Было, чего говорить...

Глава 1

1

- Лан, Серёг, дав –ва - й! – шлёпнул о мою своей здоровенной, почернелой от смазки станков рукой Иван Ваныч. Они только закончили вечернюю смену. Обернулся, улыбаясь, сально так посмотрел – Твоя, поди как и моя, заждалась тебя там уж.

Разошлись у проходной.

Темно. Солнце уже село, оставив на небе у горизонта остатки раскиданных по облакам лучей. Вокруг – никого, всё-таки за полночь было. Вдалеке, наверное – на набережной, у пруда – орали песни. То приглушённо, то вдруг отчётливо, как волна. Вдруг невольно улыбнулся, вспоминая, как на прошлой неделе так же вот орали и пели, пугая загулявшихся прохожих.

Я пошел вдоль плотины домой. Варюша еще, наверное, не спит. Шел по дороге один. Вокруг стоял, глушащий в тишине, стрекот кузнечиков. Гадюка перед нападением. От пруда за плотиной тянуло приятной после дневного пекла прохладой.

Из-за поворота вдруг, играя в полутьме фонарём, выкатился мотоцикл с люлькой, распугав трескотнёй всю округу. Виляя, покатился мне навстречу. Уж не знаю (такой аппарат не водил), но как? Как, объясните, если в тебе спирта больше, чем налито во все банки в кунсткамере, ещё можно пристойно рулить, да ещё переругиваясь с соседями сбоку, в каретке? Однако заразительно, как волной, окатывает тебя их весёлость, разбойная бравость. Проезжая мимо, посигналили - узнали. Махнул им.

«Ча не пьёшь та?! Выходныыеее!» - проорал кто-то из них, не разобрал - кто. И когда вторник стал выходным?

Пройдя плотину, вышел на улицу, уходящую в гору. Во дворах лаяли собаки, перекликаясь со своими, где-то вдали отвечавшими им. Устало переступал, преодолевая подъём, камни похрустывали под ногами. Вот он – дом, освещённый уличной фонаркой. Наконец-то! Дом на три окна, которые сейчас темнели, сливаясь с чащей леса вдали, за огородом. Отпирая дом,резко оглянулся, что-то почувствовав. Непонятное ощущение. Вдруг понял – кузнечики! Они стрекотали всю дорогу, но теперь - тишина.

У горизонта показалисьвсполохи молний.

2

Проснулся рано, пяти не было. Поспал, от силы, два часа. Нашарив в кармане пачку и спички, вышел покурить во двор. По железной крыше – шёпот семенящего дождя. Провозился, вытаскивая засов больших задних ворот.

Присел на небольшую самодельную лавчонку, любовался туманной серостью, которой окутало всю округу. Заметно похолодало, ноги подмерзали в простых калошах, выбранных из общей кучи во дворе. Ночью прошёл хороший дождь, размочил и напитал высохшую, в трещинках, землю. Высокая трава низко склонилась; как побитые, развалились по сторонам плотные кустики картошки. Листья деревьев подрагивали от спадающих капель, ветки кивали, будто прошёл кто, задев их. Закурив, думал о своём. В выходной надо многое успеть.

Кто живёт небольшом городе, (а много – ли?) тот должен уметь читать природу, уметь разглядеть в ней особую, ничем примечательным не выделяющуюся красоту. Это как с теми стерео-картинками, из 90-х, с обложек старых тетрадок, в которых, если приглядеться, можно рассмотреть всадника, или бабочку. Но, увидев раз, потом уже её не развидишь, и всякий раз, как на неё снова посмотришь – то вновь увидишь того же всадника.

Умение видетьприроду не стирается всю жизнь.

Просидев в плотном, не таящем в сыром воздухе дыму, уж было собирался обратно. Знаете, так бывает, когда подсознательное чувство, наитие, подталкивает неосознанно посмотреть именно туда. На какое-либо место или событие обратить внимание. Вдали огорода, где начинался лес, кто-то вышел. Что-то тёмное, не различимое во мраке.

Лес молчал в безветрие, было слышно, как шелестят опадающие с ёлки на лопухи капли. Я протёр глаза, спросонья - чего не померещится. Но нет, что-то было, там, выделяясь среди темноты.

И оно двигалось!

Не шагало, нет, он перемещалось. По размеру – как небольшой кабан. Мутно - тёмное пятно в реденьком дожде. Оно переползало, волочилось, куда-то в сторону.

Сощурив глаза, я старался его разглядеть, но всё будто в очках на плюс при хорошем зрении.

Вой. Оно выло, слабо так, издали неразличимо – стонало.

Спину мне как холодом обдало, голова слабо закружилась.

Отчаяние.

Это существо - будто нечто, обитавшее столетия в заброшенном, поросшем доме где-то в недрах леса, страдающее от замеревших на одном месте столетий.

Хрип. Слабый шёпот. Оно ползло, оставляя за собой на траве след, чёрными ошмётками свисающий на траве.

Я вздрогнул, когда залаяла Найда. Она выдирала цепь, надрывно лая на то, что вылезло из леса. Существо засуетилось, и, надрывно взвывая, скрылось в чаще леса...

3

- Страшно, Сёмка? – беззубо улыбался бородатый старик. Они сидели на завалинке перед домом. Грело летнее солнце. – Вона что дед твой видал! – и указал пальцем наверх, как в назидание.

- Даа – прошептал ошарашенный мальчик, - а как, страшно не было тебе, деда?

- Ну, как тебе сказать… было! – признался дед. – ну а куда ш теперь, страху вон полно всю жизню было. Я тебе, внучок и не такое ишо расскажу, там воопще умора…

P.S. Дед внуку, конечно, вкратце всё рассказал, но приправил такими прибаснями! - что и зверюга та подивилась бы, узнав о себе столько нового.