ворот пиджака. Степан круглыми, ничего не понимающими глазами, смотрел на немецкого солдата и не понимал, - почему немецкого, откуда, ведь тут наши??? Степан тщетно пытался убрать пелену с глаз, ведь для него пропали совсем и те жалкие краски мира, что были до взрыва. Теперь мир казался контрастно черно-белым. Чёрные проезжающие машины, чёрные люди стоящие поодаль возле дороги, окружённые военными с чёрными автоматами. И немец в чёрной форме и только его белые зубы светились, причиняя боль глазам. А немец все твердил своё, тряся Степана за воротник - ein Eisenbahner? ein Eisenbahner? ein Eisenbahner?

Ничего не понимая, Степан все же утвердительно закивал, - да, да железнодорожник.

Оттащив его в какую-то группу людей, конвоиры повели всех на вокзал.

Там, на вокзале, их завели прямо через разрушенный взрывом забор спецраспределителя для пересыльных в один из бараков, где и оставили в покое, закрыв за ними дверь.

- Степан! Степан! - вновь выводит его из ступора чей-то голос. К нему подбежал мужчина и начал всего ощупывать, все твердя, - Живой! Живой!Чертяка!

- Дядька Егор? - Степан узнал в мужчине одного из напарников отца, тоже машиниста.

- Как ты здесь оказался? Где ты пропадал? Твои все эвакуировались. Лизка, подружка твоя, все глаза проплакала. До последнего поезда все ждала тебя. Мать её волоком по перрону тащила, еле с Пашкой уговорили уехать.

- Значит уехали? Это хорошо, - утвердительно сказал Степан, скорее для себя, чем для дядьки Егора, - мне бы на катера, а я тут, - совсем скис найдёныш.

- А вы здесь как, дядька Егор?

- Да как, как. Мне уезжать никак нельзя, родители старые совсем, им уход нужен, а немцам сейчас машинисты во как нужны, чиркнув по горлу рукой, показал дядька. Вот и собрали всех здесь, завтра распределят на работы. Ну а тебе бежать надо, точно тебе говорю, пока они тут не освоились. Ночью, после обхода, мы тебя к потолку подсадим, там вентиляция с маленьким лазом, ты щуплый - пролезешь, а дальше - по крыше к пожарной лестнице, ступени прогнили, вот их и не срезали, кто по ним таким лазить будет, а тебя выдержат. Ты ,вот, поешь пока, - и сунул краюху хлеба с домашней колбасой в руки Степану, - потом поспи, когда время настанет я тебя разбужу, отдыхай.

Утолив голод и жажду, возле выхода была большая кастрюля с водой и одной на всех кружкой, Степан, упав как подкошенный на нары, забылся в коротком сне.

- Степ, Стеепа подъём, пора, - шёпотом и тормоша руками разбудил его дядька. Тихо, на носочках, чтобы не разбудить спящих, прошли в самый дальний угол барака. Там на плечи дядьки стал ногами незнакомый Степану мужчина, чуть чуть не доставая своими вытянутыми руками до отдушины, прикрытой железным листом. Вскарабкавшись по этой импровизированной лестнице, отодвинув лист железа, Степан подтянулся и еле-еле протиснулся в отдушину. Вскарабкался, и ,вот, он уже на крыше, затем, пробежав по крыше, ногами нащупал ступени встроенные в стену и без трудностей спустился на землю. Было темно, лишь пара фонарей горела где-то на перроне. Пользуясь этим, Степан незаметно миновал разбитый забор и чуть дальше, возле дрезины на путях, заметил часовых. Пришлось обходить через багажное отделение, дверь которого была обвалена, по-видимому здание было разграблено. Здание багажного отделения имело длинный коридор, преодолев который можно было выйти с другой стороны. Сделав шаг в провал двери, Степан пошёл по коридору окунаясь в полную беспросветную тёмную пустоту. Слышны были только тихий стук каблуков по бетонному полу и собственное учащённое дыхание. Вот, вот, наконец, дверь противоположного выхода. Движения рук и ног как будто увязли в вязком киселе, нет сил толкнуть её от себя, дыхание и стук бешеного сердца учащаются, все силы куда-то пропадают, меркнет сознание и, о чудо, дверь все же поддалась и..........

И Степан буквально вывалился на перрон вокзала. В глаза ударил яркий свет, Степан зажмурился, немного помедлив, открыл глаза. Кругом неестественно яркими лучами, отражаясь от окон новых вагонов, стоящих вдоль перрона, светило весеннее солнце в чистом голубом небе.

Посреди перрона вокзала, в чёрном бушлате, местами поеденном огнём, сняв с седой головы бескозырку, с отражающей солнце, золотой надписью “БАЛТИЙСКИЙ ФЛОТ” и с опалёнными порохом губами, стоял Степан. Теперь все сияло яркими красками, как в детстве. Постепенно начал различать звуки окружающего его пространства: все слышнее и слышнее музыка из колоколов на столбах, вот теперь и звуки обуви прохожих, уезжающих и провожающих их, смех детворы около ларька с мороженым, и наконец, шум ветра и шелест зеленных кустов распустившейся сирени. Только вот ни кто, ни кто не обращал на него внимание. Попробовал сам обратить на себя внимание, чуть ли не в лицо заглядывая то одному, то другому, все тщетно, все заняты своими делами.

Что-то вдруг его обеспокоило, появилось предчувствие, что его ждут, да точно, там возле клуба. Степан чуть дальше прошёл по перрону, спустился к свежевыкрашенному белилами забору и вдоль него направился к знакомой аллее парка. Туда, туда, все разрешится там, ведь не даром он так стремился в это место.

Но что-то изменилось: аллея шире, другие скамейки. Вот и клуб. Рядом построили открытое летнее кафе с надписью “Ветерок”. За одним из столиков различил знакомую пару: Пашку, ещё больше раздавшегося в плечах и немного пополневшего, и Лизу, уже без косичек, с красивой по модному на французский манер причёской.

- Паша! Лиза! Как я рад вас видеть, дорогие мои! Бросился к ним Степан.

Но в двух метрах от них он остановился. Они смотрели сквозь него, на детскую площадку, где играла ребятня. Проследив за их взглядами, он опять повернулся к друзьям.

- Лиза, Паша я вернулся!

Но друзья, по прежнему, его не замечали.

- Эх не то, все не то, - расстроился Степан, и начал пятится назад к кустам сирени.

Тут его остановил детский окрик, - дядька матрос, а что Вы хотели от моих родителей.

Степан удивлено оглянулся. Рядом с ним стояла девочка в коротком платьице в горошек с белыми косичками и мелкими веснушками. Вылитая Лизка в детстве.

- А ты значит меня видишь? Удивлено спросил её Степан.

- Ну да, а чего тут такого?-удивилась девочка.

- А как звать тебя?

- Света я, а Вас как звать?

- Меня Степан, зовут, а твои папа и мама - Павел и Лиза значит?

- Угу угу, - закивала Света.

- Мне идти пора, Светлячок, ты маму с папой береги, они у тебя хорошие, и передавай им привет от Степана, скажи им, что они такие же как раньше, неразлучная сладкая парочка Инь и Ян. Все, бывай, мелкая.

Света побежала к родителям, крича на всю округу, - мама, папа, мама, папа.

- Что случилось дочка? - начала успокаивать её Лиза, прижав к себе и гладя по голове ладошкой.

- Там дядя матрос меня мелкой обозвал,- пожаловалась Света.

Лиза с Павлом переглянулись.

- Какой матрос, где? - спросил удивлено отец.

-Да вон там, возле сирени, Степаном зовут, он вам привет передал, сказал, что вы у меня самые лучшие и чтоб я вас берегла, а да, и что вы такая же сладкая парочка как и раньше Инь и Ян, - выпалила все разом Света.

Лиза неуклюже подскочила с места (округлившийся животик выдал её беременность) и с криком, - Степан, Степан! - попыталась бежать, невесть куда, вглядываясь в кусты сирени. Павел прервал порыв Лизы, удерживая её за плечи, затем обхватил Лизу руками и начал успокаивать.

А Светка, теребя мамино платьице, все спрашивала,- мама, мама, а кто такие Инь и Ян? Ну не плачь, все же хорошо?

Усадив успокоившуюся, но с мокрыми глазами, Лизу за столик, Павел стоя взял стакан и одним махом опрокинул сто грамм. На столе возле Лизы стоял стаканчик пломбира, политый красным сиропом, а на середине стола - полный стакан водки накрытый чёрным кусочком хлеба.

Степан же по какому-то наитию, мимо проходящей, не замечающей его молодёжи, поднялся по ступенькам Дома культуры и углубился в его тёмные коридоры, к сцене, на которой только что закончился праздничный концерт.

Откуда то с высока, со стапелей осветительной аппаратуры, слез по лестнице полный, уже в летах, в комбинезоне синего цвета, старик, и уставился на Степана, - ты кто, Морячек?

Теперь и Степан уставился на вопрошающего.

Обрадовавшись тому, что его заметили, Степан, подскочив к нему, попытался схватить за руки, бормоча, - Вы видите меня? Вы видите? Я Степан, Степан я, а Вас как звать?

- Стой умалишённый, стой, только без рук, Григорием Степанычем кличут, - пряча руки за спиной ответил старик,- не время мне с тобой идти, у меня две внучки, на ноги их ещё надо поставить.

Степан отпрянул от старика.

Достав из кармана папиросу, Григорий покрутил её между пальцами. Прищуриваясь смотрит на Степана, - вижу теперь, не за мной ты. Ты вот с ними поговори, а мне идти надо, внучки у меня, - и побрёл к выходу.

Степан развернулся куда указал Григорий и увидел возле сцены трёх бойцов в маскхалатах. Взгляды их встретились.

- Вы тоже меня видите? - обрадовался Степан, приближаясь к ним.

- Да, Морячек, видим конечно, а ты что, нас не признал?

(Тишина.)

- Зван? Шмель? Кот? - растерянно обвёл их взглядом Степан.

- Да, Степан, наконец ты нас признал, - улыбнулся Шмель.

- Так, это. Вы же погибли.

- Да, так же, видать, как и ты, - ответил ему Зван.

- А как же Григорий и мелкая Светка нас видят?

- Светлые души детей могут нас видеть, но повзрослев теряют эту способность, - ответил ему Кот.

- А Григорий осветителем здесь работает. Контуженый он после войны, каждую ночь в бой идёт, вот и не просыхает, только сегодня трезвый как стёклышко, с ним и поговорить можно, - подытожил Зван, - пойдём на улицу, весна на дворе, красотища. А ты молодец, все таки добился своего, стал краснофлотцем.

Продолжая разговаривать, все четверо вышли к стенам Дома культуры.

- Я все таки тот боекомплект подорвал твоей гранатой, Шмель.

- Вот, значит, почему мы так связаны между собой, одно общее дело было у нас, - озвучил лейтенант.

- Все ребят, мне пора, рад был вас повидать. Зван, Шмель, Кот, бывайте, - пожав каждому руку, Степан развернулся и пошёл по аллее на выход из парка, растворяясь сизым маревом в лучах весеннего солнца.

- И ты бывай, - хором ответили ему вслед три друга.

- Силён Морячек, издалека пришёл, долго мы его ждали, - констатировал Зван.

- Теперь пора и нам, - за всех ответил Шмель.

И, обнявшись, трое друзей превратись в белесое облако, которое подхватил весенний ветер и развеял над кустами цветущей сирени, превращая шелест листьев в тихий шёпот слов - Помните о нас, помните о нас......

День, девятого мая.

*

И подведя итог былому,

Иди уверенно в перед.

Не забывая про дорогу,

Которая ведет к небесному чертогу.