Архитектурно-урбанистические заметки

Часть 1. Через 4 года здесь будет город-сад.

Поселок Сокол. Советская вариация города-сада

Что такое «город-сад» и как его представить себе через призму серых хрущевок, панелек и новостроек? Сразу же представляется озелененный город, где хорошая экологическая обстановка, а производства перестраиваются в экологически чистые или переносятся за город. Город-сад да, город экологичный. Но упускается ряд деталей.

Эбинизер Ховард, английский социолог

Впервые, идея «города-сада» прозвучала у знаменитого английского социолога-утописта Эбинизера Ховарда. Сам Ховард считал города конца XIX века антигуманными, растущими хаотично. И английский ученый предлагал создать небольшие города размером около 32 тысяч жителей, которые совмещали бы лучшие свойства города и деревни. Промышленность и сельское хозяйство в таком городе выносились бы на периферию. Эту же теорию города-сада в начале ХХ века подхватили многие, что в дальнейшем породило и страх перед дальнейшей урбанизацией. А города должны были образовывать более крупные центры численностью около 250 тысяч жителей. И весь этот город должен был быть построен в форме круга.

Уэлвин-Гарден-Сити, Великобритания

Попытались реализовать эту теорию и на практике. И такие города-сады в Великобритании были действительно построены – Летчуэрт и Уэлвин-Гарден-Сити, являющиеся частями Зеленого пояса Лондона. Но эти города-сады поначалу не пользовались особой популярностью, что связано с высокой стоимостью строительства малоэтажной застройки, а города-сады располагались намного дальше британской столицы.

Но нам сейчас здесь более важно рассказать о судьбе городов-садов на нашей российской почве. Некоторое время большевики проводили политику «уплотнения» по изъятию излишков жилплощади. Буржуазии и интеллигенции давалось по одной комнате на взрослого человека. Проводилась муниципализация жилья – жилищный фонд становился государственным. Очень хорошо процесс уплотнения был показан, например, в сатирической повести М.А. Булгакова «Собачье сердце» и ее не менее знаменитой экранизации В.В. Бортко, когда домком требовал от профессора Преображенского освободить большую часть комнат его квартиры. Однако позднее, в годы НЭПа появляются ЖАКТы (жилищно-арендные кооперативные товарищества) и жилищно-строительные кооперативы. Тогда же, активно проводится и кооперативное строительство, также строительство ведут профсоюзы.

«Но мы хотели поговорить о городе-саде!» - скажете вы. Да, эти кооперативы в 1920-е годы вели в основном малоэтажное строительство. Примером такого города-сада в Советской России можно назвать поселок Сокол, ныне находящийся на северо-западе Москвы. Первый кооперативный жилой поселок, созданный в 1923 году, где поселились сотрудники наркоматов, ученые, художники, архитекторы, техническая интеллигенция. Сокол задумывался как тот поселок, который должен был стать эталоном «города-сада» на российской почве. В проектировании данного поселка участвовали и знаменитые деятели советского конструктивизма братья Веснины.

Улица Сурикова, Поселок Сокол, Москва

И действительно, кооперативное строительство было преимущественно малоэтажным, строилось и индивидуальное жилье. Как пишет Н.Б. Лебина, исследуя жилищную политику советской власти на примере Ленинграда, при заводе «Красный Путиловец» действовали кооперативы, которые строили малоэтажные дома с удобствами: электричеством, водопроводом, канализацией. Главным их преимуществом, как отмечает исследователь, было то, что жилье это находилось недалеко от места работы. Рабочие получали маленькие, но преимущественно отдельные квартиры. А это уже был один из немногих первых шагов к будущему получению советским гражданином личного пространства. Но бытовые практики постоянно корректировались идеологическими и властными структурами.

Посредством идеи «города-сада» пытались и решить проблему жилищного кризиса в тогда еще сельской Сибири. Например, в 1925 году архитектором И.И. Загривко был разработан проект планировки Новосибирска, который фактически как совпадал с идеей города-сада, так и отличался от нее, что выделяет и Е.В. Хиценко в своей статье. Кругообразная форма генплана; размеры селитебных образований левого берега с площадями территорий, примерно равными городу-саду Э. Ховарда (240 га); наличие парков, площадок для игр; кольцевая магистраль и зеленый пояс - основные черты внешнего сходства обоих планов. Принципиальное различие градостроительных идей заключалось в самом типе поселения. План И. Загривко представлял собой иерархическую структуру, состоявшую из «большого города» (во много раз превышающего по площади «говардский идеал») и его «пригородов-садов». Каждый район города имел свой собственный центр, фокусировавший радиальные магистрали. Также отличительными чертами являлись: «внедрение» промышленности в территорию селитьбы, отсутствие в плане «окружной железной дороги» и возможность расширения города. Это свидетельствует о том, что на практике в полной мере идею «города-сада» воплотить было не так уж и вероятно. И стоит отметить, что данный план реализовался лишь частично. Например, формирование левобережного промышленного узла Новосибирска с жилой застройкой.

В это же время, в 1920-е годы активно ведется дискуссия: «каким должен быть советский город». Идея советского «города-сада» в целом совпадала с ховардовской и во многом на нее опиралась урбанистическая мысль 1920-х годов.

Но нельзя не сказать, что советские «города-сады» отличались от говардовских. Например, М. Меерович считает, что в соцпоселках жилье преимущественно «коммунальное, многоквартирное с покомнатно-посемейным заселением, без индивидуальных земельных участков, но с придомовыми хозяйственными сооружениями и общественными пространствами, предназначенными для соседского общения, отдыха, любительских занятий спортом, культурномассовых мероприятий по месту жительства и проч.». В общем-то, да. Однако, если сравнивать поселок Сокол в Москве и, к примеру, рабочие поселки Иваново, то мы увидим здесь то, что идея «города-сада» в этих поселках в какой-то мере реализовалась. Конечно же, с поправкой на советскую действительность. Если посмотреть на тот же Сокол, то дома в нем делятся на два типа – «односемейки» и «двухсемейки», чем-то похожие одновременно на избы или английские коттеджи. Поселок вполне озеленен. И профессионально разнообразный состав застройщиков поселка (а это, на минуточку, техническая интеллигенция, художники, экономисты и другие) вполне благоприятствовал развитию Сокола и решению большей части проблем своими силами. Это настоящий очаг «города-сада» среди железобетонных сталинок, хрущевок и более поздних типовых домов, несмотря на то, что со временем в район проникли новоделы.

Но назревал большой переход. И с 1927 года начался новый этап дискуссии о том, каким должен быть советский город в ближайшем будущем. Намечалась первая пятилетка, и строились новые города и промышленные гиганты (как мы знаем, уложиться в сроки пятилетнего плана не всегда удавалось). Советская урбанистическая мысль разделилась на два крыла: дезурбанисты и урбанисты.

Михаил Охитович (1896-1937)

Дезурбанистское крыло представлял М.А. Охитович, видный социолог, экономист и градостроитель. Он отстаивал точку зрения, по которой нужно проектировать небольшие по размеру и количеству вмещаемых людей постройки. Сам он считал, что будущее социалистическое расселение – это не город и не деревня, а дом должен быть мобильным, который можно легко разобрать и построить уже в другом месте. Основным локомотивом социалистического расселения Охитович считал транспортную систему, а в особенности – автомобильную. Концепция Охитовича перекликалась и с идеями известного экономиста А.В. Чаянова, который изложил их в своей книге под названием «Путешествие моего брата Алексея в страну крестьянской утопии». По факту, Охитович и другие продолжали цепляться за идею «города-сада» и боялись грядущей урбанизации, которая в конечном итоге и победила.

Противоположное крыло противостоял Л.М. Сабсович. По его идее, основой урбанизации страны должен стать дом-коммуна с обобществленным бытом, где на весь дом будет даже целая фабрика-кухня, которая обеспечит жильцов этой самой коммуны питанием. Кроме этого, обобществленным должно было быть и воспитание детей. В доме-коммуне для этого должны были быть расположены и ясли. Но на переходный период Сабсович допускал совместное проживание матери и ребенка. А вот как идеи «дома-коммуны» реализовывались на практике, мы поговорим во второй части. А пока - конкретный кейс Сокола.

СОКОЛ: Поселок художников

Самым известным в истории города уголком деревенской жизни в городской черте Москвы является появившийся в 1923 году кооперативный поселок Сокол, расположенный на северо-западе столицы. В 1930-е годы жилищный кооператив был упразднен, а дома перешли в государственную собственность.

Затем Сокол со временем стал окружен многоэтажными зданиями, которыми застраивали одноименный московский район. В 1950-е предпринимались попытки сноса поселка, однако усилиями его жителей, поселок удалось отстоять, но лишь в 1979 году он был признан памятником архитектуры и поставлен под государственную охрану. Говоря о планировке поселка, необходимо отметить следующее. Можно увидеть, что в целом в поселке выражены элементы концепции «города-сада», в которой совмещены черты города и деревни. Поселок достаточно озеленен, застроен по свободной планировке, а также является еще одним из немногих примеров малоэтажного строительства в городской черте.

Часть 2. От дома-коммуны - к сталинскому ампиру.

Переворот

Как мы видим в дальнейшем, проект Охитовича в новой советской действительности потерпел крах. Теперь, тренд задал Леонид Моисеевич Сабсович. Как мы выяснили из первой части, основой урбанизации страны по Сабсовичу должен стать дом-коммуна с обобществленным бытом, где на весь дом будет даже целая фабрика-кухня, которая обеспечит жильцов этой самой коммуны питанием. Кроме этого, обобществленным должно было быть и воспитание детей. В доме-коммуне для этого должны были быть расположены и ясли. Но на переходный период Сабсович допускал совместное проживание матери и ребенка. Вообще, Сабсович - фигура довольно скрытная, даже невозможно найти какую-либо фотографию. Но между тем известно, что он был сотрудником Генплана СССР. Даже неизвестно когда он скончался. Но между тем, он стал одной из тех персон, ответственных за появление соцгорода - города при заводе.

Проект дома-коммуны для Анжеро-Сундженских горняков

Тем самым, на смену тихому, почти пасторальному «городу-саду» начал приходить конструктивистский и навевающий холод для привыкших к малоэтажным домикам соцгород. Типичный дом-коммуна в соцгороде должен был быть соединен надземными переходами, расселялись в нем покомнатно. Естественно, по замыслам советских проектировщиков домов-коммун все это должно было работать как часы. Были и отдельные смелые решения. К примеру, идея томского архитектора-авангардиста Н.С. Кузьмина (1905-1985). Его дипломный проект Дома-коммуны Анжеро-Сундженских горняков (см. фото) был в духе конца 1920-х – начала 1930-х годов. Но этот проект имел и свою «изюминку». Всё население коммуны разделялось на семь возрастных групп в соответствии с круговой диаграммой «графика жизни». Для каждой возрастной группы с точностью до минуты было составлено расписание ежедневных занятий. Но мы не об этом. Самым смелым решением было создание «будок для уединения», где коммунар и коммунарка должны были «справлять интимную нужду», что было оценено советским руководством как «левацкий загиб».

Соцгород Магнитогорска по проекту Эрнста Мая

Но, пожалуй, самым известным проектом соцгорода начала 1930-х годов можно назвать проект магнитогорского соцгорода (см. фото вверху), составленный группой Эрнста Мая, до приезда в Советский Союз работавшей во Франкфурте-на-Майне. «Не знавший помещиков и капиталистов» Магнитогорск строился практически с нуля на месте глухой станицы Магнитной. И естественно, многие архитекторы стремились в годы первых пятилеток внести свою лепту в строительство городов нового типа. И соцгород должен был быть усредненным, упрощенным, стандартизированным и экономичным. По проекту Мая, который опирался на свой опыт во Франкфурте, застройка соцгорода должна была быть строчной, так как такой принцип по мнению архитектора, подходил для реализации соцгорода, каким он должен быть. Привлекателен он был и с санитарно-гигиенической точки зрения – создавались приемлемые условия для проветривания и инсоляции, а также оставалось достаточно пространства для озеленения. И именно благодаря Маю многие и знают соцгород первой половины 1930-х годов – ровная как по линеечке застройка.

Конец дома-коммуны. Переход к сталинкам

Безудержное желание проектировать и строить «дома-коммуны светлого будущего» неизбежно столкнулось бы с суровой реальностью. Собственно, так оно и произошло. «Тараном» стала статья Л.М. Кагановича «Вопросы городского хозяйства в СССР», в которой была ясно оглашена новая концепция советского урбанизма – никаких домов-коммун, красивая и жизнерадостная архитектура, активное озеленение. Самым главным было то, что было официально провозглашено, что после Октябрьской революции города и так стали социалистическими, и вместо сноса старых городов нужно вводить новую жилплощадь, строить ее массово и дешево, внедрять новые строительные материалы. И этим городом ради того, чтобы он подтверждал свой статус социалистического, нужно было и хорошо управлять городским хозяйством и решать вопросы городского быта, за которое городские партийные и советские организации должны были нести ответственность.

Тагильская "Вагонка", фото 1940-х годов

Касательно быта, фактически были прекращены нападки на индивидуальный семейный быт, а от идеи об обобществлении быта постепенно стали отходить. Фабрики-кухни быстро канули в лету, многие перестраивались в рестораны или дома культуры. По плану, нужно было развернуть прачечные, общественные кухни, кафе, столовые, строить в новых кварталах ясли, детские сады, новые школы. Идею бытовой коммуны осудили как «левацкий загиб». Впрочем, активизация благоустройства и погоня за улучшением состояния коммунального хозяйства советского города в ряде случаев строилась на энтузиазме, как в донбасской Горловке, где деятельность В.Я. Фурера можно описать фразой: «Это были тридцатые. Мы благоустраивали как могли».

Изменилась и планировка города – от строчной планировки, предложенной Маем отказались в пользу застройки по периметру. Меняется и архитектурный стиль. Вначале формируется переходный стиль – постконструктивизм. И дома, построенные в этом стиле можно назвать «протосталинками», так как постепенно начинают формироваться признаки типичных больших сталинок, которые знают с колоннами. Конструктивистские дома начинают маскировать, а новые здания уже украшают колоннами, в парках ставят статуи или фонтаны, и становятся они более помпезными. Контуры сталинского ампира проступали уже тогда. Особой новинкой стали так называемые «дома специалистов», или «дворянские гнезда», отличавшиеся большей роскошью.

Одним из примеров эволюции архитектуры советского города от соцгорода к сталинке вполне может быть назван город Нижний Тагил, как, к слову, и другие города Урала, Сибири и Донбасса-Криворожья. Будь то Екатеринбург (или Свердловск), будь то Челябинск, ставший из купеческого города «городом суровых мужиков», будь то Новосибирск (пример — район Сибсельмаша) или даже Днепропетровск (ныне название обрезано до просто «Днепр»). В Тагиле строились два промышленных гиганта – Уралвагонзавод, ныне известный преимущественно производством танков, и Нижнетагильский металлургический комбинат. Где-то сохранились куски конструктивистского соцгорода, где-то уже был постконструктивизм, где-то уже полноценная неоклассика. На первый взгляд, в Тагиле стройные ряды старого конструктивистского соцгорода начала 1930-х сложнее увидеть на карте, в то время как сталинский, хрущевский или брежневско-горбачевский «тетрис» периметральной или более поздней свободной планировки разглядеть уже легче.

Постконструктивистский дом на Вагонке

Однако, если заглянуть на восток города, в район Вагонки, то там мы видим конструктивистский соцгород какой он есть. О конструктивистской и постконструктивистской архитектуре Урала не писал разве что ленивый. Например, К.Д. Бугров, описывая в своей монографии «Соцгорода Большого Урала» формирование соцгорода в Нижнем Тагиле, отмечает, что старая Вагонка была построена по линейной схеме – вдоль двух прямых параллельных улиц – Ленина (ныне Ильича) и Сталина (ныне проспект Вагоностроителей), уходящих от проходной УВЗ на юго-восток, а в целом довоенное жилое строительство в этом районе сконцентрировано в так называемом «пятом квартале».

Однако гораздо проще в этом отношении посмотреть на Магнитку, где можно сразу определить где дома по проекту Мая, где постконструктивизм и сталинки с периметральной застройкой, а где оплот сумрачного гения товарища Лагутенко и более поздних его последователей.

Типичная сталинка складывается уже в послевоенные годы, когда страна восстанавливалась после боевых действий и процессов, происходивших в тылу (включая эвакуацию). Тогда везде проявляются и особенности сталинских домов в разных союзных республиках. В РСФСР это как правило неоклассика, напоминающая классицизм первой половины XIX века (сразу навеваются мысли о временах Александра I и Николая I, вошедшего в историю как «Палкин», а построить в псевдорусском стиле слишком смело, могут и за шовинизм заклеймить), Беларусь и Украина добавили в сталинки черты местного барокко, в Армении неизменно – дома из туфа (или отделанные им), в Грузии – свои мотивы, в Азербайджане – свои, в Средней Азии – свои. Везде строили по-своему. Но это не дошло до Прибалтики.

Пример сталинского ампира в Магнитогорске

В Магнитогорске типичные сталинки застраивались с 1947 по 1956 годы. Как пишет Е.В. Малеко, в сталинском ампире Магнитогорска встречаются массивные геометрические объемы, а угловые секции жилых зданий выступают по своим габаритам за пределы ширины рядовых секций. Вся мощь сталинского ампира подчеркивалась в Магнитогорске не только колоннами, но и... нет, отнюдь не позолотами, а решетками на балконах, выполненными каслинскими литейщиками.

Однако, многие по-прежнему проживали в избах и бараках. Но городское население росло, и со временем перевесило сельское население. Соцгорода и сталинки стали только началом. А вот постройка хрущевок стала уже важной вехой на пути к получению советским человеком личного пространства – был положен конец и баракам, коммуналки оказывались на задворках. А вот как все это происходило, мы узнаем позже. А пока необходимо перейти непосредственно к отдельным кейсам темы "Сталинская архитектура городов".

Часть 2.1. Магнитка: памятник Эрнсту Маю.

Первый квартал соцгорода Магнитогорска

Первым отдельный кейсом советского города, удостоенным отдельной части, будет кейс города Магнитогорск. Город, который по своему замыслу должен был стать новым социалистическим городом, строился не сразу, как и все города, и переживал разные этапы развития советской архитектуры и советского города вообще. Первый этап связан с деятельностью немецкого архитектора Эрнста Мая, который в 1930 году приехал в Советский Союз. Вообще, Май человек весьма интересный - до 1930 года работал во Франкфурте-на-Майне и был главным архитектором города. И в Германии он прославился благодаря своим "зикзакхаузен" в стиле баухаус. В СССР же он принял участие в разработке проектов 20 городов, в том числе имел свой взгляд на генеральный план Москвы. В связи с приходом к власти в Германии нацистов и наличием еврейских родственников, Май назад не вернулся. Но из СССР он уехал в Африку, где работал до начала 1950-х годов.

Но вернемся к нашей Магнитке. Районы, которые проектировала группа Эрнста Мая, строились на левобережье реки Урал рядом с Магнитогорским металлургическим комбинатом. Благодаря этому проекту, Соцгород Магнитогорска отличается следующими чертами: строчная застройка, дома выходят на улицу торцами, а не фасадами, строгая функциональность домов.

Первый генплан Магнитки, 1930 г.

Хотя группа Эрнста Мая столкнулась с трудностями, которые ожидали ее. Соцгород переносили то на правый берег, то опять на левый. Однако стоит отметить, что советская архитектура довоенной поры, особенно начала 1930-х создавалась в условиях, когда советская строительная машина еще не окрепла, и была экономия средств, выделяемых на плановое строительство. Май писал товарищу Сталину, где говорил о нехватке средств для обеспечения комфортного проживания советских граждан в создаваемых архитектурных постройках. И хотя конструктивистский соцгород был частично реализован, Эрнст Май не смог полностью воплотить в жизнь свои проекты. И со временем, начиная с эпохи постконструктивизма и сталинок, конструктивистский соцгород ушел на второй план.

Со временем, соцгород Магнитогорска становился "непрестижным", и позднее (включая и наши дни) довоенная застройка Магнитки стала выглядеть не лучшим образом. Фасады и инженерные сети стали нуждаться в обновлении, долгое время эти дома были без капремонта. Теплоизоляция также оказалась не в лучшем состоянии. Хотя и был проведен капремонт некоторых домов, Соцгород все-таки нуждается в обновлении и признании его культурным наследием.

И хотя конструктивизм перестал быть основополагающим стилем советской архитектуры, Магнитка продолжала развиваться. Эрнст Май мог бы увидеть магнитогорские сталинки, но после 1933 года он жил и работал в другом месте, где в отличие от Урала, всегда тепло. А именно - в Африке.

Часть 2.2 Норильск - "Маленький Ленинград" на Таймыре

Продолжая серию заметок о советском городе, хотелось бы переместиться на Крайний Север, который также интересен для изучения. А именно, в город Норильск на севере Красноярского края. Своей историей Норильск довольно интересен, но также на выбор города как объекта изучения в данной заметке повлияло действительно уникальное обстоятельство – Норильск известен и как город Крайнего Севера с отчетливо выраженным сталинским ампиром.

"Во глубине сибирских руд..."

Октябрьская площадь Норильска

Изначально, до основания города в районе его местоположения пытались добывать медную руду, но результаты оказывались тщетными. Все начало меняться с 1920-х годов, когда экспедиции Н.Н. Урванцева подтвердили наличие богатых месторождений каменного угля и полиметаллических руд. В 1935 году силами заключенных ГУЛАГа начинает строиться Норильский горно-металлургический комбинат, и именно тогда было положено начало будущему городу. Кстати, именно с деятельностью ГУЛАГа во многом связан начальный период истории Норильска. За время 1940-х – 1950-х годов город сместился. Если изначально город (тогда еще поселок) размещался у северного подножия горы Шмидтиха, то с начала 1950-х начинают застраиваться новые районы. В 1953 году Норильск получил статус города, а с 1960-х годов изменился и в целом характер развития города – из «города-лагеря» он стал «городом-мечтой» и тогда же активно начинает развиваться разработка месторождений медно-никелевых руд. В Норильске работали институты, направленные на поддержание жизнедеятельности в городе. Архитекторы стремились попасть в город, который стал местом совершенствования мастерства для многих.

Таймырский Питер

Главная улица города

До борьбы с «архитектурными излишествами» город застраивался сталинскими домами, что для Арктики весьма и весьма уникально. Первый генплан Норильска разрабатывался в 1940-1943 гг. под руководством ленинградского архитектора В.С. Непокойчицкого, ставшего главой местного отделения Союза архитекторов СССР и проработавшего в городе до 1973 года. Кроме него, свою роль в формировании облика города сыграли и сосланные в эти места архитекторы, такие как Г.Б. Кочар-Кочарян, М.Д. Мазманян, О. Труниньш и другие, которые после пребывания в Норильлаге были реабилитированы и продолжили проектную работу. Но также над застройкой работали и те архитекторы, которые прибыли вполне добровольно или в ходе эвакуации во время Великой Отечественной войны. И благодаря сталинскому неоклассицизму некоторые называют Норильск «маленьким Петербургом».

Именно Северная столица стала образцом для Норильска. При отсутствии явного перепада высот оптимальным решением планировщиков стала лучевая планировка города, а также ориентация планировочной структуры на водные объекты. Слабоволнистый равнинный рельеф при сильных ветрах и снежных заносах определил и тот факт, что, в соответствии с первым генеральным планом города, не отдельные дома, а замкнутые контуры дворов и микрорайонов стали в Норильске единицей городской застройки.

Норильск, 1980-е годы

Основой плана Непокойчицкого стала главная магистраль, пронизывающая весь город. Вдоль проспекта планировалось размещение парадных площадей и оригинальных архитектурных ансамблей, главным образом в центре Норильска. Визитной карточкой архитектора считается уникальный ансамбль Октябрьской площади с памятником Ленину и первые дома Ленинского проспекта. И благодаря таланту работавших в городе архитекторов, облик города действительно можно назвать уникальным для Заполярья.

Кроме Октябрьской площади известна и Гвардейская, которая отличается циркульным строением плана и периметра формирующей застройки. Кроме Октябрьской площади известна и Гвардейская, которая отличается циркульным строением плана и периметра формирующей застройки. Также располагается и Комсомольская площадь, где расположен городской музей и ставшая одной из последних улиц Норильска, выполненных в стиле сталинского ампира. Но увы, многие старые дома в Норильске пришли в негодность, и вместе с этим появляется проблема их реставрации.

Город на новом этапе

В 1953 году с получением статуса города и его переводом из системы ГУЛАГа в систему Министерства металлургической промышленности начинается новый этап истории Норильска. Многие освобожденные заключенные уезжали на материк, но это не означало упадок города – наоборот, город продолжал расти. В город также потянулись и архитекторы, которые видели север как нераспаханное поле для собственного творчества. Но затем, в город пришла плановая застройка. На смену сталинкам пришли заурядные хрущевки и панельки. В общем, сумрачный гений товарища Лагутенко и последователей дошел и до Крайнего Севера. Работавший в городе Непокойчицкий был недоволен положением дел, и в 1973 году он уехал из города.

Микрорайон Талнах

Архитектурный облик города становился более скудным, тогда же появлялись дома "на ножках", или на сваях. В 1970-е начал застраиваться Талнах (прежде город-спутник Норильска), в 2004-м вошедший в состав города.

В заключение, стоит сказать следующее Норильск - город молодой, по сравнению с тем же Сургутом (хотя Сургут город хоть и старый, расцвет он получил в 1960-е). И несмотря на яркую историю, по сей день в городе остаются проблемы. Скверная экологическая обстановка, закрытость города, отсутствие полноценного сухопутного транспортного сообщения с другими городами (за исключением порта Дудинка) влияют на северный город. Но вместе с этим, как замечают некоторые, Норильск имеет большое будущее, так как исследователи, рассматривающие Арктику как фронтир, видят Норильск как потенциальную форпостную базу. В целом же, Норильск, несмотря на проблемы, является довольно развитым городом российской Арктики, который вполне сравним с Новым Уренгоем или же Мурманском.

Часть 2.3. Новомосковск - город химиков и сталинского ампира

В продолжении темы истории советского (и постсоветского в том числе) урбанизма будет несколько новых статей. Уже были разобраны и Магнитогорск, и Нижний Тагил, и Норильск. Однако есть еще один город, достойный внимания - щеголяющий сталинской архитектурой город Центральной России, город химиков Новомосковск в Тульской области.

Новомосковск (Сталиногорск), 1948

Вообще, история города начинается очень давно. До собственно Новомосковска существовал поселок Бобрики, на месте которого в 1930 году возник уже город Бобрики. И своим развитием город был обязан местному химическому комбинату (известному как "Азот"), а также Подмосковному буроугольному бассейну (Мосбасс). И по мнению советского руководства, множество запасов угля, гипса, соли и глин, а также расположение района будущего города в районе реки Дон и ее притоков, были благоприятными условиями для основания нового города. В 1933 году город Бобрики был переименован в Сталиногорск, и данное название он носил до 1961 года. За это время химический комбинат стал крупным центром химической промышленности мирового уровня, а еще во второй половине 1930-х годов город по праву стал столицей района Мосбасс.

Новомосковск, фото послевоенных лет

В годы Великой Отечественной войны Сталиногорск пережил немецкую оккупацию, но в ходе Тульской наступательной операции (декабрь 1941 г.) город был освобожден. После освобождения город химиков также сыграл свою роль в победе в войне. Уже после войны Сталиногорск стал активно восстанавливаться. В 1957 году район Новомосковска был передан из состава Московской области в состав Тульской, после чего начался новый этап истории. Но несмотря на то, что город был уже частью Тульской области, "московский след" в городе все же есть. Собственно, город переименовали и потому, что развитие города шло поистине грандиозными темпами, сравнимыми с московскими. За период 1945-1991 годов, город активно застраивался, что опять же подтверждает выбор названия. В частности, были возведены 5-й и 6-й Урванские и 1-й и 2-й Северные микрорайоны.

После распада СССР город пережил кризис, что сказалось на многих сферах его жизни, включая жилищное строительство. Ситуация начала выправляться только в 2000-е годы.

Архитектура

Как и все промышленные города, выросшие в советское время, город пережил архитектурную эволюцию. В начале 1930-х еще строили дома в конструктивистском стиле. Свою лепту внесли и известные архитекторы-конструктивисты братья Веснины.

Конструктивистский дом в городе

Однако со временем, конструктивизм уступил место более монументальным зданиям в стиле сталинской неоклассики, которые, на мой взгляд, гораздо приятнее глазу, чем авангард. Изменился и характер застройки - взамен прежде характерной "линейной" застройки, город начал застраиваться по периметру. Новомосковск действительно можно назвать "заповедником" сталинского ампира, и несмотря на определенную обветшалость, данные дома сохраняют свой парадный вид.

Здание городской администрации

В частности, известными образцами сталинской архитектуры Новомосковска являются такие здания, как здание филиала РХТУ им. Менделеева, здание городской администрации (в советские годы - горком), а также две одинаковые "башни", одна из которых находится на углу Комсомольской и Московской улиц. Да и в целом Новомосковск является одним из городов, где сталинский ампир выражен довольно ярко.

В целом, можно сказать, что Новомосковск, среди других промышленных городов, получивших развитие в советское время, занимает почетное место среди "чудес советского урбанизма" наряду с Магнитогорском, Норильском, Тольятти, Набережными Челнами, белорусскими Солигорском и Новополоцком и некоторыми городами Тюменского Севера вроде Сургута.

Часть 3. Путь к отдельной квартире

Внутри проекта про советские города будет целый большой блок, который будет посвящен тому, как развивался советский и постсоветский город после 1956 года. В первой части этого блока (она же третья часть всего проекта) мы поговорим о хрущевках.

Постановление "Об устранении излишеств..."

Считается, что начало строительству хрущевок положило Постановление № 1871 ЦК КПСС и СМ СССР от 4 ноября 1955 года «Об устранении излишеств в проектировании и строительстве», которое одномоментно завершило эпоху советского монументального классицизма. Но это не совсем верно – какое-то время, в 1956-1960 годах строились «ободранки», представляющие собой «полусталинки-полухрущевки». Отдельные сталинские дома достраивались без изменений, несмотря на принятие постановления. Но все опять изменилось с посещением Хрущевым в 1959 году французского города Гавр, который после Второй Мировой войны застраивался практически с нуля (о Гавре мы поговорим в отдельной статье).

Гавр, Франция

Наиболее выгодными, советские планировщики посчитали пятиэтажные безлифтовые дома с высотой потолка 2,5 м и другими удобствами. Наиболее удачным образцом для этого были посчитаны именно дома в Гавре, что, например, выделяет в своей статье В.М. Горлов. Из Франции была импортирована и идея железобетонного панельного строительства, была закуплена и технологическая линия.

Дом серии 1-447

Тогда же, появляются и многочисленные типовые серии жилых домов, такие как 1-447, являющейся наиболее массовой типовой серией кирпичных хрущевок. Планировочная система «хрущевских» районов первоначально была квартальной, но затем планировка районов стала свободной. И именно из-за такой свободной планировки, рассматривая карты, мы «с высоты птичьего полета» видим бесконечный тетрис, что создает контраст с «прямолинейным» соцгородом и периметрально расположенным «сталинским» кварталом. Кроме этого, известны и серии панельных хрущевок, такие как 1-335 (ленинградская серия), 1-464 и К-7, которая разрабатывалась в одной из мастерских Моспроекта по проекту архитектора В.П. Лагутенко (к слову, это дед одного известного музыканта).

9-й квартал Новых Черемушек

В столичных городах самым примером хрущевской застройки являются московские Новые Черемушки (к примеру, "экспериментальный" 9-й квартал), имя которых позднее стало нарицательным (говоря о Черемушках, можно вспомнить фильм «Джентльмены удачи»). В провинции в качестве самого яркого примера можно выделить город Невинномысск в Ставропольском крае. С началом освоения нефтяных промыслов Западной Сибири массово застраивается и Тюмень. Но вернемся к Невинномысску. В ряде кварталов, например, в районе улиц Линейной и Менделеева, очень хорошо видна типичная застройка 1960-х годов. Застроено хрущевками, обязательно детский садик, школа , поликлиника, бытовое обслуживание (которое может быть интегрировано прямо в дом, либо строили отдельный КБО), парк, а где-то и стадион (при школе он обязателен), дом культуры, кинотеатр, библиотека.

Дом серии 1-335

Однако, расположение домов в таком квартале было рассчитано специально для того, чтобы могла подъехать машина скорой помощи или пожарная машина, и из такого квартала можно было выйти только пешком. Однако позднее, с автомобилизацией, можно заметить, что в нерассчитанном для личного автомобиля пространстве автовладельцы начинают парковать своих «ласточек».

Как правило выделяют ряд признаков типичного хрущевского дома. Это и слабая шумоизоляция, и невысокий потолок, и совмещенный санузел, все еще присутствующая проходная комната, отсутствие лифтов, но вместе с этим отсутствие деревянных перекрытий – вместо них железобетонные и (в ряде серий) наличие кладовки.

Хотя удобств в хрущевках мало и по сравнению со сталинками они смотрятся невзрачно, они стали одной из вех на пути советского человека к отдельной квартире. Строительство таких домов стало и решением проблем дефицита жилья – хотя люди и продолжали переселяться из коммуналок, бараков и землянок, но это переселение значительно ускорилось, так как этот процесс долгое время был медленным, так как в 1930-е строительная машина СССР только набирала свою силу, а в 1940-е этот процесс сначала фактически затормозился из-за войны, а после войны он вновь заработал, но проблема переселения решалась опять же медленно. Чем-то «хрущевский» город и напоминает соцгород начала 1930-х годов, однако вместе с этим, такой район уже не тот. Видно, что нет ни переходов, которые предусматривались в доме-коммуне, ни строчной планировки, нет и покомнатного коммунального расселения. Расселение в такие дома окончательно становится поквартирным, что продолжилось и до наших дней.

Но вместе с этим, несмотря на наличие отдельной квартиры, ее нельзя было наследовать в условиях советской плановой экономики, а если уходишь с работы, допустим, меняя ее или уходя на пенсию (или как у военных – переезжаешь с одного места службы на другое), менять придется и квартиру. Поэтому, в советской отдельной квартире подолгу люди жили и семьями или делали всяческие ухищрения, чтобы квартира осталась в личном пользовании или досталась уже детям или каким-нибудь другим родным или близким людям. Мы видим, что время экспериментов окончательно ушло в прошлое.

Но с конца 1960-х – начала 1970-х годов хрущевки начинают уходить в прошлое. Появляются дома новых типов, а где-то, например, в Ленинграде, хрущевки прекращают строить, заменяя на дома других проектов. А как это все происходило, мы узнаем в последующих частях нашего проекта.