Баренцево море 2 Служба по призванию

Глава 1

Баренцево море 2

Часть вторая

Служба по призванию

Глава 1

Ледокол шел обычным мощным ходом, оставляя за собой бурлящий широкий след, когда неожиданно над мачтой одна за другой начали появляться белые крикливые чайки.

- Да, вот и птицы моря появились на нашем корабле, а это говорит о том, что мы находимся не так далеко от берега, а значит, и от дома, - сказал Игорь своему напарнику, когда они передавали смену друг другу.

Василий посмотрел в иллюминатор, где по пасмурному небу плыли черные тучи, а над морем кружили белые чайки.

- Да. Кричат эти белые птицы громко и неприятно, так что можно оглохнуть. Но, скажу больше, мы вообще их не любим, и даже презираем за их непростительные повадки, - ответил Василий, которого последнее время раздражали не только появление птиц, но и многое другое. Игорь хорошо понимал, как его близкий товарищ и напарник скучает по близким, но больше всего сказывалась их долгая работа в море, а отсюда и тоска по дому.

- Василий, я понимаю твое настроение и раздражительность, но осталось совсем немного потерпеть и через пару дней мы увидим родной берег, наш корабль причалит в порт, а это значит, что мы уже дома... Пора уже нам вещички собирать. Домой, домой... Хорошего тебе дежурства, а я пошел отдыхать, - быстро сказал Игорь и пошел к выходу.

- И тебе хорошенько отдохнуть, - ответил Василий.

Оля готовила свой врачебный кабинет к завершению работы в море: складывала медицинские инструменты и оставшиеся лекарства по коробкам и сумкам. «Все, что находится в медицинском кабинете, необходимо будет сдать на берегу вместе с документацией», - вспоминала она слова капитана, Николая Ивановича. Но порой она даже представить себе не могла, что через день-два они всей командой сойдут на берег и можно будет спокойно пройтись по улицам города, заглянуть в магазины или пойти в кино...

- О, это будет просто расчудесно, и как же хочется скорей сойти на берег, и желание это становится все больше, чем ближе берег, - с радостью в душе думала Оля, хотя тут же вспоминала о том, что никто не гнал ее идти в море... - Хотела увидеть айсберги и белых медведей, северное море и Ледовитый океан, вот и получила все сполна, - отвечала она себе каждый раз, когда было тяжело в море, и требовались большие усилия, чтобы справиться с работой и со штормами.

- Теперь мое путешествие к айсбергам точно заканчивается: неделя-другая, и я буду дома на своей привычной работе, но...я никогда не смогу забыть ни одного дня, прожитого на корабле, и это будет особая история моей жизни здесь, среди медицинского кабинета, среди команды корабля, белых льдов и айсбергов, и ледовой тишины...Но, главное, я встретила здесь одного замечательного человека, Игоря, которого подарила мне сама судьба, и теперь он стал дорог моему сердцу, - размышляла она, собирая кабинетные вещи, как в дверь постучали, и на пороге появился Игорь.

- Привет. Пришел сказать тебе, Оля, что мы все начали собирать свои вещи, мечтая о скором прибытии в порт. А как ты, начала управляешься в своём кабинете со сборами?

Как твоё настроение? - с улыбкой спросил Игорь.

- Да, Игорь, проходи. Я рада тебя видеть. «Как прошло твое дежурство?» —торопливо говорила Оля, не отвечая на вопрос, а сама улыбалась и смотрела на него с нескрываемой радостью в глазах.

- Отдежурил хорошо, и передаю тебе радостную весть, что нас ждут на берегу, будем надеяться, что нам не придется ждать свободного места на причале, хотя, как я помню, все пять лет моего пребывания в море мы по возвращении с рейса обязательно несколько дней стояли в санитарной зоне. Очень хочется верить, что в этот раз стоянка у родных берегов будет недолгой, - начал рассказывать Игорь, когда присел напротив Оли, и они смотрели друг на друга так проникновенно, как будто со вчерашнего дня прошла вечность...

- Как настроение? – повторил он свой вопрос.

- Да все в порядке, Игорь. Навожу порядок в кабинете, но надо основательно собраться и еще написать отчет о моей врачебной работе на корабле. А мой пациент с аппендицитом практически выздоровел, и обещал мне в знак благодарности за лечение помыть полы в кабинетах, - рассказывала с улыбкой Оля.

- А вещи свои, чемодан ты собрала? - заботливо спросил Игорь, и в его глазах загорелись веселые лучики.

- Да, да, собираю чемодан и горю большим желанием поскорей сойти на берег, и ты просил меня задержаться в твоём городе, чтобы отдохнуть после тяжелого рейса, и еще раз посмотреть город, а потом меня ждет работа в моем родном городе, - вслух рассуждала Оля.

- Оля, я очень прошу тебя задержаться хотя бы на несколько дней, иначе я просто представить себе не могу, что ты вдруг уедешь, и я останусь один, без тебя, и теперь я со страхом об этом думаю... Пожалей меня и скажи, что останешься хотя бы на несколько дней, - говорил с мольбой в голосе Игорь и смотрел на Олю в ожидании какого-то чуда, которое должно обязательно случиться.

- Игорь, я всегда тебе говорила, что рада провести время с тобой, походить с тобой по городу, покататься на лыжах, и это будет так здорово после качки на морских волнах..., - с улыбкой и влюбленным блеском в глазах сказала Оля.

- Ты молодец, Оля, твой ответ так обрадовал меня, что я готов петь и плясать, позволь мне обнять тебя за это, - Игорь взял Олю за руки, как любил это делать всегда при встречах, и крепко обнял.

- Мне так хорошо с тобой, что я никуда не хочу отпускать тебя, - тихо говорил он, целуя ее лицо снова и снова.

- Игорь, я так рада, что ты здесь, со мной, - шептала в ответ Оля, и переполнявшие их чувства закружили в каком-то одним им понятном танце любви...

Неожиданно, Оля вспомнила, что должен прийти больной матрос, у которого недавно прооперировали аппендицит.

- Игорь, я буду только рада, если наши планы осуществятся, - сказала Оля, когда они подошли к дверям.

- Пока. Мне надо навести в кабинете порядок, и сейчас должен прийти больной. Он выздоравливает, но приходит на прием каждый день по привычке, и я не против, - говорила Оля, провожая своего друга.

- Пока, Оля, - тихо сказал Игорь.

Он вышел, а она в растерянности еще долго стояла у дверей, и ей ни о чем не хотелось сейчас думать...Так было хорошо, тепло и радостно на сердце от близости дорогого ей человека.

Она готова была петь от радости, что через несколько дней они будут на берегу после долгого и утомительного рейса на ледоколе среди северных льдов, и никакая качка не помешает им быть вместе хотя бы в городе, хотя бы на лыжах..., - мечтательно думала Оля.

Выздоравливающий матрос по какой-то причине не пришел, а она не пошла его искать. Она знала, что он уже полностью выздоровел и была спокойна за него.

Вскоре вся ее работа по кабинету и по документации были завершена, и она спокойно решила пойти в свою каюту — собрать свой чемодан.

Ее напарница по каюте, Вера, собирала свои вещи, и так же, как и она, радовалась скорому возвращению домой.

- Капитан распорядился сегодня приготовить праздничный ужин, где соберется вся команда, и он скажет свое слово в конце нашего морского пути, - говорила она между делом, когда они дружно упаковывали свои чемоданы.

Корабль напоминал в это время какой-то пчелиный улей, когда все усиленно приводили в порядок свои вещи и с трепетом ожидали появления долгожданного родного берега. Настроение у всех было приподнятое, как в некий большой праздник: что там, как там на берегу...Каждый задавал себе этот вопрос и повторял про себя: скорей бы, скорей родной берег...

На следующий день, ранним утром, они увидели вдали землю, и вскоре услышали приказ капитана о том, что в течение полусуток их корабль будет находиться в санитарной зоне в ожидании места на причале, а поэтому всем следует заняться своими обязанностями и подготовкой к выходу на берег.

- Ну, что же, несколько часов - это не два месяца в море среди льдов и белых медведей, - говорили на палубе матросы, свободные от дежурства.

- Ура! - кричали женщины и матросы помоложе, а кто был постарше, те молча созерцали череду береговых скал, припорошенных снегом.

- До порта чуть больше двадцати километров, совсем рядом, по морским меркам, а стоять в ожидании придется столько, сколько скажут. В порту нам придется задержаться еще на несколько часов, пока проверят наш корабль на чистоту и эпидрежим. Так что, ребята, не расслабляемся, а ждем, ждем и ждем, - говорили бывалые матросы.

Оля так же, как и все, радовалась окончанию морского, очень непростого для нее штормового пути. Рядом с ней на палубе стояла повар Вера, и Оля вспомнила вдруг про свою тяжелую морскую болезнь, которая случилась с ней во время шторма, и помощь сослуживцев в те тяжелые для нее дни.

- Вера, спасибо тебе за поддержку, когда мне было так плохо от морской болезни, и ваша минеральная вода очень помогла мне. Вы лечили меня своим вниманием и теплотой, и этот морской путь останется навсегда со мной, и вашу душевность буду помнить всегда, - говорила Оля. Они обнялись и даже прослезились, и было понятно каждому сейчас, какими близкими людьми они стали друг для друга за нелегкие будни такого длительного плавания.

- Василий и Игорь все ремонтируют связь. Да, наделал дел тот мощный шторм, что до сих пор ребята не вылезают из связной кабины, или на палубе целыми днями заняты работой, совсем не отдыхают, - говорили девчонки, и Оля понимала, что их теплые дружеские отношения с Игорем невольно вызывали у сослуживцев удивление, а может, и вопрос.

- Разве дружба бывает между мужчиной и женщиной? - спрашивали они друг друга, и им казалось, что нет, не бывает.

- Все-таки это не дружба, а нечто большее. Любовь? - предполагали они и как будто читали мысли самой Оли.

- В симпатии Игоря и Оли нет ничего удивительного, разве не может быть так, что они влюблены друг в друга, а теперь и сами в растерянности, как им быть дальше в их отношениях... Хотя очень сдержанны они были в этом рейсе, и не всякий смог бы при таких чувствах вести себя так корректно и деликатно, как наши влюбленные, - рассуждали девчонки в свободное время в те долгие дни в море.

Оля догадывалась о том, что для них не стали тайной теплые отношения ее с Игорем, но не хотелось об этом сейчас думать. Рейс заканчивался, и скоро они вольны поступать так, как им захочется, чего они с радостью ожидают, думалось теперь все чаще.

Она не видела Игоря со вчерашнего дня, но догадывалась, что он занят неотложной работой, и как он сам говорил ей при встречах: «После штормов приборы связи, как и палубное принимающее оборудование, требует хорошего берегового ремонта»

Оля последний раз приняла своего больного матроса после операции аппендицита.

- Александр, теперь я могу с уверенностью сказать, что все с твоим аппендицитом совершенно в порядке: операция и выздоровление протекали нормально, и надо сказать спасибо капитану, что нашли хирурга на соседнем судне, а после твоего выздоровления он жалел тебя и не давал большой работы. «Теперь ты вполне здоров», —говорила ему Оля в последний день своего приема. - На будущее желаю тебе не болеть и беречь себя, – добавила она.

Александр был благодарен всем за операцию: хирургу с соседнего судна, Ольге Михайловне и капитану Николаю Ивановичу, он всячески старался выразить свою благодарность в течение всего обратного пути.

Ледокол отстоял свои положенное время на санитарной стоянке, наконец, тронулся и пошел в сторону порта.

Все находились на своих рабочих местах, все было прибрано и готово к осмотру помощником капитана.

Оля тоже была в ожидании прибытия в порт и старалась не строить несбыточных планов, но знала, что задержится у Игоря на несколько дней. Эти мысли об отдыхе были приятны, как никогда, и только об этом она могла думать сейчас.

Ее работа, ее дом — это все будет потом, а сейчас она, как и все в команде, мечтала сойти на берег и по-хорошему погулять по городу, дневному и вечернему, покататься по лыжным склонам, и ещё много-много чего увидеть интересного в этом городе вместе с Игорем, дорогим ее сердцу человеком.

- Поговорим, повеселимся, посмеемся и покатаемся на лыжах. Ой, как все будет здорово! - воскликнула она в тишине своего кабинета, радуясь своим мечтам.

Вся команда, кто не был на дежурстве, вышла на палубу и в приподнятом настроении, с улыбками на лице смотрела на берег, который стремительно приближался к ним... Вдали показались башни портовых кранов, которые словно часовые ровной чередой выстроились по краю пристани.

Оля стояла со всей командой и грезила, как и все, о скором прибытии в порт.

Неожиданно она увидела, как Игорь показался в дверях палубы и с радостью смотрел на приближающийся портовый берег. Он поискал глазами Олю среди стоящих, увидел, помахал рукой и затем подошел к ней.

- Ну, от души поздравляю всех нас с прибытием в порт, чего мы все с нетерпением ждали, особенно в эти последние дни, - с улыбкой и радостным блеском в глазах сказал он.

Игорь стоял рядом с Олей в надежде, что сможет сказать ей несколько слов, которые волновали его перед выходом в порт.

- Оля, - тихо сказал Игорь, и ему хотелось до конца рейса сохранить их тайну близких отношений, хотя не было сомнений, что все в команде давно догадывались о их большой симпатии и влюбленности. - Мне придется задержаться на корабле вместе с капитаном и его помощником, это займет несколько часов, и я хочу предложить тебе поехать прямо ко мне, благо, что ты мою квартиру знаешь и спокойно доедешь до дома на такси, - предложил он.

Оля согласно кивнула.

В это время борт ледокола коснулся портового причала, и всей командой они громко прокричали: «Ура!!!»

Это был, действительно, трогательный момент.

Капитан стоял рядом с командой и после своей заключительной речи, когда он благодарил каждого за проделанную работу в двухмесячном рейсе на ледоколе, он каждому пожимал руку и говорил напутственные слова с пожеланием всем здоровья.

- Николай Иванович, большое Вам спасибо за наш успешный рейс, что мы всей командой в полном здоровье вернулись к своим семьям, низкий Вам за это поклон, - говорили женщины, и мужчины сдержанно присоединились к их словам. Оля стояла поблизости и от себя поблагодарила капитана за хорошее путешествие по северным морям.

Игорь стоял тут же, и они всей командой дружески обнимались на прощание со словами: «До следующего рейса».

Он обнял Олю и пошел проводить ее на берег.

- Я сейчас вызову такси, и ты спокойно доедешь до дома. Располагайся там, отдыхай, а я постараюсь как можно скорее справиться с делами и приехать к тебе, - быстро говорил Игорь.

Он вызвал такси и, не дожидаясь, когда подойдёт машина, поспешил на корабль, где оставалось командование.

Игорь знал по предыдущим рейсам, что все случившиеся поломки на корабле должны быть скрупулезно записаны в судовом журнале, и теперь им оставалась сделать заявку на запчасти для ремонта вместе с капитаном.

«Бумажная работа так же необходима, как и все остальное», - вспомнил он сейчас слова помощника капитана. Его ожидало заключительное задание - собрать всю связную документацию воедино.

«Сейчас все свои бумаги соберу, и моя работа будет завершена, потом домой, домой...», - подбадривал он себя…

Оля вместе со всеми прошла через проходную порта. На выходе стояли родные сослуживцев, и все с радостными приветствиями и улыбками на лицах обнимали близких.

- Наконец-то отдохнем мы теперь дома от всей души, как же мы соскучились по родным..., - слышалось со всех сторон.

- Оля, мы можем подвезти тебя в город, - предлагали ребята.

- Спасибо, у меня заказано такси, извините, буду ждать, благодарю всех за нашу совместную жизнь и работу на корабле. Это был мой первый рейс, но я не забуду его никогда, как и вас, моих товарищей, и мы с вами обязательно встретимся в ближайшие дни в городе. Всем пока, пока, до встречи, - сказала она, увидев подъезжающее такси.

Оля ехала в такси и с радостью рассматривала улицы, жилые дома, и ей казалось сейчас, что нет ничего лучше, как быть здесь и видеть жизнь города, с его обычными каждодневными вопросами, с житейскими радостями и печалями, просто жить среди людных улиц, среди людского говора и детского смеха...

- Боже, как же хорошо, что закончился наш рейс на ледоколе по северному морю, и теперь можно спокойно наслаждаться радостями земной жизни, - думала Оля, когда ехала по большому городу, и ей казалось, что вот оно — счастье, быть дома.

Вскоре она вошла в квартиру и все здесь напомнило ей об Игоре: всюду были его вещи, и она словно почувствовала то жизнерадостное настроение, с которым он уходил в рейс, и рядом с ним тогда, как и сейчас, была она.

- Игорь, Игорь, давай приходи скорей в свою квартиру, я вижу, что здесь все в ожидании тебя, или мне это только так кажется..., - тихо произнесла Оля, потому что ей было очень тоскливо оставаться одной в его квартире.

Она принялась сметать пыль и мыть полы, чтобы как-то заглушить чувство тоски и одиночества, охватившее ее.

Время шло, а Игорь все не приходил. Она быстро сбегала в магазин и начала готовить ужин, и каждая вещь на кухне напоминала ей о хозяине.

- Буду накрывать стол, - решила она и начала искать скатерть, но не нашла, и решила, что все будет потом, потом..., с помощью Игоря.

Наконец, он позвонил и сказал, что садится в такси.

- Я очень жду тебя и стол накрыла..., - сказала Оля.

- Обнимаю тебя и уже лечу к тебе, - ответил он.

«Все в порядке, но я вся в волнении от нашей скорой близкой встречи», - подумала она.

Только Оля успела подойти к зеркалу, как тут же раздался звонок в дверь.

Она открыла дверь и увидела перед собой незнакомую женщину и открытую дверь соседней квартиры.

- Извините, я решила, что вернулся Игорь, слышу звуки в его квартире, вот, думаю, зайду поздороваюсь, - несколько смущенно сказало женщина.

- Да, Игорь вот-вот вернется из порта, он, действительно, вернулся с рейса, а я его коллега по команде на корабле, - ответила Оля.- Вы можете совсем скоро увидеть его, - добавила она.

- Да нет, я просто присматриваю за квартирой, и ничего личного, - проговорила женщина, извиняясь, и пошла к себе.

Вскоре дверь открылась, и вошел, а вернее, почти вбежал Игорь.

Оля вышла в прихожую.

- Милая Оля, - он протянул к ней руки, потом обнял ее и начал нежно целовать ее волосы, лицо, шею, руки...

Оля прижалась к нему, и ей казалось, что больше ничего не надо на белом свете, а только стоять так в объятиях любимого человека, когда не требовалось никаких слов... лишь бы он был рядом.

Прошло некоторое время, Оля посмотрела на Игоря и сказала, что стол накрыт и она очень рада, что они, наконец, дома и одни...

- Игорь, я очень ждала счастливого времени, когда бы мы смогли спокойно остаться наедине и не было бы любопытных глаз команды на корабле, - говорила она.

- Да, дорогая Оля, я также очень рад этому моменту, что ты у меня дома и мы одни, что у нас сегодня праздник по окончании морского рейса...И у меня по такому случаю припасен хороший букет роз, - он крепко обнимал её и так, в обнимку, они пошли в комнату.

- Цветы, дорогая, будут немного позже, а сейчас так хочется просто, по-домашнему, посидеть, - говорил Игорь. Он не отпускал Олю из своих рук и все целовал и целовал её.

- Игорь, это чудесно, что мы наконец, вместе, и можно смело ступать по земле, без волн, шторма и качки..., - говорила она.

Они в обнимку прогуливались по комнате и радостно смеялись от счастья, им казалось, что время остановилось вместе с их объятиями, и никакие мысли, кроме охвативших их счастливых минут, не приходили в голову.

Вот так стоять в объятиях друг друга — одно общее желание владело ими...

Оля посмотрела на Игоря и засмеялась.

- Кормить дорогого мужчину будем? - сказала она и повела его к столу.

Игорь сопротивлялся, ему не хотелось выпускать Олю из своих объятий, и вдруг он увидел накрытый стол:

- О, да тут стол накрыт? Когда это ты успела, дорогая моя? - воскликнул Игорь, взял Олю на руки, и они сели за стол.

- Тебе казалось, что ты быстро приехал, а на самом деле прошло больше четырех часов, как я прождала тебя, - заметила Оля.

- Извини, дорогая, но ты знаешь, что я не терплю разгильдяйства в работе, поэтому потребовалось время, чтобы вместе с капитаном отчитаться на берегу. Но теперь наш праздник начинается..., - воскликнул Игорь, и он только взялся открывать шампанское, как в дверь позвонили.

- Курьер принёс мои цветы, - сказал Игорь и пошел к двери, и вскоре, большой букет красных роз появился у него в руках.

- Эти цветы, дорогая Оля, для тебя. Красные розы от всего сердца, с любовью - сказал он, передал букет и поцеловал ее руки.

- Спасибо, Игорь, ты всегда даришь мне самые красивые букеты роз, и они очень приятны для меня, - восхищенно говорила Оля. Она обняла и поцеловала Игоря, который только и ждал этого.

За бокалом шампанского они вспоминали все яркие, порой трудные и опасные моменты их рейса.

- Игорь, признайся хотя бы сейчас, как опасно было проводить ремонт на палубе, когда пяти-шестибалльная волна накрывала вас с головой, и надо было не просто стоять, но при этом восстанавливать упавшую мачту, Ты ничего мне не говорил про те моменты на корабле, жалел меня, но сейчас расскажи, - просила его Оля о серьезных и опасных событиях на корабле в дни шторма.

- Оля, я могу сказать тебе только то, что, да, работа на корабле с моим напарником была трудная и даже опасная, но мы были со страховочными тросами, и это давало нам возможность не только держаться на палубе при высокой волне, но проводить ремонт ….

- А сама ты, что скажешь про твои волнения с матросом, у которого случился аппендицит? Сколько натерпелась переживаний с операцией, слава Богу, что удалось найти хирурга на соседнем судне, - вспоминали они еще многое, что случалось на ледоколе, который шел среди льдов, прокладывая путь для других судов, когда два месяца показались им годом...

Они все говорили, говорили, говорили...А когда посмотрели в окно и взглянули на часы, то поняли, что время далеко за полночь.

И только тут Оля вспомнила и рассказала Игорю о визите соседки и что ответила ей она.

У соседки есть запасные ключи от моей квартиры на случай ЧП, я доверяю ей, и благо, что она смотрит за квартирой. А то, что подумала ты в тот момент про Любу, мою жену, тут ты не беспокойся. В том случае, если она была бы здесь, то я представил бы тебя, как моего друга и коллегу. Мы взрослые люди, хочу сказать тебе, что мы с Любой давно отдалились друг от друга, и как это ни печально, с тех пор как наши дети повзрослели. Видимо, она решила для себя, что теперь ей не тревожно остаться одной, - ответил он ей, и добавил, - ты мне рассказала про соседку, а я расскажу тебе про моего близкого и дорогого для меня друга Валеру, я уже рассказывал тебе про него раньше. Он позвонил мне, когда я был в порту, сдавал документы-отчет за рейс, и он знал, что мы сегодня прибудем в порт. Так вот, Валера на войне, по-прежнему, на передовой, в артиллерийской части, и командует батареей. И совсем недавно они отличились, их бригада подорвала «Абрамс», и они все были представлены к награде, а Валеру, как командира, обещали в ближайшее время отпустить в отпуск на две недели. Мы договорились с ним о нашей встрече. О войне он много не говорил, а больше расспрашивал меня о нашем рейсе на ледоколе, что ему очень интересно, как совершенно земному военному человеку. Я рассказывал ему про шторм и нашу поломку со связью на корабле, про случай аппендицита у матроса из команды и про тебя, Оля, хорошего врача и моего близкого друга. О том, что лечила нас и готова была пойти на операцию аппендицита, но в результате вы сделали ее вдвоем с хирургом. Он восхитился твоим мужеством и тем, что ты отважилась пойти в рейс по северному морю, со штормами, арктическими льдами и белыми медведями..., - говорил Игорь.

- А про твою отчаянную смелость работать в шторм на палубе, когда волны накрывали вас с головой, ты, конечно, не рассказал, поскромничал? - поинтересовалась Оля.

- Расскажу про весь наш путь при нашей, надеюсь, скорой встрече. Он очень обрадовался, когда я спросил его про семью, про сына, которому недавно исполнился один год. Было понятно по его рассказу, что семья и ребенок — это главное в его жизни, и ради этого он сейчас на войне, как профессионал и защитник своей семьи, - Игорь при словах о друге как-то сразу погрустнел и о чем-то задумался, впрочем, как это было и раньше, когда речь заходила о друге и о войне.

- Игорь, а какие твои планы на будущее или ты пока ничего не решил для себя? Где и чем будешь заниматься? Ведь ты у нас военный пенсионер и свободный человек. Как-то ты говорил о рыбном промысле здесь, на севере, - с улыбкой, чтобы отвлечь его о думах о войне, спросила Оля.

- Да, Оля, не смейся над военным пенсионером, но все больше думаю о том, что в море больше не пойду, буду искать свое применение здесь, на земле, но этот вопрос не решен, и пока не буду торопиться. Хочу встретиться с другом, а там видно будет, - задумчиво отвечал Игорь.

Но, в глубине души она вдруг подумала о том, что Игорь каждый раз, вспоминая о друге, говорил, как бы укоряя себя, что не может помочь другу на войне. «Не пойти ли мне на войну, чтобы быть рядом с Валерой», - каждый раз повторял он эти слова.

Оля промолчала на раздумья Игоря о будущем, и решила, что не стоит омрачать нерешенными планами их первый вечер после рейса, со светлыми мечтами о будущем...

- Не будем загадывать, как говорится, утро вечера мудренее, а завтра будет наш первый день после долгого моря, и мы сделаем его радостным, чтобы крепко ощутить землю под ногами...Больше двух месяцев мы жили мечтами об этом дне..., - сказал Игорь и снова крепко обнял Олю.

Ночь подарила им много счастья, красивых слов любви и очарования, и было одно желание на двоих, чтобы объятия любви никогда не кончались....

Утро встретило их поздним, темным зимним рассветом, и было понятно, что апрельских солнечных светлых лучей ждать еще долго.

- Мы никуда не торопимся, но утренний кофе еще никто не отменял и непременно в постель, как положено двум влюбленным, - весело сказал Игорь, поцеловал Олю и побежал на кухню.

Оля нежилась в постели в ожидании утреннего чуда.

- Такого у меня еще не было, чтобы кофе пить в постели, - громко сказала она, чтобы Игорь услышал на кухне.

- Да, да, я слышу тебя, и очень рад, что я первый мужчина, который это сделал, - говорил он, и вскоре появился с небольшим подносом в руках возле постели.

- Мы вместе здесь выпьем кофе, и это тебе со сливками, как ты любишь, а я пью черный, - говорил Игорь, подавая чашку Оле.

- Аромат замечательный, - восторгалась она, и за разговором они не заметили, как за окном посветлело, и Игорь предложил прогуляться по дневному городу.

- А дальше мы подумаем, как провести наш первый день в городе после морской качки, - говорил он.

- Игорь, я вспомнила сейчас, как ты говорил, что любишь заниматься домашними делами, ремонтом квартиры, например, но и в приготовлении кофе, как сейчас, ты также большой умелец, - восторгалась она и благодарила за кофе, не забывая поцеловать его.

- Помнишь, я рассказывал тебе, что я из рабочей семьи, правда, мама моя учительница начальных классов, а отец всю жизнь проработал механиком в аэропорту, и жили мы в Белоруссии, в сельской местности, где был дом с огородом и своим хозяйством. Отец с малых лет приучал к труду, учил меня что-то мастерить и умению держать инструменты в руках, и так утвердилось во мне то чувство долга, делать любую работу ответственно и на совесть, с полной отдачей. Честно сказать, не терплю разгильдяйства в работе, так меня воспитали родители, - рассказывал Игорь, и Оля понимала, что родители были для него дороги, были самым сокровенным и святым в жизни.

Они сидели на кровати, разговаривали и, казалось, забыли обо всем, настолько было интересно слушать друг друга о том, что было им близким и родным.

- Мы собирались пройтись по немноголюдным улицам города. Как ты, готова к такому вояжу? - Игорь обнял Олю и нежно поцеловал.

- Пойдем, пойдем, - шептала ему Оля. - Иначе, пожалуй, мы ничего не увидим, кроме как друг друга...

Игорь подхватил ее на руки и закружил по комнате.

- Я согласна с тобой, что надо пройтись по улице и увидеть, наконец, город, о чем мы так мечтали на корабле, - убеждали они друг друга.

Вскоре они уже гуляли по заснеженным нешироким улочкам города и с особой радостью подставляли свои лица снежинкам, которые медленно кружились и падали, словно в некоем своем снежном вальсе... Игорь держал Олю за руку, и оба чувствовали, что как будто пребывают в каком-то сказочном, прелестном сне...

Они повернули за угол и перед ними открылся обширный вид высокой снежной сопки, на вершине которой высился белый храм с ярким позолоченным куполом.

- Это церковь моряков, как морской собор в Кронштадте, только поменьше, и

так принято, что моряки перед выходом в море и по возвращении приходят в эту церковь, чтобы просить у святых заступничества от морских стихий или благодарить за удачу в море. Вот и мы с тобой, Оля, сейчас поднимемся в гору по широкой лестнице и поблагодарим святых покровителей моряков за наше успешное возвращение домой, - говорил Игорь, когда они подошли к красивой гранитной лестнице.

Прохожих вокруг практически не было, одна пара заканчивала подъем на холм по высокой лестнице..

Вскоре они преодолели многочисленные ступени и вошли в церковь.

Белый мраморный пол гармонично сочетался с синим отливом потолка и стен между иконами. Оля поставила свечи с сокровенными пожеланиями себе и близким.

Игорь подошел к служителю, настоятелю церкви, и о чем-то долго говорил с ним: тот согласно кивал на его слова. Потом Игорь написал записку и отдал ее служителю. Как потом рассказал ей Игорь, он просил помолиться за здоровье своего друга Валерия и попросил благословения, если он сам решится идти на войну.

Они вышли из церкви на широкую площадку, огороженную перилами, которая одновременно была смотровой площадкой с открытым просторным видом города.

Оля с восторгом любовалась на простирающиеся внизу улицы города, которые расходились то прямо, то радикально в разные стороны, но непременно получалось, как она замечала и раньше, улочки то поднимались на сопку, то спускались с нее.

- Игорь, я каждый раз смотрю на улицы города и поражаюсь, как жители поднимаются с сумками, с колясками по «уличным» сопкам, как и сама я в дни соревнований имела возможность убедиться в здешних нелегких уличных подъемах, и скажу, что это не так-то легко, - говорила Оля.

- Да, согласен с тобой, я правда, с детскими колясками не поднимался, но город, действительно стоит на сопках, и от подъемов жителям никуда не деться. Посмотри, там вдали виден порт, к которому мы вчера причаливали, - показывал Игорь на порт с башнями высоких кранов, которые по-прежнему, как часовые, стояли вдоль берегов залива, который издали походил на огромную черную, извивающуюся змею..

- Да, вид отсюда просто великолепный, и если бы ни ветер с мокрым снегом на этой высоте, то можно было бы еще долго любоваться необыкновенным городским пейзажем с сопками, - говорила Оля, прячась от ветра за плечо Игоря.

Между тем гуляющих не было видно, широкая лестница оставалась пустынной, и только ветер со снегом гулял по ней.

- Игорь, ты что-то говорил священнику в церкви, и это как-то связано с Валерой или что-то другое? У меня какое-то тревожное предчувствие, что ты что-то надумал, или мне только кажется? - спросила Оля, когда они спустились и впереди показалась неширокая, занесенная снегом улица.

Игорь обнял Олю, закрывая ее лицо от снега, и тихо сказал:

- Оля, я говорил тебе, что звонил Валера и мы с ним долго разговаривали. Он рассказывал о себе, о семье, о сыне, о своей нынешней жизни, тревожился за близких, которые далеко от него. Я говорил тебе, что с тех пор, как мой друг пошел на войну, я постоянно думаю о нем, о войне, о себе, и не могу найти ответа на все мои мысли, и душевное волнение; когда он звонит мне с войны, я не могу спокойно его слушать, у меня внутри все словно переворачивается, и я тут же начинаю говорить себе, что надо что-то делать, надо быть рядом с другом. Вчера случилось то же самое, и мысли о войне не оставляют меня, - говорил Игорь, когда они остановились на краю лестницы, а вдалеке оставался виден кусочек порта, куда они вчера прибыли. Он посмотрел на порт, но другие мысли занимали его сейчас, и он опять начал рассказывать про друга и про войну.

- Все, о чем мне рассказывает Валера, я живо представляю, понимаю сейчас, что никакая пенсия не может стереть в душе и в памяти мою долгую военную службу. И при этом, тут же, на память приходят слова моих дочерей: «Папа, не надо тебе идти на войну, ты и так послужил в армии достаточно долго, дослужился до майора, и живи теперь спокойно». Как видишь, не получается у меня жить спокойно. Стоит мне только услышать голос друга или посмотреть на его фотографию в военной форме, так мне становится совершенно волнительно от мысли, что я должен быть рядом с ним, чтобы помочь ему в трудную минуту, - продолжал говорить Игорь, и чувствовалась в его голосе боль и досада за все, что происходит.

Оля, казалось, даже не дышала, пока слушала признание своего друга и понимала, что Игорь не успокоится, пока не решит для себя сложившуюся задачу. Он замолчал и задумчиво посмотрел вдаль, где широкой полосой чернела вода залива, в окружении белых вершин далеких сопок.

Оля взяла Игоря за руку, прижалась к его плечу и тихо сказала:

- Игорь, не терзай свою душу сомнениями. Ты скоро поедешь в Питер, увидишься с дочками, и, думаю, там решишь для себя этот вопрос. А сейчас я предлагаю пойти куда-либо пообедать, а потом поехать с лыжами в марафонскую Долину и там хорошо покататься. Как ты думаешь? - с улыбкой и чувством преданности в глазах, предложила она.

- Это замечательное предложение, и лучшего занятия на сегодняшний день просто быть не может, кроме вечера, конечно, который мы проведем дома за праздничным столом, и при свечах, - ответил Игорь. Они обнялись, и направились в центр города.

Весь день они с особым рвением и радостью предавались лыжам на хорошей лыжной трассе с чистым белым снегом. Они замахнулись на круг в двадцать пять километров, но не поехали к финишу, а часто с удовольствием останавливались и смотрели на сияющие вершины высоких сопок, наслаждаясь зимней земной красотой, но при этом в подсознании перед их глазами непроизвольно вставал ледокол и долгие два месяца работы в море... Но, они отгоняли от себя эти мысли, стараясь не думать об этом.

- Спускаться на лыжах будем с маленьких горок, а с высоких — можно не рисковать, а просто идти ногами, - предлагала Оля, когда они доходили до горок, и пытались идти. Но, ноги не держали их с непривычки, и они с любых горок, больших и маленьких, падали, со смехом помогали друг другу подняться, и их веселый смех звучал любовной мелодией среди снежной лесной тишины сопок и гладкой озерной равнины...

- Накатались и нападались вдоволь..., - говорила Оля, когда в ранней зимней темноте вечера они садились в автобус, который увозил лыжников в город.

День за днем пролетал для них незаметно, в объятиях любви, разговорах и прогулках на лыжах по марафонским трассам... Каждый новый день был для них как последний, о чем мысленно думали они, но в душе надеялись на то, что судьба не оставит их и подарит им новые счастливые дни любви.

Наступил последний день и последний вечер отдыха после рейса, необходимо было ехать дальше по своим привычным делам. И теперь они с грустью думали о том, что позади останется их веселый счастливый смех, завораживающий вид снежных сопок, которые так полюбились им, марафонская трасса и их квартира на третьем этаже, и то счастливое время их любви, о котором они с трепетом будут вспоминать...

- Оля, мне очень жаль, что ты не можешь поехать со мной в Питер, где я познакомил бы тебя с моими дочками, но надеюсь, что наступит время, и мы обязательно соберемся все вместе в нашей северной столице и будем считать этот удивительно красивый город местом наших встреч, - говорил Игорь, когда думал о том, что им придется разъехаться по своим домам и по своим делам.

- Да, я уже отгуляла весь свой отпуск и нет у меня ни одного свободного дня в запасе, только в праздничные дни смогу куда-то поехать, - грустно отвечала Оля. Они сидели, обнявшись, и не представляли себе предстоящую разлуку.

- Но, не это главное сейчас, Игорь. Главное то, как поступишь ты дальше в своем решении: пойдешь ли добровольцем в армию, и эти мысли не оставляют меня в покое, я знаю, что буду думать об этом постоянно, - каждый раз говорила Оля накануне отъезда.

Как бы им ни хотелось, но надо было уезжать. Они сидели в поезде и с болью в душе думали о том, что вскоре он увезет их из заснеженного северного города со столь полюбившимися сопками в родные дома.

- Игорь, ты должен знать, как сильно я переживаю за тебя, поэтому буду ждать твоих звонков и сообщений, и всего тебя с теплом твоих губ... Прошу тебя, всегда помни об этом, где бы ты ни был, ты всегда будешь в моих мыслях, какое бы расстояние ни было между нами..., - Оля старалась успеть сказать все это Игорю, потому что совсем скоро она выйдет из поезда в своем городе, а он поедет дальше, к дочерям.

У них от волнения скорой разлуки дрожали руки, и мысли скорого прощания больно резали их сердца. У Оли были влажные глаза, она боялась расплакаться и пыталась улыбаться на перроне ее станции но улыбка эта была не такая радостная, какую привык видеть в ней Игорь.

Он обнял ее, и в его глазах она видела веру и желание их будущих встреч.

- Я приеду к тебе, как в первый раз, когда ты не ожидала меня, но я приехал, и так будет снова, ты даже не сомневайся в этом, я сделаю все для того, чтобы мы были вместе, - повторял Игорь.

Но, когда поезд отъехал, и Оля осталась на перроне одна, слезы ручьем неудержимо побежали по ее лицу. Женщина, проходившая мимо, увидела ее заплаканное лицо и спросила с беспокойством, не требуется ли помощь.

- Нет, спасибо, все нормально, - ответила Оля. Она долго еще сидела на скамейке, пока не высохли слезы на ее лице.

Успокоившись, она вскоре уехала в свой город, где ее ждали больные и долгая работа после нелегкого, но столь познавательного и романтического рейса на ледоколе по Баренцеву морю.

Она жила воспоминаниями о поездке, это успокаивало ее, настраивало на хорошее настроение, с которым хотелось жить, работать и думать о любимом человеке.

Глава 2

Под гулом орудия

Прошло больше двух недель, а звонков от Игоря все не было.

«Видимо, все-таки он решает вопрос, чтобы добровольцем пойти на войну, туда, где воюет его друг, и предполагаю, что решается эта проблема в военкомате. Вот почему так долго тянется для меня время ожидания от него вестей. И я понимаю сейчас, чтобы я ему ни говорила, он сделает все по-своему, как считает нужным. Я видела, как его душа извелась по другу на войне, а больше чувством долга перед собой. Он ведь военный человек, пусть и на пенсии, майор, который не может отсиживаться, когда его товарищи пошли добровольцами на войну. Он сделает то же самое...», - так говорила себе Оля.

Прошло некоторое время, как вдруг раздался звонок от Игорь. Он говорил, что находится на войне, длительное время понадобилось, чтобы его направили в отделение связи.

- Я всегда говорил, что больше пользы принесу своей профессиональной службой, которой отдана была вся моя жизнь, и Валеру, друга моего, обещали перевести в наше же отделение связи, - рассказывал быстро Игорь, и Оля внимательно слушала его, не задавая лишних вопросов. - Отделение находится на передовой, и сейчас, помимо основных военных действий, все наши знания и умение направлены на спасение и защиту местных жителей, которые живут здесь, рядом с нами.

Не мог позвонить раньше, потому что шли бои и мы были рядом с боевыми частями, помогали нашим военным оперативной и точной связью, которая играет в настоящее время важную роль, особенно, когда идут штурмовики на передовой линии. Работа связиста крайне ответственна и важна, особенно в настоящее время для бойцов на передовой. Говорю тебе общими высокими фразами, потому что иначе нельзя сказать, а бои идут сильные, так что порой спать нет времени, и я больше всего сейчас рад, что к нам в отряд вот-вот переведут Валеру.

Совсем скоро будем рядом, а вместе с ним мы сила в том военном опыте, который здесь очень необходим, эти качества видят и ценят в нашем подразделении.

Наша бригада остается на передовой, можно сказать, в защищенном месте, похожем на бункер с хорошей современной аппаратурой связи, с которой можно хорошо и точно вести нашу работу, а поэтому мы все горим желанием реального и скорого продвижения наших частей вперед. Бывает порою, что по несколько суток не смыкаем глаз, когда идет особенно активное наступление и сражение за каждый метр нашей земли. В это время особенно требуется точная и быстрая работа связистов, и, честно говоря, я очень рад, что могу делать свою работу четко и умело, как это было всегда в моей службе, и сейчас это помогает нам продвигаться без потерь наших военных, - говорил Игорь.

Оля с замиранием сердца слушала его голос, ловила каждое слово, но хорошо понимала, что он не может сказать большего о том, что и как сейчас в его подразделении происходит.

«Да, он связист, и это та самая работа, которой он занимался всю свою трудовую жизнь, звание майора он получил, служа в армии, и теперь это возлагает на него дополнительную ответственность на сегодняшнем фронте», - так думала Оля, слушая Игоря.

- Говори, говори еще...Как твое здоровье? - просила его она.

- Со мной все в порядке, спасибо, Оля. А мой друг не так давно был ранен в ногу. Прилетел осколок, но, к счастью, рана оказалась неглубокая, в ближайшем медицинском пункте хирург удалил осколок, и уже через несколько дней он был в строю и продолжал работу. Я рад, что мы с ним скоро будем вместе, и эти мысли, как и моя любовь к тебе, согревают и защищают меня от пуль, я так думаю, - рассказывал Игорь.

Оля от волнения с трудом могла говорить.

- Игорь, мне хочется о многом тебя спросить, но я знаю, что ты все равно не сможешь сказать про то, где ты в боях на передовой, но скажи хотя бы на какой срок ты пошел воевать, и что самое главное, так это - береги себя, ведь ты обещал мне, что мы встретимся и ты все для этого сделаешь. Про военные сражения мы узнаём из новостей по телевизору, читаем в интернете, но твои рассказы мне дороже всего, и по твоим коротким фразам хочу представить то, что происходит с тобой. Как нам говорят в новостях, все подразделения действуют в одной связке: разведка, штурмовики, артиллерия, - и я представляю себе, как ты выполняешь свою работу, как вы находитесь в тесной связи друг с другом, чтобы обойтись без жертв, и всеми силами боретесь с противником, продвигаясь метр за метром вперед...

Игорь, я представляю тебя в новой военной форме добровольца, и она, конечно, отличается от прежней твоей формы в звании майора, но, как говорится, не одежда красит человека, а знание своего дела.

Думаю, что теперь твоя совесть чиста, ты хотел быть рядом с твоим другом на войне и вместе бороться с противником, чтобы действительно оправдать для себя и других свое высокое звание. Я очень горжусь тобой, Игорь, что ты не захотел оставаться в стороне от военных событий, и теперь ты на войне, на защите своей земли, как было все те годы твоей службы в армии. Я верю в тебя и знаю, что ты, как и прежде своими силами, опытом и умением будешь побеждать противника, - говорила Оля.

Но больше всего она хотела сейчас слушать своего дорогого друга.

- Оля, все у меня хорошо, не беспокойся. Мы находимся в защищенном месте, в центре координации поступающих свежих данных и передаем их командирам подразделений, которые и координируют свои боевые задачи в данный момент. Это я говорю тебе в целом о моей работе, а вообще все военные службы находятся в едином «кулаке», и наши задачи общие, только работу мы выполняем каждый - свою. Мы работаем как единая цепочка с нашими подразделениями; от разведки к штурмовикам, и далее к артиллерии, и там уже начинаются самые активные боевые сражения. Мы боремся за каждый метр освобожденной территории, и так продвигаемся вперед. Наше подразделение работает на связь, которая связывает части подразделений воедино, а это бывает очень нелегко.

У нас очень хорошая аппаратура, мы видим, как разворачиваются боевые действия, как работает артиллерия и как точно ложатся их удары. Мы стараемся дать им самые точные и достоверные координаты, что и есть одна из главных наших задач, - рассказывал Игорь, и он знал, что Оля будет искать в интернете, смотреть по новостям, где видна работа связистов с другими подразделениями, и радоваться их успехам.

- Игорь, ты все-таки пошел за своим другом, а ведь ничего не сказал мне при нашем прощании. Мы планировали встретиться в Питере, а теперь ты «там», и что же делать мне? Может, как ты, мне тоже пойти в военкомат и попроситься на военную службу врачом, чтобы помогать раненым. Да, после твоего поступка мне остается сделать то же самое, - говорила расстроенная Оля.

- Оля, не говори глупости. Во-первых, ты по возрасту не подходишь идти добровольцем, хоть и врачом, и потом, я подписал контракт на полгода, и через пять месяцев я могу быть дома, вот там мы и поговорим обо всем. А сейчас ты должна, как хороший друг и любимая женщина, ждать своего бойца и не делать глупостей, а просто живи, лечи больных и занимайся мирными делами, а мы, мужики будем тут разбираться с неприятелем и бороться за правое дело, воевать за мирную жизнь наших людей. Олечка, ты очень дорога для меня, поэтому прошу тебя об одном: дождись меня, и потом у нас все будет хорошо, я тебе это обещаю, просто будь умницей и жди. Крепко обнимаю тебя и целую, как тогда в нашем с тобой городе..., - связь оборвалась, и она не успела сказать Игорю, как будет думать о нем каждую минуту, все её мысли будут всегда о нём.

После звонка Игоря она еще долго разговаривала с ним мысленно о том, что он не рассказал ей о тех боях, которые каждодневно ведутся, о них частично рассказывают в новостях.

- Но связистов, как правило, не показывают, потому что вы постоянно на связи, и даже если над вашими головами рвутся ракеты, то вы продолжаете держать связь с передовой, чтобы не дать противнику прорваться... Понятно, что через дроны каждая служба получает определенные данные о противнике, что дает возможность быстрого реагирования на передвижение противника, но ваша работа особенно важна для связи с командованием, как когда-то ты мне сам рассказывал, - мысленно она продолжала разговор с Игорем. - И я не успела спросить про второе ранение Валеры, - вспоминала Оля. - Игорь только сказал, что друг не успел укрыться от ракеты, которую сбила наша артиллерия, и осколки от ракеты разлетелись на десятки метров. Валера не почувствовал боли, а через некоторое время увидел кровь на одежде, а когда вернулся в блиндаж, то едва мог стоять на ногах. Под одеждой нога оказалась в крови от раны, поэтому все дружно оказали первую помощь товарищу, а затем с первой попутной машиной отправили его в ближайший полевой госпиталь. Через две недели он вернулся в отряд, - вспоминала она.

При этом она все чаще начинала думать о том, что ей надо поехать на войну и помогать раненым при эвакуации и лечить больных в госпитале, как это было на ледоколе.

Через некоторое время, не дождавшись звонка Игоря, она написала ему сообщение о том, что решила поехать на войну, а вернее, на работу в госпиталь или куда сочтут нужным направить ее врачом для помощи военным.

- Понятно, что мне очень хотелось бы быть ближе к тебе, Игорь, но об этом можно только мечтать, и поэтому в ближайшие дни пойду в военкомат и буду просить направить меня на время моего отпуска на помощь нашим военным. У нас в больнице двое врачей побывали на военной службе в период отпуска и работали на благо военных. Вот и я попытаюсь сделать то же самое, - писала Оля.

Игорь позвонил через день. Он едва поприветствовал Олю, как тут же возразил на ее попытку поехать на войну.

- Оля, это просто невозможно, поверь мне. Я понимаю, что ты майор в запасе, и в твоей душе живут мысли о помощи, которую ты можешь оказать нам, военным, на передовой или в приграничной зоне.

Я понимаю, что чувство долга зовёт тебя на войну и даже одобряю. Но, поверь, все-таки здесь нужны молодые люди, таких врачей у нас вполне хватает, и недостатка в медиках, как я думаю, просто нет. А поэтому, дорогая, нужно подождать моего отпуска, когда я смогу приехать к тебе на несколько дней. Но, не будем мечтать, и я здесь нахожусь не так долго, чтобы просить отпуск, поэтому придется подождать какое-то время. Но, обещаю тебе, что мы обязательно встретимся, как тогда, в нашем городе. Помнишь? Какое же хорошее было время: снег, лыжи и мы с тобой...Здорово! Если честно, то я и живу здесь дорогими моему сердцу воспоминаниями о тех днях. И тебя прошу - помни наши чудесные встречи. Извини, дорогая, договорим в другой раз, - неожиданно сказал Игорь, и связь оборвалась.

Оля поняла, что на том конце телефона начались или продолжились военные действия.

«Беспилотники, бесконечные беспилотники, с которыми приходится вести бой и днем, и ночью..., - думала Оля, пытаясь представить ситуацию, что может быть «там», на войне. - Игорь не мог мне рассказать, что происходит в это время на боевом участке, но я каждый день слежу за новостями и читаю сообщения о ходе боевых действий наших бойцов, мысленно представляя себе, как Игорь точно так же принимает и отправляет сообщения о местонахождении неприятеля для наступающих разведчиков и штурмовиков, которые стоят на передовой, зачищая путь для дальнейших атак на противника, - не переставала размышлять Оля. - Господи, как это бывает трудно бойцам и связистам быстро и слаженно вести передачу данных, чтобы не ошибиться и не потерять координаты, и в нужный момент они смогли бы обезвредить противника и пойти в наступление, - все думала она, но больше всего она представляла себе, как Игорь в блиндаже на передовой линии четко и скрупулезно, как он всегда это делает, выслушивает сообщения по связи и передает их по назначению. - Игорь так и не сказал мне, как самочувствие у Валерия, но если тот вернулся в строй, то должно быть с ним все в порядке, - вспомнила Оля про ранение его друга, и слова Игоря о том, что здесь, на передовой, где их служба связи тесно связана с отрядами разведки, штурмовиков и артиллеристов, он, как профессиональный военный, был обучен быстро и точно принимать решения вместе с командиром своей части, и каждый раз говорил при этом:

«Я не имею права упустить какую-то информацию, сообщения, звонки, которые идут к нашему пункту связи от ближайших отрядов, и сейчас на передовой мне приходится применять те же правила, как когда-то на военных учениях на службе в армии.

Глава 3

Военный врач

Оля все-таки пошла в военкомат, несмотря на предупреждение Игоря - не идти на военную службу.

На вопрос — почему она идет служить врачом, Оля отвечала, что на войне ее друг и ей хотелось бы быть ближе к нему и оказывать врачебную помощь раненым бойцам, таким же, как он.

- Все логично, - сказал военком, и записал Олю в список врачей на военную службу.

- Вам позвонят, когда решится вопрос о вашем назначении врачом и добровольцем на военную медицинскую службу, - добавил он.

Оля послушала военкома и добавила:

- Я прошусь на службу на период моего месячного отпуска, - а сама от волнения по несколько раз переспрашивала и задавала вопросы военкому, и в конце беседы постаралась поскорее покинуть кабинет.

- Когда придет время идти на военную службу, вот тогда и расспрошу обо всем подробно, - немного придя в себя от казарменной обстановки военкомата, думала Оля, направляясь домой.

Удивительно, но сейчас я почувствовала какое-то успокоение на душе, как будто уже совершила какой-то хороший и важный поступок в своей жизни, - думала она, когда медленно, в раздумье, шла по улице. Игорю я скажу о своем решении тогда, когда придет положительный ответ, и я поеду на службу, - решила наконец Оля. А сама между тем грезила о том, как она могла бы поехать на службу на пару дней пораньше, чтобы увидеться с Игорем, если вдруг его смогут отпустить на один-два дня... - Да, это все очень сложно, но не буду загадывать, и все-таки моя военная служба даст мне больше возможности встречи с ним. Возможно, госпиталь, где я буду работать, будет находиться недалеко от передовой, и это тоже дает шанс встретиться, - раздумывала Оля. - Ну, а пока надо работать здесь, принимать больных и ждать вызова из военкомата, - говорила она себе, но где-то в глубине души надеялась, что все сложится хорошо в ее планах. После того, как она подала заявление в военкомат, она спокойно и целеустремленно работала, но главной заботой считала для себя военные события, за которыми внимательно следила.

- Если не возьмут на военную службу, то тогда буду ждать отпуска Игоря, как он и советовал, - думала она, но каждый вечер ждала его звонков с войны, чтобы по голосу догадаться о его настроении и душевном состоянии; внимательно слушала его и пыталась представить все наяву.

Наконец он позвонил. Игорь говорил о себе очень коротко:

- Оля, у меня все нормально. Здоров, и мы работаем все тут по полной. Бывает, что не спим по несколько дней, но стараемся изо всех сил бить противника. Наша служба связи вместе с другими подразделениями находится на передовой, и есть хорошие результаты, многие из товарищей представлены к наградам, - рассказывал он.

- Игорь, а ты представлен к награде? Ты говоришь товарищи, а я думаю, что ты скромничаешь. Я права? - допытывалась Оля.

- Да, да, дорогая. Я награжден вместе со своей бригадой за успешное форсирование реки. Мы заняли берег, что важно для нашей артиллерии, и в целом, положение нашей части значительно превосходит противника, - говорил Игорь.

- Ты все скромничаешь, я знаю, что это в твоем характере. Поздравляю, Игорь, тебя с наградой, и я очень рада вашему военному успеху, который приближает нашу победу.

- Да, Оля, это точно, мы идем к победе каждый день, но расскажи лучше о себе, - сказал Игорь, как обычно не распространяясь о событиях и буднях своей службы.

- Игорь, у меня все хорошо, я подала заявление в военкомат, и теперь стою в очередь врача-добровольца на военную службу. Не ругай меня, это решение вполне обдуманное. Я хочу приносить помощь больным и раненым в приграничной зоне или в госпитале, куда сочтут нужным направить. И самое главное для меня то, что я прошусь служить на один месяц, как многие врачи в больнице у нас делали. Такое решение всех моих родных успокаивает, а поэтому, надеюсь, оно и тебя успокоит. Всего-то один месяц работы на войне, и то не на передовой, как ты... И все-таки в глубине души я очень надеюсь каким-то образом увидеться с тобой в течение этого месяца моей службы, а теперь, тебя награжденного за хорошую службу, вполне реально могут отпустить на день-два в увольнение. Но это все мои мечты, Игорь, и ты уж извини меня, если я не права в своих мыслях и желаниях, - рассказывала она свою историю с решением пойти на военную службу.

Примерно такие разговоры были между ними, пока однажды утром не позвонили из военкомата.

- Ольга Михайловна, хочу сказать Вам, - после приветствия сказал военком, - пришел вызов на военную службу в качестве врача госпиталя. Я прошу Вас прийти, и мы все обсудим, что касается службы. Время службы один месяц, как Вы и просили. Ждем Вас, - говорил он.

- Спасибо, - только и успела ответить она, и сердце часто забилось от волнения.

«Хотела поехать служить, вот она служба, и я еду», - сказала она себе, чтобы хоть как-то успокоиться.

Вскоре, она была в военкомате.

- Итак, Ольга Михайловна, Вы направляетесь в приграничный госпиталь. Пункт назначения указан в вызове, где прописаны даты и место прибытия, и все, что касается медицинской службы в качестве врача скорой помощи полевого госпиталя, - говорил военком. - У Вас до завтра есть время подумать, и поскольку Вы доброволец, то по каким-то причинам можете отказаться сейчас, пока не подписан приказ о назначении. Мы документы подготовим к завтрашнему дню, и Вы их подпишете. Все подробности Вашей работы врача вам расскажут на месте, - добавил он.

- Алексей Иванович, я все поняла и завтра подойду в назначенное время, - ответила Оля и попрощалась до завтра.

«Надо привыкать говорить по-военному, коротко и четко», - подумала она, когда в задумчивости шла к дому.

Дело оставалось за малым: собрать вещи и купить билет к месту службы, чем и занялась Оля до вечера, в ожидании звонка от Игоря. Вот обрадуется или расстроится мой дорогой друг, но я обязательно постараюсь каким-то образом встретиться с ним на службе, - думала Оля, одновременно собираясь в поездку.

Игорь позвонил раньше обычного, видимо, предчувствие какого-то события тревожило его.

- Оля, привет, - бодрым голосом приветствовал он. Оле вдруг стало не по себе, как же она сейчас скажет ему про то, что идет добровольцем на военную службу в приграничный госпиталь.

- Ты что молчишь? - спросил он.

- Игорь, я очень рада тебя слышать, а задумалась о том, что мое заявление в военкомате одобрили, вскоре я на месяц еду на службу в приграничный госпиталь, - каким-то дрожащим голосом проговорила она.

Игорь от неожиданности услышанного замолчал, и Оля слышала его тяжелое дыхание.

Потом он вздохнул, и каком-то приглушенным голосом начал говорить:

Оля, я не могу, конечно, тебе ничего приказывать, или заставлять тебя делать то, что ты не хочешь, но ты не говорила мне, что собираешься служить, хотя бы и в госпитале...Мы с тобой говорили о твоем возможном приезде ко мне на пару дней, если меня отпустят. Но сейчас обстановка осложняется, и в ближайшее время она не станет спокойней. Идут интенсивные бои, и, по всей вероятности меня не смогут отпустить из части даже на короткое время, а тут еще ты идешь служить. Да, это серьезный шаг, если учесть, что тебя берут в отделение скорой помощи, - тихим голосом говорил Игорь. - Боже мой, теперь наступает время переживать за тебя, Оля. Одно хорошо, что ты идешь служить на один месяц, - вздохнул он. - Надеюсь, что ты со всем справишься, и все у тебя будет хорошо, как на ледоколе будешь спасать больных и раненых, это геройский поступок уже потому, что ты отважилась на боевую службу, которая несомненно связана с риском для тебя во время военных действий. Но будем надеяться, что твоя скорая помощь не будет доходить до активных боев, а будет ближе к госпиталю. - Ой, Оля, Оля, - только и смог в конце сказать он, и еще долго говорил об опасности, которой она себя подвергает, но понял по ее молчанию, что она все для себя решила, а ему остается только опекать ее советом в трудную минуту, когда она прибудет к месту своей службы. - Ты врач, ты хочешь помогать раненым бойцам, и это геройское решение, и я могу только гордиться, что у меня есть ты, дорогой моему сердцу друг. Обещаю, что буду постоянно с тобой на связи и буду поддерживать тебя советами, я люблю тебя, Оля, - вдруг совершенно неожиданно сказал Игорь. Он замолчал, и Оля подумала, что он сам не ожидал от себя таких слов.- Игорь, ты дорог мне, я иду на службу, чтобы быть ближе к тебе, а еще лучше, если я увижу тебя, и это будет большая радость для меня и хороший заряд для моей службы, - откровенно говорила Оля.

- Извини, Оля, целую, пока, - связь оборвалась.

«Начались боевые действия, и хорошо, что признались, как мы дороги друг другу, а с любовью в сердце легче жить и служить среди звуков боя и разрывов снарядов», - подумала она и улыбнулась своим мыслям и радости, которая разлилась в ее душе любовным теплом.

Вскоре она подъезжала к месту своей службы. Встречи с Игорем не получилось, и она с разрешения главного врача госпиталя прибывала на сутки раньше, чтобы поближе ознакомиться с работой врача скорой помощи госпиталя, как говорила она всем.

Из города в часть она ехала на той самой машине, на которой ей предстояло работать в качестве врача. По дороге словоохотливый водитель рассказывал ей про обстановку, жизнь и работу в госпитале, как бы невольно вводя ее в ту жизнь, в которой ей предстоит жить и работать.

- А раненых много поступает? - спросила Оля у водителя, хотя заранее знала, что не узнает точного ответа.

- Точно я вам не могу сказать, потому что бойцы поступают на попутном транспорте с разных отрядов и бригад, и их доставляют к нам, бывает, на носилках, но чаще раненые сами доходят от машины до приемного отделения. Каждый день раненые прибывают по-разному, меньше или больше, думаю, от интенсивности боев, - говорил Володя, как звали водителя, и одновременно внимательно всматривался в дорогу, которая петляла между холмов и придорожного леса.

Оля не задавала больше вопросов и думала о том, что завтра начнется ее работа по спасению здоровья бойцов, которые сейчас, как Игорь, воюют не так уж далеко от этих мест, где они сейчас едут.

Через какое-то время они услышали рев самолетов, которые пролетали над их головами.

- Не пугайтесь, это наши ребята, штурмовики, пролетают регулярно, так что привыкайте к нашим громким военным звукам, - успокоил ее Володя.

- Врачи у нас приезжают и уезжают, но костяк местный остается стабильно на месте. Скоро приедем, осталось пару километров, - только и сказал он, как вновь послышался громкий гул самолетов.

«Не пугаться», - сказала Оля себе и попыталась улыбнуться.

- Мы уже приехали, - сказал водитель, когда впереди показались зеленые стены строения с большим красным крестом на нем, куда заходили и выходили военные, и здесь же стояло несколько небольших машин, накрытых маскировочными сетками.

- Да, мне надо идти к главному врачу, Николай Ивановичу, - сказала Оля, когда машина остановилась.

- Не беспокойтесь, я вас проведу, тем более что Николай Иванович сам просил меня доставить вас в полной сохранности, - улыбнулся Володя.

- Спасибо, Володя, - ответила Оля.

Только они собрались идти, как навстречу им из дверей вышел невысокий, плотного телосложения врач в белом халате.

- Здравствуйте, Ольга Михайловна. Рад видеть вас. Проходите в мой маленький кабинет, другого тут нет. Сами понимаете, полевой госпиталь неподалеку от военных действий. Присаживайтесь, я сейчас расскажу о вашей работе и о ваших обязанностях врача скорой помощи в нашем госпитале. Вызовов, как понимаете, у вас не будет, а раненых и больных сюда привозят из ближайших подразделений, отрядов и бригад на том военном транспорте, который имеется на месте этих мест. Ваша задача принять больных, раненых и оказать им первую врачебную помощь и решить вопрос о дальнейшем лечении. У нас в отделении несколько хирургов, и они, так же, по вашей рекомендации, осматривают раненых. Нередко привозят бойцов со множественными ранениями, и тогда вы в паре с хирургом осматриваете, оказываете помощь и решаете вопрос о дальнейшем лечении раненого в стационарном госпитале ближайшего города, куда вы его и направляете, и так получается каждый день. Понятно, что работать приходится помногу часов, порой, без остановки, если того требует обстановка и поступление раненых. Ничего не бойтесь, мы поможем вам в любом случае, а какие вопросы будут — спрашивайте. Трудно будет в первые несколько дней, а потом освоитесь, и бойцы сами будут помогать вам искать правильный ответ, а ребята они молодые, грамотные, - рассказывал Николай Иванович и внимательно смотрел на Олю, пытаясь понять ее душу.

- Я постараюсь быстро войти в режим работы. Мне сейчас вспомнилась моя сельская работа фельдшером, когда приходилось зашивать раны у больных с травмами, делать перевязки, останавливать кровотечение, - вспоминала Оля, когда Николай Иванович просматривал ее документы.

- Я рад, что для Вас, как для врача, многое представляется знакомым. Сейчас Вас проводят в вашу комнату, где вы будете жить в двумя женщинами, они медсестры, скоро вы познакомитесь с ними. Вот, в общем, пока все, а с двадцати часов у вас начнется ночное дежурство в нашем отделении скорой помощи.

По всем возникающим вопросам обращайтесь ко мне или к нашему второму хирургу, Александру Сергеевичу, с которым вы сегодня будете дежурить. Я вам покажу сейчас отделение и ваш кабинет.

Все здесь было в шаговой доступности, и кабинет оказался таким же маленьким, как кабинет Николай Ивановича.

Оля шла к своему новому жилью и думала о том, что вот теперь она в полной мере будет делать то, к чему стремилась — помогать раненым бойцам, кому потребуется ее врачебная помощь.

«Может быть, мне каким-то образом удастся увидеть Игоря. Возможно, он приедет в наш госпиталь с кем-то из раненых», - думала она, невольно вздыхая от своих мыслей.

В жилой комнате она оставила свой чемодан и, не дожидаясь вечера, взяла врачебное руководство по скорой помощи и пошла на свое рабочее место.

«Буду знакомиться с обстановкой и моей настоящей работой», - решила Оля, входя в кабинет.

В приемном кабинете шла оживленная работа: молодой хирург осматривал раненого бойца, у которого нога была вся в крови, и в области бедра зияла большая рваная рана. Кровоостанавливающий жгут был снят, и вокруг раны была запекшаяся кровь, которую приходилось удалять, чтобы лучше рассмотреть рану и принять решение для дальнейшего лечения. В это время медсестра делала раненому укол с обезболивающим лекарством.

Оля представилась хирургу.

- Я приехала на службу, вот, пришла познакомиться с работой, - сказала она.

- Александр Сергеевич, - назвал себя хирург между делом, осматривая рану. -Пока можете осмотреть все вокруг, расположение кабинетов, палат, куда мы направляем своих раненых, - добавил он.

Хирург принял решение перевести бойца в операционную, где предварительно будет сделан рентгеновский снимок о наличии и местонахождении там осколков от снаряда, целостности кости, и только после этого можно будет приступать к операции для спасения ноги, - говорил он о своем плане с больным, чтобы Оле были понятны его действия, для знакомства с работой в качестве помощника хирурга.

- Потерпи, солдатик, это предварительная обработка раны с обезболиванием. Сейчас укол подействует, и мы увезем тебя в операционную, а там постараемся на первоначальном этапе удалить осколки от снаряда, дальше уже будем решать, куда тебя направить, - рассуждал Александр Сергеевич, внимательно осматривая рану, из которой начала подтекать кровь.

- В операционную, - скомандовал он медсестре, и они с каталкой скрылись в операционной.

Оля осталась в кабинете и увидела, как перед окнами остановился военный «уазик», и из него вынесли на носилках военнослужащего. Оля вышла к машине.

Сопровождавший бойца военный объяснил, что раненый ничего не слышит, так сильно его оглушило в танке разрывным снарядом, и на голове кровоточит осколочная рана.

- Весь наш экипаж из трех человек остался цел, но вот товарища контузило очень сильно; он ничего не слышит и весь какой-то потерянный, плохо соображает, все пытается куда-то бежать, - рассказывал боец. - Он у нас очень хороший танкист и командир, наводчик орудия, как говорится, глазастый от Бога, и незаменимый, таких умельцев по точности нам не найти. Вот, просим вас - хорошо и быстро полечите его и верните нам Василия обратно в нашу бригаду. А мы будем его ждать и отомстим противнику за ранение нашего товарища и командира.

Как только он поправится, мы уверены, он тут же попросится на наш танк, - наперебой говорили товарищи раненого бойца.

- Хорошо, хорошо, ребята. Мы все сделаем, что потребуется для вашего замечательного танкиста и командира Василия. Немного полежит в госпитале, и будем надеяться, что совсем скоро вернется к вам. Вы не переживайте, вылечим мы вашего Василия, обязательно вылечим. Оставляйте товарища, и будьте спокойны за него, - говорила Оля, когда они укладывали паренька на кушетку для осмотра.

Итак, первый день боевого крещения Оля приняла еще до начала своего дежурства

«Но, разве здесь, в приграничном госпитале, где идет непрерывный поток раненых, могут быть свои или чужие дежурства?» - подумала она и принялась за работу.

Внезапно она услышала пронзительные крики раненого, когда попыталась снять его одежду, чтобы хорошо осмотреть бойца. Она увидела рваную рану в области груди, видимо, от ударов о рычаги танка. Подошла медсестра, и они вместе попытались сделать обезболивающее, чтобы заняться обработкой ран.

Раны были неглубокие, но обширные, кровоточащие, и после успокоительного была возможность спокойно остановить кровотечение и обработать раны, и следующим этапом сделать рентген головы у Василия.

Вскоре все было сделано. Рентген показал, что с головой у бойца все в порядке, но в области груди после рентгена был обнаружен осколок, который оказался неглубоким.

Оля позвонила Николаю Ивановичу, второму госпитальному хирургу, и объяснила ситуацию. Он вскоре пришел, чтобы заняться раненым в операционной.

Вторая операционная была свободна, и они тут же повезли Василия на извлечение осколка из грудной клетки.

- Осколок неглубокий, и это облегчит его удаление, - говорил Николай Иванович, начиная обезболивать место удаления осколка. - Если местное обезболивание будет недостаточным, то добавим немного наркоза, а пока будем пробовать удалить без него, - говорил тихо он, хотя Василий из-за контузии совсем ничего не слышал.

Вскоре Василий находился в руках хирурга, и Оля поняла, что все операции в госпитале стараются делать под наркозом, и это положительно скажется на состоянии раненого.

После операции оставалось направить его на госпитальную койку, чтобы лечить контузию и рану головы.

Но Оле не пришлось дожидаться окончания операции, как тут же подъехала машина, и из нее на носилках несли бойца, который громко стонал и просил товарищей сделать ему обезболивающий укол.

- Сейчас, сейчас, Иван, мы уже в госпитале, и все здесь тебе сейчас сделают, что надо, - успокаивали раненого бойца его товарищи.

Они внесли носилки с бойцом в приемную комнату, и Оля тут же приняла его документы и быстро сделала раненому обезболивающий укол, чтобы успокоить боль. «После укола делать все остальное», - думала она, когда осматривала раненого.

Иван, как звали раненого, был контужен, но слух сохранялся. Он был ранен в руку, на которой еще оставался жгут с запиской о времени наложения. Оля с санитаром быстро освободили руку и грудь от одежды, чтобы оказать первую врачебную помощь. Она осматривала рану, и в это же время медсестра делала раненому обезболивающее, чтобы не случился болевой шок. Дальше требовался рентген руки, чтобы определить наличие осколка и место его расположения. Все это делалось быстро, чтобы сократить время подготовки к операции и тем уменьшить раневые осложнения и решать в дальнейшем вопрос о направлении больного на лечение в стационарный госпиталь.

Время, время — было дорого время, чтобы максимально помочь раненому и сохранить его работоспособность рук и ног на будущее, а как это было важно на данном этапе знали медики и сами раненые.

Но Иван по-прежнему жаловался на головную боль, и ему приходилось вновь делать уколы с обезболивающим.

- Сказывается контузия, которая одновременно с ранением усиливает чувство боли, - говорила Оля медсестре, прося ее сделать еще укол.

- Делаем, делаем укол, Иван, что притупит твои боли, а затем будет операция и небольшой наркоз, - успокаивала бойца Оля.

Операционная была занята, и Оля просила Ивана немного подремать после обезболивающего, чтобы он сохранял свои силы для операции.

Она смотрела на Ивана и удивлялась его юному возрасту.

«Боже мой, он совсем молоденький. Конечно, молодец, что воюет, но плохо, что где-то настиг его вражеский снаряд», - размышляла Оля, когда делала Ивану очередной укол.

Оля понимала по поступающим больным, что её специальность терапевта здесь мало пригодится, и она готова была помогать хирургам и ассистировать им при операции.

Дежурства шли одно за другим, и короткий отдых на несколько часов сна сменялся на новое дежурство.

Раненые бойцы поступали то один за другим, то с небольшим перерывом, а потом вновь раздавался гул подъезжающей машины.

- И так у вас тут каждый день? - поинтересовалась Оля в первые дни своего дежурства у Александра Сергеевича, когда тот на некоторое время освободился от операции и вышел покурить.

- Да, практически постоянно, редко бывает, что два-три часа никого не привозят, но зато потом едут одновременно по несколько раненых вместе, - устало ответил он, и Оля видела, как они с Николай Ивановичем последние дни беспрестанно сменяли друг друга из-за поступивших с тяжелыми и сложными ранениями бойцов, которых готовили к отправке в городской госпиталь.

Она не заметила, как вокруг потемнело, и свет прожекторов приглушенно осветил территорию госпиталя и прилегающую дорогу, внезапно Оля вспомнила про свой телефон, который остался в комнате.

« Я не слышала звонков долгое время, а вдруг звонил Игорь?», - подумала Оля.

Она быстро просмотрела звонки, но звонка от Игоря не было. «Странно. Редко бывают дни, когда он не звонит, и как правило, это было в дни тяжелых боев в месте расположения его бригады», - раздумывала Оля, но на раздумье времени не было: к госпиталю подъезжала очередная машина.

Николай Иванович вышел в приемную и сказал устало:

- Хоть бы нам не так часто слышать гул машин, - и они вместе начали вести прием раненых.

Одного раненого несли на носилках, когда сопровождающий быстро подошел и сказал, что боец ранен в грудь и задыхается.

- Мы едва довезли его до вас, - взволнованно заключил он.

Николай Иванович занялся тяжелым больным, и того вскоре перевезли в операционную.

Операция длилась больше часа, но осколок не удалось найти в легком; по возможности провели терапию, чтобы снять одышку, и в срочном порядке направили раненого в стационарный госпиталь, для проведения сложной операции на легком.

Оля занималась ранеными, которые сами могли раздеться и состоянию здоровья которых ничего не угрожало.

Движение вокруг госпиталя по-прежнему продолжалось, и работа шла непрерывным потоком.

- Слава Богу, что привозят раненых по одному или двум, а не группами, иначе у нас не хватило бы операционных, чтобы справляться с ранеными, - говорил в короткие перерывы Николай Иванович, и все соглашались с ним.

Усталость и недосыпание накапливались изо дня в день среди работников госпиталя, и что-либо сделать с этим было просто невозможно. Все просто «молились», чтобы раненых было меньше.

В госпитале была небольшая палата для тех раненых, которые были не тяжелыми и могли долечиваться здесь, на месте, с тем, чтобы после снятия послеоперационных швов и хорошего самочувствия они могли вернуться в свои подразделения и продолжить службу. Но большая часть раненых по своей тяжести ранений отправлялась в городские госпитали на долечивание.

После двух недель работы Николай Иванович похвалил Олю за ее терпеливый труд врача приемного покоя:

- Таким врачам, как Вы, Ольга Михайловна, надо работать на передовой, потому что Вы сильная и выносливая духовно и морально, и это приносит большую пользу для раненых и больных бойцов.

- Спасибо, Николай Иванович, Вам за добрые слова, и я буду очень стараться работать хорошо и плодотворно, чтобы наши бойцы быстрей выздоравливали и продолжали свою службу, по возможности, - ответила Оля, а сама в это время подумала про Игоря, про то, что он больше недели не звонит, и это ее очень беспокоит, не случилось ли что с ним? Неужели его ранило, и он попал в другой госпиталь, куда могли его направить?

Оля с беспокойством задавала себе этот вопрос, пока, наконец, не решилась обратиться к Николаю Ивановичу и попросить его поискать по спискам, направленным в госпиталя, фамилию Игоря.

Николай Иванович обещал позвонить в военный диспетчерский центр и все разузнать.

Весь день они работали с ранеными, которые поступали из ближайших частей, а в перерывах осматривали бойцов, которые получали лечение на месте, здесь же, в полевом госпитале. Только к вечеру наступила небольшая пауза, когда они смогли немного расслабиться.

Вскоре Николай Иванович вызвал Олю к себе в кабинет.

- Ольга, не расстраивайся, но, действительно, твой друг Игорь несколько дней назад поступил в городской стационарный госпиталь, состояние его сейчас стабильное. У него ожоги лица и тела, контузия с потерей слуха и ранение груди, состояние средней тяжести, но жизни ничто не угрожает. Я разговаривал с лечащим врачом, который сказал, что Игорь мужественно справляется с ранением, и переводить его из госпиталя никуда не планируют. Вот такие дела, вести нерадостные, но ваш майор справится, я думаю, - сказал Николай Иванович.

Некоторое время они сидели молча. Оля от неожиданного известия не могла ничего сказать и только думала о том, как бы ей поскорей увидеть Игоря, чтобы поддержать его.

- Нам тут на днях надо ехать в город за медицинскими материалами и лекарствами, думаю, что мы можем тебя отправить сопровождающей, напишем доверенность на тебя, тогда у тебя будет немного времени забежать в госпиталь и посетить своего боевого друга, - доверительно предложил Николай Иванович.

Оля была растрогана до слез таким предложением и возможностью в ближайшие дни увидеть Игоря.

- Я рада, очень рада такой возможности поехать в город, спасибо, Николай Иванович, вы золотой человек, я сделаю в городе всё, что скажете: получу материалы и лекарства для госпиталя, только бы увидеть Игоря, - сквозь слезы говорила Оля.

- Да, увидишь, увидишь своего Игоря, и уже совсем скоро, - улыбнулся Николай Иванович.

Оля с еще большим рвением принялась за работу, которая в госпитале шла полным ходом, а машины с ранеными все приходили и приходили... Она дежурила по восемнадцать часов, и только когда не могла стоять на ногах, шла в свою палатку, чтобы поспать пару часов.

Она с волнением ожидала поездки в городской госпиталь, чтобы там увидеть Игоря. Он не звонил, и она понимала, что ожоги лица и проблема со слухом не дают ему такой возможности, и душой чувствовала, как ему сейчас плохо... Не переставала думать Оля все время в ожидании поездки в город.

«Скорей бы, скорей увидеть Игоря. У него ожоги лица, контузия с потерей слуха, осколок в груди... Боже мой, как много всего», - перечисляла все его раны в уме который раз Оля, пытаясь представить себе теперешнее состояние Игоря и предполагая сроки его лечения.

«Сможет ли он говорить со мной? Возможно, он меня не услышит, только если будет понимать по губам мои слова, но, может быть, он сам сможет рассказать, что случилось?», - рассуждала Оля.

Наконец Николай Иванович пригласил ее в кабинет и сказал:

- По непредвиденным обстоятельствам получается выполнить тебе, Ольга, две задачи: получить медикаменты - раз, и второе - возникла необходимость сопровождать в госпиталь города тяжелого бойца. Думаю, ты согласна с заданием, а поэтому прямо сейчас собирайся в дорогу, а больного уже готовим: сделаем обезболивающее и продолжим капать растворы, с капельницей раненый и поедет. Да, здесь документы и направление в госпиталь на бойца и все, что необходимо взять с собой, - говорил Николай Иванович.

Оля недолго собиралась, взяла документы, санитары погрузили больного в машину, и они тронулись в путь до города.

Дорога Ольге показалась не лучше приема раненых в госпитале: каждые полчаса-час машина съезжала с трассы, когда они получали предупреждение о приближающемся к ним дроне. Тяжелый больной стонал от боли и тряски на дороге, и Оля боялась за его состояние. Он был ранен в грудь, и большой осколок от снаряда оставался рядом с сердцем. Постоянная одышка мучила его, он не мог говорить от слабости, и только отдельными словами отвечал на ее вопросы.

«Только бы довезти бойца до госпиталя, - переживала Оля. Она внимательно следила за показателями работы сердца раненого, готовая в любую минуту добавить сердечное лекарство в капельницу, и постоянно спрашивала его о самочувствии. Он кивал в ответ головой, что ему не хуже, чем было, и она продолжала внимательно следить за пульсом и давлением подопечного.

Так они проехали около трех часов, когда, наконец, водитель сказал, что скоро будет город.

И вот уже среди улиц города показались корпуса больничных строений, и они подъехали к приемной госпиталя. Санитары из приемного отделения забрали носилки с больным, и Оля сопроводила его с документами. Она передала больного хирургу, и после этого у нее оставалось немного свободного времени, чтобы разыскать здесь же, в одном из отделений, Игоря. По спискам она быстро нашла его и тут же пошла в его палату. Она была в белом халате, чтобы проще было ходить по госпиталю и не смущать раненых бойцов своим появлением.

Она из дверей увидела на кровати Игоря. Его голова и часть лица были перебинтованы, он лежал с закрытыми глазами, которых почти не было видно из-за бинтов.

Оля подошла к его кровати и села на соседний стул.

- Игорь, - тихо сказала она и взяла его руку в свою. От неожиданного прикосновения он открыл глаза, а когда увидел сидящую рядом Олю, то невольно у него вырвалось «Ой», а лицо озарилось улыбкой.

- Оля, - тихо произнес он, не веря своим глазам, не приснилась ли ему она, взял ее руку в свою и крепко сжал, чтобы убедиться, что все это не сон.

- Боже, как же ты нашла меня, и почему ты в белом халате, а под халатом военная форма? Ты все-таки решилась на военную службу и приехала помогать раненым бойцам? Как давно ты здесь, Оля? - Игорь говорил не быстро, речь его была нечеткая, было видно, что слова давались ему с трудом, и он как будто сам боялся своей речи. Он замолчал, ему вдруг стало не по себе, что он лежит перед Олей забинтованный, с ожогами лица и плохой речью.

- Игорь, ты не переживай ни о чем, сейчас самое главное — это лечение и время, которое тоже лечит, и чтобы зажили ожоги и ранение, необходимо время, и оно у тебя есть. Здесь хороший городской госпиталь, с хорошими специалистами, и они тебя обязательно вылечат, и будешь ты, как прежде, красивым, молодым и здоровым, - говорила Оля, наклонившись над ним, чтобы хотя бы по губам он смог услышать ее. - Игорь, ты помолчи, а я буду говорить и рассказывать тебе все-все, что случилось за это время, - Оля говорила негромко и совсем близко наклонившись к Игорю. - Я пришла в военкомат и записалась добровольцем на медицинскую службу, на один месяц, на время моего отпуска. Вскоре мне позвонил военком и сказал, что есть место в полевом госпитале, я поняла, что это место должно находиться близко от действующих частей, чего я и хотела. Моей целью было оказаться в госпитале поближе к тебе, Игорь, - она внимательно смотрела на него и пыталась понять, насколько он понимает ее рассказ.

- Игорь, ты слышишь меня? «Или по губам понимаешь мои слова?» —спросила она его, и он кивнул головой, и сказал, что понимает ее.

- Я приехала в полевой госпиталь две недели назад, и все это время пыталась дозвониться до тебя, но телефон твой был неактивен, вот и подумала тогда, что ты находишься близко от боевых действий, поэтому не можешь звонить. Работы было много, так что время летело день за днем, но я постоянно думала о тебе и тревожилась, что ты не звонишь. Больше всего мне помогал в работе наш главный врач, хирург Николай Иванович. Я рассказала ему про тебя и попросила его поискать тебя в списках раненых, отправленных в госпиталь. Он нашел тебя в списках, организовал мне сопровождение тяжелораненого в ваш госпиталь, и вот, я здесь. Длинная история получилась, - сказала Оля. Она видела, что Игорь готов был заплакать от обиды и безысходности, что плохо слышит, хотя старался по губам читать ее слова...

Оля посмотрела на часы и поняла, что времени у нее совсем не остается, водитель ждет ее, чтобы ехать за медикаментами.

Она наклонилась к Игорю и обняла его:

- Игорь, ты должен верить в то, что твои раны заживут: ожоги и контузия — все это лечится в настоящее время. Главное — ты остался живой, и мы должны радоваться этому, а остальное все заживет, затянется, восстановится. Современная медицина делает чудеса, и с тобой все будет в порядке.

Ты же у нас майор, хоть и в отставке, а майоры не сдаются никогда: приложишь все свои силы, чтобы справится с твоими ранениями, конечно, с помощью врачей; я тебе помогу, все у нас получится, и будешь ты таким же бодрым и сильным, как и прежде, но на все надо время, а оно у нас есть, и через месяц ты будешь, как «огурчик», -ободряла она Игоря перед уходом. - Игорь, только не вешай носа и помни, что рядом с тобой твои любимые и друзья, - уговаривала его Оля, когда смотрела в его печальные глаза.

Наконец, он улыбнулся, протянул Оле свои руки и крепко сжал ее руки.

- Оля, Оля, милая, спасибо тебе, что ты сейчас здесь, и это просто чудо какое-то, оказывается, и в военное время могут случаться такие чудеса. Ты мне принесла здоровье и веру, что все совсем скоро образуется и я снова стану здоровым и работоспособным человеком, - торопился сказать ей Игорь.

- Игорь, извини, но мне надо идти. Выздоравливай, и все у тебя будет хорошо, - она обняла его, поцеловала и пошла к выходу. - Я постараюсь еще приехать к тебе. Пока, - добавила она.

Дверь закрылась, и слезы невольно заволокли ее глаза. Боль за любимого человека сжала ее сердце, и только мысли о том, что надо помогать Игорю с восстановлением слуха и с последствиями ожога лица будоражили и воодушевляли ее на действия. «Будем вместе бороться, Игорь, за твое здоровье, понятно, что все это потребует немалого времени, но мы справимся», - говорила себе Оля, когда торопилась к машине. - Мы справимся, мы вместе обязательно справимся, - повторяла она эти слова, как молитву.

Водитель ждал, и они поехали за медикаментами, уже поздним вечером, ближе к ночи, вернулись в свой госпиталь.

Игорю с каждым днем становилось лучше, и он начал пользоваться своим телефоном, что с радостью и делал. Они переговаривались каждый день и Оля каждым своим словом старалась помочь Игорю, чтобы вместе бороться с его ранениями и быстрей восстанавливаться. Он звонил своим дочерям, которые тоже потеряли его на полные две недели.

Оля с нетерпением ждала от него звонков, и радовалась, когда слышала его хриплый, больной голос.

- Не грусти, Игорь, я непременно приеду к тебе, пока буду работать в госпитале, и позже приеду, когда закончу свою военную службу, и это будет ровно через две недели, - говорила она ему, а сама постоянно думала о том, как лучше помочь, чтобы заживали ожоги и не оставили бы рубцов на лице, и восстанавливалс бы быстрее слух после контузии.

- Игорь, тебя после госпиталя отпустят в отпуск, и мы поедем в Питер, чтобы полностью восстановить слух, и разобраться с ожогами на лице, - так Оля подбадривала Игоря, чтобы он верил в успешное свое восстановление после ранений.

Время шло. Проходила третья неделя ее работы в приемном отделении госпиталя, и за все это время Оля так быстро и умело справлялась с работой с ранеными, что Николай Иванович хвалил ее за хорошие послеоперационные швы, за успешное лечение ран, и благополучное направление бойцов с тяжелыми ранениями и осложнениями в центральный госпиталь, где она со многими коллегами познакомилась и старалась одновременно чаще посещать Игоря.

Но главной все это время для нее оставалась работа в полевом госпитале.

Небольшая лечебная палата постоянно обновлялась: выздоравливающие готовились к выписке и возвращались на службу в свои части, а вновь прибывшие, у которых ранение было не тяжелым, без осложнений, оставались на лечение на месте, в их госпитале. Так, день за днем, шла нескончаемая работа в госпитале, где Ольга хорошо освоилась, и ее работа, по словам главного врача, шла просто замечательно.

- Честно говоря, не ожидали от Вас, Ольга Михайловна, как от терапевта, такой хорошей хирургической практики, и больные благодарят Вас за лечение, - говорил Николай Иванович, когда ее служба по контракту подходила к концу.

Она в очередной раз приехала к Игорю. увидела его состояние и очень порадовалась за него: слух постепенно, хоть и медленно, возвращался к нему. Ожоги лица требовали долгого лечения, поэтому лицо оставалось частично забинтованным, но Оля всегда старалась подбодрить его:

- Игорь, ты молодец, и я не сомневалась в тебе. У тебя твердый, цельный характер, и я вижу, что ты так же упорен в выздоровлении, как и в работе; я не раз вспоминала нашу поездку на ледоколе, где ты мужественно боролся в шторм с поломкой связи на палубе, когда волны были выше корабля... Я всегда восхищалась твоим упорством и трудолюбием, и поэтому не сомневаюсь, что ты добьешь свою болезнь, совсем скоро будешь здоров, как до ранения, - говорила Оля каждый раз при их встрече в госпитале.

- А я больше всего рад, что хоть немного слышу тебя, Оля, твой голос, а это для меня сейчас самое главное: ожоги на лице, очень надеюсь, заживут, и дальше будет видно, что с ними делать. Мой лечащий врач сказал, что скоро меня направят на реабилитацию, и я просил, чтобы направили меня в Питер, - рассказывал Игорь.

Оля слушала его и думала о том, что жизнь продолжается, несмотря на ранения и контузию, и она по-прежнему восхищается его мужеством и верит, что он все вытерпит, и она непременно будет рядом с ним, где бы он ни был...

- Игорь, а я больше всего мечтаю, когда ты выздоровеешь, поехать в твой город, походить по его улочкам, дождаться зимы и от души покататься на лыжах. Помнишь, как мы вместе хотели проехать на лыжах марафон в пятьдесят километров?

И пусть те дорогие нашему сердцу места, порт и Баренцево море, наш ледокол, с которым мы прошли трудный, но интересный рейс, и все те воспоминания останутся с нами на всю нашу жизнь, - говорила Оля, вкладывая в свои слова всю надежду и любовь.

Игорь слушал ее и улыбался, и было видно, что он начинал по-настоящему выздоравливать и приходить в свое нормальное состояние, и это становилось хорошо видно в их последнюю встречу, и Оля радовалась этому, и с еще большей охотой вселяла бодрость в больного.

- Игорь, как бы ни было, но даже и после ранения наши мечты обязательно сбудутся, и это будет совсем скоро. Ты пройдешь реабилитацию, а потом у тебя будет отпуск, и было бы очень хорошо поехать к тебе, а уж море и близость севера вылечат тебя полностью, я так думаю. Еще скажу, что сейчас и в ближайшее время реабилитации тебе необходимо вспоминать только лучшее и думать о хорошем, что было в твоей жизни и осталось в твоей душе. Поверь, Игорь, это очень важно, чтобы выздороветь и вернуться к нормальной жизни.

Как ты думаешь, мы не потеряли ещё желание покорить марафонскую трассу? - сказала Оля и улыбнулась своим словам. Ей больше всего сейчас хотелось, чтобы Игорь ответил ей, как прежде, что он очень хочет пройти с ней марафонскую трассу.

- Оля, ты мой талисман, который спасает мне жизнь от вражеских пуль, и я остался жив благодаря тебе, потому что цеплялся за жизнь всеми своими силами. Я буду вспоминать все твои слова и жить воспоминаниями, пока буду один, в ожидании наших встреч, - говорил Игорь, и они знали, что на какое-то время они расстанутся, но разлука закончится, и они вновь увидят те северные улочки, которые были свидетелями их искренней любви...