Аналекты

Вместо введения

Все мы, занятые в нашем деле, помимо прочего, ещё и читатели, причём читатели квалифицированные. Волей-неволей, хотим мы или не хотим, у нас складывается собственное мнение о прочитанном.

В настоящее время в книге представлено три рецензии:

"Серебряный тупик" Иара Эльтерруса - на трилогию "Отзвуки серебряного ветра":

https://author.today/work/27935

"Не плачь, орчанка" Анатолия Дрозова:

https://author.today/work/93751

"Безумная Евдокия" Анатолия Алексина - повесть, в 1975 году опубликованная в журнале "Юность".

И два отзыва:

"Что погубило уэллсовских марсиан?" - предположение, что вовсе не земные бактерии погубили инопланетный десант в первой, описанной в фантастике, космической войне.

"Почему Михаил Шолохов не может быть автором "Тихого Дона" - не вполне серьёзное, но логически обоснованное предположение.

Серебряный тупик Иара Эльтерруса

"Отзвуки серебряного ветра", - моя попытка найти выход из тупика, в котором оказался наш мир. Тупика подлости, жестокости и корысти" (с) Иар Эльтеррус

"Почему истинное назначение башен скрывают от рядовых подпольщиков?" "Потому что большинство в штабе рассчитывают захватить власть и использовать башни по старому, но для других целей...", (с) братья Стругацкие, "Обитаемый остров"

Давным-давно на далёкой планете жила-была девушка, любившая сидеть ночами на подоконнике, смотреть на звёзды и мечтать о странном.

Случилось, что к девушке посватался сын местного старосты – завидный по деревенским меркам жених, но до невозможности наглый, тупой и вонючий. Перспектива остаться с подобным типом наедине, не говоря уж о постели, нашу героиню никак не устраивала – поэтому, следующей же ночью она тайком вылезла в окно... Чтобы, довольно скоро, попасть в лапы местным байкерам. Действие книги происходит в мире, где существуют галактические империи и звёздные королевства, а космические путешествия – обычное явление, но несмотря на это, в самой ситуации ничего фантастического или надуманного. Просто ещё одна маленькая жизнь, походя искалеченная нашим большим, не всегда добрым миром.

В те времена в Галактике жил Илар ран Дар – великий чародей, маг и волшебник, особа, приближенная к Господу Богу. Насчёт последнего – вовсе не шутка: в книге вообще много мистики. Много лет Илар ран Дар пытался создать идеальное общество. Однажды он основал в отдалённом звёздном скоплении Орден Аарн – «страну-убежище нездравомыслящих», не приспособленных к жизни романтиков-мечтателей.

Вместе с нашей, чудом выжившей девушкой в Ордене оказываются: отправленный в концлагерь гениальный математик, умирающий от голода талантливый композитор, бежавшая от политически выгодного брака «наследница звёздного престола», несправедливо разжалованный офицер, и отважный юный паж, выкравший пленницу из пыточной камеры. В критический момент на помощь героям, в буквальном смысле «с неба» приходят «аарн» – повелители огромной галактической империи.

К вам мы обращаемся, "странные" и "не такие", те, кого травят и те, над кем смеются! У вас, сходящие с ума от одиночества, есть братья и сестры, так идите же к нам, стремящиеся к невероятному. Скажите три слова: "Арн ил Аарн" и вас услышат. Но не пытайтесь вы, обычные, притвориться "странными": ничего у вас не получится. Только жаждущий серебряного ветра звезд больше жизни становится Аарн.

Читая первые главы книги, её героям искренне сочувствуешь. Однако Илар ран Дан не было бы великим магом, не понимай он простой истины – просто создав некую прекрасную страну и населив её исключительно «странными» и «не такими» он не решит проблемы. Хотя бы потому, что знающие цену себе и своему таланту люди зачастую бывают весьма капризны, а потому «страна-убежище нездравомыслящих» скоро рискует превратиться в свою прямую противоположность.

Однако предложенное Иларом ран Даром «лекарство» оказывается куда страшнее болезни. Коль скоро даже романтики и мечтатели не идеальны – значит, человека нужно «переделать». Поэтому каждого вступающего в Орден поднимают в некие мистические «Сферы Творения» – по-нашему, в рай, к Божьему Престолу. Исходящий оттуда «серебряный ветер звёзд» – тот самый, по имени которого названа книга, и волшебный отзвук которого, по мнению автора, слышат «странные» и «не такие» выдувает из человеческой души отрицательные качества: жадность, эгоизм, лень, зависть... Тем самым, вступая в Орден, человек перестаёт быть человеком, уникальной личностью со своим характером, взглядами, вкусами, привычками.

Мало того – в процессе «Посвящения» человека делают эмпато-телепатом, способным воспринимать мысли и эмоции окружающих – в том числе и самые личные, интимные, как свои собственные. Мысли и чувства миллиардов аарн образуют общий фон, «эмополе», постоянно действующее на нервную систему каждого члена Ордена. Подобно обитателям планеты Саракш в знаменитом романе Стругацких, живущим в поле лучевых башен, каждый аарн оказывается посаженным на жёсткий ментальный поводок.

А если кто-то из них вдруг начнёт «себя вести» – думать или поступать отлично от «генеральной линии», по его душу (извините за каламбур) явится «Целитель Душ» – симпатичная девочка-психокорректор. Чтобы, в самом прямом смысле, влезть в чужую душу – не просто прочитать чужие мысли и чувства, (это умеет каждый аарн), а подкорректировать их в нужную для общества сторону. В такого рода операциях аарн не видят ничего преступного или запретного.

Так, белым офицерам, спасённым из захваченного красными Крыма, из расстрельных подвалов Бела Куна и Землячки, ставят ультиматум: или вы уходите с нами, (тем самым лишившись Родины, потому что возвращаться аарн не собираются) или мы сотрём вам память о контакте с нами. Бывшему партизану (дело происходит не на Земле) стирают память об убитых карателями жене и детях. Девочка, неопытный Целитель Душ нечаянно «влюбляет» в себя двух пациентов. И речи не идёт о том, чтобы вернуть их в прежнее состояние – в наказание девочке велели ответить обоим пациентам взаимностью.

В результате аарн лишены личной жизни, способности думать, чувствовать, сострадать и любить.

Никакая личная жизнь невозможна в обществе, где любая твоя мысль, действие или ощущение становятся всеобщим достоянием. Как-то раз наша девушка – давно уже не робкая, наивная мечтательница, а прошедшая полный курс орденской проституции стерва задумала соблазнить не кого-нибудь, а самого Командора – главу Ордена, великого мага Илара ран Дара, особу, приближенную к Господу Богу. Добивается этого она посредством банального шантажа – угрожая активировать вживлённую в тело бомбу (такие бомбы носит в себе каждый аарн). В момент, когда героиня и Командор оказываются в постели, на борту не маленького космического корабля, многотысячный экипаж в полном составе сопереживает процессу.

В нашем мире творческий человек – математик и поэт, физик и художник, инженер и актёр – в первую очередь великий труженик. Иначе обстоят дела во вселенной Ордена Аарн – талант, способность к познанию и творчеству приходят к герою свыше, в качестве некоего непонятного «Дара Творца».

Так живущий на помойке мальчишка-беспризорник, украв учебники и конспекты у зазевавшихся студентов, открывает в себе талант великого математика. Крестьянский мальчик, вместе с белыми офицерами вывезенный с нашей Земли, в жизни не слышавший о других планетах, ни разу не видевший космический истребитель, понятия не имеющий о том, что космические истребители вообще могут существовать, обнаруживает в себе дар «прирождённого пилота», и не просто участвует в космическом бою, а выходит из него победителем, обставив опытных асов.

При этом ни математику, ни прирождённому пилоту не приходится особо напрягать мозги по причине полной ненадобности. Шутка насчёт «тараканов в голове» в Ордене вовсе не шутка – каждому вживляют в мозг портативный компьютер, «восьмипотоковый биокомп», берущий мыслительный процесс на себя. Незачем и учиться, «грызть гранит науки» – не открывшим в себе тот или иной талант, необходимые знания сразу, блоком, загружаются непосредственно в мозг. После надо пройти лишь небольшой сеанс медитации.

Аарн, с их способностью чувствовать желания и потребности партнёра – умелые любовники, способные в нужный момент быть как страстными, так и нежными. Однако любви – настоящей любви, с её волнениями и ревностью, с тревогами и переживаниями за конкретного человека, с романтикой и тайной в Ордене не знают – все любят всех и все спят со всеми:

- Помнишь, меня спросили, что будет, если двое полюбят одну?

- Да, - кивнула девушка.

- У нас в этом случае она становится подругой обоих. Или он - другом обеих. Что такое ревность в ордене вообще не знают. Ибо это чувство собственника. Такой выход - еще самое простое из возможного в нашей среде. Бывают групповые семьи чуть ли не из трехсот человек. Бывает такое, что ты себе представить не можешь. Но ты вскорости сама это поймешь, пока ты не прошла Посвящения, это понять физически невозможно.

Теоретически среди ушедших в Орден «странных» и «не таких» должен наблюдаться высокий процент романтиков-мечтателей. Вспомним юную Ассоль, ждущую своего принца под алыми парусами, или Артура Грея, мечтавшего стать «дьявольским моряком». В Ордене такого рода романтиков излечат от «предрассудков» сразу и жёстко – Посвящение в аарн непременно заканчивается групповым сексом:

Возможно наши обычаи и моральные нормы поначалу покажутся вам немного странными, а то и дикими. Но вы поймете, обязательно поймете, что все направлено только на уменьшение боли.

Обратим внимание на этот момент: «всё направлено только на уменьшение боли». Момент достаточно характерный. Как пели девочки из группы «Фабрика»:

В жизни должен быть лишь только позитив и мажор. А страданья-переживанья – это лишний стресс. Если что сказать по делу, то пришли СМС...

Не удивительно, что несмотря на заявленную «инакость», интересы героев редкостно примитивны. Как-то раз встретились две девочки-аарн, вывезенная из революционного Петрограда русская дворянка, продавщица из бутика на высокоразвитой планете, и красавица-эльфийка из средневекового мира. Пять разных девушек с очень непохожих планет – русская барышня и эльфийка впервые видят галактическую цивилизацию, продавщица из бутика впервые видит настоящих, живых аарн, девочки-аарн не могут долго находиться среди обычных людей... Ни одну из героинь не интересует новый мир, в котором она оказалась, а новые подруги воспринимаются исключительно с «утилитарной» точки зрения – как устроить лесбийскую групповушку со столь необычными партнёршами.

Характеры героев так же не прописаны. Уйдя в Орден, упомянутая продавщица из бутика стала видной военначальницей. Что «характер бывшей продавщицы стал сталью и ветром», мы узнаём исключительно из авторской скороговорки – в чём конкретно это проявляется, так и остаётся загадкой. Последнюю войну Орден не просто проиграл, а сдался без боя заведомо слабому противнику.

Защищая предложенную концепцию, автор использует простейший, беспроигрышный, хотя и откровенно грубый приём, который до него блестяще применяли Толкиен во «Властелине колец» и Френк Герберт в «Дюне» – борьбу абсолютного добра с не менее абсолютным злом, с подробным описанием творимых оппонентами зверств. Под абсолютным добром выступает, понятное дело, Орден Аарн и страдающие от непонимания «странные» и «не такие». Под абсолютным злом – вся остальная обитаемая Галактика. Если верить книге, обычные, не подвергнутые «аарнизации» люди, презрительно называемые «пашу» – «жрущие», при первой же возможности примутся набивать кошелёк и брюхо, жадно стремиться к власти, унижая ближнего и дальнего, грабить и убивать, насиловать всех, оказавшихся в пределах досягаемости женщин... Три толстенных тома книги описывают бесчисленные зверства, царящие в окружающем мире – и предпринимаемые аарн спасательные операции:

Империя Сторн – население делится на пользующихся гражданскими правами «людей» и живущих на помойках «животных», которых может застрелить любой желающий.

Астве ин Раг – женщины превращены в избиваемых и насилуемых рабынь, в то время как жрицы местного культа – тоже поголовно женщины, имеют право запытать любого встречного.

Моонван – местные спецслужбы убивают приехавшую навестить родителей девушку-аарн. Здесь же обнаружилась подпольная киностудия, на потеху почтеннейшей публики снимавшая настоящие пытки и казни.

Трирроун – всего лишь «дикий» капитализм.

Фарсен – планета захвачена «СПиДошниками», жители ведут отчаянную партизанскую войну.

Родная планета Кержака и красавицы-эльфийки – идёт война между «светлыми» и «тёмными», иначе между эльфами и орками, заканчивающаяся почти полным истреблением последних.

Обнаруженная на территории Ордена эльфийская планета – некая инфернальная тварь питается болью казнимых. На колья было посажено две трети населения.

Справедливости ради заметим, что здесь читатель автору не поверил. Как метко заметил один из участников форума «Архивы Кубикуса»: «выхожу на улицу – никто никого не режет, и пацаны тоже не торопятся мне по роже настучать...».

И, разумеется, «чистому и светлому» Ордену Аарн противостоит «мрачный союз реакции».

В качестве «мрачного союза реакции» выведена организация с характерным названием «СПД (СПиД – Союз Права и Долга)». Нетрудно представить, что за нравы в ней царят – найдя способ обойти орденское Посвящение, руководство СПД решило заслать к аарн агента, женщину. Засылке предшествует строгий отбор – не прошедших кандидаток охрана насилует прямо на глазах у высоких шефов. Но вот кандидатка выбрана и проходит обучение – теперь уже она снимает охранников с постов, чтобы помучать и попытать их у себя в каюте.

«Отзвуки серебряного ветра», – моя попытка найти выход из тупик в котором оказался наш мир, – пишет автор в предисловии к книге. – Тупика подлости, жестокости и корысти». Но, как уже говорилось, предложенное лекарство оказывается намного страшнее болезни. Насколько бы плох не был наш мир, в нём каждый из нас может быть самим собой – уникальной личностью, со своим характером, со своими взглядами, вкусами, привычками, с возможностью идти по жизни своим путём.

А в Ордене?

(c) Atta, Москва, 26.07.2020 и 16.01.2021

"Не плачь, орчанка" Анатолия Дроздова

«Попаданчество» – жанр столь же сильный, сколь и невезучий. Имея возможность заслать героев куда угодно – в сферу Дайсона или на кольцо Мёбиуса, в иной мир, прошлые или будущие времена, авторы не хотят или не умеют придумать интересный сюжет, создать конфликт, интригу, заставив читателя переживать.

Не будем придираться, почему герой преследует дезертиров в парадной форме – на службе случается всякое. «Было дело, раз в Афгане мы с друзьями мылись в бане. Вдруг, как начался обстрел...». В скобках заметим, что на средневековых аборигенов парадная военная форма произведёт более сильное впечатление, чем повседневная.

Не будем задаваться вопросом, зачем дезертирам тащить откровенно неликвидный груз в социалистическую Румынию. На дворе 1971 год, Чаушеску сидит прочно... Важно то, что в средневековье наш герой попадает с уазиком, гружённым разнокалиберными стволами – от пистолетов, до тяжёлых пулемётов и ящиками (!) патронов к ним. Вооружить этим даже маленькую армию невозможно – но "попаданцу" хватит на всю жизнь. Оружие законсервировано и по износе очередного ствола достаточно очистить от смазки следующий.

Не будем удивляться тому, что герой – воспитанный строгим отцом советский человек, кандидат в члены КПСС быстро превращается в феодала-землевладельца. Советскому человеку как раз и пристало вступаться за угнетённых и обиженных, тем более что действует наш герой именно по-советски: «ярём он барщины старинной оброком лёгким заменил. И раб судьбу благословил».

Но, как будто этого мало, и без того получившего едва ли не идеальные стартовые условия героя буквально заваливают подарками. Выясняется, что местная магия действует на расстоянии пятидесяти-ста метров. Ожидавший заслуженной трёпки за захват чужой деревни герой едва не пустился в пляс от радости. В отвалах местной шахты обнаруживается некий ценный минерал – доходы от продажи позволяют лишённому налоговых поступлений «попаданцу» набрать крупную дружину.

Не будучи ни врачом, ни художником, герой делает покалеченной девушке пластическую операцию, применяя технологию, которую видит впервые в жизни. И не просто делает, но и превращает непривлекательную прежде дылду в писаную красавицу. Надо ли говорить, что новоявленная красавица, по странному совпадению оказавшаяся богатой наследницей, немедленно влюбляется в «попаданца».

Попутно герой обнаруживает не просто способности к магии, но и оказывается в этой области едва ли не самым сильным. Кажется он – единственный, чья душа способна на время покинуть тело, чтобы исследовать окружающее пространство или увидеть будущее. Добавим к этому гигантского серого волка, с которым герою удалось подружиться на манер Ивана Царевича. И красавицу-инопланетянку с зелёной кожей, не устоявшую перед настоящим полковником, отцом героя. В знак любви инопланетянка разрешает герою и его отцу бывать на Земле и возвращаться обратно.

Местные жители выглядят не просто полными, а абсолютными идиотами. Чего стоит хотя бы барон, пировавший с дружиной в замке, в то время как набежавшие степняки-кочевники громили его деревню. Или местные шахтёры-рудознатцы – добычей минералов занимаются поколениями, но никому в голову не пришло покопаться в отвалах. Почему-то до нашего «попаданца» никто не додумался, что дружинникам следует носить цвета сеньора, отличая в бою своих от чужих, и атаковать неприятеля боевыми порядками.

Чтобы картина стала полной, добавим к этому две бездарно организованные военные компании, не менее бездарно организованный заговор и местного короля, неожиданно быстро признавшего авторитет главного героя. Конфликта, интриги нет – прибыл хороший парень с огнестрелом и в два счёта положил местных плохих парней, вооружённых – вот счастье, картонными сабельками.

Нужно ли так подробно описывать биографии героев? Без биографии ясно, что абы кто преследовать вооружённых дезертиров не будет. Без биографии ясно, что управляющий замком несколько обидится – он всё сделал правильно, он не виноват, что господин барон не соизволили оторвать задницу от кресла, а пока жрачка да выпивка, кочевников перебил и деревню захватил заезжий «попаданец». И, разумеется, отец, не зная, что единственный сын «попал», будет переживать потерю.

К достоинствам книги отнесём «читабельный» язык. И то, насколько изящно автор обошёл «языковой барьер». В большинстве случаев герой или обретает знание языка в процессе «попадания», или же местные говорят по-русски. Здесь же герой – не первый «попаданец», поэтому некоторые из местных владеют... нет, не русским, а молдавским.

"Безумная Евдокия" Анатолия Алексина

После того, как я спровадил на тот свет свою первую дюжину, моя матушка сказала мне: "Джек! Если ты в чём-то и виноват, то только в том, что не встретил на пути хорошего человека". х/ф "Человек с бульвара Капуцинов".

Димон не виноват, что родился господином. Как вы поступили бы на его месте? Отказались от богатства, если бы оно у вас было, и пошли бы работать на киртовых полях? А.Азимов, "Космические течения"

Проще всего было бы поменять "плюсы" на "минусы" - в основе советской идеологии лежал коллективизм, в основе современной - индивидуализм... Вот только в действительности всё далеко не так просто. А потому, несмотря на десятилетия, прошедшие с момента публикации повести, поднятый автором вопрос вовсе не устарел. Что, в конечном счёте, важнее - личность или коллектив, собственный успех или хорошие отношения с окружающими, твоё личное "Я" или наше общее "Мы"? В середине семидесятых годов прошлого века - при самом, что ни на есть, развитом социализме, в обычной московской семье жила девочка-старшеклассница. Единственный ребёнок в семье, к тому же ребёнок поздний, долгожданный - и, как это обычно бывает, привыкший, что мир вертится вокруг неё. На счастье или на беду, девочка оказывается талантливым художником - настолько, что её работы показывают по телевидению. Так что нет ничего удивительного в том, что наша героиня смотрит на окружающих сверху вниз: одноклассники для неё - "посредственности", как и бывшие ученики её классной руководительницы, состоявшиеся взрослые люди, сама классная руководительница, в честь которой названа повесть, носит презрительную кличку: "безумная Евдокия". Может показаться, что перед нами - забывшая совесть, зарвавшаяся, "зазвездившаяся" эгоистка, но не спешите - на самом деле всё не так просто. Начнём с того, что рабочий день советского школьника был продолжительнее рабочего дня взрослого - отсидев пять-шесть уроков, ребёнок был обязан делать домашние задания почти по каждому из них. Добавим к этому два иностранных языка - изучаемый в школе, наравне со всеми английский и изучаемый самостоятельно итальянский. И занятия в художественной студии - не всякий взрослый справится с нагрузкой, ложащейся на нашу девочку. Так что упомянутое презрение на самом деле имеет место, но точно так же во время Великой Французской Революции трудящиеся-буржуа с презрением смотрели на бездельников-аристократов. Совершённые героиней проступки оказываются не столь уж страшны - кто из нас в юности не грешил чем-то подобным, получая от жизни и окружающих заслуженные "плюхи". Забыла на улице одноклассницу со своими рисунками, не сумев провести на некую важную встречу. Желая защитить упомянутую одноклассницу от несправедливых нападок, рассказала окружающим о её сложной семейной ситуации. Не заметила влюблённого мальчика... Что до последнего, то тут, как говорится, сам бог велел. Впрочем, всё перечисленное ещё не повод безоговорочно оправдывать героиню - не только для взрослого человека, но и для не имеющей жизненного опыта, делающей первые шаги девочки-подростка, упомянутые проступки достаточно серьёзны. Опять же, на счастье или на беду, классная руководительница нашей девочке досталась несколько своеобразная. Начнём с того, что дама неустроенна в личной жизни - ни мужа, ни семьи, ни детей. Дама безвкусно одевается - запросто способна натянуть юбку поверх брюк, носит дурацкие, свершено ей не идущие широкополые шляпки. В глазах девочки-художницы это выглядит откровенно смешно - за что классная руководительница и получила своё презрительное прозвище. Обыкновенно классные руководители, учителя, а уж тем более, родители ругают нерадивых учеников, обрушивая на головы несчастных заслуженные громы и молнии. Что (обратим внимание на этот момент) вынуждает нерадивых учеников хулиганить, желая получить признание в глазах если не родителей и учителей, то одноклассников. Согласимся, что подложить в сумку учительнице живого воробья или лягушку, поджечь карбид у дверей учительской, наслаждаясь поднявшимся переполохом намного проще, легче и интереснее, чем научиться решать задачи по математике или спрягать суффиксы. Что до "безумной Евдокии", то она даже для самого отпетого двоечника или хулигана найдёт ободряющие слова, будучи - совсем по Дейлу Карнеги, "чистосердечна в своей оценке и щедра на похвалу":

"Коля Белкин ещё недавно не мог начертить прямую линию, а теперь у него по геометрии и черчению твёрдые тройки. Учительница математики предполагает, что в будущем он мог бы добиться четвёрки. Это радостное событие для нас всех...".

Польщенные хулиганы и двоечники, перестав пускать в классе самолётики и резать ножами парты, дружно принимаются за учёбу, направляя энергию на более конструктивные цели. Обратим особое внимание на слова: "радостное событие для всех нас". Помимо моральной поддержки слабых и отстающих, "безумная Евдокия" старается, чтобы её ученики как можно больше времени проводили вместе. Совместные экскурсии - походы в музеи и на выставки, пионерские и школьные мероприятия, любительские спектакли... Частые встречи с бывшими учениками, простыми советскими людьми - кто-то стал поваром в заводской столовой, кто-то из простого водителя "дорос" до начальника автобусного парка... Характерный момент - среди бывших учеников "безумной Евдокии" нет ярких личностей: учёных, актёров, писателей - есть только и исключительно "простые советские люди". Яркие личности на встречи или сознательно не приглашаются - или же они, подобно героине, на бывшую классную руководительницу нешуточно обижены. Ну, а девочке, с её напряжённым графиком, волей-неволей приходится выбирать: совместный с классом поход в кино, в музей, встреча с бывшим одноклассником - или очередное занятие по рисунку в художественной студии. Надо ли говорить, что она выберет - при полной поддержке родителей. Не желая того, девочка "отрывается от коллектива", пускаясь в самостоятельное плавание. "Безумная Евдокия" откровенно злится - одна из её учениц оказывается "неохваченной", но сделать ничего не может. Если посещение уроков в советской школе было обязательным, то внеклассные мероприятия - исключительно добровольными. Но самое главное - героиню систематически затирают. Вынужденно игнорируя школьные экскурсии и встречи с бывшими одноклассниками, она с удовольствием играла бы в любительских спектаклях - вот только главные и интересные роли достаются упомянутым двоечникам и хулиганам, столь любимым "безумной Евдокией" "посредственностям". Класс выпускает стенгазету - её, ученицу художественной студии, к работе не привлекают вовсе - зато привлекают упомянутую подругу, если и способную рисовать, то только заголовки. Вызвав "безумную Евдокию", директор школы потребовал объяснений: почему работы вашей ученицы показывают по телевизору, а я - директор, об этом понятия не имею? И распорядился устроить для девочки персональную выставку. Выставка состоялась - но не персональная, а общая, коллективная, для всего класса. У девочки, как и у остальных её одноклассников, потребовали всего две работы. Словом, наша героиня оказывается сильно обиженной на классную руководительницу. И, будучи обиженной, решает сделать то, что обычно делают двоечники и хулиганы - серьёзно нахулиганить, чтобы таким образом заявить о себе, получив признание. Во время общего, с классом, похода по партизанским местам, ей удалось угадать маршрут, которым некий парень ушёл от немецких патрулей. О догадке следовало бы рассказать классной руководительнице и ребятам - но в этом случае победу засчитают не ей, а классу. Девочке же безумно хочется сказать: "Я", а не "Мы", а потому, не ставя никого в известность о своей догадке, она решает пройти по маршруту самостоятельно, самостоятельно же получив ждущий в конце приз. История заканчивается, но не скандалом с последующим признанием, на что рассчитывала героиня, а трагедией. Нередко критики напирают на элементарный недосмотр со стороны учительницы - устраивая класс на ночлег, "безумная Евдокия" не провела переклички. Не забудем, что повесть написана в 1976 году - мобильных телефонов ещё нет, а телефоны-автоматы имеются далеко не везде, практически отсутствуя в сельской местности. Даже при желании наша девочка не может позвонить домой и предупредить родителей. В действительности же конфликт лежит намного глубже. "Среди моих учеников нет ни одного хулигана или бандита", - с гордостью заявляет классная руководительница, тем самым, фактически исключая нашу девочку из числа своих учеников. И, почти сразу же, добавляет: "Тот, кто хочет во всём быть первым, обречён на одиночество". По большому счёту героиня повести, если и виновата, то в том, что родилась умной и талантливой. Тем самым, не желая того, она оказывается перед выбором: развивать судьбой или Богом (что вам больше понравиться) данный талант, пойдя против коллектива или стать одной из бесчисленных и прочих "серых мышек". Делать и то и другое нельзя - как говорил Козьма Прутков, "нельзя объять необъятное", а потому, волей-неволей, отбросив второстепенное, придётся сосредоточиться на главном. Выбор, который в этой ситуации сделает не только наша девочка, но и взрослый, многоопытный человек, вполне очевиден. Кроме того, вне зависимости от того, насколько умён и талантлив (ила наоборот - глуп и бездарен) окажется тот или иной человек, у каждого из нас есть желание сказать: "Я", а не "Мы", гордиться не только общими достижениями, но и собой лично. Любая попытка подменить личное "Я" общим "Мы" неизменно обречена на провал - вспомним школьных хулиганов, хулиганящих для того, чтобы быть замеченными. Вот так-то.

(с) 26.11.2020

"Время перемен" Роберта Сильверберга

Действие книги происходит в четвёртом тысячелетии от Рождества Христова. После того, как человечество расселилось по Галактике, произошёл некий кризис или катастрофа, космические путешествия были частично забыты, а населённые людьми планеты обрели самостоятельность.

События разворачиваются на одной из таких «потерянных» планет. Технически она застряла в середине ХХ века – имеются гусеничные вездеходы, грузовики и моторные суда, при отсутствии железных дорог и авиации. А политически – в середине XIX века: имеют место королевства и прочие «просвещённые» монархии...

Населяющие планету люди очень «закрыты» – здесь не принято посидеть с друзьями, поговорив «за жизнь». «Открыться», поговорить о наболевшем можно только с профессионалом – священником-исповедником. Или же с названным братом и сестрой – названных братьев и сестёр каждому ещё в детстве выбирают родители, причём названные братья и сёстры ни при каких обстоятельствах не могут оказаться родственниками.

Главный герой – младший сын одного из местных королей. После того, как отец-король трагически погиб на охоте, герою ударило в голову, что взошедший на престол старший братец попытается от него избавиться. Приходится срочно бежать, без денег – будучи королевским сыном, герой жил на всём готовом, без документов – документы есть, но они особые, «королевские». Герой перебирается в соседнюю страну, где работает лесорубом. Затем перебирается в третью страну, знакомится с высокопоставленным «номенклатурщиком», поступает к нему в секретари, женится на его дочери, дослуживается до министра... Можно сказать, что жизнь удалась.

И тут заезжий прохиндей с Земли предлагает герою попробовать «травку», что характерно – местную. Не наркотик в нашем понимании, «травка» позволяет соединить сознание с сознанием окружающих: чужие мысли, эмоции, переживания становятся всеобщим достоянием. Заодно принявший «травку» начинает любить ближнего, как самого себя... Не в том смысле, как кое-кто может подумать – никакой оргии при этом не происходит. Просто окружающие оказываются друг другу дороги.

Нетрудно представить, что заканчивается всё скверно: герою «шьют» «хранение с целью сбыта», он опять бежит... И на этот раз уже не выбирается. В конце книги, выдержанной в форме дневника-исповеди, герой объясняет, как плохо быть «закрытым» одиночкой и как хорошо – любимым окружающими и призывает следовать его примеру.

Зададимся вопросом: а зачем? Так ли уж нужна всеобщая любовь? Описанное общество одиночек-интровертов специфично – чего стоит хотя бы факт, что со снятой на ночь проституткой следует заключить письменный контракт в трёх экземплярах. Тем не менее, оно не так уж плохо, жить в нём можно... А рано или поздно, невзирая ни на какие обычаи и традиции, уроки начнёт давать жизнь.

Проблема в том, что любовь, дружба, уважение окружающих не даются просто так, за красивые глаза. Нужно быть грамотным специалистом, хорошим товарищем, уметь выслушать ближнего... И в то же время, когда это нужно, уметь отстоять и свои интересы. Словом, будь собой – и люди к тебе потянутся. Именно так стоят свою жизнь сильные.

Иное дело, если человек слаб. Силы воли нет, состояться не может, дружить не умеет, протянуть руку помощи не способен... Не удивительно, что он оказывается на обочине жизни, у разбитого корыта, с вагоном претензий к окружающим. О, если бы эти мерзавцы-ближние знали, как мне больно и одиноко, какой я бедный и несчастный, как я страдаю. Как бы они тогда засуетились, забегали!..

А вы как считаете?..

"Многорукий бог далайна" Святослава Логинова

Просто сочинить ругательную рецензию, перечислив «ляпы» и промахи, допущенные тем или иным автором. Сложно написать рецензию хвалебную – особенно на книгу «вне категорий».

Начнём с того, что непонятно, к какому именно жанру она принадлежит. Вроде бы классическое фэнтези, в котором наряду с героями действуют и «силы». Но, с той же долей вероятности она может оказаться «твёрдой» научной фантастикой – описанием некоего, не вполне этичного эксперимента, проводимого некой сверхцивилизацией. Часть местных легенд является вымыслом – с той же долей вероятности вымыслом могут оказаться и все местные легенды, одновременно являясь отголоском неких, имевших место в действительности событий. Да и далайнов на планете может оказаться не два, а больше.

С той же долей вероятности книгу можно назвать волшебной сказкой – историей благородного рыцаря, победившего неуязвимое и бессмертное чудовище и освободившего даже не заколдованную принцессу – ни много, ни мало, всё человечество. Вот только в процессе освобождения человечество изрядно уменьшилось в числе – во многом, стараниями благородного рыцаря. Не случайно в конце книги имя героя становится нарицательным – синонимом местного понятия «дьявол», тогда как убитое им чудовище превращается в доброго и заботливого бога.

Не особо погрешив против истины, книгу можно назвать философским трактатом – рассуждениями о добре и зле. Вот только философские трактаты беллетризировал Иван Ефремов – здесь, несмотря на всю философию и вставки-легенды, перед нами великолепный приключенческий роман, держащий читателя в напряжении от первой и до последний страницы. Да и философичность книги несколько своеобразная. Бог-творец – существо, доброе по определению, создал среду обитания для дьявола, отведя человеку роль пищи. В то же время не бог, а именно человек ставит точку в известной борьбе с дьяволом – не без помощи бога, давшего человеку возможность и средство победить.

И, как это всегда бывает со сложными произведениями, невозможно сказать, на чьей стороне правда. С одной стороны герой не может не сознавать, что живёт в клетке – пусть даже огромной и весьма комфортабельной. Рано или поздно кому-то всё равно пришлось бы делать грязную работу – по аналогии с «крестом Тенгера», последний «квадратик» непременно окружили бы стенами, создав препятствие для следующего илбеча, а потому агония может растянуться на столетия. «Повезло», что «стена Тенгера» пала летом – представьте, что по вымирающим от засухи оройхонам ударили бы морозы, и это в мире, где не принято делать запасы продовольствия, и нет традиции выкладывать печи и камины, которые так и так нечем топить.

В то же время герой – неглупый, не стремящийся к власти над ближним, и никому не желающий зла парень – типичный «маменькин сынок», привыкший жить « за кем-то» – сперва за матерью, затем за старым илбечем. Случайно ему в руки попадает дар, позволяющий менять судьбы мира – но помимо этого дара, никаких особых достоинств и талантов за ним не числится. То, что он «сдаёт» доставшийся от старого илбеча сухой оройхон можно отнести за счёт мальчишеской неопытности – парню захотелось опробовать новые возможности, и не пришло в голову, и ему не пришло в голову, что строит он не совсем в ту сторону.

Однако следующие поступки невозможно квалифицировать даже, как глупость. От парня сбежала жена – желая её вернуть, герой принимается строить мост между двумя континентами. Строит год – и, если первый порыв можно оправдать за счёт аффекта, то за прошедший год у него двадцать раз была возможность подумать – а тем ли он занимается.

В соседней стране парня отлавливают местные спецслужбы – и заставляют строить ещё один мост, на этот раз к следующим соседям. Герой понимает, что следом за ним пойдёт армия – и не просто не делает попытки сбежать, но и намеренно открывает дорогу завоевателям.

Итог закономерен – парень озлобляется на весь мир и, видя, что продолжение строительства приводит к напрасной гибели и без того несчастных людей, продолжает строить снова и снова. Трудно представить, что илбечи-предшественники были глупее. Или, что в далайне существует строго определённое количество воды – в противном случае первый, пусть даже каменный оройхон «креста Тенгера» попросту бы смыло. Скорее всего, у илбечей-предшественников хватило ума и жалости остановиться – главный герой остановиться не смог, докатившись в итоге до желания уничтожить всё человечество.

А ведь когда-нибудь к осыпавшемуся, наполовину смытому дождями, разрушенному вьюгами далайну придут палеонтологи. Предполагается, что Ёроол-Гуй мёртв, погребённый в толще камня, превратился в окаменелости, а то и вовсе распался. А если нет?..

P.S. Ни для кого не секрет, что источником вдохновения при написании книги послужил русско-монгольский словарь. Язык книги необычен, с оригинальными именами, с множеством специальных слов и выражений – при этом автор прекрасно обходится без словарей и поясняющих материалов.

Боящимся рыб жителям оройхонов не чужда идея мореплавания – вспомним упоминающуюся сказку о мальчике, плававшем по далайну на спине гигантской улитки.

А в одном месте – ай-ай-ай, зашифровано непечатное слово.

(c) Москва, 17.04.2021

Почему Михаил Шолохов не может быть автором "Тихого Дона".

Ну, а Мусоргский бухал... (с)Владимир Чекмарёв

Не секрет, что многие творческие люди в свободное время были не прочь выпить. А если имелась подходящая к случаю закуска, то и закусить.

Что в свою очередь предполагало:

а) отличное знание предмета;

б) горячую любовь к предмету;

Что, так или иначе, находило отклик в их произведениях. Только поймите правильно - талантливые писатели и поэты, как правило, пишут вовсе не об этом. Есть писатели, которые охотно пишут как раз об этом - Венедикт Ерофеев, "Москва-Петушки" или Алексей Иванов, "Географ глобус пропил", но речь сейчас не о них.

Александр Дюма-отец. Сибарит, жуир, любитель роскоши, хорошего вина и женщин. Человек нравственности сомнительной - соавторов у него было больше, чем маршалов у Наполеона. Его мушкетёры, а так же королевский шут Шико, с закадычным приятелем, монахом братом Горанфло пьют даже не стаканами - бутылками.

Знаменитый американский писатель О′Генри, не раз и не два попадавший в неприятности из-за любви к спиртному. И его не менее знаменитый рассказ "Родственные души" - согласитесь, что трезвенник написать такой рассказ никак не мог.

Ярослав Гашек, автор "Бравого солдата Швейка" - и прекрасный знаток пражских кабачков:

- Идёмте в "Куклик", - предложил Швейк. - ружья вы оставите там на кухне. Хозяин "Куклика" - Серабона, сокол, его нечего бояться. Там играют на скрипке и на гармошке, бывают уличные девки и другие приличные люди, которых не пускают в "Распрезентяк".

По дороге Швейк рассказывал разные анекдоты, и они в чудесном настроении пришли в "Куклик" и поступили так, как советовал Швейк. Ружья спрятали на кухне и пошли в общий зал, где скрипка с гармошкой наполняли всё помещение звуками излюбленной песни "На Панкратце, на холме есть чудесная аллея".

В одном из таких кабачков он однажды, будучи изрядно навеселе, ухитрился забыть новорожденного сына.

Столь яростно обрушившиеся на обывателя-мещанина братья Стругацкие - при всём своём презрении к "человеку невоспитанному" не смогли пройти мимо такого удовольствия, как коньяк с лимоном:

"У меня есть один знакомый, - сказал Эдик. - Он утверждает, будто человек - это только промежуточное звено, необходимое природе для создания венца творения: рюмки коньяка с ломтиком лимона".

Этот напиток - коньяк с лимоном придумал Николай II - последний российский император из дома Романовых-Кошкиных-Захарьевых-Гольдштейн-Готторпов. А что до самих Стругацких, то их герои - Иван Жилин и Максим Каммерер явно имеют положительный опыт "винопития".

А вот "последний романтик" ХХ столетия Александр Грин, с его "Алыми парусами", создатель волшебной страны "Гринландия", прошедшийся по обывателю ничуть не хуже, чем братья Стругацкие:

"Но у вас не рассказывают сказок. У вас не поют песен. А если рассказывают и поют, то знаешь, эти истории о хитрых мужиках и солдатах, с вечным восхвалением жульничества... Не знаю, сколько пройдёт лет - только в Каперне расцветёт одна сказка, памятная надолго..."

"Скоро вы увидите девушку, которая не может, не должна иначе выйти замуж, как только таким способом, какой развиваю я на ваших глазах..."

Но его Артур Грей, мечтая "стать дьявольским моряком", изо всех сил старается соответствовать третьей строчки известного четверостишия:

Умный в артиллерии,

Щёголь в кавалерии,

Пьяница во флоте,

Дурак в пехоте:

"Грэй сел у костра.

- Ну-ка, - сказал он, протягивая бутылку, - выпей, друг Летика, за здоровье всех трезвенников. Кстати, ты взял не хинную, а имбирную.

- Простите, капитан, - ответил матрос, переводя дух. - Разрешите закусить этим... - Он отгрыз сразу половину цыпленка и, вынув изо рта крылышко, продолжал: - Я знаю, что вы любите хинную. Только было темно, а я торопился".

А сюжет повести, помимо алых парусов, движется и вокруг бочки старого вина, который предок Грея сохранил у себя в погребе:

"Меж тем на палубе у грот-мачты, возле бочонка, изъеденного червем, с сбитым дном, открывшим столетнюю темную благодать, ждал уже весь экипаж. Атвуд стоял; Пантен чинно сидел, сияя, как новорожденный. Грэй поднялся вверх, дал знак оркестру и, сняв фуражку, первый зачерпнул граненым стаканом, в песне золотых труб, святое вино.

- Ну, вот... - сказал он, кончив пить, затем бросил стакан. - Теперь пейте, пейте все; кто не пьет, тот враг мне.

Повторить эти слова ему не пришлось. В то время, как полным ходом, под всеми парусами уходил от ужаснувшейся навсегда Каперны "Секрет", давка вокруг бочонка превзошла все, что в этом роде происходит на великих праздниках".

Ни меньшим любителем приложиться к бутылке и промочить горлышко оказывается и мальчик Санди Пруэль - герой повести Александра Грина "Золотая цепь".

А вот знаменитый сериал Александра Бушкова о майоре Станиславе Свароге:

"Сначала они, не разделяясь, стояли у огромного чана, где шипело и пузырилось в свете факелов и костров чёрное молодое вино, и его наливали всем желающим, сколько принимала душа. Правда, вино было лёгкое, по-настоящему праздничное - ни откуда не торчали ноги упившихся, никто не рвал друг на друге рубахи. Сварог самокритично подумал: у нас, с эдаким бесплатным чаном, давно бы всё опошлили до полной похабщины... И отпил из кружки, скупо, пару глотков - ему приходилось сиживать в молдавских винных погребах, и он хорошо помнил коварство молодого вина: льётся в глотку, как родниковая водичка, но стакана после четвёртого вдруг обнаруживаешь, что блаженно покоишься под столом...".

Впрочем, всем сортам "кабаньих" и "оленьих" "кровей" то есть, красному вину) его Станислав Сварог, майор ВДВ, ставший королём на некой далёкой планете, предпочитает келимас - таларский коньяк:

"На подставке, на маленьких, тонкой работы козлах лежал бочоночек из тёмных дубовых дощечек, вместимостью квартанов в пять примерно 4 литра). Судя по клеймам, аккуратно заполненным алой краской, это был келимас, и не просто келимас, а один из лучших таларских сортов, с острова Ройре, да в добавок двадцатилетней выдержки. Довольно редкая вещь - виноградники на Ройре небольшие, всякие келимасы Сварог пивал, а такого не доводилось.

Тут же, в гнёздах деревянной подставки стояли четыре деревянные же стопки. Сварог достал одну, повертел, но так и не смог определить, из какого дерева она сделана. Одно ясно - порода ценная. Бело-желтовато-коричневые узоры древесины так и ласкали глаз - особенно в сочетании с бочоночком. Снаружи чарки идеально отполированы - а внутри дерево оставлено нетронутым, и не понять, какая сторона красивее.

Подойдя к столу, Яна обозрела подарок и уверенно сказала:

- Налакаетесь!

- Да что тут пить, - спросил Сварог, поглаживая бочоночек. - Кошачьи слёзки..."

Обратим внимание, с какой нежностью написано: даже не бочонок, а бочоночек. И скажите, только честно: можно ли написать такое, не любя?

Перечитывая, в который раз по счёту, "Тихий Дон", снова и снова задумываешься - а ведь эту книгу написал трезвенник:

"Мирон Григорьевич, снизив голову, глядел на залитую водкой и огуречным рассолом клеенку. Прочитал вверху завитую затейливым рисунком надпись: "Самодержцы всероссийские". Повел глазами пониже: "Его императорское величество государь император Николай...". Дальше легла картофельная кожура. Всмотрелся в рисунок: лица государя не видно, стоит на нем опорожненная водочная бутылка. Мирон Григорьевич, благоговейно моргая, пытался разглядеть форму богатого, под белым поясом мундира, но мундир был густо заплеван огуречными скользкими семечками".

"А у входа в атаманский дворец, на стуже, на палящем зимнем ветру мертво стыл почетный караул из казаков лейб-гвардии Атаманского полка. У казаков чернели, сходились с пару сжимавшие эфесы обнаженных палашей руки, от холода слезились глаза, коченели ноги... Из дворца до зари неслись пьяные вскрики, медные всплески оркестра и рыдающие трели теноров войскового хора песенников...".

Или эпизод, когда Пантелей Прокофьевич, (отец братьев Григория и Петра Мелиховых), переживая самоубийство атамана Каледина (24.10.1861 - 11.02.1918), напился за компанию с кумом, утопил в проруби лошадь и едва не утонул сам:

"И Пантелей Прокофьевич за горячим разговором и за графином вскоре забыл и про лошадь, и про всё на свете. ... Кобылу запряг ему хозяйский сын, сесть в сани помог кум. ... Сани у них зацепились в воротах, потом цеплялись за каждый угол, пока не выехали на луг. Тут кум заплакал и добровольно упал с саней...

Пантелей Прокофьевич понял, что кричать теперь глупо и бесполезно. Он огляделся, - сообразил, куда попал пьяным невзначаем, и затрясся от злости на самого себя, на случившееся..."

Словом, никакой романтизации спиртопития, как это имеет место у Ярослава Гашека, Александра Грина и Александра Бушкова. Такое впечатление, что "Тихий Дон" написал человек, из вежливости или по долгу службы вынужденный присутствовать за праздничным столом, но сам капли в рот не берущий. Вид пьянеющих родственников или сослуживцев не вызывает у него ничего, кроме брезгливого омерзения - и это омерзение автор, случайно или сознательно, выносит на страницы книги.

Интересно, что сцены "пьянопития" напрочь отсутствуют в "Поднятой целине". Вспомним, как Семён Давыдов дарит кузнецу Ипполиту Шалому слесарные инструменты. При этом ему и в голову не приходит пригласить того же кузнеца, как и прочих обитателей хутора Гремячий Лог, к праздничному столу.

Был ли Михаил Шолохов таким трезвенником? Да, ничего подобного. Выпивал, да как выпивал:

"М. Шолохов снят за чайным столом, где на переднем плане виднеется бутылка".

(с) Валентин Осипов, "Михаил Шолохов", в серии "Жизнь Замечательных Людей".

Из-за него даже Политбюро ЦК КПСС (высший партийный правительственный орган) специально заседало:

"Товарищ Шолохов крайне отрицательно относится к лечению. Он говорит, что по своей натуре он "парень неунывающий, и мне выпивка не вредит, это своего рода пищевой рацион", т.е. больной не оценивает всей серьёзности положения и того большого ущерба, который он наносит алкоголем своему здоровью; у больного нет должной критической оценки своего состояния.

Все лечебные мероприятия ему надо проводить с умелым подходом, используя главным образом психотерапию, ибо с её помощью можно добиться очень важных и существенных успехов..."

(с) Олег Покровский, "Во власти зелёного змия", журнал "Тайны СССР", N16, август 2019 года.

А родной дочери, Марии Михайловне, приходилось защищать отца от нападок:

"- Вы от кого-нибудь слышали, чтобы настоящий охотник был алкоголиком? С трясущимися руками? А отец - ах, как он славился метким выстрелом".

(с) Валентин Осипов, "Михаил Шолохов", в серии "Жизнь Замечательных Людей".

Характерно, что в позднем рассказе Шолохова, "Судьба человека", (1956) взгляды и вкусы автора, как и положено, соответствуют взглядам и вкусам героя. Если советские школьники что-то и помнили о Фёдоре Соколове, так то, что он после первой не закусывает.

Хорошо, но не могли ли взгляды и вкусы Михаила Александровича измениться со временем. Ведь известно, что "казачьих "Унесённых ветром"" написал очень и очень молодой человек:

"Роман "Тихий Дон" М.А.Шолохов начал писать в конце 1925 года, когда ему было двадцать лет..."

(с) Библиография к полному собранию сочинений, 1980 год.

Не могли. Можно сколь угодно много сомневаться в авторстве Шолохова, но нельзя не признать - человек он был столь же сильный и мужественный, сколь и цельный.

Начнём с того, что Михаил Шолохов - великолепный мастер аппаратной интриги, лично знакомый с тремя очень разными лидерами советского государства: Генеральным Секретарём ЦК ВКП(б) Иосифом Сталиным, Первым Секретарём ЦК КПСС Никитой Хрущёвым, и Генеральным Секретарём ЦК КПСС Леонидом Брежневым. Не говоря о многочисленных высокопоставленных знакомцах рангом пониже - вроде первого секретаря Вёшенского Райкома ВКП(б) Петра Лугового или главы НКВД Генриха Ягоды. Именно за дружбу с властью Михаила Шолохова люто ненавидели представители советской творческой интеллигенции. А главный его талант - умение в нужный момент угостить нужного человека. Или угоститься самому, если приглашают. Уже один этот факт не оставляет места трезвеннику Шолохову.

А ещё Михаил Александрович не был трусом:

В 1930 году, во время Голодомора он пишет многостраничные письма Сталину, раскрывая глаза на происходящее в стране. В отличие от книг, сомнения в авторстве писем ни у кого никогда не возникало. Причём Шолохов не просто пишет, но и добивается оказания родному Вёшенскому району продовольственной помощи.

Не молчит он и в 1937 году. Тогда ему удаётся остановить запущенный на полные обороты маховик репрессий - правда, не в масштабах всей страны, а опять же, в пределах родного Вёшенского района.

На второй день Великой Отечественной Войны Шолохов целиком и без остатка перечислил в Фонд Победы присуждённую ему за роман "Тихий Дон" Сталинскую премию. Во время Войны Сталинская премия не вручалась - среди научно-технической и творческой интеллигенции возникла традиция немедленно по получении перечислять её в Фонд Победы. А положил начало этой традиции именно Шолохов.

Став маститым-знаменитым, находя разные предлоги, чтобы не писать - общественная и политическая деятельность, нет доступа к архивам, пропала или погибла почти готовая рукопись, и так далее, и тому подобное, Шолохов ни разу не ссылается на контузию военных лет. А контузия была серьёзная - в 1942 году он попал в авиакатастрофу, когда летел по делам в Куйбышев (Самару) - тогдашнюю "резервную" столицу СССР.

Можно сколь угодно сомневаться в авторстве Шолохова, но нельзя не признать - именно благодаря Шолохову "Тихий Дон" дошёл до читателя.

Шолохову же во многом обязано частичной реабилитацией российское казачество - особый субэтнос, со своим языком (донским говором), особым укладом жизни, своими обычаями, традициями... Вновь стать "феодальными рыцарями" (земля в обмен на службу), какими они были в Царской России, в Советском Союзе им не позволили - но хотя бы перестали считать исключительно палачами и карателями.

Это всё к тому, что такого человека - с сильной волей, с характером, будь он трезвенником, было бы невозможно соблазнить на пьянку. Он начал бы выпивать в молодости, впервые попробовав спиртное из юношеского любопытства (как оно, скорее всего и произошло) или не пил бы вовсе.

Что любопытно:

Ничуть не меньше, чем выпивку, Михаил Александрович любил охоту. Известный исторический анекдот: Шолохов узнал о присуждении Нобелевской премии по литературе, за роман "Тихий Дон", стоя у костра, в старом свитере и драных брюках, с верной двустволкой в руках, во время охотничьей вылазки на Алтай. Как многие охотники, Шолохов любил за бутылкой с друзьями рассказать забавные случаи из жизни, истории, байки... И при этом не написал ни одного охотничьего рассказа.

В наши дни, методом компьютерного анализа доказано - у "Тихого Дона", "Поднятой целины" и "Донских рассказов" был один автор.

И, как уже говорилось, став маститым-знаменитым, Шолохов находит любой предлог, чтобы не писать.

Москва, 20.01.2020

Что погубило уэллсовских марсиан?

На первый взгляд, ответ очевиден – земные бактерии, к которым у завоевателей с четвёртой планеты не было иммунитета. В действительности любой болезни предшествует инкубационный период – время, в течение которого бактерии размножаются в организме. Продолжительность инкубационного периода обусловлена особенностями иммунной системы – у кого-то болезнь развивается быстрее, у кого-то – медленнее.

Предполагается, что микрофлора на Марсе либо отсутствует, как таковая, либо иммунная система марсиан не была приспособлена для борьбы именно с земными бактериями. Обе эти ситуации не отменяют инкубационного периода – чтобы размножиться, даже в неспособном к сопротивлению организме бактериям нужно время, а значит, прибывшие позже и заболеют позже. К тому же смерти неизбежно предшествовала бы слабость, вялость, и неспособность к активным действиям.

В действительности марсиане пробыли на Земле две недели. Ежедневно прибывало по цилиндру с пятью марсианами на борту – первый цилиндр приземлился, условно говоря, первого числа, последний, десятый – соответственно, десятого. Сопротивление королевских вооружённых сил было сломлено в течение первых пяти дней – марсианам с шестого по десятый цилиндры включительно достались работы по устройству лагеря, организация металлургического производства и воздушная разведка.

Современному читателю, у которого за плечами, пусть теоретический, известный лишь по книгам и фильмам, но опыт двух мировых войн, очевидно, что положение Земли не безнадёжно. Герой-рассказчик и его брат стали свидетелями гибели трёх марсиан – одного подбила сухопутная артиллерия, двух других, за счёт фактора внезапности – эсминец «Гремящий». Ни откуда не следует, что эти потери были единственными. С марсианским отравляющим газом так же можно бороться. Вспомним «Отравленный пояс» современника Герберта Уэллса, сэра Артура Конан-Дойла – в ходу водолазные скафандры, маски и баллоны с кислородом.

Но на дворе у нас самый конец XIX века – прифронтовую полосу патрулируют конные гусары, доблестная британская пехота бросается на треножники в штыки. Вспомним: из всего королевского флота с марсианами сражается только «Гремящий» – капитаны остальных кораблей предпочитают наблюдать за происходящим с безопасного расстояния. Вмешайся в сражение любой из кораблей – неизбежное поражение «Гремящего» превратилось бы в столь же неизбежную победу.

Нетрудно предугадать ход дальнейших событий. Марсиане основывают базу к северу от Лондона, благополучно «зимуют», одновременно производя глубокую воздушную разведку. Через два года, во время следующего противостояния на Землю прибывают уже не десять, а три-четыре сотни цилиндров, содержащие полторы-две тысячи марсиан... Процесс «освоения» Земли может занять несколько десятилетий, будут отдельные, в том числе и успешные очаги сопротивления... Но конечный результат очевиден.

Как вдруг, словно по волшебству, этот сценарий сорвался – все сорок или пятьдесят марсиан погибли неожиданно, разом. Вслед за учёными, герой-рассказчик считает, что всему виной земные бактерии – но мы-то знаем, что бактерии как раз исключаются.

Группа отважных парней, землян-рейнджеров могла бы подобраться к марсианскому лагерю, забросав пришельцев бомбами и перестреляв из винтовок. Подобная операция вполне осуществима: Британия – крупнейшая колониальная держава, разного рода рейнджеров и охотников в распоряжении Её Величества более чем достаточно. Сложность в том, что разом погибли все марсиане – как находившиеся в лагере, так и патрулировавшие на треножниках город. Кроме того, оставшиеся в живых участники спецоперации раструбили бы на весь мир, что именно они – спасители человечества.

В книге нет никаких намёков, что в событиях участвовал некто «третий» – некая высокоразвитая цивилизация, которую по каким-то причинам не устраивала гибель человечества. Не забудем и о таком понятии, как «бритва Оккама» – грешить на сверхъестественные силы можно только, когда исчерпаны естественные объяснения случившемуся. По этой же причине мы не можем объяснить гибель марсиан волей божьей. И тут, волей-неволей, придётся обратить внимание на один, на первый взгляд, малозначительный эпизод:

На прошлой неделе какие-то сумасшедшие зажгли электричество. По ярко освещённой Риджент-стрит и Сэркес разгуливали толпы размалёванных, беснующихся пьяниц, мужчины и женщины веселились и плясали до рассвета. Мне рассказывал об этом один человек, который там был. А когда рассвело, они заметили, что боевой треножник стоит недалеко от Ленгхема и марсианин наблюдает за ними. Бог знает, сколько времени он там стоял. Потом он двинулся к ним и нахватал больше сотни людей – или пьяных, или растерявшихся от испуга.Не напоминает ли это некую спецоперацию? Напомним, что в те времена электричество нельзя было просто «зажечь». Наиболее доступный источник электрической энергии – паровая машина, которую невозможно оставить без присмотра. Нужен минимум, один трезвый инженер, чтобы следить за её работой и один-два трезвых кочегара – подбрасывать в топку уголь. Трудно предположить, что электричество на Риджент-стрит генерировала гидроэлектростанция на одном из притоков Темзы – в окрестностях Лондона нет подходящей реки, на которой её можно было бы построить, а в описываемое время не было и гидроэлектростанций. Кроме того, гидроэлектростанцию так же нельзя оставить без присмотра.

Можно было бы зажечь электричество, выкатить для всех желающих несколько бочек отравленного стрихнином бренди и джина, подождать марсиан... Сложность в том, чтобы люди успели наглотаться отравы – но не померли до того, как попадут к марсианам на обеденный стол.

Можно набрать добровольцев – в любые времена среди представителей любой нации, найдётся сотня человек, как мужчин, так и женщин, готовых пожертвовать собой ради человечества. Сложность, опять же, в том, чтобы отравить себя в нужный момент – так, чтобы яд успел проникнуть в кровь, но не подействовал раньше времени. Кроме того, не факт, что британское правительство и британские спецслужбы в тот момент знали, как именно питаются марсиане. Не забудем, что мёртвых марсиан грызли собаки, клевали вороны – и ни одна из них не подохла, нажравшись инопланетной дохлятины.

Не забудем и о том, что самоубийство ближе японскому, а не европейскому характеру – в надежде убить марсианина и спастись самому, британец предпочёл бы не сложный в употреблении яд, а более точный и надёжный револьвер. Составить смертельный для пришельцев, но безопасный для людей яд земные учёные так же не успевали. К тому же этот яд не на ком было бы испытывать.

Возникает вопрос: не мог ли упомянутый яд образоваться в человеческом организме естественным путём? Задумаемся: чем отличались люди, пойманные марсианином на Риджент-стрит? Ответим: тем, что были пьяны в стельку – прежние марсианские жертвы были трезвёхоньки. Одному человеку не так-то просто убежать от марсианина – вспомним, с каким-трудом герой-рассказчик спасся в разрушенном доме. Но сто человек убегут запросто – пока марсианин будет занят одним-двумя, остальные успеют удрать. Сто человек, оказавшихся в корзине марсианина, должна быть не просто пьяны, а вдрызг, до невозможности пьяны – именно их, так и не осознавших случившееся, и поволокли в марсианский лагерь на обед.

А что растворённый в человеческой крови алкоголь для марсиан – смертельный яд, это что называется, повезло...

(с) 03.01.2021

"Обитаемый остров", сорванный план Рудольфа Сикорски

На самом деле «Обитаемый остров» братьев Стругацких – ни что иное, как спасательная операция. Некто – не обязательно сам Сикорски, а скорее всего, кто-то из его помощников, увидел Максимову ментограмму, сложил два и два, и сделал должный вывод. Нельзя исключить, что корабль в момент подрыва успел подать сигнал бедствия, так что появление Максима в телецентре оказалось не такой уж неожиданностью. Доложили Сикорски, тот дал распоряжение, и в телецентр направилось его доверенное лицо – Фанк. Что на обратном пути Фанк попал под лучевой удар, и Максим оказался на свободе – не более чем несчастливая случайность. Хотя, как справедливо заметил сам Сикорски: «было достаточно взять с собой шофёра...».

Что Сикорски-Странник, желая спасти одного землянина, пожертвовал жизнями четверых туземцев – дело, опять же, насквозь житейское. Туземцев много, туземцы и без того всё время режут друг друга... Четырьмя больше, четырьмя меньше... В то время, как землянина, «своего» надо спасать.

Нет ничего загадочного в гибели родственников Волдыря:

«...в тот же вечер они напали на него прямо у ворот его особняка, изрешетили машину, убили шофёра, убили секретаршу и загадочным образом полегли сами, все до единого, все двадцать четыре человека с двумя пулемётами...».

Землянин-Странник, как и Максим, фукамизирован – то есть, может отлежаться, пока не выйдут пули, и у него, наверняка, был портативный депрессионный излучатель – даже будучи раненым, он мог включить его, дождавшись помощников-землян. Не исключено, что именно чёрное излучение повышенной мощности и погубило родственников Волдыря.

Но вот Максим найден и доставлен в Департамент Специальных Исследований. Было бы логично объяснить ему ситуацию – лично, через помощников, или написанным по-русски письмом, благо русского языка никто не Саракше не знает. Ещё лучше было бы дать такое письмо Фанку – а затем посадить Максима с Радой на рейсовый «призрак» – и на Землю, полный вперёд. Вместо этого Максима устраивают в департаменте, дают тему для работы, дают должность, дают оклад в синем конверте. И особое распоряжение Странника насчёт Рады: «...ни в коем случае не давайте им встречаться...». Обратим внимание: распоряжение отдаёт тот самый Странник, который очень скоро скажет прямо противоположное:

«Сегодня вы отправитесь на Землю! – повысив голос, повторил Странник. – На этой планете у меня хватает забот и без вас. Забирайте свою Раду и отправляйтесь...».

И, не менее странный поступок – Странник куда-то уезжает в самый разгар событий. Землянин, резидент, глава департамента – на наши деньги, министр, которому уезжать как раз и не следовало. Случайность, недоработка, или... Странник хотел, чтобы Максим в его отсутствие совершил переворот и взял власть.

Вспомним: перед нами – планета-могильник, на которой едва-едва теплится жизнь:

«...правительство контролирует только границы и центральный район. Две трети страны продолжают погрязать в анархии, там голод, эпидемии, народ оттуда бежит, и все без документов, а молодые даже не знают, что такое документы…»

На самом деле две трети территории страны банально разбомблено, о чём косвенно говорят дальнейшие слова Странника: «...мы бессильны остановить вырождение биосферы...», «...грядёт голод, земля не родит...». И дядюшки Каана: "как долбанули по горам в ту войну супербомбами...". И в такой ситуации правительство затевает войну – ядерную, других там просто не бывает, с соседним государством.

В обычной стране можно было бы привести к власти другое, более вменяемое правительство, профинансировав-прикормив оппозицию – в Стране Отцов подобное невозможно. Взять власть самостоятельно, просто подъехав к Центру с портативным депрессионным излучателем, тоже запрещено – в другой повести Стругацких, «Трудно быть богом» подробно рассказывается, как реагировала Земля на попытки разведчиков на других планетах творить добро активно.

И тут появляется нечувствительный к излучению Максим Каммерер, понятия не имеющий, что планета находится под земным контролем – знающий про башни, ну а сам Странник, если не знает, то догадался, что прокурор ему банально наврал. Поставить Максима в ситуацию, когда прокурор до него заведомо доберётся, не позволить увидеться с Радой - дополнительный повод, пусть рискнёт, спасая возлюбленную, а потом искренне покаяться в Совете (Комитете) Галактической Безопасности: «не гневайтесь, товарищи, не доглядел, готов понести заслуженное наказание... да, а что с планетой-то будем делать?.. ситуация катастрофическая, а во главе крупнейшего из тамошних государств теперь стоит землянин...».

(с) Москва, 06.03.2021

Пересматривая "Римские каникулы"...

Пересматривая (в тысячу первый раз) фильм "Римские каникулы" с Одри Хёпберн.

Мистер Джо Бредли парень может быть и видный (прекрасным дамам об этом лучше судить), но откровенный неудачник. В финале истории он остаётся один, с кучей долгов, с откровенной подорванной репутацией и с пустыми бутылками дома в качестве бонуса. Ирвин - настоящий друг, а вот отношения с боссом, мистером Хеннеси будут испорчены всерьёз и надолго, если не навсегда.

К девушке пути заказаны - её не подкараулишь у дома с букетом цветов.

Зато отснятый Ирвином материал очень специфичный. Умный человек мог бы подать его так, чтобы не обидеть девушку. Автор этих строк ей бы ещё и посвящение в стихах сочинил. Конечно, Его Величество "будет очень огорчён" - "но ты никогда не будешь выглядеть смешным в глазах женщины, если сделаешь что-то для неё...".

И вообще, почему Владимиру Семёновичу Высоцкому можно объясняться в любви на всю страну, сперва к Ларисе Лужиной, а затем к Марине Влади - а мистеру Джо Бредли нельзя?

Вся проблема в том, что Джо Бредли - законченный неудачник. Пороху нет, сил не хватает. Меньше карт и выпивки, больше работы, плати за квартиру вовремя - проблемы бы не возникло. Но тогда не было бы и всей этой красивой и трагичной истории.

Герой любовного романа - всегда неудачник. В противном случае не было бы и любовного романа.

А фильм отличный.

"Затерянный мир" сэра Артура Конан-Дойла

Отдельные, не вполне сознательные товарищи не согласились с мыслью, высказанной в одном из наших предыдущих постов: герой любовного романа – непременно неудачник. В связи с чем нельзя не вспомнить знаменитый роман сэра Артура Конан-Дойля «Затерянный мир».

В самом начале прошлого века жил в славном городе Лондоне простой рабочий парень, журналист. Не слишком богатый, не слишком успешный, не слишком удачливый. Американцы полупрезрительно называют людей такого сорта «офисный планктон», а вот у мудрых японцев есть более точное и ёмкое выражение: «зарплатный человек».

Из текста книги неизвестно, сколько он зарабатывал, но автор сообщает об этом в одном из рассказов о Шерлоке Холмсе: «Человек с рассечённой губой» – простой трудяга-журналист получал два фунта стерлингов в неделю. На первый взгляд неплохо – ведь по тогдашнему курсу это целых восемьдесят золотых николаевских рублей в месяц. Подпоручик царской армии получал меньше. Зато банковский клерк из рассказа «Приключения клерка» в полтора – два раза больше: на прежнем месте работы он зарабатывал три, а на новом, в банкирской конторе «Мейсон и Уильямсы» должен был зарабатывать целых четыре фунта стерлингов в неделю. Жизнь в Лондоне – столице Англии, тогдашней «мастерской мира» была дорогой.

Был наш «зарплатный» парень влюблён в некую девицу. Девица, как это водится, «кокетлива, ко всем приветлива...», то поманит, то наоборот, оттолкнёт. Парень волнуется, нервничает, придумывает разные хитрые способы, чтобы её увлечь, при любой возможности рассказывая, как она ему нравится, и как он жить без неё не может.

И вот однажды, после очередного, особенно пылкого объяснения, девица ему выдала, открытым текстом: «хочу знаменитого мужа!». Хочу, чтобы про моего мужа газеты писали, чтобы про него все вокруг говорили, и чтобы Её Величество лично его в Букингемском дворце принимала. Другой после такой заявки послал бы её далеко и надолго, но любовь, как известно, зла. Прибегает наш парень к шефу-редактору, и орёт с порога чуть ли не на всю Флит-стрит: «Сэр! Пошлите меня в горячую точку! Прямо сейчас, немедленно!..».

Шеф-редактор от подобного требования, мягко говоря, слегка ошалел. Сотрудники редакции, надо полагать, тоже, но об этом книга умалчивает. Во-первых, все «собственные корреспонденты» уже получили задания, командировочные и убыли по назначению. Во-вторых, посылка «собственного корреспондента» – удовольствие не из дешёвых. Тем более, когда все выделенные на это дело фонды уже распределены и разобраны. В-третьих, «собственные корреспонденты», особенно журналисты-международники, и уж тем более, журналисты-международники в горячих точках – это особый, не просто высший, а чуть ли не запредельный журналистский класс, к которому наш «зарплатный» парень однозначно не относится.

С другой стороны, начальники – поголовно звери только в книгах Иара Эльтерруса. В жизни большинство из них – вполне нормальные люди, способные войти в положение – разумеется, если это не вредит их собственным интересам. Вот шеф-редактор нашему «зарплатному» парню и говорит: «живёт у нас в Лондоне один сумасшедший профессор. Журналистов ненавиди-ит!.. Как увидит где журналиста – хватает одной рукой за воротник, другой за штанину, а сам по сторонам зыркает – где тут ближайшая лестница, чтобы вниз спустить...». А сам про себя думает: «Не знаю, какая конкретно муха тебя укусила, но полетишь разик с лестницы – образумишься».

Наш парень обманом пробирается в дом к сумасшедшему профессору. Дерётся с ним, потом мирится... «Вы предъявляете ему обвинения? – Нет! Он честно предупреждал меня, но я не послушался...». Присутствует на публичной лекции по палеонтологии, становится свидетелем шумного скандала. Едет в Южную Америку, ночует у костра под открытым небом, изнывает от жары и от москитов, зябнет от холода. Робинзонит вместе с остальными на неприступном плато, драпает от птеродактилей и динозавров, воюет с человекообразными обезьянами... И через год возвращается...

Возвращается парень-зверь, крепкий, сильный, загорелый. Ни бога, ни чёрта не боящийся, знающий, как вести себя по обе стороны от мушки. Знаменитый не только на всю Англию, но и на весь мир: «На улицу! Процессией по Риджент-стрит!..». Богатый: пятьдесят тысяч фунтов стерлингов, полмиллиона николаевских рублей – деньги на бочку. Для сравнения – знаменитый «Титаник» стоил всего миллион с четвертью фунтов стерлингов.

Короче, вбегает он к своей девице, чтобы заорать, чуть ли не с порога: «я тебя люблю». И обнаруживает, что пока он там бегал от динозавров и воевал с человекообразными обезьянами, девица преспокойно даже не вышла, а выскочила замуж за такого же, каким он был, «зарплатного человека» – простого банковского клерка. Девицу тоже можно понять – вспомним, что банковский клерк зарабатывал вдвое больше журналиста. Наш парень у неё ещё и виноватым оказывается: «Вероятно, ваше чувство было не слишком глубоко, если вы уехали от меня на край света...».

Выслушал наш парень «выговорёшник», подумал, покачал головой... Посмотрел на девицу, которой предстоит прожить жизнь женой «зарплатного человека», подсчитывая пенсы и шиллинги. Потом на себя – сильного, успешного, богатого и знаменитого. И подумал: «Ну и чёрт с тобой. Переживу...».

"Алмазный меч, деревянный меч" Ника Перумова

В сущности, главный недостаток этой книги – в не просто большом, а в очень большом количестве сюжетных линий. Все остальное элементарно из этого следует.

Однако первое впечатление самое, что ни на есть, благоприятное. Имеется некий фентезийный мир, под названием Мельин, некогда населённый множеством народов. Тут и эльфы, и очень похожие на эльфов Дану (в книге они называются только с заглавной буквы), гномы, орки, кобольды и совсем уж неотличимые от людей, великолепные бойцы «вольные». Жили они и не тужили до тех пор, пока не пришли люди, и всех не завоевали. Кого-то они истребили, кого-то разогнали, а кого-то обратили в рабство. Ныне на Северном Континенте процветает огромная Империя Людей:

- Эхе-хе... Ну и времена настали распроклятые... - продолжал тем временем вздыхать Сидри. На глаза ему то и дело попадалась надпись на воротах крупными кривыми рунами, да вдобавок еще и с ошибками. "Входт ельфам, данам, оркам и гнумам толко с биркай!"

Начертанная мелом надпись изрядно устарела. Уже много десятилетий Дану не посещали Хвалин по собственной воле, пусть даже и с бирками инородцев, а лишь в качестве рабов, чтобы быть проданными на пыльной площади невольничьего рынка. Однако устав есть устав, и неграмотные стражники каждый день согласно циркуляру старательно подновляли надпись, сверяясь с замусоленным оригиналом. Изменить ее никто не озаботился.

Не спешите кидать камень в нашего брата-человека. Некогда люди пришли на Северный Континент просителями, спасаясь он некой, неведомой опасности. Вместо того, чтобы помочь, местные расы – в том числе и похожие на эльфов Дану, встретили их стрелами. Людям не осталось ничего другого, кроме как драться и победить. Отношение местных рас к «хумансам» опасливо-презрительное. С одной стороны, праздник однозначно на их улице. С другой, в глазах возвышенных эльфов, Дану и гномов с орками человек мало отличается от обезьяны, сумевшей эволюционировать в разумное существо.

На первых страницах книги мы видим девочку-Дану, Сеамни Оэктаканн в рабском ошейнике, и с человеческим именем Агата. Как и все её сородичи, Сеамни Оэктаканн – псионик, способный чувствовать растения. Помимо собственного унижения, девочка переживает за угнетённые леса Дану. Первая реакция читателя – интерес: что там будет дальше?..

А дальше автор, не говоря лишнего слова, переходит к двум «вольным» и гному, прибывшим в Империю Людей с некой тайной миссией. Затем к безымянному Императору, оказавшемуся почётным пленником в собственном дворце. К «солдату» местной мафии – «солдат» оказывается представителем тайного сообщества магов, населяющих некую, лежащую между мирами Долину. Показывают нам и упомянутую Долину, где живёт трёхсотлетняя красавица, боевой маг Клара Хюммель в лосинах, лихо мечущая файерболы и мудрый пожилой маг Игнациус. А тут ещё некая сверхцивилизация «козлоногих» и летающих скатов задумал торить Путь через миры – причём на Пути оказывается упомянутая Долина...

Словом, получается некий несусветный винегрет, вполне возможно, понятный автору – но неискушённый читатель во всём этом элементарно тонет. Ситуация осложняется тем, что все перечисленные сюжетные линии выглядят совершенно не связаны между собой.

Император поднимает мятеж против «Радуги» – контролирующих Империю семи магических орденов. Магам приходится сражаться, ни много, ни мало – за свою жизнь, озверевшая толпа убивает их прямо на улице. Словно не замечая этого, маги ведут небезуспешную «охоту за мечами» – деревянным Имельсторном и алмазным клинком гномов.

Попутно маги успешно справляются с давней местной бедой – «смертными ливнями». Заодно отражают вторжение упомянутой сверхцивилизации козлоногих и скатов – мобилизовав все наличные силы, оставив «на хозяйстве» едва освоившую азы молодёжь. Тем временем проблему скатов и козлоногих обсуждают обитатели Долины – ситуация в Мельине их не волнует вовсе, поскольку для них Мельин – лишь один из множества известных обитаемых миров.

Герои книги отнюдь не глупы – в большинстве случаев они правильно оценивают ситуацию. Беда в том, что несмотря на правильную оценку ситуации их поступки совершенно бессмысленны. Средневековая Европа была раздроблена, тогда как Церковь представляла собой единую организацию. Мельинская Империя едина, тогда как магических Орденов – семь. Умный политик сыграл бы на конфликте интересов, перессорив Ордена между собой. Безымянный Император берёт орденские башни штурмом, укладывая пачками собственных солдат, сжигая собственную столицу (подошедшие гномы обнаруживают припорошенные снегом развалины), и теряя единственного союзника – местную мафию.

Ниоткуда не следует, что жизнь под магическими Орденами была суровой и беспросветной. Непонятно, чего ради легионерам терять сто своих товарищей за одного мага?..

К девочке Агате (она же Сеамни Оэктаканн) впервые кто-то хорошо отнёсся – избавил от рабского ошейника, обул-одел, нарядил, словно куколку, предоставил отдельные апартаменты в собственном замке, рискнул собственной жизнью, отправившись вместе с ней в Империю. Правда, этот кто-то – очень специфический: это «сила» или, говоря по-простому, Демон Смертных Ливней, но всё же... Девочку не волнует, что упомянутый демон, пусть и не по её вине, попал в ловушку, счёл её предательницей и, в конечном итоге, погиб. Главное – наконец-то обрести драгоценный деревянный клинок.

И уж совершенно непонятно, с чего раде той же девочке-Дану, ненавидящей «хумансов» и всё, что с ними связано, отправившись на переговоры с Императором, прямо в походном шатре прыгать к нему в койку?

А как вам понравится попытка разгромить многомиллионную Империю двумя армиями, в одной из которых целых четыре с половиной тысячи гномов, тогда как в другой – аж полторы сотни лучников-Дану? Правда и у тех, и у других имеются магические артефакты – алмазный и деревянный мечи, защищающих нападающих от ударов и делающих их непобедимыми, но согласимся, что четыре с половиной тысячи и полторы сотни – это несколько маловато.

Порок, которым страдают практически все авторы фентези-романов – созданные ими миры представляют гибрид средневековья с античностью. С одной стороны, имеет место классический феодализм, с баронами и баронскими дружинами, с пышными титулами. Однако порядок на землях Империи поддерживают, и новые земли завоёвывают настоящие римские легионы. Как и положено, в состав легионов входят примипилы, гастаты и триарии, на вооружении имеются римские метательные копья – пилумы... Непонятно зачем, при наличии пилумов, в состав легионов включили ещё и арбалетчиков?..

Соответственно, герои носят частью европейские, частью русские имена: Еремей, Онфим, Таньша, Агата, Сильвия... Можно так же вспомнить обитателей Долины: Клару Хюммель и Игнациуса. Однако имена имперских легионеров – подчёркнуть римские: Корнелий, Сулла...

Язык книги вполне читабельный – мелочи вроде «чёрные волосы цвета воронова крыла» не в счёт. Улыбку вызывают разве что слова и названия на языке Дану – автор использует буквы из немецкого и французского языков с надстрочными знаками – умляутами, стараясь расставить их как можно больше. Два «эс-тсет» подряд выглядят и вовсе смешно – представляете, как это должно шипеть на языке оригинала...

Подводя итог, признаемся, что книга откровенно неплоха – для метро, когда хочется просто уткнуть глаза, отвлекаясь от пошлой действительности. В любом ином случае одолеть растянутые, никак не связанные друг с другом эпизоды будет не так-то просто...

(с) Atta, Москва, 07.05.2022