Ceterum censeo II

Первый университет в Европе

Мы остановились на том, что обсуждали* происхождение и особенности европейской аристократии.

Поговорим теперь немного об образовании. Интересный вопрос: когда и где появился первый университет на территории Европы?

Обычно вспоминают Сорбонну, хотя Болонский был основан раньше — в ХІ, возможно в ХІІ веке, тогда как Сорбонна в ХІІІ (1257 г.). Но и это неправильный ответ. Можете поискать на стандартной карте, Однако на ней тоже нет правильного ответа:

Правильный ответ — в Константинополе.

Кто подзабыл географию, тем напоминаю, что Константинополь расположен на Европейском берегу Босфора.

Процитирую профессора Александра Мейендорфа:

“Константинополь, этот огромный тигель культуры, «Новый Рим» и столица империи...

В Имперском, светском университете Константинополя, основанном Константином и реорганизованном по указу Феодосия II (408– 450), богословие в числе других предметов не преподавали; однако университет определенно служил каналом сохранения и передачи от поколения к поколению философских идей античной Греции. Университет оставался двуязычным (преподавание велось по-гречески и по-латыни) вплоть до VII в., а до царствования Юстиниана (527 – 565) среди преподавателей встречались и язычники”.

Источник: Византийское богословие. Исторические тенденции и доктринальные темы / Протопресвитер Иоанн Мейендорф ; Пер. с англ. В. Марутика. - Минск: Лучи Софии, 2007. - 334 с.

В скобках заметим эту важную особенность — университет вполне светский. А вот в прочей Европе все университеты строятся вокруг факультетов теологии.

И если вы не знали, то хвалёный-перехваленный Гарвард был изначально училищем для подготовке охотников ... за ведьмами. Заведение было создано как форпост американской инквизиции, где пуритан учили выявлять еретиков, колдунов и колдуний, кстати, со всеми прилагающимися методами ведения следствия. Богословскими, разумеется.

А чему учили в Византии?

Изучали тогдашние базовые курсы наук. Обучение велось на греческом и на латыни — источники и документы изучали конечно же в подлинниках. Готовили всесторонне образованных чиновников, военачальников и дипломатов. Молодёжь обучали: медицине, философии, риторике и праву. Тому самому римскому праву, который расцветёт при Юстиниане, тогда как в Европах оно будет подвергнуто значительным искажениям из-за внедрения варварских обычаев.

Называлось эта школа Мангаврской по названию императорского дворца, в котором ей были предоставлены помещения. Управление школой было в руках Кесаря Варды, дяди императора Михаила III (842—867). Варда был одновременно он был главой правительства Империи, так что можете представить себе статус этого вуза. Первым ректором школы был учёнейший муж по имени Лев и прозвищу Математик. Другим названием школы было Пандидактерион (греч. Πανδιδακτήριον), что и есть собственно университет — место, где дают универсальные знания. Основание уже в новом качестве произошло 855 или 856 годах, хотя как мы видим, это не было основание с нуля, но на крепком фундаменте предшествующей школы, идущей от основателя Города — Константина Великого.

Курс представлял из себя практически тот же “тривиум и квадривиум”, что был во всех европейских университетах в дальнейшем: грамматика, риторика и философия, а затем арифметика, геометрия, музыка и астрономия.

Пандидактерион просущестовал до самого падения Константинополя в 1453 году и выпустил бесчисленное количество образованных людей — образованных не только по тамошним меркам, но, думаю, и по сегодняшним.

_______________

* — https://author.today/reader/421200/5185049

Кого тревожит хруст французской булки?

Французская булка

Известно, что у товарищей в лексиконе давно существует этот эпитет и они имеют обычай применять его к своим политическим оппонентам, обзывая их "булкохрустами", желая их задеть и оскорбитель. Ниже мы увидим, что это у них от обычной их безграмотности и ругаются так они совершенно напрасно. А пока немного истории о происхождении слова

В 1998 году появилась песня под названием “Как упоительны в России вечера”, исполняемая никому до того неизвестной группой “Белый орёл”. Вряд ли кто вспомнит какую-либо другую её песню, но эта стала чуть ли не гимном России 90-х, полагаю, прежде всего благодаря музыке Николая Добронравова. Но и в немалой степени из-за атмосферности стихов поэта Виктора Пеленягрэ. Вот полный текст в наиболее популярной версии:

Как упоительны в России вечера

Любовь, шампанское, закаты, переулки

Ах, лето красное, забавы и прогулки

Как упоительны в России вечера

Балы, красавицы, лакеи, юнкера

И вальсы Шуберта, и хруст французской булки

Любовь, шампанское, закаты, переулки

Как упоительны в России вечера!

Как упоительны в России вечера

В закатном блеске пламенеет снова лето

И только небо в голубых глазах поэта

Как упоительны в России вечера

Пускай все сон, пускай любовь — игра

Ну что тебе мои порывы и объятья

На том и этом свете буду вспоминать я

Как упоительны в России вечера

В общем, развёрнутый вариант “Не слышны в саду даже шорохи”. И перенесённая в иной сеттинг, дореволюционный.

Давайте честно, ну что в этом всём перечисленным плохого?

Да, можно “докопаться” до лакеев. Но, положа руку на сердце, как говаривал в одном из этюдов Аркадий Райкин, лакейство было характерно и для СССР, причём на всех этапах его существования. От него не только не избавились, но и развили. Помните, был такой Культ Личности? И чем на него ответила пролетарская Партия, позвольте спросить? А самым неприкрытым лакейством и низкопоклонством, которого ни при каких Русских Царях видеть не видывали и слыхом не слыхивали. Потом, когда тиран подох в лужах собственной мочи и блевоты, ещё вчерашние пресмыкающиеся устроили разоблачение. Но до сих пор находятся те, кто ходят на могилку к “чудесном грузину”, пишут и целуют его иконы... Вот с таким бы лакейством воевали. Но нет, советская власть только переименовала профессию. Вместо буржуазной “прислуги” появилась советская “обслуга” — с теми же обязанностями. Да и сейчас вы приходите на любое мероприятие и кто-то подаёт вам в перерыве напитки и закуски — это что-то иное по-вашему?

Но лакеев не заметили, докопались до мышей до хлебобулочных изделий. Первым это сделал розовый публицист Сергей Кара-Мурза в книге «Советская цивилизация». Но на этом он не успокоился и в 2004 году написал статью «Под хруст французской булки». Тогда вариации на эту тему и стали мемом в известных кругах.

Почему так? Попробуем установить. Хотя я вам каких-то великих открытий не обещаю. Всё будет вполне банально и для читателей Русской классической литературы отнюдь не удивительно.

И что из себя представляла эта французская булка можно узнать, например, у Достоевского:

“Странно было и то, что, войдя ... она ни слова не сказала мне самому, что она - моя мать. Она сидела о подле меня, и, помню, я даже удивлялся, что она мало так говорит. С ней был узелок, и она развязала его: в нем оказалось шесть апельсинов, несколько пряников и два обыкновенных французских хлеба. Я обиделся на французские хлебы и с ущемленным видом ответил, что здесь у нас "пища" очень хорошая и нам каждый день дают к чаю по целой французской булке.

— Все равно, голубчик, я ведь так по простоте подумала: "Может, их там, в школе-то, худо кормят", не взыщи, родной”.

Ф.М. Достоевский, «Подросток», Глава девятая, ІІ.

Герой говорит матери, что ажно целую булку подают к чаю. Очевидно, что он имеет в виду достаточно большой объём хлеба, иначе бы его слова не сыграли.

Французская булка —конечно была бытовым элементом жизни дореволюционной России. Она представляла из себя, просто белый хлеб из пшеничной муки высшего сорта, мягкий и лёгкий с аппетитно хрустящей корочкой. В XIX веке в обеих Столицах её изначально стали выпекать булочники-французы, а позже — филипповские пекарни. Знаменитый русский булочник Иван Филиппов усовершенствовал производство. Он стал, использовать самую качественную муку и применять холодное брожение, что обеспечивало ту самую хрустящую корку. Благодаря вкусу и доступности этот хлеб стал символом обычного городского завтрака. Причём этот продукт стал именно русским понятием — во Франции предпочитают багет и сдобный бриош. Собственно французского в ней осталась лишь память об исходном рецепте. И конечно лёгкость, что ассоциировалось со всем французским.

Сколько она стоила?

Это тоже мы можем узнать у Фёдора Михайловича:

“Вот этот хлебец возьму с собой, коли дадите, ― сказал Алеша и, взяв трехкопеечную французскую булку, положил ее в карман подрясника”.

Ф.М. Достоевский, «Братья Карамазовы», 1880 г., Братья Карамазовы — Книга IV, Глава II.

Заметим, что действие происходит в провинциальном, чуть ли не захолустном городишке и ранее 1880-го года — года издания книги. Это дешёвая общедоступная еда.

И вы её сами конечно же если. И не раз. Советская власть просто переименовала (как всегда) булку в “городскую”, с понижением качества и проч.

Но что была эта булка как культурное явление? Это кушание обычных русских людей среднего достатка, которое могли себе позволить каждый, кто умел что-то делать и получал за свой честный труд нормальную заработную плату — или довольствие, если был военный. Это не барский шик, не дворянские изыски — просто нормальная пища нормальных людей, что называется, хлеб насущный, ежедневный. Хлеб в хлебной стране, хлеб, который приятно есть, который можно вкушать. Не ручки от калачей, не "масса", которую можно лишь глотать неразжёвывая, чтобы тупо набить брюхо.

Хороший, добрый хлеб в доброй хлебной стране; хлеб, который приятно есть, даже — вкушать.

Скажите, кому это может не нравится? Кто с такой звериной ненавистью реагирует именно на это слово и этот образ честной достойной, — да просто элементарно сытой! — жизни? Кого же так корёжит от того, что русские едят свой качественный и вкусный хлеб?

Риторический вопрос...

***

Теперь уже скажем про “булкохрустов” как таковых.

Когда случилось то, что предвидел Лермонтов:

“Настанет год, России чёрный год,

Когда Царей корона упадёт”,

Когда россияне только получили от революции “право на бесчестье”, а по стране только пошла гулять волна вседозволенности, многие люди подмечали изменения и фиксировали их.

В 1917 году была напечатана серия сатирических открыток фабрики плакатов художника Алексея Постнова под общим названием «Типы революции». Художник отлично подметил самые разные типажи революционных граждан, разом выскочивших на улицы с красными знамёнами и требованиями, которые были обыграны стихотворно и пародийно виде лозунгов и революционных песен.

Среди этого социального зверинца можно увидеть и настоящего, подлинного, исторического товарища, который, что называется "дорвался" и кому в найбольшей степени соответствует наименование булкохруста:

За что сожгли-распяли Галилея?

Как всем известно в мрачное Средневековье Святая Инквизиция убивала всех инакомыслящих, пытала кого ни попадя, но особенно старалась ущучить великих учёных и красивых женщин, чтобы помучив их в своё удовольствие, затем поджарить до смерти. И даже гимн у неё был соответствующий: “Взвейтесь кострами синие ночи!”

Если же без шуток, то такой вопрос: каких великих учёных сожгла инквизиция? В ответ современный человек скорей всего выпалит имя Джордано Бруно, потом конечно Галилея и возможно Коперника. Кто более начитан, упомянет Михаила Сервета. Дальше все задумаются надолго, точнее навсегда, потому что больше ни о ком и не слышали. И верно — больше никого и не было. Да и упомянутые тоже не очень-то и учёные ...

Но пойдём по порядку списка и начнём с его конца.

Михаил Сервет действительно был учёный, мыслитель и естествоиспытатель, кстати, открывший и описавший так называемый “малый круг кровообращения”, который сейчас нарисован в каждом учебнике по биологии.

Это так. Что не так?

Казнила Сервета вовсе не инквизиция. Ибо инквизиция — это было учреждение католическое, а приговорил к сожжению нашего Михаила не кто иной как Жан Кальвин — протестант, даже ультра-протестант, инициатор течения, которое названо по его имени кальвинизмом и которое является доминирующей идеологией у англо-саксов, чрезвычайно влиятельной в Соединённом Королевстве и Соединённых Штатах. Без всякой инквизиции Кальвин сжёг выдающегося мыслителя, когда тот по недомыслию приехал в Женеву и был там задержан, допрошен и судим, будучи приговорён к смертной казни за ересь. Кальвин, которого за его смирение и кротость называли “протестантским” или “Женевским Папой”, был недоволен тем, что Сервет был анти-тринитарием, то есть отказывался исповедовать Троицу как все нормальные католики и протестанты. Хотя нам, людям гуманным, трудно разделить подход Кальвина, однако необходимо признать, что Сервет отдал жизнь не за какие-то научные изыскания, а за ересь. Говоря современным языком, за подрывную деятельность против стержневой идеологии и против основанного на ней государства, а также общественных институтов. Выступив со своей частной идеологией против идеологии доминирующей, надо было внимательнее выбирать, куда ехать.

Можно осуждать подобные вещи, — я, например, осуждаю, — но такие были порядки и образ мыслей тогдашних людей вообще.

Идём дальше.

Джордано Бруно, бешеный ноланец — происходящий по рождению из итальянского города Нола, не был никаким учёным. Его научных трудов не то, что не сохранилось, их никогда и не было. Если переводить его сферу деятельности на “наши деньги”, Бруно был журналистом радикального свойства и сегодня работал бы в каком-нибудь жёлтом сми типа “МК” или оккультно-эзотерической газетке, где за три рубля с полтиной открываются все тайны мироздания.

Он постригся в монахи доминиканского ордена, но вместо того, чтобы стать истинным псом Господним*, начал подрывать основы веры и безобразничать. При этом основой его философии были отнюдь не научные исследования, но чисто фантастические идеи, почерпнутые из античной философии, а также герметических и оккультных антихристианских течений. Разумеется такого Римокатолическая церковь не потерпела, инквизиция его забрала на проработку и как нераскаянного еретика отдала государству на приведение приговора в исполнение**. Читать труды Бруно можно лишь в качестве философских курьёзов своего времени, в научном смысле их ценность нулевая. Скажем так, всякое атеистическое государство его также отправило бы в психушку или куда-то подальше. Единственное, что можно было найти в его писаниях, хотя бы отдалённо напоминающее что-то наукообразное — это его идея о множественности миров, с чем носились и носятся по сию пору научные атеисты, но любой желающий может найти его сочинения и самостоятельно ознакомиться, оценив степень учёной мысли Бруно.

У нас остался Галилей и конечно Коперник.

Про Галилея нужно написать отдельную главу, так что рассмотрим пока только Коперника.

Николай Коперник (пол. Mikołaj Kopernik, нем. Niklas Koppernigk, укр. Мыкола Копэрнік) — происходил из территорий Тевтонского ордена, перешедших потом в состав Польши, что позволило полякам приватизировать его память, хотя ни слова на польском (и украинском) он за свою жизнь не написал и судя по всему по маме точно был немцем. Всю жизнь он служил в церкви, хотя непонятно, как мирянин или же имел какой-то сан. Но для нас это не важно, так как был он верным чадом Римокатолической церкви и ереси не разводил. Его можно назвать учёным, во всяком случае образование имел хорошее окончил Болонский университет, где изучил богословие, право, древние языки и занимался астрономией при профессоре Доменико Новара, а также наверняка учился у крупнейшего математика Сципиона дель Ферро, возродившего математическую науку в Европе.

Но, несмотря на то, что Коперник был весьма сведущ в науках, его гелиоцентрическая система была банально не верна. Потому и была отвергнута как ненаучная и ошибочная.

Мы привыкли смотреть на дело иначе, потому что глядим из нашего времени, но если встанем на позицию науки того времени, всё будет не так однозначно как минимум.

Почему система Коперника не была принята? Потому что по ней планеты двигались по окружностям, а это не так. Планеты не движутся по окружностям и это факт.

И ошибочность коперниканской модели подтверждали наблюдения.

Сейчас благодаря астрологии каждая собака знает про ретроградный Меркурий. Правда на этом знания каждой собаки и заканчиваются, а это интересно.

Дело в том, что когда мы смотрим на небо и засекаем движение планет относительно неподвижных звёзд, то рано или поздно замечаем, что планета вдруг прекращает своё поступательное движение вперёд и, совершая полный разворот, начинает лететь в противоположном направлении. Потом она ещё раз поворачивается, делая как бы петлю, и снова летит как ей положено. Особенно хорошо это видно на планетах более удалённых от Солнца, чем Земля, то есть начиная с Марса. И игнорировать этот очевидный со времён античности факт было невозможно.

Но его модель Коперника никак не объясняла. От слова совсем. Поэтому когда не только светские учёные, но и образованные епископы и кардиналы РКЦ ознакомились с трудами немецко-польского церковнослужителя, они по-доброму улыбнулись и отложили его писания на полку пылиться — научной ценности они вовсе не представляли.

Ещё раз: система Коперника была отвергнута не потому что там в центре Солнце, а потому что была ошибочной и практикой астрономических исследований не подтверждалась.

Конечно Коперника никто не стал сжигать. Его даже не судили, напротив, книгу его таки напечатали и по преданию принесли её ему на смертный одр, где он счастливо отдал Богу душу, оставаясь добрым католиком и находясь в полном единстве со своей Католической церковью.

__________

* — Игра слов: самоназвание ордена, исходно полученное им по имени их основателя католического святого Доминика, могло по латыни быть прочитано как “Господни псы” — Domini canes. Герб ордена выглядит как бегущая с факелом во рту собака.

** — Сам Инквизиционный трибунал никого не сжигал и вообще не казнил.

Но всё же прав великий Стагирит

Прежде чем говорить об инквизиции и том, что она сделала с Галилео Галилеем, давайте рассмотрим один интересный момент этой истории.

Тридцать лет Галилей работал над одной книгой, из-за которой у него как раз и возникли неприятности, которую он закончил и выпустил в печать в 1632 году под названием «Диалог о двух главнейших системах мира — птолемеевой и коперниковой». Через год она была „забанена“ римокатолической церковью почти на сто лет, то есть до 1758 года, когда все „антикоперниканскую“ литературу исключили из бан-листа — он тогда назывался „Список запрещённых книг“, что было сделано по распоряжению папы Бенедикта ХІѴ. Протестанты же печатали «Диалог» без ограничений – на запреты Папы им было поровну, как два камня кинуть с Пизанской башни.

Вот о камнях и этой башне скажем подробнее.

Что нам преподавали по физике в нашей в высшей степени средней школе?

Что Галилей проводил эксперименты, благодаря которым доказал несостоятельность Аристотеля и дал старт новой науке, вполне современной, науке, опирающейся на эксперимент, а не на какие-то там отвлечённые построения бородатых древнегреческих философов, чьи необоснованные предположения тупо повторяли средневековые схоласты.

Какже именно так вы и думаете, правда?

Так написано в учебниках, из которых я сделал небольшую подборку разных годов и изданий:

Как видите – чёрным по белому сказано про "глубокое и опытное", "пускал шары" etc.

Однако, если не очень доверять учебникам и глубже поинтересоваться вопросом, станет ясно, что на самом деле Галилей ничего никуда не бросал. А если и бросал что, то не там и с другой целью.

Его эксперимент был … мысленным. Сугубо воображаемым.

Мой отец рассказывал как на Физтехе, где он учился, им показывали падение свинцового грузила и птичего пёрышка в длинной стеклянной колонне, откуда предварительно был выкачан воздух — они действительно упали одновременно. Нас на Физическом факультете МГУ (я его заканчивал, выпуск 1991 года) такими демонстрациями не баловали, хотя были другие, не менее интересные. Во времена же Галилея вообще не существовало возможности провести описанный в учебниках эксперимент со сколько-нибудь достоверным результатом. Чтобы на открытом воздухе провести нечто наглядно доказывающее его тезис, нужна была и башня побольше, и предметы по-разнообразнее, и погодные условия близкие к идеальным, как минимум без ветра. Да и не было хронометров, способных засекать время с необходимой точностью. Так что Галилей всё выдумал.

Это кстати вовсе не значит, что это плохо. Там всё вполне логично и идея связать два камня вместе – идея оригинальная и интересная. Просто к заявленной истории про экспериментальную науку такое не подходит, что отнюдь не помешало авторам учебников её придумать, разумеется, во славу науки. Что ж, и это благородно, так что осуждать за такую ложь „во спасение“ мы их не будем. Оставим их, там есть вещи куда интереснее.

О чём вообще шла речь? В «Диалоге» участвуют трое. Активно дискутируют между собой два персонажа: некто, представляющий взгляды Аристотеля и носящий имя Простачка (Симпличио), – он естественно защищает птолемеевскую систему, – и другой, коперниканец Сальвиати, очевидный альтер-эго Галилея. За ними наблюдает и их доводы оценивает нейтральный слушатель Сагредо.

В тот момент, когда разговор заходит про ускорение свободного падения, как бы мы это сейчас назвали… ну, я думаю, вы легко догадаетесь, кто кого уделал в том диалоге вообще и в этом вопросе в частности. И всё бы ничего, да есть одно чёткое указание на то, что не только вышекуказанных экспериментов не проводилось, но и вся эта беседа была исключительно плодом воображения автора и ничего подобного в реальности не происходило.

Если бы Сальвиати или сам Галилей спорил с реальным учеником и поклонником Аристотеля, пускай даже и простоватым, он бы услышал аргумент, абсолютно аристотелевский и достаточно серьёзный, чтобы его игнорировать. Если Галилей его и знал, то в книге кажется совершенно о нём умолчал.

В естественно-научной парадигме Аристотеля была одна аксиома, которую обязательно бы высказал Симпличио: «Природа не терпит пустоты». У Аристотеля и для его последователей никакого вакуума не существует, его просто не бывает. Ведь вакуум – это ничто, это когда ничего нет. Но если между двумя объектами ничего нет, это буквально означает, что расстояние между ними равно … нулю. Нет ничего между ними, ноль! Такова нормальная человеческая логика. Идею пустого бесконечного пространства надо было ещё сочинить и осознать головой, к таким вещам непривычной. Аристотель прекрасно понимал, что воздух – это не ничто, а нечто, не пустота. Да это и всякий непредвзятый читатель Библии понимает, когда в первой главе видит слово „твердь“ (хотя мы тут не об этом). Если мы видим, что всё вокруг чем-то заполнено, то почему не предположить, что так вообще везде и всюду? Это логично. И так вообще-то принято в науке, чтобы опираться на реальность, а не выдумывать что-то невообразимое. Тем более, что Аристотель был вполне себе эмпирик. И наблюдая окружающий мир, пытаясь что-то про него понять, как-то написал в шестой главе трактата «О небе»:

„[2] А поскольку и тяжесть обладает некоторой силой, сообразно которой она движется вниз [быстрее или медленнее], и сплошные среды - [силой] сопротивления разрыву, то надо эти силы между собой сравнить: если сила тяжести превосходит силу сопротивления разрыву и разделению, [действующую] в сплошной среде, то [тяжесть] прорвется вниз с быстротой, пропорциональной превосходству, а если - слабее [ее], то останется на поверхности. Таково наше решение вопроса о тяжелом и легком и их акциденциях“.

Аристотель повторяет этот тезис ещё как минимум в одном месте, но этой цитаты достаточно, чтобы понять ход его мыслей.

А теперь посмотрим на так называемую формулу Стокса, каковая определяет силу трения/сопротивления, действующую на твердый шар, (медленно) движущийся в вязкой жидкости при ламинарном обтекании.

Формула: F = 6πηrv

Где:

F — сила сопротивления.

η — динамическая вязкость жидкости.

r — радиус шара.

v — скорость движения шара

Джордж Габриель Стокс (умер в 1903 году) ирландский математик, механик и физик-теоретик, работавший в Кембридже вывел её спустя … страшно сказать, сколько лет после Аристотеля, чем фактически подтвердил гениальное прозрение Великого Стагирита*.

И, кстати сказать, мню я, что Аристотель таки ставил эксперимент в отличие от пизанца, тем более, что он мог наблюдать падение тел не в воздухе, а в воде, что конечно было значительно нагляднее.

Но вернёмся к процессу над Галилеем и самому институту святой инквизиции.

______

* — Аристотеля называют Стагиритом по его месту рождения — городу Стагира, расположенному на полуострове Халкидики в древней Македонии.