Азиатский консенсус

Такси

Бакинские таксисты – народ столь же колоритный, как и бакинские торговцы.

От аэропорта до центра города ехать минут 20, и этот путь может обойтись вам в 10 манат, а может – в сорок, и даже больше (один манат по официальному курсу – около 50 рублей, в разменниках – 55-62, но надо еще найти разменник, в котором меняют рубли). В общем, общение с таксистами в Баку – особое искусство.

Еще дома жена рассказывала душещипательную историю о том, как она договаривалась с ними в свой предыдущий приезд – примерно полгода назад. Тогда такси стоило ей 30 манат, за которые согласился ехать один-единственный шофер из всей шакалящей в аэропорту банды.

И это – несмотря на то, что конкуренция в «банде» огромная – когда мы уже отъезжали, прямо перед нашей машиной возникла драка между таксистами…

Но за эти полгода в Баку заработал «Убер», благодаря которому мы без проблем добрались до дома за 10 манат (в заказе было указано вообще девять).

Нашим шофером оказался приятный парень лет 35-ти – молчаливый и, как впоследствии выяснилось, очень пунктуальный и обязательный. Мы договорились, что он отвезет нас и обратно, и созвонились накануне вылета. Вылетали мы рано утром, почти ночью.

— Договорились! – отчеканил он, – в пять часов я буду на месте. — И назвал цену на 5 манат выше. Европа!

Кстати, если кто собирается в Баку – координаты могу передать.

Камни

Старый город – большой район, обнесенный крепостной стеной, которая на редкость хорошо сохранилась. Не без помощи реставраторов, конечно, но ведь в большинстве городов-ровесников Баку и реставрировать было нечего, там остались только фрагменты крепостных стен.

Район так и называется – Крепость. Для большинства наших соотечественников, приезжающих сюда, он интересен, главным образом, памятью о фильме «Бриллиантовая рука» - здесь снимались все его «заграничные» сцены. Два его места, к которым и сегодня продолжается паломничество туристов, называются просто и красноречиво: «Черт побери!» и «Цигель, цигель, ай-люлю!»

Меня же здесь, прежде всего, манили сами крепостные стены, а также постройки внутри них – некоторым из них уже почти тысяча лет.

Тут самое время процитировать самого себя:

«Главное заключалось в другом. Камни! Вот что было самым интересным для него в средневековье, что составляло его суть.

«Подлинники средневековья» – камни, книги, любые предметы, сохранившиеся с тех времен, вызывали у Чеховича такое же чувство, какое у религиозного фанатика вызывал вид мощей святых.

Камни были «каналом связи», по которому он общался с Карлом Великим, Яном Гусом, Фридрихом Барбароссой, Лоренцо Медичи… И с простыми горожанами, жившими сотни лет назад. Тому, кто умеет и хочет слушать, камни могли рассказать о многом, что видели».

Роман «Лругой глобус».

О, море, море!

«Полный братцы, ататуй, панихида с танцами»! Эта строчка Галича – не о бакинских пляжах. Но и о них – точнее не скажешь.

Я не большой фанат всех этих пляжных обрядов. Даже к «водным процедурам» отношусь довольно равнодушно. Отчасти, из-за того, что у нас, на Финском заливе, постоянно наступаю на камни, которыми усыпано дно. Но быть летом в Баку и ни разу не искупаться…

В Баку два пляжа. Один – городской, минут 20 на автобусе от центра города – соверошенно «дикий», грязный, без всяких признаков цивилизации. К тому же, именно сейчас, летом, на нем, кажется, решили что-то построить. Можете себе представить пляж на строительной площадке (или наоборот?) в 30-тиградусную жару!

Тем не менее, даже за это удовольствие надо платить 5 манат (примерно 250 рублей по официальному курсу) за вход. Еще 5 стоит лежак.

Второй, говорят, чуть поприличнее, но до него надо добираться часа два на автобусе. Так что, если все это привести к какому-то общему знаменателю, получится примерно так на так. И мы поехали на первый.

— Но дно – чистое» – успокоила меня жена, провожая на первое в сезоне купание. — Так что, если попадется камень, значит его положили специально для тебя!

Вода, конечно, тоже была грязной, но теплой, и я даже немного побарахтался... А выходя из моря и оглядывая почти безлюдный берег, думал:

— Кто же та падла, подложившая специально для меня сразу два камня?

Азиатский консенсус

Переход улицы в Баку – экстремальный вид спорта.

Даже на пешеходных переходах машины здесь никогда не останавливаются – лишь слегка притормаживают, причем, в самый последний момент. А идти под летящий на тебя поток автомобилей, пожалуй, то же самое, что «с гранатами – под танки». Удовольствие для любителей острых ощущений, но я к ним не отношусь.

— Здесь не по правилам ездят, а по понятиям – объясняла жена, переводя меня, как ребенка, через дорогу за ручку. — Но действуют эти понятия лучше любых правил. Это называется «азиатский консенсус».

— Какой-какой консенсус? – спросил я, потирая ушибленную задницу, по которой успел-таки «чиркнуть» пролетевший впритиирку «Мерседес».

— Ну вот, смотри, сказала она. — Вот сделали тут новый, красивый сквер. Но перехода поблизости нет, и как людям в него попасть? Или стоит автобусная остановка – опять-таки, без перехода поблизости. Вот люди и переходят где им удобно, без всякого перехода, а водители такие места знают и тормозят, пропуская их. Об азиатском консенсусе даже Александр Аузан говорил, как о примере социального доверия в обществе.

— А если пешеход – «новенький», как я, и не знает о консенсусе? Или, что еще хуже, – водитель «новенький»?

— Не занудствуй! – сказала она. — В конце концов, даже там, где ездят по правилам, кто-то иногда их нарушает.

Русская речь

На третий день своего пребывания в городе, мы поехали в Ясамал – район дешевых фруктов и дешевых турецких шмоток. Только по таким, далеким от центра, районам и можно еще составить впечатление о старом Баку, с его «торговыми рядами», тянущимися прямо вдоль улиц, и двух-трехэтажными «мазанками» с широкими – в два раза шире, чем у наших «сталинок» – балконами, из которых чуть ли не половина – самодельные…

Затарившись шикарной черешней по 2,5 маната за килограмм (в центре – от семи до десяти), медленно, как навьюченные верблюды, двинулись к автобусной остановке. Учитывая 30-тиградусную жару, это был не самый подходящий момент для философских размышлений, но что поделать, меня всегда почему-то тянет на них в неподходящее время…

— Кажется, я еще ни разу не слышал здесь русской речи, – поделился я своими «путевыми наблюдениями» с женой.

— Услышишь еще, – сказала она загадочно, и я до сих пор вспоминаю эту ее фразу с легким ужасом (моя жена – ведьма!).

Подходя к переходу, поравнялись с каким-то мужичонком, говорившим по телефону, больше похожим на «пскопского», чем на бакинца, и в следующее мгновение услышали у себя за спиной:

— Где ты вышла, сука несчастная?!

Жена зловеще расхохоталась (точно, ведьма!), а мне вспомнилось сакраментальное:

«Распространенье наше по планете

особенно заметно вдалеке:

в общественном парижском туалете

есть надписи на русском языке».

P.S.

На самом деле, русскую речь в Баку можно услышать очень часто. И не только от русских, приезжих, вроде меня, но и в исполнении местных, в том числе, азербайджанцев. Многие из них в семье общаются по-русски.

Полицейские

Жена, родившаяся и прожившая в Баку первые 17 лет жизни, подтвердила то, о чем я и так догадывался – за устройство на работу здесь надо платить. На любую «приличную» работу. История, о том, как сестра ее зятя устраивалась в поликлинику, окулистом, стала у них уже семейной легендой – деньги для нее собирали всей семьей.

Это вступление было необходимо для понимания того, почему меня так удивили местные полицейские. Все, как на подбор, рослые, накачанные, в элегантной, по фигуре форме, и – еще один сюрприз – с симпатичными и интеллигентными лицами.

Да, и – без брюха, ставшего уже таким же непременным атрибутом нашей родной полиции, как и хамство! Таких полицейских я видел только в Кракове, уже лет 8 назад, – они там охраняли гей-парад от местных гомофобов.

И представьте себе, эти грозные и красивые полицейские, заходя в магазин, молча встают в очередь в кассу – прямо, как какие-нибудь математики-«ботаники»!

И подумалось мне, что наверняка ведь, несмотря на мзду, проходят эти полицейские строгий отбор. Все, как в Европе, в общем – только после уплаты мзды. А мзда – она, скорее всего, наперед берется, только за то, чтобы быть допущенным к отбору. Такая вот строгая система.

Уже в Питере, садясь в такси в аэропорту, обратил внимание на полицейский наряд. Молодой человек и девушка. Парень, лет двадцати, в мешковатой форме, размера на два больше, ниже девушки, сутулый, выглядел бомжом-доходягой. Но живота при нем тоже не было – не успел еще.

Старики и дети

Нет, я конечно, слышал об особом отношении к ним на Кавказе – кавказское гостеприимство, кавказское благородство, все дела…

Но, во-первых, одно дело – слышать, а другое – видеть. А во-вторых, живем мы рядом с рынком, кавказцев, и в частности, азербайджанцев, видим каждый день, и то, что я вижу, не всегда совпадает с тем, что говорят. И версий, почему это так, может быть две.

Может, сюда приезжают какие-то неправильные азербайджанцы.

На набережной, которая здесь называется «бульвар», уютно ворковала парочка – «покрытая» девушка, у которой открытой оставалась только узкая «амбразура» для глаз на лице, и вполне светского вида парень. По другой стороне бульвара ехала другая парочка – два мальчика на детских велосипедах. И тут один из них потерпел аварию. Детский плач, как полицейская сирена, взорвал тишину бульвара.

Парень, словно выброшенный со скамейки катапультой, одним прыжком оказался рядом с ребенком, но на помощь тому уже спешили родители…

А может, просто здесь они ведут себя не так, как там.

В автобус зашел мужчина, на вид – далеко за семьдесят и показал водителю какой-то документ, который, видимо, как он считал, освобождал его от оплаты проезда. Водитель отрицательно мотнул головой, типа – нет, это «не считается», и мужчина, кажется, выругавшись, направился обратно к выходу. И тут девушка, на вид – русская, окликнула его из глубины салона – мол, не выходите, я за вас заплачу. Почему «мол»? Потому что вся сцена происходила по-азербайджански, и о смысле сказанного я мог только догадываться по тому, что видел.

Вот и не верь после этого в «гения места».

Центр Гейдара Алиева

Приезжая в другую страну, я не люблю тратить время на музеи. Даже в самые знаменитые и «статусные», про которые обычно особо креативные писатели-путешественники категорично пишут: «обязательно к посещению».

В Париже даже в Лувр не пошел. Потому что на это надо потратить весь день, а Лувр так распиарен. что чуть ли не со всей его экспозицией можно ознакомиться, не вставая из-за компьютера. И все – в отличном качестве и огромном разрешении, с точной цветопередачей…

Мне этого достаточно – мне интереснее, как люди живут.

Но Центр Гейдара Алиева в Баку – случай особый. Во-первых, он построен по проекту знаменитой иранской архитекторши Захи Хадид. Для тех, кто понимает, уже не нужно добавлять во-вторых и в-третьих, как говорил Наполеон, – первого достаточно.

В Баку? Центр Гейдара Алиева?! Архитектор – женщина?! Да еще – иранка??! (у Азербайджана с Ираном отвратительные отношения).

Кто-то называет это здание лучшим в мире… В общем, хотя бы снаружи стоило посмотреть.

Посмотрели. Своими размерами и формой сооружение действительно «внушает». Говорят, что автор проекта придал ему форму падающего платка – возможно. У падающего платка может быть разная форма, в том числе, и такая…

Ну, а где снаружи, там и изнутри. В здании, по площади сопоставимого с площадью Эрмитажа, работало 3 выставки – Дали, старинных автомобилей и еще какая-то – забыл. Билеты – по 15 манат, причем, на каждую выставку – отдельно (по курсу – примерно 8 евро, единый билет в Лувр стоит двенадцать).

В общем, места много, народу – мало. Зато, пафосно.

Самые дорогие автомобили

Был у меня в молодости приятель - любил «пыль в глаза пускать». Работал каким-то мелким начальником, но представлялся директором большого и очень секретного завода. Как-то, встретились мы с ним, он говорит: — Слушай, мне тут на работу надо заехать, буквально на минуту. — Ладно, – говорю, – поехали.

Приезжаем, смотрю – стоит какое-то маленькое, сараеобразное здание с покосившейся трубой.

— А где же завод, – спрашиваю.

Он сделал круглые глаза:

— Идиот! Все же под землей!..

***

Мы жили в самом центре города, рядом – здание администрации президента, Совета министров, какая-то, кажется, военная, академия… И в первый же день, проходя мимо здания Кабинета министров Азербайджана, я обратил внимание на припаркованные перед ним автомобили.

Неправильные это были автомобили, ох, неправильные!

Почти сплошь – «Хюндай», «КИА», «Тойоты», даже «Форды», среди которых затесалась всего пара-тройка «Мерседесов» и «БМВ»… Не может быть, думаю, чтобы такие важные и серьезные люди в Азербайджане ездили на таких машинах. Прямо, как в какой-нибудь, прости господи, Латвии!

И, как всегда, я оказался прав.

Однажды мы пошли в Крепость рано утром, чтобы там не было еще много народу и можно было с удобствами пофотографировать. Подходим к зданию Совмина, и видим, что сбоку от главного входа открыты ворота, которые до этого всегда были закрыты. За ними оказался очень уютный внутренний дворик.

Не останавливаясь, чтобы не привлекать внимание стоявшего у ворот полицейского, я окинул взглядом двор – там тоже стояли автомобили. Некоторые еще парковались – у министров начинался рабочий день.

Я, разумеется, не мог видеть марки этих машин, но это было и не обязательно – их благородные и гордые профили говорили о них красноречивее, чем логотипы на корпусе.

На улице, оказывается, стояли автомобили «технического персонала». А все самое ценное – «под землей».

Сфинксы Старого города

Азербайджанцы любят животных. Но держать их дома здесь не принято. Именно поэтому в Баку очень много бродячих котов.

Особенно это заметно в Старом городе, в Крепости – здесь и ста метров невозможно пройти, чтобы не встретить хотя бы одного кота.

Живется им здесь, судя по всему, неплохо – за все время я видел только одно, жалобно мяукающее, откровенно голодное животное – их щедро кормят и туристы, и местные. Говорят, в соцсетях есть даже специальные аккаунты, владельцы которых собирают пожертвования на корм для бакинских котов.

Так что, главная забота большинства из них – найти уютное местечко где-нибудь в тени – благо, в Старом городе, с его узкими улицами, таких мест достаточно, устроиться в нем в позе сфинкса и – созерцать.

Молчаливые и зоркие телохранители, передающие друг другу гуляющих по Крепости туристов.

«Пост сдал – пост принял».

Азербайджанское «все»

Архитектурные и художественные особенности этого памятника – тема отдельная. Впрочем, о них достаточно красноречиво говорят фотографии и видео – так что, как говорится, комментарии излишни.

Это – форма, и бог с ней. Я же – о содержании.

Рядом с памятником установлена панель с записью самых популярных шлягеров Муслима Магомаева. Ну, по крайней мере, так, видимо, задумывалось. Нажал кнопочку – и он тебе «сбацает» хоть «Небо, небо, небо, небо, небо, тучами укрой родную землю», хоть «Прощай, Баку».

Но на самом деле, работающая кнопочка только одна, и поет бард только одну песню – «Марш нефтяников Каспия». Причем, поет без остановки, по кругу, только закончит, и начинает снова – даже без кнопочки. И слушает – хочешь-не хочешь – праздно шатающаяся по бульвару буржуазия: «Трудовой Баку – вперед, трудовой Баку – вперед»…

Как говорил классик, – «формально правильно, а по существу издевательство».

Впрочем, может быть, замысел авторов этого архитектурно-музыкального чуда был глубже? Может, задумывали они нечто, вроде машины времени, возвращающей зрителей-слушателей лет на 40 назад, во времена молодости?

Ностальгия, все дела…

Губернаторский садик

— Красиво идут!

— Нтеллигенция!

(Из к/ф «Чапаев»)

***

Строевой песни им не хватало!

Шеренгами по двое-трое, не прогулочным – бодрым строевым шагом, шли по аллее Губернаторского сада мужики. В хороших, дорогих брюках и белых рубашках с коротким рукавом. С телефонами в руках (наверное, чтобы карманы не оттопыривались – некрасиво!). Печатая шаг, но не по-солдатски – по-хозяйски. Большинству – хорошо за пятьдесят.

Одни – стройные и подтянутые, другие – с животами, но все – солидняк и… «красиво идут»!

От треугольной пирамиды (почти клон луврской в Париже) метро, до конца аллеи, где мы на скамейке прятались от дневной жары. Туда-обратно. Когда они прошли в третий раз мимо нас, Ирка вытащила телефон и, смотрясь в него, как в зеркало, и притворяясь, что поправляет прическу, включила видео.

Время – примерно полвторого. Обеденный перерыв? Вышли размяться?..

Мы так и не решили, кто они. Моя версия была – чиновники совмина, до здания которого минут 5-7 ходу. Зять жены, подключившийся к обсуждению на следующий день, ее отверг – слишком далеко для прогулок в обеденный перерыв. И выдвинул свою – топ-менеджеры Азнефти, расположенной буквально тут же.

Ну, да бог с ним…

В начале 90-х я видел, как заходили в магазин крышевавшие его бандиты. Как ногой открывали дверь в кабинет хозяина. Хотя, его самого называли по имени-отчеству. Правда, на «ты». Они тоже держались по-хозяйски…

И те, и эти держались очень уверенно. Но разная это была уверенность.

Рояль

В Губернаторском саду, у крепостной стены, под часами, стоит рояль. Любой желающий, умеющий играть на фортепиано, может сесть за него и сыграть что-нибудь. Умеющих много – может, потому, что рядом находится бакинская консерватория.

Музыка звучит почти круглые сутки – не знаю, отдыхает ли рояль ночью, не проверял, но до позднего вечера есть исполнители, и есть зрители. Причем, исполнители буквально выстраиваются в очередь.

Удивительные сцены происходят тут. Я, например, ни разу не слышал, чтобы кто-то играл «собачий вальс» – и очень многие исполняют классическую музыку и джаз. А еще часто бывает так. Кто-то садится и начинает просто импровизировать. Потом к нему подсаживается кто-то из зрителей, подхватывает – и они продолжают играть джаз уже в четыре руки. И ведь все – с «чистого листа»! Никаких репетиций. Более того, эти люди чаще всего, даже не знакомы!

Всегда восхищался таким профессионализмом. А еще говорят, что учить детей музыке нынче не модно!

P.S. Видео оказалось слишком тяжелым для этого сайта - его можно посмотреть здесь: https://kammerherr.ru/royal/

Ювелирная мастерская

Вообще-то, на этот раз, в Крепость мы пришли за сувенирами. Накупили их много – надо было одарить еще знакомых и родственников дома. Хозяин лавки не скрывал своей радости, тем более, что мы были первыми покупателями, а это – хорошая примета, обещающая удачную торговлю весь день.

Он сделал нам щедрую скидку и предложил (скорее, – настойчиво попросил) зайти еще к его соседу, ювелиру. «Кавказское гостеприимство» – как отказать?

Но мы не пожалели. Это был небольшой ювелирный магазинчик, в глубине которого была устроена мастерская, так что, все изделия были авторскими и делались тут же. Хозяин, он же мастер, держался с достоинством, ничего сам не навязывал – только рассказывал и отвечал на вопросы.

Но так как к «ювелирке» я отношусь более чем спокойно, наибольшее впечатление из всего его рассказа на меня произвел тот факт, что мастерская находится в здании, построенном в 12-м веке («камни»!).

И хотя цены у него вполне приемлемые – большинство изделий не выше 3 тыс. рублей (он тут же добавил, что принимает и рубли, да и цены называл в рублях, а не в манатах), мы ничего не купили – лимит на покупки был исчерпан у его соседа. Зато, жена сделала ему неплохую рекламу, тут же, из мастерской, организовав репортаж в «прямом эфире» в своей группе во ВКонтакте.

Мороженое и такса

«Dondurma — продукт турецкой кухни, напоминающий мороженое».

Так написано в Википедии. Но это – по-научному. А по-простому, по-человечески, dondurma – и есть мороженое, очень вкусное, приготовленное из натуральных фруктов. Продают его дядьки, одетые в расшитые золотом, красные турецкие жилетки, c азербайджанским и турецким флажками на них (вообще, количество турецких флагов в Баку едва ли меньше, чем азербайджанских, часто вывешиваются сразу и тот, и другой, всячески подчеркивая дружбу и братство двух стран – прямо, как у нас с китайцами во времена Мао Цзэдуна) и только на бульваре, в специальных, фирменных ларьках с соответствующей надписью.

Мороженое, которое продается в городских магазинах, аналогично нашему – ничего особенного, с dondurma ни в какое сравнение не идет. Впрочем, в 30-тиградусную жару и оно сгодится.

Сидя в тени платана, на лавочке на бульваре, я уже доедал свою dondurma, когда смешно семенившая за пожилой парой такса, не останавливаясь и не меняя скорости, свернула в мою сторону, предательски забыв о хозяевах. Подошла и молча уселась передо мной, не мигая глядя прямо в глаза.

Моего писательского таланта не хватит, чтобы описать этот взгляд, полный одновременно мольбы и укоризны.

Пара не сразу «заметила потерю бойца», так что мне пришлось ждать, пока мужчина подойдет.

— He’s name is Teddy – улыбнувшись, представил он мне пса.

— Can I give him?.. – сказал я и кивнул на остаток dondurma в своей руке.

— No! No! – замахал он руками так, будто я собирался накормить и его, и собаку «новичком».

— Прости, друг! – сказал я таксе, и доел мороженое сам.

Аэропорт

Наш самолет вылетал в восемь утра. Встали в полчетвертого. В шесть были в аэропорту.

Сначала рейс перенесли на десять. Потом – на двенадцать. По факту вылетели в четырнадцать. В конце-концов, все перезнакомились, стали как родные.

Девочка Софа, лет десяти, сразу стала «дочкой полка». Общалась со стюартами за стойкой, затем делилась с очередью полученной информацией.

После очередного переноса рейса, мы нашли тенистый уголок,что было не так просто – здание аэровокзала почти полностью стеклянное – и стали ждать и нервничать. Периодически жена ходила на разведку.

— Народ разбивает лагерь, собираются костры жечь и выбирать правительство. Народное вече, – сообщила она, вернувшись с очередной вылазки. — Софа всех развлекает – стоит на голове и крутит «колесо»…

Когда все опять собрались у выхода, на том, «внешнем» его конце, уже стоял самолет. Мы поняли, что на этот раз, пожалуй, улетим.

Общение Софы со стюартами стало более непосредственным, она хватала их всех за носы, мужики хохотали и делали ей «козу». А когда девочка случайно порвала свой посадочный талон, один из стюартов тут же сделал ей новый.

Наконец, объявили посадку.

Софа подошла к передним рядам очереди.

— Можно, мы с мамой пройдем вперед?

— Софа! – закричала из конца очереди смущенная мама.

— Идите, идите! – заулыбалась очередь. — Конечно, можно!

Мама вышла вперед и обернулась к очереди – она была похожа на кающуюся Магдалину с картины Тициана.

— Простите, ради бога!...

— Что вы, что вы! – замахала руками очередь…

Потерянного дня было, конечно, жалко. С другой стороны, – девочка Софа «сделала» нам этот день!

Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь.

Перезимовали!

В Баку жарко.

По моей шкале – даже очень жарко. Потому что по моей шкале «жарко» - это все, что больше двадцати, а в Баку все дни было около тридцати.

Ирка – фанат любых прогнозов, погоды – в частности. В отличие от меня, относящегося и к погоде, и к прогнозам фаталистически. Каждый день она приносила мне все более тревожную информацию о метеоусловиях на родине.

— В Питере сегодня девять, – сообщала она перед завтраком – видимо, чтобы холодок этой цифры освежил меня и поднял аппетит. И не дождавшись реакции с моей стороны, добавляла:

— Ночью – четыре.

После чего, мы шли в Крепость и чувствовали себя в ее стенах, как грешники в котлах ада.

— В Питере – два! – информировала она меня на следующий день. — Говорят, это антициклон, и его фронт проходит как раз по Петербургу. — Мы выходили на солнце, под которым плавились даже камни мостовой, я мысленно представлял себя в Питере, и это сильно повышало мои «морально-волевые» при подъемах по крутым и горбатым бакинским улицам.

Сводки с «фронта» становились все тревожнее, и достигли кульминации за несколько дней до отъезда. Подняв на меня полные ужаса глаза, жена произнесла:

— В Питере – снег. Ночью заморозки.

«Ни шагу назад»! – вспомнилось мне…

***

В аэропорту нам пришлось провести полдня – ну, вы в курсе (см. предыдущую главу). После очередного переноса нашего рейса, мы нашли уютное местечко в тени, жена вытащила телефон – и через минуту торжествующе показала мне дисплей. Я взглянул сначала на нее – и вспомнил песню «День победы». Затем, на дисплей телефона – на нем был открыт прогноз погоды в Петербурге.

— А мы тут, кажется, перезимовали! – сказала она.