Арбат

Глава 1

Когда-то мне сказал Вовка: «Сел писать тебе письмо, а получились рассказы». Я ему тогда, честно признаться, не поверила. Мои рассказы так не получались они были продуктом сомнений, терзаний, вспыльчивого вдохновения, но никак не чем-то, что случается «вдруг». А теперь… теперь другое дело. Всё в нашем бытии мне кажется связанным каким-то невидимыми нитями, дёрнешь за одну, а отзовётся какая-то дальняя, забытая, занесённая, как снегом, порошей каждодневных событий, забот, трудностей.

Я, на самом деле, собралась написать рассказ о нашей кошечке – о Йеноте. К сей гениальной мысли меня привела книга Джеймса Боуэна «Уличный кот по имени Боб». Но, закончив чтение, я не могу отделаться от собственных воспоминаний «об улице». Не могу перестать вспоминать.

Вероятно, Йенина история подождёт. Сейчас самое время вспомнить о моих безрассудных приключениях. Вспомнить об Арбате.

Я помню, как впервые попала туда. Я имею в виду, очутилась в той среде. Улица как топографический объект существовала до того, разумеется, существует и по сей день. Но мой Арбат – это своя субкультура, свой мир, порог которого я переступила в мае 2002 года. Мне было шестнадцать лет. Я впервые была в Москве как бы одна. Нет, я была с Лесей и её молодым человеком, но ощущение было, что впервые преступила порог и вышла из дома. Наверное, нечто похожее испытывал Ганон Карфагинянин, впервые пересекая Гераклиевы столбы. Или герои «Хроник Нарнии», когда прошли через волшебный шкаф.

Я помню, что была прекрасная погода – светлый, тёплый вечер. На Арбате было много народа и среди людского потока, который двигался нам на встречу, мы шли от м. Арбатская до Стена Цоя, попадались Лесины знакомые. Они здоровались с ней обнимались, она представляла меня. И все мне казались такими простыми и доброжелательными. Некий идеальный мир. Улица свободы.

Лесиного друга звали Паша, но мы называли его Князем, как солиста группы "Король и шут". Тем более он был похож на Андрея Сергеевича и хорошо играл на гитаре. Лина объяснила, что у каждого на Арбате есть своё второе имя. Моё было «Амазонка». Это Леся меня так представляла. Так как я носилась с идеей написать повесть «Амазонка – Богиня песков» более трёх лет. Было несколько вариантов. Я всё переписывала, но так до ума не довела. Возможно, потому, что характер у меня явно не «амазонский». Я всем улыбалась и наблюдала так, как кошки за первым снегом.

Особенно меня привлекали уличные музыканты. Как и многие девушки в моём возрасте, я сходила с ума по звукам акустической гитары. Они меня буквально гипнотизировали. Я растворялась в них. Особенно, когда играли мои любимые песни.

А слушала я тогда «Арию» и «Короля и шута». К первой я пристрастилась ещё года за два до Арбата. Меня с этой группой познакомила подруга, которая была старше меня на два года. Мы с Аней были не разлей вода, поэтому она решила дать мне послушать «Генератор зла». Я увлеклась тяжелым роком неожиданно быстро. Быстро раздобыла все альбомы, которые смогла достать: тогда мы не знали, что такое Интернет, делились кассетами, а диски были большой редкостью.

Так вот. Я видела образы – целые панорамы, когда слушала «Арию». И не могла не пытаться их воплотить. Я танцевала. Танцевала под «Арию». Так отчаянно, что не стеснялась даже с этим выступать: в лагере «Горки», на своём дне рождения (мне исполнялось шестнадцать, и собралось человек тридцать гостей), на хореографическом конкурсе «Одарённые дети». Все дивились, но не более того. Хореографические композиции не были поставлены, это было просто свободное творчество. Коего, кстати говоря, мне всегда не хватало в литературной деятельности.

Позже к «Арии» как-то присоединился «Король и шут». И я понимала, что мне хочется найти единомышленников. Сегодня это – проще простого: форумы, YOUTUBE, официальные сайты и т.д. А тогда Интернет был только в интернет-кафе, да и то… Я не помню, знала ли я что-то о яндексе или гугле?.. А тут Леся, которая училась в московской школе, стала рассказывать мне об Арбате. О том, как много там творческих людей, ребят с гитарами…

Мы сидели в моей комнате, Леська на вращающемся стуле, вся такая воздушная и взрослая. В джинсовом комбинезоне, с лёгким макияжем. Тогда Леся мне казалась старше меня, хотя мы с ней ровесницы, а я – самой себе – ребёнком. Я думала, Арбат изменит моё мировосприятие. А, может быть, мне просто хотелось быть похожей на подругу: желанной, привлекательной, стильной и – свободной.

Я заканчивала первый курс колледжа, а Леся – 10-й класс. Она сама ездила в Москву, там знакомилась с юношами, имела карманные деньги, и могла гулять, сколько хотела. Меня ждали всегда строгий распорядок дня и полный отчёт, где была и с кем. Сравнивая нас, я считала это не справедливым.

В общем, я рвалась на Арбат. Маму пришлось уговаривать почти месяц, но в итоге – случилось. Я оказалась в новом для себя мире.

И в тот же вечер познакомилась с Вовкой.

***

Сначала он не понравился. Точнее – не показался привлекательным. Он был чуть выше меня, худой, глаза были на выкате, нос, как мне казалось, слишком велик. На зубах был какой-то след, как я потом узнала – от брекетов. Да, к тому же Вовка был с очередной девчонкой, что не помешало ему тут же распустить руки и попытаться меня облапать. Я отпрыгнула от него, как будто меня горячим утюгом пришкварили.

Он сказал что-то: «Не хочешь, как хочешь». Чем ещё больше меня разозлил, но наша встреча была мимолётна и не испортила мне впечатления от первого дня на Арабате. Мне понравился другой музыкант. Он был похож на Кипелова и весь вечер у Стены Цоя вполне сносно играл арийские песни. Неплохо пел. Я размечталась и пребывала в хорошем расположении духа.

Следующая наша встреча произошла аж месяц спустя. Такому большому перерыву я была обязана своей работе.

Тогда я работала вожатой в детском оздоровительному лагере от немецкой культурной автономии. Всё шло неплохо, пока в середине смены мы всем лагерем чем-то не отравились. Приехала «скорая» и забрала особо страждущих в инфекционное отделение. Я вызвалась ехать с детьми. Мне казалось, что иначе и быть никак не может – кто-то же из «взрослых» должен быть с ними.

Нас продержали там ещё дней десять. На голодном пойке. Почти не кормили. Есть хотелось постоянно. Да ещё и родителям не сообщили. В общем, я тогда чувствовала себя в заточении. Но виду не подавала – в конце концов, я была в ответе за двадцать детишек. И, как могла, подбадривала их: рассказывала «страшные» истории, читала стихи, пела детские песни и даже отдавала свою порцию печенек «Юбилейное», которую мы получали на ужин в количестве трёх штук каждому. Помню, мне тогда они казались почти запредельным лакомством, и первое, что я попросила маму купить мне, когда нас-таки выпустили на волю, была как раз пачка печенюшек.

А вторая просьба была об Арбате. Тем паче, из лагеря я уволилась, точнее – мама меня от туда забрала, как только узнала о произошедшем (к тому моменту, нас уже выписали).

И вот на Арбате я вижу Вовку. Мы встретились у «фотана». Так называлась неформальская точка рядом с театром Вахтангова. Место встречи.

Я была рада его видеть, потому что – вообще была рада видеть всё вокруг после десяти дней заточения. Он опять повёл себя некрасиво. За что и получил от меня – я била, никогда не думая, что в ответ могут ударить и меня. Всегда предупреждала – один раз, устно, – а потом пускала в ход кулаки.

До сих пор не знаю, верно ли это было, красиво ли, делают ли так нормальные девчонки или это признак небольшого ума и ребячества, но у меня это выходило на уровне рефлекса. И как ни странно, никто из ребят, огребавших от меня при первом знакомстве, впоследствии этого мне не припоминал.

Вовке это не понравилось, но почему-то произвело не тот эффект, на который я рассчитывала. Ему стало интересно, насколько крепкий я орешек.

Сказать, что он за мной ухаживал? Нет. Этого не было. Скажем, не переставал проявлять знаки внимания. Может, не так грубо, как раньше, но всё-таки задевал.

А в один из вечеров, когда мы остались наедине под сенью лиственного дерева в одном из арбатских двориков, (кажется, он назывался «стена») поцеловал. Я позволила, потому что боялась упустить этот момент. Хотя нельзя сказать, что испытывала, какие-то чувства к нему.

Но тот вечер действительно был чудесный. Потому что всё внимание Вовки принадлежало мне. Он посвящал мне песни, держал меня за руку, что-то купил в магазине (пиво и шоколадку? Наверное, Леся помнит, а вот у меня восприятие было слегка притуплено). Но самое интересное, Вовка даже в Павлино с нами поехал, обрёк себя на ночёвку в подъезде, на 14 этаже. Ужас! Сейчас вспоминаю, аж сердце замирает – бедный парень! Но тогда мне это не казалось чем-то странным.

На следующий день я вернулась на работу – я снова работала в детском лагере. На сей раз в другом. Вела кружок «Мягкой игрушки», а в обед Леся, Князь и Вовка приехали ко мне в гости. Я была польщена. На какой-то миг мне показалось, что я ему нравлюсь…

И как отрезало – больше он не проявлял ко мне никакого интереса. А меня наоборот – стало рвать на части.

Я бежала на Арбат, чтобы увидеть его. Но наши встречи приносили мне только разочарование и опустошение.

Должно быть, я всем тогда слегка вынесла мозг: особенно Лесе и Князю своими терзаниями «почему он меня не любит, как мне дальше жить». Но и это прошло.

Ушёл из моей жизни и Арбат – моя улица свободы. Наверное, крайний раз, когда я ещё ощущала его мир, атмосферу, был 12 апреля 2008 года. Мы с Колей, моим первым мужем, так проводили его день рождения. Гуляли по Арбату, слушали музыкантов. Уже тогда не было большинства старых двориков, исчезли с улицы бесконечные ларьки с матрёшками, напульниками и дешёвой бижутерией. Мне пришлось ехать аж на Курскую, в рок-магазин, чтобы купить Коле бандану.

Но дух весны и свободы тогда ещё носился меж старых фонарей, а у стены Цоя всё ещё дымились закуренные и оставленные сигареты.

Что дал мне Арбат, помимо душевных терзаний? То, зачем я туда ехала. Я хотела узнать, как меня будут воспринимать люди, которые не знают моих родителей, не учились со мной в одной школе и имеют немного другое представление о нашем мире. Павлино – маленький район. Все знают друг друга, нельзя в магазин выйти, чтобы в очереди не встретить какого-нибудь приятеля или просто знакомого. А здесь мне хотелось ощутить простор заново выстраиваемых взаимоотношений, простор совпадения интересов и дух – необычной субкультуры.

Сегодня, наверно, к счастью, субкультура перекочевала в интерактивное пространство и виртуальную реальность. Теперь моден киберспорт и интерактивные «батлы», а в мои шестнадцать подростки просто уходили из дома, на зов улицы.

Я не хотела бы идеализировать прошлое. Там, конечно, всё было: и портвейн из горла, и арбатский бутерброд – хлеб с майонезом, и сигареты, и даже сидение на полу в метро. В пустом вагоне, в чистых, наглаженных мамиными руками джинсах! Зато – по-панковски.

Но было и другое – взаимовыручка (Леся, сколько слёз впитала твоя косуха?), экспресс-психология (каждый готов был меня выслушать и подискутировать на важные темы межличностных взаимоотношений) и настоящее признание.

«Пиши, писательница», – написал мне Вовка, прилагая к письму свои рассказы. На тот момент я писала ему почти год – обо всём, что меня интересовало. Он не отвечал, а я не бросала это занятие, отправляя по письму каждую неделю. И, наконец, получила ответ.

Я поняла тогда, что, хотя и не была настоящей неформалкой, а так и осталась домашней девочкой, всё-таки действительно была ему интереса: своими глупыми историями, распечатанными на стареньком струйном принтере, своими увлечениями то английским, то немецким, то театром, то кружководством, то работой с детьми, то журналистикой.

Он знал, что чувства к нему меня вдохновляли, поэтому, наверное, был снисходителен «к моим младым летам».

Я тогда написала целых три повести, общим объёмом почти 150 страниц, про некоего «вампира», закончила колледж с красным дипломом, прошла курс экономики на английском и поступила на дневное, бюджетное отделение факультета журналистики.

Надеюсь, я тоже воодушевляла его. Во всяком случае, знаю, он писал музыку к вампирским повестям и хотел сделать что-то типа мультика. Потом мы потеряли связь, и я не знаю, чем закончилась эта история.

Зато знаю другое, что позволила усвоить мне вся моя «уличная» жизнь.

Любознательность первооткрывателя, впервые пересекающего границы моря и выходящего в открытый океан, бодрость духа и желание испытать себя – открывают мир. Снова и снова. Как в первый раз.

Интересно, что за порогом?

2016-2018гг