Билет на двадцать пятое

Глава 1

Билеты куплены на 25 мая. Плацкартный вагон. Места в середине – верхнее и нижнее. Получилось взять только боковые. Хорошо, что не возле туалета.

25 мая. До моего отъезда чуть меньше месяца. Отлично! Учебный год, для меня, закончится раньше.

Мама говорит, что бы я продумала хорошенько, что возьму из игрушек. Еще, напоминает, что бы я не забыла взять тетради, ручки, карандаши. Говорит, что иначе я забуду буквы за лето. Смешно, но однажды так и случилось. Позапрошлым летом, когда я вернулась домой со своих достаточно длинных летних каникул – я действительно забыла родную речь и говорила на каком то, только мне понятном «суржике».

Было забавно. Во время игр во дворе, дети меня не понимали. А я не понимала их, ведь я говорила простые вещи, на простом – по крайней мере для меня языке.

- «Хорошо мам, возьму книгу, а тетради и карандаши купим там».

Вернее бабушка купит. Сходим с ней на школьный базар и выберем самые красивые и яркие, какие только найдем. Ох! Скорее бы! Аж сердце замирает от ожидания!

У меня такое чувство случается обычно перед новым годом, в ожидании подарка. Как будто сводит где то в области живота, или спины – я не могу понять до конца – где именно. Но состояние – восторг.

Скорее бы эти три недели до нашего отъезда пролетели! Но как назло, они будут тянуться очень долго!

***

Ура! До отъезда осталось 2 дня – если не считать сегодняшний.

Завтра мы с мамой пойдем на рынок – «скупляться в дорогу». Нужно будет купить рыбу и окорочка, еще огурцов. Мама всегда готовит в дорогу минтая в тесте и обжаривает окорочка. Из овощей – огурцы. Помидоры не берем, потому что, они могут «подавиться» в сумке. А с огурцами такого не случится.

Когда я была совсем маленькой, мама готовила в дорогу манную кашу и наливала ее в термос. Признаться – я терпеть не могла эту кашу (да и сейчас то же), а в термосе у нее появлялся какой -то странный, кисловатый привкус. Я капризничала, плакала, отворачивалась от ложки, но все равно – приходилось есть.

Мы садились в вагон. Рассовывали вещи в «рундуки» - так мама называет место под нижней полкой, куда следует класть свой багаж. Уж не знаю, сама ли она придумала такое чудное название, или оно действительно, такое и есть?

Поезд медленно, но верно начинал движение. Как только заканчивалась санитарная зона и открывали туалет – мы шли мыть руки. Затем, мама расстилала белую салфетку на столе и осторожно доставала термос. Термос в моем детстве, вообще был неприкосновенной вещью и трогать его, могла только мама, так как внутри него была стеклянная колба и видимо она опасалась, что я его разобью.

Вот термос осторожно поставлен на застеленный стол. Мама скручивает верхнюю крышку – она же чашка и, наливает это дымящееся, с запахом кислого, варево.

Звук скручивающейся пластиковой крышки – чашки, я тоже,хорошо помню.

Теперь смотреть не могу на этот термос. К тому же, из него по-прежнему воняет подкисшей манной кашей.

Хорошо, что это в прошлом. Но теперь, у мамы новая причуда. Теперь она готовит с собой минтая в тесте, окорочка и вареную «целиками» картошку. И разумеется, заставляет меня это есть. Уж не знаю, что хуже, минтай или каша? Признаться, я терпеть не могу ни то, ни другое. Но мама не сдается. Сначала она уговаривает, рассказывает как это полезно и что она для меня старалась. А потом, начинает сердиться и делать то ли строгое, то ли злое лицо. Если честно, то я бы лучше чаю с печеньками попила, да и смотрела в окошко, наблюдая, как перебегают поля и деревья.

Однако, маме не интересно, чего я хочу. Поэтому говорить ей «бя» на ее продовольственный запас – значит поругаться, получить подзатыльник и остаток пути смотреть на ее обиженную гримасу.

***

Наступил «Базарный день». Вернее будет сказать – рыночный. Послезавтра мы уезжаем.

С утра мросит мелкий дождик. Мама говорит, что дождь – это хорошо. Она твердо убеждена, что в такую погоду у нас получается сделать самые удачные покупки. Парадокс, но факт.

Я уже умылась, позавтракала и готова идти. Но мама еще собирается, и делать она это будет долго.

Сначала кофе попьет, с сигаретой. Прогонит меня с кухни, сказав, что хочет попить кофе в тишине. Мама думает, что я не знаю про то, что она курит. Но я уже давно все знаю.

Во первых – сигаретный дым, который разносится по всей квартире, несмотря на открытую форточку и закрытую кухонную дверь.

Во вторых – я однажды нашла в шкафу с фарфором, на верхней полке, спрятанную пачку сигарет, точнее - она аккуратно стояла за двумя чашками и кофейником. На самом деле, я искала конфеты, которые мама купила к новогоднему столу и убрала от меня подальше, что бы я не слопала их раньше времени. Так что, про ее вредную привычку я знаю уже давно, еще с позапрошлой зимы. Но все равно, продолжаю делать вид, что верю ее желанию – «уединиться на кухне с чашечкой кофе».

После кофе, мама начнет красится. Долго и придирчиво будет подводить глаза ярко – голубыми тенями. Потом, накрасит ресницы и будет тщательно разделять их иголочкой. Затем, обведет губы фиолетовым карандашом. А карандаш-то какой интересный! Пластмассовый корпус нежно лилового цвета, длинный и тонкий. Золотистыми буквами на нем что то написано – мне кажется, что по-английски. Еще этот карандаш закрывается колпачком, а при закрытии такой приятный звук щелчка. Он больше похож на фломастер, чем на карандаш. Зато когда снимаешь колпачок, то грифеля там нет, его нужно выкрутить. Очень интересная штука! Мне очень хочется рассмотреть его по-ближе, но мама не разрешает трогать. Дорогой наверное. Импортный. Вообще, мамина косметичка – это что то волшебное. Как бы мне хотелось посмотреть, потрогать, понюхать каждую эту штучку. Из косметички очень вкусно пахнет!

Я люблю, как звучит аромат маминых духов (которые мне то же, категорически нельзя трогать), смешанный с ароматом кофе и сигарет. Именно так пахнет из косметички. Когда я вырасту, наверное то же буду курить, только маме об этом не скажу.

Так, о чем это я? Губы карандашом обвела, теперь помада. Долго ее выбирает, из тех трех, которые то же лежат в косметичке. Помады такие же красивые и интересные, как и карандашик. Они очень вкусно пахнутцветами. Кода то, на утренник в школе, мне мама накрасила одной из них губы. Я была так рада! Мне казалось, что все дети на вокруг меня, чувствуют этот дивный аромат и любуются моими губами, покрытыми нежно – розовым цветом.

Наконец, мама выбрала помаду. Аккуратно наносит ее на губы. Затем снова берет карандашик с золотистыми буковками и опять обводит по контуру губ. Это очень долгий и видимо важный процесс, что мне нельзя не то, что стоять рядом – нельзя даже смотреть!

Ура! Мама накрасилась. Теперь снова – «кофе в тишине» и накручивание челки плойкой. Пока чайник греется на плите, для того, что бы заварить растворимый кофе, мама просит меня включить плойку в розетку и начать одеваться. Значит, примерно через час мы наконец то выйдем из дома.

***

Время – почти двенадцать дня. Мы наконец вышли. Дождик почти прошел. До рынка идти далеко, практически через весь город. Вернее, в противоположную от дома сторону.

Мама идет не спеша. Спина прямая. На левом плече сумочка с золотистыми замочками (когда я вырасту, у меня будет такая же). На ногах – замшевые туфельки с золотистыми пряжками, которые очень хорошо сочетаются с замочками на сумке. А сама мама одета в белый пиджак и черную шифоновую юбку. Юбка сшита как будто из клиньев и при малейшем дуновении ветра – очень красиво развивается.

Мы все так же, идем медленно. Мама даже не думает ускориться. Она чеканит каждый шаг, наслаждаясь своим шикарным, так долго создаваемым образом. А я переживаю, что не успеем, ведь рынок работает до двух, а нам до него еще идти и идти.

И вообще, я искренне не понимаю, зачем так наряжаться на базар – за рыбой.

Дошли. Время - почти пол второго. Все продавцы уже сворачивают свой товар и собираются домой. Как оказалось, кроме продуктов, нам еще нужно купить мне спортивный костюм – тройку (штаны, олимпийка и жилет) в дорогу. Из старого я уже выросла и, честно говоря надеялась, что мама больше не купит мне это уродство. Я терпеть не могу этот дурацкий костюм с его безразмерными штанами и несуразной жилеткой. Я в нем похожа на торгашку с привокзальной площади, разве что поясной сумки не хватает. Но мама искренне считает, что в «дорогу» нужно надевать именно спортивный костюм и именно тройку. И вообще, разве мое мнение кто – то спрашивает?

После нескольких проходок между рядами рыночных палаток, я поняла хитрый мамин замысел! Она специально пришла к закрытию рынка в надежде на то, что продавцы, торопясь домой, хорошо «уступят цену».

Собственно, так и вышло. Мы купили дурацкий костюм (да еще и на вырост, что бы на пару лет хватило точно), рыбу и окорочка – значительно дешевле, чем мама планировала.

Теперь обратно, через весь город – домой. Жарить рыбу и окорочка в дорогу и собирать сумки. Кстати, рыбу несу я. Ведь мама в белом пиджаке.

***

Наконец наступило «накануне». В дальнем кресле, возле окна, в кучу свалены мои вещи. Что – то я возьму с собой в рюкзак – то, что может пригодится в дороге. Рюкзак не очень большой и много в него не влезет, но я точно положу в него: плеер, запасные пальчиковые батарейки для него и новый музыкальный альбом любимой группы. Кстати, альбом мы купили когда возвращались вчера с рынка. Некая компенсация за уродливый спортивный костюм. Еще положу две любимые мягкие игрушки, с которыми обычно сплю. Еще книгу – не очень толстую, может быть «Маугли», я ее всегда беру и благополучно, не читанной, привожу в конце лета обратно.

Пожалуй все. Остальные вещи отправятся в большую сумку. Ее будет собирать мама. Точнее сказать – уже собирает. И это то еще зрелище! Обстановка дома накалена. Еще чуть – чуть и полетят молнии.

Рыба жарится. Картошка варится. Мама психует.

***

Ранее утро. Наступил день отъезда! Ночью, мне плохо спалось. Снилось, что мы опоздали на поезд, потом – что забыли документы дома. Вообще, мне часто снятся кошмары или бестолковые сны, типа этого.

Я еще лежу в постели и понимаю, что не выспалась. Слышу как мама суетится на кухне – делает мне завтрак и пакует в дорожную сумку с провиантом оставшиеся продукты, которые нельзя было положить с вечера, иначе они испортились бы за ночь.

На плите закипает чайник, потихоньку начинает свистеть, хрипло так, как будто давится пузырьками воды. Я обожаю наш ярко – красный чайник со свистком. От него так и веет домашним уютом.

Еще немного полежу. Подтянусь хорошенько. Ну все. Пора вставать – идти умываться, одеваться, завтракать и отправляться на вокзал.

На завтрак у меня чай с лимоном и четыре бутерброда на белом хлебе, с разрезанной вдоль сосиской и расплавленным сыром. Я люблю такие бутерброды, ими я завтракаю каждый день, перед школой. А на выходных, мама делает блинчики, оладушки или варит молочную кашу. Но для меня бутерброды все равно вкуснее. Мама обычно обижается, что я с неохотой ем ее стряпню. Но если честно, мне не очень нравится как она готовит. То ли дело бабушка! Я так рада, что впереди целых три месяца, которые мы проведем вместе. Будем с ней готовить пирожки, вареники с вишней, оладушки из кабачков. А за готовкой – будем болтать обо всем на свете. Эх! Скорее бы уже приехать.

Все, с завтраком покончено. Посуда вымыта. Постель заправлена. Сумки дособраны и застегнуты. Я уже оделась, обулась и сижу на пуфике – жду пока мама проверит все розетки, плиту, окно, балкон. Она проверяет по долгу и по несколько раз. Я боюсь, что так мы можем опоздать на вокзал.

Наблюдаю за мамой и мысленно настраиваю себя на поездку в автобусе. Мне очень тяжело даются эти путешествия, потому что, меня сильно укачивает. Всегда в автобусах. Тошнит даже от одной мысли про него. Но ни чего не поделаешь. Железнодорожного вокзала в нашем городе нет. Поезд отправляется из города «О», а до него нужно ехать пять часов на автобусе. Да не просто ехать – «сел, заснул, через какое то время проснулся и ты уже на месте». В нашем случае, ехать с двумя пересадками. Вот сейчас, мы на такси доедем до автовокзала. Там мы сядем на автобус до города «Р». В городе «Р» нам нужно будет пересесть на проходящий автобус до города «Б». Да не просто пересесть – вышел из одного и зашел в другой, а ждать его прибытия полтора часа. Это при идеальном раскладе, если автобус не будет переполнен и не поедет мимо по трассе, не заезжая в город «Р».

После того, как мы приедем в город «Б», нам нужно будет быстренько пересесть на автобус до города «О». Быстренько, потому что, как только приходит один автобус – через пять минут отправляется другой. Когда мы приедем в город «О», нам нужно будет на троллейбусе, доехать с автовокзала до железнодорожного. Это будет вечер, как раз в это время люди будут возвращаться с работы и троллейбусы будут полными, а тут еще и мы с огромными сумками. То еще приключение.

Наконец, мама закончила все проверять. Пора.

Помогаю выставить сумки на лестничную клетку. Мама вызывает такси и мы начинаем спускаться к подъезду. Как раз, пока машина доедет, мы стащим вниз свой багаж. Лифта в нашем доме нет, а с третьего этажа снести две огромные сумки - это не просто. Однако, несмотря на их тяжесть, мы оказались быстрее. Мы уже вышли, а машины еще нет. Мама стоит возле сумок, а я сижу на лавочке и вглядываюсь в даль. В голове крутится только одна мысль – « Ну где же такси? Не опоздать бы». Переключаю свой взгляд на маму. Видно, что она то же волнуется. Кстати, на ней надет такой же спортивный костюм – тройка, как и у меня, только другого цвета. Что за странная любовь к такому «прикиду». Даже на моей красивой маме, он выглядит нелепо.

Наконец подъехала машина. Я отгоняю от себя посторонние размышления и помогаю маме загрузить наши вещи в машину. Помогаю быстро, но осторожно, дабы не схватить подзатыльник «на путь грядущий». Тяжело. Таксист учтиво придерживает нам крышку багажника.

Вещи погружены. Можно ехать. Я бросаю взгляд на наши окна на третьем этаже. Мысленно прощаюсь. Такое чувство, что я уезжаю навсегда, а не на три летних месяца.

***

Самая сложная часть маршрута позади. Сейчас мы едем в троллейбусе. Как я и предполагала –он полон уставших тетенек, дяденек, бабушек, которые едут после рабочего дня домой.

Мы со своими сумками расположились на задней площадке. Я стою на одной ноге, вторую поставить некуда и мне пришлось опереться ею на сумку. Мама стоит немного поодаль от меня. По ее поджатым, обведенным фиолетовым карандашом губам и нахмуренным бровям, сразу понятно, что она рассержена. Кажется, что даже толпа в троллейбусе расступилась, увидев ее гримасу. Я смотрю то на маму, то в окно и стараюсь успокоится, Мне понятно, что она сердится на меня. Теперь наверняка, до самого пункта назначения будет обижаться и цедить сквозь зубы каждое слово. А я буду чувствовать себя виноватой. А в чем? В том, что отказалась есть эти мерзкие окорочка? Я их горячими не очень – то люблю, а тут холодные, с застывшим жиром, да еще и в автобусе. Мне и так плохо от пятичасовой тряски и запаха солярки, а она решила меня накормить, застелив колени газетой. Это издевательство какое то. Разумеется, есть я отказалась. И разумеется, что в ответ на свой отказ, я выслушала мамино гневное шипение возле своего уха про то, какая я неблагодарная дрянь. «Вся в отца».

Народу в троллейбусе становится все больше и у меня уже нет сил стоять на одной ноге. Считаю остановки. Через три – нам выходить. Начинаю прокручивать в голове, как мне это сделать, что бы суметь вытащить тяжелую сумку и не остаться без ноги, которую я уже почти не чувствую, а на ее месте, как будто сто тысяч иголочек.

Тут кто то хлопает меня по плечу. Резко оглядываюсь – вижу улыбающегося дядю в кепке, на вид лет сорока.

- Тебе когда выходить? – спрашивает он

- Через две остановки – отвечаю я

- Мне то же. Я тебе помогу с сумкой, отвечает дядя.

Это просто послание небес какое то. Словно он услышал мои мысли и переживания. Наверное, я очень громко думала.

***

Мы стоим на привокзальной площади. Перед нами огромное, судя по всему старинное, здание ЖД вокзала. До нашего поезда еще два часа. Сейчас, мы по очереди с мамой сходим в туалет и будем ждать своей посадки на перроне. На сумки садится нельзя, а лавочки, скорее всего будут заняты более проворными пассажирами. Так что, придется ждать стоя. Но эти два часа ожидания меня не пугают – это такие мелочи, по сравнению с пятичасовым (хотя, скорее всего - больше) автобусным «приключением».

Времени – восемь вечера. Начало девятого. Опустился туман и стало достаточно зябко. Над городом повисла огромная дождевая туча. Возникает ощущение, что эта туча может лопнуть от малейшего дуновения ветра и если это случится, то дождь, который она принесла, наверняка сможет смыть все вокруг и даже дальше. Хоть бы он не начался до того, как мы сядем в поезд, иначе – мы вымокнем до нитки.

Время тянется очень медленно. Как я и предполагала – свободных лавочек нет. Ни чего не поделаешь, придется постоять. Я наслаждаюсь запахом железнодорожных путей (бабушка говорит, что это пахнет креозот), смешанным с запахом дождя, который висит в воздухе. Этот аромат напоминает мне бабушкин дом. Улица на которой она живет, находится не далеко от железной дороги. Обычно, по вечерам, во дворе дома, витает такой же аромат и слышен отдаленный стук железных колес по рельсам – тутух-тутух. Кстати! Когда завтра, мы будем заезжать в город «П», мы как раз будем проезжать через бабушкину улицу. И будут стоять перед закрытым шлагбаумом машины, на железнодорожном переезде, пропуская наш поезд. И вдалеке будет видно магазин, где обычно мы покупаем хлеб и мороженное. И будут виднеться крыши домов, «убегающих» в самую глубь улицы.

До отправления 30 минут. Поезд еще не подали на посадку, но людей на перроне становится заметно больше. Оказывается не мы одни едем в город «П».

Гудок тепловоза. Задрожали рельсы. Наконец подают наш поезд. Теперь начинается моя самая любимая часть путешествия. Наверное никто на свете, не любит ездить на поезде, как люблю я! Особенно – на верхней полке! Лежишь, облокотившись локтями на подушку и наблюдаешь, как одна станция сменяет другую. Перебегают огонечки фонарей. Постепенно, они сливаются в один большой яркий шар и ты засыпаешь.

***

До отправления нашего поезда семь минут. Все пассажиры заняли свои места, рассовали сумки по «рундукам» и кто то уже успел застелить салфеткой стол. Последние приготовления. Что – то громко зашипело из под вагона. Проводник просит провожающих поторопиться выйти на улицу.

Я смотрю в окно, сидя на своем нижнем боковом месте. Меня заинтересовал поезд, стоящий по ту сторону перрона – напротив нас. Видимо онедет из далека. Его пассажиры уже давно расстелили постели, что видно из вывалившихся из под простыней матрасов.Кое где опущены шторы. На иных столах, расставлены разноцветные бутылки с газировкой и термосы.

Потихонечку перрон и поезд напротив нас начинают движение назад. Или вперед? Ой! Так это же мы поехали! По стеклу побежали мелкие капли. Дождь все таки пошел. Такое ощущение, что он специально ждал отправления поезда, что бы так с нами попрощаться.

С каждой минутой за окошком становится все темнее и скоро уже совсем, ни чего, не будет видно. Из раздумий меня вырывает мамин голос. Она вручает мне полотенце и мыло и велит занять очередь в туалет. Скоро кончится «санитарная зона». Я послушно выполняю мамино поручение, а она, тем временем, расстилает постель на нашей верхней боковой полке.

Вымыв руки и поругавшись с какой то бабуськой возле туалета, мама возвращается на место и принимается накрывать белой салфеткой стол. Это похоже на какой то сигнал - сигнал к действию. Потом, она достает из под моего сиденья коричневую сумку. Именно в нее она всегда складывает «еду в дорогу». Для меня эта сумка так же неприятна на цвет, вид, запах, как и тот термос – из которого воняет кислой манной кашей, с его звонко завинчивающейся крышкой – стаканом. Все таки, какую большую роль играют ассоциации в нашей жизни! Ну вот, стол накрыт (если можно так выразится). На нем лежит четыре полиэтиленовых пакета. В пакетах -завернутые дополнительно в фольгу и пергамент: рыба в тесте, жареные окорочка, отварная картошка «целиками» и огурцы. Мама ждет меня к ужину. Рыба и окорочкаледяные. Картошка - дубовая. А я, вообще то, люблю только горячую еду. Из всего этого, я могла бы съесть только огурец, но тогда я рискую получить подзатыльник на виду у всего вагона и до самой «П» лицезреть «кислую» мамину физиономию. Так что-придется есть. Хоть бы не стошнило.

***

Ночь в поезде прошла хорошо. Я спала на нижней полке. Около трех часов ночи был пограничный таможенный контроль, но он как то быстро прошел. Меня даже будить не стали. Я его слышала сквозь сон. Сейчас половина восьмого утра. Если я правильно посчитала, то приедем мы часов в одиннадцать. Но лучше я перепроверю – возле купе проводника висит расписание со временем для каждой станции.

Аккуратно, практически бесшумно, я слезаю на пол. Босой ногой пытаюсь нащупать свои тапки, которые кто то «загнал» под сиденье. Тапки найдены. Теперь нужно тихонечко улизнуть, что бы не разбудить маму и других, лежащих на ближайших полках пассажиров. Миссия выполнима – улыбаюсь своей ловкости и иду в начало вагона, к расписанию.

Я ошиблась самую малость. Прибытие в 11.30, к обеду будем дома. Хорошо, что бабушка живет не далеко от вокзала и нам не придется «пилить» через весь город на троллейбусе, как в городе «О», а то это получилось бы забавное дежавю.

Облокачиваюсь об узенький подоконник, заставленный печеньем и чайными принадлежностями на продажу и смотрю в окно, сквозь полуопущенную штору. Купе проводника закрыто, из тамбура веет прохладным воздухом. Пожалуй останусь пока здесь, не пойду на место. Мне не хочется возвращаться в душную глубину вагона.

Так интересно наблюдать за тем, как «перебегают» деревья за окошком. Если смотреть неподвижно – не моргая, то вместо деревьев будет зеленое пятно с черными прожилками. Правда после такого фокуса с глазами – сложно прийти в нормальное состояние. На что бы ты не посмотрел – картинка размыта и совсем не видно контуров предметов. Забавное развлечение. Еще, когда я была совсем маленькой, мама стучала пальцем по стеклу и говорила, что там, далеко за деревьями прячется зайчик, а я пыталась его разглядеть. Странно, но и сейчас я поняла, что пытаюсь увидеть зайца в окне. А чем еще заняться, что бы скоротать время в дороге? Рисовать – неудобно, потому что поезд качает. Читать – я люблю в абсолютной тишине и малейший звук меня отвлекает. Да и не хочется особо читать. Батарейки в плеере «сели» еще вчера, на подъезде к «О» и новы мне наверное, купят не скоро. Зато, я узнала, что на севших батарейках можно слушать радио. Хорошо, что у моего плеера есть функция «FM» - нужно будет попробовать. Если окажется, что так действительно можно, то я буду слушать какую-нибудь музыкальную волну и оставаться в курсе музыкальных новинок. Конечно – это не альбом любимой группы, но может и их песни то же, будут играть по радио. А вдруг.

Понемногу, вагон наполняется разными звуками. Кто-то резко, с хлестким скользящим звуком закрыл молнию на сумке. Кто-то грузно спрыгнул со второй полки. Кто-то громко хлопнул дверью в туалет. Люди просыпаются после ночного отдыха. Вот и мама проснулась – машет мне рукой, что бы я подошла. Иду – иду.

***

- Нет мам, есть я не хочу

- …

- Я чаю хочу…

- …

- А сколько дорого?

- …

- у меня есть немного денег

- …

- Значит я ни чего не буду.

Я так и знала, что мы снова поругаемся. Наверное так говорить плохо, но я очень рада, что целых три месяца – мы не увидимся. Нужно только набраться немного терпения и пережить неделю маминого пребывания у бабушки по-приезде.

А бабушка маму очень ждет! Она ее любит безумно. Называет зайчиком. Бабушка у меня очень ласковая и добрая. Она даже с курочками воркует, когда заходит в курятник. И собаку, что привязана к будке во дворе – целует в нос. Я так рада, что скоро мы увидимся!

Вот и «побежали» за окошком знакомые картинки сараюшек и ангаров. Знакомые названия мелких станций, мимо которых поезд проносится, не обращая на них ни какого внимания – уж больно малы они для масштабов скоростного пассажирского поезда. Похоже, скоро приедем. Смотрю на часы – 10:00. Нужно быстренько собрать постель и сдать ее проводнику. Потом переодеться, причесаться, снять рюкзак с крючка, не забыть плеер, попшикаться духами – моими любимыми, с клубничным ароматом и…буду смотреть в окно – сейчас для меня это единственное развлечение.

***

Мы стали ехать медленней. Поезд заехал на территорию города. Вдалеке вижу бабушкину улицу. На часах 11:00. Мама уже отнесла наши сумки в тамбур. Мы с ней сидим напротив друг друга – по разные стороны стола между нами. Забавно наблюдать за пассажирами, которые старательно вглядываются в окна, пытаясь, возможно напрасно, высмотреть встречающих их друзей и родственников.

Поезд еле едет. Мне кажется, что я пешком быстрей хожу.Вижу в окне знакомое здание вокзала. Перрон. Люди. А среди всех этих людей – бабушка. Ее лицо выглядит испуганным - она внимательно вглядывается в проезжающие вагоны нашего поезда. Я ей стучу, но она не слышит – слишком шумно на перроне. Слишком много встречающих.

Состав немного дернулся, подался вперед, из под колес послышался скрип и мы остановились. Наше путешествие окончено. Отстояв очередь «на выход» и стащив свои сумки по железным решетчатым лестницам, мы стоим на перроне.

Жарко. Пахнет югом и креозотом. Меня немного качает, как будто я до сих пор еду. Сквозь толпу людей к нам пробирается бабушка с огромным букетом пионов.

Ну здравствуй!

Воспоминания 1997 года