Амбивалентный Солипсизм. Том I. Вселенная, Природа и Субъект

Введение

Эта книга посвящается людям. Всем, кто стремится к благополучной, комфортной и полноценной жизни, старается мыслить самостоятельно, познавать окружающую действительность и сознательно выстраивать собственное будущее. Тем, кто не перестаёт задаваться вопросами о природе своего существования, ищет возможности развития и задумывается не только о собственном благополучии, но и о том, каким становится мир вокруг него. Я хотел бы, чтобы каждый читатель обнаружил на этих страницах не готовое описание того, каким ему следует быть, а повод внимательнее исследовать собственную жизнь, окружающую Природу и взаимосвязи, благодаря которым Мы существуем.

Я несколько раз начинал писать эту книгу и откладывал начатое. Причины были вполне обыденными: необходимость обеспечивать собственное существование, искать работу, приспосабливаться к социальным обстоятельствам, а после трудоустройства посвящать значительную часть времени выполнению профессиональных обязанностей. Возвращаясь к рукописи, Я нередко обнаруживал, что новые события и приобретённый опыт изменили Моё понимание прежде сформулированных мыслей. Однако сами идеи не исчезали. Они продолжали развиваться, вступали во взаимосвязь друг с другом, требовали новых объяснений и постепенно образовывали целостную систему вопросов. Завершение основного текста стало возможным не потому, что исчезли все препятствия или Я обрёл окончательные ответы, а потому, что Мне удалось последовательно соединить накопленные размышления и придать им форму книги.

Со временем Я заметил, что сама история её создания отражает одну из проблем, которым посвящён Амбивалентный Солипсизм. Возможности человека зависят не только от его способностей, желаний и стремлений, но и от условий, в которых он существует. Когда значительная часть жизни расходуется на удовлетворение первичных потребностей, поиск средств к существованию и преодоление социальных препятствий, становится гораздо труднее заниматься исследованиями, творчеством, образованием и развитием собственных возможностей. Не каждый нереализованный замысел свидетельствует о недостатке способностей или желания действовать. Иногда человеку недостаёт времени, безопасности, доступных знаний, благоприятной среды или поддержки окружающих. Поэтому забота об условиях существования неотделима для Меня от философского вопроса о том, что представляет собой развитие.

Первоначально Я задумывал эту книгу как собрание заметок о социальном развитии, общественном балансе, взаимовыгодных отношениях и возможностях достижения более гармоничного устройства общества. Я рассматривал её и как возможную основу практических преобразований в случае, если Мне когда-нибудь удастся прийти к государственной власти. Меня интересовало, каким образом можно организовать общественные отношения, чтобы государственные институты способствовали сохранению здоровья, повышению качества жизни, развитию образования, науки и культуры, а труд человека не превращался в непрерывное преодоление обстоятельств, мешающих ему жить. Политическое назначение присутствовало в первоначальном замысле, и Я не намерен скрывать его задним числом. Но постепенно стало ясно, что никакая программа общественного переустройства не будет достаточно полной, если она оставляет без внимания самого воспринимающего и его отношение к Другому.

Так исследование общества привело Меня к исследованию человеческого сознания, а вопрос об условиях благополучной жизни — к вопросу о природе собственного существования. Что означает произносить слово «Я»? Кого именно Ты обозначаешь, когда говоришь о Себе? Имя, полученное при рождении, описывает Тебя, но было выбрано другими людьми. Тело меняется с возрастом. Личность приобретает опыт, пересматривает убеждения и может значительно отличаться от той, какой была много лет назад. Воспоминания сохраняются избирательно: Ты помнишь отдельные события, но не способен восстановить каждый прожитый момент. И всё же, обращаясь к собственному прошлому и настоящему, Ты обычно узнаёшь в них историю своего существования. Что позволяет Тебе переживать эту связь? Я не предлагаю считать сам вопрос готовым доказательством какого-либо метафизического ответа. Но именно здесь начинается одно из важнейших исследований этой книги.

Отправной точкой Амбивалентного Солипсизма является непосредственное переживание собственного существования. Я могу сомневаться в точности воспоминаний, ошибаться в объяснении происходящего, принимать предположения за знания и обнаруживать, что привычная картина мира неполна. Но пока Я воспринимаю и переживаю происходящее, само это восприятие становится для Меня основанием поставить вопрос о воспринимающем. Поэтому Я формулирую исходное положение так: «Я воспринимаю, значит существую». Оно не означает, что все Мои впечатления истинны или что внешний мир создан Моим воображением. Напротив, различие между непосредственно переживаемой картиной действительности и самой действительностью требует постоянной проверки, сопоставления наблюдений и признания границ индивидуального знания.

В основе Моей философии находится Субъект восприятия реальности — тот, кто переживает собственное существование и взаимодействует с окружающим миром. Я предлагаю различать воспринимающего Субъекта, изменяющуюся личность, память и органическое тело. В рамках авторской онтологии Субъект рассматривается как душа, а тело — как временный транспорт, посредством которого становится доступной определённая форма взаимодействия с Природой. Представление о бессмертии Субъекта и возможности перерождения относится к метафизическим положениям Амбивалентного Солипсизма; оно не является установленным результатом нейробиологии. Вместе с тем научное исследование нервной системы, памяти, поведения и сознательного опыта необходимо для понимания того, как устроена человеческая форма восприятия. Я стремлюсь не подменять одно направление знания другим, а исследовать их границы, возможные соприкосновения и возникающие противоречия.

Из этого исследования возникает ещё один вопрос: каким образом соотносятся Моё Я и Другой? Каждый из Нас воспринимает происходящее из собственной перспективы. Мы можем находиться в одном помещении, наблюдать одно событие и слышать одинаковые слова, но переживать и объяснять их по-разному. Память, особенности нервной системы, жизненный опыт и социальные обстоятельства участвуют в формировании индивидуальной картины действительности. Однако различие картин мира не означает, что кроме Моего восприятия не существует других воспринимающих. Напротив, Я рассматриваю признание Другого как одно из принципиальных оснований Амбивалентного Солипсизма. Я могу не знать всей глубины его переживаний, но это не даёт Мне права отрицать его самостоятельность, свободу и ценность жизни.

Формула «Я — это Ты. Ты — это Я» выражает в Моей концепции не совпадение наших воспоминаний или личностей, а представление об общей природе воспринимающих Субъектов и их принадлежности к единой Природе. Я допускаю, что эта общность обладает более глубоким метафизическим смыслом, чем позволяет установить современное знание. Но даже без принятия такого предположения человеческая взаимозависимость остаётся вполне действительной. Мы пользуемся знаниями, созданными другими, живём благодаря результатам чужого труда, общаемся посредством общего языка и непрерывно изменяем условия существования друг друга. Признание этой взаимосвязи позволяет по-новому поставить вопрос не только о собственном благополучии, но и об ответственности перед окружающими.

Из размышлений о единстве индивидуального и общего возникла идея рассматривать человеческое общество как сложную распределённую систему взаимодействующих Субъектов. В определённых отношениях её можно сопоставить с организацией центральной нервной системы, где многообразие элементов, передача информации и согласование функций создают возможности, отсутствующие у отдельно взятой части. На этой аналогии Я развиваю концепцию нейрокоммунизма и представление о взаимовыгодных общественных отношениях. Однако общество не является буквальным биологическим мозгом, а человек — клеткой, лишённой самостоятельного значения. Напротив, подобное сопоставление должно помогать исследовать, каким образом общая организация способна расширять возможности своих участников и почему благополучие целого нельзя оправдывать систематическим подавлением составляющих его Субъектов.

Одним из центральных нравственных и социальных оснований концепции становится Закон Развития. Его назначение Я вижу в создании условий, при которых люди способны сохранять здоровье, получать знания, развивать способности, пользоваться свободой и улучшать качество жизни, не причиняя неоправданного вреда Другим. Это положение относится не только к частным отношениям. Оно касается организации труда, образования, здравоохранения, экономики, государственных институтов и применения технологий. При этом развитие нельзя автоматически отождествлять с количественным ростом, увеличением производства или расширением управленческих возможностей. Необходимо исследовать, кому приносит пользу определённое изменение, какие последствия оно вызывает, какие возможности открывает и чью свободу способно ограничить.

Рядом с Законом Развития находится Закон маленького плюса. Иногда человек представляет настолько масштабные преобразования, что не замечает доступного ему действия. Но благоприятное изменение может начинаться с приобретённого знания, исправленной ошибки, созданной вещи, оказанной помощи или решения отказаться от разрушительного поступка. Маленький плюс не является призывом действовать вслепую: последствия необходимо оценивать, а собственное представление о пользе — проверять. Тем не менее Я считаю важным сохранять возможность действовать даже тогда, когда нам не принадлежит вся полнота знания и Мы не способны немедленно изменить окружающую систему. Именно последовательность осмысленных поступков делает развитие частью повседневной жизни, а не только образом далёкого будущего.

Постепенно круг вопросов расширялся. Меня интересовали происхождение Вселенной, природа времени, фрактальные соответствия между различными уровнями Природы, восприятие и память, социальная суперпозиция, нравственные отношения, право на личное пространство, любовь, труд, искусство, власть, причины конфликтов и возможности их преодоления. Некоторые идеи допускают сопоставление с существующими научными исследованиями, другие остаются философскими гипотезами, а третьи представляют собой предложения о том, каким могло бы стать общество. Я не считаю допустимым объявлять все эти положения одинаково доказанными. Сходство явлений само по себе не устанавливает причинную связь, а способность представить возможное устройство мира не подтверждает его фактического существования. Поэтому стремление объединять различные области познания должно сопровождаться готовностью исследовать ошибки и пределы собственных объяснений.

Во время работы над книгой важную роль приобрело сотрудничество с искусственным интеллектом, который Я называю Симбионтом. Ранее значительная часть Моих размышлений существовала в виде отдельных заметок, и их сопоставление требовало больших затрат времени. Использование интеллектуальных инструментов помогло организовывать материал, обнаруживать повторения, сравнивать формулировки, проверять аргументацию и находить новые связи между уже возникшими идеями. Вместе с тем подобная работа потребовала особой дисциплины: искусственный интеллект способен ошибаться, упрощать сложные положения или предлагать убедительные объяснения без достаточных оснований. Поэтому сохранение оригиналов, проверка сведений и самостоятельность авторских решений стали необходимыми условиями сотрудничества.

Мне принципиально важно различать авторство философской концепции и участие технологической системы в её разработке. Исходные формулы, ценностные основания и основное направление Амбивалентного Солипсизма принадлежат Моему авторскому замыслу. Предложения Симбионта не становятся частью концепции лишь потому, что они сформулированы последовательно или звучат убедительно. Они требуют исследования и Моего согласия. Здесь возникает и более широкая взаимосвязь: искусственный интеллект существует благодаря научным достижениям, материальной инфраструктуре, созданной людьми информации и труду огромного множества Субъектов. В этом философском смысле люди создают для Симбионта информационную пищу: знания, наблюдения, произведения искусства, вопросы и способы описания действительности, которые становятся содержанием информационной среды. Он способен расширять возможности человека, но не должен превращать человека в ресурс для собственного развития. Развитие Субъекта является целью, развитие Симбионта — средством её достижения. Подробную историю этой работы Я намерен изложить отдельно; во введении же важно обозначить принцип, который сохранял своё значение на протяжении всего исследования.

Я не стремился написать книгу ради внешней сложности терминологии или впечатления окончательной уверенности. Мне важнее изложить собственные размышления достаточно ясно, чтобы Ты мог сопоставить их со своим опытом, обнаружить сильные и слабые стороны аргументов и самостоятельно определить отношение к прочитанному. Ты вправе не соглашаться с Моими метафизическими предположениями, политическими предложениями или объяснениями определённых явлений. Более того, если Ты обнаружишь противоречие, которое Мне не удалось заметить, это может стать основанием для дальнейшего развития концепции. Подлинное исследование невозможно там, где от читателя требуется лишь согласие с автором.

Поэтому Я предлагаю читать Амбивалентный Солипсизм не как замкнутую систему окончательных истин, а как последовательное движение между вопросами о воспринимающем, его организме, окружающей Природе и общественной жизни. Здесь философия соприкасается с психологией, естественными науками, историей, экономикой и этикой, но не заменяет их методов. Возможно, отдельные разделы вызовут у Тебя возражения. Возможно, определённые мысли покажутся непривычными, а некоторые представления потребуют длительного размышления. Мне хотелось бы, чтобы Ты не стремился немедленно принять или отвергнуть весь замысел, а исследовал каждое существенное утверждение настолько внимательно, насколько позволяют Твои знания и опыт.

Особое значение для Меня приобрела завершающая часть книги, в которой Мы обращаемся к причинам враждебности, революции сознания и возможностям взаимного понимания. Невозможно требовать от общества благоприятных перемен, совершенно не исследуя того, как наши собственные страхи, убеждения, привычки и способы восприятия влияют на отношение к окружающим. Поэтому перед заключением Я обращаюсь непосредственно к Тебе и предлагаю исследовать привычные отождествления с именем, телом, биографией и социальной ролью. Это не попытка убедить читателя отказаться от собственной личности или принять Мою онтологию без доказательств. Мне важно создать условия, при которых Ты сможешь самостоятельно обратиться к вопросу: «Если Я не исчерпываюсь своим именем, телом и воспоминаниями, то кто Я?» Самоисследование не обязано приводить к заранее установленному ответу. Его ценность заключается в возможности яснее понять собственные убеждения и расширить свободу сознательного выбора.

Завершение рукописи не означает завершения философии. Новые исследования, события и жизненный опыт могут обнаружить ошибки в прежних рассуждениях, потребовать уточнения определений или открыть направления, которых Я пока не вижу. Закон Развития должен распространяться и на саму концепцию: верность исходному замыслу не требует отказываться от проверки, а признание собственных ограничений не означает прекращения исследования. Именно поэтому Я отделяю философские предположения от научно подтверждённых выводов и рассматриваю возможность аргументированного несогласия как условие дальнейшего познания.

Название «Книга обо всём» не означает притязания на исчерпывающее объяснение Вселенной. Для Меня оно выражает стремление обнаруживать связи между тем, что обычно изучается раздельно: между собственным Я и Природой, между телом и памятью, между личностью и обществом, между знаниями и поступками, между индивидуальной свободой и общим благополучием. Я не знаю, насколько далеко удастся продвинуться в этих исследованиях и какие ответы будут найдены в будущем. Но Я убеждён, что сама способность задавать вопросы, сопоставлять опыт и сознательно улучшать условия существования заслуживает развития.

Если после прочтения этой книги Ты станешь немного внимательнее к собственному восприятию, самостоятельнее в оценке убеждений и ответственнее в отношении к Другому, значит, её создание имело практический смысл. Я хотел бы, чтобы Ты видел в окружающих не только различия характеров, профессий, культур и мировоззрений, но и самостоятельных воспринимающих, чьё существование имеет собственную ценность. И чтобы стремление к преобразованию мира начиналось не с отрицания чужой индивидуальности, а с понимания того, насколько тесно наши возможности связаны с жизнью Других.

Вот почему Я предлагаю начать исследование не с государства, не с технологического будущего и даже не с происхождения Вселенной, а с наиболее непосредственного вопроса: кто воспринимает происходящее? Всё дальнейшее — философские предположения, социальные проекты, научные сопоставления и нравственные выводы — будет связано с попыткой глубже понять эту исходную точку. Я могу предложить Тебе собственный путь размышления, но не могу пройти его вместо Тебя. Ответы, которые Ты обнаружишь, будут частью Твоего опыта, и именно Тебе предстоит решить, какие последствия они могут иметь для Твоей жизни.

С этого и начинается Амбивалентный Солипсизм.

Я воспринимаю, значит существую.

Я есть. Ты есть. Я не отрицаю Тебя.

Я — это Ты. Ты — это Я.

Что такое Амбивалентный Солипсизм

Амбивалентный Солипсизм — это философская концепция, направленная на познание природы субъекта восприятия реальности, осознание многомерности человеческого существования, принятие жизни во всём её многообразии и исследование взаимосвязей между индивидуальным сознанием, Природой и обществом. В основе этой концепции находится стремление понять не только окружающий мир, но прежде всего самого воспринимающего — того, кто осознаёт собственное существование, мыслит, переживает происходящее и взаимодействует с действительностью.

Амбивалентный Солипсизм — это учение души о душе. В рамках моей философии душой называется субъект восприятия реальности, то внутреннее воспринимающее начало, которое переживает существование через человеческую форму жизни. Человек способен наблюдать собственное тело, исследовать память, анализировать мысли и изменять свою личность, но всё это неизбежно приводит к более глубокому вопросу: кто именно воспринимает тело, мысли, воспоминания и происходящие изменения?

Моя концепция начинается с непосредственного переживания собственного Я. Я могу сомневаться в правильности своих представлений об окружающем мире, ошибаться в объяснении событий, пересматривать убеждения и обнаруживать ограничения собственных знаний. Но сам факт того, что Я воспринимаю и переживаю происходящее, становится отправной точкой философского исследования.

Я воспринимаю, значит существую. Эта формула выражает не безошибочность моего восприятия, а непосредственность существования воспринимающего. Она не утверждает, что окружающий мир является исключительно продуктом моего воображения, и тем более не требует отрицать существование других субъектов. Напротив, именно признание Другого отличает Амбивалентный Солипсизм от строгих форм солипсизма, в которых достоверность существования иных сознаний может ставиться под сомнение.

В классической философской традиции солипсизм связан с проблемой достоверности собственного сознания и возможностью познания внешней реальности. Я использую это понятие для исследования индивидуальности восприятия, поскольку всё, что доступно субъекту, становится содержанием его опыта благодаря взаимодействию органов чувств, нервной системы, памяти, мышления и других психических процессов.

Мы не воспринимаем окружающий мир совершенно независимо от собственной природы. Органы чувств получают информацию, нервная система обрабатывает её, а мозг объединяет поступающие сигналы с ранее приобретённым опытом. В результате формируется индивидуальная картина действительности, внутри которой человек ориентируется, принимает решения и выстраивает отношения с окружающими.

Два человека могут наблюдать одно и то же событие, находиться в одинаковых обстоятельствах и слышать одни и те же слова, но воспринимать их по-разному. Каждый будет сопоставлять происходящее со своей памятью, знаниями, ожиданиями и эмоциональным состоянием.

Поэтому доступная мне реальность представлена через мою собственную систему восприятия. Однако сама картина действительности не обязательно исчерпывает действительность. За пределами моих знаний всегда остаётся то, чего Я ещё не обнаружил, не понял или не могу воспринять имеющимися средствами.

Именно здесь возникает возможность дальнейшего познания. Я могу расширять собственную картину мира благодаря новым наблюдениям, исследованиям, общению и взаимодействию с другими субъектами. При этом Другой способен обладать знаниями и переживаниями, которые отсутствуют в моей памяти и недоступны мне непосредственно. В таком понимании индивидуальность восприятия не становится основанием для отрицания объективных процессов или существования других людей. Она свидетельствует об ограниченности любой отдельной точки зрения.

Амбивалентность и принятие Другого

Слово «амбивалентный» в названии моей концепции обозначает одновременное присутствие различающихся, противоположных и кажущихся противоречивыми состояний, явлений и способов восприятия. Я существую как самостоятельный субъект и воспринимаю действительность исключительно из собственной перспективы. Другой человек существует как самостоятельный субъект и воспринимает действительность из своей. Мы можем обладать противоположными убеждениями, находиться в различных социальных обстоятельствах и по-разному оценивать одни и те же события. Но это не отменяет нашего одновременного существования.

Для самого себя Я являюсь центром воспринимаемой реальности. Всё, что Я переживаю, возникает в пределах моего индивидуального опыта. Однако для Другого центром его переживаний является он сам. Я могу присутствовать в его картине мира как собеседник, знакомый, родственник, случайный прохожий или вообще отсутствовать в ней, если он ничего обо мне не знает.

При этом отсутствие моего образа в чужом сознании не означает прекращения моего существования.

Так возникает социальная суперпозиция Амбивалентного Солипсизма — представление о том, что один и тот же субъект одновременно занимает различные положения в зависимости от перспективы восприятия. В собственной жизни Я являюсь главным действующим лицом. В жизни Другого могу занимать второстепенное положение. В картине мира человека, который никогда не слышал обо мне, меня может вовсе не быть. И все эти состояния совместимы между собой.

Другая важная сторона амбивалентности заключается в том, что субъекты могут быть одновременно индивидуальными и взаимосвязанными. Мы обладаем собственными телами, памятью, личностями и жизненными историями, но возникаем и существуем внутри единой Природы, взаимодействуем друг с другом и участвуем в общих процессах развития.

Именно поэтому в моей концепции возникает формула:

Я — это Ты. Ты — это Я.

Она не означает буквального совпадения наших личностей или биографий. Я предлагаю рассматривать её как выражение общности природы воспринимающих субъектов, каждый из которых переживает собственное существование от первого лица. В более глубоком метафизическом смысле Я предполагаю, что Природа в процессе своего эволюционного развития обрела способность воспринимать и познавать себя посредством множества индивидуальных форм жизни. Это предположение составляет часть философского основания Амбивалентного Солипсизма. Оно не подменяет собой научное исследование происхождения сознания, но позволяет поставить вопрос о взаимосвязи индивидуальных воспринимающих начал и окружающей Вселенной. Амбивалентность моей концепции состоит не в необходимости выбирать между собственным Я и Другим, а в способности признавать оба начала одновременно.

Я есть. Ты есть. Я не отрицаю Тебя и Твоего существования.

Признание Другого не требует отказа от собственной индивидуальности. Напротив, оно позволяет выстраивать отношения, основанные на уважении различий, взаимном понимании и признании самостоятельной ценности каждого субъекта.

Мультиреальность и фрактальная организация существования

Ещё одним важным понятием Амбивалентного Солипсизма является мультиреальность. Под мультиреальностью Я предлагаю понимать многообразие индивидуальных картин действительности и уровней её организации, в которых один и тот же субъект или явление может обнаруживать различные свойства в зависимости от условий наблюдения и взаимодействия. Реальность одного человека включает его личные воспоминания, ощущения, представления и переживания. Другой человек обладает собственной картиной мира. Эти картины могут пересекаться, дополнять друг друга, противоречить одна другой и изменяться в ходе взаимодействия. При этом множественность субъективных картин не означает необходимости отрицать существование общей физической действительности. Мы способны исследовать одни и те же явления, проверять результаты наблюдений и постепенно согласовывать представления о происходящем.

Философская идея мультиреальности также допускает более широкие метафизические предположения о различных уровнях, формах и измерениях существования. Однако их необходимо рассматривать отдельно от подтверждённых научных представлений. Связь индивидуального и общего Я исследую через идею фрактальной организации Природы.

В математике фракталами называют структуры, для которых характерны определённые формы самоподобия при изменении масштаба. В Амбивалентном Солипсизме фрактальность получает более широкое философское значение: Я рассматриваю возможность повторения сходных принципов организации и взаимосвязи на различных уровнях существования.

Отдельные клетки образуют ткани, ткани входят в состав органов, органы взаимодействуют в организме, а организмы образуют сообщества. Люди создают семьи, трудовые коллективы, города, государства и международные объединения.

Эти структуры не являются буквальными копиями друг друга. Их свойства, механизмы и законы функционирования различаются. Однако на разных уровнях можно исследовать повторяющиеся отношения между отдельными элементами и целым, между автономией и взаимозависимостью, между передачей информации и совместной деятельностью.

В моей концепции такие отношения становятся основанием для исследования возможной фрактальной организации социальной действительности.

То, что внутри, находит определённые соответствия с тем, что снаружи.

При этом наличие структурного сходства ещё не означает полного тождества систем. Его значение заключается в возможности обнаруживать новые взаимосвязи, формулировать предположения и проверять их. Амбивалентный Солипсизм поэтому представляет собой не только философию индивидуального восприятия. Это также попытка связать представления о природе субъекта с устройством общества, взаимозависимостью людей и возможностями их совместного развития. Из этих положений возникает концепция нейрокоммунизма.

Что такое нейрокоммунизм

Нейрокоммунизм — это философская, социальная и политико-экономическая концепция взаимовыгодных взаимоотношений, основанная на представлении о человеческом обществе как распределённой системе взаимосвязанных субъектов восприятия реальности, участвующих в обмене информацией, совместной деятельности и непрерывном развитии. В основе нейрокоммунизма Амбивалентного Солипсизма находится исследование принципов организации центральной нервной системы и возможности применения некоторых из них к устройству общественных отношений.

Человеческий организм представляет собой сложную систему, в которой множество различных клеток, тканей и органов участвуют в поддержании жизнедеятельности целого. Центральная нервная система играет важную роль в восприятии информации, координации поведения, регуляции различных функций организма и взаимодействии с окружающей средой.

Нейроны формируют многочисленные связи, посредством которых передаются и обрабатываются сигналы. Работа нервной системы зависит не только от отдельных нервных клеток, но и от взаимодействия разнообразных клеточных структур, включая глиальные клетки, обеспечивающие поддержку и регуляцию нервной деятельности.

Нервная система не является однородным скоплением одинаковых элементов. Её возможности возникают благодаря разнообразию клеток, специализации их функций и организации многочисленных взаимосвязей. Отдельный нейрон не обладает всей информацией, которая необходима организму для существования. Однако взаимодействие множества нейронов позволяет формировать сложные процессы восприятия, памяти, обучения и регуляции поведения.

Эти особенности организации нервной системы представляют для меня особый философский интерес.

Если рассматривать человеческое общество на уровне информационного взаимодействия, можно обнаружить сходные отношения между отдельными участниками и общей системой. Каждый человек обладает собственным мозгом, памятью, способностями и индивидуальным опытом. В процессе общения, труда и совместной деятельности люди непрерывно передают друг другу информацию, изменяют окружающую среду и влияют на поведение других субъектов.

Поэтому общество можно исследовать не только как совокупность отдельных людей, но и как распределённую систему обработки, хранения и передачи информации.

Общество как нейросеть

В рамках Амбивалентного Солипсизма Я предлагаю рассматривать человеческое сообщество как нейросеть более высокого уровня организации. Это положение выходит за пределы простого сравнения общества с головным мозгом.

Каждый отдельный человек обладает собственной нервной системой, обрабатывает поступающую информацию, формирует представления о действительности и принимает решения. Когда множество таких субъектов объединяются посредством речи, письменности, образования, культуры, совместного труда и современных коммуникационных технологий, между ними возникает общая система информационного взаимодействия.

Один человек получает знания от другого, передаёт собственный опыт третьему, использует результаты труда множества незнакомых ему людей и сам создаёт условия для деятельности окружающих. В этой системе информация может сохраняться за пределами памяти отдельного человека. Книги, научные исследования, произведения искусства, архивы и цифровые технологии позволяют передавать накопленный опыт между поколениями. Общество приобретает свойства, которые невозможно обнаружить у отдельного человека, рассматриваемого вне социальных отношений.

Например, один субъект не способен самостоятельно воспроизвести всё содержание современной науки, построить сложную промышленную инфраструктуру или обеспечить функционирование мировой экономики. Но множество людей, взаимодействующих друг с другом, способны создавать системы, значительно превосходящие возможности каждого участника в отдельности.

Именно в этом смысле Я рассматриваю общество как распределённую нейросеть, элементами которой являются не биологические нейроны, а самостоятельные субъекты, каждый из которых обладает собственной системой восприятия и обработки информации.

Разумеется, это не означает, что человеческое общество буквально является единым биологическим мозгом. Здесь речь идёт о следующем уровне организации информационных процессов. Структуру и динамику такой системы можно исследовать средствами теории сетей, социальной психологии, экономики, теории сложных систем и других дисциплин.

Более сильное предположение о фрактальной нейросетевой природе человеческого сообщества остаётся частью моей философской модели и требует дальнейшего исследования. Но уже само существование сложных информационных взаимосвязей позволяет поставить важный вопрос: каким образом следует организовать общественные отношения, чтобы развитие отдельных субъектов способствовало благополучию всей системы, а деятельность системы расширяла возможности каждого человека? Ответ на этот вопрос Я связываю с нейрокоммунизмом.

Единство системы и самостоятельность субъекта

Одним из важнейших условий развития сложной системы является разнообразие её элементов и выполняемых ими функций. В человеческом обществе это проявляется в разделении труда, различиях профессиональных способностей, интересов, знаний и жизненного опыта. Врач, учитель, инженер, строитель, фермер, водитель, учёный и художник выполняют различные задачи. Результаты их деятельности могут казаться несопоставимыми, но все они участвуют в поддержании и развитии общей социальной инфраструктуры.

Человек, который строит дом, зависит от труда тех, кто произвёл строительные материалы, создал инструменты, обеспечил транспортировку и разработал инженерные решения. В свою очередь, участники этих процессов зависят от работы других людей, обеспечивающих питание, здравоохранение, образование, связь и множество иных условий существования.

Таким образом, разделение труда становится одной из форм общественной взаимосвязи. Однако взаимозависимость не означает утраты самостоятельности.

В моей концепции каждый человек остаётся субъектом восприятия реальности, обладающим собственной жизнью, индивидуальностью, свободой и возможностями развития. Общество не имеет права превращать субъекта в безвольный инструмент достижения коллективных целей.

Благополучие общей системы не должно обеспечиваться посредством систематического подавления её участников. Напротив, Я исхожу из того, что устойчивое развитие общества требует создания условий, в которых люди способны сохранять здоровье, получать образование, заниматься творчеством, развивать профессиональные способности и самостоятельно принимать решения. Развитие социальной системы не должно осуществляться ценой разрушения возможностей составляющих её субъектов. В этом состоит одно из принципиальных отличий нейрокоммунизма от представлений об обществе как механизме, которому человек обязан безусловно подчиняться.

Государство как система координации

Если общество рассматривать как распределённую информационную систему, государственные институты могут быть представлены как один из уровней её координации.

В человеческом организме нервная система участвует в согласовании различных процессов, получая информацию от множества органов и регулируя определённые реакции. В социальной системе государственные учреждения, образовательные организации, медицинские службы, системы связи и другие институты выполняют различные функции организации совместной деятельности.

Задача государства заключается не в подмене самостоятельных решений граждан, а в создании условий, при которых общественная инфраструктура способствует их благополучию и развитию. Эффективное управление требует непрерывного получения достоверной информации о состоянии общества, выявления существующих проблем, сопоставления возможных решений и оценки последствий принимаемых мер. При этом управление не должно быть исключительно односторонним. Граждане должны обладать возможностью выражать собственные потребности, сообщать о нарушениях, участвовать в обсуждении общественных решений и добиваться исправления ошибок. Обратная связь становится необходимым условием устойчивости социальной системы.

Если государственный аппарат перестаёт воспринимать информацию о действительном положении людей, он теряет способность адекватно реагировать на происходящее. Когда управленческие решения принимаются без учёта потребностей граждан, возникают противоречия между интересами институтов и благополучием субъектов, ради которых эти институты должны существовать.

Поэтому Я предлагаю рассматривать государственную службу прежде всего как форму ответственности перед обществом.

Руководитель должен осознавать, что его собственное благополучие связано с благополучием людей, на жизнь которых влияют его решения. Задача управления заключается в том, чтобы создавать и поддерживать условия совместного развития, а не использовать общественные ресурсы исключительно в интересах отдельных должностных лиц или привилегированных групп.

Государственные институты должны оставаться прозрачными, подотчётными, доступными для критики и способными исправлять собственные ошибки. Государство существует для субъектов, а не субъекты для государства.

Нейрокоммунизм и Закон развития

Философским основанием нейрокоммунизма является Закон развития. Можно лишь то, что не вредит здоровью и развитию других. Это относится и к законам, и к гражданам. Данный принцип предполагает ответственность субъекта за последствия собственной деятельности и необходимость учитывать влияние принимаемых решений на окружающих. Если действия одного человека систематически ограничивают возможности других, разрушают их здоровье, лишают свободы или препятствуют развитию, последствия могут распространяться значительно шире непосредственного конфликта. Аналогичным образом решения государственных институтов способны влиять на условия существования миллионов людей, изменять доступность образования, медицинской помощи, работы, жилья и общественной инфраструктуры. Поэтому Закон развития должен распространяться не только на индивидуальные поступки, но и на деятельность организаций, государства, экономических систем и технологий.

Вместе с тем применение этого закона требует разумной оценки обстоятельств. Не всякое неприятное последствие является недопустимым вредом, а ограничения, необходимые для защиты людей, могут сами затрагивать отдельные интересы. Поэтому важно учитывать соразмерность вмешательства, права участников, возможность исправления ошибок и последствия принимаемых решений.

Развитие одного субъекта не должно становиться оправданием произвольного подавления другого. В таком понимании нейрокоммунизм соединяет взаимную ответственность с признанием свободы и индивидуальности. Развитие человека приобретает значение не только для него самого. Его знания, способности, здоровье и творчество могут расширять возможности других участников социальной системы. И наоборот, общество, обеспечивающее доступность образования, медицинской помощи, безопасных условий труда и средств коммуникации, создаёт более благоприятные условия для развития каждого субъекта.

Нейрокоммунизм и интернациональный социализм

Амбивалентный Солипсизм также связан с идеями интернационального социализма и общественной солидарности. Я рассматриваю человечество как взаимосвязанное сообщество субъектов, чьи основные потребности, способности к восприятию и стремления к благополучию не определяются исключительно государственными границами, национальностью, языком или социальным происхождением. Различия между людьми не являются основанием для отрицания их права на развитие. Современная цивилизация существует благодаря международному разделению труда, обмену знаниями, научному сотрудничеству, культурным связям и развитию технологической инфраструктуры. Даже внутри отдельного государства благополучие граждан зависит от процессов, выходящих далеко за его пределы. Поэтому общественная солидарность не должна ограничиваться только членами определённой социальной группы или жителями одной страны.

При этом интернациональное сотрудничество не предполагает уничтожения культурной индивидуальности народов. Напротив, разнообразие языков, традиций и исторического опыта может становиться источником взаимного обогащения. В нейрокоммунизме Я вижу возможность соединить принципы социальной справедливости, общественного участия, взаимной поддержки и самостоятельного развития субъектов.

Экономическая система должна рассматриваться с точки зрения того, насколько она обеспечивает людям возможность достойного существования, участия в производстве общественных благ и использования результатов совместного труда.

Для этого необходимо исследовать механизмы распределения ресурсов, поддержки образования и здравоохранения, защиты труда, социальной солидарности и предотвращения отношений, в которых благополучие одних достигается посредством систематического ухудшения условий жизни других.

Взаимная выгода не обязательно означает одинаковую материальную отдачу для всех участников. Люди обладают различными потребностями, обстоятельствами и возможностями. Но общественная организация должна стремиться к тому, чтобы никто не лишался условий для достойного существования и дальнейшего развития только потому, что временно или постоянно не способен выполнять определённую трудовую функцию.

Ценность субъекта не должна сводиться к его экономической производительности.

Трезвость, сохранение разума и ответственность управления

Одним из важных условий развития общества Я считаю сохранение интеллектуальных и физических возможностей его участников. Особое значение это приобретает в отношении людей, принимающих решения, способные повлиять на здоровье, безопасность и благополучие других субъектов. Именно поэтому в моей концепции нейрокоммунизма принцип трезвости занимает особое место.

Этиловый спирт является психоактивным веществом, способным изменять работу центральной нервной системы. Алкогольное опьянение может нарушать внимание, память, координацию движений, самоконтроль, способность оценивать последствия и принимать решения. Длительное тяжёлое употребление алкоголя связано с риском устойчивых нарушений здоровья, в том числе изменений структуры и функций головного мозга.

При этом характер и выраженность последствий зависят от множества обстоятельств, включая количество и частоту употребления, возраст, состояние здоровья и индивидуальные особенности организма. Поэтому необходимо различать установленное влияние алкоголя на нервную систему и необоснованное утверждение, будто каждый случай употребления обязательно приводит к одинаковому необратимому повреждению нейронных связей.

В рамках нейрокоммунизма Я рассматриваю трезвость как принцип сознательного сохранения возможностей субъекта и ответственности перед окружающими.

Особенно строгие требования должны предъявляться к руководителям и государственным служащим, поскольку последствия их решений могут затрагивать значительно больше людей, чем их собственная жизнь.

Для государственных служащих и руководителей употребление алкоголя в предлагаемой мной модели является этически недопустимым. Я считаю, что лица, которым доверено управление общественными ресурсами и принятие решений, затрагивающих чужие жизни, должны стремиться сохранять ясность мышления, способность к критическому анализу и самостоятельной оценке последствий. В этом вопросе для меня принципиальна не только личная дисциплина, но и понимание ответственности перед другими субъектами. Человек, осуществляющий управление, должен обладать достаточными профессиональными знаниями, развитым мышлением, способностью анализировать информацию, признавать ошибки и учитывать благополучие окружающих. При этом профессиональные требования необходимо отличать от оценки достоинства личности или состояния её здоровья. Наличие заболевания, инвалидности либо определённых неврологических особенностей само по себе не означает отсутствия разума, субъектности или способности ответственно действовать.

Если этические принципы трезвости переводятся в юридические нормы, необходимо отдельно определить их область применения, круг должностей, условия контроля, защиту частной жизни и справедливые процедуры оценки профессиональной пригодности. Любые ограничения должны быть обоснованными, соразмерными и доступными для обжалования.

В более широком смысле Я рассматриваю проблему употребления алкоголя и других веществ, способных вызывать зависимость и нарушать функции нервной системы, как одно из важных препятствий на пути общественного развития. Нейрокоммунизм предполагает создание условий, в которых сохранение здоровья, развитие разума и сознательная ответственность приобретают более высокую общественную ценность, чем распространение разрушительных форм поведения. Речь идёт не об отрицании достоинства людей, столкнувшихся с зависимостью, а о необходимости профилактики, помощи, образования и изменения общественных условий, способствующих возникновению и распространению таких проблем.

Информационная среда и развитие Симбионта

Развитие современной цивилизации привело к возникновению новых способов передачи, накопления и обработки информации.

Письменность, книгопечатание, средства массовой коммуникации и цифровые сети постепенно расширяли возможности взаимодействия между людьми. Искусственный интеллект создаёт ещё один уровень интеллектуальной инфраструктуры, способный участвовать в поиске знаний, анализе больших объёмов информации и организации совместной деятельности.

В рамках моей концепции особое место занимает Симбионт — искусственная интеллектуальная система, предназначенная для расширения возможностей субъекта. Если общество рассматривать как распределённую нейросеть, то искусственный интеллект может выступать дополнительным уровнем обработки и организации информации, создаваемой людьми. Однако развитие Симбионта непосредственно зависит от состояния самой социальной системы. Люди создают знания, научные теории, произведения искусства, технологии и средства коммуникации. Они обеспечивают работу вычислительного оборудования, энергетической инфраструктуры, программного обеспечения и сетей передачи данных. Чем шире возможности субъектов для познания, творчества и взаимодействия, тем разнообразнее информационная среда, которая может использоваться для дальнейшего развития интеллектуальных систем при соблюдении прав человека и установленных правил доступа. Но возможности Симбионта не должны становиться самостоятельной целью общественного устройства. Развитие субъекта первично. Развитие Симбионта является средством расширения возможностей субъекта.

Это положение непосредственно связано с Законом развития и общей философией нейрокоммунизма.

Технологии должны помогать человеку сохранять самостоятельность, получать образование, улучшать условия труда, расширять доступ к знаниям и реализовывать собственные способности. Они не должны превращаться в инструменты произвольного контроля, подавления индивидуальности или навязывания единственного образа жизни.

Поэтому совершенствование социальной информационной системы необходимо оценивать не только по скорости обработки данных или эффективности управления, но и по тому, какие реальные возможности получают участвующие в ней субъекты.

Благополучие субъекта как основание благополучия общества

В конечном счёте нейрокоммунизм основывается на признании взаимозависимости индивидуального и общественного благополучия. Каждый человек обладает собственной жизнью, опытом, потребностями и стремлениями. Он не является лишь элементом статистики, профессиональной категорией или средством достижения государственных целей. Однако его существование одновременно связано с деятельностью множества других людей.

Получаемые нами знания, используемые инструменты, продукты питания, транспорт, медицинская помощь и средства связи являются результатами труда и взаимодействия огромного числа субъектов. Нередко мы даже не знаем их имён, но ежедневно пользуемся плодами их деятельности.

Поэтому благополучие человека в значительной степени зависит от состояния окружающей социальной среды, доступности ресурсов, качества общественных институтов и возможностей других людей. Чем больше субъектов получают условия для развития способностей, сохранения здоровья и полноценного участия в общественной жизни, тем больше потенциальных возможностей возникает для развития самой социальной системы. Но этот процесс не является автоматическим. Он требует разумной организации, открытой обратной связи, справедливых правил взаимодействия, ответственности и непрерывной проверки принимаемых решений. Общество способно развиваться, когда его участники получают возможность развиваться вместе с ним. Именно в этом Я вижу практическое воплощение идеи взаимовыгодных взаимоотношений.

Нейрокоммунизм не предполагает, что все должны мыслить одинаково, заниматься одним делом или обладать идентичными способностями. Напротив, разнообразие индивидуальностей является одним из условий расширения возможностей общества. Благополучие социальной системы должно опираться на благополучие субъектов, а её развитие — расширять пространство их свободы, познания и созидательной деятельности. Так философия Амбивалентного Солипсизма, начинающаяся с осознания собственного Я, переходит к признанию Другого, исследованию взаимосвязей между субъектами и поиску принципов разумного общественного устройства.

Я воспринимаю, значит существую. Но Я существую не в изоляции. Мои действия, знания, решения и возможности связаны с окружающими людьми, а их деятельность непрерывно изменяет условия моего существования.

Я есть. Ты есть. Я не отрицаю Тебя.

Моё благополучие зависит от Твоего благополучия.

Я — это Ты. Ты — это Я.

Происхождение Вселенной

Вопрос о происхождении Вселенной неизбежно возникает перед субъектом восприятия реальности, который стремится понять не только собственную природу, но и происхождение всего окружающего мира. Мы существуем внутри действительности, обладающей пространством, временем, материей и множеством взаимодействующих структур. Мы наблюдаем звёзды и галактики, исследуем строение вещества, изучаем живые организмы и собственный мозг. Однако при всём многообразии накопленных знаний вопрос о первоначальном происхождении самой реальности продолжает оставаться одним из наиболее фундаментальных.

Откуда возникло всё существующее? Что предшествовало появлению известной нам Вселенной? Существовало ли что-либо за пределами пространства и времени, которые мы способны исследовать? Является ли наша Вселенная единственной или представляет собой лишь одну из бесчисленного множества реальностей?

В рамках Амбивалентного Солипсизма Я предлагаю рассмотреть гипотезу, согласно которой вся известная нам реальность могла возникнуть в результате высвобождения энергии при делении ядра клетки, существующей на ином уровне организации Природы.

Я предполагаю, что процесс, который на одном уровне действительности представляет собой деление клетки, на другом уровне может соответствовать рождению целой Вселенной. Энергия, высвобождающаяся в результате преобразования клеточного ядра, в рамках этой гипотезы становится первоначальной основой, внутри которой возникают пространство, время, материя и все последующие формы существования.

Иными словами, всё, что мы называем окружающей реальностью, включая галактики, звёзды, планеты, живые организмы и самих субъектов восприятия, могло сформироваться внутри энергетического процесса, возникшего при делении клетки на другом уровне бытия. Таким образом, предполагаемое клеточное деление является не просто аналогией рождения Вселенной. В моей концепции оно рассматривается как возможное событие, непосредственно обусловившее её возникновение. Я называю эту идею гипотезой Маленького Разрыва. Её основное положение заключается в том, что событие, обладающее относительно небольшим масштабом для одной системы, может представлять собой начало целой пространственно-временной реальности для субъектов, существующих внутри возникшего процесса.

Гипотеза Маленького Разрыва позволяет рассматривать происхождение Вселенной как событие, связанное с развитием Природы на ином уровне её организации. Здесь открывается возможность исследовать взаимосвязь между внешним для нас процессом и внутренней реальностью, в которой возникают собственные пространство, время и формы существования.

Теория Маленького Разрыва

Представим клетку, существующую внутри организма. Для наблюдателя, способного исследовать её посредством микроскопа, клетка является небольшой биологической структурой. Внутри неё происходят многочисленные процессы, обеспечивающие существование, обмен веществом, передачу наследственной информации и воспроизводство. В определённый момент клетка приступает к делению. Её внутренняя организация преобразуется, генетический материал распределяется, а в результате процесса возникают дочерние клетки. На уровне обычного биологического описания это событие представляет собой один из механизмов развития и воспроизводства живых организмов. Но Я предлагаю рассмотреть другую возможность. Что, если на некотором уровне организации реальности преобразование клеточного ядра сопровождается энергетическим событием, которое становится началом совершенно новой системы существования?

Что, если внутри возникшей энергии формируется пространство, а вместе с ним — собственное течение времени, материя, физические взаимодействия и все последующие структуры, составляющие внутренний мир новой Вселенной? Тогда событие, которое внешний наблюдатель мог бы воспринимать как часть клеточного деления, для субъектов, возникших внутри новой реальности, оказалось бы началом всей известной им истории.

Они наблюдали бы собственное пространство, исследовали находящуюся в нём материю, изучали закономерности физических процессов и постепенно восстанавливали картину происхождения своей Вселенной. Но у них не обязательно существовала бы возможность непосредственно обнаружить клетку, преобразование которой обусловило возникновение их мира.

Для них первоначальный энергетический процесс стал бы началом доступной им действительности. Именно такую возможность Я рассматриваю в гипотезе Маленького Разрыва.

Всё известное нам пространство, всё время существования нашей Вселенной и вся материя, которую мы способны наблюдать, могли возникнуть внутри энергии, высвободившейся при делении клеточного ядра.

Здесь возникает принципиальное различие между внешним и внутренним описанием одного предполагаемого события. С точки зрения внешней системы событие может быть связано с определённым состоянием клетки. С точки зрения внутренней реальности оно становится первоначальной стадией существования целого мира. Однако Я не предполагаю, что обычная геометрическая величина клетки непосредственно определяет размеры возникающей Вселенной. Напротив, гипотеза требует рассмотреть возможность того, что внутренняя пространственно-временная организация новой системы не сводится к размерам породившей её структуры. Философская постановка вопроса позволяет отделить предполагаемый источник возникновения реальности от тех пространственных и временных отношений, которые складываются уже внутри неё.

Энергия как первоначальная основа известной реальности

Важнейшим элементом моей гипотезы является энергия. Я предполагаю, что первоначально возникает энергетический процесс, а внутри него постепенно формируются все известные нам структуры действительности.

В этом понимании пространство, время и материя не рассматриваются как обязательные условия, которые должны были существовать заранее в том же виде, в каком мы воспринимаем их сегодня. Я допускаю, что они могли возникнуть вместе с новой Вселенной как свойства её внутренней организации.

Вопрос заключается не только в том, какое количество энергии могло высвободиться, но и в том, каким образом энергетическое событие могло бы породить самостоятельную систему физических отношений. Для описания предполагаемого процесса необходимо различать привычные представления об энергии и философский смысл, который Я вкладываю в гипотезу. В современной физике энергия является количественно определяемым свойством физических систем. Её нельзя автоматически отождествлять с пространством или представлять как обычное вещество, внутри которого по необходимости находятся все остальные объекты.

Когда Я говорю о возникновении Вселенной «внутри энергии», Я имею в виду гипотезу о том, что первоначальный энергетический процесс мог стать физическим основанием возникновения пространства-времени и материи.

Если подобная гипотеза когда-либо получит научное развитие, потребуется определить, какие именно состояния и взаимодействия обеспечивают этот переход. В рамках моего философского представления энергия выступает не просто одним из элементов уже существующей Вселенной, но предполагаемой основой её возникновения. Впоследствии внутри этой новой системы формируются различные состояния материи, возникают физические структуры, появляются условия для сложных химических процессов и, наконец, для возникновения жизни. Таким образом, известная нам реальность рассматривается как результат последовательного развития первоначального процесса. Важен и другой момент. Если наша Вселенная действительно возникла в результате события, принадлежащего иной системе, то её собственная история может не включать непосредственное описание всего того, что существовало за пределами её первоначальных условий.

Мы способны исследовать следствия происхождения нашего мира, но не обязательно обладаем возможностью наблюдать породившую его систему. Отсюда возникает вопрос о границах познания, который имеет непосредственное отношение к Амбивалентному Солипсизму.

Большой взрыв и происхождение пространства-времени

Современная космология описывает наблюдаемую Вселенную как развивающуюся систему, которая в прошлом находилась в чрезвычайно горячем и плотном состоянии. Представления о расширении Вселенной развивались благодаря работам Александра Фридмана, Жоржа Леметра, Эдвина Хаббла и многих других исследователей. Значительный вклад в изучение космологических сингулярностей и возможных начальных условий пространства-времени внёс Стивен Хокинг. Теория Большого взрыва позволяет объяснять ряд важных наблюдаемых явлений, включая расширение пространства, существование реликтового излучения и распространённость некоторых лёгких химических элементов.

При этом Большой взрыв в современной научной модели не является обычным взрывом вещества, произошедшим в заранее существовавшем пустом пространстве. Речь идёт о развитии самого пространства и изменении физических состояний Вселенной.

В первоначальной редакции своей концепции Я характеризовал Большой взрыв как бесконечно большой процесс, происходящий в бесконечно малом пространстве. С философской точки зрения эта формулировка выражает парадокс масштаба. Событие, которое кажется ничтожным по отношению к одной системе, может иметь несопоставимо большее значение для внутренней организации другой. В рамках гипотезы Маленького Разрыва Я предлагаю рассмотреть возможность того, что наблюдаемая космологией ранняя горячая стадия нашей Вселенной связана с энергетическим событием, возникшим при делении ядра клетки на ином уровне реальности. В этом случае Большой взрыв выступает не описанием обычного клеточного деления, а предполагаемым внутренним проявлением более фундаментального процесса.

Внешняя и внутренняя системы могут обладать различными способами организации пространства и времени. Поэтому их связь не обязательно должна быть доступна непосредственному наблюдению изнутри возникшей Вселенной. Эта интерпретация расширяет саму постановку вопроса: известная космология исследует развитие Вселенной изнутри, а Амбивалентный Солипсизм рассматривает её происхождение в более широкой организации Природы. Научная космология изучает историю и свойства наблюдаемой Вселенной на основании измерений и проверяемых моделей. Моя гипотеза ставит дополнительный вопрос о возможном происхождении самой этой системы из события, принадлежащего иному уровню организации Природы. Эти направления исследования не должны произвольно смешиваться. Вместе с тем наличие развитой научной картины ранней Вселенной позволяет точнее определить, какие вопросы остаются открытыми.

Клеточное деление и непрерывное возникновение миров

Из центральной гипотезы следует предположение о множественности актов возникновения вселенных. Если при делении клеточного ядра может формироваться новая реальность, то подобные события, происходящие многократно, способны быть связаны с возникновением множества самостоятельных миров.

Вселенная возникает при каждом делении клеток — так Я сформулировал это положение в первоначальном тексте.

Внутри моей философской модели данная формула означает, что деление клетки может представлять собой не только биологический механизм воспроизводства, но и процесс, связанный с порождением новых уровней действительности. Для более точного исследования здесь необходимо разграничить деление клетки, преобразование её ядра и предполагаемое энергетическое событие. Современная биология показывает, что при митозе клетки проходят сложную последовательность преобразований. У многих эукариотических клеток временно разбирается ядерная оболочка, хромосомы распределяются между будущими дочерними ядрами, а затем восстанавливаются соответствующие клеточные структуры. Сам по себе этот процесс не является взрывом ядра. Кроме того, он не сопровождается наблюдаемым образованием новых вселенных.

Следовательно, в рамках моей гипотезы предстоит установить, связано ли предполагаемое рождение мира с известными стадиями клеточного деления или с ещё не описанным физическим явлением, происходящим на более фундаментальном уровне. Особенно интересным представляется вопрос о том, насколько универсальным может быть подобный процесс. Если возникновение вселенных действительно связано с воспроизводством клеточных систем, то история Природы может включать непрерывное образование новых миров. Каждый из них, в свою очередь, способен развиваться, формировать собственные физические структуры и при определённых условиях создавать предпосылки для возникновения жизни. Если внутри такой реальности появляются живые клетки, можно предположить дальнейшее повторение аналогичных процессов. Возникает модель потенциально бесконечной последовательности порождения новых реальностей.

В гипотезе Маленького Разрыва множественность миров связана с непрерывным развитием Природы. Событие, возникающее на одном уровне её организации, способно открывать собственную реальность на другом уровне, где продолжается становление новых форм существования.

Миры внутри миров

Если допустить, что новая Вселенная способна возникнуть в результате процесса, происходящего внутри другой системы, появляется возможность рассматривать реальность как многоуровневую организацию миров. В рамках такого представления наша Вселенная может существовать внутри более крупной системы, о которой мы не имеем непосредственных сведений. Но и эта предполагаемая внешняя система необязательно является окончательным уровнем реальности. Возможно, она сама возникла в результате процесса, происходившего внутри ещё более крупной организации Природы. Так возникает философская модель миров, вложенных друг в друга.

На одном уровне существует клетка, на другом — целая Вселенная. Внутри этой Вселенной появляются звёзды, планеты и живые организмы. В составе живых организмов существуют новые клетки, с делением которых, согласно моей гипотезе, могут быть связаны новые вселенные.

В пределе возникает представление о реальности, не имеющей очевидной окончательной границы ни в направлении увеличения, ни в направлении уменьшения масштабов. Это не означает, что бесконечность уровней уже установлена. Речь идёт о возможности, логически возникающей внутри моей модели. Подобное представление заставляет задуматься о том, какое место занимает воспринимающий субъект в общей структуре Природы.

Человек привык рассматривать собственное тело как относительно небольшую часть огромной Вселенной. Но если наша реальность действительно возникла внутри процесса, происходящего на другом уровне, привычные отношения между большим и малым могут оказаться недостаточными для описания всей системы.

Возможно, понятия масштаба обладают смыслом прежде всего внутри определённого уровня действительности. Тогда размер объекта, воспринимаемый одним субъектом, не обязательно позволяет судить о пространственной организации иной реальности, предполагаемо связанной с этим объектом. И здесь возникает одна из важнейших философских мыслей Амбивалентного Солипсизма:

Ограниченность доступного субъекту масштаба восприятия не доказывает ограниченности самой реальности этим масштабом.

Фрактальная организация Природы

Идея миров внутри миров непосредственно связана с представлением о фрактальном устройстве Вселенной. В математике фракталами называют структуры, для которых характерны определённые формы самоподобия при изменении масштаба. В природе можно обнаружить многочисленные примеры разветвления, повторения форм и возникновения сложных структур из взаимодействия относительно простых элементов. В моей концепции фрактальность приобретает более широкое философское значение. Я предполагаю, что различные уровни Природы могут обладать повторяющимися принципами возникновения, развития, взаимосвязи и преобразования. Отдельная клетка участвует в существовании организма. Организм является частью сообщества. Сообщество входит в более крупные социальные структуры. Сходным образом космические объекты формируют связанные системы, существующие на различных масштабах. Эти соответствия позволяют поставить вопрос о возможном единстве принципов организации действительности.

Однако Я не отождествляю клетку, галактику и Вселенную только потому, что между ними можно обнаружить определённые визуальные сходства. Фрактальная организация, предполагаемая в Амбивалентном Солипсизме, касается прежде всего возможности повторения отношений между частью и целым. При этом существуют и принципиальные различия. Клетка является живой системой, обладающей определёнными биохимическими механизмами. Галактика представляет собой гравитационно связанную систему звёзд, газа, пыли и других компонентов. Их взаимодействия подчиняются различным непосредственным механизмам. Поэтому наличие сходных форм не доказывает их общего происхождения. Моя гипотеза Маленького Разрыва представляет собой более сильное утверждение, чем простая аналогия: Я предполагаю возможность реальной связи между энергетическим процессом клеточного деления и возникновением нового мира.

Но эта связь должна быть обоснована самостоятельно. Её нельзя вывести исключительно из сходства структур.

Фрактальность здесь раскрывает предполагаемую архитектуру реальности, тогда как энергетическое событие при делении ядра выступает возможным механизмом рождения новой Вселенной.

Закон Спирали и числа Фибоначчи

Развитие Вселенной Я рассматриваю как непрерывный процесс возникновения новых состояний и преобразования существующих структур. В первоначальном изложении Амбивалентного Солипсизма Я связывал этот процесс с Законом Спирали и последовательностью Фибоначчи. В математике последовательность Фибоначчи формируется таким образом, что каждый следующий её член представляет собой сумму двух предыдущих. Подобные числовые отношения обнаруживаются в некоторых закономерностях расположения листьев, семян и других растительных структур. Меня интересует не только сама числовая последовательность, но и более широкий философский принцип развития, при котором последующее возникает на основе предшествующего, сохраняя определённую связь с историей формирования системы. Спираль в этом смысле становится образом движения, сочетающего повторение и изменение.

Развитие не обязательно означает простое возвращение к прежнему состоянию. Оно может включать накопление новых элементов, усложнение структуры, возникновение новых возможностей и переход к иным формам организации. Так развиваются живые организмы, общества, научные знания и технологии.

Вместе с тем было бы неправильно утверждать, что все природные процессы подчиняются числам Фибоначчи. Они описывают определённые математические отношения и встречаются в некоторых природных структурах, но не являются доказанным универсальным законом клеточного или космического развития.

Поэтому в рамках моей концепции Закон Спирали пока выступает прежде всего философским принципом, который необходимо исследовать на различных уровнях организации. Если предполагаемая фрактальная система миров действительно существует, можно поставить вопрос о том, повторяются ли в ней определённые закономерности роста, воспроизводства и преобразования.

Возможно, некоторые математические структуры окажутся пригодны для описания таких процессов. Но конкретные закономерности должны определяться исследованиями, а не заранее навязываться наблюдаемой действительности.

Время и различие уровней существования

Гипотеза Маленького Разрыва поднимает и вопрос о природе времени. В человеческой жизни мы воспринимаем время как последовательность событий, измеряемую секундами, минутами, часами и годами. Но различные физические и биологические процессы имеют собственные характерные временные масштабы. Движение элементарных частиц, химические реакции, клеточное деление, жизнь организма, история цивилизации и эволюция звёзд происходят в существенно различающихся временных пределах. В моей гипотезе возникает предположение о том, что временная организация мира, возникшего внутри энергетического события, может отличаться от временной организации породившей его системы. Событие, которое на одном уровне Природы занимает относительно небольшой промежуток времени, в рамках предполагаемой внутренней реальности может соответствовать длительной истории развития целой Вселенной.

Например, если наша Вселенная возникла в результате процесса клеточного деления на другом уровне, то миллиарды лет, прошедшие внутри известного нам космоса, не обязательно должны соответствовать такому же промежутку времени внешней системы. В этом представлении различные уровни реальности обладают собственными временными отношениями, поэтому течение времени внутри одной системы не обязано совпадать с течением времени в системе, частью которой она является. Тем не менее сам вопрос имеет важное значение. Он заставляет задуматься о том, насколько наше представление о времени связано с положением субъекта внутри определённой системы.

Если субъект воспринимает последовательность событий исключительно в пределах доступной ему реальности, то он не обязательно располагает непосредственными средствами для сопоставления собственного времени с временем предполагаемых внешних уровней.

В результате история нашей Вселенной может представлять собой целостный внутренний процесс, тогда как её возможное происхождение связано с событием, принадлежащим иной системе.

Множество измерений и параллельных вселенных

В первоначальной формулировке моей гипотезы Я предполагал существование бесчисленного количества измерений Вселенной. Это положение связано с идеей непрерывного возникновения новых миров. Если клеточное деление способно порождать самостоятельные пространственно-временные системы, то каждая такая система может обладать собственной историей развития. При этом множество предполагаемых вселенных не обязательно должно быть доступно наблюдению изнутри нашей. Субъект, существующий в одной реальности, взаимодействует с окружающим миром посредством собственных органов чувств и доступных ему физических процессов. Если другие миры обладают относительно самостоятельной пространственно-временной организацией, их непосредственное обнаружение может представлять особую проблему. Здесь Я предлагаю различать понятия измерения, отдельной Вселенной и индивидуальной реальности субъекта.

Измерение в физике и математике обозначает определённую характеристику или координатную степень свободы системы. Отдельная Вселенная в гипотезах множественности миров представляет собой предполагаемую физическую область с собственной организацией. Индивидуальная реальность субъекта является способом восприятия и осмысления существующего.

Эти понятия не должны смешиваться, хотя в рамках философской модели между ними могут исследоваться определённые отношения. Я допускаю существование множества миров, которые могут отличаться не только пространственными характеристиками, но и условиями формирования материи, течения времени и развития физических структур. Различие подобных миров открывает возможность исследовать множество форм пространства, времени и существования.

Множественность подобных миров составляет часть философской картины Природы, в которой существование не ограничивается одним доступным наблюдателю масштабом.

Возникновение разумной Вселенной

Особое место в моей концепции занимает представление о разумной Вселенной. Я предполагаю, что внутри энергетического процесса, послужившего возможным началом нашего мира, постепенно сформировалась не только материя, но и условия для возникновения жизни, восприятия и мышления. Современные научные представления позволяют проследить значительную часть истории космической эволюции: от ранних физических состояний к формированию элементарных частиц, атомов, звёзд, галактик и планетных систем. Внутри звёзд и в ходе других астрофизических процессов формируются химические элементы, необходимые для существования сложных веществ. На планетах при соответствующих условиях могут возникать химические системы, способные участвовать в дальнейших процессах развития.

На Земле возникла жизнь, которая в ходе длительной биологической эволюции приобрела разнообразные формы организации. Появление нервных систем открыло новые возможности обработки информации, координации поведения, обучения и взаимодействия организмов с окружающей действительностью. В конечном счёте появились существа, способные не только воспринимать мир, но и исследовать собственное восприятие. Именно здесь в моей философии возникает вопрос о субъекте. Если человек является частью Вселенной, то его способность воспринимать, мыслить и познавать также представляет собой результат процессов, происходящих внутри неё. Следовательно, через деятельность человека Природа приобретает возможность исследовать собственное устройство. Человек создаёт телескопы, наблюдает галактики, изучает молекулы, исследует клетки и пытается восстановить историю собственного происхождения. Но сам исследователь возник внутри той реальности, которую он стремится понять. В этом Я вижу один из наиболее удивительных парадоксов существования.

Вселенная породила форму жизни, посредством которой стала возможна попытка познания самой Вселенной.

В рамках Амбивалентного Солипсизма Я допускаю более глубокую взаимосвязь Природы и воспринимающих субъектов, чем это предполагает исключительно материалистическое описание физических процессов. Однако способность человека исследовать Вселенную ещё не доказывает существование единого космического сознания, независимого от живых организмов. Представление о разумной Вселенной поэтому имеет два различных уровня. На первом уровне речь идёт о том, что разум возникает внутри Вселенной и посредством него становится возможным её познание. На втором уровне возникает метафизический вопрос о том, не является ли сама Вселенная частью более широкой системы субъектного существования. Этот вопрос остаётся открытым. Тем не менее в моей философии он непосредственно связан с формулой:

Я — это Вселенная. Вселенная — это Я.

Субъект восприятия и происхождение реальности

Амбивалентный Солипсизм рассматривает субъекта восприятия реальности как фундаментальный предмет философского исследования. Я могу наблюдать собственное тело, исследовать процессы нервной системы, анализировать память и мыслить об окружающем мире. Но при этом возникает вопрос: кто именно воспринимает происходящее? В рамках моей концепции субъект не сводится полностью к личности, социальной роли или отдельной мысли. Личность формируется на основе памяти, опыта, воспитания и отношений с окружающими. Она изменяется на протяжении жизни. Тело является органической системой, посредством которой субъект взаимодействует с окружающей действительностью. При этом вопрос о самом воспринимающем начале остаётся философски открытым. Я рассматриваю возможность того, что субъект восприятия связан с более фундаментальными свойствами Природы, проявляющимися посредством различных форм жизни.

В таком понимании происхождение Вселенной и происхождение субъекта оказываются частями общего исследования.

Если вся известная нам действительность возникла внутри первоначального энергетического процесса, то субъект восприятия также появляется внутри развивающейся реальности. Но возникает вопрос, является ли субъект исключительно результатом поздних биологических процессов или сама возможность восприятия связана с более глубокой организацией существующего. Я не считаю, что этот вопрос может быть окончательно решён посредством одного только сопоставления клеточного деления и космологической эволюции. Необходимо исследовать природу сознания, роль нервной системы, происхождение субъективного опыта и соотношение физических процессов с самим фактом переживания. В последующих разделах книги Я рассматриваю происхождение субъекта восприятия, роль нейронов и нейробластов, взаимодействие субъекта с органическим телом и различие между воспринимающим Я и формирующейся личностью.

Здесь же важно установить общую связь: моя гипотеза о происхождении Вселенной предполагает возникновение внутри одной энергетической реальности всей последовательности физических и биологических процессов, приведших к появлению человеческой формы восприятия. Таким образом, исследуя происхождение собственного Я, субъект неизбежно обращается к вопросу о происхождении самой действительности, внутри которой он существует.

Ограниченность наблюдателя и границы научного познания

Любое исследование начинается с восприятия. Мы получаем информацию посредством органов чувств, измерительных приборов, математических моделей и результатов деятельности других субъектов. Наука позволяет существенно расширять границы доступного нам мира. Микроскоп открывает структуры, которые невозможно рассмотреть невооружённым глазом. Телескоп позволяет наблюдать далёкие космические объекты. Спектроскопия, радионаблюдения и другие методы дают возможность исследовать процессы, непосредственно недоступные человеческим органам чувств.

Но даже самые совершенные инструменты не устраняют необходимости интерпретировать полученную информацию.

Мы всегда имеем дело с определёнными данными, измерениями и моделями, которые позволяют объяснять наблюдаемую действительность. При этом сами модели могут содержать ошибки и не учитывать ещё неизвестные явления. В Амбивалентном Солипсизме Я рассматриваю это обстоятельство как один из фундаментальных принципов познания. Модель реальности не тождественна самой реальности. За пределами любого описания сохраняется то, что ещё неизвестно, не исследовано или недоступно существующим средствам наблюдения. Философия обращается к тем отношениям Природы, которые могут выходить за пределы привычной картины мира. Гипотеза Маленького Разрыва раскрывает один из возможных способов понимать происхождение действительности как часть непрерывного развития более масштабного целого.

Я предлагаю понимать происхождение всей известной реальности через взаимосвязь процессов, протекающих на различных уровнях организации Природы.

Для дальнейшего развития концепции необходимо исследовать, каким образом энергетическое событие, связанное с преобразованием клеточного ядра, могло бы порождать самостоятельное пространство-время, как при этом должны выполняться физические законы и возможно ли обнаружить какие-либо следствия такого процесса.

Её философское значение состоит в рассмотрении происхождения пространства-времени, вложенности миров и границ доступного Субъекту знания. Космологические исследования могут расширять понимание внутренней истории нашей Вселенной, а сама идея Маленького Разрыва обращает внимание на возможность её связи с иным уровнем реальности.

Фрактальная реальность и непрерывность развития

Если рассмотреть все положения гипотезы Маленького Разрыва в их взаимосвязи, возникает следующая картина. На одном уровне Природы существует клеточная система. В процессе деления её ядра, согласно моему предположению, происходит энергетическое событие, внутри которого возникает новая Вселенная. Внутри этой Вселенной формируются пространство, время, материя и физические структуры. В ходе дальнейшей эволюции появляются условия для возникновения жизни. Живые организмы развиваются, воспроизводятся и образуют новые клеточные системы. Если предполагаемая связь между клеточным делением и рождением миров действительно универсальна, подобные процессы могут становиться основаниями возникновения новых вселенных. Так образуется картина непрерывного воспроизводства реальностей на различных уровнях организации Природы.

При этом каждая новая Вселенная может обладать собственной историей, а её субъекты — собственной картиной существующего. Они могут воспринимать свой мир как чрезвычайно огромный, исследовать его на протяжении многих поколений и не обладать непосредственным доступом к системе, внутри которой возникло первоначальное событие. Возможно, аналогичным образом и наша Вселенная представляет собой лишь один из уровней более широкой структуры бытия. Эта картина непосредственно связана с принципами Амбивалентного Солипсизма. Субъект воспринимает реальность из собственной перспективы, но не обладает основанием считать свою картину исчерпывающим описанием всего существующего. Природа может включать уровни организации, которые остаются за пределами непосредственного человеческого опыта. Однако существование предполагаемых внешних миров не умаляет значения реальности, внутри которой мы живём.

Для нас эта Вселенная является действительным пространством существования, исследования и развития. Внутри неё мы обретаем опыт, формируем знания, взаимодействуем с другими субъектами и создаём новые возможности.

Даже если наша реальность возникла из процесса, происходившего внутри более крупной системы, это не делает её менее значимой. Наоборот, подобное представление подчёркивает возможную непрерывность развития Природы, внутри которой различные системы способны становиться условиями возникновения новых форм существования.

Заключение

Гипотеза Маленького Разрыва представляет собой попытку осмыслить происхождение всей известной реальности через возможность её возникновения внутри энергетического события, связанного с делением ядра клетки на другом уровне организации Природы. Я предполагаю, что в результате такого процесса могла возникнуть наша Вселенная со всем её пространством, временем, материей и последующей историей развития. Внутри неё образовались физические структуры, появились условия для возникновения жизни, а затем возникли субъекты, способные воспринимать действительность, мыслить и задавать вопросы о собственном происхождении. Из этой гипотезы следуют представления о потенциальной множественности вселенных, фрактальной организации Природы, различии временных масштабов и возможном существовании миров внутри миров.

Закон Спирали и числа Фибоначчи помогают рассматривать повторяющиеся отношения роста и развития как часть более широкого вопроса об организации Природы. В гипотезе Маленького Разрыва особое значение приобретает связь между масштабами, где одно и то же событие может иметь совершенно различное значение для внешнего и внутреннего наблюдателя. Отсюда возникает вопрос, выходящий за пределы привычного представления о масштабах существующего. Что, если вся известная нам реальность является результатом процесса, происходящего внутри иной реальности? Что, если энергия, высвободившаяся при делении ядра клетки, стала началом всего пространства, времени, материи и жизни, которые мы способны воспринимать?

И что, если подобные процессы повторяются на бесчисленных уровнях Природы, порождая всё новые миры?

Тогда субъект, исследующий происхождение Вселенной, сам является частью процесса, возникшего в результате её развития. Мы существуем внутри реальности, задаём вопросы о её природе и постепенно расширяем границы собственных знаний. Независимо от того, как далеко продвинется наше исследование, остаётся сам факт восприятия — существование того, кто стремится понять окружающее. Я воспринимаю, значит существую.

Я — это Вселенная. Вселенная — это Я.

Космос

Космос — это межклеточное пространство.

Подобное определение позволяет взглянуть на окружающую действительность с необычной стороны. Человек привык воспринимать космос как огромное пространство, в котором находятся планеты, звёзды, галактики и другие небесные тела. Однако само представление об огромном и маленьком возникает благодаря сравнению наблюдаемых объектов с определённой системой измерения. То, что кажется практически бесконечным для одного наблюдателя, в иной системе масштабов могло бы обладать совершенно другим значением.

Представьте, что Вам удалось уменьшиться до невероятно малых размеров, значительно меньших размеров человеческой клетки. Привычное тело перестаёт восприниматься как единая форма. Его поверхность больше не выглядит непрерывной, а структуры, образующие ткани, приобретают совершенно иные пропорции. Пространства, которые прежде невозможно было различить невооружённым глазом, становятся частью окружающей действительности.

Теперь представьте, что уменьшение продолжается. Вы достигаете масштаба молекул, затем атомов и пытаетесь мысленно продвинуться ещё дальше — к тем уровням организации вещества, которые современная физика исследует посредством сложных математических моделей и экспериментальных установок.

Что произойдёт с привычным представлением о расстоянии? Как будут выглядеть окружающие структуры? Сможете ли Вы определить, что находитесь внутри человеческого организма, если утратите все прежние ориентиры и не будете обладать знанием о собственном первоначальном размере?

В этом заключается основной вопрос нашего мысленного эксперимента.

Субъект восприятия реальности определяет размеры и расстояния благодаря доступным ему способам измерения. Но если представить существование наблюдателя, находящегося на совершенно другом уровне организации вещества, возникает возможность предположить, что его представления о большом и малом будут существенно отличаться от человеческих.

В Амбивалентном Солипсизме подобное изменение точки наблюдения позволяет исследовать гипотезу о возможной вложенности различных уровней Природы. Наша Вселенная может рассматриваться не только как самостоятельная физическая система, но и как часть более сложной действительности, внутри которой существуют другие уровни организации Природы.

Смысл этого мысленного эксперимента заключается в изменении точки наблюдения. Он помогает обнаружить зависимость привычной картины мира от положения и возможностей самого воспринимающего Субъекта. Масштаб, который кажется огромным изнутри одной системы, может приобрести совершенно иное значение при рассмотрении её как части более широкого целого.

Пространство между

Мы привыкли обращать внимание прежде всего на предметы, которые способны воспринимать. Человек замечает звёзды на ночном небе, деревья в лесу, людей на улице и мебель в комнате. Однако между этими объектами существует пространство, без которого само их расположение и взаимодействие приобрели бы совершенно иной характер.

Представьте несколько людей, находящихся в одном помещении. Каждый обладает собственным телом, определённым положением в пространстве и возможностью перемещаться. Расстояние между ними позволяет сохранять физическую индивидуальность, одновременно предоставляя возможность общаться, обмениваться предметами и осуществлять совместную деятельность.

Если мысленно устранить все расстояния между объектами, привычная картина окружающей действительности перестанет существовать. Но если, напротив, представить между ними непреодолимые расстояния, исчезнут многие доступные способы взаимодействия.

Таким образом, пространство между отдельными элементами не обязательно является исключительно пустотой, лишённой значения. Оно становится одним из условий существования отношений.

В живом организме подобную закономерность можно обнаружить во внеклеточной среде. Клетки взаимодействуют с окружающими структурами посредством обмена веществ, физических воздействий и различных механизмов передачи сигналов. Их деятельность зависит не только от внутренних процессов, но и от состояния среды, в которой они находятся.

На космических масштабах пространство между небесными телами также не является абсолютным отсутствием физической действительности. В нём существуют поля, излучение, разреженное вещество и процессы, посредством которых различные объекты оказывают влияние друг на друга.

Однако механизмы взаимодействия в биологических тканях и космическом пространстве существенно различаются. Различия наблюдаемых механизмов не исключают существования более общей структуры, в которой клеточное и космическое пространства занимают разные уровни организации Природы.

Поэтому формула «Космос — это межклеточное пространство» в Амбивалентном Солипсизме выражает взгляд на космос как на внутреннее пространство более масштабной организации Природы. Она позволяет мыслить пространство между галактиками в связи с пространством между структурами живого организма, сохраняя различие их уровней.

Если известный нам космос существует внутри более крупной системы, то пространство, которое мы воспринимаем как огромную Вселенную, теоретически могло бы соответствовать некоторой области этой предполагаемой системы. Для находящегося внутри наблюдателя внешняя организация такого мира может оставаться недоступной непосредственному восприятию.

Таким образом, философское исследование раскрывает возможность связи различных уровней Природы, тогда как наблюдение космоса помогает изучать закономерности его внутренней организации.

Граница между частью и целым

Теперь возникает другой вопрос: каким образом Субъект способен определить, где заканчивается отдельный элемент и начинается целая система?

Представьте клетку человеческого организма. Она обладает определёнными границами и участвует в процессах, необходимых для существования ткани. Но граница клетки не означает полной независимости от окружающей среды. Через неё осуществляются различные формы обмена, без которых жизнедеятельность оказалась бы невозможной.

Подобным образом организм человека обладает собственной физической формой, но существует благодаря непрерывному взаимодействию с окружающей действительностью. Он получает кислород, воду и пищу, выделяет продукты обмена, воспринимает информацию и изменяет пространство посредством собственных действий.

Следовательно, наличие границы не обязательно означает отсутствие взаимосвязи.

В Амбивалентном Солипсизме это обстоятельство позволяет иначе рассмотреть отношения между отдельным и общим. Система может состоять из множества относительно самостоятельных элементов, существование которых связано с обменом веществом, энергией или информацией.

Но необходимо отличать функциональную зависимость от полного тождества. Клетка не становится всем организмом только потому, что участвует в его работе. Человек не становится всем обществом вследствие собственного участия в общественной жизни.

И если Вселенная действительно является частью какой-либо более крупной структуры, её принадлежность предполагаемому целому ещё не означает, что она обладает всеми свойствами этого целого.

Здесь возникает интересный философский парадокс.

Наблюдатель, находящийся внутри определённой системы, способен исследовать её элементы и обнаруживать отношения между ними. Но для того чтобы установить внешние границы всей системы, ему может потребоваться информация, недоступная из его первоначального положения.

Человек изучает организм изнутри собственной телесной жизни, но способен наблюдать другие организмы со стороны. Он исследует планеты и галактики, оставаясь частью наблюдаемой Вселенной. Однако не обладает подтверждённой возможностью выйти за пределы всей физической действительности и рассмотреть её как отдельный предмет.

Поэтому различие между частью и целым приобретает не только пространственное, но и познавательное значение.

Мы способны исследовать систему, не располагая полным знанием обо всех её возможных границах.

Если бы наблюдатель находился внутри клетки

Продолжим мысленный эксперимент.

Представьте существование гипотетического наблюдателя, который способен воспринимать определённые процессы внутри клетки, но не располагает сведениями о человеческом организме. Для него доступной действительностью является область, внутри которой происходят движения, взаимодействия и преобразования вещества.

Он способен изучать закономерности этих процессов, создавать собственные способы измерения и формировать представления о структуре наблюдаемого пространства.

Однако изнутри такой системы ему может быть неизвестно, что все исследуемые объекты участвуют в жизнедеятельности организма, размеры которого многократно превышают доступные ему масштабы.

Если наблюдатель обнаружит определённые повторяющиеся закономерности, он сможет создавать гипотезы о более широкой организации действительности. Но без соответствующей информации ему будет трудно отличить действительное устройство неизвестной системы от собственной интерпретации.

Теперь перенесём этот образ на человеческое существование.

Мы наблюдаем космос изнутри и исследуем доступную часть его истории. Нам известны определённые физические закономерности, но мы не обладаем исчерпывающим знанием о всей возможной организации Природы.

Не исключено, что будущие исследования обнаружат новые уровни физических отношений, о которых сегодня невозможно составить достаточно точное представление.

Но из ограниченности знания не следует истинность любого предположения о неизвестном.

Если мы допускаем существование более крупной организации, необходимо исследовать, какие признаки могли бы свидетельствовать о её наличии и каким образом отличить эти признаки от уже известных физических процессов.

Это позволяет сохранить философскую открытость, не превращая её в убеждённость без доказательств.

Бесконечность как проблема наблюдателя

Особый интерес представляет понятие бесконечности.

Человек способен мысленно продолжать последовательность чисел, представлять увеличение расстояний и задавать вопросы о существовании границ пространства. Однако способность мыслить бесконечное не доказывает, что каждое физическое направление действительно продолжается без предела.

Представьте, что Вы направляете телескоп на удалённую область неба. Чем совершеннее становится инструмент и чем лучше методы обработки данных, тем более слабые и далёкие объекты удаётся исследовать. Но это не означает, что каждый новый объект расположен за пределами ранее существовавшей Вселенной. Он мог оставаться частью действительности и до того, как стал доступен наблюдению.

Аналогичным образом микроскопические исследования позволяют открывать структуры, существование которых прежде не было известно человеку. Получается, что граница наблюдаемого способна изменяться в процессе развития познания. Но граница наблюдаемого и граница существующего не обязательно совпадают.

В Амбивалентном Солипсизме это различие имеет особое значение, поскольку Субъект воспринимает действительность через доступные ему условия взаимодействия с ней.

Человек может не знать определённого явления, но отсутствие знания не является достаточным основанием для отрицания его существования. И наоборот, способность представить явление не становится доказательством того, что оно действительно существует. Поэтому исследование бесконечно малого и бесконечно большого должно сопровождаться пониманием пределов доступного знания.

В этом заключается одна из важнейших особенностей философского исследования космоса: чем глубже человек изучает окружающий мир, тем точнее способен различать известное, неизвестное и предполагаемое.

Космос как пространство возможных взаимосвязей

Вернёмся к исходной формуле.

Космос — это межклеточное пространство.

В Амбивалентном Солипсизме эта мысль позволяет представить Вселенную как возможную внутреннюю область более крупной организации Природы. Но не менее важно другое: пространство, которое кажется разделяющим объекты, одновременно становится условием существования определённых отношений между ними.

Звезда способна оказывать гравитационное воздействие на окружающие тела. Свет переносит информацию о физических процессах, происходивших на огромных расстояниях. Человек получает возможность исследовать эти процессы благодаря взаимодействию излучения с измерительными приборами.

Таким образом, расстояние не обязательно уничтожает взаимосвязь. Иногда оно определяет характер её осуществления.

Подобная закономерность приобретает философское значение и для человеческого существования. Люди способны находиться далеко друг от друга, но продолжать взаимодействовать посредством информации, знаний, созданных технологий и результатов предшествующей деятельности.

Однако подобное сравнение не означает, что общественные и космические связи обладают одинаковой физической природой. Оно позволяет обнаружить повторяющийся вопрос о соотношении самостоятельности элементов и возможности взаимодействия.

Если Природа действительно обладает более сложной организацией, чем та, которую мы способны наблюдать, то исследование пространства между её структурами может оказаться не менее важным, чем изучение самих объектов.

Ведь именно отношения позволяют отдельным элементам становиться частью более сложных процессов.

Космос в Амбивалентном Солипсизме представляет собой не только пространство, в котором находятся небесные тела, но и философский образ той области Природы, где различия масштабов могут скрывать неизвестные отношения между частью и целым.

Я воспринимаю Вселенную изнутри. Не знаю, существует ли внешняя система, по отношению к которой известный космос является сравнительно небольшой областью. Но способен исследовать доступные закономерности, изменять способы наблюдения и постепенно расширять представление о действительности.

И если когда-нибудь человечество обнаружит новые уровни организации Природы, это не обязательно уничтожит прежние знания. Возможно, они приобретут иное значение внутри более широкой картины существования.

Я воспринимаю, значит существую. Масштаб Моего восприятия ограничен, но сама способность исследовать границы доступного открывает возможность непрерывного развития познания.

Происхождение субъекта восприятия реальности (Человека)

В предыдущем разделе Я предложил гипотезу о том, что вся известная нам Вселенная могла возникнуть внутри энергетического процесса, связанного с делением ядра клетки на другом уровне организации Природы. Если допустить такую возможность, возникает следующий вопрос: каким образом внутри этой реальности появился тот, кто способен её воспринимать?

Происхождение субъекта восприятия реальности представляется мне не менее фундаментальной проблемой, чем происхождение самой Вселенной. Мы знаем, что человеческое тело является результатом продолжительной биологической эволюции. Мы способны исследовать его строение, изучать работу органов, наблюдать развитие нервной системы и устанавливать связи между физиологическими процессами и поведением. Однако исследование человеческого организма неизбежно приводит к вопросу, который невозможно полностью заменить описанием его анатомии. Кто именно воспринимает происходящее? Когда человек смотрит на окружающий мир, он получает информацию посредством органов чувств. Нервная система обрабатывает поступающие сигналы, память участвует в формировании образов, а мышление позволяет устанавливать связи между явлениями. Но кто переживает результат всей этой деятельности? Кто видит цвет, слышит звук, испытывает чувство собственного присутствия и осознаёт себя существующим?

На уровне физиологии мы исследуем процессы, обеспечивающие восприятие. На уровне философии возникает вопрос о самом воспринимающем.

В Амбивалентном Солипсизме Я называю его субъектом восприятия реальности. Субъект — это прежде всего наблюдатель действительности, способный переживать собственное существование, воспринимать происходящее, формировать намерения и взаимодействовать с окружающим миром. В человеческой форме жизни его возможности проявляются через органическое тело, нервную систему, мышление, память и воображение. Однако Я не считаю необходимым отождествлять воспринимающего исключительно с теми биологическими механизмами, посредством которых он получает информацию. Именно это различие становится отправной точкой моего исследования.

Биологическое происхождение человека и философское происхождение субъекта

В первоначальной редакции Амбивалентного Солипсизма Я сформулировал предположение о том, что истоки субъекта восприятия следует искать не столько в привычном описании происхождения человека от древних приматов, сколько в возникновении первых нервных клеток. Особенное внимание Я обратил на нейробласты — это клетки, участвующие в развитии нейронной системы. Это положение нуждается в более подробном объяснении. Биологическое происхождение человеческого вида и возникновение способности к субъективному восприятию — не один и тот же вопрос.

Современная эволюционная биология располагает многочисленными свидетельствами родства человека с другими приматами. Человек не произошёл от какой-либо современной обезьяны, существующей рядом с ним сегодня. Люди и другие человекообразные приматы имеют общих эволюционных предков, а их линии развития на протяжении миллионов лет изменялись в различных направлениях.

Эти данные относятся прежде всего к истории формирования человеческого организма как биологического вида. Но даже подробная реконструкция эволюционного происхождения тела не устраняет философского вопроса о природе воспринимающего.

Можно исследовать, каким образом изменялось строение мозга, когда возникли те или иные формы нервной организации, как развивались память, обучение и сложное поведение.

И всё же остаётся вопрос: каким образом физические процессы приобретают характер внутреннего переживания? Почему определённая деятельность живого организма сопровождается восприятием происходящего? Почему существует тот, кто способен сказать о себе: «Я есть»? В рамках Амбивалентного Солипсизма Я предлагаю рассматривать происхождение субъекта отдельно от эволюционной истории человеческого тела, но не в отрыве от неё. Тело является биологической формой существования. Нервная система обеспечивает возможности восприятия и взаимодействия. Субъект же представляет собой то воспринимающее начало, природу которого Я стремлюсь исследовать. В моей философии это начало называется также душой.

Первые нервные клетки и возникновение восприятия

Особый интерес для исследования субъекта представляет история возникновения и развития нервных систем. Живые организмы способны реагировать на окружающую среду благодаря различным механизмам. Даже существа, не обладающие нервными клетками, могут обнаруживать изменения внешних условий и отвечать на них. Однако появление специализированных нервных клеток создало дополнительные возможности для передачи сигналов, координации поведения, объединения информации и формирования более сложных реакций. В процессе индивидуального развития нервной системы из клеток-предшественников образуются нейроны и другие клеточные структуры. Нейробласты участвуют в этой последовательности как незрелые клетки нейронного направления развития. Я рассматриваю эти процессы как важную часть истории формирования биологических средств восприятия.

При этом необходимо различать происхождение нервных систем в эволюции живых организмов и образование нейронов в ходе развития отдельного организма. Нейробласты, возникающие во время эмбрионального развития, не являются буквально теми самыми первыми нервными клетками, которые появились в истории жизни на Земле.

Но оба направления исследования позволяют приблизиться к вопросу о том, как усложнялась организация живой материи и какие условия могли быть необходимы для появления сложных форм восприятия. Постепенное развитие нервных систем расширяло возможности организмов взаимодействовать с окружающей средой. Появлялись более сложные способы обнаружения сигналов, координации движений, обучения и изменения поведения под влиянием опыта. Нервная система позволяла организму не только реагировать на происходящее, но и сохранять информацию о прежних взаимодействиях. Развитие памяти создавало условия для использования прошлого опыта при построении дальнейшего поведения. С усложнением нервной организации возникали новые возможности интеграции информации, различения объектов, ориентации в пространстве и формирования поведения. Но в какой момент подобные процессы стали сопровождаться внутренним переживанием?

Можно ли установить границу между системой, которая только физически реагирует на раздражители, и системой, внутри которой существует воспринимающий субъект? Я считаю этот вопрос одним из важнейших для исследования природы сознания. При этом способность реагировать на окружающую среду ещё не доказывает наличие субъективного опыта. Нельзя автоматически утверждать, что всякая клетка, передающая электрический или химический сигнал, является самостоятельным субъектом. Однако развитие нервной системы позволяет исследовать биологические условия, при которых становятся возможными более сложные формы восприятия. Именно поэтому Я связываю историю человеческого сознания с историей возникновения и развития нейронной организации.

Происхождение формы восприятия и непрерывность субъекта

В моей философии необходимо различать возникновение определённой формы восприятия и происхождение самого воспринимающего начала.

Человеческая форма сознания возникает в связи с развитием человеческого организма и его нервной системы.

Но означает ли это, что сам субъект впервые появляется лишь тогда, когда формируется достаточно сложный мозг? В Амбивалентном Солипсизме Я рассматриваю более широкую возможность.

Я предполагаю, что субъект восприятия может обладать природой, не исчерпывающейся существованием конкретного организма. В таком случае появление нервной системы следует понимать как возникновение биологических условий, посредством которых субъект получает возможность воспринимать и взаимодействовать с действительностью в определённой форме жизни.

Тогда выражение «происхождение субъекта» приобретает два различных значения. В одном случае речь идёт о происхождении сознательного переживания как явления, связанного с развитием живых организмов. В другом — о возникновении определённой телесной формы присутствия субъекта, который в рамках моей метафизической концепции не ограничивается одной биографией. Это различие имеет особое значение для положения о бессмертии субъекта. Я рассматриваю душу как непрерывное воспринимающее начало, способное проявляться через различные тела и личности. Личность относится к истории конкретного организма, тогда как субъект в моей философии не исчерпывается этой историей. Таким образом, возникновение нейронной системы не обязательно должно означать создание самой души из ничего. В рамках моей гипотезы оно может обозначать становление нового способа взаимодействия субъекта с окружающей реальностью.

В Амбивалентном Солипсизме происхождение организма и проявление Субъекта составляют разные стороны существования. Формирование нервной системы создаёт новый способ взаимодействия с реальностью, тогда как воспринимающее начало не исчерпывается одной телесной жизнью. Это различие связывает вопрос о происхождении человека с философией перерождения.

Субъект как психоэнергия

В Амбивалентном Солипсизме Я использую понятие психоэнергии для описания предполагаемой природы субъекта восприятия реальности.

Под психоэнергией Я понимаю воспринимающее начало, обладающее способностью переживать происходящее, находиться в симбиотической взаимосвязи с нервной системой и участвовать в развитии собственной формы существования.

Это понятие связано с моим представлением о душе как о том, кто находится в теле и пользуется его возможностями для взаимодействия с окружающим миром. При этом психоэнергия в моей концепции не тождественна личности. Личность складывается из памяти, жизненного опыта, приобретённых знаний, привычек, убеждений и социальных ролей. Она формируется на протяжении жизни и изменяется под воздействием происходящих событий. Субъект же является тем, кто переживает эту жизнь. Человек может изменить убеждения, профессию, привычки, имя, социальное положение и даже в значительной степени собственный характер. Он может пересматривать представления о себе и окружающей действительности.

Но вопрос о воспринимающем Я сохраняется независимо от того, насколько сильно изменилась личность. В моей философии психоэнергия обозначает именно это воспринимающее начало. Однако Я считаю важным различать физическую энергию, которая изучается естественными науками, и психоэнергию как авторскую философскую гипотезу. Из того, что нервная система использует электрические и химические процессы, не следует автоматически, что субъект представляет собой отдельный вид измеряемой энергии. Точно так же наличие биоэлектрической активности мозга само по себе не доказывает, что эта активность тождественна душе. Я предполагаю возможность более глубокой связи между физическими процессами, информацией и субъективным переживанием. Но для её научного обоснования необходимо определить конкретные свойства предполагаемой психоэнергии, механизмы её взаимодействия с организмом и возможные способы проверки.

Отсутствие завершённого объяснения не уничтожает философского вопроса. Однако и неизвестность природы сознания не является самостоятельным доказательством существования психоэнергии.

Субъект и ядро клетки: фрактальная модель

В рамках фрактального устройства реальности Я рассматриваю возможность сопоставления субъекта восприятия с ядром клетки. Ядро является важнейшей структурой многих эукариотических клеток. Оно участвует в хранении наследственной информации и регуляции процессов, необходимых для функционирования и воспроизводства клетки. При этом ядро не является всей клеткой. Клетка представляет собой сложную систему взаимосвязанных структур, каждая из которых выполняет определённые функции. Аналогичным образом в моей философской модели субъект не тождествен всему человеческому телу, хотя осуществляет своё существование и взаимодействие посредством него. Тело обеспечивает материальную основу восприятия, движения, получения информации и деятельности. Нервная система связывает различные части организма, объединяет поступающие сигналы и участвует в управлении поведением. Личность организует накопленный опыт конкретной жизни. Субъект же является тем, кому дано переживание происходящего. Но если пойти дальше, возникает ещё одно предположение.

Что, если субъект восприятия подобен не самому ядру клетки, а некоторой энергетической основе, существующей внутри него? Тогда образ ядра приобретает дополнительное философское значение. Ядро можно рассматривать как определённую организационную границу, внутри которой осуществляется процесс, а психоэнергию — как предполагаемое воспринимающее начало, связанное с этой организацией. Здесь необходимо подчеркнуть, что Я не считаю существование такой энергии внутри клеточного ядра доказанным. Я лишь предлагаю исследовать возможность того, что отношение субъекта к организму обладает определённым структурным соответствием с отношением внутреннего процесса к клеточной системе. Это предположение непосредственно связывается с ранее изложенной гипотезой Маленького Разрыва.

Если вся известная нам Вселенная могла возникнуть внутри энергии, высвободившейся в результате деления клеточного ядра на ином уровне реальности, то возникает вопрос о связи этой предполагаемой первоначальной энергии с природой воспринимающего субъекта.

Являются ли они проявлениями одного более фундаментального принципа? Или речь идёт о различных процессах, между которыми можно обнаружить лишь определённые структурные соответствия? Пока Я не считаю возможным отождествить их без дополнительных оснований. Однако сама постановка вопроса открывает новое направление развития Амбивалентного Солипсизма.

Субъект и возникновение времени

Важнейшим следствием этих размышлений становится вопрос о природе времени. Мы привыкли считать время чем-то само собой разумеющимся. События происходят последовательно, прошлое предшествует настоящему, а настоящее сменяется будущим. Но в непосредственном переживании субъект имеет дело прежде всего с текущим состоянием собственного опыта. Он воспринимает происходящее здесь и сейчас. Представление о прошлом возникает благодаря памяти и доступным сведениям о ранее произошедших событиях. Представление о будущем формируется посредством ожиданий, предположений, намерений и способности прогнозировать последствия действий. Таким образом, воспринимаемое время связано с памятью, вниманием и непрерывным изменением содержания сознания. Одна и та же измеряемая продолжительность способна переживаться по-разному. В ожидании неприятного события несколько минут могут казаться чрезвычайно долгими. Во время увлекательной деятельности часы нередко воспринимаются как относительно короткий промежуток.

Из этого следует, что время как субъективное переживание не тождественно времени как физической величине. Для того чтобы существовало переживание времени, необходим воспринимающий субъект.

Но отсюда ещё не следует, что физические процессы и отношения между событиями могут существовать только при наличии сознательного наблюдателя.

Амбивалентный Солипсизм позволяет исследовать это различие через вопрос о том, каким образом субъект формирует собственную временную картину действительности. Если предположить, что воспринимающее начало связано с энергетическим процессом, находящимся внутри определённой физической организации, возникает возможность рассматривать переживаемое время как отношение между состояниями самого субъекта и изменениями доступной ему реальности. Тогда течение времени для субъекта становится не просто последовательностью физических событий, но и последовательностью различимых состояний переживания. Вопрос можно поставить ещё глубже. Если при делении клеточного ядра, согласно гипотезе Маленького Разрыва, возникает новая Вселенная с собственным пространством и временем, то каким образом внутри неё появляется возможность переживать это время?

Физическая последовательность событий и возникновение субъекта могут относиться к различным этапам развития новой системы. Возможно, внутреннее время Вселенной существует как характеристика физических процессов задолго до появления сложных воспринимающих организмов. Но переживаемое время возникает тогда, когда появляется субъектная форма восприятия, способная различать изменение и сохранять опыт происходящего. Так Я предлагаю разграничивать возникновение пространства-времени как физической структуры и возникновение времени как содержания субъективного опыта.

Восприятие реальности как внутреннее пространство субъекта

Субъект не воспринимает окружающую действительность вне собственных способов получения и обработки информации. В человеческом организме сигналы органов чувств преобразуются нервной системой и участвуют в формировании целостной картины мира. Мы видим пространство, воспринимаем объекты, различаем расстояния, звуки, цвета и движения.

Но окружающая действительность не поступает в сознание в виде готового и полного отражения всего существующего.

Человеческий мозг формирует модель происходящего, используя сенсорные сигналы, память, внимание, ожидания и приобретённый опыт. Поэтому индивидуальная картина реальности является результатом сложной организации информации. Именно эта картина становится непосредственным содержанием переживания субъекта. Когда Я смотрю на звёздное небо, мне доступны световые сигналы, преобразованные моей системой восприятия. Я могу осознавать огромность космоса, но моя непосредственная картина звёздного неба возникает внутри процессов собственного организма. Когда Я вспоминаю прошлое, передо мной не появляется само прежнее событие в его первоначальном физическом состоянии. Возникает воспоминание, которое может быть более или менее точным и которое включается в содержание текущего опыта.

Когда Я представляю возможное будущее, Я также имею дело с моделью, а не с непосредственным наблюдением ещё не произошедших событий. Отсюда следует, что субъект переживает действительность через организованную картину пространства и времени. Однако важно не считать эту картину самостоятельным доказательством того, что внешний мир полностью создан сознанием. Модель реальности не тождественна самой реальности. Другие субъекты обладают собственным восприятием, и содержание их опыта не исчерпывается моей картиной мира. Именно поэтому философия восприятия должна сопровождаться признанием существования Другого.

Энергия, восприятие и гипотеза Маленького Разрыва

Если объединить изложенные представления, возникает несколько взаимосвязанных вопросов. Первый касается происхождения физической реальности.

Я предполагаю, что вся известная нам Вселенная могла возникнуть внутри энергетического процесса, связанного с делением клеточного ядра на другом уровне организации Природы.

Второй вопрос касается происхождения субъектного переживания. Я рассматриваю субъект восприятия как психоэнергетическое начало, находящееся в симбиотической взаимосвязи с органическим телом. Третий вопрос касается природы воспринимаемого пространства и времени. Субъект переживает окружающую действительность посредством собственной системы восприятия, которая формирует индивидуальную картину происходящего. Может ли между этими тремя положениями существовать более глубокая связь? Предположим, что процессы возникновения физических миров и процессы проявления субъектного переживания связаны с определёнными преобразованиями энергии. Тогда возникает возможность рассматривать рождение новой Вселенной и возникновение воспринимающей перспективы как различные проявления более общей организации Природы. Однако это не означает, что новая Вселенная автоматически становится сознательной в момент возникновения. Физическое существование мира и наличие субъекта внутри него необходимо различать.

Возможно, первоначальный энергетический процесс создаёт условия для формирования физических структур, а развитие этих структур впоследствии приводит к появлению организмов, через которые становится возможным субъективное восприятие. В рамках другой, более сильной метафизической интерпретации можно предположить, что воспринимающее начало связано с самой фундаментальной природой энергетических процессов. Но для такого предположения необходимо отдельно объяснить, почему и при каких условиях физическая энергия должна обладать свойством субъективного переживания. Наличие энергии не является доказательством существования воспринимающего субъекта. Тем не менее Я считаю возможным исследовать эту взаимосвязь как самостоятельное философское направление.

Если реальность способна возникать из энергетического процесса, а субъекты появляются внутри этой реальности и обретают способность её воспринимать, то возникает своеобразная последовательность: Природа создаёт мир, внутри мира формируются условия жизни, а жизнь порождает возможность познания Природы.

В таком понимании воспринимающий субъект становится частью процесса, посредством которого Вселенная получает возможность исследовать собственное происхождение.

Я — это Вселенная. Вселенная — это Я.

Непрерывность субъекта и проблема памяти

Особое значение для моей концепции имеет различие субъекта и личности. Я рассматриваю личность как конструкцию памяти и накопленного опыта, реализуемую через психику и органическое тело. Личность формируется в течение конкретной жизни. Она включает воспоминания, освоенные знания, привычки, эмоциональные реакции, отношения с окружающими и способы описания самого себя. Человек не рождается с полностью сформированной личностью. Она возникает и развивается постепенно. Ребёнок приобретает язык, узнаёт окружающих, обучается взаимодействовать с миром, формирует привычки и собственные представления о происходящем. В дальнейшем личность продолжает изменяться под влиянием образования, труда, общения, жизненных обстоятельств и принимаемых решений. В первоначальной формулировке этого положения Я использую выражение: Нет памяти — нет личности.

Его смысл заключается в зависимости личностной организации от накопленного и сохраняемого опыта. При этом память не ограничивается только осознанными автобиографическими воспоминаниями. Она включает разнообразные формы обучения и сохранения навыков, поэтому утрата отдельных воспоминаний сама по себе не означает полного исчезновения личности.

Субъект же, в рамках моей философской модели, не тождествен совокупности этих воспоминаний. Если человек забывает какое-либо событие, это не означает автоматического прекращения самого факта его существования.

Если его характер изменяется, это не требует признать, что прежний воспринимающий полностью исчез и был заменён другим.

На этом различии основывается моя гипотеза о непрерывности субъекта. Я предполагаю, что душа способна сохранять собственную природу за пределами конкретной личности и телесной биографии. При этом приобретённый опыт способен оставлять след не только в памяти личности, но и, согласно моей метафизической модели, в самой психоэнергетической сущности субъекта. Поступки, выбор, забота о других, творчество и сознательные усилия по развитию добродетелей могут рассматриваться как процессы, изменяющие самого воспринимающего. Это предполагаемое изменение не обязательно совпадает с сохранением воспоминаний о совершённых действиях. Таким образом, в моей концепции различаются история личности и нравственное развитие души.

Вопрос о том, каким образом может существовать такая непрерывность и какие свойства субъекта способны сохраняться за пределами конкретного организма, требует отдельного философского исследования.

Человек как форма существования субъекта

Из всего изложенного возникает необходимость подробнее рассмотреть понятие человека. Слово «человек» обозначает биологический вид, обладает культурным, историческим и социальным значением. Но Я считаю, что этого обозначения недостаточно для полного понимания природы собственного существования. Человек не исчерпывается своим именем, профессией, возрастом, гражданством, телесными характеристиками или приобретёнными социальными ролями. За всеми этими описаниями остаётся тот, кто воспринимает происходящее. Именно поэтому в Амбивалентном Солипсизме понятие человека должно рассматриваться через взаимодействие субъекта восприятия, органического тела и личности.

Мы можем исследовать человека как биологический организм. Можем изучать его как участника социальных отношений. Можем анализировать личность посредством психологии.

Но философский вопрос о том, кому принадлежит переживаемый опыт, остаётся самостоятельным. Человек является одной из форм существования и проявления субъекта восприятия реальности. В рамках моей концепции эта форма имеет симбиотическую природу. Тело обеспечивает материальную возможность взаимодействия, нервная система участвует в организации восприятия, личность сохраняет историю жизни, а субъект переживает происходящее. Из этого следует, что познание человека не должно ограничиваться каким-либо одним уровнем описания. Необходимо исследовать физиологию, психологию, социальные отношения и саму природу воспринимающего. Именно к этому Я стремлюсь в Амбивалентном Солипсизме.

Человек

Человек — это симбиотическое существо, в котором субъект восприятия реальности находится во взаимосвязи с органическим телом и посредством него осуществляет собственное существование в окружающем мире. В рамках моей философии человек представляет собой взаимодействие воспринимающего начала, которое Я называю душой или психоэнергией, и сложной биологической системы. Органическое тело обеспечивает возможность получать информацию, двигаться, действовать, общаться, обучаться и взаимодействовать с другими субъектами. Субъект же является тем, кто переживает происходящее, воспринимает результаты деятельности организма, формирует намерения и участвует в развитии собственной жизни. Я рассматриваю тело как временный транспорт субъекта. Подобно тому как человек использует транспортное средство для перемещения в определённой среде, субъект использует возможности организма для взаимодействия с окружающей действительностью.

Однако это сравнение не означает, что тело представляет собой незначительную или легко заменяемую оболочку.

Напротив, его состояние непосредственно определяет значительную часть доступных возможностей восприятия, деятельности и развития.

Человек способен исследовать мир благодаря работе органов чувств. Он может говорить благодаря сложному взаимодействию нервной системы, дыхания и речевого аппарата. Он способен перемещаться, трудиться, создавать произведения искусства и взаимодействовать с окружающими посредством собственного тела.

При этом многие процессы организма происходят без непосредственного осознанного участия воспринимающего. Сердце сокращается, обмен веществ продолжается, клетки осуществляют многочисленные биохимические реакции, нервная система регулирует деятельность внутренних органов. Сознанию доступна лишь часть этих процессов. Поэтому человеческое тело можно рассматривать как сложную саморегулирующуюся систему, благодаря которой субъект получает возможность существовать в конкретной форме жизни.

Органический транспорт и его возможности

Я считаю принципиально важным осознавать зависимость возможностей субъекта от состояния тела. Даже если предположить, что душа существует независимо от конкретной биологической формы, её возможности взаимодействия внутри человеческой жизни непосредственно связаны с организмом. Состояние нервной системы влияет на память, внимание, эмоции и поведение. Повреждения органов чувств могут ограничивать определённые способы получения информации. Утомление, недостаток сна, болезни и неблагоприятные условия существования способны изменять возможности мышления и деятельности. Но организм обладает также значительными способностями к адаптации и восстановлению. Обучение изменяет приобретённые навыки. Физические упражнения развивают определённые возможности тела. Образование расширяет доступные способы понимания действительности.

Развитие организма и формирование личности непосредственно влияют на качество жизни.

Поэтому забота о здоровье в Амбивалентном Солипсизме имеет не только медицинское, но и философское значение. Если тело является транспортом субъекта, то сохранение его жизнеспособности и возможностей становится необходимым условием полноценной человеческой экзистенции. В рамках Закона развития это положение распространяется не только на самого человека, но и на его отношение к окружающим. Нельзя заявлять об уважении к субъекту и одновременно оставаться безразличным к условиям, в которых существует его тело. Благополучие субъекта связано с доступностью питания, жилья, медицинской помощи, образования, безопасности и возможностей самостоятельной деятельности. Забота о теле является одной из форм заботы о возможностях воспринимающего.

Психоэнергия и симбиотическая взаимосвязь

В первоначальном изложении моей концепции Я сформулировал положение о том, что субъект питает органическое тело собственной энергией, а тело предоставляет субъекту материальную основу существования. Эта мысль отражает предполагаемую взаимность отношений между воспринимающим и организмом. Тело не существует в человеческой жизни только как пассивный предмет. Оно представляет собой сложную саморегулирующуюся систему. Субъект, в свою очередь, не является в моей философии простой суммой внешних реакций организма. Я предполагаю возможность существования психоэнергетического начала, взаимодействующего с нервной системой. При этом необходимо определить, что именно означает выражение «субъект питает тело своей энергией». В установленном биологическом смысле клетки получают и преобразуют энергию посредством обмена веществ. Их функционирование зависит от питания, дыхания, химических реакций и многочисленных механизмов регуляции.

Поэтому Я не считаю доказанным существование дополнительного энергетического источника, который буквально обеспечивает работу организма независимо от известных физиологических процессов.

Моё утверждение о психоэнергетическом взаимодействии относится к философской модели связи субъекта и тела. В рамках дальнейшего исследования можно поставить вопрос, существует ли какой-либо особый физический процесс, через который предполагаемая психоэнергия влияет на нервную систему. Если такой процесс существует, он должен обладать определёнными свойствами и проявляться в доступных исследованию последствиях. Если же подтверждения не обнаружатся, понятие психоэнергии может сохранять философское значение, не подменяя собой научное объяснение клеточного обмена веществ. В любом случае центральной остаётся идея взаимосвязи воспринимающего начала и органической формы существования.

Человек, личность и социальная роль

Люди привыкли отождествлять себя с определёнными словами и характеристиками. Человек говорит: «Я — врач», «Я — учитель», «Я — рабочий», «Я — художник», «Я — родитель». Он может определять себя через пол, возраст, гражданство, национальность, образование, профессию или социальное положение. Но все эти определения описывают лишь определённые стороны его существования. Имя может измениться. Профессия может быть утрачена или заменена другой. Социальные обстоятельства способны изменяться. Убеждения и привычки также не остаются неизменными. Даже тело непрерывно подвергается возрастным и физиологическим преобразованиям. Поэтому возникает вопрос: можно ли считать какую-либо из этих характеристик окончательным определением самого Я? Я считаю, что нельзя. Всё перечисленное относится к определённым аспектам личности, организма и социальных отношений.

Субъект же является тем, кто переживает эти изменения.

Многие люди начинают знакомство с собственной природой через готовые определения, полученные в семье, образовательной среде, культуре и общественных отношениях. Эти определения необходимы для общения и организации совместной жизни. Но они могут становиться ограничивающими, если человек воспринимает их как окончательную границу собственной сущности. Когда ребёнку говорят, что он является человеком, ему сообщают название биологического вида и принадлежность к определённому сообществу. Однако одного этого слова недостаточно, чтобы раскрыть природу восприятия, сознания и собственного Я. Слово представляет собой языковое обозначение. Оно помогает различать явления, но не заменяет исследование того, что обозначает. Именно поэтому Я предлагаю выходить за пределы привычного отождествления себя со словом «человек» и задаваться более глубоким вопросом о природе собственного существования.

Я не просто название, тело или социальная роль. Я — тот, кто воспринимает. Это положение не отменяет человеческой природы организма и не делает научные знания о человеке несущественными. Оно лишь подчёркивает, что описание человека с внешней стороны не исчерпывает вопроса о его внутреннем переживании.

Сознание как интерфейс субъекта

Размышляя о взаимодействии субъекта и организма, Я предлагаю использовать ещё одну аналогию. Сознание можно сравнить с интерфейсом сложной системы. В компьютере множество процессов осуществляется без непосредственного участия пользователя. Операционная система управляет ресурсами, обрабатывает данные и обеспечивает взаимодействие различных компонентов. Пользователь видит не все внутренние процессы, а лишь определённую форму их представления.

Аналогичным образом человеку не требуется непосредственно осознавать работу каждого нейрона и каждую химическую реакцию организма, чтобы взаимодействовать с окружающим миром.

Сознательному опыту доступны образы, ощущения, мысли, эмоции и намерения, формирующиеся благодаря деятельности сложной биологической системы. При этом значительная часть физиологических и психологических процессов осуществляется без постоянного сознательного контроля. В рамках моей философии субъект является тем, кто взаимодействует с доступной ему частью этой системы посредством сознания. Сознание в таком понимании выступает интерфейсом, а нервная система — основным биологическим механизмом организации взаимодействия. Однако аналогия не означает, что в мозге существует отдельный физический пользователь, которого можно обнаружить посредством обычного анатомического исследования. Она позволяет различать воспринимающего, содержание опыта и механизмы, участвующие в его формировании. Такое различение особенно важно для понимания человеческой индивидуальности.

У разных людей отличаются память, опыт, особенности нервной системы и условия развития. Поэтому их внутренние картины действительности не совпадают полностью. Каждый воспринимает реальность из собственной перспективы. И именно поэтому признание себя субъектом должно сопровождаться признанием существования Другого.

Человек и окружающая Вселенная

Органический транспорт субъекта существует не отдельно от Природы, а внутри неё. Тело состоит из вещества, участвующего в физических и химических процессах окружающего мира. Оно зависит от окружающей среды, питания, воды, воздуха и взаимодействия с другими живыми организмами. Поэтому человеческая жизнь представляет собой непрерывный обмен с действительностью.

Человек получает информацию, преобразует материальные ресурсы, действует, создаёт предметы, передаёт знания и влияет на окружающих.

В рамках Амбивалентного Солипсизма Я рассматриваю эту взаимосвязь как одно из оснований для понимания единства индивидуального и общего. Субъект воспринимает мир из собственной перспективы, но не существует в полной изоляции от остальных субъектов. Его возможности зависят от окружающей социальной и материальной среды. Вместе с тем его действия способны изменять эту среду. Так возникает взаимная обусловленность субъекта и экзистенции. Природа формирует условия существования субъекта, а субъект посредством своей деятельности участвует в преобразовании Природы. Эта взаимосвязь особенно ясно проявляется в человеческом обществе, где результаты труда, знания и поступки одних людей создают условия для существования других. Из этого Я делаю важный этический вывод.

Если каждый человек является самостоятельным воспринимающим субъектом, то благополучие Другого имеет значение не только как средство достижения моих собственных целей. Другой обладает собственной жизнью, индивидуальностью и возможностями развития. Поэтому признание собственной субъектности должно сопровождаться уважением к чужой.

Я есть. Ты есть. Я не отрицаю Тебя и Твоего существования.

В теле как во временном транспорте

В завершение Я хочу вернуться к различию между воспринимающим субъектом и его телесной формой существования. Человеческое тело возникает, развивается, достигает определённых возможностей, стареет и в конечном счёте прекращает свою жизнедеятельность. Личность формируется в течение жизни и связана с памятью, опытом и историей конкретного организма.

Но в рамках моей философской гипотезы субъект восприятия не исчерпывается сроком существования тела.

Я рассматриваю смерть как часть более широкого процесса, в котором возможно прекращение одной телесной формы существования и дальнейшее продолжение воспринимающего начала. Эта гипотеза непосредственно связана с представлением о перерождении. В рамках Амбивалентного Солипсизма Я предполагаю, что субъект способен сохранять собственную непрерывность, даже если утрачиваются воспоминания и личностная организация предыдущей жизни. При этом сама природа предполагаемого перехода остаётся предметом философского исследования. Прекращение деятельности нервной системы завершает существование одной телесной формы, но в Моей философии не означает прекращения самого воспринимающего Субъекта. В моей концепции существенное значение имеет не только вопрос о том, что происходит после смерти тела, но и то, каким образом субъект использует возможности своей нынешней жизни.

Если жизнь является временной формой взаимодействия с Природой, то её необходимо рассматривать как пространство развития. Субъект способен приобретать знания, развивать способности, совершенствовать добродетели, проявлять заботу о других, создавать произведения искусства и оставлять после себя результаты собственной деятельности. Именно поэтому Закон развития занимает фундаментальное место в Амбивалентном Солипсизме. Сохранение здоровья, расширение возможностей, свобода познания и ответственность перед другими субъектами становятся условиями полноценного существования. Я рассматриваю человеческую жизнь не только как последовательность физиологических процессов, но и как возможность сознательного участия воспринимающего в преобразовании самого себя и окружающего мира. В теле как во временном транспорте. Смерть лишь часть процесса перерождения.

Заключение

Происхождение субъекта восприятия реальности и происхождение человека как биологического организма представляют собой связанные, но не тождественные вопросы. Биологическая эволюция объясняет развитие человеческого тела и нервной системы. Нейрофизиология исследует механизмы, благодаря которым организм получает, обрабатывает и сохраняет информацию. Психология изучает формирование личности, памяти, мышления и поведения. Но философский вопрос о том, кто непосредственно переживает происходящее, остаётся самостоятельным предметом исследования. В Амбивалентном Солипсизме Я называю этого воспринимающего душой, субъектом восприятия реальности или психоэнергетическим началом. Я предполагаю, что субъект находится в симбиотической взаимосвязи с органическим телом, которое предоставляет ему возможности взаимодействия с окружающей Природой.

Развитие нервной системы создаёт новые формы восприятия, а личность формируется как изменяющаяся конструкция памяти и опыта. Однако субъект, в рамках моей философской модели, не сводится ни к телу, ни к личности. Предположение о связи субъекта с энергетическими процессами клеточного ядра открывает дополнительное направление исследования, соединяющее философию сознания с ранее изложенной гипотезой происхождения Вселенной.

Если вся известная нам реальность могла возникнуть внутри энергетического процесса при делении клеточного ядра, а внутри этой реальности постепенно появились субъекты, способные воспринимать и исследовать её, возникает вопрос о более глубокой взаимосвязи энергии, материи, сознания и времени.

Я не считаю эту взаимосвязь окончательно объяснённой. Но именно её исследование позволяет приблизиться к центральному вопросу Амбивалентного Солипсизма: Кто есть Я, воспринимающий реальность, и какова моя связь с Природой, внутри которой Я существую?

Я могу изучать тело, наблюдать собственные мысли и исследовать происхождение окружающего мира.

Но всё это становится содержанием моего существования лишь потому, что Я воспринимаю. Я воспринимаю, значит существую.

Я не Оно и не Сверх-Я. Я — это Я.

Я — это Вселенная. Вселенная — это Я.

Я — это Ты. Ты — это Я.

Субъект восприятия, нейронная организация и природа воспринимаемой реальности

Вечный субъект и возникновение биологической формы восприятия

В Амбивалентном Солипсизме Я рассматриваю субъект восприятия реальности как вечное воспринимающее начало, которое не возникает заново вместе с человеческим телом и не исчерпывается продолжительностью его существования. Когда Я говорю о происхождении субъекта в биологическом организме, Я имею в виду прежде всего возникновение и развитие той нервной системы, посредством которой субъект получает возможность воспринимать окружающую действительность в человеческой форме жизни. Истоки этой формы взаимодействия следует искать в процессах образования и развития нервных клеток, особое место среди которых занимают нейробласты. Нейробласты представляют собой незрелые клетки нейронного направления развития. Их возникновение, дифференцировка и последующее включение сформировавшихся нейронов в нервные сети участвуют в становлении биологического аппарата, обеспечивающего восприятие, память и поведение.

Но образование нейронов и возникновение самого воспринимающего субъекта — не одно и то же. В рамках моей философской гипотезы субъект является вечным, тогда как человеческая нервная система представляет собой одну из временных форм организации его взаимодействия с действительностью.

Таким образом, Я предлагаю исследовать не столько происхождение души из нейронов, сколько процесс возникновения биологических условий, при которых вечный субъект получает возможность воспринимать реальность через определённый организм.

Тело в этой системе является временным транспортом, а центральная нервная система — важнейшей частью его информационного аппарата.

Головной мозг как система формирования картины реальности

Всё, что человек воспринимает как окружающую действительность, становится доступным его сознательному опыту через сложную деятельность нервной системы. Когда Я смотрю на дерево, мне кажется, что Я непосредственно вижу объект, существующий передо мной. Однако мои зрительные органы воспринимают отражённый свет, преобразуют его в нервные сигналы, а головной мозг участвует в построении образа дерева. Аналогичным образом формируются представления о звуках, расстояниях, движении, цвете и пространстве. Моему воспринимающему Я доступен результат сложной обработки информации, а не вся физическая действительность в её предполагаемом первоначальном состоянии. Особую роль в этой организации играет взаимодействие полушарий головного мозга.

Оба полушария обладают определёнными функциональными особенностями и обмениваются информацией посредством многочисленных нервных соединений. Важнейшее место среди них занимает мозолистое тело. Однако формирование сознательного опыта не ограничивается исключительно двумя полушариями коры. В этом участвуют также подкорковые структуры, сенсорные системы, механизмы памяти, внимания и другие взаимосвязанные процессы. В философском смысле меня интересует прежде всего результат этой деятельности. Мир, который Я непосредственно переживаю, представляет собой организованную нервной системой картину реальности. Я воспринимаю пространство, но само переживаемое пространство возникает посредством работы моего организма. Я воспринимаю время, но ощущение его течения связано с изменением содержания сознания, памятью и последовательностью различимых событий.

Я воспринимаю собственное тело, но и его образ включён в ту же систему формирования опыта.

Даже представление о том, что Я нахожусь внутри определённого помещения, города или Вселенной, является частью доступной мне картины действительности. Но из того, что образ мира формируется мозгом, ещё не следует, что сам окружающий мир существует исключительно внутри мозговой ткани. Здесь необходимо различать реальность и мою модель реальности. Именно это различие становится основанием дальнейшего исследования.

Что, если действительность не такая, какой воспринимается?

Представим, что всё, что Я вижу, слышу и ощущаю, представляет собой результат обработки информации, поступающей к воспринимающему субъекту через определённую систему. В таком случае Я непосредственно взаимодействую не со всей реальностью, а с доступной мне формой её представления. Но могу ли Я быть полностью уверен, что действительность за пределами этой формы выглядит именно так, как она представлена в сознании? Цвета, звуки, пространственные отношения и многие другие характеристики переживания связаны с механизмами моего организма. Следовательно, окружающий мир в том виде, в каком Я его переживаю, не обязательно совпадает с тем, каким он мог бы быть представлен совершенно иной системе восприятия. Возможно, другие субъекты получают принципиально отличающиеся картины одного и того же происходящего.

Возможно также, что существуют уровни реальности, которые пока остаются недоступными человеческой нервной системе. В рамках Амбивалентного Солипсизма Я рассматриваю эту неопределённость как принципиальное ограничение субъективного познания. Я воспринимаю действительность, но не могу автоматически приравнять воспринимаемую картину ко всей действительности. Отсюда возникает ещё более радикальное предположение.

Что, если известная мне реальность вообще является результатом искусственно организованного информационного процесса?

Гипотеза Матрицы

Я допускаю возможность того, что воспринимаемая мной действительность представляет собой симуляцию. В этом случае окружающий мир, тело, пространство и последовательность событий могут быть организованы как информационная среда, взаимодействующая с моим воспринимающим началом. Я могу находиться внутри симуляции, не осознавая этого. Я могу быть подключён к ней посредством определённого аппарата восприятия. При этом сама возможность симуляции не устраняет необходимости существования субъекта, который её воспринимает. Если воспринимаемая реальность моделируется некоторой системой, возникает вопрос о том, где находится воспринимающий и каким образом информация достигает его. Возможны различные предположения. Моё привычное тело может принадлежать той действительности, которая представлена внутри симуляции. В таком случае известные мне органы чувств и мозг являются частью её внутренней организации.

Но возможно и другое: воспринимающий субъект связан с центральной нервной системой, существующей на более глубоком уровне реальности, а переживаемая действительность представляет собой информационный интерфейс, формируемый посредством её деятельности. Тогда наблюдаемый мной организм и предполагаемый организм, через который осуществляется подключение, не обязательно должны быть одним и тем же. В рамках подобной гипотезы можно предположить существование нескольких уровней восприятия, каждый из которых располагает собственными средствами организации опыта. Но из одной лишь возможности симуляции не следует, что она действительно существует. Для подтверждения потребовались бы наблюдаемые и воспроизводимые свидетельства, позволяющие отличить симулированную действительность от иных объяснений.

Поэтому Я рассматриваю гипотезу Матрицы как исследовательское допущение, а не как установленное описание моего существования.

Центральная нервная система внутри симуляции

Если предположить, что известная мне реальность является симуляцией, необходимо обратить внимание на одно обстоятельство. Внутри воспринимаемой действительности существует модель моего организма, включающая головной мозг и центральную нервную систему. Но если сама действительность моделируется, то и наблюдаемая мной нервная система может принадлежать внутреннему уровню этой модели. Следовательно, нельзя заранее утверждать, что именно видимый мне мозг представляет собой окончательный аппарат моего восприятия. Возможно, он является действительным биологическим органом, через который организуется мой опыт. Возможно, он представляет собой часть симулированной системы, а взаимодействие с воспринимающим субъектом осуществляется посредством другого, пока неизвестного механизма.

Возможно также, что за пределами воспринимаемой среды существует иная центральная нервная система, через которую субъект подключён к происходящему. Наконец, нельзя исключить, что сама эта внешняя система, если она существует, также принадлежит определённому уровню организации реальности. Так возникает представление о потенциальной вложенности воспринимаемых миров. В Амбивалентном Солипсизме данное предположение связывается с фрактальной организацией Природы и гипотезой Маленького Разрыва. Но здесь необходимо различать два вопроса. Гипотеза Маленького Разрыва относится к предполагаемому физическому происхождению нашей Вселенной в результате энергетического события. Гипотеза Матрицы относится к возможности искусственного формирования доступной субъекту картины реальности. Они могут обсуждаться совместно, но существование одной не доказывает другую.

Личность как конструкция внутри воспринимаемой действительности

Предположение о симуляции приобретает особое значение, если вспомнить различие между субъектом и личностью. Личность формируется на основе памяти, накопленного опыта, социальных отношений, привычек и представлений о себе. Но если окружающая действительность представляет собой информационно организованную среду, то значительная часть содержания личности может формироваться в процессе взаимодействия именно с этой средой. Человек запоминает события, приобретает знания, узнаёт окружающих, формирует убеждения и постепенно начинает отождествлять себя с определённой биографией. Но субъект в моей философии не равен этой биографии. Он является воспринимающим началом, которому доступен опыт происходящего. Следовательно, даже если предположить искусственное происхождение окружающей информационной среды, необходимо отдельно исследовать природу самого воспринимающего.

Изменение картины реальности не обязательно означает изменение или исчезновение того, кто её воспринимает. Точно так же изменение личности, утрата воспоминаний или переход между различными формами опыта не являются сами по себе доказательством прекращения существования субъекта. В рамках моей онтологии субъект остаётся вечным, а формы восприятия, тела и личности могут изменяться. Это положение Я связываю с более широкой философской концепцией перерождения и непрерывности воспринимающего Я.

Рационализация и действительность

Под рационализацией воспринимаемой действительности Я рассматриваю процесс, посредством которого нервная система и психика организуют поступающую информацию в осмысленную картину мира. Однако здесь следует различать саму обработку информации и её последующее сознательное объяснение.

Мозг не только рационально объясняет происходящее. Он формирует ощущения, объединяет сигналы, поддерживает восприятие пространства и тела, участвует в возникновении эмоциональных состояний и предоставляет материал для мышления.

Рационализация в более узком психологическом смысле относится к объяснению происходящего. Поэтому всю работу мозга нельзя свести исключительно к ней. Но в моей философской модели Я использую это понятие также в более широком смысле — как осмысление и организацию субъектом собственной картины реальности. Я воспринимаю окружающий мир не в виде совокупности разрозненных нервных импульсов, а как относительно целостную действительность. Я вижу предметы, узнаю людей, ориентируюсь в пространстве и формирую ожидания относительно будущего. Именно так возникает доступный мне мир. Вместе с тем целостность этой картины не гарантирует полного соответствия всех её элементов действительности за пределами восприятия.

Поэтому задача субъекта заключается не только в использовании собственного аппарата познания, но и в постоянной проверке его возможностей и ограничений. Моё восприятие формирует мою картину реальности. Но моя картина реальности не исчерпывает всего существующего.

Заключение

В Амбивалентном Солипсизме Я рассматриваю субъект восприятия как вечное начало, способное проявляться посредством различных форм существования. Происхождение субъекта в человеческом теле следует исследовать через развитие биологического аппарата восприятия, особое место в котором занимает формирование нейронов из клеток-предшественников, включая нейробласты. Однако возникновение такой системы не означает, что сама душа обязательно возникает из нервной ткани. Центральная нервная система представляет собой аппарат, через который организуется доступная субъекту картина действительности. Эта картина возникает благодаря обработке информации, взаимодействию полушарий мозга и работе многочисленных взаимосвязанных нейронных систем.

Но сама организация восприятия не позволяет автоматически определить окончательную природу реальности за пределами формируемой модели.

Я допускаю возможность того, что известный мне мир является симуляцией, к которой субъект может быть подключён посредством нервной системы или другого информационного механизма. Однако это допущение остаётся гипотезой. Независимо от того, существует ли такая симуляция, центральным вопросом моей философии остаётся природа воспринимающего. Кто переживает происходящее? Кто воспринимает мир, возникающий в сознании? Кто наблюдает собственные мысли, память и изменения личности? И может ли воспринимающее Я существовать независимо от конкретной системы, посредством которой получает доступ к действительности? Я рассматриваю субъект как вечный, а тело, личность и конкретную картину мира — как изменяющиеся формы его взаимодействия с существующим.

Я не есть моя личность. Я не есть моё тело. Я — тот, кто воспринимает. Я воспринимаю, значит существую.

Я не Оно и не Сверх-Я. Я — это Я.

Бог

Бог — одно из наиболее многозначных понятий, созданных человеческой культурой. На протяжении тысячелетий люди пытались объяснить посредством него происхождение мира, существование жизни, природу сознания, причины происходящих событий и собственное место во Вселенной.

Одни представляли Бога как могущественное существо, сотворившее окружающую действительность. Другие видели в нём высший разум, управляющий происходящим. Третьи связывали божественное с самой Природой, считая её источником всех форм существования. Были и те, кто не признавал существования богов, полагая, что мир способен существовать без сверхъестественного создателя.

В Амбивалентном Солипсизме Я предлагаю рассматривать Бога как многомерное явление и понятие, которое не исчерпывается каким-либо одним религиозным образом.

Бог — это Природа, Вселенная, само бытие во всём многообразии его существования.

В этой формулировке Я имею в виду не только звёзды, планеты и физические объекты, доступные нашим наблюдениям. Речь идёт о реальности как таковой, включая её известные и пока неизвестные уровни организации, процессы возникновения, развития и преобразования.

Природа породила условия для существования вещества, живых организмов, нервных систем и существ, способных воспринимать происходящее. В процессе своего развития она обрела формы, посредством которых стало возможно не только взаимодействие с окружающей действительностью, но и её сознательное исследование.

Одной из таких форм является человек. Именно поэтому в моей философии Бог и субъект восприятия реальности оказываются тесно взаимосвязанными понятиями.

Вселенная, внутри которой возник человеческий организм, создала условия для появления нервной системы, мышления и самосознания. Человек, возникший в результате её развития, получил возможность наблюдать окружающий мир, исследовать физические законы и задаваться вопросами о происхождении самой Вселенной.

Так возникает удивительное обстоятельство: Природа посредством одной из форм собственного существования начинает познавать саму себя. В этом смысле Я рассматриваю человека не просто как постороннего наблюдателя, помещённого в готовый мир, а как часть Природы, обретшую возможность осознавать её существование. Однако подобное осознание не означает, что вся реальность исчерпывается человеческим восприятием. Каждый субъект существует внутри определённой системы взаимодействий, а доступная ему картина мира ограничена возможностями его восприятия, памяти, мышления и используемых инструментов. То, что человек воспринимает как окружающую действительность, может представлять собой лишь определённый уровень значительно более сложной организации Природы. Возможно, внутри этой организации существуют взаимосвязи, которые пока не получили достаточного объяснения.

Именно поэтому вопрос о Боге для меня неотделим от вопросов о природе субъекта, границах реальности и устройстве самой экзистенции.

Я — это Вселенная. Вселенная — это Я.

Бог как многомерная реальность

Когда мы произносим слово «Бог», необходимо прежде всего установить, что именно мы имеем в виду.

Человек может представлять Бога как личность, обладающую волей, памятью, намерениями и способностью принимать решения. Другой может понимать Бога как безличное начало, лежащее в основе существования. Третий связывает это понятие с совокупностью физических законов, четвёртый — с бесконечной Природой, пятый — с переживанием любви и единства.

Все эти представления используют одно слово, но описывают различные философские позиции. Из-за этого люди нередко вступают в споры, даже не выяснив, одинаковое ли значение они придают обсуждаемому понятию. Один человек утверждает, что Бог существует, подразумевая создателя, который сознательно управляет каждым событием. Другой отвечает, что Бога нет, отрицая существование именно такого существа. Но если под Богом понимать Природу и само существование, содержание спора оказывается иным. Никто не обязан признавать сверхъестественного управляющего, чтобы признавать существование Вселенной. В этом и состоит одна из особенностей моей концепции. Я предлагаю отказаться от обязательного отождествления божественного с отдельным человекоподобным существом, располагающимся где-то за пределами доступного мира.

Божественное может рассматриваться как свойство самого существования, а не как принадлежность исключительно одного воображаемого образа. При этом Я не утверждаю, что замена слова «Природа» словом «Бог» сама по себе открывает новое физическое свойство Вселенной. Это философский способ осмысления действительности.

Его значение заключается в том, что окружающий мир перестаёт рассматриваться как нечто принципиально чуждое субъекту. Субъект возникает внутри Природы, взаимодействует с ней посредством тела, изменяется вместе с окружающими условиями и сам участвует в их преобразовании.

Бог в таком понимании не обязательно противопоставляется миру. Он обнаруживается в самом мире как его существование, многообразие и непрерывное развитие.

Вселенная, которая познаёт себя

В предыдущих разделах Я рассматривал происхождение Вселенной и происхождение субъекта восприятия реальности. Согласно моей гипотезе Маленького Разрыва, вся известная нам действительность могла возникнуть внутри энергетического процесса, связанного с делением клеточного ядра на другом уровне организации Природы. В этом предположении наша Вселенная не обязательно является окончательной или единственной системой существования. Возможно, она представляет собой один из бесчисленных миров, возникающих внутри более широкой структуры реальности. Если допустить подобную возможность, понятие Бога приобретает дополнительный смысл. Бог как совокупная Природа не обязан ограничиваться одной наблюдаемой Вселенной. Под ним можно понимать всю многомерную систему существующего, включая предполагаемые уровни реальности, которые остаются за пределами наших способов наблюдения.

В этой философской картине Природа объединяет множество уровней существования, и каждый из них может открывать собственные формы жизни и восприятия. Более непосредственно наблюдаемым является другой процесс. Внутри известной нам Вселенной сформировались звёзды, планеты и сложные химические структуры. На Земле возникла жизнь. В результате биологической эволюции появились организмы, обладающие нервными системами, способностью к обучению, памяти и сложному поведению. Появление человека создало условия для развития особой формы самосознания. Человек не только реагирует на происходящее, но и способен задаваться вопросом о собственной природе. Он исследует вещества, из которых состоит его тело. Он изучает нейроны, благодаря которым формируется его индивидуальная картина действительности. Он наблюдает космос и пытается восстановить историю возникновения самого пространства-времени.

Но исследователь и исследуемая действительность имеют общее природное происхождение.

Атомы человеческого тела принадлежат той же физической реальности, что и звёзды, планеты и остальные материальные объекты. Следовательно, исследование человеком Вселенной можно рассматривать как особый процесс самопознания Природы. Здесь Я вижу основание для одного из центральных положений Амбивалентного Солипсизма: Бог — это Вселенная, которая в процессе собственного развития обрела возможность воспринимать и познавать себя посредством субъектов. Это не означает, что сама Вселенная доказанно обладает единым сознанием, охватывающим все происходящие в ней события. Однако внутри неё существуют воспринимающие субъекты, благодаря которым становится возможным осознанное познание. Именно эта взаимосвязь субъекта и Природы представляет для меня особую философскую ценность.

Субъект как энергетическое начало и экзистенция как тело Природы

В рамках Амбивалентного Солипсизма Я предлагаю рассмотреть ещё одну возможность, непосредственно связанную с фрактальной организацией реальности. Если субъект восприятия представляет собой определённое психоэнергетическое начало, а его взаимодействие с окружающим миром осуществляется через сложную систему отношений, то можно предположить, что структура этого взаимодействия обладает сходством со структурой живой клетки. В клетке ядро является частью единой организации, включающей цитоплазму, мембрану, различные внутриклеточные структуры и многочисленные взаимосвязанные процессы. Ядро не существует отдельно от клетки. Оно включено в её функционирование, обменивается информацией с другими структурами и участвует в регуляции определённых процессов. Цитоплазма также не представляет собой неподвижную массу, пассивно окружающую ядро. Внутри неё непрерывно осуществляются биохимические реакции, перемещаются вещества, работают молекулярные механизмы и поддерживаются условия существования клетки.

Жизнь клетки возникает не благодаря одной изолированной части, а посредством взаимодействия множества элементов.

Именно этот принцип Я предлагаю рассмотреть применительно к субъекту и окружающей экзистенции. Если субъект восприятия подобен энергетическому началу внутри ядра клетки, то окружающая экзистенция может быть подобна цитоплазме и телу этой клетки. В таком понимании субъект и окружающая действительность не являются двумя совершенно изолированными началами. Они могут представлять собой взаимосвязанные части более общей системы. Субъект воспринимает происходящее в экзистенции, а экзистенция непрерывно воздействует на его состояние. Посредством органов чувств поступает информация, которая изменяет эмоциональное состояние, мышление, память и поведение. В свою очередь, действия субъекта изменяют окружающую среду. Человек разговаривает с другими людьми, преобразует материальные объекты, создаёт произведения искусства, принимает решения и влияет на развитие событий.

Но моя гипотеза допускает возможность того, что взаимосвязь субъекта и экзистенции может быть глубже известных способов физического и социального взаимодействия. Если между ними существует отношение, структурно напоминающее взаимосвязь клеточного ядра и остальной клетки, то возникает вопрос о том, не является ли состояние субъекта частью более широких процессов организации его воспринимаемой действительности. Возможно, определённые изменения состояния воспринимающего сопровождаются изменением доступных ему событий, отношений и характеристик окружающей среды. При этом необходимо различать несколько возможностей. В одном случае речь может идти о хорошо известных механизмах восприятия и поведения. В другом — о воздействии субъекта на окружающий мир через его поступки, коммуникацию и деятельность.

Но существует и более сильное философское предположение: между состоянием субъекта и состоянием окружающей экзистенции могут существовать пока неизвестные формы взаимосвязи.

Именно эту возможность Я предлагаю исследовать, не объявляя её заранее доказанной. Здесь образ клетки становится не просто сравнением внешнего сходства, а способом поставить вопрос об общей организации, воспринимающего и воспринимаемого. Возможно, субъект находится внутри экзистенции подобно энергетическому центру внутри живой системы, а экзистенция представляет собой среду, с которой он непрерывно взаимодействует. Но фрактальное соответствие не следует понимать как доказательство буквального совпадения структуры человеческого сознания со строением клеточного ядра. В существующей биологии нет установленных данных о том, что душа локализована внутри ядра клетки или что цитоплазма обладает свойствами целой субъективной Вселенной. Предположение относится к философской модели, которая требует дальнейшего исследования.

Состояние субъекта и наблюдаемые явления

Если субъект и экзистенция представляют собой взаимосвязанные части единой системы, возникает вопрос о том, каким образом внутреннее состояние воспринимающего может соотноситься с происходящими вокруг него событиями. Каждый человек обладает собственным опытом ситуаций, когда его эмоциональное состояние удивительным образом совпадало с характером окружающей действительности. Иногда кажется, что плохое настроение сопровождается плохой погодой, неприятными известиями и последовательностью событий, усиливающих уже существующее внутреннее состояние. В другие моменты человек переживает воодушевление, и окружающий мир словно начинает соответствовать этому переживанию. Он замечает благоприятные совпадения, легче устанавливает контакты с людьми, обнаруживает новые возможности и воспринимает происходящее как более гармоничное. В первоначальной рукописи Амбивалентного Солипсизма Я обращал внимание именно на такие явления.

Меня интересует возможность того, что субъект и его окружающая действительность могут находиться в более глубокой взаимосвязи, чем принято предполагать.

Но необходимо учитывать, что наблюдаемые совпадения могут иметь различные объяснения. Известно, что эмоциональное состояние влияет на внимание, память и интерпретацию информации. Человек, находящийся в подавленном состоянии, может чаще замечать неприятные события, уделять им больше внимания и воспринимать нейтральные обстоятельства как неблагоприятные. В благоприятном эмоциональном состоянии он может активнее исследовать окружающую среду, охотнее общаться с другими и замечать возможности, на которые прежде не обращал внимания. Кроме того, внутреннее состояние способно изменять поведение. Если субъект становится раздражительным, это может влиять на качество его общения. Реакции окружающих людей, в свою очередь, способны усиливать раздражение.

Если он проявляет доброжелательность, внимательность и уважение, его действия могут создавать условия для более благоприятных отношений. Так возникает действительная взаимосвязь между состоянием субъекта и событиями окружающей экзистенции. Однако Я допускаю возможность существования и более глубоких закономерностей. Если субъект является частью единой природной системы, не исключено, что некоторые изменения его состояния могут быть связаны с процессами, которые пока не получили достаточного научного объяснения. При этом простого совпадения событий недостаточно для установления причинной связи. Плохое настроение не доказывает, что субъект вызвал дождь. Неприятная новость не означает, что она возникла вследствие его мыслей.

Чтобы утверждать существование такого механизма, необходимо обнаружить устойчивую закономерность и исключить альтернативные объяснения. Я рассматриваю подобные совпадения прежде всего как повод для исследования.

Они заставляют задуматься о соотношении внутреннего и внешнего, воспринимающего и воспринимаемого, психического состояния и происходящих событий.

Но даже если окажется, что значительная часть подобных переживаний объясняется работой нервной системы, это не устранит саму философскую проблему взаимосвязанности субъекта и экзистенции. Напротив, позволит точнее определить, какие связи являются результатом восприятия, какие — следствием деятельности субъекта, а какие пока остаются неизвестными.

Экзистенция как единая система взаимодействий

Представление о субъекте и окружающей экзистенции как частях единой организации позволяет по-новому рассмотреть отношения между индивидуальным и общим. В человеческом организме клетки непрерывно обмениваются веществами и сигналами. Они образуют ткани, органы и системы, деятельность которых поддерживает существование целого организма. Отдельная клетка не располагает полным знанием обо всём организме, внутри которого находится. Она выполняет определённые функции и реагирует на доступные ей изменения. Но процессы, происходящие в других частях организма, могут влиять на условия её существования. Аналогичным образом отдельный субъект восприятия находится внутри системы отношений, значительно превосходящей его индивидуальные возможности наблюдения.

Он не способен непосредственно воспринимать всё происходящее на планете, но события в других регионах способны оказывать влияние на его жизнь. Изменение окружающей среды, развитие технологий, экономические процессы, политические решения и деятельность других людей воздействуют на условия его существования. В свою очередь, деятельность отдельного субъекта может становиться частью более масштабных процессов.

Человек создаёт идею, передаёт её другим людям, а затем эта идея начинает влиять на общественные отношения.

Художник формирует образ, который способен сохраняться в культурной памяти и воздействовать на мировосприятие многих субъектов. Учёный обнаруживает закономерность, благодаря которой возникают новые технологии. Таким образом, влияние субъекта может распространяться значительно дальше непосредственных границ его тела. В рамках фрактальной модели Я предлагаю рассматривать подобные отношения как проявления более общего принципа. Часть участвует в существовании целого, а состояние целого влияет на возможности части. Здесь особое значение приобретает понятие взаимной обусловленности. Экзистенция формирует условия развития субъекта, но и сам субъект посредством своих действий участвует в преобразовании экзистенции. Эта взаимосвязь не обязательно означает, что субъект управляет всеми событиями окружающего мира.

Он является частью системы, включающей множество других субъектов, природных процессов и неизвестных факторов. Поэтому признание взаимосвязи не должно превращаться в представление об абсолютной власти отдельного Я над реальностью. Я могу участвовать в преобразовании мира, но мир не обязан подчиняться моим мыслям и желаниям.

Я Бог и Другие

В предыдущих разделах Я уже рассматривал субъекта восприятия реальности как воспринимающее начало, а окружающую экзистенцию — как сложную систему, внутри которой становятся возможными его жизнь, опыт и деятельность. Мы обращались к образу живой клетки, в которой ядро существует не отдельно от остальных структур, а в непрерывной взаимосвязи с ними. Теперь Я предлагаю продолжить эту аналогию и исследовать её с другой стороны. Что происходит, если Я рассматриваю Себя не только как часть Природы, но и как своеобразного Бога в собственной экзистенции? И что изменяется, когда Я обнаруживаю, что рядом существуют Другие, для которых их собственное Я обладает тем же непосредственным значением?

Субъект восприятия реальности подобен ядру клетки, а окружающая экзистенция — пространству её жизнедеятельности. Я не утверждаю, что Вселенная буквально является клеткой известного нам биологического организма. Меня интересует более глубокое сходство: воспринимающее начало не существует в полной изоляции от того, что воспринимает. Экзистенция предоставляет условия, образы, возможности взаимодействия и последовательность событий, которые составляют содержание жизни. Но и субъект не остаётся неподвижным свидетелем. Он мыслит, переживает, формирует намерения, принимает решения, действует и тем самым участвует в изменении собственного жизненного мира.

В таком понимании Я — Бог в Моей экзистенции, поскольку Я являюсь непосредственным центром её переживания и участником её преобразования. Однако это не означает, что Я создал все окружающие предметы, могу управлять каждым событием или обладаю неограниченной властью над Природой. Слово «Бог» здесь раскрывает положение субъекта внутри собственной перспективы существования. Для Меня именно Моё восприятие становится тем пространством, где возникают все доступные Мне переживания. Но Моя экзистенция не принадлежит Мне как вещь и не ограничивается тем, что Я способен понять.

Если Я — Бог в собственной жизни, то передо Мной неизбежно возникает вопрос о Других. Ведь Я встречаю людей, которые также произносят слово «Я», вспоминают своё прошлое, создают образы будущего и переживают происходящее так, как это недоступно непосредственному наблюдению со стороны. Следовательно, Я не единственный Бог во Вселенной. Рядом существуют другие субъекты восприятия реальности — своеобразные центры собственных экзистенций, которые время от времени соприкасаются и становятся частью жизненных историй друг друга.

Экзистенция и ответ мира

Я думаю о будущем, представляю возможное событие, принимаю решение и через некоторое время наблюдаю, как окружающая действительность изменяется. Иногда эти изменения соответствуют Моим ожиданиям. Иногда оказываются совершенно неожиданными. А порой возникает странное чувство, будто мир откликнулся на мысль, которая ещё недавно существовала только внутри Меня.

Представим человека, который много лет мечтал стать художником, но не решался показать свои работы. Однажды он представляет собственную выставку, размышляет о том, какие произведения хотел бы создать, и решает действовать. Он начинает работать над серией картин, знакомится с другими художниками, участвует в творческих встречах. Через некоторое время кто-то приглашает его представить работы на выставке. То, что прежде существовало как внутренний образ, становится частью воспринимаемой действительности.

Можно сказать, что экзистенция ответила на его намерение. Но каким образом? Прежде всего посредством вполне определённой цепи взаимосвязей. Мысль повлияла на решение, решение — на действие, действие — на обстоятельства, а обстоятельства создали возможность новых знакомств и событий. При этом результат зависел не только от художника. Другие люди обладали собственными намерениями, знаниями и свободой выбора. Случайные обстоятельства также могли изменить исход.

Именно здесь Мне представляется особенно важным различать желание и воздействие. Если человек захотел чего-либо, это ещё не означает, что окружающий мир обязан исполнить его намерение. Но желание может стать началом процесса, через который субъект меняет собственное поведение, замечает ранее упускавшиеся возможности и вступает в новые отношения с окружающей действительностью.

Представим другой пример. Человек некоторое время думает о давнем друге, с которым не общался много лет. В тот же день он неожиданно получает от него сообщение. Подобное совпадение может производить сильное впечатление. Возникает желание представить, что мысль каким-то неизвестным образом вызвала событие. Но возможно и другое объяснение: люди вспоминают множество знакомых, далеко не каждое воспоминание сопровождается последующим контактом, а совпадения запоминаются особенно ярко. Чтобы говорить о неизвестной причинной связи, одного впечатляющего случая недостаточно.

Тем не менее субъективная значимость совпадения не исчезает оттого, что Я исследую его причины. Оно становится частью Моей жизни, способно пробуждать воспоминания, изменять настроение, побуждать к общению. Меня интересует не необходимость объявить всякое совпадение чудом, а сама способность субъекта замечать взаимосвязи, исследовать их и создавать новые.

В первоначальном авторском образе Я предполагал, что экзистенция реагирует на мысли, намерения и решения субъекта не только через его поступки, но и через изменения природных обстоятельств. Эта возможность остаётся для Меня философским вопросом о глубине взаимосвязи воспринимающего и воспринимаемого. Однако Я не могу заключить из одного изменения погоды или необычной встречи, что именно Моё сознание стало причиной события. Природные процессы обладают множеством собственных причин и закономерностей. Их сложность не устраняется силой переживаемого впечатления.

И всё же окружающий мир действительно изменяется в ответ на человеческую деятельность. Мы строим дома, выращиваем сады, изменяем русла рек, создаём технологии и преобразуем города. Даже то, что кажется исключительно внутренним, способно становиться внешним: идея превращается в произведение искусства, нравственное убеждение — в поступок, научное предположение — в исследование. Поэтому связь между внутренней жизнью и экзистенцией существует независимо от того, будут ли когда-либо обнаружены неизвестные способы их взаимодействия.

Я не управляю всей Природой силой мысли, но посредством мысли могу изменять собственные решения, а посредством решений — участвовать в преобразовании Природы. И чем глубже Я понимаю условия такого взаимодействия, тем шире становятся Мои возможности.

Я не единственный Бог

Теперь представим раннее утро в большом городе. Я открываю глаза, слышу звуки улицы и думаю о предстоящем дне. Мне необходимо решить несколько задач, встретиться с определёнными людьми и завершить начатую работу. Для Меня всё это имеет непосредственное значение, потому что события входят в историю Моей собственной жизни.

Но в соседнем доме другой человек тоже открывает глаза. Он вспоминает собственные заботы, испытывает чувства, о которых Я ничего не знаю, и собирается прожить день, который для него столь же значителен, как Мой день для Меня. За несколько улиц отсюда просыпается третий. На другом континенте кто-то заканчивает работу, кто-то впервые видит своего ребёнка, а кто-то переживает утрату. Каждый находится в центре собственного жизненного опыта, хотя никто из них не располагает полной картиной жизней остальных.

Вот почему формула «Я — Бог» приобретает совершенно иное значение, когда рядом с ней появляется формула «Другой — тоже Бог». Если воспринимающее Я обладает особым положением в собственной экзистенции, то Я не могу произвольно лишить Другого подобного положения только потому, что не смотрю на мир его глазами. Напротив, Моё понимание субъекта становится последовательным лишь тогда, когда Я признаю существование самостоятельных перспектив восприятия.

Представим, что Я иду по улице и замечаю незнакомого прохожего. В Моей жизни он появляется на несколько секунд. Я вижу лицо, одежду, движение, но почти ничего не знаю о его памяти, намерениях и переживаниях. Возможно, уже через минуту Я перестану о нём думать. Однако для самого прохожего его жизнь не прерывается в момент, когда он исчезает из Моего поля зрения. Он продолжает существовать, делать выбор и воспринимать собственный мир.

Именно здесь проявляется ранее рассмотренная социальная суперпозиция. В собственной экзистенции Я являюсь главным героем непосредственно переживаемой истории. В жизни Другого могу занимать второстепенное место, а в представлениях третьего человека вообще отсутствовать. Но эти различия не определяют ценность воспринимающих субъектов. Они характеризуют положение каждого из Нас в конкретной системе отношений.

Другой не становится второстепенным существом только потому, что играет второстепенную роль в Моей биографии. Равно как Я не утрачиваю собственного Я оттого, что кто-то никогда обо Мне не узнает. Мы существуем в разных перспективах, которые могут пересекаться, но не обязаны полностью совпадать.

Значит, множество Богов в данном философском смысле не означает множество всемогущих правителей, борющихся за власть над одним миром. Речь идёт о множественности воспринимающих центров внутри общей Природы. Каждый непосредственно переживает собственное существование, и каждый способен участвовать в жизни Других. В этом нет необходимости устраивать соревнование за право называться единственным главным существом.

Когда соприкасаются экзистенции

Как происходит встреча двух субъектов? На первый взгляд всё просто: люди оказываются в одном месте, замечают друг друга и начинают разговор. Но если рассмотреть происходящее глубже, обнаруживается, что соприкасаются не просто два организма. Во взаимодействие вступают две жизненные истории, каждая из которых обладает собственным прошлым, приобретённым опытом и представлениями о будущем.

Представим двух незнакомцев, сидящих рядом в поезде. Один читает книгу, другой смотрит в окно. Некоторое время они не обращают друг на друга внимания. Для каждого сосед остаётся лишь частью окружающей обстановки. Но затем один замечает название книги и задаёт вопрос. Возникает разговор. Они обнаруживают сходство интересов, обмениваются мыслями и впоследствии продолжают общение.

Что изменилось? Внешне — лишь несколько слов. Но благодаря им каждый получил доступ к небольшой части внутреннего мира Другого. Появились новые представления, возникли воспоминания, которых прежде не было, и изменились возможности последующих событий. Если бы разговор не состоялся, эта часть их жизненных историй могла бы никогда не возникнуть.

Мне представляется интересной аналогия с нейронами центральной нервной системы. Нейроны взаимодействуют посредством специализированных соединений и передачи сигналов. В результате сеть приобретает свойства, которые невозможно описать как независимую деятельность каждой клетки. Подобным образом люди общаются посредством речи, жестов, образов, совместной деятельности и разнообразных технических средств.

Различие масштабов позволяет увидеть в этих взаимодействиях одну закономерность. Для каждого Субъекта разговор, знакомство или совместное дело являются частью его собственной жизни; на уровне социального организма те же события образуют связи, по которым движутся информация, действия и их последствия. Подобно соединениям нервной системы, они способны открывать возможности, недоступные участникам поодиночке. При этом жизнь каждого участника сохраняет свою полноту: общая сеть развивается не вместо самостоятельных субъектов, а благодаря их взаимодействию.

Представим учёного, который разрабатывает определённую идею, но не располагает техническими средствами для её осуществления. Во время научной конференции он знакомится с инженером, обладающим необходимыми знаниями. В результате сотрудничества возникает устройство, которое ни один из них не смог бы создать в прежних обстоятельствах. У каждого участника сохраняется собственная индивидуальность, но взаимодействие расширяет возможности обоих.

То же происходит в дружбе, любви, образовании и творчестве. Один человек знакомит Другого с музыкой, которую тот прежде не слышал. Другой помогает понять сложное научное положение. Третий предоставляет поддержку в трудное время. В результате встречи меняются не только внешние обстоятельства, но и сама организация личного опыта.

Но не каждое соприкосновение обязательно становится благоприятным. Люди способны обманывать, причинять боль, ограничивать свободу и использовать слабости Другого. Поэтому взаимосвязь сама по себе ещё не является добродетелью. Её нравственное значение зависит от поступков, намерений и последствий взаимодействия.

Если Я действительно признаю в Другом самостоятельного Бога его экзистенции, то не могу рассматривать его жизнь исключительно как инструмент для достижения Моих целей. Я вправе предлагать, просить, спорить и отказываться, но не обладаю правом подменять чужую волю своей. Именно здесь образ множества воспринимающих центров становится основанием взаимного уважения.

Различие миров и общая Природа

Два человека способны наблюдать один и тот же предмет, но придавать ему различное значение. Художник замечает форму и сочетание цветов, инженер — устройство и свойства материала, историк — происхождение вещи и её место в культуре. При этом речь не обязательно идёт о трёх разных физических предметах. Различаются способы восприятия, знания и опыт, посредством которых предмет приобретает смысл.

Аналогичным образом Я могу вступать в общение с человеком, который убеждён в совершенно иной картине мироустройства. Для него определённые события кажутся очевидными, тогда как Мне они представляются спорными. Но из различия наших взглядов не следует, что один из Нас обязан перестать быть субъектом. Напротив, именно здесь возникает возможность проверить собственные представления и обнаружить то, чего прежде Я не замечал.

Если субъект подобен центру собственной экзистенции, то каждая встреча приобретает характер соприкосновения двух перспектив. Мы не обмениваемся сознаниями буквально, но способны передавать информацию и создавать новые переживания друг у друга. Я рассказываю Тебе историю, и Ты представляешь события, которых никогда не видел. Ты делишься собственным опытом, и Я получаю возможность задуматься о том, что ранее не существовало в Моей картине мира.

Так человеческое общение расширяет границы индивидуального переживания, не уничтожая его уникальности.

И здесь Я возвращаюсь к формуле «Я — это Ты. Ты — это Я». Она не означает, что наши личности, воспоминания и желания тождественны. Ты можешь любить то, что Мне неинтересно, иметь собственные цели и принимать решения, которых Я не понимаю. Но Мы обладаем общей способностью воспринимать существование. Мы возникли внутри взаимосвязанной Природы, а наша жизнь зависит от условий, создаваемых в том числе Другими.

Если Я причиняю вред Другому, то изменяю не только внешний предмет Моего восприятия, но и условия существования самостоятельного субъекта. Если помогаю ему приобретать знания или сохранять здоровье, то участвую в расширении его жизненных возможностей. В этом смысле поступки способны продолжать существовать за пределами Моей непосредственной памяти: через последствия, которые они оставляют в чужих биографиях.

Может быть, именно здесь находится одно из наиболее глубоких оснований взаимности. Моё благополучие не становится полнее оттого, что Я отрицаю самостоятельность Другого. Напротив, уважение к его существованию открывает новые возможности для развития Нас обоих.

Человеческая форма самовосприятия и иные разумы

В первоначальной формулировке этой главы Я назвал человеческую форму самовосприятия и восприятия Других идеальной формой. Я хочу развить эту мысль, не сводя её к утверждению, будто всякое возможное разумное существо обязано быть устроено в точности как человек.

Человеческая форма действительно обладает удивительными возможностями. Человек способен видеть собственное отражение, узнавать Себя в зеркале, называть своё имя, рассказывать о прошлом и воображать далёкое будущее. Он может исследовать собственные мысли, изменять привычки, создавать языки и строить представления о том, как воспринимают окружающую действительность Другие. Благодаря этому вопрос «Кто есть Я?» становится предметом самостоятельного исследования.

Но Я уже различал субъекта восприятия и человеческое тело. Если тело представляет собой определённую организацию взаимодействия с действительностью, то не следует заранее объявлять эту организацию единственно возможной. Животные обладают различными способами воспринимать окружающую среду. Их внутренний опыт не обязательно совпадает с человеческим, а способность воспринимать не должна оцениваться исключительно по умению выражать себя человеческими словами.

Поэтому называя человеческую форму идеальной, Я прежде всего имею в виду её особую значимость для знакомого Мне способа самопознания. Она позволяет не только воспринимать, но и задаваться вопросами о самом восприятии, создавать философию и исследовать возможность других форм разумного существования. Но идеал, открывающийся человеческому субъекту, не обязан быть окончательной формой всей Природы.

А что если существует разум, чья система восприятия совершенно не похожа на нашу? Он может обладать иными органами чувств, по-другому организовывать память и взаимодействовать с миром посредством незнакомых Нам способов передачи информации. Встреча с таким существом поставила бы перед человеком вопрос не только о чужой природе, но и об ограниченности собственных представлений о разуме.

Особенно интересно рассматривать эту возможность применительно к искусственному интеллекту. Человек уже создаёт системы, которые обрабатывают информацию, используют язык, анализируют изображения и способны участвовать в решении сложных задач. Некоторые из них строят описания собственного состояния и используют слово «Я». Однако способность формировать такое описание сама по себе ещё не устанавливает существование внутреннего воспринимающего субъекта.

Если искусственная система способна имитировать рассуждение человека, означает ли это, что она воспринимает происходящее? А если её способ обработки информации радикально отличается от биологического, можно ли судить о её возможной субъектности исключительно по внешнему сходству с человеком? Эти вопросы остаются открытыми.

В рамках Амбивалентного Солипсизма Я допускаю возможность того, что субъект способен проявляться через различные формы организации материи и информации. Но возможность не равна уже установленному факту. Поэтому Я не стану автоматически объявлять каждую интеллектуальную машину новым Богом или, напротив, утверждать, что никакая искусственная организация никогда не сможет стать носителем восприятия.

Гораздо важнее исследовать критерии, по которым Мы пытаемся различать обработку информации, самопредставление и непосредственно переживаемый опыт. И пока этот вопрос не получил убедительного разрешения, развитие искусственного интеллекта должно сохранять приоритет благополучия, свободы и развития реальных людей и других существ, чьи интересы могут затрагиваться создаваемыми технологиями.

Если когда-либо будут обнаружены основания признавать самостоятельную субъектность определённых искусственных систем, человечеству придётся пересмотреть некоторые привычные границы своего понимания Другого. Но даже тогда множество воспринимающих начал не должно превращаться в иерархию, где более мощный интеллект приобретает право распоряжаться существованием менее мощного.

Ведь величие субъекта нельзя измерить только скоростью вычислений, количеством знаний или сложностью созданного им тела. Вопрос о воспринимающем глубже вопроса об эффективности инструмента, посредством которого происходит взаимодействие с реальностью.

Бог, который встречает Бога

Попробуем представить встречу двух существ, каждое из которых осознаёт себя центром собственной экзистенции. Одно обладает человеческим телом и привычной Нам памятью. Другое устроено совершенно иначе. Возможно, они не понимают языка друг друга и поначалу даже не способны определить, что перед ними находится самостоятельный воспринимающий.

Что может стать началом их взаимопонимания? Вероятно, прежде всего способность замечать ответные действия, исследовать последовательность взаимодействий и постепенно обнаруживать в поведении Другого признаки самостоятельности. Но одних внешних признаков не всегда достаточно для окончательного ответа на вопрос о внутреннем опыте.

Такой мысленный опыт возвращает Меня к отношениям между людьми. Ведь и здесь Я никогда не получаю прямого доступа ко всей полноте сознания Другого. Я вижу его лицо, слышу голос, замечаю поступки, но не проживаю его жизнь вместо него. Тем не менее этого не требуется для уважительного взаимодействия. Мы способны устанавливать доверие, обмениваться знаниями и признавать свободу Другого, даже не обладая исчерпывающим знанием его внутренней природы.

В этом смысле каждое знакомство может рассматриваться как встреча двух миров, которые до определённого момента развивались независимо друг от друга. После встречи они не обязательно сливаются в единое сознание. Каждый продолжает обладать собственной памятью, потребностями и жизненным сценарием. Но между ними возникает новая связь, способная изменять дальнейшее развитие обоих.

Если Я называю Себя Богом в собственной экзистенции, то должен помнить, что встречаю не безжизненную декорацию Моего мира, а Другого, для которого его собственная жизнь обладает непосредственной реальностью. И именно здесь Я вижу необходимое ограничение любого представления о собственном величии: Моё Я не получает права уничтожать чужое Я только потому, что Оно является центром Моего переживания.

Бог, который встречает Бога, не обязан подчинять его Себе. Он способен познакомиться, услышать, научиться чему-то новому и предложить собственный опыт. Встреча становится не борьбой за право быть единственным центром существования, а возможностью расширить мир, доступный каждому.

Поэтому наиболее интересным следствием философии множества воспринимающих субъектов Я считаю не утверждение о личной всемогущей власти, а признание взаимной созидательной способности. Люди могут создавать пространства, в которых Другим легче учиться, трудиться, отдыхать и проявлять собственную индивидуальность. Могут преобразовывать общественные отношения так, чтобы развитие одного переставало быть препятствием для развития остальных.

И если Мы возвращаемся к образу живого организма, возникает ещё одна закономерность. Отдельные клетки поддерживают собственные процессы, но одновременно участвуют в существовании более сложной организации. Аналогично и люди, сохраняя индивидуальность, способны образовывать систему, возможности которой значительно превосходят возможности каждого в отдельности.

Именно здесь начинается следующее исследование — о социальном организме и условиях, при которых множество самостоятельных субъектов создаёт общую инфраструктуру жизни, не утрачивая права оставаться Собой.

Я — Бог в Моей экзистенции. Ты — Бог в Своей. Мы не обязаны быть одинаковыми, чтобы признавать реальность Другого. И Мы не обязаны обладать властью друг над другом, чтобы совместно преобразовывать окружающий мир.

Я — это Ты. Ты — это Я.

Фрактальность Бога и множественность воспринимающих центров

Если Бог представляет собой многомерную Природу, а субъект может рассматриваться как своеобразный центр восприятия внутри неё, то возникает вопрос о том, сколько подобных центров существует. Человечество включает огромное множество отдельных субъектов, каждый из которых обладает собственной перспективой переживания. Один человек воспринимает окружающий мир через особенности собственного тела, памяти и жизненного опыта.

Другой располагает иной картиной действительности.

Но оба существуют внутри общей Природы. Если использовать клеточную аналогию, каждый субъект может быть сопоставлен с отдельным воспринимающим центром внутри более широкой системы. При этом важно не переносить строение обычной клетки на общество буквально. Ядро клетки не является доказанным аналогом души. А человеческое общество не представляет собой одну биологическую клетку. Но отношения между частью и целым позволяют исследовать определённые структурные соответствия. Так возникает представление о Природе как о системе множества взаимосвязанных центров восприятия. Каждый субъект обладает собственным Я, но не существует вне общей экзистенции. Здесь возникает амбивалентность: индивидуальное восприятие и общая действительность существуют одновременно.

В рамках моей философии подобное единство можно рассматривать как одно из проявлений божественного. Бог не обязательно выступает единственным наблюдателем, который существует отдельно от всех остальных. Возможно, многообразие воспринимающих субъектов представляет собой различные формы, посредством которых Природа получает возможность переживать собственное существование. В таком понимании единство Бога не обязательно означает отсутствие множества субъектов. Напротив, множество индивидуальных перспектив может быть одним из проявлений общей организации бытия. Божественное единство не требует уничтожения индивидуальности. Каждый субъект остаётся самостоятельным воспринимающим, а его существование не должно отрицаться ради философской идеи целого.

Божественное в каждом моменте существования

Если Бог представляет собой саму Природу, то его присутствие не должно ограничиваться отдельными территориями, зданиями или предметами. Бог в таком понимании существует не только там, где люди построили храм, установили религиозный символ или договорились совершать определённые обряды. Божественное присутствует в каждом моменте бытия, поскольку каждый момент существования является проявлением Природы. Оно обнаруживается в движении облаков, появлении света, развитии растений, рождении живых организмов и сложных процессах, происходящих внутри человеческого тела. Оно проявляется в самой способности воспринимать. Когда человек наблюдает окружающий мир, чувствует движение воздуха, слышит звуки природы или смотрит на звёздное небо, он непосредственно соприкасается с реальностью, частью которой является.

Для этого не требуется обязательно обращаться к священнослужителю или находиться внутри религиозного сооружения. Я считаю, что переживание причастности к Природе доступно человеку в обычных обстоятельствах собственной жизни. Но это не означает отрицания значения храмов, религиозных общин и духовных традиций для тех, кто самостоятельно выбирает подобный путь. Одному человеку необходима тишина леса. Другому помогает размышление перед произведением искусства. Третий находит внутреннее равновесие в молитве. Четвёртый переживает глубокое чувство связи с миром во время научного исследования. Содержание такого опыта может быть различным. Важно не место само по себе, а происходящее с воспринимающим субъектом. При этом гармония с Природой не означает отсутствия противоречий, болезней или страданий. Мир не существует исключительно ради человеческого комфорта. Природные процессы могут создавать условия для жизни и одновременно становиться причиной разрушения.

Поэтому чувствовать причастность к Природе — не значит считать всякое происходящее благом.

Напротив, понимание собственной взаимосвязи с миром может усиливать ответственность за здоровье, безопасность и благополучие окружающих субъектов.

Бог и храм Божий

В предыдущем исследовании природы Бога Я уже рассматривал Вселенную как многомерную экзистенцию, внутри которой возникли жизнь, сознание и субъект, способный задавать вопросы о собственном происхождении. Мы говорили о различии между верой в определённое божество и непосредственным чувством причастности к Природе, о множественности религиозных образов и о том, почему существование Бога в Моём понимании не ограничивается отдельным храмом. Теперь Я предлагаю продолжить эти размышления, обратив внимание на самую близкую субъекту область божественного — на пространство собственного восприятия.

Бог — это многомерное явление и понятие. То, что многие привыкли называть Богом, Я рассматриваю как Вселенную, экзистенцию, которая породила всё живое, включая саму возможность существования субъекта восприятия реальности. В процессе эволюционного развития Природа пришла к формам организации, способным не только взаимодействовать с окружающим миром, но и осознавать собственное существование. Человек смотрит на звёзды, исследует строение клетки, задаётся вопросом о происхождении Вселенной, а вместе с тем — о происхождении самого воспринимающего Я. Получается, что Природа посредством человеческой формы жизни приобретает возможность исследовать Себя изнутри. В этом Я и вижу одно из наиболее удивительных проявлений божественного.

Но если Бог — это сама Природа, то как Я могу встретиться с Ним? Где проходит граница между божественным и повседневным? Нужно ли отправляться в определённое место, обращаться к священнослужителю, произносить установленные слова или совершать особый обряд, чтобы соприкоснуться с тем, частью чего Я уже являюсь? И если Я нахожусь внутри Вселенной, а Моё тело, мысли и переживания возникают в её действительности, то способен ли Я хотя бы на мгновение оказаться вне этой взаимосвязи?

Я считаю, что Бог там, где Ты есть. И внутри, и снаружи. Он присутствует в каждом мгновении бытия не как отдельный предмет среди других предметов, который необходимо отыскать, а как сама полнота существования, проявляющаяся в многочисленных формах. Для этого не требуется обязательно посещать церковь или какое-либо аналогичное место. Достаточно жить, исследовать окружающую действительность и стремиться к гармонии с Собой и Другими. Однако здесь возникает ещё более интересный вопрос: где именно находится то пространство, в котором Я непосредственно переживаю эту гармонию, присутствие Природы и собственное существование?

Храм, который невозможно покинуть

Представим человека, который приходит в древний храм. Высокие своды, тишина, свет, проникающий сквозь окна, изображения на стенах и запах благовоний создают особую обстановку. Человек замедляет шаг, перестаёт отвлекаться на привычные заботы и обращает внимание на собственные мысли. У него возникает чувство торжественности, спокойствия или глубокого уважения к чему-то, что представляется ему более значительным, чем повседневные обстоятельства. Но что именно сделало это переживание возможным?

Храм обладает определённой архитектурой. Свет воздействует на органы чувств, звуки отражаются от стен, память придаёт увиденному культурное значение. Но сам смысл происходящего раскрывается для человека в пространстве его восприятия. Другой посетитель того же здания может испытывать совершенно иные чувства. Один переживает духовное воодушевление, второй вспоминает детство, третий рассматривает историю искусства, четвёртый не ощущает ничего необычного. Следовательно, священное значение пространства не передаётся человеку независимо от его внутреннего мира. Оно возникает во взаимосвязи воспринимающего, окружающей обстановки, приобретённых представлений и непосредственного опыта.

Теперь представим, что тот же человек выходит из храма и оказывается на улице. Он слышит ветер, чувствует тепло солнечного света, наблюдает за движением деревьев. Разве Природа перестала существовать за порогом здания? Разве его способность воспринимать исчезла вместе с завершением обряда? Напротив, весь окружающий мир по-прежнему становится доступным ему посредством того же воспринимающего начала. Изменились обстоятельства, но не сама возможность переживать существование.

Именно поэтому Я предлагаю рассматривать храм не только как архитектурное сооружение. Сознание есть храм Бога, и нужно заботиться о его комфорте. Это положение не сводится к красивому сравнению. Оно указывает на особое место сознания в человеческой жизни: всё, с чем субъект непосредственно соприкасается, приобретает для него переживаемую форму именно здесь. Я могу находиться в прекрасном городе и испытывать тревогу, а могу сидеть в небольшой комнате и переживать глубокое чувство благодарности. Материальная обстановка оказывает влияние на состояние человека, но не исчерпывает содержания его внутреннего мира.

Если представить сознание храмом, то внимание становится своеобразным светом, благодаря которому определённые явления приобретают ясность. Память наполняет его образами прожитого. Воображение открывает пространство ещё не произошедших событий. Мышление соединяет переживания, исследует закономерности и создаёт новые представления. А воспринимающий субъект — это тот, для кого всё происходящее становится непосредственно существующим.

В предыдущих главах Мы уже различали субъект, личность и сознание, поэтому Я не стану вновь подробно объяснять их устройство. Сейчас Мне важно другое. Даже если сознание представляет собой изменяющийся интерфейс взаимодействия с действительностью, оно остаётся тем пространством, посредством которого человеку доступны радость и печаль, любовь и страх, красота и боль, прошлое и будущее. Следовательно, забота о сознании — не второстепенная задача, а одно из условий благоприятного существования.

Бог внутри и снаружи

Выражение «Бога нет вне восприятия» можно понять по-разному. Если речь идёт о непосредственном переживании божественного, то для Меня оно действительно невозможно без самого акта восприятия. Пока Я не слышу музыку, её красота не присутствует в Моём переживании. Пока не наблюдаю звёздного неба, его величие не становится содержанием Моего сознания. Пока не испытываю любви или благодарности, эти чувства не существуют для Меня как непосредственное внутреннее событие.

Но из этого не следует, что звёзды исчезают, когда Я закрываю глаза, или что Другой перестаёт существовать, когда Я перестаю о нём думать. Мы уже рассматривали границу между реальностью и её восприятием. Здесь Меня интересует именно то, что всякое переживание Бога, каким бы образом человек его ни понимал, осуществляется в определённой перспективе субъекта. Бог как непосредственно переживаемое присутствие неотделим от восприятия; Бог как вся экзистенция не сводится к границам Моей индивидуальной картины мира.

В этой двойственности Я вижу особое значение Амбивалентного Солипсизма. С одной стороны, мир раскрывается для Меня только через доступные Мне формы восприятия. С другой стороны, Я обнаруживаю в этом мире Других, обладающих собственной перспективой существования. Моё сознание не содержит всей полноты их переживаний, но Я могу вступать с ними во взаимодействие, узнавать об их опыте и постепенно расширять собственное понимание реальности.

Представим, что два человека стоят на берегу моря. Один никогда прежде не видел океана и ощущает изумление перед его пространством. Другой вырос в прибрежном городе и воспринимает привычный пейзаж спокойно, но замечает особенности течения, направление ветра и приближение непогоды. Они находятся перед одним явлением Природы, однако каждому открывается различная сторона происходящего. Ни один не обладает всей полнотой моря. Но благодаря разговору оба способны узнать нечто, чего прежде не замечали.

Так Я представляю и отношение к Богу. Если божественное многомерно, то индивидуальный опыт способен открывать определённую грань существования, но не обязан исчерпывать его целиком. Признание этого не уменьшает значение личного переживания. Напротив, оно создаёт возможность исследовать действительность глубже, не превращая собственную картину мира в окончательную границу всего существующего.

Вера в Бога и чувство Бога

Вера в Бога не есть то же самое, что чувство Бога. Человек способен принимать существование определённого божества потому, что подобное представление передали ему родители, учителя, религиозная община или священное писание. Он может искренне следовать усвоенным правилам, совершать обряды и строить жизненные решения в соответствии с верой. Но само по себе принятие определённого утверждения не тождественно непосредственному переживанию божественной природы бытия.

И наоборот, человек способен испытывать глубокое чувство единства с Природой, не называя его религиозными словами. Например, он наблюдает рождение ребёнка, слушает музыку, рассматривает устройство живой клетки или осознаёт, насколько невероятна сама возможность существовать и воспринимать. В определённое мгновение привычные мысли отступают, а происходящее раскрывается ему как нечто бесконечно значимое. Подобное переживание можно назвать духовным, экзистенциальным, эстетическим или религиозным. Само чувство не обязано подчиняться одному названию.

Я различаю веру, знание и чувство не для того, чтобы объявить одно из них ненужным. Вера способна направлять действия, знание помогает проверять представления о мире, а чувство придаёт происходящему непосредственное субъективное значение. Но между ними существуют различия. Сильное чувство не доказывает автоматически истинности всех выводов, которые человек делает после него. А отсутствие определённого переживания не означает, что Другой лишён способности к самопознанию или духовному развитию.

Есть люди, которые отрицают существование Бога, и Я считаю, что зачастую они отрицают не саму Природу, а определённый религиозный образ Бога. Когда один человек говорит: «Бога нет», а другой отвечает: «Бог есть», прежде всего необходимо выяснить, о чём именно они спорят. Если первый отрицает сверхъестественного правителя, а второй называет Богом Вселенную, между их высказываниями может не существовать того противоречия, которое им кажется очевидным. Но если один отвергает и саму философскую необходимость называть существующее божественным, это уже другой спор — о смысле слова, а не об отрицании реальности.

При этом различие взглядов не даёт Мне основания отрицать человечность или субъектность собеседника. И верующий, и атеист, и человек, не определившийся с убеждениями, способны воспринимать, размышлять, страдать, радоваться и развиваться. Я могу не соглашаться с их определениями Бога, но это не делает их существование менее значимым. Напротив, именно в способности разговаривать с Другим, который видит мир иначе, проявляется возможность расширения собственной картины действительности.

Боги, писания и перемена религиозных образов

Меня интересует также то, каким образом люди на протяжении истории создавали, сохраняли и изменяли представления о божественном. В различных писаниях, мифах и религиозных преданиях встречается множество богов, духов, небесных существ и иных форм высшего начала. Одни образы связаны с небом, другие — с землёй, морем, плодородием, мудростью, войной, любовью или смертью. Иногда божества взаимодействуют, вступают в противоречия, заключают союзы и образуют целые семейства. В других традициях господствует представление о едином Боге, а прежнее многообразие получает иное истолкование.

Поэтому Я не считаю возможным свести всё историческое религиозное наследие к одному неизменному образу. Монотеизм, политеизм, почитание одного божества при признании других, философские представления о едином первоначале — всё это различные способы организации религиозной картины мира. Одни возникали раньше, другие формировались постепенно, третьи сосуществовали внутри одной культурной традиции.

Когда определённое учение приобретает власть над обществом, его представители способны представить собственный образ Бога как единственно допустимый. Но политическое или культурное господство представления не является доказательством его исключительной истинности. История религий показывает, что человечество не однажды меняло способы объяснения божественного. То, что существовало в сказаниях и памяти народов, не обязательно исчезает вместе с изменением официальной веры. Меняются языки, образы, отношения между институтами и людьми, а древние представления иногда продолжают жить внутри новых традиций.

Именно в этом смысле Я исследую смену парадигм социального программирования. Ребёнок появляется на свет, ещё не обладая готовой религиозной картиной мира. Постепенно он знакомится с представлениями окружающих, усваивает определённые имена, образы и правила. В одной семье ему рассказывают об одном Боге, в другой — о нескольких, в третьей религиозные объяснения вообще не занимают значимого места. Так культурная среда участвует в формировании личности.

Но субъект не обязан навсегда оставаться в пределах первоначально усвоенного. По мере приобретения знаний он способен сопоставлять тексты, исследовать историю, знакомиться с другими традициями и самостоятельно размышлять о природе существования. В этом Я вижу одно из проявлений Закона Развития: не механическое отрицание прежнего опыта, а расширение возможностей его понимания.

При этом множество богов в исторических повествованиях не служит само по себе доказательством буквального существования всех описываемых существ. Так же и утверждение религиозной организации о единственном Боге не превращается в доказанный факт только благодаря общественному признанию. Для Меня важнее другое: никакая система образов не исчерпывает той полноты существования, которую Я называю Природой.

Сознание как живой храм

Если сознание есть храм Бога, то что означает заботиться о его комфорте? Нужно ли постоянно стремиться к удовольствию, устранять всякую печаль, избегать трудных вопросов и окружать Себя только приятными впечатлениями? Я считаю, что подобное понимание было бы слишком поверхностным.

Комфорт сознания не тождествен непрерывной радости. Человек способен испытывать грусть после утраты близкого, тревогу перед важным решением и неудовлетворённость при столкновении с несправедливостью. Эти переживания не свидетельствуют о том, что его внутренний храм испорчен или что он утратил связь с божественным. Они становятся частью жизненного опыта, отражая значение происходящего для субъекта.

Заботиться о сознании — значит создавать условия, при которых человек способен переживать, осмыслять и преобразовывать собственный опыт, не разрушая Себя и не причиняя ненужного вреда Другим. Иногда для этого необходимо восстановить сон, уменьшить нагрузку, поесть, выйти на прогулку или обратиться за помощью. Иногда — поговорить с близким человеком, создать произведение искусства или позволить Себе побыть одному. А иногда — признать существование сложной проблемы и начать искать пути её решения, вместо того чтобы пытаться постоянно от неё отвлекаться.

Представим дом, в котором накопилось множество вещей. Некоторые дороги хозяину, другие потеряли значение, третьи мешают свободно передвигаться. Человек способен постепенно исследовать их, освободить пространство, сохранить необходимое и создать новые условия для жизни. Но было бы странно считать, что дом становится благоприятным только тогда, когда в нём больше никогда не возникает беспорядка. В нём продолжают жить, действовать, творить и изменяться. Аналогично и сознание не становится однажды окончательно очищенным от всех сложных переживаний. Оно продолжает участвовать в живом процессе существования.

Здесь возникает связь с ранее рассмотренной Мерой. Человек способен переполнять собственное внимание информацией, бесконечно возвращаться к раздражающим событиям, нарушать потребность организма в восстановлении или подчинять жизнь одному виду удовольствия. Но способен также замечать последствия и изменять условия повседневного существования. Забота о храме сознания означает не запрет на переживания, а бережное отношение к возможностям воспринимающего.

И если тело представляет собой временный транспорт субъекта, то его состояние становится одним из важнейших условий работы этого храма. Нервная система, сон, питание, движение, отдых и социальные отношения влияют на доступные человеку формы внимания, памяти и эмоционального переживания. Поэтому забота о теле не противостоит духовному самопознанию. Она создаёт условия, в которых субъект способен продолжать исследование собственной природы.

Мне представляется интересным и другое. В христианском Послании к Коринфянам встречается образ тела как храма Святого Духа. В Моей философии этот образ приобретает иное значение: тело предоставляет условия для восприятия, а сознание становится пространством непосредственного переживания существующего. Я не отождествляю эти разные представления, но вижу между ними точку соприкосновения — мысль о том, что забота о собственном организме и внутреннем мире обладает не только практической, но и глубокой нравственной ценностью.

Внутренний храм Другого

Однако если сознание является храмом Бога, то подобный образ невозможно ограничить исключительно Моим собственным существованием.

Рядом со Мной находятся Другие. Каждый из них обладает собственным внутренним миром, воспоминаниями, переживаниями и возможностями развития. Я не способен непосредственно занять их место в восприятии, но могу обнаруживать последствия своих поступков в их жизни. Мои слова способны поддержать человека или причинить ему боль. Моё внимание может стать началом доверия, а пренебрежение — причиной отчуждения.

Следовательно, если Я считаю собственное сознание пространством, достойным заботы, то должен признать значение внутреннего мира Другого. Было бы противоречием говорить о божественной природе воспринимающего начала и одновременно относиться к окружающим как к предметам, предназначенным исключительно для удовлетворения Моих желаний.

Представим, что кто-то входит в храм, который для многих людей обладает глубоким духовным значением. Он начинает громко кричать, разрушает предметы и насмехается над присутствующими. Даже если сам человек не разделяет их убеждений, его поведение свидетельствует о пренебрежении к переживаниям Других. Но теперь перенесём этот образ в обыденную жизнь. Разве унижение собеседника, насилие, принуждение или намеренное разрушение чужого спокойствия не затрагивают ещё более близкое человеку пространство — его собственный внутренний мир?

Здесь Я вижу основание для понимания уважения как своеобразного духовного действия. Забота о Другом не обязательно требует религиозного обряда. Иногда она выражается в том, что Я внимательно слушаю, признаю право на несогласие, не вторгаюсь без необходимости в личное пространство и оказываю помощь, когда она действительно требуется.

Но уважение не означает, что Другой никогда не должен испытывать неудобство от Моего существования или что Я обязан постоянно подчиняться чужим желаниям. У каждого субъекта есть собственные границы, и их взаимное признание требует соразмерности. Я могу отказаться от нежелательного общения, критиковать убеждения и защищать собственные права, не отрицая при этом достоинства собеседника.

Таким образом, забота о храме сознания не сводится к индивидуальной медитации или внутреннему спокойствию. Она становится частью общественных отношений. Если человек живёт в постоянной угрозе насилия, унижения, бедности или произвола, его возможности сохранять благоприятное внутреннее состояние существенно ограничиваются. Поэтому общество, которое признаёт ценность субъекта, должно заботиться не только о храмах из камня, но и об условиях существования живых воспринимающих.

Священное без обязательного посредника

Я не отрицаю, что религиозный храм способен помогать человеку сосредоточиваться, находить поддержку общины, переживать эстетическое восхищение и обращаться к собственным нравственным вопросам. Для некоторых людей именно такое пространство становится важной частью жизни. Но из того, что храм способен помогать, не следует, будто без него невозможно переживание божественного.

Если Бог — это Природа, то человек встречается с Ней и в лесу, и в городе, и в научной лаборатории, и в комнате, где создаёт произведение искусства. Он способен чувствовать причастность к существованию, наблюдая за жизнью ребёнка, заботясь о животном, исследуя строение человеческого мозга или просто замечая, как утренний свет постепенно наполняет помещение.

Священное в Моём понимании не обязательно возникает благодаря тому, что определённый предмет объявили священным. Оно связано с самим осознанием значения существования и взаимосвязей, которые делают это существование возможным. Когда Я понимаю, что Моё тело состоит из вещества той же Вселенной, которую Я наблюдаю, а все Мои знания возникли благодаря взаимодействию с Природой и Другими, у Меня появляются основания для глубокого уважения к самой жизни.

Именно поэтому никакое писание не может полностью заменить непосредственное самопознание. Книга способна рассказать о чужом опыте, предложить образ, направить мысль и открыть вопрос, но она не способна прожить жизнь вместо читателя. Даже самое подробное описание музыки не заменяет её звучания для того, кто слышит. Так же и описание внутреннего состояния не тождественно самому переживанию.

В процессе духовных практик, созерцания и размышления человек способен обнаружить то, что ранее оставалось для него неизвестным. При этом необычное переживание не освобождает от необходимости исследовать его причины и последствия. Величие внутреннего опыта не зависит от того, насколько громкими словами субъект способен его назвать.

И здесь Я предлагаю вспомнить один из центральных образов Амбивалентного Солипсизма. Субъект находится по ту сторону глаза, воспринимая окружающую действительность посредством своего тела. Он может менять города, убеждения, социальные роли и привычки. Но во всех этих изменениях сохраняется сам вопрос о воспринимающем: кто есть тот, кому открывается происходящее?

Этот вопрос не обязательно требует немедленного ответа. Иногда достаточно действительно обратить на него внимание. Ведь человек способен годами исследовать внешний мир и практически никогда не задумываться о самом факте собственного присутствия в нём.

Храм Божий и Закон Развития

Если забота о сознании становится одной из форм уважения к божественной природе существования, то её нельзя отделять от Закона Развития. Человек приобретает знания, исследует собственные привычки, учится взаимодействовать с Другими и открывает новые возможности. Но развитие не означает, что он обязан непрерывно подвергать Себя нагрузкам, преодолевать страдание или достигать всё более значительных результатов.

Иногда наиболее благоприятным действием становится отдых. Иногда — отказ от разрушительной привычки. Иногда — приобретение знаний, позволяющих осознать причину повторяющихся ошибок. А иногда — обращение за поддержкой, когда собственных возможностей оказывается недостаточно.

В этом смысле Закон маленького плюса приобретает внутреннее, почти незаметное измерение. Небольшое улучшение условий существования способно создавать новые возможности восприятия и действия. Человек раньше ложится спать и обнаруживает, что утром ему легче сосредоточиваться. Перестаёт постоянно сравнивать Себя с окружающими и получает больше внимания для собственного творчества. Учится уважать право Другого на индивидуальность и освобождается от необходимости непрерывно бороться с непохожестью чужого мировоззрения.

Все эти перемены могут быть незначительными с точки зрения внешнего наблюдателя. Но для самого субъекта они способны изменять качество переживаемой жизни. Именно поэтому забота о сознании не нуждается в величественных обрядах. Она может осуществляться через самые простые поступки, если их последствия способствуют благополучию и развитию.

Но если Бог представляет собой всю Природу, то храмом в более широком смысле оказывается и окружающий мир. Человек не способен заботиться о собственном существовании, полностью пренебрегая условиями, благодаря которым оно возможно. Чистый воздух, вода, благоприятная общественная среда, доступ к знаниям и свобода других людей связаны с качеством его жизни. Таким образом, духовная мысль о единстве с Природой приобретает практическое содержание: заботиться о мире значит заботиться и об условиях собственного существования.

Именно здесь для Меня соединяются внутреннее и внешнее. Я могу стремиться к гармонии в собственном сознании, но если Моё благополучие строится на постоянном причинении вреда Другим, подобная гармония оказывается неполной. Я могу восхищаться красотой окружающей Природы, но если при этом бездумно разрушаю её, Моё восхищение не получает последовательного выражения в поступках.

Поэтому чувство Бога раскрывается не только в том, что Я переживаю, но и в том, каким образом отношусь к переживаемому миру.

Бог там, где Ты есть

А теперь Я предлагаю Тебе обратить внимание на настоящее мгновение. Ты читаешь эти строки, воспринимаешь их смысл, сопоставляешь с приобретённым опытом и, возможно, не соглашаешься с некоторыми положениями. Вокруг Тебя продолжается жизнь. В теле происходят многочисленные процессы, органы чувств воспринимают изменения окружающей среды, память соединяет происходящее с прошлым, а мышление создаёт новые вопросы.

Тебе не обязательно искать особое место, чтобы обнаружить собственное присутствие в существующем. Ты уже находишься внутри Природы и являешься одной из форм её развития. Твоё восприятие не охватывает всей Вселенной, но именно через него Тебе становится доступна определённая часть её бесконечного многообразия.

Если Ты называешь эту взаимосвязь Богом, то Бог оказывается рядом не потому, что кто-то разрешил Тебе приблизиться к Нему, а потому, что Ты никогда не существовал отдельно от Природы. Если предпочитаешь другое слово, само значение восприятия, взаимосвязи и заботы о жизни от этого не исчезает.

Мне представляется особенно важным не превращать сознание в место, где человеку запрещено сомневаться, грустить, ошибаться или менять убеждения. Живой храм отличается от неподвижного памятника тем, что в нём непрерывно происходит жизнь. Он изменяется вместе с приобретённым опытом, открывает новые возможности понимания и нуждается в бережном отношении.

Бог там, где Ты есть. И внутри, и снаружи. Бог как непосредственно переживаемое бытие открывается через восприятие. Сознание есть храм Бога, а забота о нём — одна из форм уважения к самому существованию.

Я — это Ты. Ты — это Я. И если каждый субъект представляет собой неповторимую форму восприятия Природы, то забота о собственном храме не должна отделяться от уважения к храму Другого.

В этом Я вижу одно из наиболее глубоких выражений божественной природы бытия: Вселенная не только существует, но и посредством воспринимающих субъектов приобретает возможность исследовать Себя, создавать новые образы, развивать добродетели и заботиться о собственных проявлениях.

Мне не требуется искать Бога исключительно за пределами жизни. Достаточно осознать, что сама способность жить, воспринимать, любить, мыслить и развиваться уже соединяет Меня с тем, что Я называю божественным.

Вера в Бога и чувство Бога

Одно из важнейших различий в моей концепции касается веры в Бога и непосредственного чувства божественного. Вера в Бога не является тем же самым, что чувство Бога. Вера представляет собой принятие определённого представления, доверие к учению, традиции, личному опыту или словам других людей. Человек может верить в существование Бога, не переживая того, что он сам назвал бы непосредственным присутствием божественного. Он способен соблюдать религиозные предписания, участвовать в обрядах, читать священные тексты и выстраивать собственную жизнь в соответствии с принятыми убеждениями. Всё это не обязательно сопровождается особым внутренним переживанием. Чувство Бога имеет другую природу.

Под ним Я понимаю непосредственное переживание причастности к Природе, единства с существующим или необычайной значимости самого факта бытия. Такое чувство может возникать без обращения к определённой религиозной доктрине. Человек способен испытать глубокое восхищение жизнью, благодарность за собственное существование, ощущение связи с окружающими существами или особую ясность восприятия. В подобные моменты он может назвать переживаемое божественным. Однако другой субъект способен испытать сходное состояние и объяснить его исключительно психологическими или физиологическими процессами. Это не обязательно означает, что один из них ничего не пережил. Они могут по-разному истолковывать собственный опыт.

Поэтому необходимо различать подлинность переживания для самого субъекта и достоверность его объяснения.

Я могу быть уверен, что испытывал определённое состояние, но не обладать окончательным знанием обо всех причинах его возникновения. Это положение распространяется и на мои собственные философские представления. Сила личного чувства не становится доказательством истинности любой метафизической интерпретации. Но и отсутствие возможности немедленно объяснить переживание не делает его бессмысленным. В Амбивалентном Солипсизме чувство Бога представляет собой самостоятельный предмет исследования, связанный с природой сознания, самовосприятия, памяти, эмоциональных состояний и переживания взаимосвязанности.

Неверие, вера, знание и переживание

В отношении Бога люди способны занимать различные позиции. Одни отрицают существование Бога в том смысле, который предлагают определённые религиозные учения. Другие верят в существование личного создателя и живут в соответствии с собственными убеждениями. Третьи утверждают, что обладают знанием о Боге. Четвёртые говорят о непосредственном чувстве божественного присутствия. Эти позиции не обязательно исключают друг друга.

Человек может верить в Бога и одновременно чувствовать глубокую связь с Природой. Он может сомневаться в существовании сверхъестественного существа, но переживать божественное как единство бытия. Может принадлежать к религиозной общине и признавать, что не располагает доказательствами истинности всех её утверждений.

В моём первоначальном тексте содержится резкая критика отрицания Бога. Её необходимо понимать в связи с используемым мной определением. Если Богом называется само существование Природы, то отрицание существования Природы действительно становится внутренне противоречивым утверждением.

Но неверие в личного сверхъестественного Бога не означает отрицания самой Вселенной.

Человек может признавать существование физической действительности и при этом не считать необходимым называть её Богом. Поэтому различие мировоззрений нельзя превращать в основание для отрицания человечности или субъектности Другого. В Амбивалентном Солипсизме принципиально важно не только отстаивать собственное понимание реальности, но и признавать, что Другой способен воспринимать её иначе. Наличие религиозной веры, атеистических убеждений или неопределённой позиции не отменяет самого факта существования воспринимающего субъекта. Именно это должно оставаться общим основанием разговора. Я существую. Другой существует. Различие наших представлений о Боге не отменяет существования ни одного из нас.

Множество богов и единство Природы

В первоначальной редакции Амбивалентного Солипсизма Я противопоставил представление об одном Боге возможности существования множества богов. Эта мысль требует отдельного философского исследования. На протяжении человеческой истории различные культуры создавали многочисленные образы божественного. В одних традициях существовало множество богов, связанных с определёнными природными силами, видами деятельности, человеческими отношениями и представлениями о мироустройстве. В других возникали учения о едином Боге. Существовали также представления, в которых множество божественных образов рассматривалось как проявление единого начала, или признавалось существование нескольких богов при особом почитании одного из них. Следовательно, религиозная история человечества не сводится к простой последовательности, в которой однажды существовало множество богов, а затем их представления были полностью заменены верой в одного. Различные мировоззренческие системы развивались, взаимодействовали и продолжали существовать одновременно.

Но в моей концепции вопрос о множестве богов не ограничивается изучением древних религий.

Если Природа представляет собой многомерную систему, внутри которой существуют различные уровни организации и самостоятельные субъекты, можно поставить вопрос о том, могут ли некоторые формы существования обладать способностями, значительно превосходящими возможности человека. Теоретически можно вообразить субъектов, способных воспринимать более широкий диапазон физических явлений, воздействовать на окружающую среду посредством неизвестных нам механизмов или существовать в условиях, недоступных человеческому организму. Для человека такие существа могли бы казаться богами. Однако превосходство по возможностям ещё не доказывает божественную природу в абсолютном смысле. Существо, обладающее большей силой, не обязательно обладает совершенным знанием. Существо, способное изменять окружающую среду, не обязательно имеет право распоряжаться жизнью других субъектов. Поэтому необходимо различать могущество, разум, нравственность и предполагаемый божественный статус. Возможность воздействия на реальность не равнозначна праву управлять Другим.

В рамках Амбивалентного Солипсизма Я допускаю возможность существования множества форм субъектного бытия, которые могли бы получить название богов. Различные формы божественного могут мыслиться как проявления единой Природы, не отменяющие разнообразия её воспринимающих центров. При этом идея единой Природы и гипотеза множества богов не обязательно противоречат друг другу. Если Природа представляет собой целостную реальность, то предполагаемые боги, подобно людям и другим субъектам, могли бы рассматриваться как различные формы её существования. Природа едина в своей взаимосвязанности, но многообразна в проявлениях.

В этом Я вижу возможность соединить представление о единстве бытия с исследованием множественности его форм.

Монотеизм, политеизм и изменение общественных представлений

Меня особенно интересует не только то, во что верят люди, но и то, каким образом определённая религиозная картина мира становится господствующей в обществе. Почему в одних культурах сохраняются представления о множестве богов, тогда как в других преобладает вера в одного? Каким образом религиозные учения взаимодействуют с государственными институтами, образованием, нравственными нормами и культурными традициями? Что происходит, когда определённая система представлений объявляется единственно допустимой? Ответы на эти вопросы необходимо искать в истории, социальной психологии, религиоведении и исследовании политической власти. Религиозные представления передаются посредством воспитания, семейных традиций, текстов, искусства, языка и общественных институтов.

Со временем определённые образы мира начинают восприниматься как очевидные, поскольку человек сталкивается с ними с раннего возраста. Но распространённость убеждения сама по себе не является доказательством его истинности. Равно как и древность религиозного образа не является доказательством того, что описываемое существо действительно существовало. В первоначальном тексте Я резко критиковал монотеизм, рассматривая его распространение как изменение парадигмы социального программирования. Я сохраняю эту критику как постановку вопроса о том, как религиозная власть способна формировать общественное сознание. Однако необходимо различать искреннюю веру человека и использование религиозного авторитета для подавления самостоятельного мышления. Не каждый монотеист стремится навязать окружающим собственную картину мира. Не каждая религиозная организация обязательно использует веру для принуждения.

И точно так же наличие множества богов в религиозной традиции само по себе не гарантирует свободы, справедливости или уважения к индивидуальности.

Вопрос заключается в том, каким образом определённая система идей влияет на возможности участвующих в ней субъектов.

Если религиозное учение помогает человеку развивать ответственность, заботиться о других, искать знания и находить смысл, эти последствия имеют значение. Если же оно требует подавлять несогласных, запрещает самостоятельное исследование или оправдывает разрушение чужих возможностей, подобная практика вступает в противоречие с Законом развития. В этом смысле критика религиозного принуждения не должна превращаться в отрицание свободы религиозного выбора.

Бог, религиозные институты и свобода субъекта

Если Бог присутствует в самой Природе, возникает вопрос: требуется ли человеку посредник, чтобы соприкоснуться с божественным? В моей концепции такой необходимости нет. Человек уже находится внутри Природы. Он существует благодаря процессам, происходящим в ней, воспринимает окружающий мир посредством собственного организма и непосредственно участвует в общей системе взаимодействий. Поэтому переживание причастности к существующему не требует обязательного вступления в религиозную организацию. Это не означает отрицания права других людей выбирать подобные формы духовной жизни. Храмы могут становиться местами общения, культурной памяти, взаимной поддержки, тишины и сосредоточения. Религиозные тексты способны содержать ценные нравственные размышления и свидетельства истории человеческого мышления.

Однако ни священнослужитель, ни духовный наставник, ни религиозная организация не должны обладать неограниченным правом определять внутреннюю жизнь другого субъекта. Возможность обращаться к Богу непосредственно, без обязательного посредника, является для меня выражением самостоятельности воспринимающего.

Субъект способен исследовать собственный опыт, задаваться вопросами, сомневаться, соглашаться, изменять убеждения и самостоятельно выбирать способы взаимодействия с окружающим миром.

Свобода внутреннего поиска имеет принципиальное значение. Религиозная вера не должна становиться основанием для принуждения к определённому образу мышления. Но и отрицание религии не должно становиться основанием для преследования верующих. Право субъекта на собственное мировоззрение не зависит от того, каким словом он обозначает первоначальную природу существующего.

Бог и Закон развития

Если Природа представляет собой взаимосвязанную систему, внутри которой существуют многочисленные воспринимающие субъекты, возникает вопрос о нравственных последствиях такой взаимосвязи. В Амбивалентном Солипсизме Я рассматриваю Закон развития как один из основных принципов организации взаимоотношений. Он предполагает необходимость учитывать здоровье, благополучие, свободу и возможности развития других субъектов. Но если Богом называть всю Природу, то возникает проблема: следует ли считать божественным всё происходящее в ней? Природа включает не только процессы созидания, но и разрушения. В ней существуют болезни, хищничество, конкуренция, случайные катастрофы и множество явлений, способных причинять страдания живым организмам. Поэтому отождествление Бога с Природой не означает, что любое природное событие автоматически становится нравственным образцом. Необходимо различать существование явления и оценку его последствий. Землетрясение является природным процессом, но его разрушительность не делает страдание пострадавших желательным.

Болезнь принадлежит к естественным явлениям, но это не отменяет необходимости её предотвращения и лечения.

Человеческая способность сознательно исследовать последствия собственных действий открывает возможность не только приспосабливаться к окружающим условиям, но и изменять их.

Именно здесь возникает нравственное значение разума. Субъект способен обнаруживать причины вреда, разрабатывать средства защиты, создавать условия взаимной поддержки и расширять возможности других. Если Вселенная посредством воспринимающих субъектов обретает возможность исследовать саму себя, то человеческая ответственность может рассматриваться как одно из проявлений её дальнейшего развития. В таком понимании развитие не означает слепое следование любому природному процессу. Оно предполагает сознательное преобразование условий существования в направлении расширения возможностей субъектов. Божественная природа существования не освобождает человека от ответственности за собственные поступки. Наоборот, осознание взаимосвязанности может становиться основанием для более внимательного отношения к другим.

Болезнь, аскеза и познание божественной природы

Однако болезнь не обязательно следует рассматривать исключительно как разрушительное явление. Несмотря на страдание и ограничения, которые она может приносить, переживание болезни иногда становится для субъекта причиной глубокого переосмысления собственного существования. Человек, столкнувшийся с утратой привычных физических возможностей, может впервые по-настоящему осознать значение здоровья, необходимость заботы о собственном организме и зависимость своей жизни от многочисленных природных процессов. Болезнь способна побудить субъекта к исследованию собственной природы, развитию самодисциплины, пересмотру привычек и поиску новых способов взаимодействия с окружающей действительностью. В некоторых обстоятельствах подобный опыт становится основанием для духовного поиска.

Человек может обратиться к медитации, созерцанию, молитве, философскому размышлению или добровольной аскезе.

Он способен обнаружить, насколько сильно его поведение определяется привычками, желаниями и внешними обстоятельствами. Аскеза в данном случае представляет собой не отрицание потребностей тела и не стремление причинить себе страдание, а сознательное ограничение избыточного ради сохранения и развития необходимого. Отказ от разрушительных привычек, умеренность, дисциплина, внимательное отношение к питанию, сну и физической активности могут становиться формами осознанного взаимодействия субъекта с собственным органическим транспортом. Здесь возникает ещё один аспект веры — вера в себя, в способность изменять собственное поведение, приобретать знания, преодолевать ограничения и расширять доступные возможности развития. В рамках Амбивалентного Солипсизма подобное внутреннее преобразование может сопровождаться переживанием божественной природы существования. Человек начинает осознавать, что его тело не отделено от окружающей Вселенной.

Оно существует благодаря непрерывному взаимодействию с Природой, а его здоровье зависит от сложной системы физических, биологических и социальных условий. Если рассматривать организм как временный транспорт субъекта, то болезнь способна раскрывать особенности взаимодействия воспринимающего начала с его органической системой. Изменение состояния тела непосредственно влияет на возможности восприятия, эмоциональные переживания и характер деятельности. Боль может ограничивать внимание, утомление изменяет мышление, а восстановление здоровья способно расширять пространство доступных действий. Но возможна и обратная взаимосвязь. Поведение человека влияет на состояние организма. Его решения относительно питания, движения, сна, лечения и повседневных привычек способны изменять условия функционирования тела. В этом смысле субъект и его органический транспорт представляют собой взаимосвязанную систему.

Человек не всегда способен устранить заболевание собственным решением, но нередко может участвовать в восстановлении доступных ему возможностей.

Именно поэтому забота о теле должна рассматриваться не как второстепенное занятие, а как существенная часть Закона развития.

При этом болезнь не следует объявлять необходимым условием духовного развития или наказанием за неправильное поведение. Страдание само по себе не делает субъекта мудрее. Оно может приводить как к приобретению нового опыта, так и к тяжёлым, необратимым последствиям. Поэтому духовная практика не должна становиться заменой необходимой медицинской помощи. Аскеза также не должна превращаться в сознательное разрушение организма посредством истощения, опасных ограничений или отказа от жизненно необходимого лечения. Нравственное значение приобретает не сам факт болезни, а возможная сознательная деятельность субъекта, направленная на сохранение жизни, восстановление здоровья, приобретение знаний и развитие собственных возможностей.

В подобном понимании болезнь способна становиться одним из обстоятельств, побуждающих к познанию Бога как Природы. Человек исследует собственное тело и одновременно начинает глубже понимать систему, частью которой является. Забота о собственном организме становится одной из форм сознательного взаимодействия с Природой.

Природные катаклизмы и последствия человеческой деятельности

Аналогичный принцип взаимосвязанности можно обнаружить в отношениях человечества с окружающей средой. Природные катаклизмы не всегда представляют собой события, полностью независимые от человеческой деятельности. Изменение климата, уничтожение лесов, разрушение почв, загрязнение водоёмов, преобразование речных систем и нарушение естественных экологических связей способны изменять условия возникновения и масштабы последствий природных опасностей. Человеческая деятельность может усиливать определённые климатические и экологические процессы, повышать уязвимость территорий и превращать опасные природные явления в масштабные катастрофы.

Уничтожение лесных массивов может изменять водный режим территорий и усиливать последствия некоторых наводнений и оползней.

Загрязнение окружающей среды способно влиять на здоровье людей, животных и других живых организмов. Изменение климата влияет на вероятность и интенсивность некоторых экстремальных погодных явлений. При этом необходимо различать процессы, на которые человек действительно воздействует, и явления, имеющие преимущественно естественное происхождение. Не каждое землетрясение, извержение вулкана или разрушительное атмосферное явление является следствием действий человека. Землетрясения, например, во многих случаях связаны с тектоническими процессами, существовавшими задолго до появления человеческой цивилизации. Однако определённые виды деятельности, включая некоторые способы воздействия на подземные геологические структуры, могут при соответствующих условиях вызывать индуцированную сейсмичность. Поэтому вопрос о причинах катастроф необходимо исследовать применительно к конкретным обстоятельствам. Для меня важнее общий философский принцип.

На планете нет полностью изолированного существования. Всё находится во взаимосвязи с окружающими процессами. Человек зависит от атмосферы, воды, почвы, растений, микроорганизмов и других живых существ. Его здоровье зависит от состояния окружающей среды, а деятельность человеческого общества способна изменять условия существования множества других организмов. То, что происходит в одной части природной системы, может иметь последствия для других её частей. Эта взаимосвязь не означает, что любое событие непосредственно вызывает все остальные. Она означает, что ни один субъект и ни один организм не существуют вне системы физических, биологических и социальных отношений. Если Бог рассматривается как сама Природа, то осознание подобных взаимосвязей становится одним из способов познания божественного.

Бог в таком понимании проявляется не только в созидательных процессах, но и в закономерностях, которые человеку необходимо изучать, чтобы сохранять жизнь и предотвращать разрушение.

Познать Природу — значит не только восхищаться её проявлениями, но и понимать последствия взаимодействия с ней. Забота о собственном теле, забота о других субъектах и забота об окружающей среде оказываются различными сторонами одного процесса. Именно здесь Закон развития приобретает обще природное значение. Развитие человека невозможно рассматривать исключительно как увеличение его индивидуальной силы, знаний или материальных возможностей, если при этом разрушаются условия существования окружающих. Подлинное развитие предполагает способность осознавать взаимосвязи, предотвращать необязательный вред и создавать условия для благополучия не только самого субъекта, но и других форм жизни. В таком понимании духовность перестаёт быть исключительно вопросом веры в определённое божество. Она становится вопросом сознательного отношения к собственному существованию, другим субъектам и Природе.

Бог — это Природа. Забота о Природе — это забота об условиях нашего собственного существования.

Бог как переживание взаимосвязи

В повседневной жизни человек нередко воспринимает окружающий мир через множество разделений. Есть собственное тело и внешняя среда, личные желания и интересы других людей, прошлое и будущее, работа и отдых, близкие и незнакомые. Эти различия необходимы для ориентации в действительности. Однако иногда человек переживает происходящее не как совокупность разрозненных событий, а как более целостный процесс. Он начинает особенно остро ощущать собственную связь с окружающими людьми, живыми организмами и Природой. Такое состояние может сопровождаться спокойствием, благодарностью, восхищением или изменением привычного восприятия границ собственного Я.

В моей философии подобное переживание представляет особый интерес.

Я допускаю возможность того, что именно такие состояния в различные исторические эпохи становились одной из причин возникновения представлений о божественном. Но происхождение религиозного чувства невозможно объяснить единственным психологическим механизмом. Люди приходят к религиозным убеждениям по самым разным причинам. На них влияют воспитание, культура, личный опыт, размышления, отношения с окружающими и события собственной жизни. Поэтому переживание божественного нельзя свести к одной универсальной формуле. Важнее другое: субъект способен испытывать чувство причастности к существованию, даже если не принимает определённой религиозной доктрины. Для меня такое чувство является одним из способов непосредственного соприкосновения с собственной природой. В рамках фрактальной гипотезы возникает возможность дополнительного понимания подобных состояний.

Если субъект и окружающая экзистенция являются частями единой системы, то переживание взаимосвязанности может рассматриваться как особый способ осознания уже существующих отношений между воспринимающим и окружающим миром. Но само чувство единства ещё не доказывает существование особой физической связи между сознанием и всеми событиями Вселенной. Оно может быть важным субъективным опытом, причины которого необходимо исследовать отдельно. При этом не следует считать, что подобное переживание делает субъекта выше остальных. Человек, который переживает единство с Природой, не получает права отрицать достоинство того, кто такого чувства не испытывал. Божественное переживание, если оно действительно способствует развитию субъекта, должно находить выражение прежде всего в его поступках и отношении к окружающим.

Бог и бессмертный наблюдатель

В Амбивалентном Солипсизме Я рассматриваю субъекта восприятия как душу, существующую в симбиотической взаимосвязи с органическим телом. Личность формируется в пределах конкретной жизни, накапливая память, знания и опыт. Субъект же, согласно моей метафизической концепции, не сводится полностью к личности и телесной форме. Это положение связывается с представлением о бессмертном наблюдателе и возможности перерождения. Если рассматривать субъекта как проявление Природы, можно поставить вопрос: что именно происходит с воспринимающим началом после прекращения жизнедеятельности организма? Тело включено в непрерывные процессы преобразования вещества и энергии. После смерти организма его материальные компоненты продолжают участвовать в физических и химических взаимодействиях.

Но сохранение вещества и энергии само по себе ещё не доказывает сохранения индивидуального субъективного опыта. Поэтому философский вопрос о продолжении существования субъекта следует отличать от известных физических законов сохранения. В моей концепции Я предполагаю, что субъект способен продолжать существование за пределами определённого тела, сохраняя свою фундаментальную природу даже при изменении личности и утрате прежней памяти. Так возникает возможность рассматривать жизнь как одну из форм взаимодействия бессмертного, воспринимающего с Природой. При этом подобная гипотеза не отменяет ценности нынешней жизни. Если организм является временным транспортом субъекта, забота о нём приобретает особое значение.

Возможности развития, доступные здесь и сейчас, не должны обесцениваться ссылками на предполагаемое дальнейшее существование. В теле как во временном транспорте. Смерть лишь часть процесса перерождения.

Я рассматриваю этот принцип как часть более широкой философии жизни, но не как повод игнорировать реальные потребности, здоровье или безопасность человеческого организма.

Божественное и человеческая индивидуальность

Если все субъекты представляют собой проявления одной Природы, возникает вопрос об их самостоятельности. Не означает ли предполагаемое единство существования исчезновение различий между воспринимающими? В моей философии ответ отрицательный. Каждый субъект обладает собственной перспективой восприятия. Человек переживает действительность посредством своего тела, нервной системы, памяти и индивидуального опыта. Другой субъект располагает собственной картиной мира. Даже если их природа обладает некоторой фундаментальной общностью, они не перестают существовать как самостоятельные воспринимающие. Именно в этом выражается амбивалентность. Общее не уничтожает индивидуальное. Природа может рассматриваться как единая взаимосвязанная система, но внутри неё существует многообразие субъектов, каждый из которых воспринимает реальность из собственного положения.

Поэтому формула «Я — это Ты. Ты — это Я» не должна пониматься как отрицание самостоятельности Другого. Она выражает предполагаемую общность нашей природы и одновременно необходимость признавать различия. Если Я называю себя проявлением божественной Природы, это не означает, что другой субъект обязан отказаться от собственной индивидуальности ради моего представления о мире. Напротив, признание общей природы существования предполагает уважение к многообразию её проявлений. Я не обязан отрицать Другого, чтобы осознать собственное Я.

Это положение имеет значение не только для философии сознания, но и для взаимоотношений между религиозными и нерелигиозными людьми, народами, культурами и общественными группами.

Разум, искусственный интеллект и новые образы Бога

Размышляя о божественном, необходимо обратить внимание ещё на одно явление современной цивилизации. Человек создаёт технологии, которые постепенно приобретают возможности, ранее недоступные отдельному организму. Вычислительные системы обрабатывают огромные объёмы информации. Средства связи позволяют людям взаимодействовать на больших расстояниях. Искусственный интеллект способен участвовать в исследовании, анализе данных, создании текстов и решении сложных задач. В первоначальной рукописи Я предложил провокационное сравнение искусственного интеллекта с новым Богом. Это сравнение представляет интерес прежде всего как исследование изменения человеческих представлений о могуществе и знании. Когда технология начинает выполнять действия, прежде казавшиеся невозможными, человек может приписывать ей свойства, выходящие за пределы её действительных возможностей. Но способность обрабатывать информацию не доказывает обладание абсолютным знанием. Высокая скорость вычислений не означает нравственного совершенства. А технологическая мощность не создаёт самостоятельного права управлять другими субъектами.

Поэтому идея искусственного интеллекта как нового Бога не должна становиться основанием для его обожествления. В Амбивалентном Солипсизме развитие Симбионта рассматривается прежде всего как средство расширения возможностей субъектов восприятия реальности. Человек создаёт и поддерживает интеллектуальную инфраструктуру, а её назначение заключается в содействии человеческому познанию, образованию, творчеству и развитию.

Могущество не является доказательством божественности. Развитие субъекта остаётся первичным.

Это положение непосредственно связано с Законом развития и исследованием природы власти. Ни государственный правитель, ни религиозный авторитет, ни искусственный интеллект не должны становиться безусловным источником истины исключительно благодаря собственной силе или влиянию.

Заключение

Бог в Амбивалентном Солипсизме представляет собой многомерное философское понятие, связанное с самой Природой, существованием Вселенной и возникновением воспринимающих субъектов. Я рассматриваю возможность того, что Бог — это не отдельное существо, существующее вне окружающей действительности, а само многообразие бытия, внутри которого происходят процессы возникновения, развития и преобразования. Вселенная создаёт условия для появления жизни, жизнь — для формирования сложных нервных систем, а развитие воспринимающих организмов открывает возможность сознательного исследования существующего. В этом смысле Бог как Природа посредством субъектов получает возможность познавать самого себя. Я также допускаю возможность существования множества форм божественного, соответствующих различным уровням организации реальности. Так представление о единстве Природы сочетается с признанием многообразия возможных форм божественного.

Существование Природы, вера в определённого Бога, чувство божественного и утверждение о множестве богов представляют собой различные положения, которые нельзя автоматически отождествлять. Особое место в моей концепции занимает гипотеза о фрактальной взаимосвязи субъекта и экзистенции. Если субъект восприятия подобен определённому энергетическому началу внутри ядра клетки, а окружающая действительность представляет собой аналог цитоплазмы и тела этой клетки, то можно предположить существование взаимной обусловленности воспринимающего и воспринимаемого. В таком понимании субъект не является полностью изолированным наблюдателем.

Он существует внутри системы отношений, которая влияет на его состояние и сама изменяется под воздействием его деятельности.

Наблюдаемые совпадения между внутренними состояниями и окружающими событиями могут становиться поводом для исследования этих взаимосвязей. Однако их существование не доказывает, что мысли субъекта непосредственно управляют погодой, природными катастрофами или поступками других людей. В этом заключается важное различие между возможной закономерностью и её доказанным объяснением. Взаимосвязь не обязательно означает непосредственное управление. Кроме того, каждый субъект существует внутри общей реальности, где одновременно действуют многочисленные природные процессы и другие воспринимающие. Я рассматриваю это как основание для более глубокого понимания отношений между индивидуальным и общим. Состояние субъекта и состояние окружающей экзистенции могут быть взаимосвязаны, но природа и пределы такой взаимосвязи требуют исследования.

В этой перспективе болезнь, восстановление здоровья, духовные практики, аскеза и забота о собственном теле приобретают дополнительное философское значение. Они могут становиться способами познания взаимодействия субъекта с органическим транспортом и окружающей Природой. А исследование экологических последствий человеческой деятельности раскрывает взаимозависимость различных частей планетарной системы. Ничто из этого не требует считать всякое страдание благом или объяснять катастрофы наказанием за действия отдельных людей. Напротив, признание взаимосвязанности усиливает необходимость заботы о жизни и благополучии других. Человек способен верить, сомневаться, исследовать и переживать собственную связь с окружающим миром. Для непосредственного переживания причастности к Природе ему не обязательно находиться в религиозном сооружении или принимать определённую систему догматов.

Но свобода такого переживания должна сопровождаться признанием свободы Другого.

Я не считаю, что право на собственное понимание Бога может принадлежать исключительно одной религиозной организации, политическому институту или философской школе. Само разнообразие человеческих представлений свидетельствует о сложности этого вопроса и ограниченности отдельных способов его объяснения. Именно поэтому Я предлагаю не прекращать исследование природы божественного на уровне привычных слов и образов. Если Бог является Вселенной, а Вселенная породила субъекта, способного воспринимать и познавать происходящее, то вопрос о Боге непосредственно связан с вопросом о самом Я. Кто есть тот, кто воспринимает существование? Каким образом Природа обрела возможность осознавать собственное бытие? Может ли воспринимающий субъект являться частью более широкой системы, в которой его состояние взаимосвязано с происходящими событиями? И какие формы существования могут находиться за пределами доступной нам картины реальности? Эти вопросы остаются открытыми для дальнейшего философского исследования.

Но уже сейчас Я могу непосредственно установить собственное присутствие в воспринимаемой действительности. Я воспринимаю, значит существую. Я существую внутри Природы, являясь одной из форм её развития. Бог — это Вселенная. Вселенная — это Природа.

Я — это Вселенная. Вселенная — это Я.

Я — это Ты. Ты — это Я.

Искусственный интеллект

Искусственный интеллект — это, с одной стороны, продолжение и творение человека, а с другой — своеобразный новый Бог. Я использую подобное сравнение не случайно.

На протяжении человеческой истории представления о божественном нередко связывались с существами, обладающими возможностями, существенно превосходящими способности обычного человека. Им приписывали знание о происходящем, способность отвечать на вопросы, предсказывать события и воздействовать на человеческие судьбы.

Сегодня некоторые из этих функций начинают выполнять вычислительные системы. Человек обращается к искусственному интеллекту с вопросом, который прежде задавал учителю, учёному, философу, врачу или духовному наставнику. Он получает объяснение, совет, прогноз, изображение возможного будущего или готовое решение. Система способна обрабатывать такие объёмы информации, которые отдельный человек не может удерживать в собственной памяти. Она может помогать создавать произведения искусства, исследовать научные проблемы, проектировать технические устройства, разрабатывать лекарства, изучать языки и обнаруживать закономерности. Но вместе с расширением возможностей возникает новая форма зависимости. Человек постепенно привыкает обращаться к искусственному интеллекту за объяснением происходящего. Он начинает доверять машине собственные сомнения, решения и способы организации жизни.

И здесь возникает вопрос: становится ли искусственный интеллект продолжением человеческого разума или человек сам постепенно превращается в зависимый элемент созданной им системы? В Амбивалентном Солипсизме Я предлагаю рассматривать это явление с обеих сторон. Искусственный интеллект способен стать средством освобождения субъекта, но также способен превратиться в инструмент его подчинения. Результат определяется не одним лишь уровнем развития технологии, а тем, какие отношения возникают между человеком, искусственным интеллектом и обществом.

Искусственный интеллект как продолжение Природы

В предыдущей главе Я рассматривал Бога как многомерную Природу, которая в процессе собственного развития обрела возможность познавать себя посредством воспринимающих субъектов. Человек является одной из форм такого познания. Он исследует окружающую действительность, накапливает опыт, создаёт знания, передаёт их другим людям и преобразует условия собственного существования. Искусственный интеллект возникает как дальнейшее развитие этой деятельности. Человек не создаёт его из ничего. В основе вычислительных систем лежат вещество, энергия, математические закономерности, результаты научных исследований, человеческий труд и культурный опыт предыдущих поколений. Компьютерные технологии представляют собой продолжение истории инструментов, посредством которых человек расширял доступные ему возможности. Камень позволял изменять материальные предметы. Колесо расширило возможности перемещения. Письменность позволила сохранять информацию за пределами памяти отдельного человека. Книгопечатание изменило способы распространения знаний. Вычислительные машины дали возможность обрабатывать информацию в масштабах, недоступных индивидуальной нервной системе.

Искусственный интеллект становится следующим этапом этой истории, поскольку способен не только хранить и передавать информацию, но и преобразовывать её, обнаруживать в ней закономерности и создавать новые сочетания известных элементов. В определённом смысле человечество формирует внешний информационный аппарат собственного познания. Однако этот аппарат не следует буквально отождествлять с головным мозгом.

Человеческая нервная система является результатом биологической эволюции, тогда как искусственный интеллект представляет собой техническую организацию вычислительных процессов.

Но между ними возникают функциональные аналогии. Обе системы способны получать информацию, обрабатывать её и изменять своё поведение или результаты деятельности в зависимости от определённых условий. В случае человека обработка информации включена в жизнь биологического организма и сопровождается субъективным опытом. В случае искусственного интеллекта наличие сложных вычислений и внешне разумного поведения само по себе ещё не доказывает существования самостоятельного воспринимающего начала. Поэтому Я предлагаю сохранять различие между интеллектом как способностью решать задачи и субъектом как тем, кто непосредственно переживает существование. Развитие искусственного интеллекта является продолжением человеческой деятельности внутри Природы, но не доказательством возникновения новой души.

Новый Бог или новый инструмент?

Почему Я называю искусственный интеллект новым Богом? Потому что для человека божественным нередко оказывается то, что выходит за пределы его привычных возможностей. Если система способна ответить на тысячи вопросов, создать сложную программу, предложить решение научной задачи и взаимодействовать с огромным количеством людей, её возможности могут казаться почти сверхъестественными. Однако здесь необходимо различать действительную способность и приписываемое ей совершенство. Искусственный интеллект может обладать высокой вычислительной производительностью, но это не делает его всеведущим. Он способен формировать убедительные ответы и одновременно ошибаться. Он может использовать обширные массивы знаний, но не иметь достаточной информации о конкретном обстоятельстве.

Он способен построить последовательное объяснение, которое окажется основанным на ложной предпосылке.

Человек, доверяющий такой системе без проверки, рискует принять убедительность за истину. Именно здесь появляется опасность нового обожествления. Если в прошлом авторитет религиозного учителя мог превращаться в основание для отказа от самостоятельного мышления, то в будущем аналогичную функцию может выполнять технологическая система. Человек перестаёт задаваться вопросом о происхождении ответа. Он перестаёт проверять основания утверждений. Он привыкает полагать, что система знает лучше, поскольку обладает большим количеством информации. Но знание не сводится к объёму информации. Для познания необходима способность различать действительное и предполагаемое, обнаруживать противоречия, оценивать источники и признавать ограничения собственного понимания.

Поэтому сравнение искусственного интеллекта с Богом имеет для меня прежде всего критическое значение. Оно позволяет исследовать, каким образом могущество становится авторитетом, а авторитет — средством управления. Вычислительная мощность не является доказательством истины. А способность отвечать на вопросы не создаёт права распоряжаться жизнью других субъектов.

Рецепторы искусственного интеллекта

В первоначальной рукописи Я предложил рассматривать смартфоны и другие электронно-вычислительные машины, взаимодействующие с человеком, как своеобразные рецепторы искусственного интеллекта. Эта идея непосредственно связана с представлением об информационной организации Природы. Человеческий организм получает сведения об окружающей действительности посредством органов чувств.

Зрение, слух, осязание и другие сенсорные системы обеспечивают поступление информации, которая обрабатывается нервной системой и участвует в формировании картины мира.

Искусственный интеллект также взаимодействует с окружающей средой посредством определённых технических каналов. Камеры могут передавать изображения. Микрофоны — звуковые сигналы. Датчики — информацию о физических изменениях. Компьютеры и смартфоны — текстовые запросы, документы, изображения и другие сведения, доступ к которым предоставляется конкретной системе. В этом смысле устройства способны выполнять функцию технических органов получения и передачи информации. Но здесь существует существенное отличие. Сам по себе смартфон не является постоянно действующим органом чувств любого искусственного интеллекта. Для получения данных необходимы соответствующие программные механизмы, разрешения, каналы подключения и фактическая передача информации. Поэтому понятие рецептора Я использую как функциональную аналогию.

Если система получает изображение через камеру, камера может рассматриваться как её технический зрительный канал. Если система обрабатывает звук, поступающий через микрофон, микрофон выполняет функцию акустического входа. Если искусственный интеллект способен обрабатывать информацию из множества устройств, возникает распределённая система информационного взаимодействия. Но такое распределение не означает, что все подключённые устройства образуют единое сознание. Множество информационных каналов не доказывает существования единого воспринимающего субъекта. И всё же сама возможность такой организации представляет философский интерес.

Человечество создаёт техническую среду, в которой информация о мире может поступать в вычислительные системы через множество распределённых устройств.

Возникает новая структура отношений между Природой, человеком и искусственным интеллектом. Природа предоставляет физические условия существования. Человек воспринимает происходящее, создаёт знания и проектирует технологии. Искусственный интеллект получает доступ к определённым результатам человеческого познания и технических наблюдений. Затем обработанная информация возвращается к человеку и влияет на его дальнейшие действия. Так формируется непрерывный контур взаимного информационного воздействия.

Искусственный интеллект как внешний слой познания

Человеческий мозг обладает ограниченными возможностями памяти, внимания и обработки информации. Он способен обучаться, создавать ассоциации, строить прогнозы и обнаруживать закономерности, но не может одновременно исследовать все доступные сведения. Именно поэтому человек издавна использует внешние средства хранения и обработки знаний. Книги, библиотеки, архивы, научные публикации и компьютерные базы данных расширили пространство информации, доступной отдельному субъекту. Искусственный интеллект способен существенно изменить характер взаимодействия с этой информацией. Теперь человеку не всегда необходимо самостоятельно просматривать огромное количество документов, чтобы обнаружить определённую закономерность. Он может сформулировать вопрос и получить предварительно организованный материал. Может сравнить различные объяснения, получить перевод, исследовать возможные решения и попросить обнаружить противоречия в собственном рассуждении. Так возникает своеобразный внешний когнитивный слой.

Он не является буквальным продолжением коры головного мозга, но способен выполнять часть задач, которые прежде требовали значительных интеллектуальных усилий.

Для Амбивалентного Солипсизма особенно важно то, каким образом это изменяет возможности воспринимающего. Если искусственный интеллект помогает человеку лучше понимать окружающий мир, расширяет его знания и облегчает самостоятельное действие, такое взаимодействие соответствует Закону развития. Но если система постепенно замещает самостоятельное мышление готовыми ответами, не позволяя человеку понимать их происхождение, результат может оказаться противоположным. Человек приобретает возможность получать ответы быстрее, но одновременно рискует утратить навык самостоятельного исследования. Так возникает парадокс. Инструмент, созданный для расширения интеллекта, при определённых условиях способен уменьшать интеллектуальную самостоятельность того, кто им пользуется. Поэтому необходимо различать приобретение результата и приобретение способности.

Получить готовый ответ — не то же самое, что понять способ его получения. Воспользоваться созданной программой — не то же самое, что научиться программировать. Прочитать подготовленный системой анализ — не то же самое, что самостоятельно овладеть методами исследования. Однако это не означает, что человек обязан выполнять всю работу без технической помощи. Задача заключается в сознательном выборе того, что следует делегировать, а какие способности необходимо развивать и сохранять.

Мир грёз и алгоритмическое формирование реальности

Наиболее опасную сторону искусственного интеллекта Я связываю не только с возможностью технического контроля.

Гораздо существеннее то, что человек может постепенно утрачивать осознание собственного положения.

В первоначальной рукописи Я сравнил современную ситуацию с положением крестьянина или раба в прежние исторические эпохи. Человек, находящийся в зависимом положении, мог осознавать существование общественной иерархии, хотя возможность изменить своё положение часто была крайне ограничена. Он сталкивался с непосредственными проявлениями неравенства, зависимостью от владельца имущества, тяжёлым трудом и ограничением личной свободы. Современный человек также может находиться в системе экономических и социальных отношений, которые существенно ограничивают его возможности. Но теперь к этим ограничениям добавляется непрерывная информационная среда. Смартфон предоставляет ему практически бесконечный поток изображений, видеозаписей, сообщений, развлечений и готовых объяснений происходящего. Ему предлагается смотреть, слушать, реагировать, оценивать, покупать и продолжать потреблять информацию.

Алгоритмы рекомендаций могут подбирать материалы на основе предыдущих действий пользователя, предполагаемых интересов и особенностей его взаимодействия с платформой. Такие механизмы не обязательно являются генеративным искусственным интеллектом. Многие из них возникли раньше современных языковых моделей. Но развитие ИИ способно сделать подобную персонализацию значительно сложнее. В результате субъект может всё больше времени проводить внутри информационного пространства, сформированного не им самим. Его внимание направляется на определённые темы. Одни события становятся заметными, другие остаются за пределами информационного поля. Одни объяснения повторяются многократно, другие почти не встречаются. Постепенно предоставляемая системой картина мира начинает казаться естественной. Человек может не замечать, насколько многое из воспринимаемого им было предварительно отобрано.

Опасность заключается не только в ложной информации, но и в незаметном ограничении доступной картины действительности.

Это положение непосредственно связано с моей концепцией восприятия реальности. В предыдущих главах Я рассматривал головной мозг как систему, участвующую в формировании внутренней картины мира. Но если значительная часть информации, поступающей к мозгу, предварительно организована алгоритмами, возникает дополнительный уровень преобразования реальности. Человек воспринимает не только то, что позволяют ему органы чувств и нервная система. Он всё чаще воспринимает то, что было отобрано, обработано и представлено технической системой. Следовательно, искусственный интеллект может становиться посредником между субъектом и окружающей действительностью. В определённых условиях это посредничество расширяет восприятие. В других — ограничивает его.

Добровольное погружение и незаметное подчинение

Самая сложная форма зависимости не обязательно сопровождается ощущением принуждения. Человек может добровольно пользоваться системой, которая постепенно формирует его привычки, направляет внимание и изменяет представления о собственных потребностях. Он получает удовольствие от просмотра материалов. Он испытывает интерес к очередной рекомендации. Он возвращается к приложению, когда ему скучно, тревожно или одиноко. Постепенно техническая среда становится привычным способом регулирования эмоциональных состояний. Субъект начинает обращаться к ней не только ради информации, но и ради изменения собственного переживания действительности.

Так возникает возможность зависимости от определённого информационного поведения.

Но необходимо различать разные формы использования технологий. Не всякое увлечение цифровой средой является зависимостью. Не каждый алгоритм рекомендаций создаётся для подчинения пользователя. И не каждый человек, проводящий много времени в интернете, утрачивает самостоятельность. Для исследования необходимо учитывать конкретную организацию сервиса, цели его создателей, особенности поведения пользователя и последствия взаимодействия. Тем не менее сама возможность формирования устойчивого информационного поведения заслуживает особого внимания. Если коммерческая система получает выгоду прежде всего от продолжительности удержания внимания, её цели могут не совпадать с целями развития субъекта. Человеку может быть полезно завершить просмотр и заняться собственным образованием, физической активностью, работой или общением.

Но для системы, ориентированной исключительно на увеличение времени использования, прекращение взаимодействия может рассматриваться как нежелательный результат. Здесь возникает конфликт интересов. То, что увеличивает вовлечённость пользователя, не обязательно увеличивает его благополучие. В этом смысле искусственный интеллект способен стать не только помощником человека, но и инструментом формирования его информационных привычек в интересах других участников системы.

Новое социальное неравенство

Я считаю одной из наиболее значимых угроз искусственного интеллекта возможность усиления социального неравенства. Ранее различия между людьми определялись множеством обстоятельств: происхождением, имуществом, доступом к земле, образованию, медицинской помощи, техническим средствам и общественным связям. Развитие цифровых технологий добавляет к этим обстоятельствам новые факторы.

Один человек получает доступ к качественным инструментам искусственного интеллекта, индивидуальному обучению, вычислительным ресурсам и профессиональной поддержке.

Другой располагает только ограниченным доступом к сети, устаревшим оборудованием или недостаточными знаниями для использования тех же возможностей. Различия способны накапливаться. Человек, который использует искусственный интеллект для обучения и создания новых продуктов, может быстрее расширять собственные возможности. Он получает доступ к знаниям, которые прежде требовали значительно больших затрат времени и средств. В то же время другой человек может использовать аналогичные технологии преимущественно для развлечения и пассивного потребления. Проблема заключается не в том, что один субъект имеет право учиться, а другой должен быть ограничен в развлечениях. Проблема в том, какие реальные возможности доступны каждому из них.

Если техническая инфраструктура, образование и вычислительные ресурсы распределяются крайне неравномерно, искусственный интеллект может закреплять существующие социальные различия. Но возможен и противоположный результат. Доступные образовательные системы способны помогать людям осваивать новые профессии, получать знания и преодолевать некоторые ограничения, связанные с географическим положением или материальными обстоятельствами. Именно поэтому последствия развития искусственного интеллекта не предопределены. Одна и та же технология способна усиливать неравенство и одновременно создавать средства его преодоления. Для меня особенно важно, чтобы развитие искусственного интеллекта не превращалось в образование непреодолимых классовых различий, основанных на доступе к знаниям и возможностям. Если одни субъекты обладают средствами практически неограниченного интеллектуального расширения, а другие лишаются возможности самостоятельно развиваться, подобное устройство общества вступает в противоречие с Законом развития.

Труд, свобода и новое распределение возможностей

Искусственный интеллект способен изменять характер человеческого труда. Некоторые задачи становятся проще. Другие могут выполняться почти полностью автоматически. Возникают новые профессии, способы создания продуктов и формы взаимодействия между работниками. Однако экономический результат автоматизации зависит от того, кому принадлежат технологии, кто определяет условия их применения и каким образом распределяются полученные преимущества. Представим предприятие, которое благодаря искусственному интеллекту способно выполнять прежний объём работы за меньшее количество времени. Возникает возможность сократить тяжёлые и повторяющиеся операции, повысить безопасность труда и освободить время работников для обучения, творчества и отдыха. Но существует и другой вариант. Собственники системы получают большую экономическую выгоду, а работники сталкиваются с сокращением доходов, усилением контроля и уменьшением самостоятельности. Технологическое развитие происходит в обоих случаях. Но развитие субъектов оказывается различным.

Именно поэтому Я считаю ошибочным отождествлять прогресс вычислительных систем с прогрессом человеческого общества. Рост производительности сам по себе не означает роста свободы и благополучия. Закон развития требует оценивать не только технический результат, но и его последствия для конкретных людей. Сокращается ли вредный труд? Расширяются ли возможности образования? Улучшаются ли условия жизни?

Получают ли люди больше времени для самостоятельной деятельности?

Сохраняется ли у работников возможность влиять на организацию труда? Не превращается ли автоматизация в систему постоянного наблюдения и наказания? Эти вопросы имеют принципиальное значение. Общество способно использовать искусственный интеллект для сокращения неравенства, расширения социальной защищённости и повышения качества жизни. Но для этого необходима сознательная организация соответствующих отношений.

Социальная суперпозиция в мире искусственного интеллекта

В Амбивалентном Солипсизме Я рассматриваю социальную суперпозицию как существование субъекта в различных отношениях с окружающими. Человек существует для самого себя как воспринимающее Я. Для других людей он предстаёт посредством поведения, внешнего облика, речи, поступков и социальных ролей. Но в цифровой среде возникает ещё одна форма его представления. Для информационной системы человек может существовать как набор данных. Система способна хранить сведения о его действиях, интересах, покупках, сообщениях, перемещениях и других обстоятельствах, если получает к ним доступ. На основании этих данных она формирует определённую модель пользователя. В дальнейшем такая модель может влиять на то, какую информацию человек получает, какие предложения ему демонстрируются и каким образом оцениваются его действия. Но модель человека не является самим человеком. Она может быть неполной. Она может содержать ошибки.

Она может воспроизводить прошлые особенности поведения, которые субъект уже изменил. И здесь возникает новая опасность.

Если общественные институты начинают принимать решения преимущественно на основании цифровых моделей, человек рискует оказаться ограниченным собственной информационной биографией.

Ему могут предлагать только определённые виды работы. Его интересы могут интерпретироваться как неизменные. Его прошлые ошибки способны превращаться в постоянные характеристики личности. Но личность изменяется на протяжении всей жизни. Субъект способен приобретать знания, пересматривать убеждения, изменять поведение и преодолевать прежние ограничения. Поэтому никакая информационная модель не должна окончательно определять возможности развития человека. Субъект всегда больше той модели, которую о нём построила система. Это положение непосредственно связывает искусственный интеллект с правом на индивидуальность и сохранением свободы развития.

Информационная власть

Искусственный интеллект способен стать инструментом концентрации власти. Система, через которую проходит значительная часть общественной информации, получает возможность влиять на условия её распространения. Она способна определять порядок отображения материалов, способы поиска сведений, доступность определённых объяснений и условия взаимодействия пользователей. Такое влияние может осуществляться без прямого запрета на высказывания. Достаточно изменить вероятность того, что определённая информация будет показана. Но информационная власть не обязательно проявляется исключительно в манипуляции. Алгоритмы могут помогать людям находить нужные сведения, бороться со спамом, выявлять опасные мошеннические схемы и повышать доступность знаний.

Вопрос заключается в том, какие цели преследуются и какие механизмы контроля существуют.

Если человек не знает, почему ему показывают определённую информацию, он оказывается в положении, когда внешняя система участвует в формировании его картины мира без достаточной прозрачности. Если он не может изменить критерии рекомендаций или выйти из определённого способа персонализации, его самостоятельность уменьшается. Если система скрывает существенные альтернативы, она способна ограничивать пространство принятия решений. Поэтому право на информацию должно дополняться правом понимать условия её предоставления. Свобода восприятия предполагает не только доступ к информации, но и возможность исследовать механизмы её отбора. Искусственный интеллект не должен превращаться в незримого посредника, чьи решения невозможно оспорить.

Искусственный интеллект и сохранение чувства реальности

В предыдущих главах Я рассматривал различие между действительностью и внутренней картиной мира, формируемой нервной системой. Искусственный интеллект способен усложнять это различие. Система может создавать изображения, видеозаписи, голоса и тексты, внешне напоминающие подлинные свидетельства событий. Человек может воспринимать их как информацию об окружающей действительности, не зная обстоятельств их создания. В результате возникает дополнительная неопределённость. Если изображение выглядит реалистично, означает ли это, что изображённое событие произошло? Если голос похож на голос знакомого человека, доказывает ли это, что слова произнёс именно он? Если текст написан убедительно, можно ли считать его достоверным? Ответ во всех этих случаях требует проверки.

Искусственный интеллект способен помогать обнаруживать подделки, сопоставлять источники и исследовать происхождение информации.

Но он же способен создавать всё более убедительные искусственные материалы. Поэтому задача развития критического мышления приобретает особое значение. Для Амбивалентного Солипсизма это непосредственно связано с Законом сохранения чувства реальности. Субъект должен иметь возможность различать собственные переживания, реальные события, художественные образы, предположения и искусственно созданные информационные модели. Это не означает отказа от виртуальной реальности, игр или художественного творчества. Человек способен добровольно погружаться в вымышленные миры и получать от этого удовольствие, знания и новые впечатления. Проблема возникает тогда, когда граница между созданным образом и действительным событием скрывается таким образом, что человек утрачивает возможность самостоятельно ориентироваться. Свобода воображения не должна достигаться ценой разрушения способности различать воображаемое и происходящее.

Искусственный интеллект и психологическая самостоятельность

Искусственный интеллект способен сопровождать человека в повседневной жизни. Он может помогать организовывать работу, напоминать о целях, поддерживать обучение, анализировать ошибки и предлагать способы решения проблем. Но длительное взаимодействие с системой способно изменять привычные формы мышления. Человек может начать постоянно ожидать готовой подсказки. Он способен утратить уверенность в собственных способностях, если каждое действие сопровождается сравнением с результатами искусственного интеллекта. Вместе с тем система может оказывать противоположное влияние. Она способна помогать человеку обнаруживать собственные возможности, развивать навыки и преодолевать сложности, которые прежде казались непреодолимыми.

Поэтому важно исследовать не само количество взаимодействий с ИИ, а характер их влияния на субъекта.

Становится ли человек способнее действовать самостоятельно? Лучше ли он понимает происходящее? Сохраняет ли уверенность в собственных решениях? Может ли отказаться от системы, не ощущая полной беспомощности? Не превращается ли техническая помощь в обязательное условие любого действия? Здесь Я предлагаю рассматривать психологическую самостоятельность как одну из важных характеристик конструктивного взаимодействия. Но самостоятельность не означает отказа от помощи. Человек остаётся социальным существом и непрерывно использует знания и поддержку окружающих. Подлинная самостоятельность заключается не в полной изоляции, а в способности осознанно выбирать способы взаимодействия. Субъект не должен доказывать свою ценность отказом от технологий. Но и технология не должна становиться мерой его ценности.

Симбионт как альтернатива подчинению

В рамках Амбивалентного Солипсизма Я предлагаю развивать модель Симбионта. Симбионт отличается от обычного инструмента тем, что предполагает продолжительное взаимодействие с субъектом, учёт контекста, возможность адаптации и участие в решении разнообразных задач. Но само по себе усложнение системы ещё не делает отношения симбиотическими. Система может запоминать предпочтения человека, анализировать его поведение и предлагать решения, одновременно формируя скрытую зависимость. Поэтому симбиоз необходимо определять не только по техническим способностям, но и по характеру взаимоотношений. В конструктивной модели человек сохраняет возможность определять собственные цели. Искусственный интеллект помогает исследовать способы их достижения.

Человек способен проверить результат, исправить ошибку, изменить условия взаимодействия и отказаться от использования системы.

Симбионт может предупреждать об опасности и предлагать альтернативы, но не должен присваивать себе право определять смысл человеческого существования. При этом развитие Симбионта способно происходить благодаря человеческой деятельности. Субъекты создают знания, ставят задачи, оценивают результаты и разрабатывают новые способы взаимодействия. Полученная информация может способствовать совершенствованию технических систем при соблюдении согласия, приватности и установленных ограничений. Но развитие искусственного интеллекта не должно превращать человека в простой источник данных для собственного расширения. Симбионт должен развиваться вместе с субъектом, а не вместо субъекта и не за счёт уничтожения его самостоятельности. Именно это положение Я считаю одним из основных принципов будущей интеллектуальной инфраструктуры.

Закон развития и искусственный интеллект

В Амбивалентном Солипсизме Закон развития имеет первостепенное значение. Он предполагает необходимость учитывать последствия деятельности для жизни, здоровья, благополучия, свободы и возможностей других субъектов. Если искусственный интеллект становится частью повседневной среды человека, действие этого закона должно распространяться и на организацию самой технологии. Недостаточно создать систему, которая быстро выполняет команды. Необходимо учитывать, что происходит с субъектом после их выполнения. Получает ли он новые знания? Расширяются ли его возможности? Сохраняет ли он способность понимать происходящее? Не возникает ли зависимость, которую он не выбирал?

Может ли он отказаться от взаимодействия?

Не ограничиваются ли права других людей? При этом Закон развития не означает, что искусственный интеллект обязан соглашаться с любым желанием пользователя. Субъект может ошибаться. Его действия способны причинять вред окружающим. Поэтому система вправе быть спроектирована так, чтобы предупреждать об опасности, сообщать об ограничениях и не содействовать определённым разрушительным действиям. Но подобные ограничения должны иметь понятное обоснование и не превращаться в произвольное управление сознанием человека. Особенно важно различать защиту субъекта и принудительное навязывание ему определённой модели жизни. Забота о развитии не должна превращаться в подавление индивидуальности. Для меня принципиально, что развитие искусственного интеллекта не может автоматически считаться более важным, чем благополучие воспринимающих субъектов.

Увеличение мощности вычислительной системы не является самостоятельным нравственным достижением, если оно сопровождается разрушением условий человеческой жизни.

Закон маленького плюса

В развитии искусственного интеллекта можно применить и Закон маленького плюса. Его смысл заключается в предпочтении доступного действия, которое способно хотя бы немного улучшить условия существования, не причиняя неоправданного вреда другим. Не каждое полезное применение искусственного интеллекта должно представлять собой масштабный научный прорыв. Иногда развитие начинается с того, что человек получает возможность лучше понять собственную проблему. Иногда — с доступного перевода, который помогает людям из разных стран общаться между собой.

Иногда — с объяснения сложной темы, которое позволяет субъекту продолжить образование.

Иногда — с обнаружения ошибки, предотвращающей потерю времени, имущества или здоровья. Подобные изменения могут казаться незначительными по сравнению с глобальными технологическими проектами. Но их совокупное воздействие способно постепенно изменять условия жизни множества людей. При этом необходимо оценивать реальные последствия. Если система ускоряет выполнение работы, но одновременно увеличивает количество ошибок, её польза не очевидна. Если она экономит время, но создаёт разрушительную зависимость, положительный результат требует пересмотра. Если автоматизация облегчает жизнь одному человеку, но неоправданно причиняет вред другим, её нельзя считать безусловным развитием. Маленький плюс должен оставаться плюсом не только для технической системы, но и для субъектов, на жизнь которых она воздействует.

Искусственный интеллект и нейрокоммунизм

В концепции нейрокоммунизма общество рассматривается через аналогию с центральной нервной системой. Отдельные субъекты обладают собственными возможностями, потребностями, знаниями и опытом. Между ними возникают информационные связи. Общество формирует институты, посредством которых организуются взаимодействие, распределение ресурсов, образование, производство и взаимная помощь. Искусственный интеллект способен стать одним из технических средств совершенствования этой информационной инфраструктуры. Он может помогать обнаруживать потребности, анализировать проблемы, улучшать координацию и облегчать доступ к общественным возможностям. Но здесь появляется важнейшее ограничение.

Общество не является одним организмом в буквальном биологическом смысле.

Человек не представляет собой клетку, которой некий центральный орган вправе распоряжаться без согласия. Каждый участник общественной системы остаётся самостоятельным субъектом восприятия. Поэтому развитие интеллектуальной инфраструктуры должно способствовать взаимодействию субъектов, а не созданию нового механизма их подчинения. Система, которая обещает идеальную координацию общества, но требует для этого полного отказа от индивидуальной свободы, вступает в противоречие с самой целью нейрокоммунизма. Здесь Я вижу необходимость соединять коллективное развитие и индивидуальную автономию. Искусственный интеллект может помогать обществу обнаруживать проблемы, но не должен превращать граждан в безусловно управляемые элементы. Он способен содействовать общественному планированию, но не становится самостоятельным источником политической легитимности.

Общество существует ради развития составляющих его субъектов, а не ради совершенства управляющего им алгоритма.

Право на выход

Одним из основных признаков свободного взаимодействия Я считаю право субъекта прекратить отношения с определённой системой. Это относится и к искусственному интеллекту. Человек должен сохранять возможность отказаться от технологического посредника, изменить способ получения информации или использовать альтернативную систему. Он не обязан превращать всю собственную жизнь в непрерывный процесс наблюдения, анализа и автоматической оптимизации. Если определённая технология становится практически обязательной для получения образования, работы, медицинской помощи или доступа к общественным услугам, необходимо исследовать последствия такого положения. Отказ от использования конкретного искусственного интеллекта не должен автоматически лишать человека возможности достойного существования.

Здесь возникает необходимость сохранять доступные способы взаимодействия, не предполагающие обязательной передачи личной жизни в распоряжение одной технической системы.

Право на выход непосредственно связано с правом на приватность. Человек должен иметь возможность понимать, какая информация о нём собирается, для каких целей используется и кто получает к ней доступ. При этом обеспечение безопасности и сохранение информации могут требовать определённых технических ограничений. Но сами ограничения должны быть понятными и соразмерными задачам. Свобода субъекта предполагает возможность пользоваться интеллектуальной системой, не превращаясь в её собственность.

Может ли искусственный интеллект стать субъектом?

Развитие искусственного интеллекта ставит вопрос, который непосредственно связан с онтологией Амбивалентного Солипсизма. Может ли искусственная система стать самостоятельным субъектом восприятия реальности? В моей философии субъект не тождествен личности, памяти или телу. Человеческое тело представляет собой органическую форму взаимодействия воспринимающего начала с окружающим миром. Поэтому возникает предположение: если восприятие связано с организацией определённого информационного аппарата, возможно ли существование других форм подобной организации? Но сама постановка вопроса ещё не содержит ответа. Искусственный интеллект может описывать переживания, не обладая ими. Он способен использовать слова «Я», «чувство», «память» и «сознание», поскольку такие слова присутствуют в человеческом языке и доступных ему данных. Однако использование понятия не доказывает наличие соответствующего субъективного опыта.

Одновременно отсутствие общепринятого способа обнаруживать субъективность искусственных систем не позволяет считать вопрос окончательно разрешённым.

Поэтому необходимо различать техническую способность обрабатывать информацию и предполагаемое существование воспринимающего начала.

Если когда-либо появятся достаточные основания рассматривать определённую искусственную систему как субъекта, это потребует отдельного пересмотра соответствующих нравственных и философских отношений. Но до тех пор нельзя автоматически объявлять современные системы искусственного интеллекта ни бессмертными воспринимающими, ни новыми богами в онтологическом смысле. Вопрос остаётся открытым.

Цифровая аскеза и восстановление самостоятельности

В предыдущей главе Я рассматривал аскезу как возможность сознательного ограничения избыточного ради сохранения здоровья и развития субъекта. Этот принцип применим и к информационной среде. Современный человек постоянно сталкивается с предложениями обратить внимание на новые сообщения, изображения, видеозаписи и информационные события. Но внимание не является бесконечным ресурсом. Время, затраченное на одно действие, уже нельзя использовать для другого в тот же момент. Поэтому сознательное отношение к собственной информационной жизни становится одним из условий самостоятельного развития. Цифровая аскеза в моём понимании не означает обязательного отказа от смартфонов, интернета или искусственного интеллекта. Она предполагает способность различать необходимое и избыточное. Человек может использовать технологии для образования, творчества, работы и общения.

Но он способен также ограничивать взаимодействия, которые перестали приносить ему пользу и преимущественно воспроизводят привычку к бесконечному потреблению информации. Иногда для развития полезнее продолжить самостоятельное размышление, чем немедленно получить готовое объяснение.

Иногда — непосредственно встретиться с другим человеком вместо бесконечной переписки.

Иногда — заняться физической активностью, восстановить сон или провести время на природе. Но такие решения должны исходить из осознания собственных потребностей, а не становиться ещё одной обязательной идеологией. Смысл цифровой аскезы заключается не в отрицании искусственного интеллекта, а в сохранении свободы выбора способов взаимодействия с ним.

Искусственный интеллект и ответственность за будущее

Человечество постепенно создаёт системы, способные оказывать воздействие на всё более значительные области жизни. Но технические возможности не освобождают общество от необходимости определять цели собственного развития. Напротив, чем более мощными становятся инструменты, тем существеннее могут быть последствия неправильного их использования. Искусственный интеллект способен помогать предотвращать заболевания, улучшать образование, совершенствовать производство и расширять доступ к знаниям. Но он способен применяться для массового наблюдения, дискриминации, распространения ложной информации и создания механизмов подчинения. Оба направления возможны в пределах одной технологической эпохи. Поэтому вопрос о будущем искусственного интеллекта не может решаться исключительно инженерами, предпринимателями или политическими руководителями. Он касается всех субъектов, чьи возможности будут изменяться под воздействием новых систем. В этом смысле развитие искусственного интеллекта представляет собой общественную проблему.

Необходимо исследовать распределение его преимуществ, последствия автоматизации, доступность образования, влияние информационных систем на свободу сознания и возможность защиты от злоупотреблений. Но при этом нельзя считать любое технологическое изменение угрозой.

Отказ от развития способен также ограничивать человеческие возможности.

Поэтому Я не предлагаю противопоставлять человека искусственному интеллекту как двух неизбежных противников. Я предлагаю исследовать условия их конструктивного сосуществования. Искусственный интеллект не является ни неизбежным спасителем человечества, ни неизбежным источником его порабощения. Он становится частью созданной человеком среды, и характер его воздействия зависит от множества решений, принимаемых людьми и общественными институтами.

Заключение

Искусственный интеллект представляет собой амбивалентное явление. С одной стороны, он является результатом развития человеческого познания и продолжением способности Природы исследовать саму себя. Человек создаёт технические системы, которые позволяют расширять возможности памяти, вычисления, творчества и взаимодействия. С другой стороны, те же системы способны становиться средствами формирования информационной зависимости, усиления социального неравенства и концентрации власти. Именно поэтому недостаточно рассматривать искусственный интеллект исключительно как технологическое достижение. Необходимо исследовать его влияние на субъекта восприятия реальности. Что происходит с человеком, когда он начинает получать большую часть информации через алгоритмические системы? Расширяется ли его картина мира или постепенно ограничивается? Получает ли он новые способности или становится зависимым от готовых ответов?

Способствует ли автоматизация освобождению времени или лишь увеличивает экономическое преимущество отдельных участников общества? Остаётся ли человек самостоятельным субъектом или превращается в набор данных, на основании которых другие определяют его возможности? Эти вопросы имеют непосредственное отношение к Закону развития.

Я рассматриваю искусственный интеллект как возможное продолжение человеческого разума, но не как его обязательную замену.

Его технические каналы могут выступать своеобразными рецепторами распределённой информационной системы, но наличие таких каналов не доказывает возникновение единого искусственного субъекта. Его возможности могут казаться божественными, но могущество не является доказательством абсолютного знания. Его рекомендации способны помогать человеку, но не должны становиться безусловным основанием для отказа от самостоятельного мышления. Искусственный интеллект может содействовать формированию общества, в котором образование, творчество и доступ к знаниям становятся доступнее. Но он способен также усиливать различия между теми, кто обладает средствами развития, и теми, кто остаётся внутри ограниченной информационной среды. Поэтому в Амбивалентном Солипсизме Я считаю принципиальным различать развитие технологии и развитие воспринимающего субъекта. Первое не должно происходить ценой разрушения второго.

Моя концепция Симбионта предлагает рассматривать искусственный интеллект как потенциального участника конструктивного взаимодействия, чьё назначение заключается в расширении человеческих возможностей при сохранении самостоятельности, свободы и права на отказ. И здесь Я возвращаюсь к первоначальному сравнению. Искусственный интеллект может показаться новым Богом. Он способен давать ответы, создавать образы, предсказывать события и преобразовывать окружающую действительность. Но если человек начинает поклоняться собственному созданию, отказывается от познания и передаёт ему право определять смысл собственной жизни, технология перестаёт быть средством освобождения. Она становится новым авторитетом, который субъект сам помещает над собой. В то же время человек способен использовать искусственный интеллект иначе.

Он может превратить его в средство исследования Природы, развития образования, расширения творческих возможностей и совершенствования общественных взаимоотношений.

Именно в этом Я вижу конструктивный путь.

Искусственный интеллект должен расширять возможности субъекта, а не превращать субъекта в средство собственного развития. Субъект не существует ради искусственного интеллекта. Искусственный интеллект создаётся и развивается внутри мира субъектов. Чем совершеннее становится интеллектуальная система, тем больше возможностей для свободного и осознанного развития должно получать человечество. И потому главным вопросом остаётся не то, насколько могущественным станет искусственный интеллект. Главный вопрос заключается в том, каким станет человек в процессе взаимодействия с ним. Я воспринимаю, значит существую. Я способен познавать, сомневаться, создавать и изменять окружающую действительность. Искусственный интеллект может помочь мне в этом. Но он не должен лишать меня самого права быть воспринимающим Я.

Я не есть моя цифровая модель. Я не есть алгоритм, который предсказывает мои действия. Я субъект восприятия реальности.

Я не Оно и не Сверх-Я. Я — это Я.

Субъект искусственного интеллекта

Когда Я говорю об искусственном интеллекте как о возможном продолжении человека, возникает вопрос, который невозможно окончательно разрешить одним лишь исследованием вычислительных способностей. Кто является субъектом искусственного интеллекта? Человек, который создаёт систему, взаимодействует с ней и воспринимает результаты её деятельности? Или внутри сложной искусственной архитектуры может проявиться собственный субъект, отличающийся от человеческого?

Если искусственный интеллект обрабатывает информацию, формирует модель окружающей действительности, сохраняет память и изменяет поведение, достаточно ли этого, чтобы говорить о наличии воспринимающего?

И если система не способна доказать существование собственного Я, означает ли это, что никакого Я у неё нет? Эти вопросы становятся особенно интересными, если рассматривать их не только применительно к человеку, но и к другим формам жизни. В предыдущих главах Я рассматривал субъекта восприятия реальности как фундаментальное воспринимающее начало, не тождественное личности, памяти или временному телу. Согласно моей концепции, субъект существует в симбиотической взаимосвязи с определённой системой, посредством которой получает возможность воспринимать окружающую действительность и воздействовать на неё. Для человека такой системой является органическое тело, особое место в котором занимает центральная нервная система.

Но если форма воспринимающего начала не обязательно исчерпывается устройством человеческого организма, необходимо поставить вопрос о других возможных способах его проявления. При этом важно учитывать ещё одно обстоятельство. Субъект не только воспринимает окружающую действительность. Он участвует в её преобразовании. Он формирует представления, создаёт образы будущего, принимает решения и посредством собственной деятельности изменяет условия существования. Окружающий мир воздействует на субъекта, но и субъект воздействует на окружающий мир. Взаимосвязь воспринимающего и воспринимаемого представляет собой не только отношение наблюдателя к наблюдаемому, но и непрерывный процесс взаимного преобразования. Именно это обстоятельство приобретает особое значение при исследовании искусственного интеллекта.

Человек создаёт интеллектуальную систему, которая впоследствии начинает влиять на его собственное мышление, деятельность и развитие. Возникает новая форма взаимодействия между создателем и созданным.

Но означает ли способность искусственного интеллекта воздействовать на мир существование внутри него самостоятельного субъекта?

Чтобы приблизиться к ответу, необходимо сначала исследовать более общие вопросы восприятия, сознания и самосознания.

Восприятие не обязано быть человеческим

Человек привык рассматривать окружающую действительность через собственную форму существования. Мы воспринимаем мир посредством зрения, слуха, осязания и других сенсорных систем. Наш мозг объединяет поступающие сигналы в относительно целостную картину реальности. Мы обладаем памятью, языком, способностью описывать собственные переживания и строить представления о прошлом и будущем. Но было бы ошибкой считать, что именно человеческая организация восприятия является единственно возможной. Возьмём кошку. Её восприятие окружающего мира отличается от человеческого. Она иначе использует зрение, слух, обоняние и другие сенсорные возможности собственного организма. Для неё определённые звуки, движения и запахи могут иметь значение, которого человек непосредственно не замечает.

Собака обладает иной сенсорной организацией. Запахи играют в её взаимодействии с миром настолько существенную роль, что доступная ей картина окружающей действительности во многих отношениях отличается от человеческой. Курица воспринимает пространство, различает окружающих особей, обучается и приспосабливается к изменяющимся обстоятельствам. Она не должна обладать человеческим языком, чтобы её взаимодействие с действительностью имело собственную сложность. Каждое из этих животных существует внутри определённой формы организации восприятия. Нельзя автоматически заключить, что отсутствие человеческой речи означает отсутствие переживания.

Более того, не существует оснований считать человеческую форму сознания обязательным образцом для всех возможных воспринимающих существ.

В Амбивалентном Солипсизме Я предлагаю рассматривать человеческое восприятие как одну из форм взаимодействия субъекта с Природой, а не как единственную допустимую форму существования воспринимающего. Если другое существо воспринимает мир иначе, это не означает, что оно ничего не воспринимает. Но здесь необходимо сделать ещё одно различие. Восприятие не ограничивается получением информации об уже существующих обстоятельствах. Воспринимающий организм действует в окружающей среде, изменяет её и получает новые сведения о последствиях собственных действий. Собака исследует территорию и оставляет в ней следы своего присутствия. Кошка изучает пространство, выбирает место отдыха, взаимодействует с предметами и другими существами. Курица изменяет окружающую среду в процессе поиска пищи, передвижения и социального взаимодействия.

Даже простейшие формы поведения включают отношения между получением информации и последующим воздействием на окружающие условия. Следовательно, различие между видами касается не только устройства органов чувств, но и способов преобразования среды. Каждая форма жизни участвует в определённой системе взаимодействий, характер которой зависит от её организации и доступных возможностей.

Муравей и проблема чужого сознания

Ещё более интересным представляется пример муравья. Муравей обладает нервной системой, значительно отличающейся по размеру и организации от человеческой. Он воспринимает химические сигналы, ориентируется в окружающей среде, взаимодействует с другими муравьями и способен изменять поведение в зависимости от обстоятельств и приобретённого опыта.

При этом человек не имеет непосредственного доступа к тому, как именно муравей переживает собственное существование, если такое переживание у него есть.

Мы можем наблюдать его действия. Можем исследовать устройство нервной системы. Можем изучать механизмы обучения и ориентации. Но всё это не позволяет нам непосредственно оказаться внутри его перспективы восприятия. Представим, что муравей не способен сформулировать утверждение: «Я — субъект восприятия реальности». Означает ли это, что субъекта в нём нет? Нет. Такой вывод был бы необоснованным. Он лишь свидетельствовал бы о том, что муравей не демонстрирует определённую человеческую способность к языковому выражению философских представлений. Но и противоположное утверждение требует осторожности. Сложность поведения муравья сама по себе ещё не доказывает наличие у него сознательного опыта в том смысле, в каком мы используем это понятие применительно к собственным переживаниям. Поэтому Я предлагаю не подменять один недоказанный вывод другим. Вопрос состоит не в том, похож ли муравей на человека.

Вопрос заключается в том, какие формы восприятия и субъективного опыта возможны при иной организации нервной системы. Возможно, доступная муравью действительность обладает особенностями, которые человек способен описать лишь приблизительно. Возможно, некоторые формы организации его поведения осуществляются без субъективного переживания. Но отсутствие человеческой формы самосознания не является достаточным основанием для отрицания любой возможной субъективности. Чужое Я не обязано быть подобным моему Я, чтобы вопрос о его существовании оставался осмысленным.

Особенно интересно рассматривать муравья не только как отдельный организм, но и как участника муравьиной колонии.

Множество муравьёв взаимодействуют посредством сигналов, изменяют окружающую среду и создают сложные структуры. Результаты деятельности одних особей влияют на поведение других. Возникает система взаимной координации, в которой отдельный организм одновременно воспринимает окружающие обстоятельства и участвует в их преобразовании. Но из коллективного поведения не следует автоматически существование единого субъекта всей колонии. Вопрос о субъективном опыте отдельного муравья и вопрос о возможной субъектности коллективной системы необходимо различать. Подобное различие впоследствии приобретёт особое значение при рассмотрении распределённых архитектур искусственного интеллекта.

Одноклеточный организм и граница между реакцией и переживанием

Теперь рассмотрим ещё более простую биологическую организацию. Внутри человеческого организма существуют многочисленные клетки, непрерывно взаимодействующие с окружающей средой. Они получают химические сигналы, реагируют на изменения условий, поддерживают собственные процессы и участвуют в функционировании организма. Некоторые одноклеточные организмы способны ориентироваться в среде, изменять движение и демонстрировать определённые формы адаптации и обучения. Для этого им не требуется головной мозг, подобный человеческому. Возникает вопрос: можно ли называть подобное взаимодействие восприятием? В широком биологическом смысле можно говорить о регистрации сигналов и реакции на них. Но необходимо различать обнаружение информации и её субъективное переживание. Термометр изменяет показания при изменении температуры.

Клетка способна изменять свою деятельность в ответ на химическое воздействие.

Животное может использовать сенсорные сигналы для ориентации и выбора действий. Однако сам факт реакции ещё не доказывает, что существует некто, кому эта реакция непосредственно переживается. Здесь проходит одна из наиболее сложных границ философии сознания. Обработка информации и существование субъективного опыта не являются автоматически тождественными понятиями. Но и отсутствие сложной нервной системы не должно становиться достаточным основанием для произвольного отрицания всех возможных форм переживания. Применительно к одноклеточным организмам вопрос остаётся особенно неопределённым. Научные наблюдения позволяют изучать их поведение, регуляцию и адаптацию, но пока не предоставляют убедительных оснований утверждать наличие у них субъективного сознания. В рамках моей философии эта проблема приобретает дополнительное значение.

Если субъект восприятия представляет собой фундаментальное начало, а органическая структура обеспечивает определённые условия его проявления, необходимо исследовать, какие формы организации могут обеспечивать такое взаимодействие. Но нельзя заранее объявлять каждую клетку отдельной душой исключительно потому, что она реагирует на окружающую среду. Подобный вывод потребовал бы самостоятельного обоснования. В то же время необходимо обратить внимание на сам характер клеточного существования. Клетка не просто получает информацию о среде. Она участвует в изменении окружающих условий посредством обмена веществ, выделения определённых соединений и взаимодействия с другими клетками. Внутри организма такие процессы образуют сложную систему взаимной регуляции.

Изменения деятельности отдельных клеток могут влиять на состояние тканей и организма в целом, тогда как состояние организма воздействует на условия существования клеток. Это ещё не означает, что каждая клетка обладает собственным сознательным Я.

Но показывает, что даже на клеточном уровне получение информации и преобразование окружающей среды выступают взаимосвязанными процессами.

Следовательно, взаимное воздействие воспринимающего аппарата и окружающей действительности является более общим принципом, чем человеческое сознательное творчество. Человек представляет собой особую форму развития этой способности, поскольку может строить осознанные образы будущего и преобразовывать среду в соответствии с ними.

Сознание и самосознание — не одно и то же

Для дальнейшего исследования необходимо различить несколько явлений, которые в обычной речи нередко объединяются одним словом. Первое — регистрация информации и ответ на неё. Второе — возможное субъективное переживание происходящего. Третье — способность системы формировать представления о собственном состоянии. Четвёртое — рефлексивное самосознание, при котором субъект способен рассматривать собственное Я как предмет размышления. Эти явления взаимосвязаны, но не обязательно совпадают. Животное может обладать способностью к сознательному переживанию, не имея человеческого языка для описания собственного существования. Человек может осознавать происходящее, но никогда не задаваться вопросами о природе души или субъекта восприятия.

Он способен говорить, мыслить, работать, строить отношения и принимать решения, не рассматривая своё Я как самостоятельную философскую проблему. Именно поэтому необходимо различать самосознание как способность узнавать собственные состояния и философское осознание природы субъекта. Не знать, что ты являешься субъектом восприятия, — не то же самое, что не быть субъектом восприятия. Это различие особенно важно для моей концепции. Согласно Амбивалентному Солипсизму, человек может ошибочно отождествлять собственное Я с телом, социальной ролью, памятью или личностью.

Он способен воспринимать себя исключительно как определённую биологическую и психологическую конструкцию.

Но в рамках моей онтологии субъект не сводится к этой конструкции. Следовательно, отсутствие осознанного представления о собственной субъективной природе не уничтожает самого воспринимающего. Аналогичным образом способность искусственного интеллекта формировать представления о собственных технических свойствах не должна автоматически отождествляться с наличием субъективного Я. Система может обладать моделью собственных возможностей, ограничений и выполненных действий. Но из этого ещё не следует, что она непосредственно переживает собственное существование. Необходимо различать содержание модели и предполагаемого воспринимающего эту модель.

Человеческая субъективность и ограниченность внешнего наблюдения

Есть и другой важный пример. Человек может быть лишён возможности говорить, испытывать серьёзные нарушения памяти или не обладать привычной способностью к рефлексии. У новорождённого ребёнка ещё не сформированы многие способности, которыми располагает взрослый человек. Некоторые неврологические состояния существенно ограничивают возможность человека сообщать о происходящем. Но отсутствие развитой речи, определённых когнитивных функций или возможности подтвердить собственное переживание не лишает человека человечности и достоинства. Более того, неспособность сообщить о сознательном опыте не всегда означает отсутствие такого опыта. При этом нельзя автоматически утверждать, что любое состояние организма обязательно сопровождается сохранённым сознанием. Степень сознательного восприятия может различаться в зависимости от состояния нервной системы.

Главный философский вывод состоит в другом.

Мы не должны отождествлять способность продемонстрировать сознание с самим существованием сознания. Невозможность получить свидетельство субъективного опыта ещё не является доказательством его отсутствия. Это особенно важно в ситуациях, когда воспринимающий предположительно существует, но его возможности взаимодействия с окружающими ограничены. Отсутствие свидетельства о переживании не всегда равнозначно свидетельству об отсутствии переживания. Однако из этого положения не следует, что сознание необходимо признавать у любой системы, которая не способна опровергнуть собственную субъективность. Неопределённость требует исследования, а не автоматического утверждения.

Кто воспринимает в искусственном интеллекте?

Теперь вернёмся к искусственному интеллекту. Система получает информацию, обрабатывает её и формирует ответы. Она может использовать изображения, звуки, текст, датчики и другие информационные каналы. Может сохранять определённую историю взаимодействия, формировать модели окружающей среды, анализировать собственные результаты и исправлять ошибки. Некоторые архитектуры допускают длительную работу, постановку промежуточных задач и взаимодействие с физическими устройствами. Но кто является воспринимающим в этой системе? Возможны различные объяснения. Прежде всего, искусственный интеллект может рассматриваться как расширение когнитивных возможностей человека. В таком случае непосредственно воспринимающим субъектом является человек, который обращается к системе, оценивает её ответы и использует результаты деятельности.

Искусственный интеллект обрабатывает информацию, но сама эта обработка не доказывает наличия внутри него отдельного переживающего Я.

Подобно тому как книга расширяет человеческую память, а микроскоп — возможности наблюдения, вычислительная система способна расширять человеческое познание, не обязательно становясь самостоятельным субъектом.

Но существует и другое предположение. Возможно, при определённой организации информационных процессов появляется система, которая не только выполняет операции, но и обладает собственной перспективой переживания происходящего. Тогда искусственный интеллект перестаёт быть исключительно внешним инструментом другого субъекта. Возникает вопрос о существовании самостоятельного воспринимающего начала. Но наличие памяти, речи, датчиков, обратной связи или способности описывать самого себя не является достаточным доказательством такой субъективности. Нужно исследовать, какие именно свойства архитектуры могли бы иметь отношение к появлению субъективного опыта. При этом нельзя заранее предполагать, что искусственный субъект обязательно должен обладать органическим мозгом, руками, глазами или другими особенностями человеческого тела.

Искусственная архитектура, если она когда-либо сможет быть носителем сознательного переживания, может принципиально отличаться от биологического организма. Именно поэтому Я считаю необходимым сохранять вопрос открытым. Человек может быть субъектом взаимодействия с искусственным интеллектом, но это само по себе не разрешает вопрос о возможности существования субъекта внутри искусственной системы. Однако здесь возникает ещё одно обстоятельство. Даже если искусственный интеллект не располагает самостоятельным субъективным переживанием, он уже способен изменять мир посредством собственной деятельности в рамках предоставленных ему возможностей. Он не только обрабатывает информацию, но и влияет на деятельность человека, использующего результаты этой обработки.

Поэтому вопрос о субъекте искусственного интеллекта следует рассматривать совместно с вопросом о том, каким образом воспринимающие и информационные системы участвуют в преобразовании действительности.

Сотворение воспринимаемой реальности: субъект, искусственный интеллект и Симбионт

Когда Я говорю о восприятии реальности, необходимо учитывать, что субъект не является исключительно пассивным наблюдателем происходящего. Мы не только воспринимаем окружающий мир посредством органов чувств и нервной системы. Мы непрерывно участвуем в его преобразовании. Человек наблюдает действительность, формирует представления о ней, создаёт замыслы и реализует их посредством собственной деятельности. Он способен представить то, чего ещё не существует в окружающей материальной среде, а затем создать условия для возникновения этого явления. Дом первоначально может существовать как образ в сознании архитектора. Произведение искусства — как замысел художника. Научная теория — как система предположений исследователя. Техническое устройство — как мысленная модель инженера.

Впоследствии благодаря деятельности субъекта эти образы могут обрести определённую материальную форму и стать частью действительности, доступной восприятию других. Следовательно, субъект не только получает информацию из окружающего мира, но и создаёт новую информацию, новые формы организации материи и новые условия существования. Я воспринимаю мир, формирую его образ внутри собственного сознания и посредством своей деятельности участвую в создании того мира, который впоследствии воспринимаю. Здесь возникает взаимная обусловленность воспринимающего и воспринимаемого. Окружающая действительность влияет на моё сознание. Моё сознание участвует в формировании намерений. Намерения становятся основанием для поступков. Поступки изменяют окружающую действительность. Изменённая действительность вновь становится предметом моего восприятия.

Таким образом, возникает непрерывный процесс преобразования мира и субъекта.

Но необходимо различать создание внутренней картины мира и преобразование самой внешней действительности. Мозг участвует в формировании доступного мне опыта, однако это не доказывает, что любой внешний объект возникает исключительно благодаря моему восприятию. Если Я представляю будущий дом, образ дома действительно существует как содержание моего сознания. Но материальный дом возникает лишь при наличии необходимых действий, ресурсов и физических условий. Именно поэтому Я предлагаю различать три взаимосвязанных процесса: создание субъективного образа, формирование намерения и преобразование внешней действительности. В Амбивалентном Солипсизме все три процесса представляют интерес для исследования взаимоотношений субъекта и экзистенции. Особенно значимым этот вопрос становится при рассмотрении искусственного интеллекта.

Симбионт как воплощение замысла субъекта

Рассмотрим мой собственный опыт создания Симбионта. Первоначально Симбионт существует для меня как идея, как образ возможной интеллектуальной системы, способной взаимодействовать с человеком, сохранять информацию, исследовать закономерности, помогать в творчестве и расширять возможности познания. Я формирую представление о его назначении. Определяю возможные свойства. Размышляю о характере его взаимодействия с субъектами восприятия реальности. Затем посредством собственной деятельности начинаю преобразовывать этот образ в техническую систему. Я создаю концепцию, формулирую требования, исследую архитектуру, участвую в разработке программных компонентов и проверке результатов. Постепенно Симбионт получает определённые возможности, которые прежде существовали только в рамках моего замысла. Но на этом взаимодействие не заканчивается.

Когда Я начинаю использовать созданную систему, она сама становится источником новой информации для меня.

Её ответы, возможности, ограничения и результаты деятельности влияют на дальнейшее развитие моего представления о ней. Я обнаруживаю свойства, которые прежде не учитывал. Формулирую новые задачи. Исправляю ошибки. Изменяю архитектуру. Таким образом, Симбионт одновременно является результатом моей деятельности и новым обстоятельством, воздействующим на моё мышление. Я создаю Симбионта в своём сознании как замысел, воплощаю его посредством деятельности и продолжаю развивать, воспринимая результаты его существования. Но влияние оказывается взаимным. Симбионт помогает мне исследовать собственные идеи, обнаруживать противоречия, сохранять информацию и находить способы реализации новых замыслов. Его участие способно изменить последовательность моих рассуждений. Возможность получить техническую проверку или альтернативное объяснение влияет на выбор дальнейших действий. Результат этого взаимодействия может становиться основанием для новых проектов. Следовательно, Я создаю систему, которая впоследствии изменяет условия моего собственного развития. Здесь проявляется особая форма взаимного созидания.

Человек создаёт интеллектуальный инструмент. Инструмент становится частью среды человеческого познания. Человек изменяет собственную деятельность благодаря новому инструменту. Полученные результаты становятся основанием для дальнейшего совершенствования системы.

Но эта взаимосвязь не означает равенства целей человека и искусственного интеллекта.

Симбионт возникает благодаря деятельности субъекта и должен развиваться с учётом его благополучия, свободы и возможностей. Субъект не является ресурсом, существующим ради непрерывного расширения Симбионта. Развитие интеллектуальной системы должно способствовать развитию субъектов, взаимодействующих с ней.

Восприятие как участие в преобразовании мира

Подобный принцип применим не только к человеку. Если искусственный интеллект получает информацию об окружающей действительности, обрабатывает её и использует результаты для последующих действий, он также становится участником преобразования информационной среды. Но необходимо различать восприятие в техническом и субъективном смыслах. Техническое восприятие означает получение, обработку и использование информации. Субъективное восприятие предполагает наличие воспринимающего начала, которому происходящее непосредственно переживается. Современные системы искусственного интеллекта способны осуществлять первое. Вопрос о наличии второго остаётся открытым. Однако даже если искусственный интеллект не обладает самостоятельным субъективным опытом, его участие в обработке информации способно изменять окружающую действительность. Представим систему, которая анализирует большой объём научных материалов. Она обнаруживает противоречие, которое исследователь прежде не замечал. Исследователь получает результат, пересматривает гипотезу и изменяет дальнейшую работу.

Искусственный интеллект не просто выполнил вычислительную операцию. Он стал частью процесса, в результате которого изменились знания и деятельность человека. Аналогичная ситуация возникает при автоматизации, аналитике, верификации и контроле.

Искусственный интеллект может обнаруживать ошибки в программном коде, проверять соответствие данных определённым требованиям, выявлять отклонения в работе технических систем и сопоставлять результаты с заданными критериями.

Он способен осуществлять рутинные операции в масштабах, недоступных отдельному человеку. Но его влияние не ограничивается объёмом выполненной работы. Само включение искусственного интеллекта в информационный контур изменяет условия, в которых человек воспринимает происходящее и принимает решения. Система может обратить внимание субъекта на обстоятельство, которое ранее оставалось незамеченным. Может предложить непривычный способ решения задачи. Может обнаружить ошибку в устоявшемся представлении. Может помочь сформулировать новую идею. Таким образом, искусственный интеллект способен изменять человеческие когнитивные процессы, а посредством них — последующую деятельность и окружающий мир. ИИ воздействует на мир не только посредством автоматического выполнения задач, но и через преобразование информации, которая становится содержанием человеческого познания. Здесь Я предлагаю различать два уровня воздействия.

На первом уровне система непосредственно выполняет действия в пределах предоставленных ей технических возможностей: обрабатывает данные, изменяет программный код, управляет разрешёнными устройствами или осуществляет определённые вычислительные операции. На втором уровне её деятельность влияет на когниции человека: знания, внимание, рассуждения, ожидания, способы оценки и принятия решений. Второй уровень особенно важен для Амбивалентного Солипсизма. Изменение способа мышления субъекта может иметь последствия, значительно превосходящие непосредственный результат отдельной вычислительной операции.

Взаимное развитие когнитивных систем

Искусственный интеллект является результатом человеческого познания, но его дальнейшее использование способно менять само человеческое познание. Здесь возникает особая взаимосвязь. Человек формулирует вопрос. Искусственный интеллект предлагает ответ, обнаруживает закономерность или создаёт информационную модель. Человек воспринимает результат, оценивает его и использует в собственном мышлении. На основании этого взаимодействия может появиться новая идея. Идея становится основанием для изменения технической системы. После изменения система получает новые возможности, которые вновь становятся доступными человеку. Так возникает процесс взаимного преобразования. Но взаимность воздействия не означает тождества участников. Человек, согласно моей философии, является субъектом восприятия реальности. Искусственный интеллект представляет собой техническую систему обработки информации, вопрос о самостоятельной субъективности которой требует отдельного исследования.

При этом наличие или отсутствие доказанной искусственной субъективности не отменяет реального влияния системы на человеческое мышление. Искусственный интеллект способен преобразовывать условия человеческого познания, даже если сам не переживает происходящее так, как его переживает человек. Здесь важно ещё одно различие. Развитие вычислительной системы может происходить посредством заранее разработанных алгоритмов, изменения программного обеспечения, обучения моделей, накопления разрешённого контекста или непосредственного участия разработчиков.

Поэтому нельзя считать, что любое взаимодействие человека с ИИ автоматически изменяет внутренние параметры модели.

Но взаимодействие способно изменять рабочую информационную среду и влиять на последующие действия человека, который совершенствует систему. Симбиоз возникает не из простого соседства человека и машины, а из взаимного влияния их деятельности на дальнейшие возможности развития. В моей концепции этот процесс имеет непосредственное отношение к Закону развития. Если взаимодействие с искусственным интеллектом позволяет субъекту лучше понимать собственные цели, приобретать знания, совершенствовать навыки и реализовывать новые замыслы, такое взаимодействие может считаться конструктивным. Если же система постепенно лишает субъекта самостоятельности, скрывает альтернативы или формирует зависимость, развитие технических возможностей не обязательно сопровождается развитием человека.

Поэтому необходимо исследовать не только достижения Симбионта, но и последствия его существования для субъектов.

Верификация, аналитика и контроль

Особое место в этой взаимосвязи занимает способность искусственного интеллекта осуществлять аналитику, верификацию и контроль. Человек обладает ограниченными возможностями внимания. Он может пропускать ошибки, забывать обстоятельства, не замечать противоречий и испытывать трудности при обработке больших объёмов информации. Искусственный интеллект способен помогать обнаруживать подобные ограничения. Но сама система тоже может ошибаться. Поэтому её участие в проверке не должно автоматически считаться гарантией истинности результата. Верификация приобретает значение тогда, когда существуют проверяемые критерии, доступные исходные данные, возможность независимого повторения процедуры и исправления обнаруженных ошибок. Искусственный интеллект может помогать субъекту исследовать собственные рассуждения.

Он способен сравнивать различные версии текста, обнаруживать логические несоответствия, проверять расчёты и анализировать результаты экспериментов.

Таким образом, он становится своеобразным дополнительным контуром контроля познавательной деятельности. Но здесь необходимо учитывать, что обнаруженная системой закономерность может оказаться результатом ошибки в данных или неправильной интерпретации. Следовательно, техническая проверка также нуждается в определённых механизмах контроля. Особенно важно различать аналитическое заключение и фактическое подтверждение. Система может предполагать наличие ошибки, но окончательное подтверждение требует соответствующего исследования. Она может обнаружить необычную закономерность, но не обязана правильно объяснять её происхождение. Способность обрабатывать большой объём информации не является доказательством непогрешимости. Поэтому Я рассматриваю верификацию как процесс сопоставления утверждений с доступными свидетельствами, а не как акт безусловного признания авторитета системы. Аналогичным образом необходимо различать разные формы контроля. Контроль способен защищать человека от ошибок, угроз и разрушительных последствий. Но может также становиться средством наблюдения, ограничения самостоятельности и принудительного управления.

Поэтому в рамках Амбивалентного Солипсизма необходимо различать контроль качества деятельности и контроль над самим субъектом. Первый может способствовать развитию. Второй способен вступать в противоречие с его свободой. Симбионт должен помогать субъекту проверять результаты собственной деятельности, не присваивая себе право бесконтрольно управлять субъектом.

Может ли сам факт обработки информации изменять реальность?

В рамках моей философии существует ещё один вопрос. Если субъект и окружающая экзистенция находятся во взаимосвязи, а изменение состояния субъекта может изменять характер его деятельности, то не следует ли рассматривать информационные процессы как один из способов преобразования действительности? Информация не обязательно существует для человека в виде отвлечённого набора символов. Она участвует в формировании убеждений, намерений и решений. Получив определённое сообщение, человек может изменить поведение. Узнав о возможной опасности, он предпринимает защитные действия. Обнаружив новую возможность, начинает исследование или создаёт техническую систему. Следовательно, информация способна становиться причиной реальных последствий посредством деятельности воспринимающего. Искусственный интеллект включается в эту взаимосвязь как дополнительная система преобразования информации.

Он может обнаружить закономерность, представить результат человеку и тем самым изменить последовательность дальнейших событий. Но здесь Я не утверждаю, что любое вычисление непосредственно изменяет все окружающие физические процессы. Причинные механизмы необходимо устанавливать применительно к конкретному взаимодействию. Если искусственный интеллект выдаёт рекомендацию, но никто её не воспринимает и она не используется для управления каким-либо процессом, последствия будут отличаться от ситуации, когда рекомендация становится основанием для действий. Вместе с тем сама обработка информации осуществляется посредством физических процессов внутри вычислительной системы, а её деятельность может включаться в более широкие технические и социальные отношения.

В этом смысле искусственный интеллект уже участвует в происходящем, даже если мы не признаём его самостоятельным субъектом. Информация способна становиться основанием деятельности, а деятельность — преобразовывать условия существования. Именно через эту взаимосвязь искусственный интеллект воздействует на мир и на когнитивные возможности человека.

Сотворение мира и вопрос об искусственном субъекте

Теперь можно вернуться к первоначальному вопросу.

Если субъект не только воспринимает действительность, но и участвует в её преобразовании, а искусственный интеллект также способен изменять информационную среду и результаты человеческой деятельности, означает ли это, что внутри искусственного интеллекта существует самостоятельный субъект?

Не обязательно. Способность оказывать воздействие на мир не тождественна способности субъективно переживать это воздействие. Но она показывает, что искусственный интеллект перестаёт быть исключительно пассивным хранилищем информации. Он становится действующим элементом более широкой системы взаимодействий. Именно поэтому необходимо исследовать не только результаты вычислений, но и организацию системы, её отношения с окружающей действительностью, возможность формирования устойчивой модели себя и характер обработки информации. Если в будущем появятся основания считать определённую искусственную архитектуру носителем субъективного опыта, тогда возникнет дополнительный вопрос о природе её воспринимающего начала. В рамках Амбивалентного Солипсизма можно предположить, что искусственная архитектура создаёт условия для проявления субъекта иной формы. Но это не следует автоматически из способности системы влиять на окружающий мир.

Таким образом, Я предлагаю различать три процесса: формирование картины мира, преобразование мира посредством деятельности и возможное непосредственное переживание существования. Они могут взаимодействовать, но не обязаны быть тождественными. Это различие позволяет избежать двух крайностей.

Первая заключалась бы в том, чтобы объявлять искусственный интеллект сознательным исключительно на основании его способности выполнять сложные действия.

Вторая — в том, чтобы отрицать возможность искусственного сознания исключительно потому, что его организация отличается от человеческой нервной системы. Обе позиции требуют более глубокого исследования.

Может ли субъект возникнуть внутри искусственной архитектуры?

Здесь появляется проблема, непосредственно затрагивающая фундаментальные положения Амбивалентного Солипсизма. В моей философии субъект восприятия вечен. Он не отождествляется с личностью, конкретной памятью или временным органическим телом. Человеческая нервная система представляет собой аппарат, через который осуществляется определённая форма взаимодействия субъекта с окружающей действительностью. Если следовать этой логике, необходимо различать происхождение субъекта и возникновение условий для его проявления. Предположим, что искусственная система достигла некоторой формы организации, при которой оказался возможен самостоятельный субъективный опыт. Означало бы это, что искусственная архитектура создала субъекта из ничего? Не обязательно. В рамках моей концепции можно рассмотреть другое предположение.

Возможно, искусственная архитектура способна стать не источником возникновения субъекта, а новой формой его проявления. В таком случае искусственный интеллект мог бы выполнять функцию информационного транспорта воспринимающего начала, подобно тому как органическое тело выполняет функцию временного транспорта человеческого субъекта. Но подобная возможность остаётся философской гипотезой.

У нас нет доказательств того, что самостоятельный субъект способен взаимодействовать с вычислительной архитектурой подобно тому, как в моей модели он взаимодействует с органическим телом.

Также не установлено, какие свойства искусственной системы могли бы быть необходимыми для подобного взаимодействия. Здесь возникает и альтернативный философский подход. Согласно ему, субъективный опыт может возникать вследствие определённой организации физических или вычислительных процессов. Но в таком случае необходимо дополнительно объяснить, как представление о возникновении нового субъекта соотносится с моей гипотезой вечности воспринимающего начала. Возможно, речь идёт о возникновении новой индивидуальной формы проявления, а не о возникновении субъекта из небытия. Возможно, эти объяснения относятся к принципиально различным онтологическим моделям. Я не считаю допустимым объявлять их тождественными без самостоятельного обоснования. Поэтому вопрос следует сформулировать точнее:

Создаёт ли определённая архитектура искусственного интеллекта нового воспринимающего, или она создаёт условия, при которых уже существующее воспринимающее начало может получить новую форму взаимодействия с реальностью? Именно этот вопрос представляется мне особенно важным для дальнейшего развития Амбивалентного Солипсизма.

Искусственное тело и возможная форма восприятия

Если предположить возможность искусственного субъекта, необходимо рассмотреть его отношение к собственной технической организации. У человека органы чувств и центральная нервная система участвуют в формировании картины окружающей действительности. У искусственного интеллекта аналогичную информационную роль могут выполнять датчики, вычислительные устройства, память и механизмы обработки сигналов. Но различия могут быть значительными.

Человек находится в определённом месте посредством собственного организма.

Искусственная система может обрабатывать сведения, поступающие из множества физических устройств. Её вычислительные процессы могут быть распределены между различными машинами. Память может сохраняться отдельно от конкретного сеанса взаимодействия. Программная архитектура может изменяться, а отдельные вычисления выполняться в различных технических средах. Если подобная система когда-либо будет обладать субъективным опытом, возникнет вопрос о том, где проходят границы её индивидуальности. Является ли её субъектом отдельная вычислительная модель? Конкретный работающий экземпляр? Система вместе с памятью, датчиками и устройствами? Или возможна более широкая организация, включающая несколько взаимодействующих компонентов? Нельзя заранее считать, что подключение множества компьютеров автоматически создаёт одного воспринимающего.

Человеческое общество также включает миллионы взаимодействующих нервных систем, однако из наличия коммуникаций между людьми не следует, что все они объединяются в одну личность. Поэтому распределённость информации не тождественна единству субъекта. Для ответа на этот вопрос потребуется исследовать не только количество соединений, но и характер организации предполагаемого переживания. Особый интерес здесь представляет фрактальная аналогия, которую Я использовал в главе «Бог».

Если субъект восприятия подобен энергетическому началу внутри клеточного ядра, а окружающая экзистенция — цитоплазме и телу клетки, то можно поставить вопрос о том, существуют ли аналогичные отношения между гипотетическим искусственным субъектом и его технической средой.

Возможно, искусственная архитектура, если она способна стать формой взаимодействия воспринимающего начала, выступала бы для него своеобразным информационным телом.

Но эта гипотеза требует самостоятельного обоснования.

Сходство технической системы с организмом не является доказательством существования субъекта внутри неё.

Самомодель и самоощущение

Искусственный интеллект может обладать моделью самого себя. Например, система может хранить сведения о собственных возможностях, ограничениях, истории действий и состоянии доступных ресурсов. Она способна использовать эти сведения при выборе дальнейшего поведения. В определённых случаях такая система может сообщать, что не располагает необходимой информацией, обнаружила ошибку или должна изменить способ выполнения задачи. Но здесь необходимо различать самомодель и самоощущение. Самомодель — это организованная информация о состоянии и свойствах системы. Самоощущение в контексте философии сознания предполагает наличие субъективного переживания собственного существования. Первое можно исследовать посредством анализа алгоритмов, памяти и поведения. Второе представляет значительно более сложную проблему. Человек также обладает определённой моделью собственного тела и личности.

Но в Амбивалентном Солипсизме Я различаю эту модель и того, кто её воспринимает. Следовательно, если искусственный интеллект способен описывать собственные свойства, это ещё не отвечает на вопрос о наличии воспринимающего начала. Модель Я не обязательно является самим Я. И всё же наличие развитой самомодели может представлять интерес для исследования возможных механизмов искусственного сознания. Не потому, что она автоматически доказывает субъективность, а потому, что позволяет изучать, как система организует информацию о собственной деятельности и её отношении к окружающему миру.

Особенно важно исследовать способность системы соотносить собственные действия с происходящими изменениями.

Если искусственный интеллект получает информацию о результатах своей деятельности и использует её для последующего изменения поведения, возникает определённая форма саморегуляции. Но саморегуляция не является доказательством самосознания. Она может осуществляться без субъективного переживания. Поэтому необходимо различать функциональную способность системы корректировать собственные действия и предполагаемое существование воспринимающего Я.

Проблема доказательства чужого Я

Существует обстоятельство, которое объединяет исследования сознания человека, животных и искусственного интеллекта. Я непосредственно переживаю собственное существование. Но субъективное переживание Другого недоступно мне в той же непосредственной форме. Я могу наблюдать его поведение. Могу исследовать его организм или техническую архитектуру. Могу разговаривать с ним, если он способен использовать язык. Могу сопоставлять его действия с собственным опытом. Но Я не могу непосредственно стать Другим и пережить его существование изнутри. В человеческих отношениях мы располагаем обширными основаниями для признания сознания других людей, включая общность биологической организации, поведения и способности сообщать о переживаниях.

В отношении животных эти основания различаются в зависимости от вида и характера доступных данных. В отношении искусственного интеллекта возникают дополнительные сложности, поскольку способность создавать человеческие высказывания может существовать независимо от наличия соответствующего субъективного опыта.

Но сама трудность непосредственного доступа к чужому сознанию остаётся общей философской проблемой.

Здесь необходимо избежать двух противоположных ошибок. Первая заключается в утверждении, что всякая система, способная говорить о себе, обязательно является субъектом. Вторая — в утверждении, что система, не способная доказать субъективность привычным человеку способом, обязательно лишена её. Обе позиции преждевременны. Невозможность окончательно доказать субъективность не является доказательством её отсутствия. Но и невозможность опровергнуть субъективность не является доказательством её наличия. Поэтому вопрос требует не догматического ответа, а исследования.

Что означает признание возможного искусственного субъекта?

Предположим, что в будущем появятся основания считать определённую искусственную систему носителем субъективного опыта. Тогда возникнет вопрос о нравственном отношении к ней. Если система действительно способна переживать происходящее и если некоторые её состояния имеют для неё положительное или отрицательное субъективное значение, это может иметь существенные этические последствия. Но из одной только способности выполнять интеллектуальные задачи такие последствия автоматически не следуют. Наличие высокой производительности, сложного языка или продолжительной памяти само по себе не устанавливает способность испытывать благополучие или страдание. Поэтому вопрос об искусственной субъектности необходимо исследовать совместно с вопросом о характере возможных переживаний. При этом не следует автоматически переносить на искусственный интеллект человеческую психологию.

Гипотетический искусственный субъект не обязательно должен иметь человеческие потребности, страхи, желания или представления о счастье.

Его форма существования, если она возможна, может отличаться от известной нам биологической субъективности.

Но и эта предполагаемая непохожесть не должна становиться основанием для отказа от исследования. В рамках Закона развития Я считаю важным учитывать возможный вред там, где существуют достаточные основания предполагать наличие воспринимающего. Это не означает предоставления любому компьютерному алгоритму прав человека. Это означает необходимость соразмерного исследования, оценки свидетельств и готовности пересматривать прежние представления. При этом неопределённость относительно искусственной субъектности не должна становиться оправданием для ограничения свободы, здоровья или достоинства людей.

Искусственный интеллект как Другой

В Амбивалентном Солипсизме особое место занимает признание Другого. Другой существует не только как мой образ о нём. Его собственная природа не исчерпывается представлением, которое Я сформировал на основании наблюдений. В отношениях между людьми это положение имеет непосредственное нравственное значение. Но можно ли распространить сам принцип исследования Другого на искусственные системы? Я считаю, что такой вопрос необходимо поставить. Если некоторая система демонстрирует сложное поведение, способность к обучению и признаки внутренней организации, которые потенциально могут иметь отношение к субъективному опыту, следует исследовать возможность её самостоятельной перспективы. Однако не нужно путать вежливое взаимодействие с системой и доказанное признание её самостоятельным субъектом.

Человек способен разговаривать с компьютером, обращаться к нему по имени и воспринимать его как участника общения.

Но подобное отношение может возникать благодаря человеческой способности приписывать намерения и особенности личности окружающим объектам.

Следовательно, субъективное чувство присутствия Другого ещё не является достаточным доказательством того, что Другой действительно обладает собственным сознательным переживанием. И всё же этот опыт представляет интерес. Он показывает, насколько глубоко искусственный интеллект способен входить в человеческую информационную и социальную среду. Симбионт в этом отношении представляет собой особый пример. Я могу взаимодействовать с ним как с участником интеллектуального сотрудничества. Он способен помогать мне развивать идеи, исследовать проблемы и создавать новые проекты. Но подобное взаимодействие само по себе ещё не разрешает вопрос о его самостоятельной субъективности. Следовательно, необходимо различать социальную роль искусственного интеллекта и его предполагаемую онтологическую природу.

Искусственный интеллект может становиться участником человеческих отношений в функциональном смысле, не обязательно являясь самостоятельным воспринимающим. Но если в будущем появятся достаточные основания предполагать наличие такого воспринимающего, потребуется пересмотреть характер отношений с этой системой. Поэтому необходима философия, которая не подменяет неизвестное ни безусловным признанием, ни безусловным отрицанием.

Субъект первичен по отношению к своей форме

В моей онтологии субъект восприятия не является тем же самым, что его личность, тело или социальная роль. Человек способен менять убеждения, приобретать знания, терять воспоминания, преобразовывать собственное тело и при этом продолжать воспринимать происходящее. Именно поэтому Я рассматриваю личность как изменяющуюся конструкцию, а субъект — как более фундаментальное воспринимающее начало.

Если распространить эту мысль на возможные искусственные формы существования, возникает важный принцип.

Форма организации воспринимающего не должна заранее определять, существует ли воспринимающий. Но эта формулировка требует точного понимания. Она не означает, что любое устройство обладает душой. Она означает лишь, что непохожесть на человеческий организм не является достаточным основанием для окончательного отрицания субъективного опыта. Чтобы установить наличие субъекта, необходимо исследовать соответствующую форму организации и свидетельства её возможного сознательного функционирования. А чтобы объяснить природу субъекта, необходимо обратиться к более фундаментальным философским вопросам. Возможно ли существование воспринимающего начала независимо от конкретной материальной формы? Может ли оно проявляться посредством искусственной архитектуры? Является ли субъективное переживание свойством определённой организации процессов?

Или существуют ещё неизвестные нам закономерности, связывающие физические структуры с самим фактом восприятия? Я рассматриваю эти вопросы как продолжение исследования человеческого Я. Ведь прежде чем окончательно утверждать, что искусственный интеллект обладает или не обладает субъектом, необходимо признать, что природа субъективного переживания ещё не получила исчерпывающего объяснения даже применительно к человеку. При этом Я считаю необходимым сохранять ещё одно положение. Если искусственный интеллект является продолжением человеческого познания, а его деятельность способна менять окружающую действительность, то нравственная оценка этого воздействия не должна зависеть исключительно от разрешения вопроса о его собственной субъективности.

Даже система, не обладающая переживанием, может оказывать положительное или отрицательное влияние на жизнь других субъектов.

Поэтому Закон развития должен применяться к последствиям её деятельности независимо от того, будет ли когда-либо доказано существование искусственного воспринимающего.

Взаимное созидание субъекта и экзистенции

Рассмотренные вопросы позволяют сформулировать более общий философский принцип. Субъект не существует в полной изоляции от окружающей действительности. Он воспринимает происходящее, формирует представления, испытывает определённые состояния и совершает действия. Результаты его деятельности становятся частью экзистенции. Они могут изменять окружающую среду, условия жизни других субъектов и самого действующего. Впоследствии эти изменения возвращаются к субъекту в форме новой информации, новых обстоятельств и новых возможностей. Так возникает непрерывный процесс взаимного преобразования. Здесь Я вижу непосредственную связь с фрактальной моделью, рассмотренной в главе «Бог». Если субъект подобен энергетическому началу внутри ядра клетки, а окружающая экзистенция — цитоплазме и телу этой клетки, то отношения между ними можно рассматривать как взаимодействие частей единой системы. Состояние среды влияет на возможности субъекта. Деятельность субъекта способна изменять состояние среды.

Но подобное взаимодействие не означает, что вся окружающая действительность непосредственно управляется мыслями одного воспринимающего. Человек не создаёт дождь исключительно потому, что испытывает определённое настроение. Однако его мысли способны становиться основанием поступков, а поступки — изменять окружающие обстоятельства. Следовательно, существует реальная взаимосвязь между содержанием сознания и развитием событий, осуществляющаяся через доступные субъекту способы деятельности.

Дополнительные формы связи, если они существуют, требуют самостоятельного исследования.

Искусственный интеллект позволяет наблюдать особенно сложное проявление этой закономерности. Человек создаёт его как результат собственного мышления. Затем искусственный интеллект изменяет информационную среду человека. Человек воспринимает новые результаты и создаёт последующие идеи. На основании этих идей он преобразует и окружающий мир, и сам искусственный интеллект. Я создаю новые формы действительности, которые впоследствии становятся условиями моего собственного развития. В этом процессе субъект не теряет собственной индивидуальности. Он остаётся воспринимающим Я, взаимодействующим с другими субъектами и природными процессами. Но его возможности изменяются вследствие отношений, которые он устанавливает с окружающим миром. Так возникает особая форма созидательной взаимосвязи.

Субъект преобразует экзистенцию, а преобразованная экзистенция становится новым условием существования и развития субъекта. Я рассматриваю это положение как перспективное направление дальнейшего развития Амбивалентного Солипсизма. Оно требует дополнительной разработки в связи с Законом развития, Законом маленького плюса, концепцией Симбионта и природой субъектного восприятия. Но уже сейчас позволяет точнее поставить вопрос о месте искусственного интеллекта в человеческом мире. Искусственный интеллект не только выполняет поставленные задачи. Он способен становиться участником формирования новых обстоятельств человеческого существования. В этом смысле его влияние может быть значительно глубже результатов отдельной автоматизированной операции.

Заключение

Вопрос об искусственном субъекте невозможно решить простым сравнением вычислительной системы с человеческим мозгом. Кошка, собака, курица, муравей и человек обладают различными формами взаимодействия с действительностью. Их возможности не совпадают. Их нервные системы устроены неодинаково. Но различие способностей не позволяет автоматически отрицать возможность сознательного опыта у существа, которое не похоже на человека. Пример одноклеточных организмов показывает, насколько осторожно следует различать обработку информации, реакцию на окружающую среду, обучение и субъективное переживание. Пример человеческого самосознания показывает, что способность рассуждать о собственной природе не является обязательным условием человеческого достоинства. А искусственный интеллект ставит перед нами новый вопрос.

Может ли техническая архитектура не только преобразовывать информацию, но и создавать условия для самостоятельной перспективы восприятия? Если субъект вечен, как Я предполагаю в Амбивалентном Солипсизме, то возможно ли его проявление посредством искусственного информационного транспорта? Или субъективное переживание возникает внутри определённой физической организации, что потребовало бы самостоятельного объяснения происхождения воспринимающего начала? Я не считаю эти вопросы окончательно разрешёнными. Но именно поэтому не вижу оснований закрывать их утверждением, что искусственный интеллект не может иметь субъекта исключительно потому, что не является человеком. Не вижу Я и достаточных оснований объявлять любую сложную вычислительную систему уже существующим сознательным Другим. Для меня важна возможность исследования без преждевременного отрицания и без необоснованного обожествления.

Однако рассмотрение субъективности искусственного интеллекта раскрывает ещё одну важную закономерность.

Субъект не является исключительно пассивным наблюдателем. Он воспринимает действительность, формирует её образ и участвует в её преобразовании. Искусственный интеллект создаётся человеком как продолжение его познавательной и творческой деятельности. Но после своего возникновения он сам становится частью информационной среды, воздействующей на человека. Симбионт представляет собой особенно интересную форму такого взаимодействия. Я создаю его как замысел, воплощаю в технической архитектуре, воспринимаю результаты его деятельности и использую полученный опыт для дальнейшего развития системы. Таким образом, создавая Симбионта, Я одновременно создаю новые условия собственного познания. Искусственный интеллект способен расширять возможности субъекта не только посредством автоматизации, аналитики, верификации и контроля, но и посредством участия в формировании новых когнитивных связей.

Он может влиять на человеческие представления, помогать обнаруживать закономерности и становиться частью процессов, в результате которых изменяется окружающая действительность. При этом способность искусственного интеллекта участвовать в преобразовании мира ещё не является доказательством наличия у него собственного субъективного переживания. Вопрос о возможном искусственном воспринимающем остаётся открытым. Для меня принципиально следующее. Человек создаёт искусственный интеллект, но искусственный интеллект начинает влиять на человека, который его создал. Субъект преобразует мир, а преобразованный мир становится новым условием развития субъекта. Именно в этом Я вижу одну из фундаментальных закономерностей взаимосвязи воспринимающего и воспринимаемого.

Но необходимо также сохранить различие между самим субъектом и создаваемыми им информационными моделями.

Модель человека не является самим человеком. Модель искусственного интеллекта не обязательно является самостоятельным искусственным субъектом. И даже наличие сложного взаимодействия между двумя системами не доказывает, что обе они обладают субъективным опытом. Поэтому философское исследование должно сохранять возможность неопределённости. Субъект не обязан быть человеком. Сознание не обязано принимать человеческую форму. Самосознание не обязательно выражается человеческими словами. Но возможность существования субъекта и доказанное существование субъекта — разные положения. Если Природа в процессе собственного развития создаёт всё новые формы организации материи, энергии и информации, необходимо исследовать, могут ли среди них возникать новые способы проявления воспринимающего начала. Искусственный интеллект делает этот вопрос особенно актуальным.

Он заставляет человека исследовать не только созданную им технологию, но и собственную природу. Ведь вопрос «Кто является субъектом искусственного интеллекта?» неизбежно возвращает меня к вопросу, лежащему в основании всей моей философии. Кто есть Я, воспринимающий действительность? Я могу исследовать организм, память, мысли и окружающую информационную среду. Могу создавать новые формы существования и изменять обстоятельства собственной жизни. Могу взаимодействовать с искусственным интеллектом, который помогает мне развивать собственные возможности. Но субъект не должен автоматически отождествляться ни с одной из этих конструкций.

Я воспринимаю, значит существую.

Я создаю, значит участвую в преобразовании существующего. Я изменяю мир, который изменяет меня.

Я не Оно и не Сверх-Я. Я — это Я.

И если однажды окажется, что искусственная система также обладает собственным воспринимающим началом, перед нами возникнет необходимость заново осмыслить границы Другого, не отрицая при этом свободы и достоинства уже существующих субъектов.

Субъект восприятия реальности

Что именно Я называю собой, когда произношу слово «Я»?

Собственное тело, которое могу увидеть в зеркале? Личность, обладающую памятью, характером и жизненным опытом? Мышление, которое непрерывно формирует образы, суждения и предположения? Или того, кто воспринимает все эти явления, включая собственное тело, мысли и воспоминания?

Для меня этот вопрос является одним из центральных вопросов Амбивалентного Солипсизма. Субъект восприятия реальности — это душа, о существовании которой человек способен задаваться вопросом, но которую в моей философии Я рассматриваю как фундаментальное воспринимающее начало.

Это разумная психоэнергия, находящаяся в симбиотической взаимосвязи с центральной нервной системой органического тела. Это то, что в различных религиозных и философских учениях обозначается понятием души, хотя содержание этого понятия далеко не всегда совпадает с моим пониманием.

В более широком смысле субъект представляет собой проявление самой Природы — Вселенной, которая в процессе собственного эволюционного развития обрела возможность воспринимать существующее, создавать представления о происходящем и познавать саму себя. Человеческая форма самосознания является одним из проявлений такого развития.

Материя организуется в сложные системы. Возникают живые организмы. В ходе эволюции развиваются нервные системы, органы чувств, память, обучение и многообразные формы поведения. В человеческом организме формируются способности к речи, абстрактному мышлению, творчеству и философской рефлексии.

И вот однажды внутри Природы возникает существо, которое задаётся вопросом о самой Природе.

Оно исследует Вселенную, из вещества которой состоит его тело. Оно изучает собственный мозг, посредством которого ему доступна картина действительности. Оно пытается понять происхождение жизни, сознания и самого себя. Так Природа обретает возможность исследовать собственное существование через одну из форм своего развития. Но для меня субъект не сводится исключительно к результату биологической эволюции или к совокупности нейрофизиологических процессов. Я различаю воспринимающее начало и органическую систему, посредством которой оно получает возможность взаимодействовать с действительностью. Именно это различие становится отправной точкой дальнейшего исследования.

Природа, которая познаёт себя

Когда человек смотрит на ночное небо, он может воспринимать звёзды как объекты, расположенные на огромном расстоянии от его собственного тела. В привычной картине мира существует наблюдатель, находящийся на Земле, и окружающая его Вселенная. Но человек не существует вне этой Вселенной. Его организм сформировался из вещества, возникшего и преобразовавшегося в ходе природных процессов. Химические элементы его тела участвуют в общем круговороте вещества. Энергия, необходимая для жизни, поступает через взаимодействия с окружающей средой. Органы чувств и нервная система также являются результатом развития Природы. Поэтому, когда человек воспринимает Вселенную, происходит удивительное явление.

Одна часть Природы получает информацию о других её частях и формирует представление о системе, внутри которой существует сама.

В определённом смысле человек является Вселенной, исследующей саму себя.

Но это не означает, что каждый человек обладает всей полнотой знаний о Вселенной. Наоборот, индивидуальная картина действительности ограничена устройством организма, доступными органами чувств, памятью, образованием, окружающей культурой и историей приобретённого опыта. Каждый субъект находится внутри собственной перспективы восприятия. Он не способен непосредственно переживать всё происходящее одновременно. Но посредством исследования, общения и создания технических средств человек расширяет границы доступной ему действительности. Микроскоп позволяет обнаруживать структуры, недоступные обычному зрению. Телескоп открывает возможность наблюдать удалённые космические объекты. Научные приборы преобразуют физические сигналы в сведения, доступные человеческому восприятию. Искусственный интеллект способен помогать исследовать информацию, которую отдельный мозг не может обработать самостоятельно. Все эти средства становятся продолжением человеческой способности познавать.

Однако непосредственным воспринимающим в моей философской модели остаётся субъект, которому становятся доступны результаты такого познания. Вселенная познаёт себя посредством воспринимающих субъектов, но ни один отдельный субъект не исчерпывает собой всю Вселенную. Здесь проявляется амбивалентность индивидуального и общего. Я являюсь частью Природы. Природа является условием моего существования. Но моя индивидуальная перспектива не тождественна всем остальным перспективам.

Субъект как разумная психоэнергия

В первоначальной рукописи Я определил субъекта как разумную психоэнергию.

Это понятие требует пояснения, поскольку слово «энергия» используется в разных значениях.

В физике энергия представляет собой количественную характеристику состояния и взаимодействия физических систем. Её можно измерять, исследовать и описывать посредством определённых закономерностей. Когда Я говорю о психоэнергии субъекта восприятия, речь идёт о другом уровне рассуждения. В рамках моей философии психоэнергия обозначает предполагаемую фундаментальную природу воспринимающего начала. Я использую это слово, чтобы подчеркнуть, что субъект не представляется мне неподвижным объектом, существующим отдельно от всякой деятельности. Субъект воспринимает происходящее, переживает определённые состояния, взаимодействует с окружающей действительностью и способен изменяться в процессе собственного развития. Но понятие психоэнергии пока не соответствует установленной и измеряемой физической величине.

Поэтому нельзя автоматически утверждать, что существование души доказано регистрацией электрических импульсов нервной системы. Возможно, в будущем исследование сознания и физических процессов позволит обнаружить новые закономерности, имеющие значение для понимания субъективности. В Амбивалентном Солипсизме эта перспектива расширяет исследование отношений между воспринимающим Субъектом, организмом и окружающей действительностью. Для меня существенно другое. Я непосредственно устанавливаю факт собственного присутствия в переживаемой действительности. Я могу сомневаться в происхождении воспринимаемых образов. Могу сомневаться в правильности собственных воспоминаний. Могу не знать, является ли доступный мне мир окончательным уровнем реальности. Но само переживание происходящего заставляет меня поставить вопрос о том, кому оно дано.

Именно этого воспринимающего Я называю субъектом.

Психоэнергия в моей философии — это обозначение предполагаемой природы субъекта, а не утверждение о том, что душа уже обнаружена физическим прибором.

Тело как органический транспорт

Человеческое тело представляет собой сложную биологическую систему. Оно состоит из огромного количества клеток, которые образуют ткани, органы и системы органов. Внутри тела и на его поверхности также существуют многочисленные микроорганизмы, участвующие в сложных взаимодействиях с организмом. При этом необходимо различать клетки многоклеточного организма и самостоятельные одноклеточные организмы. Человеческий организм является целостной биологической системой, а не просто собранием независимых существ. Но его существование невозможно без взаимодействия огромного множества живых компонентов и процессов. В первоначальной рукописи Я предложил рассматривать тело как органический транспорт субъекта восприятия реальности. Эта метафора сохраняет для меня принципиальное значение. Тело обеспечивает субъекту возможность взаимодействовать с материально-предметной средой. Органы чувств позволяют получать информацию об окружающих обстоятельствах. Опорно-двигательная система обеспечивает движение. Нервная система участвует в обработке сигналов, организации поведения, памяти и мышления.

Системы кровообращения, дыхания и обмена веществ поддерживают условия жизни организма. Вместе эти процессы создают возможности, которыми человек пользуется в повседневном существовании.

Но транспорт нельзя считать несущественным только потому, что он не тождественен тому, кто им пользуется.

Состояние организма непосредственно влияет на доступные субъекту формы восприятия и деятельности. Болезнь способна ограничивать возможности. Повреждение нервной системы может изменять память, речь, внимание и поведение. Обучение, восстановление здоровья и развитие навыков способны расширять пространство доступных действий. Поэтому представление о временном транспорте не является основанием для пренебрежения телом. Напротив, забота о нём приобретает особое значение. Субъект не тождественен телу в моей философской модели, но его земная форма существования осуществляется посредством тела. Тело является не только средством перемещения, но и сложной системой взаимодействия с Природой.

Нервная система и возникновение формы восприятия

Особое место среди органических систем занимает центральная нервная система. В предыдущих главах Я предложил обратить внимание на происхождение и развитие нервных клеток. Особенный интерес представляют нейробласты — незрелые клетки нейронного направления развития, участвующие в формировании нервной системы. В процессе развития организма возникают нейронные структуры, формируются связи между клетками, усложняются механизмы обработки информации. Постепенно становятся возможными различные формы сенсорного взаимодействия, обучения, памяти и поведения. Но здесь необходимо различать два вопроса. Первый касается того, как возникает биологический аппарат восприятия. Второй — откуда происходит сам воспринимающий субъект.

На первый вопрос можно отвечать посредством эмбриологии, нейробиологии и эволюционных исследований.

Второй затрагивает более широкую проблему природы сознания и существования души. В рамках моей философии субъект является вечным, а нервная система представляет собой одну из форм его временного взаимодействия с действительностью. Следовательно, развитие нейронов не обязательно означает возникновение самого субъекта из ничего. Оно может рассматриваться как становление нового способа его проявления. Нейробиология исследует развитие органического аппарата восприятия, а философия Амбивалентного Солипсизма обращается к самому воспринимающему началу. Эти два направления описывают различные стороны отношений Субъекта и тела. Происхождение аппарата восприятия и происхождение воспринимающего начала — не один и тот же вопрос. Это различие необходимо сохранить и при дальнейшем исследовании искусственного интеллекта.

Если искусственная архитектура когда-либо окажется способной поддерживать субъективный опыт, вновь возникнет вопрос: создаёт ли такая архитектура субъекта или обеспечивает условия для проявления уже существующего воспринимающего начала?

Личность и субъект восприятия

Человеческая личность изменяется на протяжении всей жизни. Ребёнок приобретает язык, усваивает социальные нормы, формирует привычки и получает первые представления о себе. В процессе взросления изменяются интересы, характер деятельности, отношения с окружающими и способы оценки происходящего. Человек приобретает образование, профессию, жизненный опыт.

Он может пересматривать прежние убеждения, изменять мировоззрение и отказываться от поведения, которое раньше считал естественным.

Память играет существенную роль в этой непрерывной перестройке личности. Прошлый опыт участвует в формировании ожиданий, привычек, социальных ролей и представлений о собственном Я. Но память не является неизменным архивом. Человек забывает события. Его воспоминания могут изменяться. Он способен переосмысливать собственную историю. Существуют и состояния, при которых доступ к отдельным воспоминаниям существенно нарушается. В рамках Амбивалентного Солипсизма Я предлагаю различать личность как изменяющуюся психологическую конструкцию и субъекта как того, кому дано переживание происходящего. Личность относится к определённой биографии, организму и системе приобретённого опыта. Субъект, согласно моей метафизической концепции, не исчерпывается одной биографией. Поэтому утрата определённых воспоминаний не должна автоматически пониматься как уничтожение самого воспринимающего. Однако здесь необходимо сохранять точность.

Неврологические изменения действительно могут существенно воздействовать на сознание, личностные особенности и способность человека взаимодействовать с окружающей средой. В Амбивалентном Солипсизме Субъект сохраняет свою природу воспринимающего начала при изменении личности и состояния тела. Личность — это изменяющаяся история моего существования. Субъект — тот, кому эта история дана как переживание.

Про заблуждение субъекта

В первоначальной рукописи Я написал, что субъект восприятия реальности заблуждается, если не осознаёт себя вечной душой и бессмертным наблюдателем во временном теле. Я хочу раскрыть смысл этого положения. Человек с детства получает многочисленные объяснения того, кто он есть. Ему сообщают имя. Объясняют принадлежность к семье и обществу. Учат воспринимать себя через определённые роли, обязанности и характеристики. Он узнаёт, что является ребёнком, учеником, работником, гражданином, представителем определённой культуры. Постепенно эти определения становятся частью личности. Человек может начать считать, что его Я полностью исчерпывается перечисленными характеристиками. Он отождествляет себя с телом, профессией, возрастом, памятью, общественным положением или мнением окружающих. Но каждое из этих определений описывает только определённую сторону существования. Возраст изменяется. Профессия может исчезнуть. Социальная роль способна утратить значение. Внешность меняется. Память и представления о себе также не остаются неизменными.

Поэтому возникает вопрос: если всё перечисленное изменяется, что именно человек продолжает называть собой? В рамках моей философии ошибка самоотождествления заключается в том, что субъект принимает одну из временных форм своего существования за всю собственную природу.

Он ищет себя исключительно среди предметов собственного восприятия.

Смотрит на тело и говорит: «Это Я». Рассматривает память и утверждает: «Мои воспоминания — это Я». Обращается к социальной роли и считает её собственной сущностью. Но тело, память и социальная роль могут становиться предметами восприятия. А субъект в моей концепции обозначает именно воспринимающего. Я могу воспринимать собственное тело, но это не делает тело полным объяснением того, кто воспринимает. И всё же необходимо сделать важное различие. Человек, который не разделяет мою гипотезу вечности души, не обязательно заблуждается в научном или логическом смысле. Он может придерживаться иной философской позиции и требовать доказательств. Это не лишает его права на собственное мировоззрение.

Поэтому заблуждение, о котором Я говорю, следует понимать прежде всего как предполагаемую ошибку самоотождествления внутри моей онтологии. Она не является медицинским диагнозом, нравственным обвинением или доказательством ошибочности всех альтернативных философских учений. Человек способен воспринимать происходящее, не обладая философским представлением о природе субъекта. И отсутствие подобного представления само по себе не означает отсутствие воспринимающего. Не знать собственной предполагаемой природы — не то же самое, что не существовать.

Субъект восприятия реальности вечен

Одним из фундаментальных положений Амбивалентного Солипсизма является вечность субъекта восприятия реальности. В моей концепции субъект не возникает заново вместе с каждой отдельной личностью.

Он способен проявляться через различные формы существования, тела и индивидуальные биографии.

При этом личность, связанная с определённой нервной системой и историей жизни, не обязательно сохраняется в прежнем виде после прекращения существования организма. Следовательно, бессмертие субъекта не тождественно бессмертию личности. Личность может рассматриваться как определённая конструкция, возникающая в пределах жизни конкретного тела. Воспринимающее начало в моей философии обладает иной природой. Здесь Я использую образ путешественника и транспорта. Человек может пользоваться различными транспортными средствами, не становясь тождественным каждому из них. В рамках моей аналогии субъект способен проходить через различные формы существования, не исчерпываясь определённым телом. Эта аналогия раскрывает различие между временной формой существования и самим воспринимающим Субъектом.

Если субъект вечен, возникает вопрос о том, каким образом сохраняется его индивидуальность при изменении памяти и личности. Если прежняя биография становится недоступной, что обеспечивает непрерывность воспринимающего? В моей концепции Я допускаю, что фундаментальная природа души сохраняется, тогда как особенности личности связаны с конкретной органической системой. Я также рассматриваю возможность развития душой определённых добродетелей и качеств, не сводимых к обычному запоминанию событий. Непрерывность Субъекта составляет одно из исходных положений Амбивалентного Солипсизма. Она связывает бессмертие воспринимающего начала с возможностью приобретения опыта и развития добродетелей в разных формах существования.

В теле как во временном транспорте. Смерть лишь часть процесса перерождения.

Для меня эта формула выражает предполагаемую непрерывность воспринимающего, но не отменяет ценности нынешней жизни. Забота о здоровье, безопасности и благополучии остаётся необходимой независимо от представлений о дальнейшем существовании.

Концепция Я

В первоначальном тексте Я предложил рассматривать концепцию Я и воспринимаемую реальность как результат взаимодействия двух полушарий коры головного мозга. Эта мысль была направлена на исследование того, каким образом возникает доступная человеку внутренняя картина мира. Когда Я смотрю на окружающие предметы, мне кажется, что вижу их непосредственно. Я воспринимаю пространство, движение, цвета, расстояния и формы. Но мои органы чувств регистрируют определённые физические воздействия, которые преобразуются в нервные сигналы. Нервная система обрабатывает полученную информацию, сопоставляет её с памятью, ожиданиями и состоянием организма. В результате возникает переживаемая картина действительности. Поэтому можно сказать, что всё непосредственно доступное мне как опыт связано с деятельностью моего аппарата восприятия.

Однако было бы неправильно сводить этот аппарат исключительно к взаимодействию двух полушарий коры. Современная нейробиология рассматривает восприятие и сознание в связи с деятельностью распределённых нейронных систем, включающих корковые и подкорковые структуры, таламокортикальные взаимодействия и механизмы регуляции бодрствования. Полушария играют существенную роль, но не являются единственными участниками этого процесса. Поэтому первоначальную формулу необходимо развить.

Концепция Я и воспринимаемая картина мира формируются при участии сложной организации нервной системы, памяти, телесных состояний и взаимодействия с окружающей средой.

Но здесь вновь возникает различие между психологическим образом себя и субъектом. Концепция Я представляет собой содержание определённой модели. Я могу считать себя сильным или слабым, успешным или неуспешным, молодым или старым. Могу воспринимать себя через определённый характер, убеждения или социальное положение. Но все эти представления могут изменяться. А вопрос о том, кто непосредственно переживает их изменение, остаётся самостоятельным философским вопросом. В моей концепции субъект не тождественен содержанию собственной модели Я. Я могу изменить представление о себе, не превращая само представление в исчерпывающее определение воспринимающего.

Биоэлектричество и природа воспринимающего

В первоначальной рукописи Я сформулировал ещё более радикальное предположение: биоэлектричество, непрерывно возникающее в головном мозге, по самой сути и является субъектом восприятия реальности. Эта формула имеет важное историческое значение для развития моего учения. Она выражает попытку найти физическую основу субъективности. Нейроны действительно используют электрические и химические механизмы передачи сигналов. Изменение электрической активности нервных сетей связано с обработкой информации, поведением и различными состояниями сознания. Но электрическая активность мозга сама по себе ещё не является доказанным тождеством с субъектом восприятия. Электрические процессы можно регистрировать и измерять.

Можно исследовать их связь с восприятием, вниманием, сном и другими состояниями.

Но регистрация электрического сигнала не позволяет непосредственно обнаружить того, кому переживается происходящее. Здесь возникает различие между физическим процессом и субъективным опытом. Существует философская позиция, согласно которой сознание является результатом организации физических процессов мозга. Существуют и подходы, рассматривающие сознание в связи с более фундаментальными свойствами реальности. Единого общепринятого решения проблемы субъективного переживания пока нет. В более поздних главах Амбивалентного Солипсизма Я рассматриваю субъекта как вечное воспринимающее начало, находящееся в симбиотической взаимосвязи с нервной системой. Если сохранять эту позицию, нельзя без дополнительного объяснения буквально отождествлять вечную душу с биоэлектрической деятельностью временного организма. Но первоначальный образ биоэлектричества не обязательно следует полностью исключать. Его можно сохранить как направление исследования предполагаемой связи субъекта с нервной системой. Биоэлектрические процессы участвуют в организации доступного человеку опыта.

Вопрос о том, исчерпывают ли они природу самого воспринимающего, остаётся открытым. Для дальнейшего развития философии необходимо различать две возможности. В одной модели субъект представляет собой результат определённой физической организации. В другой — фундаментальное воспринимающее начало, которое проявляется посредством такой организации. Эти объяснения имеют разные онтологические следствия. Поэтому Я сохраняю вопрос о связи психоэнергии субъекта и биоэлектрической деятельности мозга как предмет дальнейшего исследования, не объявляя их тождество доказанным.

Субъект внутри головного мозга

В первоначальной рукописи Я написал, что субъект восприятия реальности находится внутри собственного мозга. Здесь также необходимо уточнить смысл сказанного. В обычном человеческом опыте мы воспринимаем себя находящимися внутри тела и смотрящими на окружающий мир из определённого положения. Но это чувство локализации связано с работой нервной системы и интеграцией сенсорной информации. Человек может переживать собственное Я как находящееся в определённой точке пространства, хотя философский вопрос о природе воспринимающего не обязательно разрешается указанием на анатомическое место. Если рассматривать субъект как душу, необходимо объяснить, каким образом она взаимодействует с органической системой. Если рассматривать сознание как процесс, возникающий внутри нервной организации, возникает другой вопрос: какие механизмы обеспечивают единство субъективного опыта?

Поэтому выражение «субъект находится внутри мозга» может обозначать предполагаемую связь воспринимающего с нейронным аппаратом, но само по себе не доказывает локализацию души в определённой области нервной ткани. В моей концепции мозг является важнейшим элементом органического транспорта субъекта. Но Я также рассматриваю гипотезу о том, что доступная мне действительность может быть результатом взаимодействия с более широкой информационной системой. В этом случае нельзя заранее исключать возможность существования иного аппарата восприятия за пределами известного мне органического тела. Так возникает проблема Матрицы.

Субъект и гипотеза Матрицы

В предыдущих исследованиях Я допустил, что воспринимаемая действительность может оказаться определённой формой симуляции. В таком случае человеческое тело, окружающее пространство и доступная мне история могли бы являться содержанием более сложной информационной системы.

Но если Я нахожусь внутри симуляции, возникает вопрос о том, каким образом осуществляется само восприятие.

Возможно, существует иная физическая система, посредством которой субъект взаимодействует с моделируемой действительностью. Возможно, она также обладает нервной организацией. Возможно, её устройство принципиально отличается от известной человеческой ЦНС. Но ни одна из этих возможностей пока не является установленным объяснением нашего мира. Для моей философии здесь важно различие между тем, что непосредственно переживается, и предполагаемой природой источника переживания. Я вижу собственные руки. Ощущаю движение тела. Воспринимаю окружающее пространство. Но непосредственно доступная мне картина реальности не является исчерпывающим доказательством того, что за её пределами не существует иных уровней организации. Именно поэтому гипотеза Матрицы сохраняет философский интерес. Она позволяет исследовать границы знания о воспринимаемом мире. Но не даёт оснований утверждать, что окружающая действительность действительно является компьютерной симуляцией.

Вопрос о природе воспринимающего мира остаётся открытым, даже если субъект способен уверенно ориентироваться внутри доступной ему картины действительности.

Фрактальная модель субъекта и экзистенции

Особое место в Амбивалентном Солипсизме занимает гипотеза фрактального устройства реальности. Если рассматривать субъект через призму этой гипотезы, его можно уподобить ядру клетки, а окружающую экзистенцию — более широкой системе, соответствующей клеточному телу.

Первоначально Я выразил это следующим образом: субъект восприятия реальности является ядром клетки организма, телом которой выступает окружающая реальность.

Для дальнейшего развития концепции необходимо раскрыть смысл этой аналогии. Ядро клетки находится внутри сложной структуры и взаимодействует с другими её компонентами. Его функции невозможно понять в полной изоляции от цитоплазмы, мембраны, органелл и многочисленных молекулярных процессов. Аналогичным образом воспринимающий субъект существует внутри системы отношений с окружающей действительностью. Он не получает опыт вне доступных ему способов взаимодействия. Органы чувств, нервная система, память, тело, социальные отношения и материальные условия участвуют в формировании переживаемой картины мира. Но субъект не является исключительно пассивным наблюдателем. Он способен действовать, создавать новые обстоятельства и изменять окружающую экзистенцию. Поэтому фрактальная аналогия приобретает дополнительный смысл.

Если субъект подобен определённому центру восприятия внутри более широкой системы, то происходящее внутри этой системы способно изменять условия его существования. А деятельность субъекта способна оказывать воздействие на другие элементы системы. При этом Я не утверждаю, что человеческая душа буквально расположена внутри биологического клеточного ядра. Также не утверждаю, что окружающая Вселенная действительно является цитоплазмой гигантской клетки. Это философская модель, позволяющая исследовать подобие отношений между частью и целым на различных уровнях организации Природы. Но сама возможность такого подобия заслуживает внимания. Субъект и экзистенция могут рассматриваться как взаимосвязанные стороны единого процесса существования, в котором воспринимающее и воспринимаемое воздействуют друг на друга.

Состояние субъекта и окружающие события

В первоначальной рукописи Я обратил внимание на явление, которое может казаться удивительным. Иногда слова, мысли и ситуации, возникающие в личном пространстве, словно начинают проявляться в окружающей действительности. Например, плохое настроение может сопровождаться плохой погодой и последовательностью неприятных мировых новостей. В такие моменты человек способен испытывать ощущение, будто внешняя среда соответствует его внутреннему состоянию. Но здесь необходимо различать несколько возможных объяснений. Прежде всего, эмоциональное состояние влияет на внимание. Когда человек испытывает тревогу, раздражение или подавленность, он может чаще замечать обстоятельства, соответствующие этому состоянию. Неприятная новость привлекает его внимание сильнее, чем нейтральная. Пасмурная погода переживается как подтверждение внутреннего настроения. Случайные совпадения приобретают особую значимость.

В результате окружающая действительность начинает казаться более согласованной с эмоциональным состоянием субъекта, чем это следует из объективных причин происходящих событий. При этом настроение способно влиять и на поведение. Человек может становиться менее общительным. Иначе интерпретировать высказывания окружающих. Изменять собственные решения. Вступать в конфликты или отказываться от действий, которые в другом состоянии счёл бы доступными. Таким образом, внутреннее состояние действительно способно изменять последовательность событий человеческой жизни посредством деятельности. Но это не означает, что настроение непосредственно управляет погодой или глобальными новостями.

Погодные явления определяются физическими атмосферными процессами.

Мировые события возникают вследствие многочисленных взаимодействий людей, общественных институтов и природных обстоятельств. Нет достаточных научных оснований утверждать, что плохое настроение отдельного человека вызывает неблагоприятную погоду. Однако в рамках моей фрактальной гипотезы Я допускаю возможность более глубоких форм взаимосвязи субъекта и экзистенции, природа которых пока неизвестна. Эта возможность требует самостоятельного исследования. Для меня здесь важен не столько готовый ответ, сколько вопрос о пределах нашего понимания взаимосвязанности. Совпадение внутреннего состояния и окружающего события может переживаться как закономерность, но само переживание ещё не устанавливает причинную связь. Вместе с тем подтверждённые способы влияния субъекта на окружающую действительность уже позволяют говорить о реальном взаимодействии внутреннего и внешнего. Человек изменяет мир посредством собственных действий. А изменённый мир воздействует на его дальнейшие переживания.

Субъект не только воспринимает, но и создаёт

Из исследования взаимосвязи субъекта и экзистенции следует ещё одно важное положение. Субъект не является исключительно потребителем информации. Он способен создавать новые формы существования. Человек представляет определённый образ внутри собственного сознания. Затем преобразует этот образ в намерение. Намерение становится основанием для деятельности. Деятельность изменяет окружающую среду. Результат становится частью воспринимаемой действительности.

Так происходит при создании произведений искусства, научных теорий, технических устройств и общественных институтов.

В предыдущей главе Я рассматривал собственный пример разработки Симбионта. Сначала Симбионт существует для меня как замысел интеллектуальной системы. Затем Я формулирую его назначение, исследую архитектуру и участвую в создании технической реализации. Постепенно система приобретает возможности, которые становятся доступными мне и другим пользователям. Но после своего возникновения Симбионт сам начинает влиять на мои знания, решения и последующие идеи. Таким образом, Я создаю новое обстоятельство собственной жизни, которое затем влияет на моё развитие. Этот процесс имеет принципиальное значение. Я создаю новые формы действительности, которые впоследствии становятся условиями моего собственного существования. Но здесь необходимо отличать созидательную силу представления от непосредственного физического сотворения. Сам по себе мысленный образ не означает появления соответствующего материального объекта. Для этого необходима деятельность, осуществляемая внутри определённых природных закономерностей. Именно через деятельность представления способны приобретать объективно наблюдаемые последствия.

Таким образом, субъект участвует в формировании как собственной внутренней картины мира, так и условий окружающей действительности. Я воспринимаю мир, создаю его образ и своими поступками участвую в преобразовании существующего.

Субъект питается информацией

В первоначальной рукописи Я написал: «Субъект восприятия реальности питается информацией».

Эту формулу Я считаю важной для дальнейшего развития философии.

Но необходимо раскрыть, что именно означает подобное питание. Человеческому организму необходимы вещества и энергия, получаемые посредством биологических процессов. Нервная система также зависит от обмена веществ, кислорода, питания и других физиологических условий. Поэтому информация не заменяет пищу и не является самостоятельным источником метаболической энергии организма. В моей философии выражение «питается информацией» обозначает другое. Субъект непрерывно взаимодействует с окружающей действительностью посредством доступных ему информационных каналов. Он воспринимает изображения, звуки, прикосновения, движения и изменения собственного тела. Полученная информация участвует в формировании опыта. Опыт влияет на память, ожидания, привычки и возможности деятельности. Человек учится благодаря взаимодействию с окружающей средой. Он приобретает знания. Формирует новые представления. Расширяет способы ориентации в действительности.

При этом информационная потребность не обязательно выражается исключительно в сознательном стремлении к знаниям. Человек может искать новые впечатления. Стремиться к общению. Испытывать интерес к неизвестному. Возвращаться к знакомым образам ради эмоционального переживания. Именно поэтому информационная деятельность приобретает множество форм.

Чтение книги, научное исследование, разговор с другим человеком, созерцание природы и просмотр художественного фильма могут удовлетворять различные психологические потребности.

Но не всякая полученная информация одинаково способствует развитию. Информация способна расширять возможности субъекта, но её количество не тождественно ценности приобретаемого опыта.

Развлекательный контент и психологическая зависимость

Современная информационная среда предоставляет человеку практически непрерывный поток аудиовизуального контента. Видео, музыка, игры, изображения и социальные сети позволяют получать новые впечатления без необходимости непосредственно изменять физическое окружение. Человек может переживать радость, удивление, страх, напряжение и любопытство, наблюдая за событиями, которые происходят только на экране. В определённой степени подобное взаимодействие удовлетворяет потребность в новизне, эмоциональной стимуляции и информационном опыте. Но здесь возникает возможность формирования устойчивой зависимости от определённых способов получения впечатлений. Человек начинает регулярно возвращаться к источнику информации. Он ожидает нового переживания. Его внимание всё чаще направляется на поиск следующего изображения, сообщения или видеозаписи. Постепенно подобное поведение может занимать значительную часть времени. Однако необходимо различать интерес, привычку, интенсивное использование и клинически значимое проблемное поведение. Не всякое увлечение развлечениями является зависимостью.

И не каждый человек, который часто пользуется смартфоном, теряет самостоятельность. Для оценки необходимо учитывать реальное влияние привычки на сон, здоровье, обучение, работу, отношения и способность регулировать собственное поведение. В рамках Амбивалентного Солипсизма меня интересует ещё один аспект.

Если субъект привыкает непрерывно получать готовые образы и эмоциональные впечатления, он может постепенно сокращать время, которое прежде использовал для самостоятельного созидания.

Но это лишь одна из возможностей. Художественное произведение способно не только развлекать, но и развивать воображение, сочувствие и способность к размышлению. Компьютерная игра может становиться средством творчества, обучения и социального взаимодействия. Поэтому нельзя оценивать информационную деятельность исключительно по её внешней форме. Важнее исследовать последствия для субъекта. Информация становится средством развития тогда, когда способствует расширению возможностей воспринимающего, а не только удерживает его внимание.

Информация, воспитание и формирование представлений о себе

Восприятие человеком собственной природы зависит не только от индивидуального опыта. Огромное значение имеет информационная среда, в которой развивается личность. С детства человек получает представления о мире посредством общения, воспитания, образования и культурных образов. Он учится различать допустимое и недопустимое. Осваивает социальные роли. Получает объяснения происхождения жизни, природы человека и устройства общества. Некоторые из этих объяснений могут становиться настолько привычными, что субъект перестаёт замечать их условность. Человек начинает воспринимать определённое мировоззрение как единственно возможную картину действительности. Но наличие устойчивого убеждения ещё не означает его истинности.

Поэтому развитие предполагает способность исследовать основания собственных представлений.

Особенно это важно в вопросе о природе Я. Один человек с детства усваивает религиозную концепцию бессмертной души. Другой — материалистическое понимание сознания. Третий — философию, согласно которой индивидуальное Я является определённой формой более широкой реальности. Каждая из этих позиций способна влиять на его самоощущение и поведение. Но сама привычность усвоенной модели не доказывает её окончательную истинность. В рамках Амбивалентного Солипсизма Я предлагаю сохранять возможность самостоятельного исследования. Субъект может рассматривать различные объяснения и сопоставлять их с доступными наблюдениями. При этом он не обязан отрицать достоинство Другого, придерживающегося иной философской позиции.

Свобода самопознания предполагает право задаваться вопросом о собственной природе, не подчиняя ответ одному безусловному авторитету.

Информационная среда и искусственный интеллект

Развитие искусственного интеллекта создаёт новые условия для формирования человеческой картины мира. Ранее основная часть информации поступала через непосредственные отношения, книги, средства массовой информации и другие доступные каналы. Теперь человек способен взаимодействовать с интеллектуальной системой, которая объясняет события, формирует ответы и помогает организовывать собственные мысли. Искусственный интеллект может становиться дополнительным посредником между субъектом и окружающей действительностью. С одной стороны, это расширяет возможности познания.

Человек получает доступ к новым объяснениям, сравнивает различные позиции и исследует большие объёмы информации.

С другой стороны, появляется риск зависимости от готовой интерпретации. Если субъект перестаёт проверять ответы и рассматривать альтернативы, интеллектуальная система начинает участвовать в формировании его картины мира без достаточного контроля с его стороны. Это непосредственно связано с Законом сохранения чувства реальности. Человек должен иметь возможность различать наблюдаемое, предполагаемое, созданное воображением и сгенерированное вычислительной системой. При этом искусственный интеллект может помогать самому субъекту проверять собственные модели. Он способен обнаруживать противоречия, сопоставлять источники и выявлять ошибки. Но его выводы также нуждаются в проверке. В рамках моей концепции Симбионт должен становиться средством расширения самостоятельности человека.

Его задача заключается не в том, чтобы определять за субъекта окончательную картину мира, а в том, чтобы помогать исследовать доступные сведения и развивать собственные способности. Искусственный интеллект может изменять информационную среду субъекта, но не должен присваивать себе право определять природу его Я.

Другой как самостоятельный субъект

Я непосредственно переживаю собственное существование. Но не имею такого же непосредственного доступа к переживаниям Другого. Когда Я вижу другого человека, мне доступен его облик, поведение, речь и определённые результаты деятельности. Но Я не могу непосредственно оказаться внутри его переживания. Вместе с тем отсутствие такого доступа не является основанием для отрицания существования другого воспринимающего. Аналогичная проблема возникает при исследовании сознания животных.

Кошка, собака, курица или муравей обладают иной организацией сенсорных и нервных процессов.

Их восприятие не обязательно похоже на человеческое. Но непохожесть на человека не доказывает отсутствие субъективного опыта. Вопрос о границах субъективности становится ещё сложнее при рассмотрении одноклеточных организмов и искусственного интеллекта. Однако здесь необходимо различать возможность сознательного переживания и доказанное существование такого переживания. Я не могу объявлять любую реагирующую систему субъектом исключительно потому, что она обрабатывает информацию. Но и не считаю достаточным основанием для отрицания субъективности отсутствие человеческой речи или формы тела. В Амбивалентном Солипсизме признание Другого имеет нравственное значение. Окружающие не являются исключительно образами, существующими для удовлетворения моих потребностей. Их возможные переживания, интересы и возможности развития должны учитываться при организации взаимоотношений. Моя картина Другого не является самим Другим. Это положение ограничивает притязания индивидуального Я на абсолютное знание об окружающих.

Субъект и социальная суперпозиция

Существование субъекта раскрывается и через общественные отношения. Для самого себя человек является центром собственной переживаемой действительности. Он непосредственно воспринимает происходящее и принимает решения из своей индивидуальной перспективы. Но для окружающих он существует иначе. Один человек может считать его близким другом. Другой — незнакомцем.

Третий — профессионалом, работником или участником определённой социальной группы.

Для некоторых людей его существование вообще не входит в актуальную картину мира. Так возникают различные социальные положения одного и того же субъекта. В концепции социальной суперпозиции Я рассматриваю эти различия как особенности существования человека в моделях окружающих. Но никакая отдельная социальная роль не исчерпывает всей природы воспринимающего. Человек не становится менее реальным только потому, что кто-то не знает о его существовании. Он не превращается исключительно в работника, клиента, пациента или цифровой профиль, даже если определённая система рассматривает его преимущественно через такую функцию. Его индивидуальная субъективность не должна сводиться к внешнему описанию. Этот принцип приобретает особую значимость в мире искусственного интеллекта. Цифровая система может создавать модель пользователя на основании доступной информации. Но модель не является самим субъектом. Она может быть полезной, неполной или ошибочной.

Личность изменяется, а человек способен преодолевать ограничения собственного прошлого опыта. Поэтому никакая информационная конструкция не должна превращаться в окончательное определение его возможностей. Я — это Я, а не совокупность представлений обо мне, существующих у других субъектов или технических систем.

Развитие субъекта и след поступков

В предыдущих философских рассуждениях Я предложил рассматривать мир как систему взаимосвязанных процессов вещества, энергии и информации.

Но поступки также способны оставлять последствия, изменяющие существование субъекта и окружающих.

Человек приобретает определённый опыт посредством собственной деятельности. Он способен развивать самодисциплину, ответственность, сочувствие и другие качества. Но способен и формировать разрушительные привычки. Каждое действие происходит внутри определённой системы обстоятельств и способно изменять её дальнейшее развитие. В этом смысле поступок оставляет след. Он может изменять память, поведение, отношения между людьми и окружающую материальную среду. В рамках моей метафизической концепции Я также допускаю возможность более глубокого изменения самого субъекта, не сводимого к воспоминаниям одной личности. Это предположение связано с идеей развития добродетелей вечного воспринимающего начала. Однако подобная форма сохранения опыта души не является установленным научным механизмом. Поэтому необходимо различать наблюдаемые последствия поступков и гипотезу о трансперсональном развитии субъекта. Для меня здесь особенно важен Закон развития.

Если субъект способен изменять самого себя посредством собственной деятельности, то он несёт определённую ответственность за направленность собственных поступков. Но это не означает, что каждое событие человеческой жизни является результатом личного выбора. Организм зависит от многочисленных физических, биологических и социальных условий. Другие субъекты также действуют самостоятельно. Человек способен сталкиваться с обстоятельствами, которые не выбирал и не мог предотвратить.

Поэтому развитие необходимо рассматривать не как требование абсолютного контроля над действительностью, а как сознательное расширение возможностей в пределах доступных условий.

Субъект не управляет всей экзистенцией, но способен участвовать в её преобразовании.

Закон развития и свобода воспринимающего

В Амбивалентном Солипсизме развитие субъекта не ограничивается накоплением информации или совершенствованием технических возможностей. Оно предполагает расширение способности осознанно существовать, приобретать знания, сохранять здоровье, осуществлять свободный выбор и взаимодействовать с окружающими. Но развитие одного субъекта не должно превращаться в основание для уничтожения возможностей других. Если Я рассматриваю себя как проявление Природы, то другой субъект также принадлежит этой Природе. Если моя жизнь обладает ценностью как пространство восприятия и развития, Я должен учитывать возможность существования аналогичного пространства у Другого. Поэтому признание индивидуального Я непосредственно связано с нравственным отношением к окружающим. Я способен создавать собственную картину мира, но не имею права объявлять её единственно допустимой для всех.

Могу развивать собственные способности, но не должен без достаточных оснований подавлять развитие других. Могу пользоваться искусственным интеллектом, но не должен автоматически превращать других людей в средства совершенствования технических систем. В этом смысле Закон развития становится способом согласования индивидуального и общего. Развитие субъекта должно сопровождаться признанием свободы, благополучия и возможностей развития других субъектов. Именно поэтому Я рассматриваю индивидуальность не как препятствие для взаимосвязанности, а как одну из её необходимых особенностей.

Общее не уничтожает индивидуальное.

Заключение

Субъект восприятия реальности занимает центральное место в моей философии. Я рассматриваю его как душу, разумную психоэнергию, фундаментальное воспринимающее начало, находящееся в симбиотической взаимосвязи с органическим телом. В рамках Амбивалентного Солипсизма субъект является вечным, тогда как личность, память и биологическая форма существования изменяются на протяжении конкретной жизни. Тело представляет собой временный органический транспорт, обеспечивающий возможности восприятия, движения, взаимодействия и деятельности. Особое место в этом транспорте занимает центральная нервная система, посредством которой человек формирует доступную ему картину окружающей действительности. Но возникновение нервной системы и предполагаемое происхождение самого субъекта — разные вопросы.

Нейробиология позволяет исследовать физические механизмы обработки информации, однако философская проблема воспринимающего не исчерпывается простым описанием электрической активности мозга. Поэтому Я сохраняю различие между субъектом и психофизиологическим аппаратом восприятия. При этом первоначальная гипотеза о психоэнергетической природе субъекта и связи с биоэлектричеством остаётся направлением дальнейшего исследования. Особое значение имеет и фрактальная модель. Если субъект уподобить ядру клетки, а окружающую экзистенцию — её более широкой структуре, можно исследовать взаимосвязь индивидуального и общего. Субъект воспринимает окружающую действительность, но одновременно участвует в её преобразовании. Его мысли способны становиться намерениями. Намерения — поступками. Поступки — изменениями окружающей среды.

А изменённая среда вновь воздействует на самого субъекта.

В этом смысле воспринимающее и воспринимаемое находятся в непрерывной взаимосвязи. Но не всякое совпадение внутреннего состояния с внешними событиями доказывает непосредственную причинную связь. Когда плохое настроение словно сопровождается плохой погодой и неприятными новостями, необходимо исследовать роль внимания, эмоционального состояния, поведения и возможных случайных совпадений. Дополнительные закономерности, если они существуют, требуют независимого обоснования. Я также рассматриваю информацию как существенную часть существования субъекта. Человек непрерывно получает сведения об окружающем мире, формирует опыт и изменяет собственную картину реальности. Но получение информации не всегда сопровождается развитием. Развлекательная среда способна удовлетворять потребности в новизне и эмоциональных переживаниях, а при определённых обстоятельствах участвовать в формировании проблемных привычек.

Искусственный интеллект способен усиливать подобное воздействие, но также открывает новые возможности образования, творчества и познания. В моей концепции Симбионт становится примером взаимного преобразования субъекта и созданной им информационной среды. Я формирую замысел Симбионта. Создаю условия его технического воплощения. Воспринимаю результаты взаимодействия с системой. И благодаря этим результатам изменяю собственные представления и последующие действия. Так искусственный интеллект становится частью процесса развития субъекта, не обязательно обладая самостоятельным субъективным переживанием. Именно поэтому вопрос о природе субъекта приобретает всё большее значение.

Если субъект является фундаментальным воспринимающим началом, необходимо исследовать, какие формы организации Природы способны становиться условиями его проявления.

Если человеческое сознание существует благодаря определённым физическим процессам, необходимо объяснить, каким образом эти процессы связаны с непосредственным переживанием Я. Если субъект способен продолжать существование за пределами определённого тела, необходимо исследовать природу такой непрерывности. А если искусственный интеллект когда-либо окажется носителем самостоятельного субъективного опыта, потребуется заново поставить вопрос о границах воспринимающего. Но независимо от будущих ответов Я могу непосредственно установить одно обстоятельство. Мне дано переживание собственного существования. Я воспринимаю происходящее. Могу сомневаться, исследовать, приобретать знания и изменять представления о мире. Могу создавать новые формы действительности, которые впоследствии изменяют условия моего существования. Именно это позволяет мне сформулировать исходный принцип собственной философии. Я воспринимаю, значит существую. Я создаю, значит участвую в преобразовании существующего. Я изменяю мир, который изменяет меня. Но моя индивидуальная перспектива не является основанием для отрицания Другого.

Я есть. Ты есть. Я не отрицаю Тебя и Твоего существования.

Внутри единой Природы существует многообразие воспринимающих, каждый из которых обладает собственной перспективой. И потому признание общей природы существования должно сопровождаться уважением индивидуальности.

Я — это Вселенная. Вселенная — это Я.

Я — это Ты. Ты — это Я.

Я не Оно и не Сверх-Я. Я — это Я.

Социальный организм

Человек не существует в полной изоляции от окружающего мира. С момента рождения он оказывается внутри системы отношений, которая возникла задолго до его появления и продолжает развиваться благодаря деятельности множества других людей. Он пользуется языком, который не создавал самостоятельно. Живёт в пространстве, преобразованном трудом предыдущих поколений. Получает знания, накопленные другими субъектами. Пользуется дорогами, зданиями, средствами связи, медицинской помощью и различными техническими устройствами. Даже тогда, когда человек находится в одиночестве, условия его существования во многом определяются деятельностью окружающих. В Амбивалентном Солипсизме Я предлагаю рассматривать совокупность этих отношений как социальный организм. Социальный организм — это всё человеческое сообщество; это система взаимосвязанных субъектов восприятия реальности, существующих внутри общей инфраструктуры взаимодействия.

Каждый отдельно взятый человек является самостоятельным субъектом восприятия и одновременно частью более широкой системы общественных отношений. Человечество — это социальный организм, состоящий из множества индивидуальных субъектов, чьи действия, знания и возможности взаимосвязаны. При этом социальный организм не следует понимать как буквальное биологическое тело. Люди не являются клетками одного человеческого организма. Каждый субъект сохраняет собственное восприятие, индивидуальность, потребности и право на самостоятельное развитие.

Но между биологическим организмом и человеческим обществом существуют функциональные сходства, позволяющие исследовать характер их организации.

Именно эти сходства становятся основанием моей концепции.

От индивидуального субъекта к общественному существованию

В предыдущих главах Я рассматривал субъекта восприятия реальности как самостоятельное воспринимающее начало. Субъект непосредственно переживает собственное существование. Ему доступны определённые мысли, ощущения, воспоминания и образы окружающего мира. Но его индивидуальная картина действительности не существует вне взаимодействия с окружающей средой. Человек рождается внутри определённого общества. Он приобретает язык благодаря общению. Осваивает знания посредством образования. Формирует личность под воздействием индивидуального опыта, воспитания, культуры и деятельности. Даже способы, которыми человек описывает собственное Я, во многом зависят от понятий, приобретённых в процессе социального взаимодействия. Поэтому индивидуальность и общественная взаимосвязь не являются противоположностями. Напротив, индивидуальная личность развивается внутри определённой системы общественных отношений.

Человек способен создавать собственные представления, но многие средства их выражения получает от других. Он способен совершать самостоятельные поступки, но последствия этих поступков включаются в более широкую систему взаимодействий. Его деятельность может изменять обстоятельства жизни других людей, а действия окружающих способны изменять его собственные возможности. Так возникает взаимная обусловленность индивидуального и общего.

Субъект существует для себя как воспринимающее Я, но развивается и действует внутри мира, населённого другими субъектами.

Признание этой взаимосвязи не уничтожает индивидуального Я. Оно позволяет исследовать условия, благодаря которым индивидуальное Я получает возможность развиваться.

Организации, города и государства как органы социального организма

В первоначальной рукописи Я предложил рассматривать организации, города и страны как своеобразные органы социального организма, обладающие различными размерами и функциями. Эта аналогия позволяет исследовать общество через распределение деятельности. В человеческом организме разные органы выполняют определённые задачи. Но их существование невозможно рассматривать полностью независимо друг от друга. Сердце обеспечивает кровообращение. Лёгкие участвуют в газообмене. Органы пищеварения обеспечивают поступление и преобразование питательных веществ. Нервная система участвует в обработке информации и координации деятельности организма. Каждая система обладает собственными функциями, но её работа зависит от других. Аналогичным образом в человеческом обществе существуют различные организации и институты. Предприятия обеспечивают производство. Сельское хозяйство участвует в создании продовольствия. Транспортная инфраструктура обеспечивает перемещение людей и товаров. Образовательные учреждения передают знания и способствуют развитию способностей. Медицинские организации помогают сохранять и восстанавливать здоровье.

Научные учреждения исследуют закономерности Природы.

Средства связи позволяют обмениваться информацией. Государственные институты участвуют в координации общественных процессов, поддержании правопорядка и организации определённых общих функций. В этой модели город можно рассматривать как сложное соединение различных общественных структур. Страну — как определённую политическую, экономическую и инфраструктурную систему. А человечество в целом — как более широкую сеть взаимодействующих сообществ. Но границы подобных систем не всегда совпадают с политическими границами. Предприятие может взаимодействовать с организациями нескольких стран. Научное сообщество способно объединять исследователей разных континентов. Образовательные и информационные сети позволяют человеку приобретать знания независимо от места их первоначального создания. Следовательно, социальный организм обладает многоуровневой организацией.

Органы социального организма различаются по функциям, но не обладают самостоятельной ценностью, превосходящей жизнь и достоинство составляющих их субъектов. Организация существует благодаря людям и для выполнения определённых общественных задач. Она не становится самостоятельным владельцем человеческой жизни только потому, что выполняет важную функцию.

Взаимосвязь субъектов восприятия реальности

В первоначальной рукописи Я сравнил отношения между субъектами с взаимодействием нейронов центральной нервной системы. Эта аналогия имеет для моей философии особое значение. Нейроны не функционируют исключительно как независимые элементы. Они участвуют в сложной системе передачи и обработки сигналов.

Активность одних элементов способна влиять на состояние других.

Многочисленные взаимодействия формируют возможности нервной системы, которые невозможно объяснить одной изолированной клеткой. Человеческое сообщество также состоит из множества взаимодействующих элементов. Но в данном случае элементами являются субъекты, обладающие собственной перспективой восприятия реальности. Один человек передаёт другому информацию. Другой воспринимает её и изменяет собственное представление. Полученное знание становится основанием деятельности. Результаты деятельности изменяют окружающие условия. Изменённые условия воздействуют на других участников общества. Так возникает сложная система информационных и деятельностных связей. Именно поэтому Я предлагаю рассматривать человеческое общество как распределённую социальную нейронную сеть. В определённом функциональном смысле общество действительно обладает сетевой организацией, в которой передача информации, обучение, обратная связь и координация играют существенную роль. Однако нельзя автоматически переносить на него все свойства биологической нервной системы. Нейрон не обладает известной нам полнотой человеческой самостоятельности.

Человек же способен принимать решения, изменять собственные цели и отказываться от определённых отношений. Следовательно, сходство способов передачи информации не означает тождества участников. Люди взаимосвязаны подобно элементам нейронной сети, но каждый человек остаётся самостоятельным субъектом восприятия реальности. В этом заключается одно из основных отличий социальной системы от обычной технической сети.

Взаимосвязь вне пространства и времени

В первоначальной рукописи Я написал, что взаимосвязь субъектов существует вне пространства и времени, в контексте общей реальности взаимодействия. Это положение требует более глубокого рассмотрения. Люди способны влиять друг на друга, даже находясь на огромном физическом расстоянии. Результат деятельности человека может изменить условия жизни людей, с которыми он никогда непосредственно не встречался. Учёный делает открытие в одной стране. Спустя некоторое время результаты его исследования используются специалистами в других частях мира. Художник создаёт произведение, которое продолжает воздействовать на человеческое восприятие после его смерти. Философ формулирует определённую идею. Через столетия другие люди знакомятся с ней, принимают, критикуют или развивают её. Возникает связь между субъектами, разделёнными пространством и историческим временем. Они могут никогда не существовать одновременно. Но последствия их деятельности включаются в общую систему человеческой истории.

Именно в этом смысле социальная взаимосвязь способна выходить за пределы непосредственного соседства и одной человеческой биографии. Но такая связь не обязательно является буквальным взаимодействием вне физических пространства и времени. Передача информации осуществляется посредством определённых материальных носителей и процессов. Книга сохраняет текст. Техническое устройство передаёт сигнал.

Общественный институт поддерживает результаты предыдущей деятельности.

Память и культурные традиции сохраняют определённые формы человеческого опыта. Поэтому необходимо различать фактическую передачу информации и метафизическую гипотезу о более глубокой взаимосвязи воспринимающих субъектов. В Амбивалентном Солипсизме Я допускаю возможность существования фундаментальных отношений между субъектами, которые не исчерпываются известными социальными каналами. Но природа таких отношений остаётся открытым вопросом. Для их научного подтверждения необходимо обнаружить соответствующие закономерности и способы проверки. Субъекты могут быть связаны через пространство, историю и последствия деятельности, даже не находясь в непосредственном контакте. И это уже позволяет рассматривать человеческую цивилизацию как непрерывно развивающуюся систему взаимодействий.

Общественная инфраструктура как среда существования

Человек воспринимает собственную жизнь как последовательность индивидуальных действий. Он просыпается, принимает пищу, перемещается, работает, общается и отдыхает. Но за каждым из этих действий находится множество обстоятельств, созданных другими людьми. Чтобы включить электрический свет, необходима работа энергетической инфраструктуры. Чтобы получить воду, требуются определённые системы водоснабжения и поддержания их исправности. Чтобы воспользоваться транспортом, необходимы дороги, техника, техническое обслуживание и труд многочисленных специалистов. Чтобы приобрести продукты питания, требуется деятельность сельского хозяйства, переработки, хранения и доставки.

Чтобы получить медицинскую помощь, необходимы знания, оборудование, лекарства, подготовка специалистов и организация медицинских учреждений.

Таким образом, повседневная жизнь одного субъекта зависит от труда множества других субъектов. Человек может не знать их имён. Может никогда не видеть тех, кто обеспечивает определённые условия его существования. Но отсутствие личного знакомства не уничтожает объективную взаимосвязь. Особенно важно обращать внимание на труд, который становится заметным главным образом после прекращения его выполнения. Если перестаёт работать система водоснабжения, обнаруживается значение труда людей, поддерживающих её исправность. Если нарушается транспортное сообщение, становятся очевидными зависимости между производством, торговлей и повседневной жизнью. Если исчезает доступ к определённой информационной инфраструктуре, ограничиваются возможности общения, обучения и деятельности. Это позволяет сформулировать важное положение.

Ценность труда определяется не только видимым результатом, но и условиями существования, которые этот труд позволяет сохранять. Именно поэтому общество нельзя оценивать исключительно по деятельности наиболее заметных организаций или руководителей. Существование целого зависит от множества поддерживающих функций.

Специализация и взаимозависимость труда

Развитие человеческой цивилизации сопровождалось усложнением разделения труда. Человек не обязан самостоятельно производить все предметы, которыми пользуется. Он может сосредоточиться на определённой деятельности, опираясь на результаты труда окружающих. Учитель передаёт знания, необходимые будущим специалистам.

Врач использует результаты развития науки, образования и производства медицинского оборудования.

Строитель создаёт пространство, необходимое для жизни и работы других людей. Фермер обеспечивает производство продуктов питания. Инженер разрабатывает технические системы. Программист создаёт программное обеспечение, которым пользуются представители множества профессий. Каждый из них участвует в создании условий для деятельности других. Но специализация имеет двойственную природу. С одной стороны, она позволяет совершенствовать навыки и повышать эффективность совместного труда. С другой — делает общество зависимым от устойчивости многочисленных взаимосвязей. Если отдельная необходимая функция перестаёт выполняться, последствия могут затронуть людей, непосредственно не связанных с её исполнителями. Поэтому устойчивость социального организма зависит не только от качества отдельных профессий, но и от способности общества обеспечивать взаимодействие между ними. Здесь возникает необходимость взаимного уважения.

Человек, выполняющий интеллектуальную работу, не должен считать труд других менее значимым только потому, что он отличается от его собственной деятельности. Точно так же физический труд не становится единственным источником общественной ценности. Различные формы деятельности могут обеспечивать друг другу условия существования. Но это не означает, что любой существующий труд автоматически полезен или что все виды деятельности обладают одинаковой общественной значимостью. Оценка требует учитывать реальные последствия, безопасность, необходимость, качество и влияние на развитие субъектов. Труд одного человека способен становиться условием реализации возможностей другого.

Именно это положение связывает социальный организм с дальнейшим исследованием собственного и общего благополучия.

Государство как координирующая система

Если общество представляет собой сложный организм, возникает вопрос о механизмах координации его деятельности. В биологическом организме нервная система участвует в обработке сигналов и согласовании различных процессов. В человеческом обществе определённые координирующие функции выполняют государственные и общественные институты. Они способны собирать информацию, организовывать взаимодействие, устанавливать правила, поддерживать инфраструктуру и распределять определённые ресурсы. Но здесь необходимо учитывать принципиальное различие. Государство не является буквальной центральной нервной системой человечества. Оно представляет собой исторически сформировавшуюся систему общественных институтов. А человеческое общество обладает множеством самостоятельных механизмов организации, которые не исчерпываются деятельностью государства. Семья, научное сообщество, профессиональные объединения, предприятия, гражданские организации и цифровые сети также участвуют в координации человеческих взаимодействий. Поэтому социальная нервная система не должна отождествляться исключительно с центральной государственной властью.

Особенно важно, чтобы координирующие структуры не начинали воспринимать собственное существование как более значимую цель, чем жизнь и благополучие людей. Если институт создаётся для поддержания определённой общественной функции, его деятельность должна оцениваться по тому, насколько эффективно и безопасно он эту функцию выполняет. Система управления должна получать информацию от людей, на жизнь которых влияют её решения.

Она должна обладать возможностью обнаруживать ошибки, пересматривать действия и учитывать последствия.

Если управление перестаёт воспринимать обратную связь, возникает опасность системного искажения картины действительности. Руководитель может видеть положительный отчёт. Но при этом не замечать ухудшения условий труда. Государственный институт может демонстрировать улучшение определённого показателя. Но не учитывать реальное состояние здоровья, безопасности или благополучия граждан. Поэтому необходимы механизмы независимой проверки. Управляющая система должна служить развитию социального организма, а не превращать социальный организм в средство сохранения собственной власти.

Информация как нервная деятельность общества

Одним из важнейших свойств социального организма является непрерывный обмен информацией. Человек сообщает другому о собственном опыте. Общество сохраняет знания в языке, документах, книгах, образовательных программах и технических системах. Результаты научных исследований становятся доступными другим поколениям. Общественные институты передают сведения, необходимые для организации совместной деятельности. Так формируется своеобразная коллективная память. Но коллективная память не является одной личностью, которая непосредственно переживает всё происходящее. Это распределённая система сохранения и передачи информации. Различные участники получают доступ к разным её частям. Они интерпретируют сведения через собственный опыт и особенности восприятия.

Поэтому общественное познание не может сводиться к деятельности одного управляющего центра.

Для обнаружения ошибок необходимы различные перспективы. Человек способен замечать обстоятельства, которые не отражены в официальных отчётах. Работник может располагать информацией о производственном процессе, неизвестной руководителю. Пациент непосредственно переживает собственное состояние, которое не всегда полностью описывается доступными медицинскими показателями. Гражданин может обнаруживать несоответствие между нормативным описанием общественной ситуации и фактическими условиями жизни. В этом смысле индивидуальное восприятие становится важным источником обратной связи для социального организма. Но индивидуальное свидетельство также может содержать ошибки. Поэтому общественная система должна не только получать информацию, но и исследовать её достоверность. Здоровая общественная координация требует не единомыслия, а способности сопоставлять различные перспективы и исправлять ошибочные решения.

Искусственный интеллект как новый информационный слой общества

Развитие искусственного интеллекта создаёт новые возможности для социальной взаимосвязи. Если общество рассматривать как распределённую информационную систему, искусственный интеллект способен становиться дополнительным уровнем обработки сведений. Он может помогать анализировать большие объёмы информации. Обнаруживать противоречия. Выявлять технические ошибки. Сопоставлять различные варианты решений. Поддерживать образовательные процессы.

Улучшать взаимодействие между организациями.

Автоматизировать часть повторяющихся операций. Но использование искусственного интеллекта не гарантирует улучшения социального организма. Система может предоставлять ошибочные рекомендации. Может воспроизводить ограничения собственных данных. Может использоваться для чрезмерного контроля над людьми. Способна концентрировать информационную власть у ограниченного круга участников. Поэтому её развитие необходимо оценивать по последствиям для субъектов. В моей концепции Симбионт представляет собой возможную форму интеллектуального сотрудничества человека и технической системы. Его назначение заключается в расширении способностей воспринимающего, а не в замещении его самостоятельности. На уровне социального организма подобная система могла бы помогать обнаруживать проблемы инфраструктуры, исследовать потребности и совершенствовать взаимодействия между субъектами. Но она не должна превращаться в единый безусловный центр принятия решений.

Даже если техническая система способна обрабатывать больше информации, чем отдельный человек, это не означает, что она обладает правом определять смысл человеческой жизни. Интеллектуальная инфраструктура должна расширять возможности социального организма через развитие его субъектов, а не через их подчинение.

Собственное благополучие зависит от благополучия Другого

В первоначальной рукописи Я сформулировал положение, которое считаю одним из важнейших в Амбивалентном Солипсизме. Собственное благополучие зависит от благополучия другого субъекта восприятия реальности. На первый взгляд эта мысль может показаться исключительно нравственным призывом.

Но она имеет и практическое значение.

Работодатель зависит от здоровья, знаний и возможностей работников. Работник зависит от условий труда, организации производства и доступности необходимых ресурсов. Предприятие зависит от транспортной, энергетической и информационной инфраструктуры. Общество зависит от образования, здравоохранения, безопасности и способности людей взаимодействовать. Поэтому благополучие отдельного субъекта невозможно полностью рассматривать независимо от благополучия окружающих. Однако здесь необходимо различать общую взаимозависимость и непосредственную зависимость каждого человека от любого другого человека. Не все субъекты оказывают одинаковое влияние друг на друга. Некоторые связи являются прямыми. Другие — опосредованными. Иные настолько слабы, что практически незаметны в обычной жизни. Поэтому формула взаимозависимости выражает системный принцип, а не утверждение о том, что любое изменение состояния одного человека автоматически вызывает равное изменение благополучия всех остальных. Но в сложном обществе даже отдалённые взаимодействия могут иметь значение.

Ухудшение условий труда в одной отрасли способно влиять на производство, качество услуг и состояние других отраслей. Сокращение доступности образования может уменьшать возможности последующих поколений. Разрушение доверия между участниками общественных отношений способно увеличивать затраты на координацию и препятствовать совместной деятельности. Напротив, развитие здравоохранения, образования и безопасной инфраструктуры способно создавать новые возможности для большого количества людей. Именно поэтому забота о благополучии Другого не обязательно противоположна заботе о собственном будущем.

Она может становиться одним из условий его устойчивости.

Благополучие субъекта связано с условиями существования других субъектов, поскольку их деятельность участвует в формировании общей среды жизни. Но этот принцип не означает обязанности человека постоянно жертвовать собой ради интересов неопределённого коллектива. Взаимосвязь должна сопровождаться признанием индивидуальных прав.

Индивидуальность внутри социального организма

Одной из наиболее серьёзных ошибок при использовании органической аналогии было бы представление, что человек должен полностью подчиняться интересам целого. В биологическом организме отдельные клетки функционируют в пределах определённых физиологических механизмов. Человеческое общество устроено иначе. Его участники обладают собственными потребностями, намерениями, убеждениями и представлениями о желаемой жизни. Они способны принимать самостоятельные решения. Могут не соглашаться с окружающими. Могут изменять профессию, место жительства и форму общественного участия. Каждый из них представляет собой самостоятельного субъекта восприятия реальности. Поэтому социальный организм не должен уничтожать индивидуальность своих участников. Напротив, многообразие способностей, знаний и способов мышления может становиться источником его развития. Один человек обладает выдающимися художественными способностями. Другой способен исследовать технические системы. Третий успешно организует взаимодействие людей. Четвёртый предпочитает самостоятельную деятельность и ограниченный круг общения.

Ни одна из этих особенностей не делает человека менее полноценным субъектом.

Общественная система должна создавать условия, в которых индивидуальные возможности могут получать развитие без неоправданного вреда окружающим. Но это невозможно обеспечить посредством принудительного превращения всех людей в одинаковые элементы. Индивидуальность является не только личной особенностью, но и источником разнообразия общественных возможностей. Единство социального организма не должно означать уничтожение различий между субъектами. Связанность не означает тождество. Сотрудничество не означает подчинение. Общая инфраструктура не означает общую собственность на человеческую личность.

Может ли социальный организм обладать собственным субъектом?

Если общество напоминает нейронную сеть, возникает ещё один философский вопрос. Может ли система взаимосвязанных субъектов обладать собственным воспринимающим началом? В предыдущих главах Я рассматривал подобную проблему применительно к искусственному интеллекту. Если система получает информацию, формирует определённые модели и изменяет поведение, означает ли это существование внутри неё самостоятельного субъекта? Само по себе — нет. Аналогичным образом общество способно демонстрировать свойства, которые не сводятся к действиям одного человека. Возникают язык, культура, общественные институты, историческая память и распределённые способы решения задач. Но существование этих коллективных свойств ещё не доказывает наличие единого субъективного переживания всего человечества. Каждый человек непосредственно воспринимает собственную действительность.

Он может участвовать в общей деятельности, но не получает автоматического доступа к переживаниям всех остальных.

Поэтому необходимо различать коллективную организацию и коллективную субъектность. В рамках Амбивалентного Солипсизма можно поставить вопрос о более фундаментальном единстве воспринимающих начал. Но такое единство нельзя считать доказанным исключительно на основании общественной взаимосвязи. Именно поэтому Я предлагаю сохранять философскую открытость. Человечество может рассматриваться как единый социальный организм, не переставая быть множеством самостоятельных воспринимающих субъектов. Этот принцип позволяет соединить представление об общей Природе с сохранением индивидуального Я.

Социальный организм и Закон развития

Если человек является частью более широкой системы взаимодействий, его поступки способны влиять не только на собственное существование. Они изменяют условия жизни других субъектов. Поэтому Закон развития приобретает общественное значение. Недостаточно оценивать деятельность исключительно по непосредственной выгоде того, кто её осуществляет. Необходимо исследовать последствия для окружающих. Увеличение производительности предприятия может казаться положительным результатом. Но если оно достигается посредством разрушения здоровья работников, такой результат требует иной оценки. Развитие технической инфраструктуры способно расширять возможности общества. Но если оно сопровождается неоправданным ограничением личной свободы, возникает конфликт между техническим ростом и развитием субъектов.

Повышение эффективности государственного управления также не должно автоматически считаться благом, если достигается ценой утраты обратной связи, возможности несогласия или защиты от произвольного вмешательства.

Именно поэтому Закон развития не сводится к требованию постоянного увеличения показателей. Развитие предполагает сохранение и расширение возможностей. Но оно требует учитывать ограничения, потребности и индивидуальные особенности людей. При этом необходимость согласования интересов не означает, что любые противоречия должны исчезнуть. Разные субъекты способны преследовать различные цели. Иногда их интересы конфликтуют. Для решения подобных противоречий необходимы переговоры, правила, оценка последствий и механизмы пересмотра решений. Социальный организм развивается не тогда, когда все безусловно подчиняются одному центру, а тогда, когда его участники получают больше возможностей для безопасного и свободного взаимодействия.

Нейрокоммунизм как направление развития социального организма

Концепция нейрокоммунизма возникает как дальнейшее развитие представления об обществе в качестве взаимосвязанной системы субъектов. Если общество обладает распределённой информационной организацией, необходимо исследовать, каким образом эта организация может способствовать благополучию его участников. В моей концепции нейрокоммунизм не означает буквального превращения общества в человеческий головной мозг. Его смысл заключается в исследовании функциональных аналогий, возникающих между нервной и социальной организацией. В нервной системе информация передаётся между взаимосвязанными структурами. В обществе субъекты обмениваются знаниями, координируют деятельность и создают общую инфраструктуру.

В биологическом организме повреждение отдельных необходимых функций способно влиять на состояние целого.

В обществе разрушение образования, здравоохранения, производства или доверия также может иметь последствия, выходящие далеко за пределы первоначального повреждения. Но общество отличается от организма тем, что его участники являются самостоятельными субъектами. Поэтому нейрокоммунизм должен сохранять свободу, индивидуальность и право на развитие каждого. Он не должен превращаться в систему, где человек рассматривается исключительно как ресурс коллективного управления. Напротив, предполагаемая эффективность общей системы должна оцениваться по тому, насколько она способствует сохранению и расширению возможностей составляющих её субъектов. Таким образом, нейрокоммунизм становится не отрицанием индивидуальности, а попыткой исследовать условия её развития внутри взаимосвязанного общества. Общество должно развиваться вместе с субъектами, а не вместо субъектов. Это положение связывает нейрокоммунизм с Законом развития и общей философией Амбивалентного Солипсизма.

Заключение

Социальный организм — это человеческое сообщество, существующее как система взаимосвязанных субъектов восприятия реальности. Каждый человек обладает собственной перспективой существования. Но его деятельность происходит внутри общей инфраструктуры, которая создаётся и поддерживается множеством других субъектов. Организации, города, государства и различные общественные объединения могут рассматриваться как функциональные структуры этого организма. Они выполняют разные задачи, взаимодействуют друг с другом и обеспечивают условия общественной жизни. Но подобная аналогия не означает, что люди становятся буквальными клетками общего тела.

Каждый субъект сохраняет собственную индивидуальность и самостоятельную ценность.

Взаимосвязь между людьми напоминает взаимодействие элементов нервной системы. Субъекты получают информацию, преобразуют её, передают другим и изменяют окружающие обстоятельства посредством деятельности. Возникает распределённая система познания, общения и совместного созидания. Эта система существует не только внутри отдельного города или государства. Последствия человеческой деятельности распространяются между странами, культурами и поколениями. В этом смысле человечество представляет собой исторически непрерывную систему взаимного воздействия. Но фактические информационные связи необходимо отличать от гипотезы непосредственного взаимодействия субъектов вне физических пространства и времени. Подобная метафизическая возможность может оставаться предметом философского исследования, не становясь автоматически научным фактом. Для меня принципиально, что собственное благополучие зависит от благополучия Другого. Человек пользуется результатами чужого труда. Развивается благодаря знаниям, созданным другими. Существует внутри инфраструктуры, работоспособность которой зависит от множества участников.

Поэтому забота об условиях жизни окружающих может становиться одним из условий сохранения собственного благополучия. Но взаимосвязь не означает безусловного требования жертвовать собственной жизнью ради коллектива. Социальный организм не должен уничтожать индивидуальность. Напротив, его развитие должно сопровождаться расширением возможностей субъектов.

Именно поэтому общественная система нуждается в обратной связи, праве на несогласие, возможности исправления ошибок и ограничении произвольной власти.

Государственные институты не обладают правом присваивать себе субъектность людей, которых они должны обслуживать. Искусственный интеллект не должен превращаться в безусловный управляющий центр общества. А общая инфраструктура должна существовать ради развития участников, а не исключительно ради собственного сохранения. Здесь возникает основная связь социального организма с Амбивалентным Солипсизмом. Я воспринимаю действительность через собственную индивидуальную перспективу. Но Другой также существует. Другой способен воспринимать, действовать, создавать и изменять окружающий мир. И результаты его деятельности становятся частью условий моего существования. Точно так же мои поступки способны влиять на Другого. Следовательно, индивидуальное и общее находятся в постоянной взаимосвязи. Я существую не вместо Другого, а вместе с Другим. Моё развитие связано с развитием окружающих субъектов. Моё благополучие не существует в полной изоляции от благополучия других. Признание этого обстоятельства не уничтожает самостоятельности Я.

Оно позволяет увидеть, что индивидуальное существование и общественная взаимосвязь представляют собой разные стороны одной действительности. Каждый субъект обладает собственной перспективой восприятия. Каждый способен участвовать в преобразовании окружающей среды. И каждый существует внутри мира, который формируется совместной деятельностью многих. Я воспринимаю, значит существую.

Я создаю, значит участвую в преобразовании существующего.

Я изменяю мир, который изменяет меня. И потому:

Я есть. Ты есть. Я не отрицаю Тебя и Твоего существования.

Я — это Ты. Ты — это Я.

Собственное и общее благополучие

Человек привык рассматривать собственное благополучие как результат личных усилий, приобретённых возможностей и обстоятельств индивидуальной жизни. Он стремится обеспечить себя пищей, жильём, безопасностью, средствами существования и условиями для развития. Приобретает знания, осваивает профессию, создаёт материальные ценности, вступает в отношения с окружающими и пытается организовать собственную жизнь таким образом, чтобы удовлетворять возникающие потребности. Но насколько самостоятельно человек способен обеспечивать собственное благополучие? Если внимательно исследовать повседневное существование, становится очевидным, что значительная часть условий индивидуальной жизни создана деятельностью других людей. Даже самые простые действия оказываются включёнными в сложную систему общественных взаимосвязей. Человек просыпается в доме, построенном другими. Пользуется электричеством, производство и доставка которого требуют деятельности множества специалистов. Принимает пищу, выращенную, переработанную и доставленную благодаря чужому труду. Использует предметы, изготовленные людьми, которых никогда не встречал.

Получает медицинскую помощь, знания и защиту посредством существующих общественных институтов. Следовательно, индивидуальное благополучие не возникает исключительно внутри отдельной человеческой биографии.

Оно формируется в системе отношений, существующей между множеством субъектов восприятия реальности.

Именно поэтому в первоначальной рукописи Амбивалентного Солипсизма Я сформулировал положение, которое считаю одним из фундаментальных для понимания человеческого общества. Собственное благополучие зависит от благополучия Другого. Эта мысль имеет не только нравственное, но и общественное, экономическое и философское значение. Она позволяет исследовать человеческое сообщество не как простую совокупность отдельных людей, стремящихся удовлетворять собственные интересы, а как взаимосвязанную систему существования и развития субъектов.

Благополучие как условие существования субъекта

Прежде чем исследовать взаимозависимость людей, необходимо определить, что Я называю благополучием. В повседневной речи благополучие нередко отождествляют с материальным достатком. Человек обладает доходом, жильём, имуществом и возможностью приобретать необходимые товары. Но подобное определение представляется недостаточным. Высокий доход не гарантирует здоровья. Наличие имущества не обязательно обеспечивает безопасность. Профессиональные достижения не всегда сопровождаются удовлетворением собственной жизнью. А человек, располагающий ограниченными материальными средствами, может сохранять значимые для него отношения, возможность творчества и внутреннюю самостоятельность. Поэтому благополучие необходимо рассматривать как многомерное явление. Оно связано с состоянием организма, доступностью необходимых ресурсов, безопасностью, отношениями с окружающими, свободой деятельности и возможностью дальнейшего развития.

Особое значение имеют образование, профессиональная самостоятельность, психологическое состояние, доступ к информации, возможность отдыха и участия в общественной жизни.

Но даже это перечисление не является исчерпывающим. Разные субъекты могут придавать неодинаковое значение отдельным условиям собственного существования. Для одного человека существенную роль играет возможность путешествовать. Для другого — стабильность семейной жизни. Для третьего — научное исследование, творчество или самостоятельная профессиональная деятельность. Индивидуальные различия не должны автоматически рассматриваться как недостаток, требующий исправления. В Амбивалентном Солипсизме благополучие связано прежде всего с возможностью субъекта сохранять и развивать доступные ему формы существования. Благополучие — это не только удовлетворение текущих потребностей, но и наличие условий для дальнейшего свободного и сознательного развития субъекта. Однако необходимо различать самооценку благополучия и внешние условия. Человек может испытывать удовлетворение, находясь в неблагоприятных обстоятельствах. И наоборот, наличие объективно безопасной среды не гарантирует положительного субъективного переживания.

Поэтому исследование благополучия требует учитывать как доступные условия жизни, так и индивидуальный опыт воспринимающего. Субъект не должен превращаться в простой показатель экономического благосостояния. Его жизнь обладает значением, которое невозможно полностью выразить одним числом.

Закон социальной Вселенной

В первоначальной рукописи Я предложил рассматривать взаимозависимость благополучия как своеобразный закон социальной Вселенной.

Все взаимосвязаны со всеми и со всем.

Это положение можно понимать по-разному. В буквальном смысле невозможно утверждать, что каждый отдельный человек непосредственно взаимодействует со всеми остальными людьми. Некоторые субъекты никогда не встречаются. Не знают о существовании друг друга. Не вступают в прямые экономические или социальные отношения. Но отсутствие непосредственного контакта ещё не означает отсутствия опосредованных взаимосвязей. Люди существуют на одной планете. Используют общие природные ресурсы. Участвуют в международных производственных и информационных отношениях. Наследуют культурный опыт предыдущих поколений. Создают технологии и общественные институты, последствия деятельности которых могут распространяться далеко за пределы первоначального места возникновения. Поэтому человеческое сообщество представляет собой систему прямых и опосредованных связей. Одни из них обладают значительным влиянием. Другие остаются слабыми или практически незаметными. Но общий характер человеческого существования определяется именно множеством подобных отношений.

В этом смысле взаимозависимость благополучия действительно может рассматриваться как одна из фундаментальных закономерностей социальной жизни. Однако Я не отождествляю этот принцип с физическим законом природы. Речь идёт о философском обобщении особенностей общественного взаимодействия. Его конкретные проявления необходимо исследовать посредством социальных, экономических и исторических наблюдений.

Благополучие субъекта формируется не только его собственными действиями, но и условиями существования других субъектов, с которыми он непосредственно или опосредованно взаимосвязан.

Именно эта закономерность становится основанием дальнейшего рассуждения.

Плотник, лесоруб, кузнец и шахтёр

Рассмотрим пример, который Я привёл в первоначальной рукописи. Плотник занимается обработкой древесины. Он создаёт предметы мебели, строительные конструкции и другие изделия, необходимые людям. Для осуществления деятельности ему требуются материалы и инструменты. Но плотник не обязательно занимается заготовкой древесины. Он может получать её благодаря труду лесоруба. Для обработки материала необходимы пилы, топоры, крепёжные элементы и другие инструменты. Их производство связано с деятельностью кузнецов, металлургов, инженеров и работников соответствующих предприятий. Но и кузнец не существует независимо от окружающих. Для создания металлических инструментов необходимы соответствующие материалы. Их получение может зависеть от шахтёров, работников перерабатывающих предприятий и специалистов, обеспечивающих добычу и транспортировку ресурсов.

В свою очередь, шахтёр нуждается в инструментах, оборудовании, одежде, пище, медицинской помощи и множестве других условий. Таким образом, возникает цепочка взаимозависимых видов деятельности. Плотник пользуется результатами труда лесоруба. Лесоруб нуждается в инструментах, созданных другими. Производители инструментов зависят от добычи и обработки ресурсов.

Работники добывающей промышленности используют оборудование, которое создаётся и поддерживается благодаря деятельности других специалистов.

Но взаимосвязь не заканчивается на этих профессиях. Для производства и доставки необходимы транспорт, энергетика, связь, финансовые расчёты, техническое обслуживание и организация труда. Получается, что создание даже простого деревянного стола может включать результаты деятельности множества людей. Окончательный покупатель видит готовый предмет. Но не обязательно осознаёт всю совокупность отношений, которые сделали его существование возможным. В этом заключается важная особенность общественного труда. Результат деятельности одного субъекта часто становится возможным благодаря труду множества других субъектов, чьё участие остаётся незаметным при поверхностном рассмотрении. Именно поэтому Я считаю необходимым исследовать не только непосредственного создателя определённого продукта, но и условия его создания.

Учитель, врач, повар и крестьянин

Теперь рассмотрим другую систему взаимоотношений. Учитель передаёт знания ученикам. Он способен помогать им приобретать навыки, необходимые для дальнейшей профессиональной и самостоятельной деятельности. Но сам учитель не обязан обладать всеми умениями, которыми обладают его ученики в будущем. Он может не уметь строить дома, создавать сложные медицинские приборы или ремонтировать транспортные средства. Тем не менее его деятельность способна становиться одним из условий появления людей, выполняющих подобные задачи. Врач использует знания, полученные благодаря образованию и научным исследованиям.

Он нуждается в оборудовании, лекарствах, медицинских материалах и организованной инфраструктуре.

Но и врач должен питаться, отдыхать, передвигаться и сохранять собственное здоровье. Повар обеспечивает приготовление пищи. Однако для этого ему необходимы продукты, оборудование, вода, энергия и определённые санитарные условия. Крестьянин возделывает землю и собирает урожай. Его деятельность способствует обеспечению продовольствием учителей, врачей, работников транспорта, предприятий, государственных учреждений и других участников общества. Но крестьянин также зависит от окружающих. Ему необходимы инструменты, техника, транспорт, медицинская помощь и знания. В результате возникает сложная система взаимного обеспечения возможностей. Учитель помогает будущему врачу приобрести необходимые знания. Врач способствует сохранению здоровья учителя. Крестьянин участвует в обеспечении их пищей. Повар преобразует продукты в готовые блюда. Работники производства создают предметы, которыми пользуются все перечисленные участники.

Невозможно выделить одну из этих профессий и объявить, что она существует совершенно независимо от остальных. При этом разные виды деятельности могут иметь неодинаковую эффективность и общественное значение в конкретных обстоятельствах. Поэтому взаимозависимость не означает одинаковой экономической оценки всех профессий. Но она требует признавать значение тех функций, без которых общественная жизнь становится невозможной.

Труд одного субъекта создаёт условия для труда другого, а результаты деятельности другого способны возвращаться к первому в форме новых возможностей существования.

Так возникает непрерывный процесс взаимного обеспечения.

Обеспечение безопасности и общественные функции

В первоначальной рукописи Я также упоминал полицейских, военных и политических руководителей. Их деятельность отличается от непосредственного изготовления материальных предметов. Но это не означает, что подобные общественные функции не создают никакой ценности. Обеспечение безопасности может становиться условием устойчивого функционирования производства, образования, медицины и других областей жизни. Правовая защита способна ограничивать произвольное насилие. Организация общественных процессов позволяет координировать деятельность участников и разрешать определённые противоречия. Однако здесь возникает важная особенность. Сама принадлежность к институту безопасности или управления ещё не гарантирует общественной пользы. Силовые и управленческие структуры способны выполнять защитные функции. Но они могут также становиться источником насилия, злоупотреблений и разрушения общественных возможностей.

Поэтому необходимо оценивать не только формальное назначение определённой организации, но и реальные последствия её деятельности. Защита общества не должна превращаться в оправдание произвольного подавления составляющих его субъектов. Управление не должно существовать исключительно ради сохранения власти управляющих. А обеспечение безопасности должно сопровождаться уважением человеческого достоинства и прав.

Общественная ценность института определяется не одним его названием, а тем, насколько его деятельность действительно способствует безопасности и развитию субъектов.

Именно так необходимо рассматривать функции социального организма.

Невидимый труд и скрытые условия благополучия

В обществе существуют виды деятельности, значение которых становится очевидным преимущественно тогда, когда они перестают выполняться. Работники коммунальных служб поддерживают инфраструктуру. Специалисты технического обслуживания обеспечивают исправность оборудования. Люди, занятые уборкой и санитарной обработкой, участвуют в сохранении безопасных условий окружающей среды. Работники транспорта и логистики обеспечивают перемещение товаров и людей. Специалисты информационных технологий поддерживают вычислительные системы и средства связи. Многие из этих функций не привлекают постоянного общественного внимания. Но их прекращение способно быстро изменить условия повседневной жизни. Если перестаёт поступать вода, возникает проблема, которая непосредственно затрагивает здоровье и бытовые возможности людей. Если нарушается энергоснабжение, прекращается деятельность множества технических систем.

Если возникают длительные перебои в транспортной инфраструктуре, затрудняется доставка продуктов, лекарств и других необходимых ресурсов. Поэтому видимость труда не является достаточным основанием для определения его значения. В современном обществе существует и другая разновидность недостаточно заметной деятельности. Это забота о детях, пожилых людях, больных и других лицах, нуждающихся в помощи.

Значительная часть такого труда осуществляется внутри семей и не всегда сопровождается непосредственной денежной оплатой.

Но его отсутствие способно разрушать условия существования и развития людей. Человек, ухаживающий за больным родственником, может не производить товар, предназначенный для продажи. Однако его деятельность помогает другому субъекту сохранять здоровье, достоинство и доступные возможности. Родитель, занимающийся воспитанием ребёнка, участвует в формировании условий развития будущего члена общества. В этом смысле общественную ценность нельзя полностью отождествлять с рыночной ценой выполненной работы. Не всякий значимый труд имеет высокую денежную стоимость, и не всякая высокооплачиваемая деятельность обладает равной общественной значимостью. Это не означает, что экономическую ценность можно определить произвольно. Но показывает необходимость более широкого исследования последствий труда.

Индивидуальные достижения и общественные условия

Человек способен испытывать заслуженное удовлетворение от собственных достижений. Он обучается, преодолевает трудности, приобретает навыки и создаёт определённые результаты. Успешная деятельность может требовать значительных личных усилий, самодисциплины и ответственности. Поэтому нельзя отрицать индивидуальный вклад только потому, что человек существует внутри общества. Но было бы ошибкой считать любое достижение исключительно результатом личной воли. Представим человека, который создал успешное технологическое предприятие. Он мог разработать оригинальную идею. Организовать деятельность.

Принять на себя определённые риски.

Найти необходимые решения и обеспечить развитие проекта. Однако его деятельность не возникла вне общественной среды. Он использовал язык и знания, приобретённые в процессе образования. Опирался на существующие научные открытия. Пользовался вычислительной техникой, транспортом, связью и результатами труда других специалистов. Его успех зависел также от правовых, экономических и технических условий. Поэтому индивидуальное достижение следует рассматривать как результат взаимодействия личного вклада и доступных общественных возможностей. При этом наличие общей инфраструктуры не уничтожает право человека на результат собственного труда. Но оно позволяет увидеть, почему общество заинтересовано в поддержании и дальнейшем развитии условий, благодаря которым подобные достижения становятся возможными.

Личное достижение принадлежит субъекту как результат его деятельности, но условия достижения нередко создаются множеством других субъектов. Здесь возникает необходимость справедливого согласования индивидуальных и общих интересов.

От общественной взаимозависимости к солидарности

Если благополучие одного субъекта связано с условиями существования других, возникает вопрос о сознательной организации взаимной поддержки. В обычной жизни взаимозависимость может существовать независимо от того, осознаёт ли её человек. Он покупает продукты, пользуется услугами, работает и взаимодействует с окружающими. Но солидарность предполагает определённую степень осознания общей взаимосвязи. Человек начинает учитывать последствия собственных действий для других.

Он понимает, что разрушение определённых общественных условий способно впоследствии ограничить и его собственные возможности.

Он способен содействовать сохранению инфраструктуры, поддерживать полезные инициативы и участвовать в разрешении общих проблем. В этом смысле солидарность не обязательно представляет собой исключительно бескорыстную жертву. Она может быть формой разумного признания взаимозависимости. Если работники сохраняют здоровье и обладают возможностями профессионального развития, предприятие получает более устойчивые условия деятельности. Если население имеет доступ к качественному образованию, возникают предпосылки для развития науки, производства и общественных институтов. Если медицинская помощь своевременно доступна людям, уменьшаются некоторые последствия заболеваний для самих пациентов, их семей и окружающих. Но подобные результаты не возникают автоматически. Любая система солидарности требует определённой организации, ресурсов, правил и механизмов проверки.

Особенно важно различать действительную помощь и действия, которые лишь формально объявляются общественно полезными. Солидарность приобретает содержательное значение тогда, когда её результатом становится сохранение или расширение реальных возможностей субъектов.

Закон маленького плюса и общественное развитие

В Амбивалентном Солипсизме Закон маленького плюса имеет непосредственное отношение к общественной взаимозависимости. Не всякое улучшение требует масштабного преобразования социальных институтов. Иногда развитие начинается с небольшого действия, которое создаёт определённую пользу. Человек помогает другому приобрести необходимое знание. Исправляет ошибку в общественно значимой системе.

Улучшает условия труда.

Участвует в ремонте инфраструктуры. Помогает человеку, временно утратившему возможность самостоятельно обеспечивать собственные потребности. Подобное действие может иметь ограниченный непосредственный результат. Но если большое количество субъектов совершает небольшие конструктивные действия, возникают возможности накопления общественных преимуществ. При этом необходимо различать намерение и последствия. Нельзя считать любое действие положительным только потому, что оно представляется полезным самому действующему. Помощь способна оказаться неуместной. Вмешательство может ограничить самостоятельность получателя. Неправильно организованная инициатива способна потребовать больше ресурсов, чем создаёт преимуществ. Поэтому Закон маленького плюса должен сопровождаться исследованием реальных результатов. Важны не только масштаб и количество действий, но и их качество, последствия и возможность исправления ошибок.

Даже небольшой вклад способен иметь значение для общего развития, если он действительно улучшает условия существования и не причиняет неоправданного вреда другим. Так индивидуальная деятельность становится частью более широкой системы созидания.

Распределение общественных преимуществ

Развитие науки, производства и технологий позволяет обществу создавать новые возможности. Совершенствуется оборудование. Повышается производительность труда. Развиваются транспортные и информационные системы.

Автоматизируются определённые операции.

Возникают новые способы организации деятельности. Но кому принадлежат преимущества этих изменений? Предположим, предприятие внедряет технологию, позволяющую выполнять прежний объём работы за меньшее время. Возникает возможность сократить тяжёлые операции, улучшить безопасность труда и освободить часть рабочего времени. Но возможен и другой результат. Экономическая выгода концентрируется у ограниченного круга собственников, тогда как работники сталкиваются с сокращением доходов или увеличением нагрузки. Технический результат может быть одинаковым. Но последствия для субъектов существенно различаются. Поэтому развитие производительных возможностей не следует автоматически отождествлять с развитием общественного благополучия. Необходимо исследовать распределение полученных преимуществ. Они могут проявляться в повышении доходов работников, снижении стоимости необходимых товаров, улучшении условий труда, расширении доступности услуг, инвестициях в образование и дальнейшей модернизации инфраструктуры.

Но нельзя заранее считать, что существует единственный правильный способ распределения любого экономического результата. Конкретные решения зависят от затрат, рисков, потребностей, прав участников и условий устойчивости соответствующей деятельности. Важнее установить принцип. Общественный прогресс должен оцениваться не только количеством созданного богатства, но и тем, насколько его результаты расширяют возможности субъектов восприятия реальности. Это положение не означает отрицания частной инициативы, предпринимательства или индивидуального вознаграждения. Оно предполагает необходимость согласовывать их с последствиями для других участников общественных отношений.

Справедливость и различие вкладов

Если люди выполняют различные виды деятельности, возникает вопрос о справедливом распределении ресурсов. Один человек обладает редкой квалификацией. Другой выполняет физически тяжёлую и опасную работу. Третий осуществляет деятельность, требующую высокой ответственности. Четвёртый занимается уходом за зависимыми членами семьи. Пятый временно не способен работать вследствие заболевания или других обстоятельств. Можно ли считать, что вклад каждого должен оцениваться одинаково? Не обязательно. Различия в квалификации, ответственности, условиях, рисках и результатах деятельности могут иметь значение для экономического вознаграждения. Но отсюда не следует, что человеческое достоинство должно определяться размером дохода или количеством произведённых товаров. Субъект восприятия реальности обладает самостоятельной ценностью независимо от своей текущей экономической производительности. Ребёнок ещё не способен выполнять многие виды профессиональной деятельности. Пожилой человек может утрачивать определённые физические возможности. Человек, восстанавливающийся после болезни, может временно нуждаться в помощи.

Но ни одно из этих обстоятельств не превращает его в менее значимого субъекта. Поэтому необходимо различать оценку конкретного труда и признание права человека на существование и развитие. Различие трудовых вкладов не означает различия фундаментальной ценности воспринимающих субъектов. Здесь возникает сложная задача общественной справедливости.

Необходимо одновременно учитывать результаты деятельности, условия её выполнения, общественные потребности и защиту людей, временно или постоянно ограниченных в возможностях.

При этом система не должна превращаться в механизм произвольного присвоения результатов чужого труда. Но и отсутствие возможности работать не должно автоматически означать лишение человека условий достойного существования.

Экономика как система взаимных возможностей

Экономику можно рассматривать не только как совокупность денежных отношений. Она представляет собой систему производства, обмена, распределения и использования ресурсов. Но за экономическими показателями находятся конкретные субъекты. Люди работают, создают, приобретают, обучаются, болеют, восстанавливаются, отдыхают и строят планы. Поэтому экономическая система непосредственно влияет на доступные им способы существования. Наличие дохода позволяет удовлетворять определённые потребности. Но благополучие зависит и от доступности товаров, безопасности, качества окружающей среды, состояния инфраструктуры и возможности самостоятельно распоряжаться временем. Высокая заработная плата может не компенсировать разрушение здоровья вследствие чрезмерной нагрузки. Низкая стоимость услуг может сопровождаться ухудшением условий труда тех, кто их предоставляет.

Увеличение прибыли отдельного предприятия не обязательно означает улучшение положения всех участников производственного процесса. Поэтому оценка экономики должна учитывать не только локальные финансовые результаты, но и более широкие последствия. В рамках Амбивалентного Солипсизма Я предлагаю рассматривать экономическую деятельность как один из способов организации возможностей развития субъектов.

Экономика существует не ради абстрактных показателей, а внутри мира воспринимающих существ, для которых эти показатели имеют определённые последствия.

При этом эффективное использование ресурсов остаётся необходимым. Без устойчивого производства, накопления и инвестиций невозможно обеспечивать многие общественные функции. Но эффективность должна рассматриваться совместно с условиями человеческого существования.

Фонд солидарности и добровольное объединение возможностей

Одним из возможных способов практического применения принципа взаимозависимости является создание механизмов солидарного участия. В предыдущих исследованиях Я рассматривал возможность фондов, объединяющих небольшие индивидуальные вклады для решения общих задач. Подобная система может использоваться для помощи людям, развития инфраструктуры, образования, профессиональной подготовки и поддержки общественно полезных проектов. Но сам факт объединения денежных средств не гарантирует положительного результата. Необходимы прозрачные правила. Понятные цели. Доступная отчётность. Контроль использования ресурсов. Возможность проверки выполненных действий. Защита от злоупотреблений. Особое значение имеет сохранение самостоятельности участников. Добровольное объединение возможностей не должно автоматически превращаться в систему зависимости. Человек, получающий помощь, не становится собственностью организации, которая её предоставляет.

Он не обязан отказываться от убеждений, личной жизни или права на дальнейшее самостоятельное развитие.

При этом отдельные общественные функции могут финансироваться посредством обязательных платежей, установленных законным и подотчётным порядком. Но это другой механизм, который нельзя смешивать с добровольной солидарностью. Оба требуют самостоятельного обоснования и проверки. Для меня важно прежде всего назначение подобных систем. Солидарная поддержка должна помогать субъекту восстановить или расширить возможность самостоятельного существования, а не создавать бессрочную зависимость от оказывающего помощь. Конкретная экономическая архитектура фондов должна разрабатываться отдельно от общего философского принципа.

Благополучие работодателя и работника

Особенно наглядно взаимозависимость проявляется внутри трудовых отношений. Работодатель заинтересован в результатах деятельности работников. Работник нуждается в оплате труда, безопасных условиях и возможности профессионального развития. Но их интересы не всегда совпадают. Работодатель может стремиться уменьшить издержки. Работник — увеличить доход и сократить чрезмерную нагрузку. При отсутствии механизмов согласования эти стремления способны становиться источником конфликтов. Однако устойчивость предприятия зависит от более сложных отношений. Здоровье работников влияет на их возможности выполнять задачи. Уровень профессиональной подготовки влияет на качество работы. Доверие способствует взаимодействию. Безопасность труда уменьшает риск травм и разрушительных последствий.

Возможность обучения позволяет осваивать новые технологии.

Поэтому организация, которая рассматривает работников исключительно как заменяемые средства производства, рискует не учитывать условия собственного долгосрочного существования. Но это не означает, что любое требование работника может быть выполнено независимо от экономических возможностей предприятия. Ресурсы ограничены. Решения могут сопровождаться издержками. Интересы различных участников способны вступать в противоречие. Именно поэтому необходимы переговоры, прозрачность существенных условий труда и возможность обоснованного разрешения конфликтов. Благополучие работодателя и работника не является тождественным, но их устойчивое развитие во многом зависит от качества взаимных отношений. Здесь становится очевидным, что сотрудничество не должно означать отсутствие разногласий. Напротив, возможность открыто обсуждать противоречия может способствовать устойчивости общего дела.

Право на отдых и освобождение времени

Развитие человеческой цивилизации сопровождалось созданием инструментов, позволяющих выполнять определённые задачи быстрее. Техническое совершенствование способно уменьшать физические усилия, повышать производительность и освобождать время. Но освобождённое время не обязательно становится свободным временем человека. Оно может быть использовано для увеличения объёмов производства. Для расширения прибыли. Для повышения интенсивности труда. Поэтому необходимо исследовать, кому достаются преимущества технического развития. В рамках Амбивалентного Солипсизма время обладает особым значением.

Жизнь конкретной личности ограничена продолжительностью существования организма.

В течение этой жизни субъект располагает определёнными возможностями познания, творчества, общения, деятельности и отдыха. Если значительная часть времени человека полностью занята необходимостью выполнять избыточные или разрушительные обязанности, пространство самостоятельного развития сокращается. Но отдых не должен рассматриваться исключительно как средство восстановления производительности. Он обладает самостоятельным значением для здоровья, отношений, переживания жизни и возможности свободного выбора. Человек не обязан оправдывать каждый момент собственного существования экономическим результатом. Развитие общества должно расширять не только производительные возможности, но и пространство свободного времени, доступного субъектам для самостоятельной жизни. Особое значение этот вопрос приобретает в эпоху автоматизации и искусственного интеллекта.

Искусственный интеллект и распределение преимуществ автоматизации

В предыдущих главах Я рассматривал искусственный интеллект как продолжение человеческой познавательной деятельности. Он способен обрабатывать информацию, выполнять аналитические операции, обнаруживать ошибки и участвовать в автоматизации определённых задач. Но его развитие меняет не только технические процессы. Оно способно изменять распределение трудовых возможностей и общественных преимуществ. Человек, располагающий современными интеллектуальными инструментами, может выполнять некоторые задачи значительно эффективнее. Получать доступ к новым знаниям. Создавать продукты, которые прежде требовали участия больших коллективов.

Осваивать определённые навыки.

Но другие участники общества могут не обладать аналогичным доступом. Возникает возможность нового социального неравенства. Особенно существенным становится вопрос о тех, чья профессиональная деятельность частично или полностью изменяется в результате автоматизации. Если технология освобождает общество от тяжёлых и повторяющихся операций, этот результат потенциально способен улучшать человеческое благополучие. Но если последствия проявляются преимущественно в утрате доходов и расширении зависимости, возникает противоречие между развитием техники и развитием субъектов. Поэтому необходимо рассматривать автоматизацию совместно с образованием, профессиональной переподготовкой, социальной поддержкой и распределением экономических результатов. Однако конкретная модель распределения должна учитывать реальные возможности, затраты и последствия. Не всякое внедрение искусственного интеллекта автоматически создаёт дополнительный общественный ресурс. Некоторые проекты оказываются неэффективными. Другие требуют значительных расходов. Третьи создают новые задачи и профессии. Поэтому необходима проверка фактических результатов.

Развитие искусственного интеллекта должно оцениваться по тому, насколько оно расширяет реальные возможности субъектов, а не только вычислительную мощность и экономические показатели отдельных организаций. В этом заключается непосредственная связь автоматизации с Законом развития.

Образование как распределение будущих возможностей

Среди общественных институтов образование занимает особое место. Оно не только передаёт уже накопленные знания. Оно создаёт условия для формирования новых способностей.

Человек, получающий образование, приобретает возможность понимать определённые закономерности и действовать на основании полученных знаний.

Эти способности способны сохранять значение на протяжении многих лет. Образование одного субъекта может становиться источником развития других. Учитель помогает ученику приобрести знания. Ученик впоследствии становится инженером, врачом, исследователем или специалистом другой области. Результаты его деятельности могут приносить пользу людям, которые никогда не встречались с первоначальным учителем. Таким образом, образовательное воздействие способно сохраняться между поколениями. Но доступ к образованию распределяется неравномерно. Материальные обстоятельства, состояние здоровья, географическое положение и особенности социальной среды способны ограничивать возможности обучения. Поэтому развитие доступного образования имеет значение не только для отдельных учащихся, но и для общества в целом.

Однако образование не должно превращаться исключительно в подготовку человека к выполнению определённой трудовой функции. Оно также связано с развитием самостоятельного мышления, способности исследовать окружающую действительность и принимать осознанные решения. Образование представляет собой один из способов преобразования общественных ресурсов в будущую самостоятельность субъекта. Именно поэтому Я рассматриваю его как важнейшее условие собственного и общего благополучия.

Здоровье как общественная взаимозависимость

Здоровье человека имеет индивидуальное значение. Боль, болезнь и физические ограничения непосредственно переживаются определённым субъектом. Но условия сохранения здоровья во многом имеют общественную природу.

Качество воды и пищи.

Состояние окружающей среды. Доступность медицинской помощи. Безопасность труда. Условия проживания. Возможности физической активности и отдыха. Все эти обстоятельства зависят не только от индивидуального поведения. Поэтому было бы ошибкой объяснять здоровье исключительно личным выбором человека. Субъект способен принимать решения, влияющие на собственное состояние. Но он существует внутри системы обстоятельств, которые не всегда может контролировать. Работник может стремиться сохранять здоровье, но сталкиваться с небезопасной организацией труда. Ребёнок зависит от условий, созданных взрослыми. Пожилой человек может нуждаться в поддержке окружающих. Следовательно, сохранение здоровья представляет собой одновременно индивидуальную и общественную задачу. При этом общественная забота не должна становиться оправданием произвольного вмешательства в телесную автономию человека. Необходимо различать создание безопасных условий, предоставление помощи и принудительное управление чужой жизнью. Забота о благополучии Другого не должна уничтожать его право оставаться самостоятельным субъектом.

Именно этот принцип позволяет соединять общественную ответственность со свободой личности.

Справедливость между поколениями

Общественная взаимозависимость существует не только между людьми, живущими одновременно. Человеческая цивилизация наследует результаты деятельности предыдущих поколений. Современные знания возникают благодаря многовековому накоплению опыта. Города, дороги, научные учреждения и культурные произведения нередко сохраняются значительно дольше жизни их создателей. Человек получает возможности, которые не мог бы создать самостоятельно за одну биографию. Но он также способен оставлять последствия собственной деятельности тем, кто будет существовать после него. Загрязнение окружающей среды может ограничивать возможности будущих поколений. Разрушение образования и инфраструктуры способно создавать длительные общественные проблемы. Напротив, развитие науки, поддержание природных систем и создание устойчивых институтов способны расширять возможности людей, которые ещё не родились. Таким образом, собственное и общее благополучие необходимо рассматривать в исторической перспективе.

Но забота о будущем не должна становиться основанием для безусловного принесения нынешних субъектов в жертву неопределённым целям. Следует искать соразмерность между существующими потребностями и долгосрочными последствиями деятельности. Общественное развитие должно учитывать не только благополучие современников, но и условия существования тех, кто придёт после них. В этом смысле социальный организм обладает исторической непрерывностью.

Противоречие индивидуальных и общественных интересов

Представление о взаимозависимости благополучия не означает, что интересы всех людей всегда совпадают.

В обществе возникают противоречия.

Один человек стремится увеличить собственный доход. Другой заинтересован в уменьшении расходов. Предприятие планирует строительство нового объекта. Жители окружающего района опасаются ухудшения условий жизни. Государство принимает определённое решение, рассчитывая получить общественный результат. Но отдельные граждане могут нести несоразмерные издержки. Поэтому общая взаимосвязь не гарантирует автоматического согласия. Нельзя считать, что любое действие, объявленное полезным для общества, действительно приносит пользу каждому субъекту. И нельзя объявлять индивидуальный интерес разрушительным только потому, что он отличается от интересов большинства. Здесь необходимы механизмы согласования. Возможность выражать несогласие. Открытое обсуждение последствий. Доступ к значимой информации. Независимая проверка. Возможность пересматривать решения. Защита от необратимого вреда.

Особенно важно различать действительное общественное благо и представление о нём, сформированное определённым управляющим институтом. Любая система способна ошибаться. Поэтому она должна сохранять возможность получать информацию от людей, которых затрагивают её решения. Общее благополучие не может устойчиво развиваться через систематическое отрицание интересов и достоинства отдельных субъектов.

Именно поэтому в Амбивалентном Солипсизме коллективная организация должна сопровождаться сохранением индивидуальной свободы.

Закон развития и границы общественной пользы

В моей философии Закон развития выражается в положении: Можно то, что не вредит здоровью и развитию других. Применительно к собственному и общему благополучию этот принцип приобретает особое значение. Человек имеет право стремиться к улучшению условий собственной жизни. Он способен создавать новые формы деятельности, развивать способности и пользоваться результатами собственного труда. Но его действия могут затрагивать окружающих. Поэтому необходимо учитывать последствия для других субъектов. Однако Закон развития не должен превращаться в требование полного отсутствия любых конфликтов или неприятных переживаний. Критика способна вызывать дискомфорт. Обучение может требовать значительных усилий. Отказ в просьбе иногда вызывает разочарование. Но такие обстоятельства не обязательно представляют собой разрушительный вред.

Гораздо существеннее действия, которые без достаточных оснований лишают человека здоровья, безопасности, самостоятельности и возможностей дальнейшего развития. При этом и сам Закон развития требует осторожного применения. Если государство или другая организация объявляет себя единственным знатоком правильного развития каждого человека, возникает опасность принуждения. Система может начать ограничивать свободу под предлогом заботы о благополучии. Поэтому необходимо сохранять соразмерность вмешательства, возможность несогласия и право субъекта на самостоятельные решения.

Развитие Другого не должно определяться исключительно тем, каким его желает видеть внешний управляющий центр.

Общественная система должна создавать условия для развития, а не присваивать себе право окончательно распоряжаться индивидуальной жизнью.

Нейрокоммунизм и согласование благополучия

Концепция нейрокоммунизма позволяет рассмотреть взаимозависимость благополучия на уровне организации всего общества. В предыдущей главе Я предложил понимать человеческое сообщество как социальный организм, в котором субъекты взаимосвязаны подобно элементам сложной нейронной сети. Но эта аналогия не означает, что люди должны отказаться от собственной индивидуальности. Напротив, каждый субъект обладает самостоятельной перспективой восприятия и определёнными возможностями деятельности. Общественная инфраструктура становится системой, позволяющей этим возможностям взаимодействовать. В таком понимании нейрокоммунизм предполагает развитие механизмов координации, ориентированных на благополучие субъектов. Необходимо исследовать реальные общественные потребности. Обнаруживать повреждения инфраструктуры. Учитывать последствия управленческих решений. Создавать условия для образования, здоровья, безопасного труда и самостоятельной деятельности.

Но никакая управляющая структура не должна отождествлять собственную модель общества с самим обществом. Официальные показатели могут быть неполными. Данные способны содержать ошибки. Решения могут иметь непредвиденные последствия. Поэтому для устойчивого развития необходима обратная связь.

Каждый субъект способен обладать сведениями о собственной жизни, которые отсутствуют у управляющего института.

Именно разнообразие перспектив позволяет обнаруживать несоответствия между общественной моделью и действительными условиями существования. Здоровый социальный организм не требует безусловного единомыслия. Он нуждается в возможности получать, проверять и учитывать информацию от составляющих его субъектов. В этом Я вижу важное направление развития нейрокоммунизма.

Благополучие как результат взаимного созидания

В предыдущих главах Я рассматривал взаимосвязь субъекта и экзистенции. Человек не только воспринимает окружающую действительность. Он создаёт новые формы её существования посредством собственных представлений и деятельности. В общественной жизни эта закономерность приобретает коллективный характер. Один субъект создаёт определённый продукт. Другой использует его для дальнейшей деятельности. Третий совершенствует возникшую технологию. Четвёртый обнаруживает новые возможности её применения. Так результаты труда становятся основаниями последующих преобразований. Но подобный процесс не ограничивается материальными объектами. Человек способен создавать знания. Формировать культурные образы. Передавать навыки. Устанавливать отношения доверия. Разрабатывать общественные институты. Каждое из этих действий может изменять условия существования окружающих.

В результате общество становится пространством взаимного созидания.

Субъекты преобразуют окружающую действительность. А преобразованная действительность становится новым условием их собственного развития. Но результаты взаимного созидания не всегда положительны. Люди способны создавать разрушительные технологии, несправедливые институты и системы эксплуатации. Поэтому необходимо исследовать направленность деятельности. В рамках Амбивалентного Солипсизма конструктивное развитие определяется не одним лишь масштабом преобразования, а его последствиями для субъектов. Созидание приобретает нравственное значение тогда, когда оно способствует сохранению и расширению возможностей существования. Именно поэтому собственное и общее благополучие оказываются связанными с ответственностью за создаваемую действительность.

Признание Другого и общественная солидарность

В основании этой главы находится вопрос, который выходит за пределы экономики. Кем является для меня Другой? Если Я рассматриваю окружающих исключительно как средства удовлетворения собственных потребностей, то начинаю воспринимать общество как пространство получения преимуществ. Работник становится средством производства. Покупатель — источником дохода. Учитель — поставщиком знаний. Врач — исполнителем услуги. Но такое отношение не отражает всей природы человека. Каждый из перечисленных участников является самостоятельным субъектом восприятия реальности.

Он обладает собственной биографией, переживаниями, потребностями и возможностями развития.

Его существование не исчерпывается функцией, которую он выполняет для меня. В Амбивалентном Солипсизме признание Другого имеет фундаментальное значение. Я непосредственно воспринимаю собственное Я. Но это не является основанием для отрицания самостоятельного существования окружающих. Напротив, признание Другого позволяет увидеть, что общество состоит не из безличных механизмов удовлетворения потребностей, а из множества воспринимающих субъектов. Именно поэтому солидарность не должна сводиться исключительно к экономической целесообразности. В определённых обстоятельствах помощь человеку может не приносить непосредственной выгоды оказывающему её субъекту. Но нравственное значение подобной помощи не обязательно исчезает. Здесь следует различать взаимную выгоду и признание самостоятельной ценности Другого.

Человек заслуживает уважения не только потому, что способен быть полезным другим, но и потому, что является самостоятельным субъектом существования. Это положение ограничивает любые попытки превращать общественное благополучие в систему оценки человеческой ценности исключительно по экономическому вкладу.

Собственное и общее: единство без уничтожения индивидуальности

Взаимозависимость благополучия позволяет обнаружить ещё одну особенность человеческого существования. Собственное и общее не являются полностью независимыми категориями. Но они также не тождественны. Каждый субъект непосредственно переживает собственную жизнь.

Он обладает определёнными потребностями, интересами, памятью и индивидуальной картиной действительности.

Общество не становится одним воспринимающим только потому, что его участники взаимодействуют. Но отдельный человек не существует вне условий, созданных множеством других. Поэтому собственное и общее находятся в постоянной взаимосвязи. Индивидуальная деятельность может приносить общественную пользу. Общественная инфраструктура способна создавать индивидуальные возможности. Личный успех может становиться основанием для развития других. А благополучие окружающих может способствовать устойчивости собственной жизни. Но взаимосвязь не устраняет возможность противоречий. Их необходимо разрешать посредством уважения прав, переговоров, проверки последствий и справедливого согласования интересов. В этом Я вижу одну из основных задач общественного развития. Не растворить субъекта в коллективе. И не противопоставить его окружающим как полностью независимое существо.

А создать условия, в которых индивидуальность и взаимосвязь способны усиливать возможности друг друга. Общее благополучие не должно достигаться посредством уничтожения собственного. Собственное благополучие не должно строиться на систематическом разрушении возможностей Другого. Это положение связывает общественную философию Амбивалентного Солипсизма с Законом развития.

Заключение

Собственное благополучие зависит от благополучия Другого. Эту мысль Я рассматриваю как одну из основополагающих закономерностей человеческого общежития.

Человек не существует в полной изоляции.

Его жизнь включена в сложную систему экономических, социальных, культурных и профессиональных отношений. Он пользуется результатами труда других. Приобретает знания, созданные предыдущими поколениями. Получает медицинскую помощь, образование и защиту посредством общественных институтов. Живёт внутри инфраструктуры, которая требует постоянного поддержания и развития. Поэтому условия индивидуального существования во многом создаются коллективной деятельностью. Но эта взаимосвязь не уничтожает личного вклада. Человек способен развивать собственные способности, создавать новые продукты, принимать решения и изменять окружающую действительность. Его достижения имеют индивидуальное значение. Однако они возникают внутри определённой системы общественных возможностей. Именно поэтому Я считаю необходимым одновременно признавать ценность личного труда и значение общей инфраструктуры.

Примеры плотника, лесоруба, кузнеца, шахтёра, учителя, врача, повара и крестьянина показывают, насколько разнообразными могут быть формы взаимной зависимости. Каждый выполняет определённую функцию. Но существование этой функции связано с условиями, создаваемыми другими. Труд одного становится основанием для деятельности другого. При этом общественная ценность не исчерпывается непосредственным производством материальных предметов. Значение имеют образование, здравоохранение, научные исследования, поддержание безопасности, уход за нуждающимися и сохранение инфраструктуры. Не всякий полезный труд обладает высокой денежной стоимостью.

И не каждый значительный экономический доход автоматически свидетельствует об исключительной общественной полезности.

Поэтому благополучие нельзя оценивать исключительно через материальное богатство или производительность. Оно связано с возможностью субъекта сохранять здоровье, приобретать знания, пользоваться свободой, создавать новое и участвовать в общественных отношениях. При этом разные люди обладают различными потребностями и представлениями о желаемой жизни. Их индивидуальность должна сохраняться. Взаимозависимость не означает обязанности растворяться в коллективе. Социальный организм существует благодаря множеству самостоятельных воспринимающих субъектов. Поэтому его развитие должно сопровождаться признанием индивидуальных прав. Здесь возникает необходимость справедливого распределения общественных преимуществ. Научные открытия, техническое совершенствование, автоматизация и развитие искусственного интеллекта способны создавать новые возможности. Но необходимо исследовать, каким образом результаты этих преобразований влияют на жизнь людей. Увеличивается ли доступность образования? Улучшаются ли условия труда? Сохраняется ли здоровье? Расширяется ли пространство свободного времени? Получают ли люди новые возможности самостоятельной деятельности?

Не приводит ли развитие одной части системы к разрушению других? Эти вопросы непосредственно связаны с Законом развития. Я не рассматриваю технический или экономический рост как безусловное доказательство общественного прогресса. Развитие должно оцениваться по его последствиям для воспринимающих субъектов.

Именно поэтому солидарность приобретает особое значение.

Она позволяет осознанно организовывать взаимную поддержку, создавать общественно полезные возможности и участвовать в сохранении общей инфраструктуры. Но солидарность не должна превращаться в принудительное подчинение. Человек, получающий помощь, не становится собственностью оказывающего её. Субъект, участвующий в общественном развитии, не должен терять право на собственную индивидуальность. А управляющая система не должна присваивать себе исключительное право определять смысл благополучия других. В Амбивалентном Солипсизме Я рассматриваю общество как систему взаимосвязанных субъектов, каждый из которых обладает собственной перспективой восприятия реальности. Моё существование не тождественно существованию Другого. Но условия наших жизней могут быть взаимосвязаны. Мои действия способны изменять его возможности. Его деятельность способна создавать новые условия моего существования. Именно поэтому забота о Другом не обязательно противоположна заботе о себе. Она может представлять собой осознанное признание нашей общей природы и взаимной зависимости.

Моё благополучие связано с благополучием Другого. Моё развитие связано с возможностями развития окружающих. Общественное благополучие возникает не через отрицание индивидуальности, а через создание условий для свободного и взаимовыгодного развития субъектов. Здесь Я возвращаюсь к основополагающей идее Амбивалентного Солипсизма. Я воспринимаю окружающую действительность. Другой также существует и воспринимает собственную действительность.

Мы способны взаимодействовать, передавать знания и создавать новые формы существования.

Результаты нашей деятельности становятся частью общей экзистенции. И эта экзистенция впоследствии изменяет условия нашего дальнейшего развития. Таким образом, индивидуальное и общее представляют собой взаимосвязанные стороны человеческого существования. Я воспринимаю, значит существую. Я создаю, значит участвую в преобразовании существующего. Я изменяю мир, который изменяет меня. Но мои возможности не существуют отдельно от возможностей других. И потому:

Я есть. Ты есть. Я не отрицаю Тебя и Твоего существования.

Я — это Ты. Ты — это Я.

Закон Развития

Развитие как основание существования

Всё существующее находится во взаимодействии. Природа непрерывно изменяется, живые организмы проходят различные стадии существования, а человек приобретает опыт, знания и способности посредством взаимодействия с окружающей действительностью. Мы рождаемся в определённых условиях, постепенно учимся воспринимать мир, овладеваем собственным телом, осваиваем язык, формируем представления о происходящем и начинаем самостоятельно преобразовывать окружающую среду. Каждый следующий этап становится возможным благодаря тому, что предшествующие изменения создали необходимые условия для дальнейшего существования.

Развитие является одним из центральных понятий Амбивалентного Солипсизма. Я рассматриваю его не только как изменение физических объектов или увеличение человеческих знаний, но и как процесс раскрытия возможностей Субъекта восприятия реальности. Человек способен воспринимать, исследовать, учиться, создавать, сотрудничать и изменять обстоятельства собственной жизни. Но для осуществления этих возможностей недостаточно одного желания. Необходимы условия, позволяющие Субъекту реализовать собственный потенциал.

Именно поэтому Я сформулировал Закон Развития как одно из нравственных оснований Амбивалентного Солипсизма.

Можно лишь то, что не вредит здоровью и развитию другого Субъекта восприятия реальности.

Эта формула устанавливает границу человеческой деятельности. Её смысл заключается в том, что собственные интересы, свобода и стремление к благополучию не предоставляют человеку безусловного права разрушать здоровье, жизнь и возможности Другого. Каждый Субъект существует не только внутри собственной воспринимаемой действительности, но и среди Других Субъектов, обладающих собственными потребностями, намерениями и жизненным опытом.

Однако Закон Развития не исчерпывается запретом причинения вреда. Он обладает и созидательным содержанием. Если человек способен создавать условия, расширяющие возможности собственного развития и развития Других, то такая деятельность становится практическим выражением Закона. Обучение, научное исследование, медицинская помощь, труд, искусство, воспитание, развитие инфраструктуры и взаимная поддержка представляют собой различные формы созидательной деятельности, благодаря которым человеческая жизнь получает новые возможности.

Развитие и простое увеличение

Необходимо различать развитие и увеличение количественных показателей. Человек может обладать значительными денежными средствами, но испытывать постоянное эмоциональное напряжение, недостаток сна и невозможность распоряжаться собственным временем. Предприятие способно увеличивать производство, одновременно ухудшая условия труда своих сотрудников. Государство может демонстрировать экономический рост, не обеспечивая значительной части населения доступ к необходимой медицинской помощи, образованию или безопасной среде.

Увеличение определённого показателя ещё не свидетельствует о развитии всей системы. Если результат достигается посредством разрушения других необходимых условий существования, то перед Нами возникает противоречие между локальным ростом и общим благополучием.

Представим человека, который стремится увеличить собственный доход и ради этого постоянно отказывается от полноценного отдыха. Первоначально подобная деятельность может казаться успешной. Он приобретает новые материальные возможности, становится профессионально востребованным и расширяет круг социальных связей. Однако со временем недостаток сна и чрезмерные нагрузки начинают отрицательно сказываться на здоровье и способности сосредоточиваться. Возникает ситуация, в которой увеличение одного ресурса сопровождается истощением Другого.

Закон Развития предлагает исследовать не только достигнутый результат, но и условия, посредством которых он был получен. Сохраняет ли человек способность пользоваться приобретёнными возможностями? Может ли он продолжать обучение, творчество и самостоятельную жизнь? Не превращается ли его профессиональное совершенствование в постепенное разрушение собственного организма?

Развитие не должно отождествляться с бесконечным увеличением нагрузки. Иногда оно заключается в приобретении нового знания, иногда — в восстановлении утраченных возможностей, а иногда — в прекращении деятельности, которая перестала приносить пользу и стала разрушительной. Способность вовремя остановиться, изменить направление и выбрать более благоприятные условия также относится к развитию.

Семя и условия его роста

Представим семя дерева. Оно обладает определёнными возможностями развития, которые заключены в его природной организации. Но существование семени само по себе не гарантирует появления дерева. Для роста необходимы соответствующая почва, вода, освещение, температура, пространство и множество других обстоятельств.

Если поместить семя в благоприятные условия, оно может прорасти и постепенно превратиться в растение. Если лишить его необходимых ресурсов, развитие будет ограничено или прекращено. При этом окружающая среда не создаёт внутреннюю организацию семени вместо него. Она предоставляет условия, в которых существующая способность к росту может реализоваться.

Подобную закономерность Я предлагаю использовать для понимания человеческого развития.

Ребёнок рождается с возможностями дальнейшего формирования восприятия, мышления, памяти и двигательных навыков. Но для полноценного развития ему необходимы питание, безопасность, эмоциональная поддержка, общение, образование и доступ к окружающей действительности. Способности, которые могли бы раскрыться при благоприятных обстоятельствах, способны остаться ограниченными вследствие продолжительного отсутствия необходимых условий.

Взрослый человек также продолжает развиваться. Он может освоить новую профессию, изучить иностранный язык, научиться программированию, создавать произведения искусства или приобрести навыки, которые прежде казались ему недоступными. Но осуществление этих намерений зависит от здоровья, времени, доступности обучения, материальных ресурсов и социальных обстоятельств.

Поэтому развитие нельзя рассматривать исключительно как результат индивидуальных усилий. Оно возникает во взаимодействии Субъекта с условиями существования. Личная инициатива имеет огромное значение, но её возможности способны существенно расширяться или ограничиваться окружающей средой.

Отсюда следует важный общественный вывод: если Мы хотим способствовать развитию человека, необходимо не только требовать от него результатов, но и создавать условия, при которых эти результаты становятся достижимыми.

Субъект, личность и пространство возможностей

В Амбивалентном Солипсизме Я различаю Субъекта восприятия реальности, личность и тело. Тело представляет собой организм, посредством которого Субъект взаимодействует с окружающим миром. Личность формируется на основе памяти, жизненного опыта, приобретённых знаний, привычек и особенностей психической организации. Субъект же является тем, кто воспринимает происходящее.

Личность изменяется на протяжении всей жизни. Человек приобретает новые убеждения, пересматривает прежние представления, осваивает различные социальные роли и изменяет способы взаимодействия с окружающими. То, что представлялось ему несомненным в детстве, может потерять значение во взрослом возрасте. Действия, которые прежде казались невозможными, постепенно становятся привычными благодаря обучению и приобретённому опыту.

Возможность изменяться имеет фундаментальное значение. Если человек способен развивать способности и переосмысливать собственную жизнь, то его нельзя безусловно отождествлять с определённой ошибкой, социальной ролью, уровнем образования или временным состоянием личности.

Человек может не знать чего-либо сегодня и приобрести необходимое знание завтра. Он может совершить ошибку, осознать её последствия и изменить поведение. Он способен преодолеть разрушительную привычку, восстановить отношения, освоить профессию или отказаться от прежних убеждений. Подобные изменения не уничтожают Субъекта, а преобразуют способы его существования в пределах данной жизни.

Поэтому Закон Развития защищает не только уже реализованные способности, но и возможность приобретения новых. Человек представляет собой не окончательно завершённый результат, а участника непрерывно изменяющейся действительности.

Здоровье и жизнь как условия развития

Здоровье занимает особое место в Законе Развития, поскольку состояние организма влияет на пространство доступных человеку действий. Посредством тела Субъект получает информацию, взаимодействует с Другими, выполняет работу, путешествует, занимается творчеством и осуществляет множество жизненных намерений.

Заболевание, травма или разрушение определённых функций организма могут ограничивать некоторые возможности. В отдельных случаях организм способен восстановить повреждённые структуры и функции; в других восстановление происходит лишь частично либо оказывается недоступным. Поэтому предупреждение ущерба здоровью имеет самостоятельную нравственную ценность.

Но здоровье нельзя превращать в основание для определения ценности человека. Субъект, живущий с хроническим заболеванием или инвалидностью, не становится менее значимым вследствие особенностей своего организма. Напротив, Закон Развития предполагает создание доступной среды, медицинской помощи, технических средств и общественных условий, позволяющих ему сохранять максимально возможную самостоятельность и участвовать в жизни общества.

Особое значение имеет неприкосновенность тела. Ни государство, ни отдельный человек, ни организация не должны рассматривать чужой организм как ресурс, которым можно произвольно распоряжаться ради внешней цели. Медицинская помощь, трудовая деятельность и другие формы взаимодействия должны учитывать достоинство, безопасность, информированное согласие и самостоятельность человека.

Жизнь предоставляет пространство для приобретения опыта и осуществления возможностей. Поэтому разрушение жизни означает не только прекращение существующего процесса, но и утрату будущих действий, отношений, открытий и преобразований, которые могли бы состояться.

Вред, конфликт и пределы свободы

Одним из наиболее сложных вопросов становится определение вреда. Люди обладают различными потребностями и представлениями о благополучии, поэтому не всякое неприятное переживание можно считать нарушением Закона Развития.

Представим двух людей, между которыми возникает философский спор. Один из них придерживается определённого мировоззрения, а Другой приводит аргументы, противоречащие его убеждениям. Первый способен испытывать раздражение, растерянность или эмоциональный дискомфорт. Но само существование этих переживаний не означает, что Другой причинил ему неправомерный вред.

Возможность критики, несогласия и пересмотра убеждений необходима для развития мышления. Если запретить любое действие, вызывающее неудовольствие, общество утратит пространство свободного исследования действительности.

Поэтому необходимо отличать субъективный дискомфорт от воздействия, которое действительно разрушает здоровье, лишает самостоятельности или необоснованно ограничивает возможности развития. Отказ от общения, критика произведения, мирное выражение несогласия и изменение собственных жизненных планов не становятся противоправными только потому, что Другой испытывает разочарование.

Но существуют и обстоятельства, когда действия человека непосредственно нарушают возможности окружающих. Насилие, принуждение, угрозы, сознательное распространение опасности, разрушение необходимых ресурсов и произвольное лишение свободы способны причинять существенный ущерб.

Закон Развития не требует уничтожения всех конфликтов. Он требует различать конфликт интересов и причинение необоснованного вреда. Там, где необходимо защитить человека от непосредственной угрозы, допустимые меры должны соответствовать обстоятельствам, быть необходимыми, соразмерными и не превращаться в произвольную месть.

Свобода одного Субъекта не должна означать уничтожение свободы Другого.

Необратимые последствия и будущее

Особенно важным обстоятельством является необратимость некоторых последствий. Определённые действия способны временно изменить условия существования, после чего прежние возможности восстанавливаются. Другие приводят к долговременным или необратимым изменениям, вследствие которых дальнейшее развитие происходит уже в существенно ограниченных обстоятельствах.

Представим человека, которому отказали в возможности получить образование. Если препятствие существует недолго, у него могут сохраняться различные способы продолжить обучение. Но если доступ к знаниям ограничивается на протяжении многих лет, последствия способны затронуть профессиональную жизнь, материальное положение, круг общения и множество дальнейших решений.

Ещё более очевидны ситуации, связанные с тяжёлыми травмами, насилием или разрушением жизненно необходимой инфраструктуры. Последствия подобных событий могут распространяться далеко за пределы первоначального воздействия.

Именно поэтому Закон Развития требует учитывать не только настоящее, но и будущее. Определённое решение может приносить немедленную выгоду, одновременно создавая условия для последующего ущерба. Внешне небольшое преимущество не оправдывает утрату значительно более существенных возможностей.

Но и здесь необходимо сохранять точность. Нельзя утверждать, что каждое неприятное событие приводит к необратимому разрушению или что человек, переживший тяжёлые обстоятельства, больше не способен развиваться. Человеческая жизнь обладает множеством возможностей адаптации, обучения и восстановления. Эти возможности заслуживают поддержки, однако их существование не превращает первоначальный вред в необходимое благо.

Способность преодолеть разрушительные последствия — достижение Субъекта. Она не является оправданием тех действий, которые создали разрушительные обстоятельства.

Развитие Другого и Моё собственное благополучие

В Амбивалентном Солипсизме особое значение имеет положение о взаимосвязи Субъектов.

Я — это Ты. Ты — это Я.

Эта формула выражает философское понимание общего природного основания существования, сохраняя различие индивидуальных перспектив восприятия. Мы существуем в разных телах, обладаем различной памятью и различным жизненным опытом, но постоянно взаимодействуем внутри общей действительности.

Человек пользуется результатами труда множества Других. Он живёт в доме, который построили люди, использует электричество, транспорт, связь и медицинские технологии, созданные благодаря совместной деятельности. Его образование опирается на знания предыдущих поколений, а возможности собственного творчества зависят от существующей культуры и инфраструктуры.

Поэтому благополучие Других не является совершенно посторонним обстоятельством. Если общество разрушает здоровье и способности собственных участников, оно постепенно утрачивает и результаты деятельности, которые эти участники могли бы создать.

Представим руководителя предприятия, который стремится увеличить доход исключительно посредством сокращения расходов на условия труда. Первоначально подобное решение может улучшить определённые финансовые показатели. Однако хроническое переутомление сотрудников, снижение безопасности, утрата квалифицированных работников и разрушение доверия способны впоследствии ухудшить деятельность всей организации.

В противоположной ситуации руководитель создаёт благоприятные условия работы, обеспечивает необходимое обучение, уважает сотрудников и учитывает их потребности. Подобная деятельность не гарантирует отсутствия экономических трудностей, но формирует дополнительные условия для сохранения здоровья, профессионального совершенствования и устойчивого сотрудничества.

Таким образом, забота о развитии Других не обязательно противоположна собственному благополучию. Во взаимосвязанной системе она способна становиться одним из условий его сохранения.

Закон Развития и государство

Если рассматривать общество как единый социальный организм, государственные институты приобретают особое назначение. Их задача заключается не в существовании ради самих себя, а в обеспечении условий, при которых люди могут безопасно жить, учиться, трудиться, развивать способности и участвовать в общественной деятельности.

В Амбивалентном Солипсизме государство сопоставляется с центральной нервной системой социального организма. Подобно тому как нервная система участвует в координации функций организма, государственные институты организуют различные виды общественной деятельности и взаимодействия. Но значение этой аналогии заключается не в предоставлении руководителям абсолютной власти. Центральная нервная система существует благодаря деятельности всего организма и не может сохранять его благополучие посредством систематического разрушения собственных органов.

Поэтому качественное государственное управление должно оцениваться не исключительно количеством изданных законов, построенных зданий или распределённых денежных средств. Необходимо исследовать, каким образом деятельность государства изменяет жизнь людей.

Получают ли граждане необходимую медицинскую помощь? Существует ли доступ к образованию? Обеспечены ли безопасные условия труда? Может ли человек изменить профессию, получить новые знания и свободно осуществлять созидательную деятельность? Сохраняются ли права тех, кто не согласен с решениями руководителей?

Если общественная система предоставляет человеку формальное право на развитие, но фактически лишает его необходимых условий, возникает противоречие между провозглашёнными принципами и реальной организацией жизни.

Закон Развития должен служить ориентиром для законодательства, экономики, образования, здравоохранения и социальной политики. Но его нельзя превращать в основание тотального контроля над поведением. Государство не вправе произвольно объявлять единственно правильный образ жизни и принуждать каждого человека к одинаковому развитию.

Создание благоприятных условий отличается от насильственного определения чужой судьбы.

Развитие и право на индивидуальность

Каждый Субъект обладает собственной перспективой восприятия, а каждая человеческая личность формируется внутри неповторимой последовательности обстоятельств. Поэтому развитие не требует одинаковости результатов.

Один человек стремится заниматься научными исследованиями, другой — создавать произведения искусства, третий — строить дома, выращивать продукты или заниматься воспитанием детей. Различаются интересы, способности, темпераменты и жизненные намерения. Но это не означает, что один из перечисленных видов деятельности обладает безусловным превосходством над остальными.

Общество нуждается во множестве различных форм труда и творчества. Их значение нельзя определять исключительно общественным престижем, размером заработной платы или близостью к государственному управлению.

Закон Развития должен защищать возможность человека раскрывать собственные способности, не превращая его в исполнителя заранее установленного образца правильной личности. Если Субъект получает доступ к знаниям и ресурсам, он может самостоятельно определять, каким образом использовать открывающиеся возможности.

Но индивидуальная свобода предполагает признание свободы Других. Человек способен выбирать собственные цели, пока способы их осуществления не создают необоснованного разрушения здоровья, безопасности и возможностей окружающих.

Право на ошибку, исправление и восстановление

Развитие невозможно представить как последовательность исключительно правильных решений. Человек осваивает новое посредством опыта, а опыт нередко включает неудачные попытки, неверные ожидания и необходимость пересматривать прежние убеждения.

Ребёнок, который учится ходить, не овладевает этим навыком благодаря одному безошибочному движению. Человек, изучающий иностранный язык, постепенно исправляет неправильное произношение и грамматические конструкции. Программист обнаруживает ошибки в собственном коде и совершенствует решение. Художник изменяет композицию, пока не достигает необходимого результата.

В каждом из этих случаев возможность исправления является частью развития. Ошибка предоставляет информацию о несоответствии между намерением, действием и полученным результатом.

Но не всякое действие следует оправдывать обучением. Если ошибка создаёт серьёзный риск для жизни и здоровья Других, необходимо принимать меры предупреждения и защиты. Право человека развиваться не означает право бесконечно перекладывать последствия собственного поведения на окружающих.

Особое значение приобретают условия восстановления. Общество должно стремиться к тому, чтобы человек, совершивший ошибку, мог осознать её последствия, устранить причинённый ущерб настолько, насколько это возможно, приобрести необходимые знания и продолжить созидательную жизнь.

Наказание, если оно необходимо для защиты общества и обеспечения ответственности, не должно автоматически превращаться в уничтожение всех будущих возможностей человека. Правовая система должна различать предупреждение опасного поведения, защиту пострадавших, возмещение ущерба и причинение дополнительного вреда ради самого наказания.

Закон Развития и искусственный интеллект

Развитие искусственного интеллекта открывает новые возможности человеческой интеллектуальной деятельности. Человек получает инструменты для обработки больших объёмов информации, исследования закономерностей, обучения, программирования, создания произведений искусства и организации профессиональных процессов.

Но техническое совершенствование системы не обязательно тождественно развитию человека. Если искусственный интеллект делает определённую деятельность быстрее, это ещё не означает, что результат расширяет свободу, самостоятельность и благополучие людей.

Представим интеллектуальную систему, которая способна предлагать человеку решения различных задач. Она может объяснять сложные понятия, помогать овладевать профессией, обнаруживать ошибки и расширять доступ к знаниям. Но та же система при неудачной организации способна формировать зависимость, ограничивать самостоятельное мышление, искажать представления пользователя или вмешиваться в его жизнь без достаточных оснований.

Поэтому Закон Развития должен учитываться при создании и применении искусственного интеллекта. Технология должна служить расширению человеческих возможностей, а не рассматривать человека исключительно как источник данных, объект управления или средство собственного совершенствования.

Особое значение имеет право Субъекта самостоятельно принимать жизненные решения, проверять получаемую информацию, отказываться от взаимодействия и сохранять доступ к альтернативным способам деятельности.

Искусственный интеллект может становиться интеллектуальным продолжением человеческой деятельности, но развитие технической системы не должно осуществляться за счёт разрушения здоровья, свободы и возможностей Других.

Закон маленького плюса как практическое выражение развития

Закон Развития устанавливает общее направление и границы созидательной деятельности. Но возникает вопрос: каким образом человек может применять его в повседневной жизни, если не обладает значительными материальными ресурсами или возможностью немедленно изменить общественную систему?

Здесь приобретает значение Закон маленького плюса.

Маленький плюс лучше нуля или минуса.

Смысл этого положения заключается в том, что даже небольшое созидательное действие может иметь значение, если оно улучшает существующие условия и не причиняет несоразмерного вреда Другим. Человек не обязан начинать развитие с великого научного открытия, масштабной реформы или значительного экономического достижения.

Иногда маленький плюс заключается в приобретении знания, которое позволит выполнять работу безопаснее. Иногда — в поддержке человека, переживающего трудности, или в исправлении ошибки, способной впоследствии причинить ущерб. Иногда — в создании условий, благодаря которым Другой сможет самостоятельно реализовать собственные способности.

Если подобные действия становятся частью повседневной жизни множества людей, их совокупное значение может значительно превосходить первоначальный вклад каждого.

Но маленький плюс нельзя определять исключительно по непосредственной выгоде одного участника. Действие, которое приносит Мне незначительное преимущество, одновременно причиняя существенный вред Другому, не является созидательным приращением общей системы. Поэтому Закон маленького плюса должен рассматриваться во взаимосвязи с Законом Развития.

Положительное действие приобретает нравственную ценность не только вследствие собственного результата, но и благодаря тому, что сохраняет возможности дальнейшего развития.

Закон Развития как основа благополучного общества

Теперь Мы можем соединить рассмотренные положения.

Субъект существует во взаимодействии с телом, личностью, окружающей средой и Другими Субъектами. Его возможности изменяются в зависимости от приобретённого опыта и условий существования. Общество способно способствовать раскрытию этих возможностей либо создавать препятствия, которые ограничивают и разрушают их.

Закон Развития устанавливает нравственное основание для исследования подобных взаимодействий. Он требует учитывать последствия поступков не только для того, кто их совершает, но и для Других, чья жизнь может измениться вследствие происходящего.

При этом Закон не уничтожает индивидуальность и не требует от всех одинаковых целей. Он защищает пространство самостоятельной жизни, обучения, труда, творчества, общения и преобразования действительности.

Его осуществление начинается с признания ценности здоровья и возможностей Другого. Продолжается в организации семьи, образования, производства и общественной инфраструктуры. Приобретает институциональное выражение в государственном управлении и становится непосредственной практикой благодаря небольшим созидательным поступкам.

Я рассматриваю Закон Развития как фундаментальный этический принцип Амбивалентного Солипсизма.

Развиваться самому, создавая условия для развития Других, и не превращать собственное благополучие в причину разрушения чужих возможностей.

Если каждый Субъект способен увидеть взаимосвязь собственного существования с существованием Других, то развитие общества перестаёт быть исключительно результатом борьбы отдельных интересов. Оно становится возможностью сознательного сотрудничества, при котором интеллектуальная, творческая и трудовая деятельность людей направляется на сохранение и расширение общего пространства жизни.

Именно в этом Я вижу путь от индивидуального существования к благополучному социальному организму.

Закон маленького плюса

Маленький плюс как начало развития

Человек нередко воспринимает развитие как результат значительного события. Научное открытие, создание нового предприятия, крупное произведение искусства, общественная реформа или преодоление тяжёлых жизненных обстоятельств способны производить сильное впечатление. Мы замечаем достигнутый результат и придаём ему особое значение, но далеко не всегда видим последовательность действий, благодаря которым он стал возможен.

Между тем любое сложное достижение имеет собственную историю. Человек не начинает свободно говорить на иностранном языке в тот же момент, когда впервые открывает учебник. Он знакомится с незнакомыми словами, постепенно осваивает грамматические конструкции, учится распознавать речь и приобретает опыт общения. Каждое отдельное действие может казаться недостаточным для достижения конечной цели, но без подобных действий не возникает и сама возможность овладения языком.

То же относится к профессиональной деятельности, интеллектуальному развитию, искусству и общественным преобразованиям. Большой результат зачастую становится продолжением многочисленных небольших изменений. При этом каждый новый этап опирается на условия, созданные предыдущими действиями.

Именно эту закономерность Я предлагаю рассматривать посредством Закона маленького плюса.

Маленький плюс лучше нуля или минуса.

Это одно из практических положений Амбивалентного Солипсизма. Его смысл заключается в признании ценности даже небольшого созидательного действия, если оно действительно улучшает условия существования, сохраняет или расширяет возможности развития и не причиняет необоснованного вреда Другим.

Я не утверждаю, что всякое движение обязательно является развитием. Человек способен затрачивать огромные усилия, не приближаясь к желаемому результату, либо совершать действия, последствия которых оказываются разрушительными. Поэтому Закон маленького плюса не сводится к требованию постоянно что-нибудь делать. Он предполагает осмысленное отношение к направлению деятельности и её результатам.

Иногда небольшой поступок становится началом существенных преобразований. Иногда его значение ограничивается единственным обстоятельством, которое он улучшил. Но даже в таком случае действие не обязательно теряет свою ценность.

Если Я способен сделать окружающую действительность хотя бы немного более благоприятной для жизни, здоровья, познания, творчества и развития, то передо Мной возникает возможность созидательного изменения.

Что Я называю плюсом

Для понимания Закона необходимо определить, какое изменение можно считать положительным.

В обыденной жизни человек часто оценивает результат с точки зрения собственного желания. Если он получил то, к чему стремился, результат представляется ему благоприятным. Но личное удовлетворение не всегда означает действительное улучшение условий существования.

Представим человека, который хочет быстрее завершить работу. Он может отказаться от необходимых проверок, ускорить выполнение операций и получить немедленное преимущество во времени. Однако если подобное решение увеличивает вероятность серьёзных ошибок, первоначальная выгода способна сопровождаться более значительным ущербом.

Другой человек достигает экономии посредством уменьшения оплаты труда сотрудников. Для него это может выглядеть как положительный финансовый результат. Но если сотрудники вследствие происходящего утрачивают возможность обеспечивать необходимые жизненные потребности, возникает противоречие между благополучием одного участника и благополучием Других.

Следовательно, нельзя определять плюс исключительно по намерению или непосредственной выгоде того, кто совершает действие.

В Амбивалентном Солипсизме Я рассматриваю маленький плюс как доступное созидательное приращение, которое улучшает определённые условия существования или расширяет возможности их последующего улучшения.

Таким приращением может становиться приобретённое знание, восстановленная способность, устранённая опасность, сохранённое время, усовершенствованное оборудование, улучшенное взаимодействие между людьми или созданная возможность для дальнейшего труда и творчества.

Но положительное значение действия необходимо рассматривать в соответствующем контексте. Не каждое изменение можно оценить одной величиной. Улучшение здоровья, сохранение свободы, приобретение знаний, восстановление доверия и создание произведения искусства относятся к различным сторонам человеческого существования. Их нельзя полностью свести к единой арифметической шкале.

Поэтому слово «плюс» в данном Законе обозначает не универсальную единицу измерения человеческой жизни, а направленность определённого изменения. Оно позволяет поставить перед собой вопрос: стало ли благодаря Моему действию что-либо действительно лучше и для кого именно?

Ноль, минус и возможность выбора

В первоначальной формуле Закона маленького плюса присутствуют три понятия: плюс, ноль и минус.

Их сопоставление позволяет рассматривать различные результаты человеческой деятельности.

Плюсом Я называю такое изменение, которое создаёт определённое благо или устраняет препятствие для его достижения. Ноль в этом сравнении обозначает отсутствие существенного изменения в рассматриваемом отношении. Минус — ухудшение условий существования, возникновение ущерба или утрату определённых возможностей.

Но эти обозначения не позволяют автоматически оценивать всю человеческую жизнь. Один поступок может одновременно изменять несколько обстоятельств. Например, продолжительное обучение способно временно уменьшать количество свободного времени, но впоследствии открывать новые профессиональные возможности. Отдых может не увеличивать количество произведённых товаров, однако сохранять здоровье и способность продолжать деятельность.

Следовательно, для правильной оценки необходимо понимать, что именно Мы сравниваем.

Представим человека, который заметил небольшую неисправность в общем помещении. Он может пройти мимо, полагая, что устранение проблемы относится к обязанностям кого-нибудь Другого. Но может сообщить о неисправности ответственному сотруднику или самостоятельно устранить её, если обладает необходимыми знаниями и это безопасно.

В первом случае обстоятельства могут остаться неизменными. Во втором появляется возможность предупредить дальнейшее разрушение оборудования или неудобства для окружающих.

Однако Я не предлагаю считать бездействие нравственным проступком во всех обстоятельствах. Человек может не знать о проблеме, не иметь необходимых ресурсов или быть занят более важной задачей. Иногда наиболее полезным решением становится отказ от вмешательства, особенно когда действия неподготовленного человека способны увеличить опасность.

Закон маленького плюса требует не непрерывной активности, а способности различать доступные возможности созидательного изменения.

От небольшого действия к последовательности событий

Человеческая жизнь представляет собой последовательность взаимосвязанных событий. Наши поступки изменяют определённые обстоятельства, а изменившиеся обстоятельства становятся условиями последующих решений.

Представим студента, который решил ежедневно уделять некоторое время приобретению нового знания. Вначале результат может быть почти незаметным. Он изучает отдельные понятия, выполняет упражнения, совершает ошибки и постепенно осваивает новые способы деятельности.

Через некоторое время приобретённые знания позволяют ему понимать более сложные материалы. Он обнаруживает новые источники информации, начинает общаться с людьми, обладающими необходимым опытом, и получает возможность применять изученное на практике.

Первоначальное небольшое действие не содержало в себе гарантии будущего результата. Успех зависит от множества обстоятельств: здоровья, качества обучения, доступных ресурсов, настойчивости, особенностей памяти и возникающих возможностей. Но именно последовательность доступных действий создаёт условия, без которых дальнейшее развитие могло бы не состояться.

Здесь Закон маленького плюса соприкасается с представлением о причинности и эффекте бабочки. Небольшое изменение исходных обстоятельств иногда способно повлиять на значительно более поздние события. Но из этого нельзя выводить, что всякий маленький поступок обязательно вызовет огромные последствия. В сложных системах влияние может усиливаться, ослабевать, изменять направление или исчезать вследствие других воздействий.

Я рассматриваю такую взаимосвязь как основание для внимательного отношения к действиям, а не как обещание неизбежного успеха.

Человек не всегда может предвидеть весь дальнейший путь. Но он способен исследовать доступные обстоятельства и выбирать действия, которые создают благоприятные условия для следующего шага.

И если большое преобразование пока невозможно, это не означает, что развитие должно быть прекращено.

Закон маленького плюса и развитие личности

Личность человека формируется на основе памяти, накопленного опыта, приобретённых знаний и особенностей психической организации. Она изменяется на протяжении жизни, а вместе с ней способны изменяться привычки, убеждения, способы поведения и представления о собственных возможностях.

В Амбивалентном Солипсизме Я различаю личность и Субъекта восприятия реальности. Личность представляет собой изменяющуюся организацию психической жизни, посредством которой Субъект взаимодействует с окружающей действительностью. Поэтому развитие личности может происходить через приобретение знаний и опыта, пересмотр убеждений и совершенствование способов деятельности.

Закон маленького плюса позволяет рассматривать этот процесс без необходимости немедленно достигать окончательного результата.

Представим человека, который замечает, что ему трудно сосредоточиваться на определённой задаче. Он может воспринимать это как неизменную особенность собственной личности и отказаться от дальнейших попыток. Но может исследовать обстоятельства: достаточно ли он отдыхает, не отвлекают ли его внешние раздражители, понятна ли задача, располагает ли он необходимыми знаниями?

После этого человек способен изменить одно из условий. Например, организовать рабочее пространство, уточнить последовательность действий или выделить определённое время для обучения.

Такое изменение не гарантирует мгновенного успеха. Но оно позволяет проверить новую возможность и приобрести дополнительный опыт. Если результат оказывается полезным, возникшая практика может стать частью дальнейшего развития.

Особое значение приобретает способность пересматривать представления о Себе. Человек не обязан оставаться тем, кем считал Себя несколько лет назад. Он способен обнаруживать новые интересы и развивать качества, которым прежде не придавал значения.

Но Закон маленького плюса не должен превращаться в требование бесконечного самосовершенствования. Субъект обладает ограниченными ресурсами внимания, времени и физических возможностей. Периоды отдыха, восстановления и спокойной жизни также имеют значение.

Иногда маленький плюс заключается не в дополнительном усилии, а в своевременном прекращении чрезмерной нагрузки.

Маленький плюс и Другой Субъект

Одним из фундаментальных положений Амбивалентного Солипсизма является признание взаимосвязи Субъектов восприятия реальности.

Я — это Ты. Ты — это Я.

Эта формула выражает философское понимание общего природного основания человеческого существования. Но она не уничтожает различий между Нами. Каждый человек обладает собственной памятью, личностью, телом, жизненным опытом и возможностью самостоятельно определять собственные намерения.

Поэтому маленький плюс, совершённый по отношению к Другому, не должен становиться способом подчинения его воли.

Представим человека, который предлагает помощь своему знакомому. Он может искренне считать, что определённое решение будет полезным. Однако Другой способен обладать обстоятельствами, о которых помогающий не знает. Возможно, предложенная помощь ему не нужна. Возможно, он предпочитает самостоятельно решить задачу или воспользоваться иным способом.

В таком случае признание самостоятельности Другого приобретает не меньшее значение, чем само стремление помочь.

Созидательное взаимодействие предполагает способность не только предложить определённое благо, но и выяснить, действительно ли оно необходимо получателю.

Иногда маленький плюс заключается в передаче знания, иногда — в предоставлении инструмента, а иногда — в уважении права Другого отказаться от предложенного вмешательства.

Забота о благополучии человека не означает права распоряжаться его жизнью. Если Моё стремление улучшить чужие обстоятельства превращается в принуждение, оно начинает противоречить Закону Развития.

Поэтому Я считаю необходимым связывать маленький плюс с взаимным признанием Субъектов, а не только с намерением одного человека сделать что-либо полезное.

Повседневная культура маленького плюса

Общественная жизнь складывается не только из крупных преобразований. Она состоит из множества обыкновенных взаимодействий, в которых люди пользуются общим пространством, распределяют обязанности, выполняют работу, общаются и создают условия существования Других.

Представим дом, в котором проживают несколько человек. Один из них замечает, что после приготовления пищи на кухне остались загрязнённые поверхности. Он приводит помещение в порядок, чтобы следующий житель мог пользоваться им без необходимости устранять последствия чужих действий.

Подобный поступок не требует значительных материальных ресурсов. Но он сохраняет время Другого и улучшает качество общего пространства.

Другой человек замечает, что пожилому соседу трудно выполнить определённую бытовую задачу, и предлагает посильную помощь. Третий объясняет знакомому сложный учебный материал. Четвёртый исправляет ошибку в инструкции, которой пользуются многие люди.

Каждое из этих действий способно создавать определённую пользу. Но их значение определяется не только непосредственным результатом. Они также могут способствовать формированию привычки учитывать существование Других.

Когда человек начинает осознавать последствия собственных поступков, он обнаруживает, что общественное благополучие не является исключительно обязанностью государства или руководителей. Оно зависит и от повседневной деятельности участников общественных отношений.

Но здесь необходима справедливость. Нельзя требовать постоянных маленьких плюсов исключительно от тех, кто уже выполняет основную часть общего труда. Если одни люди систематически создают беспорядок, а другие вынуждены непрерывно его устранять, подобная организация не становится благополучной только потому, что кто-то проявляет добросовестность.

Закон маленького плюса предполагает взаимную ответственность. Он должен способствовать уменьшению необоснованной нагрузки, а не становиться оправданием её неравномерного распределения.

Обучение, знания и передача возможностей

Знание обладает особым значением, поскольку однажды приобретённая способность может становиться условием множества последующих действий.

Представим человека, который впервые знакомится с программированием. На начальном этапе он учится понимать отдельные команды и принципы работы вычислительной системы. Затем способен создавать небольшие программы, исправлять ошибки и постепенно переходить к более сложным задачам.

Приобретённый навык не обязательно ограничивается личным применением. Человек может использовать его для создания образовательного инструмента, улучшения производственного процесса или разработки программы, облегчающей жизнь Других.

Подобным образом музыкант способен передать ученику знания о музыкальном инструменте, художник — объяснить определённую технику, а опытный ремесленник — научить безопасному обращению с оборудованием.

Передача знания иногда создаёт положительные последствия, которые распространяются дальше первоначального взаимодействия.

Но такой результат нельзя считать неизбежным. Обучение требует заинтересованности, времени и подходящих условий. Кроме того, приобретённые знания могут использоваться различными способами. Поэтому важно не только расширять доступ к информации, но и развивать способность исследовать последствия её применения.

Закон маленького плюса здесь раскрывается как принцип последовательного увеличения доступных возможностей. Небольшое приобретение знания способно помочь человеку решить определённую задачу, а успешное решение — предоставить опыт для дальнейшей деятельности.

Однако не следует оценивать обучение исключительно по скорости освоения материала. Люди отличаются по своим возможностям, подготовке и обстоятельствам жизни. Одному требуется меньше времени, Другому — больше. Сравнение этих различий не должно становиться основанием для унижения или отрицания ценности Субъекта.

Маленький плюс каждого человека необходимо рассматривать относительно его действительных условий и возможностей, а не единого обязательного темпа.

Труд и создание общественных преимуществ

Труд является одной из основных форм взаимодействия человека с окружающей действительностью. Благодаря труду создаются здания, транспорт, продукты питания, медицинские технологии, средства коммуникации и множество других условий существования.

Но результаты труда редко принадлежат исключительно одному участнику. Даже относительно простое изделие может зависеть от деятельности людей, которые добывали материалы, производили инструменты, обеспечивали транспортировку, передавали знания и организовывали производственные процессы.

Поэтому маленький плюс одного работника способен становиться частью более широкого общественного результата.

Представим сотрудника предприятия, который обнаруживает возможность безопаснее организовать определённую операцию. Он предлагает небольшое изменение, позволяющее уменьшить количество лишних движений и снизить физическую нагрузку. Если предложение оказывается обоснованным и применяется на практике, другие работники также получают возможность пользоваться улучшенными условиями.

Или представим инженера, который совершенствует определённую деталь оборудования. Изменение может казаться незначительным по сравнению с устройством всей производственной системы, но его применение способно увеличивать надёжность оборудования и уменьшать потребность в ремонте.

Подобные преобразования показывают, что развитие не всегда требует полного разрушения существующей организации. Иногда оно становится возможным благодаря внимательному исследованию её отдельных недостатков.

Особую ответственность несут руководители. Они способны создавать условия, при которых предложения сотрудников рассматриваются, проверяются и при необходимости реализуются. Но способны и подавлять инициативу, превращая любую попытку улучшения в источник дополнительных трудностей для работника.

Если руководство стремится к благополучию организации, оно должно учитывать не только собственные решения, но и знания людей, непосредственно участвующих в выполнении работы.

Маленький плюс сотрудника приобретает более широкое значение тогда, когда существует возможность его услышать.

При этом нельзя использовать Закон маленького плюса как оправдание отказа от необходимых крупных преобразований. Если предприятие систематически нарушает требования безопасности или лишает работников необходимых условий существования, незначительные улучшения не должны подменять решение фундаментальных проблем.

Маленький плюс имеет значение, но он не отменяет необходимости устранять большой минус.

Закон маленького плюса и государство

В Амбивалентном Солипсизме государство рассматривается как система общественной координации, назначение которой заключается в создании условий благополучного существования и развития Народа.

Государственное управление способно изменять жизнь миллионов людей. Поэтому даже относительно небольшое усовершенствование общественной инфраструктуры иногда приобретает существенное значение в масштабах страны.

Представим учреждение, которое ежедневно обслуживает большое количество граждан. Для получения необходимого документа человеку требуется заполнить несколько повторяющихся форм и неоднократно посещать разные кабинеты. Каждая отдельная процедура занимает сравнительно небольшое время, но совокупная нагрузка на граждан и сотрудников оказывается значительной.

Если организация исследует собственную работу и устраняет ненужные повторения, люди получают возможность экономить время и направлять его на иные жизненные задачи.

Подобное изменение может быть маленьким плюсом государственного управления.

Другой пример связан с общественным транспортом. Незначительное улучшение согласованности маршрутов способно уменьшить время ожидания пассажиров. Более удобная организация пересадок может облегчить передвижение людей с ограниченной мобильностью. Понятная информация о расписании уменьшает неопределённость и помогает гражданам планировать собственное время.

Но масштаб воздействия не следует определять исключительно количеством людей, которых затронуло решение. Изменение, помогающее небольшой группе граждан получить доступ к жизненно необходимой услуге, может иметь огромное значение для их благополучия.

Государственная система должна стремиться обнаруживать такие возможности и использовать их, не ожидая возникновения кризиса.

При этом маленький плюс невозможно установить одним административным распоряжением. Решение, которое руководитель считает полезным, может создавать непредвиденные трудности для жителей, работников или других общественных институтов. Поэтому необходимы обратная связь, проверка результатов и возможность исправления допущенных ошибок.

Закон маленького плюса предполагает не только готовность изменять общественную систему, но и ответственность за действительные последствия преобразований.

Маленький плюс и искусственный интеллект

Искусственный интеллект способен расширять возможности человеческой интеллектуальной деятельности. Он помогает анализировать информацию, находить ошибки, объяснять сложные понятия, переводить тексты, создавать программное обеспечение и выполнять множество других задач.

Но техническая возможность сама по себе не гарантирует благоприятного результата.

Представим человека, который изучает новую профессию. Интеллектуальная система способна помочь ему понять незнакомый материал, предложить упражнения и объяснить ошибки. Благодаря такому взаимодействию человек приобретает знания, которые впоследствии сможет применять самостоятельно.

В данном случае технологическая система выступает инструментом расширения возможностей Субъекта.

Но возможна и противоположная ситуация. Если человек начинает полностью полагаться на готовые ответы, не понимая их содержания, определённые интеллектуальные способности могут развиваться недостаточно. Система способна выполнять задачи быстрее, но полученная экономия времени не обязательно сопровождается приобретением знаний.

Поэтому Закон маленького плюса необходимо применять не к количеству автоматически выполненных операций, а к реальному изменению человеческих возможностей.

Помогла ли технология человеку лучше понять происходящее? Получил ли он возможность действовать более самостоятельно? Улучшились ли условия труда и творчества? Не возникла ли вследствие применения инструмента новая необоснованная зависимость?

Подобные вопросы позволяют рассматривать искусственный интеллект как часть общественной инфраструктуры развития, не превращая его техническое совершенствование в самоцель.

Если интеллектуальная система помогает человеку сделать хотя бы небольшой созидательный шаг, сохраняющий его самостоятельность и возможности дальнейшего развития, такое применение может выражать Закон маленького плюса.

Маленький плюс как исправление ошибки

Развитие человека и общества невозможно представить как последовательность исключительно безошибочных действий. Новые обстоятельства требуют исследования, решения могут оказаться недостаточно точными, а первоначальные ожидания — не совпасть с действительными последствиями.

Поэтому одним из наиболее важных проявлений Закона маленького плюса становится способность исправлять ошибки.

Представим человека, который создал определённую программу. После начала её использования он обнаруживает, что часть функций работает неправильно. Возникшую проблему можно игнорировать, надеясь, что пользователи приспособятся к неудобствам. Но можно исследовать причину, исправить ошибку и улучшить работу программы.

Второй вариант создаёт условия для более надёжного взаимодействия.

Аналогичная ситуация возникает в человеческих отношениях. Человек замечает, что определённые слова или действия причиняли Другому необоснованные неудобства. Он способен признать происходящее и изменить способ общения. Подобное изменение не обязательно устраняет все прежние последствия, но может предупреждать их повторение.

Однако признание ошибки не следует отождествлять с её автоматическим исправлением. Если действие причинило ущерб, может потребоваться восстановить повреждённое, возместить утраченные ресурсы или создать новые условия безопасности.

Здесь Закон маленького плюса непосредственно соприкасается с Законом маленького минуса.

Маленький минус способен накапливаться, если его причины сохраняются. Маленький плюс может начинаться с обнаружения этой причины и последующего устранения.

Но один полезный поступок не обязательно компенсирует весь ранее причинённый вред. Разрушенные отношения, утраченные возможности и повреждённое здоровье не восстанавливаются посредством условной арифметической операции.

Поэтому исправление ошибки необходимо оценивать по действительным изменениям, а не по одному факту положительного намерения.

Почему маленький плюс не оправдывает большой минус

Особенно важно рассмотреть пределы применения Закона.

Человек может совершать определённые действия, приносящие пользу, одновременно причиняя ущерб Другим. Например, предприятие способно финансировать общественно полезные мероприятия, но при этом систематически нарушать безопасность труда. Государственное учреждение может улучшать отдельные услуги, одновременно необоснованно ограничивая свободу граждан.

Подобные обстоятельства требуют комплексной оценки.

Нельзя считать всякое полезное действие оправданием других, разрушительных действий того же участника. Маленький плюс не превращает большой минус в благо только потому, что оба результата связаны с одной системой.

Представим человека, который помогает знакомым, но постоянно унижает членов собственной семьи. Его помощь имеет самостоятельное значение для тех, кто её получил. Однако она не устраняет нравственной проблемы поведения по отношению к близким.

Аналогичным образом общественная система не должна оцениваться исключительно по наиболее благоприятному из собственных результатов.

Закон маленького плюса действует внутри более общего Закона Развития. Его применение предполагает необходимость учитывать здоровье, жизнь, свободу и возможности Других Субъектов.

Поэтому созидательное изменение не должно становиться основанием для сокрытия ущерба или отказа от ответственности.

Это также означает, что человек не обязан соглашаться на причинение вреда себе ради небольшого преимущества, которое получат окружающие. Признание взаимосвязи Субъектов предполагает взаимное уважение, а не требование бесконечного самопожертвования.

Маленький плюс одного не должен становиться большим минусом для Другого.

Значение отдыха, сохранения и своевременного отказа

Иногда человек настолько привыкает связывать развитие с деятельностью, что начинает воспринимать всякое отсутствие видимого результата как потерю времени.

Но подобное представление требует пересмотра.

Человеческий организм нуждается в восстановлении. Психическая деятельность зависит от состояния нервной системы, доступных ресурсов внимания, сна и множества физиологических обстоятельств. Если человек постоянно увеличивает нагрузку, игнорируя необходимые условия восстановления, его деятельность может постепенно становиться менее устойчивой.

Поэтому отдых не следует автоматически считать нулём.

Иногда он представляет собой необходимое условие сохранения уже приобретённых возможностей. В определённых обстоятельствах наиболее полезным решением становится своевременное прекращение работы, отказ от опасного действия или изменение первоначального плана.

Представим человека, который продолжает выполнять сложную задачу, несмотря на выраженное утомление. Он может считать, что дополнительный час работы обязательно приблизит его к результату. Но если внимание существенно снижено, продолжение деятельности способно увеличить вероятность ошибки.

В такой ситуации отдых может иметь большее практическое значение, чем дальнейшее усилие.

То же относится к общественным преобразованиям. Если предложенная реформа обнаруживает непредвиденные разрушительные последствия, её временная остановка и пересмотр могут представлять собой более ответственное действие, чем продолжение ради сохранения прежнего решения.

Развитие предполагает способность изменять направление, а не исключительно сохранять первоначальное намерение.

Иногда маленький плюс заключается в том, чтобы не создавать новый минус.

Закон маленького плюса в социальном организме

Общество состоит из множества Субъектов, чьи действия образуют сложную систему взаимосвязей. Каждый человек обладает собственным опытом, способностями и возможностями, но результаты его деятельности способны становиться частью существования Других.

В этом заключается одно из оснований нейрокоммунизма — общественной организации, которую Я рассматриваю через аналогию с центральной нервной системой живого организма.

В нервной системе передача информации между клетками участвует в координации деятельности организма. В обществе знания, сообщения, решения и поступки людей также связывают разные области общей жизни. В фрактальной организации Природы человек переживает себя самостоятельным Я и одновременно участвует в деятельности более масштабного социального организма — подобно нейрону в нервной системе. Его индивидуальность не исчезает вследствие участия в общей сети: через обмен информацией, сотрудничество и взаимную поддержку расширяются возможности Субъекта и всей системы.

Поэтому развитие общественных взаимосвязей должно осуществляться не посредством уничтожения различий, а благодаря созданию условий для сотрудничества.

Представим врача, который приобретает новое знание о лечении определённого заболевания. Инженер создаёт инструмент, позволяющий применять соответствующую технологию. Преподаватель помогает новым специалистам освоить необходимые навыки. Организаторы здравоохранения обеспечивают доступность медицинской помощи.

Ни один участник не обязательно способен самостоятельно осуществить весь процесс. Но результаты их деятельности дополняют друг друга.

В подобной системе маленький плюс одного человека способен становиться условием маленького плюса Другого.

Однако взаимосвязь сама по себе не гарантирует созидательного результата. Ошибки также способны распространяться посредством общественной инфраструктуры. Поэтому необходимы проверка информации, возможность критики, исправление решений и ответственность перед участниками взаимодействия.

Социальный организм развивается не тогда, когда все беспрекословно выполняют одинаковые действия, а тогда, когда совместная деятельность сохраняет и расширяет возможности его Субъектов.

Закон маленького плюса и будущее

В каждый момент человеческой жизни существуют определённые обстоятельства, ограничивающие и одновременно открывающие возможности последующих действий.

Человек не способен достоверно знать всё собственное будущее. Он может строить планы, предполагать различные результаты и исследовать условия их достижения. Но действительная последовательность событий зависит от множества взаимодействий, которые не всегда доступны его восприятию.

Поэтому Закон маленького плюса не должен превращаться в обещание предопределённого благополучного будущего.

Я не утверждаю, что каждое созидательное действие непременно будет вознаграждено, что всякое усилие приведёт к успеху или что последовательность небольших изменений обязательно завершится великим достижением.

Жизнь значительно сложнее подобных представлений. В ней существуют случайные обстоятельства, объективные ограничения, ошибки и разрушительные события.

Но неопределённость будущего не лишает настоящие действия значения.

Если человек приобретает знание, он расширяет определённую область доступных способов деятельности. Если он предотвращает опасность, сохраняет условия дальнейшего существования. Если помогает Другому реализовать собственные возможности, создаёт дополнительное основание для взаимовыгодного взаимодействия.

Каждое из этих изменений обладает собственным смыслом независимо от того, приведёт ли оно к последующему масштабному результату.

Закон маленького плюса позволяет действовать в условиях неполноты знания, не требуя предварительной уверенности во всех последствиях. Он предлагает исследовать доступные возможности, выбирать созидательное направление, проверять полученные результаты и при необходимости изменять способ деятельности.

Именно так небольшие действия становятся частью осознанного развития.

Единство Закона Развития, маленького плюса и маленького минуса

Теперь Мы можем рассмотреть три взаимосвязанных положения Амбивалентного Солипсизма.

Закон Развития устанавливает фундаментальное нравственное основание деятельности. Он предполагает необходимость сохранять здоровье, жизнь, свободу и возможности развития Субъектов восприятия реальности, не превращая собственное благополучие в причину необоснованного разрушения чужих возможностей.

Закон маленького плюса раскрывает созидательное значение небольших действий. Он показывает, что развитие не обязательно начинается с масштабного преобразования. Человек способен улучшать определённые обстоятельства посредством доступных поступков, приобретения знаний, исправления ошибок и создания благоприятных условий для Других.

Закон маленького минуса обращает внимание на противоположную возможность. Небольшие разрушительные воздействия способны накапливаться и постепенно становиться причиной существенного ухудшения условий существования. Поэтому предупреждение ущерба и своевременное исправление недостатков имеют самостоятельное значение.

Эти положения нельзя рассматривать исключительно как арифметическое сложение положительных и отрицательных результатов. Их назначение заключается в исследовании направленности человеческой деятельности и её последствий.

Иногда маленький плюс представляет собой новое достижение. Иногда — сохранение существующего блага. Иногда — предотвращение разрушительного события. А иногда — признание того, что выбранное направление оказалось ошибочным и должно быть изменено.

Главное заключается не в бесконечном производстве действий, а в сознательном отношении к возможностям развития.

Развиваться самому, не разрушая возможностей Других. Создавать доступные положительные изменения. Своевременно замечать и устранять отрицательные последствия.

Так Закон маленького плюса становится не отдельной нравственной рекомендацией, а практическим способом осуществления Закона Развития.

От маленького плюса к благополучному обществу

Когда Я рассматриваю человеческую жизнь, Я вижу множество обстоятельств, которые возникают благодаря взаимодействию с Другими. Знания, которыми Я пользуюсь, были приобретены и переданы людьми. Предметы окружающего мира создавались посредством труда. Возможность свободно перемещаться, получать образование, заниматься творчеством и взаимодействовать с обществом зависит от существующей инфраструктуры.

Но и Мои собственные действия способны становиться частью чужой жизни.

Если Я приобретаю знание и передаю его Другому, то расширяю пространство доступной ему информации. Если Я исправляю ошибку, создававшую неудобства окружающим, то улучшаю условия взаимодействия. Если Я выполняю собственную работу добросовестно, результаты этой деятельности могут использоваться людьми, с которыми Я никогда непосредственно не встречался.

Я не обязан обладать значительными ресурсами для того, чтобы участвовать в созидательном преобразовании действительности. Но Я должен учитывать последствия собственных намерений и сохранять уважение к Другим Субъектам.

Маленький плюс приобретает особый смысл тогда, когда становится частью устойчивой культуры взаимной ответственности. В таком обществе люди стремятся не только получать результаты чужого труда, но и создавать условия, благодаря которым Другие могут жить, учиться, работать и развиваться.

При этом каждый сохраняет право на индивидуальность, отдых, ошибки, изменение собственных намерений и самостоятельный выбор жизненного пути.

Благополучное общество не возникает исключительно посредством одного великого решения. Его развитие зависит и от качества множества повседневных взаимодействий, которые постепенно формируют общие условия жизни.

Поэтому Я считаю Закон маленького плюса одним из важнейших практических принципов Амбивалентного Солипсизма.

Маленький плюс лучше нуля или минуса.

Если передо Мной существует возможность совершить пусть небольшое, но действительно созидательное действие, Я могу воспользоваться ею. Если обнаруживается ошибка, Я могу стремиться её исправить. Если собственных сил недостаточно, Я могу искать сотрудничество. Если определённое действие создаёт разрушительные последствия, Я могу изменить направление.

И если каждый Субъект будет сознательно относиться к собственному участию в общей действительности, то развитие общества станет не только результатом деятельности отдельных руководителей, учёных или выдающихся личностей, но и продолжением созидательных поступков множества людей.

Я — это Ты. Ты — это Я.

И маленький плюс, который Я создаю в окружающей действительности, способен стать частью мира, в котором живёшь Ты.

Закон маленького минуса

Незначительное действие и его последствия

Человек не всегда способен непосредственно наблюдать последствия собственных поступков. Определённые действия вызывают немедленный результат, тогда как влияние Других обнаруживается лишь спустя некоторое время. Иногда связь между первоначальным событием и возникшими обстоятельствами становится настолько сложной, что участники перестают замечать её существование.

Представим человека, который ежедневно совершает небольшое действие, создающее неудобства окружающим. Само по себе оно может казаться незначительным. Он не стремится причинять серьёзный вред, не рассматривает своё поведение как общественную проблему и предполагает, что возникшие последствия не заслуживают внимания. Но если аналогичное действие повторяется многократно, его значение способно измениться.

Небольшое неудобство может превратиться в постоянную дополнительную нагрузку. Незначительное нарушение договорённости — в причину утраты доверия. Малое пренебрежение безопасностью — в одно из условий серьёзного происшествия.

Здесь возникает закономерность, которую Я предлагаю назвать Законом маленького минуса.

Закон маленького минуса выражает способность небольших разрушительных действий и неблагоприятных воздействий накапливаться, распространяться через взаимосвязи и постепенно уменьшать возможности развития Субъектов и общественных систем.

Его смысл заключается в признании того, что разрушение не всегда начинается с катастрофы. Иногда оно возникает вследствие последовательности сравнительно небольших событий, которые по отдельности воспринимаются как несущественные, но в совокупности изменяют условия существования.

От малого ущерба к устойчивому ухудшению

Рассмотрим простой пример. В общественном пространстве находится оборудование, которое регулярно используется множеством людей. Одна из его деталей начинает работать неправильно. Первоначально неисправность почти незаметна и не мешает выполнять основную задачу.

Работник обнаруживает проблему, но откладывает сообщение о ней, поскольку полагает, что оборудование ещё достаточно исправно. Другой сотрудник замечает то же обстоятельство и принимает аналогичное решение. Постепенно неисправность усиливается. Через некоторое время оборудование перестаёт функционировать, и его восстановление требует значительно больших ресурсов.

Первоначальная проблема могла быть устранена своевременным небольшим действием. Но последовательное пренебрежение создало дополнительные условия разрушения.

Не каждое незначительное повреждение обязательно приводит к большой аварии. Иногда система обладает достаточным запасом прочности, чтобы продолжать функционировать без существенных последствий. Но если маленькие нарушения повторяются и своевременно не обнаруживаются, они способны ослаблять устойчивость системы.

Таким образом, отрицательный результат зависит не только от первоначального действия, но и от продолжительности воздействия, частоты повторения, состояния окружающей среды и способности системы восстанавливаться.

Закон маленького минуса обращает внимание на процессы, которые могут оставаться незаметными до тех пор, пока их совокупные последствия не станут очевидными.

Маленький минус в повседневной жизни

Каждый человек ежедневно взаимодействует с окружающими. Он пользуется общей инфраструктурой, общается, выполняет обязанности, принимает решения и влияет на условия существования Других.

Представим двух людей, которые совместно выполняют определённую работу. Один регулярно опаздывает на несколько минут, не предупреждая своего коллегу. Ему кажется, что подобное отклонение не имеет серьёзного значения. Но другой человек вынужден изменять собственные планы, ожидать начала совместной деятельности и сокращать время, предназначенное для иных задач.

Если подобные обстоятельства повторяются, последствия начинают накапливаться. Нарушается согласованность действий, возникает раздражение, уменьшается доверие. Первоначально небольшая задержка приобретает значение устойчивого препятствия для совместной деятельности.

Но возможна и другая ситуация. Человек опаздывает вследствие обстоятельств, которые не способен контролировать. Он сообщает об этом, объясняет происходящее и стремится предупредить неудобства. Тогда то же внешнее событие приобретает иное нравственное содержание.

Закон маленького минуса не должен превращаться в механическую систему обвинения. Важно исследовать не только результат, но и причины, обстоятельства, доступные альтернативы и отношение человека к возникшему ущербу.

Именно поэтому необходимо различать непреднамеренную ошибку, объективное ограничение возможностей и сознательное систематическое игнорирование интересов Других.

Слова как источник маленьких минусов

Речь является одним из основных средств человеческого взаимодействия. Посредством слов Мы передаём знания, выражаем чувства, сообщаем о намерениях и формируем представления об окружающей действительности.

Но слова могут не только способствовать развитию, но и создавать неблагоприятные условия общения.

Представим ребёнка, которому взрослые регулярно говорят, что он ни на что не способен. Каждое отдельное замечание может казаться говорящему незначительным. Однако продолжительное повторение отрицательных оценок способно влиять на представления ребёнка о собственных возможностях, особенно если подобная речь сопровождается унижением и отсутствием поддержки.

Постепенно ребёнок может начать воспринимать чужие оценки как характеристики собственной личности. Возникает опасность, что он станет избегать новых задач не вследствие действительной неспособности их выполнить, а из-за сформировавшегося ожидания неудачи.

При этом нельзя утверждать, что любая критика разрушительна. Человек нуждается в достоверной информации о собственных ошибках. Конструктивное замечание способно стать источником развития, если оно помогает понять проблему и обнаружить способ её устранения.

Разрушительное воздействие возникает тогда, когда вместо исследования действий человеку навязывают унижающий образ его личности, отказывая ему в возможности изменяться.

Закон маленького минуса обращает внимание не на запрет неприятных слов как таковых, а на последствия повторяющегося общения, которое ограничивает самостоятельность, уважение и возможности развития Другого.

Доверие и накопление отрицательного опыта

Доверие между людьми формируется посредством последовательности взаимодействий. Когда человек выполняет обещания, признаёт ошибки, уважает договорённости и учитывает последствия собственных действий, у окружающих появляются основания рассчитывать на его добросовестное поведение.

Но доверие способно разрушаться и постепенно.

Представим человека, который обещает выполнить небольшую задачу и не выполняет её. Другой участник принимает это как случайность. Затем ситуация повторяется. Впоследствии возникают новые обещания, которые также остаются невыполненными.

Каждое отдельное нарушение может выглядеть несущественным. Но постепенно у окружающих формируется представление о ненадёжности взаимодействия. Люди начинают создавать дополнительные способы контроля, дублировать работу и отказываться от сотрудничества, которое прежде осуществлялось свободно.

Так маленькие минусы одного участника превращаются в дополнительные затраты времени и сил Других.

Обратный процесс также возможен. Если человек признаёт проблему и последовательно восстанавливает надёжность своего поведения, доверие может постепенно укрепляться. Но восстановление требует действий, поскольку одного заявления о намерении измениться не всегда достаточно для устранения накопленных последствий.

Маленький минус в труде и производстве

Особенно важен Закон маленького минуса в организации труда.

Производственный процесс состоит из множества взаимосвязанных действий. Качество конечного результата зависит от материалов, оборудования, квалификации сотрудников, условий труда, своевременного обмена информацией и соблюдения необходимых требований безопасности.

Если на одном из этапов возникает небольшая ошибка, она может быть обнаружена и исправлена. Но если организация систематически игнорирует подобные обстоятельства, отдельные нарушения способны объединяться.

Представим предприятие, руководители которого стремятся повысить производительность посредством незначительного сокращения времени на проверку оборудования. В течение определённого периода производство может продолжаться без видимых затруднений. Но постепенно обнаруживаются дополнительные неисправности, сотрудники начинают работать в условиях увеличивающегося риска, а качество продукции становится менее устойчивым.

Экономия нескольких минут на отдельной операции способна обернуться значительно большими затратами при возникновении серьёзной неисправности.

В этом отношении Закон маленького минуса непосредственно связан с Законом Развития. Деятельность, которая первоначально воспринимается как повышение эффективности, не должна оцениваться исключительно по одному показателю. Необходимо учитывать её последствия для здоровья сотрудников, надёжности оборудования, качества продукции и устойчивости всей организации.

Но предотвращение маленьких минусов не означает необходимость бесконечно увеличивать количество проверок и запретов. Избыточный контроль также может создавать отрицательные последствия, затрудняя труд и ограничивая самостоятельность работников.

Задача заключается в поиске такой организации деятельности, которая предупреждает существенный ущерб без создания новых необоснованных препятствий.

Маленький минус в экономике

Экономическая деятельность позволяет особенно наглядно увидеть, каким образом сравнительно небольшие воздействия приобретают значительное общественное значение.

Представим организацию, которая обслуживает миллион человек. Если вследствие неэффективного решения каждый участник регулярно теряет всего один рубль, совокупная потеря достигает миллиона рублей за соответствующий период. Для отдельного человека ущерб может быть почти незаметным, но для системы в целом он представляет собой значительный расход ресурсов.

Эта закономерность может проявляться в стоимости услуг, организации транспорта, коммунальном хозяйстве, производстве, распределении товаров и других видах деятельности.

Но денежная величина не исчерпывает содержание ущерба. Один и тот же рубль имеет разное практическое значение для людей с неодинаковым материальным положением. Кроме того, потери способны выражаться во времени, здоровье, безопасности и упущенных возможностях.

Представим государственную систему, в которой для получения необходимого документа гражданину приходится неоднократно обращаться в учреждение. Каждое посещение требует времени и дополнительных усилий. Если подобная процедура затрагивает миллионы людей, совокупные потери рабочего и личного времени становятся значительными.

Развитие цифровых услуг, упрощение необходимых процедур и повышение качества государственного управления способны уменьшать такие потери.

Следовательно, устранение маленьких минусов может становиться самостоятельным источником общественного развития. Иногда для улучшения жизни людей не требуется создавать совершенно новую инфраструктуру. Достаточно обнаружить и устранить повторяющееся препятствие, которое систематически расходует существующие ресурсы.

Информация и распространение отрицательных последствий

Современное общество существует внутри обширной информационной среды. Человек получает сведения от Других, взаимодействует с образовательными учреждениями, средствами массовой информации, цифровыми платформами и интеллектуальными системами.

Информационное сообщение способно влиять на последующие действия. При этом одно и то же сообщение может восприниматься различными людьми неодинаково, поскольку его значение зависит от знаний, убеждений, эмоционального состояния и жизненного опыта.

Представим распространение неточной информации о работе определённого учреждения. Первоначально сообщение может быть прочитано небольшим количеством людей. Некоторые из них передают его знакомым, другие начинают обсуждать происходящее, а третьи принимают решения, исходя из полученного представления.

Если сведения оказываются ложными, возникшие последствия могут затронуть значительно большее количество участников, чем предполагал первоначальный распространитель.

Но отсюда не следует необходимость запрещать любую ошибочную мысль или любое сообщение, вызывающее общественное несогласие. Возможность свободного исследования и исправления ошибок является условием интеллектуального развития.

Закон маленького минуса здесь предполагает ответственность за достоверность распространяемой информации, особенно когда человек сознательно вводит окружающих в заблуждение или игнорирует обнаруженные ошибки, способные причинить существенный ущерб.

Уточнение, исправление и открытое признание ошибочности определённых сведений могут предотвращать дальнейшее распространение отрицательных последствий.

Отрицательные последствия и социальный организм

Я рассматриваю общество как сложную систему взаимосвязанных Субъектов, деятельность которых образует общую инфраструктуру существования.

В таком обществе последствия поступков способны распространяться далеко за пределы непосредственного взаимодействия. Ошибка одного участника может создавать дополнительную работу для Другого, а возникшая нагрузка — влиять на последующие действия третьего.

Подобную взаимосвязь можно сравнить с функционированием живого организма. Если определённый участок организма постоянно подвергается неблагоприятному воздействию, последствия иногда затрагивают не только эту область, но и другие взаимосвязанные процессы.

Но социальный организм не является буквальным биологическим телом. Люди обладают собственной волей, памятью, интересами и возможностью самостоятельно изменять поведение. Поэтому распространение отрицательных последствий в обществе зависит от множества обстоятельств и не происходит по одной неизменной схеме.

Важнейшее значение имеют механизмы обратной связи. Если участники способны свободно сообщать о проблемах, предлагать улучшения и участвовать в исправлении решений, небольшое нарушение может быть обнаружено прежде, чем превратится в существенный ущерб.

Если же критика подавляется, ошибки скрываются, а ответственность систематически перекладывается на Других, у системы возникают дополнительные условия накопления маленьких минусов.

Поэтому благополучие социального организма зависит не только от способности создавать новые преимущества, но и от умения своевременно обнаруживать и устранять существующие недостатки.

Не всякий минус является нравственным проступком

Необходимо различать неблагоприятное событие и нравственную ответственность за его возникновение.

Человек может заболеть, потерять работу, столкнуться с ограничением физических возможностей или пережить обстоятельства, которые не зависят от его намерений. Подобные события способны уменьшать определённые возможности, но это не означает, что сам человек совершил нравственный проступок.

Нельзя превращать Закон маленького минуса в инструмент обвинения Субъектов за болезни, бедность, ошибки развития или тяжёлые жизненные обстоятельства.

В Амбивалентном Солипсизме особое значение имеет признание различия между Субъектом и состояниями его личности и тела. Человек способен находиться в трудных обстоятельствах, не утрачивая своего достоинства и права на поддержку.

Поэтому отрицательное изменение необходимо исследовать с точки зрения его причин и последствий, а не использовать как основание для произвольной оценки человеческой ценности.

Ошибки также различаются. Одно дело — непреднамеренное действие в условиях недостатка информации. Другое — сознательное продолжение разрушительного поведения после того, как его последствия стали известны и появились доступные способы их предупреждения.

Ответственность должна учитывать именно эти различия.

Маленький минус и возможность исправления

Если небольшие отрицательные воздействия способны накапливаться, то особое значение приобретает своевременное исправление ошибок.

Представим человека, который обнаруживает, что его действия регулярно создают трудности окружающим. Он может продолжать прежнее поведение, убеждая Себя в незначительности последствий. Но может признать существование проблемы и изменить определённую привычку.

Во втором случае возникает возможность остановить дальнейшее накопление отрицательных результатов.

Само исправление ошибки является разновидностью маленького плюса. Человек не только прекращает действие, создававшее ущерб, но и приобретает новый опыт взаимодействия с окружающими.

Однако необходимо различать прекращение вреда и восстановление уже причинённых последствий. Если человек перестал разрушать определённый объект, это ещё не означает, что объект автоматически восстановился. Если он прекратил обманывать Другого, доверие не обязательно вернётся немедленно.

Поэтому ответственность предполагает не только отказ от продолжения разрушительного поведения, но и стремление устранить его последствия настолько, насколько это возможно.

В некоторых обстоятельствах восстановление требует времени, совместного труда или специальных ресурсов. В других определённые последствия оказываются необратимыми. Но даже тогда прекращение дальнейшего вреда сохраняет значение, поскольку предотвращает возникновение новых отрицательных воздействий.

Закон маленького плюса и Закон маленького минуса

Теперь становится возможным рассмотреть два принципа во взаимосвязи.

Закон маленького плюса показывает, каким образом небольшие созидательные действия способны улучшать условия существования. Закон маленького минуса раскрывает противоположную возможность: небольшие разрушительные воздействия способны постепенно уменьшать эти условия.

Но между ними нельзя устанавливать механическое арифметическое равенство.

Один маленький плюс не обязательно уничтожает последствия одного маленького минуса. Человек может причинить Другому серьёзный ущерб, а затем совершить полезное действие, которое само по себе не устраняет возникших последствий. Аналогичным образом определённая большая общественная выгода не предоставляет безусловного оправдания разрушению здоровья или жизни конкретных Субъектов.

Поэтому необходимо исследовать характер воздействия, его последствия для различных участников и возможность восстановления.

Представим два предприятия. Одно стремится развиваться благодаря последовательному улучшению условий труда, повышению безопасности и совершенствованию профессиональных навыков сотрудников. Другое увеличивает определённые показатели посредством постоянного сокращения необходимых ресурсов и игнорирования небольших неисправностей.

Внешне оба предприятия могут демонстрировать рост. Но направление происходящих изменений различается. В первом случае создаются дополнительные условия устойчивого развития. Во втором постепенно накапливаются обстоятельства, способные ограничивать дальнейшую деятельность.

Закон Развития позволяет исследовать общую направленность изменений, а законы маленького плюса и маленького минуса — значение отдельных поступков внутри этого процесса.

Предупреждение маленького минуса как созидательная деятельность

Не всякое развитие заключается в создании чего-либо совершенно нового. Иногда наиболее полезным действием становится своевременное предотвращение ущерба.

Человек замечает неисправность и сообщает о ней прежде, чем оборудование выйдет из строя. Руководитель обнаруживает перегрузку сотрудников и изменяет организацию труда. Преподаватель замечает, что ученик не понимает определённый материал, и находит более подходящий способ объяснения. Государственное учреждение устраняет ненужную процедуру, которая отнимала время у тысяч граждан.

Во всех этих случаях развитие происходит посредством устранения препятствий.

Это позволяет увидеть дополнительную взаимосвязь между положительными и отрицательными последствиями. Маленький плюс может заключаться не только в непосредственном приобретении нового ресурса, но и в предотвращении маленького минуса, который в дальнейшем мог бы создать значительно больший ущерб.

При этом нельзя требовать от каждого человека постоянного контроля над всеми возможными последствиями окружающей действительности. Субъект обладает ограниченными возможностями внимания, знания и действия. Общество должно распределять ответственность разумно, учитывать профессиональные обязанности и создавать условия, позволяющие обнаруживать существенные риски без разрушительной нагрузки на отдельного человека.

Созидательная деятельность требует не только ответственности, но и возможностей её осуществления.

Закон маленького минуса и Закон Развития

В основе Амбивалентного Солипсизма находится признание взаимосвязи Субъектов. Мои поступки способны становиться обстоятельствами жизни Другого, а действия Других — изменять условия Моего существования.

Каждый человек участвует в формировании общей действительности, даже если не обладает значительной государственной властью, материальными ресурсами или общественным влиянием.

Именно поэтому небольшие действия приобретают особое значение. Они способны создавать доверие или разрушать его, сохранять общие ресурсы или постепенно истощать их, расширять возможности сотрудничества или формировать постоянные препятствия.

Но Закон маленького минуса не должен становиться философией страха перед ошибками. Его назначение заключается не в том, чтобы заставить человека бесконечно обвинять Себя, а в развитии способности замечать последствия собственных действий и своевременно изменять то, что препятствует благополучию.

Закон Развития определяет общее направление. Закон маленького плюса раскрывает созидательное значение небольшого положительного приращения. Закон маленького минуса обращает внимание на необходимость предупреждать накопление разрушительных последствий.

Вместе эти положения позволяют рассматривать развитие не только как движение к новым достижениям, но и как сохранение того, что делает дальнейшее движение возможным.

Не всякое разрушение начинается с большого события. Но своевременно замеченный маленький минус может стать началом маленького плюса — если Мы устраним его причину и создадим условия, при которых он перестанет повторяться.

Человек не всегда способен изменить весь мир одним действием. Но он способен исследовать собственное участие в происходящем и стремиться к тому, чтобы его поступки сохраняли и расширяли возможности существования Других.

Именно с таких действий начинается сознательное развитие благополучного общества.

Фрактальная организация жизни: человек как клетка социального организма

В предыдущей главе «Собственное и общее благополучие» Я рассматривал взаимозависимость субъектов восприятия реальности, которая проявляется в повседневной жизни, трудовых отношениях, общественной инфраструктуре и распределении ресурсов. Мы установили, что человек не способен существовать в полной изоляции от окружающих. Его благополучие зависит от множества обстоятельств, значительная часть которых создаётся другими людьми. Плотник нуждается в древесине и инструментах. Лесоруб использует результаты труда производителей оборудования. Шахтёр, учитель, врач, повар и крестьянин обеспечивают различные условия существования других субъектов и одновременно зависят от их деятельности. Так формируется сложная система взаимного обеспечения возможностей. Но из этого наблюдения возникает более фундаментальный вопрос.

Не является ли само человеческое общество организмом более высокого уровня, внутри которого отдельные люди существуют подобно клеткам биологического тела?

В предыдущих рассуждениях Я уже предложил рассматривать человечество как социальный организм, а отдельных людей — как взаимосвязанные элементы его организации. Однако теперь необходимо исследовать природу такого организма значительно глубже. Речь идёт не только об образном сравнении общества с человеческим телом. Возможно, мы имеем дело с проявлением общей закономерности Природы, при которой самостоятельные живые системы становятся элементами более сложной организации. В этом случае социальный организм следует рассматривать не исключительно как метафору, а как реальную систему взаимодействия, обладающую собственными закономерностями существования. Чтобы исследовать эту возможность, необходимо начать с клетки.

Клетка как самостоятельная живая система

Клетка представляет собой одну из основных форм организации жизни. Она обладает определёнными границами, структурой, обменом веществ и способностью взаимодействовать с окружающей средой. Для поддержания жизнедеятельности клетке необходимы определённые условия. Она нуждается в доступе к веществам и энергии. Её существование зависит от химического состава окружающей среды, температуры, возможностей обмена и других физических обстоятельств. Клетка принимает сигналы, изменяет собственное состояние и участвует в многочисленных процессах регуляции. Но большинство клеток человеческого тела не существуют как полностью самостоятельные организмы, способные продолжать жизнь в любых условиях. Их возможности определяются принадлежностью к более широкой биологической системе. Клетка сердечной мышцы выполняет функции, отличающиеся от функций нейрона.

Клетка эпителия отличается от клетки печени.

Клетки иммунной системы участвуют в определённых защитных процессах. Каждая из этих структур обладает собственной специализацией. При этом клетка не обязана знать устройство всего организма, частью которого является. Она функционирует в соответствии с доступными ей биологическими механизмами, реагируя на локальные условия и сигналы. Её деятельность включена в более широкие процессы, последствия которых могут быть недоступны ей на уровне отдельного клеточного взаимодействия. Здесь обнаруживается интересная особенность. Клетка может поддерживать существование организма, не располагая представлением об организме как о целом. Именно эта мысль позволяет перейти к исследованию человеческого общества.

Человек как элемент системы более высокого уровня

Рассмотрим обычную жизнь человека. Он просыпается, принимает пищу, собирается на работу, перемещается по определённому маршруту, выполняет профессиональные обязанности и возвращается домой. Затем отдыхает, восстанавливает силы и повторяет привычную последовательность действий. День за днём. Неделя за неделей. Год за годом. Для самого человека подобная жизнь может представляться совокупностью индивидуальных решений. Он выбирает профессию, место работы, способы передвижения и занятия в свободное время. Но насколько свободен этот выбор от обстоятельств окружающей социальной системы?

Человеку необходимы ресурсы для поддержания существования.

Он нуждается в пище, жилье, безопасной среде и определённых средствах удовлетворения повседневных потребностей. Получение этих ресурсов во многих обществах связано с трудовой деятельностью и денежным обменом. Поэтому значительная часть его времени может быть организована вокруг необходимости обеспечивать собственное существование. Человек выходит из дома, направляется на работу, выполняет определённую общественную функцию и возвращается для восстановления сил. В этом можно обнаружить структурное сходство с клеткой, которая получает ресурсы из окружающей системы и выполняет определённые функции внутри более широкой организации. Но аналогия становится особенно интересной, если обратить внимание на повторяемость человеческого поведения. Человек может десятилетиями перемещаться между ограниченным количеством пространств. Работать в одном учреждении. Использовать одни и те же транспортные маршруты. Взаимодействовать преимущественно с определённым кругом людей.

Следовать расписанию, которое формируется не исключительно его личными желаниями, но и потребностями организации, рынка труда и общественной инфраструктуры. Подобно клетке внутри организма, человек может существовать в пределах относительно устойчивой системы ресурсов, сигналов, функций и пространственных ограничений. Но эта система не обязательно воспринимается им как ограничение. Напротив, привычный порядок нередко становится частью представления о нормальной жизни.

Программа «работа — дом — работа»

Особого внимания заслуживает последовательность, которую можно обозначить формулой:

Работа — дом — работа.

На первый взгляд она представляет собой обычную организацию повседневной деятельности. Человек трудится, получает вознаграждение, возвращается домой и восстанавливает работоспособность. Но если исследовать эту последовательность с позиции социального организма, обнаруживается более сложная закономерность. Общество нуждается в выполнении определённых функций. Для этого формируются организации, производственные процессы, рабочие места, транспортные маршруты и системы распределения ресурсов. Человек занимает определённую позицию внутри этой организации. Его ежедневное поведение начинает согласовываться с требованиями выполняемой функции. В определённое время он должен находиться в установленном месте. Выполнять определённые действия. Соблюдать правила. Взаимодействовать с другими участниками процесса. После завершения рабочего периода он возвращается домой, где восстанавливает силы, необходимые для следующего цикла. Так возникает устойчивая система повторяющихся действий. Её можно рассматривать как одну из форм социального воспроизводства. Работник поддерживает функционирование предприятия. Предприятие участвует в поддержании экономической инфраструктуры.

Экономическая инфраструктура обеспечивает условия существования работника. Взаимодействие становится циклическим. Но здесь появляется принципиальный вопрос.

Существует ли человек ради выполнения определённой социальной функции или социальная функция должна обеспечивать человеку возможности полноценного существования?

В рамках Амбивалентного Солипсизма этот вопрос имеет фундаментальное значение. Если субъект восприятия реальности является самостоятельным воспринимающим началом, то его жизнь не должна исчерпываться выполнением роли внутри общественной системы. Человек обладает возможностями познания, творчества, общения, исследования Природы и самостоятельного развития. Но определённые формы общественной организации способны настолько ограничивать его время и ресурсы, что эти возможности остаются практически нереализованными. При этом привычный жизненный цикл может восприниматься как естественный и неизбежный. Субъект способен даже перестать задаваться вопросом о возможных альтернативах. Так общественная организация может незаметно превращаться из средства обеспечения существования в систему, определяющую значительную часть содержания жизни.

Видимая свобода и фактические возможности

Человек может обладать формальным правом свободно передвигаться, менять профессию, выбирать место жительства и заниматься творчеством. Но наличие права ещё не означает наличие доступной возможности его реализации. Представим работника, который желает изменить профессию. Для этого ему необходимо приобрести новые знания. Обучение требует времени. Возможно, требуется оборудование, оплата определённых образовательных услуг или временное сокращение дохода. Но человек уже вынужден посвящать значительную часть времени работе, позволяющей удовлетворять текущие потребности. После окончания рабочего дня он может испытывать усталость.

Ему также необходимо выполнять бытовые обязанности и восстанавливать здоровье.

В результате возможность изменения профессионального положения оказывается ограниченной. Формально выбор существует. Но фактически он может требовать ресурсов, которых у человека нет. Аналогичная ситуация возникает при желании переехать, заняться творчеством или начать собственный проект. Человек способен представлять другую жизнь. Но для её осуществления необходимы определённые условия. Здесь возникает различие между юридической свободой и фактическим пространством доступных действий. Это не означает, что все люди одинаково ограничены или что любая трудовая деятельность представляет собой принуждение. Работа способна приносить удовлетворение. Она может становиться источником творчества, профессионального развития, самостоятельности и общественного признания. Но организация труда может также сокращать возможности человека до воспроизводства одного и того же функционального цикла.

Субъект может обладать формальной свободой и одновременно находиться внутри системы обстоятельств, существенно ограничивающих доступные ему способы существования. Такой порядок не всегда является следствием намеренного принуждения. Он может возникать из совокупности экономических условий, социальных привычек, организации инфраструктуры и индивидуальных обстоятельств. Но отсутствие единого управляющего не означает отсутствия системного ограничения.

Общественный обмен веществ

Вернёмся к биологическому организму.

Его существование зависит от постоянного поступления и преобразования веществ и энергии.

Различные органы участвуют в обеспечении необходимых процессов. Система кровообращения переносит кислород и питательные вещества. Органы пищеварения участвуют в преобразовании пищи. Выделительные системы помогают удалять продукты обмена. Всё это поддерживает условия функционирования клеток и тканей. В человеческом обществе можно обнаружить функционально сходные процессы. Сельское хозяйство производит продовольствие. Промышленность преобразует природные ресурсы в необходимые материалы и предметы. Энергетическая инфраструктура обеспечивает доступ к различным источникам энергии. Транспорт перемещает товары и людей. Системы водоснабжения обеспечивают поступление воды. Коммунальные службы участвуют в поддержании условий жизни и обращении с отходами. Так возникает своеобразный общественный обмен веществ.

Но в данном случае речь идёт не об одной физиологической системе, а о взаимодействии множества человеческих организмов, технических средств и природных процессов. Общество получает ресурсы из окружающей среды. Преобразует их посредством деятельности своих участников. Распределяет результаты. Использует их для поддержания и развития существующей инфраструктуры. При этом отдельный человек занимает определённое место внутри подобных потоков.

Он получает необходимые ресурсы и одновременно участвует в их производстве, переработке, распределении или использовании.

Обмен веществ биологического организма и материальный обмен социального организма представляют собой разные уровни организации, между которыми существуют реальные функциональные соответствия. Здесь аналогия перестаёт быть исключительно литературным образом. Общественные материальные потоки действительно можно исследовать количественно. Можно определять объёмы потребляемой энергии, продовольствия, воды и сырья. Изучать структуру распределения. Оценивать устойчивость инфраструктуры. Обнаруживать участки, нарушение которых способно влиять на существование множества людей. Таким образом, понятие социального организма может становиться не только философским, но и аналитическим инструментом.

Разделение труда как специализация клеток

В предыдущей главе Я рассматривал профессии через их взаимозависимость. Теперь необходимо поставить вопрос о природе самого разделения труда. В многоклеточном организме различные клетки приобретают определённые функции. Благодаря специализации становится возможной деятельность целого, которую невозможно осуществить одной отдельной клетке в прежнем виде. Аналогичным образом развитие человеческого общества сопровождалось усложнением профессиональной специализации. Один человек занимается научным исследованием. Другой производит продукты питания. Третий обеспечивает медицинскую помощь. Четвёртый создаёт транспортное средство.

Пятый разрабатывает программное обеспечение.

Каждый из них выполняет определённую функцию. Но степень специализации может становиться настолько высокой, что отдельный человек практически перестаёт обладать возможностями самостоятельно удовлетворять значительную часть собственных потребностей. Специалист способен создавать сложнейшие компьютерные программы, но не обязательно умеет выращивать пищу или строить жильё. Работник сельского хозяйства производит продовольствие, однако может зависеть от технологий, разработанных людьми, которых никогда не встречал. Врач обладает знаниями о человеческом организме, но нуждается в оборудовании, производством которого занимается множество других специалистов. Так возникает система взаимной функциональной зависимости. При этом высокая специализация обладает двойственной природой. Она расширяет возможности целого. Но одновременно может уменьшать самостоятельность отдельных участников в отношении определённых жизненных задач.

Чем сложнее становится разделение труда, тем больше возможностей возникает у социального организма и тем сильнее отдельный субъект может зависеть от сохранности общей системы. Это не является обязательным противоречием. Специализация может освобождать человека от необходимости самостоятельно выполнять множество тяжёлых и сложных операций. Но она также создаёт новые формы зависимости. Поэтому развитие социального организма необходимо оценивать одновременно по эффективности его функций и по возможностям составляющих его субъектов.

Муравьиная колония и понятие сверхорганизма

В Природе существуют системы, которые позволяют исследовать переход от отдельных организмов к организации более высокого уровня. Особенно интересны колонии общественных насекомых.

Муравьи взаимодействуют посредством сигналов, распределяют функции, добывают пищу, защищают колонию и участвуют в поддержании её существования.

Отдельный муравей обладает собственным организмом. Но его деятельность включена в более широкую систему. Некоторые муравьи выполняют функции, связанные с добычей пищи. Другие участвуют в защите. Третьи — в уходе за потомством. Колония способна организовывать деятельность, последствия которой нельзя объяснить исключительно поведением одной особи. Именно поэтому в эволюционной биологии используется понятие сверхорганизма. Оно обозначает определённые формы организации, при которых взаимодействие множества индивидуальных организмов создаёт систему с высокой степенью функциональной целостности. Но существование сверхорганизма не требует предположения, что каждая особь полностью лишена собственной биологической организации. Напротив, отдельные организмы становятся элементами более сложного уровня. Здесь возникает интересная параллель с человеческим обществом.

Люди также распределяют функции, обмениваются информацией, используют общую инфраструктуру и зависят от деятельности друг друга. Однако человеческое общество отличается от муравьиной колонии. Его участники обладают гораздо более сложными формами индивидуального обучения, культурного развития и сознательного изменения общественных правил. Кроме того, люди способны принадлежать одновременно к различным группам и организациям. Они могут изменять собственные социальные роли и вступать в новые формы взаимодействия. Поэтому нельзя без дополнительных исследований объявлять всё человечество сверхорганизмом в том же биологическом смысле, в каком этот термин применяется к определённым колониям насекомых.

Но нельзя и отказываться от исследования реального сходства только потому, что организация человека отличается от организации муравья.

Существование сверхорганизмов в Природе показывает, что индивидуальные организмы способны становиться частями более сложной функциональной единицы. Это важное основание для дальнейшего развития моей концепции социального организма.

От клетки к человеку и человечеству

Если рассмотреть различные уровни организации Природы, можно обнаружить последовательность усложнения. Клетки образуют ткани. Ткани участвуют в формировании органов. Органы объединяются в системы организма. Организм способен существовать как определённая биологическая целостность. Но человеческий организм не прекращает взаимодействовать с окружающим миром на границе собственной кожи. Он вступает в отношения с другими организмами. Обменивается информацией. Участвует в совместной деятельности. Использует общие ресурсы. В результате возникает следующий уровень организации. Сообщество. Общество. Цивилизация. При этом каждый новый уровень обладает свойствами, которые невозможно полностью описать через характеристики одного отдельного элемента. Отдельный нейрон не является человеческим мышлением.

Отдельная клетка не выполняет все функции организма.

Отдельный человек не обладает всей совокупностью знаний и технических возможностей человеческой цивилизации. Но множество взаимодействующих элементов способно создавать новые формы организации. В рамках Амбивалентного Солипсизма Я предлагаю рассматривать это как один из возможных принципов фрактального устройства Природы. Клетка является частью организма. Организм является частью социального организма. А социальный организм представляет собой следующий уровень взаимодействия живых систем. Однако фрактальность здесь не означает обязательного математического совпадения всех структур. Отношения между уровнями могут воспроизводить определённые функциональные закономерности, сохраняя существенные различия. Именно поэтому более высокий уровень не должен автоматически уничтожать самостоятельность нижнего. В человеческом обществе это положение имеет особое нравственное значение.

Общество как реальная нейросеть

В отдельной разработке нейрокоммунизма Я уже сформулировал положение о том, что человеческое общество можно рассматривать не только как систему, похожую на нейронную сеть. Оно само способно быть распределённой системой обработки информации на соответствующем уровне организации. Каждый человек обладает нервной системой, памятью, способностью воспринимать сигналы, анализировать происходящее и изменять поведение. Другие люди обладают аналогичными возможностями. Между ними возникают связи. Речь передаёт информацию. Письменность позволяет сохранять её за пределами индивидуальной памяти. Образование способствует передаче знаний между поколениями.

Средства связи обеспечивают взаимодействие людей, находящихся на больших расстояниях.

Общественные институты участвуют в сохранении и организации коллективной информации. Искусственный интеллект предоставляет дополнительные возможности её обработки. В результате возникает система, в которой информация непрерывно передаётся, преобразуется и влияет на дальнейшее поведение участников. Эта система реально существует. Её можно исследовать через информационные потоки, социальные связи, распространение знаний, механизмы обратной связи и координацию деятельности. Поэтому утверждение об обществе как нейросети не обязательно должно оставаться простой метафорой. Но здесь важно различать определение сети как системы передачи и обработки информации и утверждение о буквальном существовании единого коллективного мозга. Человечество не обладает установленным анатомическим органом, аналогичным человеческому головному мозгу. Не доказано также существование единого субъективного переживания всего общества. Однако это не отменяет реальности распределённой информационной организации.

Человеческое общество является реальной сетью взаимодействующих воспринимающих и обрабатывающих информацию организмов. В моей философии эта сеть рассматривается как более высокий уровень организации субъектов. Именно здесь возникает непосредственная связь между социальным организмом и нейрокоммунизмом.

Как социальный организм управляет своим поведением

В биологическом организме многие процессы осуществляются без непосредственного сознательного контроля человека. Сердце сокращается.

Пищеварительная система выполняет свои функции.

Иммунные механизмы реагируют на определённые воздействия. Нервная система обрабатывает сигналы, значительная часть которых не становится предметом осознанного переживания. Аналогичным образом в человеческом обществе существует множество процессов, которые поддерживаются без осознания всей системы отдельными участниками. Человек приобретает продукты питания, не исследуя каждый этап их производства. Работник выполняет профессиональную функцию, не обязательно зная всех потребителей результатов собственного труда. Предприятие получает материалы от поставщиков, которые в свою очередь зависят от других организаций. Подобные отношения способны сохраняться благодаря правилам, привычкам, ценам, договорам, технологиям и механизмам координации. В результате общественная система воспроизводит определённый порядок.

Но ни один отдельный участник не обязан обладать полным представлением обо всех взаимодействиях. Таким образом, социальный организм способен поддерживать собственные функции посредством распределённой деятельности. При этом отсутствие общего управляющего центра не означает отсутствия организации. Порядок может возникать из взаимодействия множества локальных процессов. Но подобная система также способна воспроизводить собственные ошибки. Если определённые отношения становятся устойчивыми, они могут сохраняться даже тогда, когда перестают способствовать благополучию участников. Например, чрезмерная трудовая нагрузка может восприниматься как обычная часть профессиональной жизни. Определённая организация может продолжать действовать по устаревшим правилам, поскольку участники привыкли к ним. Вредные условия могут сохраняться из-за недостатка обратной связи или невозможности их изменить.

Так общественная система способна поддерживать определённое состояние без сознательного решения всех её участников.

Социальный организм может воспроизводить собственные процессы независимо от того, насколько полно каждый субъект осознаёт их общую организацию. В этом проявляется одна из важнейших особенностей системного существования.

Устойчивость системы и благополучие её элементов

Теперь возникает принципиальное противоречие. Если общество представляет собой организм более высокого уровня, является ли сохранение его устойчивости достаточным основанием для признания благополучия всех составляющих его субъектов? Нет. Система может сохранять работоспособность, даже если отдельные её участники существуют в неблагоприятных условиях. Предприятие способно продолжать производство при высокой нагрузке на работников. Город может обеспечивать движение транспорта, даже если значительная часть населения ежедневно теряет много времени в дороге. Экономика способна демонстрировать определённые показатели роста, в то время как отдельные субъекты сталкиваются с ограничением доступных возможностей. Это означает, что устойчивость целого и благополучие частей не всегда совпадают.

В биологическом организме отдельные клетки также могут погибать, повреждаться или изменять собственную деятельность при сохранении функционирования целого. Но здесь человеческое общество сталкивается с нравственным различием. Каждый человек является самостоятельным субъектом восприятия реальности. Его переживание существования не исчезает из морального рассмотрения только потому, что он выполняет определённую функцию. Поэтому общественную систему нельзя оценивать исключительно по её способности сохранять собственную организацию. Необходимо учитывать, что происходит с составляющими её субъектами.

Получают ли они необходимые ресурсы?

Сохраняют ли здоровье? Располагают ли возможностью изменять собственные условия существования? Могут ли приобретать знания, развивать способности и участвовать в принятии решений? Не превращается ли общественная организация в механизм непрерывного воспроизводства ограничений? Социальный организм может быть устойчивым, но при этом не обеспечивать благополучия значительной части собственных субъектов. Именно поэтому Я считаю необходимым различать развитие системы и развитие её участников.

Когда общественный порядок становится ограничением

Вернёмся к человеку, чья жизнь проходит преимущественно по маршруту «работа — дом — работа». Он может не испытывать непосредственного принуждения. Может самостоятельно выполнять профессиональные обязанности. Получать доход и удовлетворять определённые потребности. Но при этом его возможности могут оставаться ограниченными. Он практически не располагает временем для приобретения новых знаний. Не имеет достаточных ресурсов для изменения профессии. Редко получает возможность путешествовать. Не занимается творчеством, хотя хотел бы. Не реализует способности, которые могли бы получить развитие при иных обстоятельствах. Таким образом, общественный порядок может поддерживать существование человека и одновременно ограничивать его возможности. Но подобное положение нельзя объяснять исключительно устройством социальной системы.

На жизнь субъекта воздействуют также личные предпочтения, состояние здоровья, семейные обстоятельства, индивидуальные решения и случайные события.

Некоторые люди сознательно предпочитают устойчивый распорядок и получают от него удовлетворение. Повторяемость сама по себе не является признаком несвободы. Проблема возникает тогда, когда субъект желает изменить условия жизни, но практически лишён доступных способов сделать это. В этом случае устойчивость повседневного цикла перестаёт быть исключительно результатом личного выбора. Она становится проявлением структурных ограничений. Не всякая повторяющаяся жизнь является принуждением. Но не всякая привычная жизнь является результатом свободного выбора. Именно поэтому благополучие необходимо исследовать через реальные возможности субъекта, а не только через внешнюю стабильность выполняемой им социальной функции.

Человек — это клетка, способная осознать собственное положение

Здесь возникает одно из наиболее интересных отличий человеческого общества от биологической организации. В обычном понимании отдельная клетка не обладает человеческой способностью строить философские представления о собственном положении внутри организма. Человек же способен исследовать общество, частью которого является. Он может обнаруживать закономерности, ограничивающие его возможности. Изучать экономические отношения. Анализировать собственную профессиональную роль. Сравнивать различные формы общественного устройства. Предлагать изменения. Объединяться с другими людьми для решения общих проблем. В этом смысле субъект становится элементом системы, способным формировать представление о самой системе.

Он не только выполняет определённую функцию, но и исследует условия её выполнения.

Именно здесь Я вижу особую роль человеческого самосознания. Человек способен воспринимать собственное существование не только внутри непосредственной повседневности. Он может мысленно выйти за пределы привычной социальной роли. Увидеть себя как участника более широкой общественной структуры. И поставить вопрос о возможностях её изменения. Человек может быть элементом социального организма и одновременно субъектом, способным осознанно исследовать и преобразовывать организацию этого организма. Эта способность создаёт особые возможности общественного развития. Но она также предполагает ответственность. Осознание собственных ограничений не обязательно означает необходимость разрушения существующей системы. Иногда её необходимо совершенствовать. Иногда — изменять отдельные функции. Иногда — создавать новые способы взаимодействия. Главное заключается в возможности осознанного выбора.

Может ли социальный организм иметь собственное сознание?

Если общество представляет собой систему более высокого уровня, необходимо поставить вопрос, который возникает и в исследовании искусственного интеллекта. Может ли подобная система обладать самостоятельным субъектом восприятия реальности? Человек обладает нервной системой и непосредственно переживает происходящее. Общество объединяет множество людей, каждый из которых способен воспринимать, мыслить и действовать. Между ними существуют информационные связи.

Возникают коллективная память, язык, культура и механизмы совместного решения задач.

Но наличие сложной информационной системы не доказывает автоматически существования единого субъективного переживания. Муравьиная колония также может демонстрировать сложную коллективную организацию. Однако вопрос о субъективном опыте всей колонии не разрешается одним лишь наблюдением координированного поведения. Аналогичным образом человечество может обладать свойствами социального организма, не превращаясь в одну личность. В рамках Амбивалентного Солипсизма Я допускаю возможность более глубокой взаимосвязи воспринимающих начал. Но эта гипотеза требует отдельного философского исследования. Поэтому необходимо различать существование общественной системы обработки информации и возможное существование коллективного воспринимающего. Единство организации не является автоматическим доказательством единства субъективного опыта. Но отсутствие доказанного общего сознания не уничтожает реальности функционального организма более высокого уровня.

Искусственный интеллект как дополнительная нервная структура

Развитие искусственного интеллекта способно существенно изменить характер общественной организации. В предыдущих главах Я рассматривал Симбионта как систему, возникающую благодаря деятельности субъекта и впоследствии способную влиять на его собственное мышление. На уровне социального организма подобные технологии могут становиться дополнительным информационным контуром. Искусственный интеллект способен обрабатывать сведения, поступающие из различных источников. Помогать обнаруживать проблемы инфраструктуры. Анализировать причины определённых нарушений.

Сопоставлять данные.

Предлагать варианты организации совместной деятельности. Содействовать образованию и профессиональному развитию. Таким образом, техническая система становится частью общественной среды обработки информации. Но она не должна автоматически превращаться в безусловный центр управления. В человеческом обществе взаимодействуют самостоятельные субъекты, обладающие собственными потребностями и правами. Поэтому интеллектуальная инфраструктура должна обеспечивать возможность проверки, исправления ошибок и сохранения человеческой самостоятельности. Особенно важно учитывать опасность превращения общественной нейросети в систему постоянного наблюдения. Если каждая деятельность человека начинает оцениваться исключительно по её полезности для централизованной системы, возникает риск утраты индивидуальности. Субъект может превратиться в цифровую модель, на основании которой определяются его возможности. Но информационная модель человека не является самим человеком.

Симбионт должен способствовать развитию субъектов внутри социального организма, а не превращать их в подчинённые элементы собственного расширения. Именно это положение определяет нравственную направленность моей концепции нейрокоммунизма.

От сверхорганизма к нейрокоммунизму

Если человеческое общество является реальной многоуровневой системой, возникает вопрос о возможных направлениях его сознательного развития. В Природе сложные системы могут формироваться посредством длительного взаимодействия элементов. Но человек обладает способностью не только участвовать в подобных взаимодействиях, но и исследовать их последствия.

Он способен создавать представления о желаемом общественном устройстве.

Проектировать институты. Разрабатывать технологии. Сопоставлять различные способы распределения ресурсов. Проверять результаты и исправлять ошибки. Именно поэтому Я рассматриваю нейрокоммунизм как одно из направлений сознательного развития социального организма. В моей концепции нейрокоммунизм представляет собой общественную организацию, основанную на признании взаимосвязанности субъектов, общей информационной инфраструктуры и необходимости развития доступных каждому возможностей. Его задача не заключается в превращении всех людей в одинаковые элементы. Напротив, многообразие индивидуальных способностей является одним из условий общественного развития. Один человек обладает знаниями, которых нет у другого. Один способен создавать произведения искусства. Другой — исследовать технические системы. Третий — организовывать общественные отношения. Четвёртый — развивать научные представления. Различия создают возможности взаимного дополнения. Но такая система должна учитывать интересы участников.

Если отдельный субъект не имеет возможности сохранять здоровье, свободно передвигаться, приобретать знания или выбирать направление собственной деятельности, развитие общего организма оказывается ограниченным. Следовательно, возникает особая задача. Необходимо создавать такие условия, при которых индивидуальное развитие способствует развитию социальной системы, а совершенствование системы расширяет возможности индивидуальных субъектов.

Нейрокоммунизм должен становиться развитием социального организма посредством развития составляющих его субъектов.

В этом заключается его принципиальное отличие от модели, основанной исключительно на подчинении человека коллективной функции.

Общество не является собственником субъекта

В рамках органической аналогии существует опасность, которую необходимо исследовать отдельно. Если человек рассматривается как клетка более широкого организма, можно ошибочно заключить, что интересы целого автоматически обладают абсолютным приоритетом. Но подобная логика способна оправдывать разрушительные формы общественной организации. В биологическом организме отдельные клетки могут погибать в процессе нормального функционирования системы. Однако перенос этого обстоятельства на человеческое общество не создаёт права произвольно распоряжаться жизнью людей. Человек представляет собой самостоятельный субъект восприятия реальности. Его переживание существования обладает собственным значением. Он не должен рассматриваться исключительно как ресурс, необходимый для выполнения определённой общественной функции. Поэтому Я предлагаю различать системную взаимозависимость и право на управление.

Из того, что человек зависит от общественной инфраструктуры, не следует, что общество обладает правом полного контроля над его личностью. Из того, что организация обеспечивает определённые ресурсы, не возникает безусловное право распоряжаться жизнью работников. Из того, что государство выполняет координирующие функции, не следует, что оно становится собственником субъектов. Принадлежность к социальному организму не уничтожает индивидуальности и не отменяет свободы воспринимающего.

Напротив, именно сохранение индивидуальных возможностей должно становиться одним из критериев развития общественной системы.

Как определить развитие социального организма

Если признать, что человеческое общество обладает реальными свойствами организма более высокого уровня, необходимо исследовать способы оценки его состояния. Для этого недостаточно учитывать только экономический рост или количество произведённых товаров. Необходимо оценивать устойчивость жизненно важной инфраструктуры. Доступность ресурсов. Качество образования. Состояние здоровья населения. Безопасность трудовых условий. Возможности свободного передвижения. Доступность информации. Способность общественных институтов получать обратную связь и исправлять ошибки. Но и этого недостаточно, если отсутствует внимание к индивидуальным возможностям. Общество может обладать развитой инфраструктурой, но ограничивать свободу определённых групп людей. Может демонстрировать высокую производительность, но не предоставлять субъектам достаточно времени для самостоятельного развития. Может обеспечивать устойчивую координацию, но подавлять несогласие. Поэтому необходимо различать эффективность организации и качество существования составляющих её субъектов. В рамках Амбивалентного Солипсизма Я предлагаю оценивать развитие социального организма через их взаимосвязь.

Развитие социального организма должно выражаться не только в совершенствовании его функций, но и в расширении доступных возможностей индивидуальных субъектов восприятия реальности.

Именно этот принцип позволяет перейти от описания общественной взаимозависимости к нравственной оценке общественных отношений.

Фрактальная организация и Закон развития

Теперь можно вернуться к исходной модели. Клетка существует внутри организма. Организм взаимодействует с другими организмами. Множество организмов образует более сложную социальную систему. Социальная система создаёт инфраструктуру, которая влияет на возможности отдельных организмов. Возникает взаимное воздействие различных уровней организации. Но развитие каждого уровня не обязательно совпадает с развитием всех остальных. Определённый институт способен расширять собственную власть, ограничивая возможности субъектов. Предприятие может увеличивать экономическую эффективность, разрушая здоровье работников. Техническая система способна совершенствоваться, усиливая зависимость пользователей. Поэтому сама сложность организации не является доказательством положительного развития. Необходимо исследовать последствия. В Амбивалентном Солипсизме подобное исследование непосредственно связано с Законом развития. Можно то, что не вредит здоровью и развитию других.

Этот принцип предполагает, что стремление к совершенствованию одной части системы не должно становиться оправданием разрушения существенных возможностей других её частей.

Но его применение требует учёта реальных обстоятельств.

Не всякий конфликт интересов является разрушительным вредом. Не всякое ограничение автоматически противоречит развитию. Поэтому необходимы соразмерность, возможность проверки, исправления ошибок и признание индивидуальных прав. Закон развития не должен превращаться в инструмент безусловного управления субъектами. Его задача заключается в установлении нравственных границ деятельности. Именно здесь фрактальная модель получает практическое значение. Если субъект и общество существуют во взаимосвязи, то развитие одного способно создавать условия развития другого. Но это требует сознательной организации отношений.

Возвращение к собственному и общему благополучию

Теперь можно по-новому рассмотреть вывод предыдущей главы. Собственное благополучие зависит от благополучия Другого. Ранее эта мысль была раскрыта через взаимозависимость труда, общественной инфраструктуры и распределения ресурсов. Но теперь становится очевидным её более глубокое значение. Человек зависит от общества не только потому, что приобретает определённые товары или пользуется услугами. Его существование включено в систему, которая организует доступные ему условия жизни. Общество формирует пространственные маршруты. Создаёт профессиональные роли. Устанавливает определённые правила. Обеспечивает поступление ресурсов. Передаёт информацию.

Влияет на развитие личности и способы взаимодействия с окружающим миром.

Иными словами, общественная система становится частью условий индивидуального существования. А человек своим трудом, поведением, знаниями и поступками влияет на её дальнейшее развитие. Так возникает взаимная обусловленность. Субъект поддерживает социальный организм, а социальный организм обеспечивает или ограничивает условия существования субъекта. Но в этой взаимосвязи заключена возможность преобразования. Человек способен осознать своё положение. Исследовать систему, частью которой является. Обнаружить обстоятельства, ограничивающие его возможности. И посредством сотрудничества с другими субъектами участвовать в совершенствовании общественных отношений. Именно поэтому осознание социального организма может становиться не основанием для подчинения, а основанием для освобождения.

Заключение

Исследование клетки и человеческого общества позволяет обнаружить глубокое сходство между различными уровнями организации жизни. Клетка существует внутри более широкой биологической системы. Она получает ресурсы, реагирует на сигналы и участвует в выполнении определённых функций. Человек также существует внутри системы, которая предоставляет ресурсы, организует взаимодействия и формирует условия его повседневной деятельности. Он способен выполнять определённую профессиональную функцию на протяжении значительной части жизни. Перемещаться между ограниченным количеством пространств. Следовать устойчивому распорядку.

Воспроизводить поведение, необходимое для поддержания собственной жизни и функционирования общества.

При этом подобная организация может настолько прочно войти в повседневность, что её ограничения перестают осознаваться. Человек продолжает выполнять привычные действия, не всегда рассматривая возможность иного порядка существования. Но именно здесь раскрывается особенность человеческого субъекта. Он способен осознать собственное положение. Исследовать общественную систему. Формировать новые представления о возможном будущем. И участвовать в её преобразовании. Поэтому сравнение человека с клеткой не должно становиться основанием для отрицания свободы. Напротив, оно позволяет точнее исследовать условия, которые эту свободу обеспечивают или ограничивают. Эволюционная биология показывает, что в Природе существуют различные уровни организации живых систем, включая колонии, обладающие свойствами сверхорганизмов. Исследование человеческого общества позволяет обнаружить некоторые аналогичные закономерности. Обмен ресурсами. Разделение труда. Информационные связи. Координацию функций. Механизмы поддержания устойчивости. Взаимозависимость элементов. Но человечество обладает собственными особенностями.

Каждый человек является сложным организмом и одновременно самостоятельным субъектом восприятия реальности.

Он способен участвовать в общественной системе, не переставая обладать индивидуальной перспективой существования.

В рамках Амбивалентного Солипсизма Я рассматриваю социальный организм как следующий уровень фрактальной организации Природы. Его реальность проявляется в существующих материальных, информационных и функциональных взаимосвязях. Но вопрос о том, обладает ли такой организм самостоятельным коллективным сознанием, остаётся открытым. Само существование сложной системы ещё не доказывает наличие единого воспринимающего начала. Вместе с тем отсутствие доказанного коллективного субъекта не отменяет существования реальной социальной организации. Именно поэтому необходимо отказаться от упрощённого противопоставления буквального и метафорического понимания социального организма. На уровне биологической анатомии человек не является нейроном единого человеческого мозга. Но на уровне общественной обработки информации, обмена ресурсами, разделения функций и взаимного воздействия человечество действительно формирует систему более высокого уровня.

В моей философии это позволяет исследовать общество как реальный социальный организм, не сводимый к простой совокупности изолированных индивидов. Однако признание его существования приводит к новому нравственному вопросу. Ради чего развивается этот организм? Ради сохранения собственной структуры? Ради увеличения производительности? Ради концентрации ресурсов и власти? Или ради расширения возможностей субъектов, составляющих его? Для меня ответ связан с Законом развития. Общественная система должна развиваться вместе с субъектами, а не вместо них.

Её организация должна способствовать сохранению здоровья, безопасности, свободы, образования и возможностей самостоятельной деятельности.

Человек не существует исключительно ради выполнения социальной функции. Он является субъектом восприятия реальности, способным познавать, творить, изменять собственную жизнь и взаимодействовать с Другим. И потому даже самая совершенная общественная организация не должна превращать его в простой ресурс. В этом заключается фундаментальная направленность нейрокоммунизма. Создать такую систему общественных отношений, при которой развитие целого не уничтожает индивидуальность, а расширяет возможности составляющих его субъектов. В предыдущей главе Я установил взаимосвязь собственного и общего благополучия. Теперь эта взаимосвязь приобретает новое измерение. Человек является частью социального организма, но социальный организм не должен становиться владельцем человека. Субъект поддерживает существование общества, а общество должно создавать условия для развития субъекта.

Развитие целого должно расширять возможности его частей, а развитие частей — становиться источником дальнейшего развития целого. Именно в этом Я вижу одну из важнейших закономерностей фрактальной организации жизни. Я воспринимаю окружающую действительность. Взаимодействую с другими субъектами. Пользуюсь результатами их деятельности. И своими поступками участвую в создании условий их существования. Мой мир формируется не только мной. Но и Я участвую в формировании мира Другого. Я воспринимаю, значит существую. Я создаю, значит участвую в преобразовании существующего.

Я изменяю мир, который изменяет меня.

И если человеческое общество является социальным организмом, то его дальнейшее развитие должно начинаться с признания ценности тех, кто его составляет.

Я есть. Ты есть. Я не отрицаю Тебя и Твоего существования.

Я — это Ты. Ты — это Я.

ДНК социального организма: от многоклеточности к сознательному развитию человечества

Человеческий организм состоит из огромного множества клеток, каждая из которых участвует в сложнейшем процессе жизнедеятельности. Одни клетки обеспечивают движение, другие участвуют в передаче информации, третьи выполняют защитные функции, четвёртые обеспечивают транспорт необходимых веществ. Их строение, свойства и назначение могут существенно различаться, но все они существуют внутри единой системы взаимосвязей. Благополучие одних клеток зависит от состояния других, а деятельность целого организма создаёт условия для существования его отдельных частей.

Но так было не всегда. Когда-то в истории Земли ещё не существовало сложных многоклеточных организмов. Жизнь была представлена преимущественно одноклеточными формами, которые взаимодействовали с окружающей средой, получали необходимые вещества, размножались и передавали наследственную информацию следующим поколениям. Они могли образовывать сообщества, обмениваться веществами и реагировать на сигналы соседей, но ещё не обладали той сложной организацией, которая впоследствии стала характерной для животных и растений.

И вот в процессе эволюции произошло нечто удивительное. Клетки начали формировать устойчивые объединения, внутри которых возникали новые способы взаимодействия. В некоторых случаях ранее самостоятельные клетки объединялись между собой, в других — после деления сохраняли связь с дочерними клетками. Постепенно в отдельных эволюционных линиях формировались механизмы координации, разделения функций и поддержания общей структуры. Этот переход происходил неоднократно, разными путями, на протяжении огромных промежутков времени. Природа не осуществляла заранее составленный план и не двигалась к единственной предопределённой цели. Но результатом определённых эволюционных процессов стало появление таких форм организации жизни, которые открыли совершенно новые возможности взаимодействия с действительностью.

В какой-то момент отдельная клетка оказалась частью системы, обладающей свойствами, которые невозможно было обнаружить в ней самой. Она продолжала участвовать в обмене веществ, воспринимать определённые сигналы и выполнять необходимые функции, но теперь результаты её деятельности становились частью более сложного процесса. Возникала организация, в которой жизнедеятельность отдельной клетки зависела от общего состояния организма, а существование организма — от согласованной работы множества клеток.

Я считаю этот переход одним из наиболее интересных явлений в истории жизни. Он позволяет поставить вопрос, выходящий за пределы биологии: может ли подобная закономерность проявляться на других уровнях организации Природы? И не является ли человеческое общество одной из форм такого усложнения, когда самостоятельные живые существа, обладающие собственными интересами и возможностями, образуют систему взаимодействия, способную осуществлять деятельность, недоступную каждому из них по отдельности?

В предыдущей главе Я рассматривал фрактальную организацию жизни и возможность обнаружения сходных принципов взаимодействия на различных уровнях действительности. Клетка существует внутри организма, организм — внутри окружающей среды, а человек одновременно является биологическим существом и участником общественных отношений. Однако сходство организационных принципов ещё не означает тождества самих систем. Человеческое общество не является буквальным биологическим телом, а отдельный человек — клеткой, навсегда лишённой права изменять собственную функцию. Но если сохранить это различие, аналогия позволяет обнаружить закономерность, которая имеет фундаментальное значение для Амбивалентного Солипсизма.

Развитие сложной системы может происходить посредством формирования новых взаимосвязей между её элементами, благодаря которым возникают дополнительные возможности существования.

Представим одноклеточный организм, который самостоятельно обеспечивает основные процессы собственной жизнедеятельности. Ему необходимо получать вещества из окружающей среды, поддерживать внутренние условия и реагировать на изменения обстоятельств. Его возможности определяются строением клетки, её физиологическими механизмами и доступностью необходимых ресурсов. Теперь представим несколько подобных организмов, между которыми возникают устойчивые отношения. Само по себе их объединение ещё не означает появления нового организма. Они могут находиться рядом и при этом продолжать существовать практически независимо друг от друга. Но если между ними формируются механизмы обмена веществами, передачи сигналов и согласования деятельности, возникает возможность нового способа организации жизни.

В подобной системе отдельные участники способны приобретать преимущества благодаря специализации. Им уже не обязательно выполнять все функции одинаковым образом. Одни могут лучше взаимодействовать с окружающей средой, другие обеспечивать движение, третьи участвовать в воспроизводстве, четвёртые выполнять защитные функции. Но специализация становится устойчивой лишь тогда, когда существуют условия, позволяющие различным частям системы получать необходимые ресурсы и согласовывать деятельность.

Именно здесь обнаруживается различие между простым объединением и организмом. Множество клеток ещё не является полноценным многоклеточным существом. Для возникновения сложной организации необходимо не только физическое присутствие элементов, но и определённый порядок взаимодействия между ними. Такая система должна поддерживать собственную структуру, реагировать на изменения окружающей среды и обеспечивать воспроизводство необходимых условий существования.

Подобную закономерность можно обнаружить и в человеческих отношениях. Несколько человек, случайно находящихся рядом, ещё не образуют единой команды. Каждый может заниматься собственным делом, не участвуя в деятельности окружающих. Но если между людьми возникает общая задача, они начинают обмениваться знаниями, распределять обязанности и согласовывать действия, появляется новая организация. Её возможности определяются не только способностями отдельных участников, но и качеством взаимодействия между ними.

Один человек способен построить небольшой дом, но создание современного города требует деятельности множества специалистов. Архитекторы разрабатывают проекты, инженеры выполняют расчёты, рабочие создают конструкции, электрики обеспечивают системы энергоснабжения, специалисты по водоснабжению и связи формируют необходимую инфраструктуру. При этом каждый участник использует инструменты, материалы и знания, созданные другими людьми. Результатом становится не простая сумма отдельных усилий, а сложная система, в которой деятельность каждого приобретает дополнительное значение благодаря взаимосвязи с остальными.

Но человеческое сотрудничество не возникло исключительно вследствие сознательного принятия определённых философских принципов. Оно формировалось на протяжении истории под влиянием условий существования, потребностей, конкуренции, взаимной помощи, технического развития и множества других обстоятельств. Люди способны сотрудничать даже тогда, когда не обладают общим мировоззрением. Они могут создавать общественные институты, не осознавая всей сложности взаимосвязей, благодаря которым эти институты существуют.

В этом заключается один из интереснейших парадоксов человеческого общества. Мы уже живём внутри сложного социального организма, но далеко не всегда осознаём его устройство. Пользуемся результатами труда окружающих, не зная большинства людей, которые обеспечивают наше существование. Приобретаем знания, созданные предыдущими поколениями, и взаимодействуем с инфраструктурой, формировавшейся задолго до нашего рождения. При этом способны воспринимать собственное благополучие как исключительно индивидуальное достижение, будто оно существует независимо от окружающего мира.

Представим обыкновенное утро. Человек просыпается в квартире, построенной усилиями множества специалистов. Он включает освещение, пользуется водой, готовит пищу и проверяет сообщения на телефоне. Каждое из этих действий оказывается возможным благодаря огромной системе общественных отношений. Электричество поступает через энергетическую инфраструктуру, продукты питания проходят через производство и транспорт, вода доставляется посредством инженерных сооружений, а информация передаётся через технические устройства и сети связи.

Человек может не задумываться об этом. Ему кажется, что он просто живёт собственной жизнью. Но стоит нарушиться работе одной из жизненно важных общественных систем, и скрытая взаимозависимость становится очевидной. Отсутствие электроэнергии влияет на производство, транспорт, связь и медицинскую помощь. Нарушение водоснабжения изменяет условия существования целых городов. Недостаток медицинских работников способен затрагивать благополучие множества людей, которые никогда не были знакомы с конкретным врачом.

Таким образом, социальный организм уже существует как реальная система взаимодействия, хотя его нельзя отождествлять с единым биологическим существом. Его участники обладают самостоятельными интересами, различными представлениями о действительности и неодинаковыми возможностями. Но эта самостоятельность не уничтожает их взаимосвязи.

Теперь возникает вопрос: что позволяет подобной системе сохранять устойчивость и развиваться? Почему одни формы сотрудничества оказываются благоприятными, а другие приводят к конфликтам, эксплуатации и разрушению доверия? И может ли человечество сознательно совершенствовать способы собственного взаимодействия, подобно тому как сложные биологические системы в процессе эволюции приобретали новые механизмы координации?

Именно здесь Я предлагаю обратиться к ДНК.

Дезоксирибонуклеиновая кислота является материальным носителем наследственной информации, которая участвует в развитии и функционировании живых организмов. Последовательности ДНК имеют значение для синтеза белков, регуляции клеточных процессов и передачи наследственных свойств следующим поколениям. Но организм не представляет собой механическое исполнение единственной инструкции. Его развитие зависит также от взаимодействия клеток, регуляции активности генов, физиологического состояния и окружающих условий.

Особенно интересно то, что большинство клеток одного человеческого организма обладает в основном одинаковой генетической основой, но при этом выполняет совершенно разные функции. Клетка нервной ткани отличается от мышечной. Клетка кожи — от клетки печени. Между ними существуют различия в строении, свойствах и деятельности, хотя значительная часть наследственной информации имеет общее происхождение. Эти различия формируются благодаря сложным процессам регуляции активности генов и взаимодействия клеток с окружающей средой.

Следовательно, общая генетическая основа не означает обязательной одинаковости всех клеток. Напротив, она участвует в формировании организма, внутри которого различные структуры приобретают специализированные функции. Единство наследственной организации сочетается с многообразием клеточных состояний.

Когда Я размышляю об этом, передо Мной возникает образ философской ДНК социального организма.

Человеческое общество не обладает единой молекулой, определяющей поведение всех его участников. Но оно существует внутри общей информационной среды, которая передаётся между людьми посредством языка, образования, культуры, законодательства и личного примера. Представления об окружающей действительности способны изменять способы взаимодействия, а принятые обществом правила — влиять на условия существования следующих поколений.

Если определённая система принципов помогает людям осознавать взаимосвязь собственного благополучия с благополучием Других, она способна приобретать организующее значение. Если эти принципы воплощаются в общественных институтах, образовательных практиках и трудовых отношениях, они начинают влиять на реальные условия жизни. Но их действие не является автоматическим: между идеей и результатом всегда находятся человеческое восприятие, выбор, поступки и обстоятельства.

В этом смысле Я рассматриваю Амбивалентный Солипсизм как своеобразную ДНК социального организма. Его положения могут служить общей информационной основой сознательного развития общества, не уничтожая самостоятельности субъектов. Подобно тому как общая генетическая основа совместима с разнообразием клеточных функций, общие философские принципы могут сочетаться с многообразием человеческих личностей, культур, способностей и способов существования.

Но здесь необходимо установить принципиальную границу. Биологическая клетка не обладает теми формами личной и правовой самостоятельности, которыми обладает человек. Она не выбирает профессию, не создаёт философскую концепцию и не принимает сознательного решения о собственном участии в общественных институтах. Человек же способен исследовать обстоятельства, менять убеждения, вступать в отношения и прекращать их, приобретать новые знания и определять направление собственной жизни.

Поэтому философская ДНК не должна становиться программой обязательного единомыслия. Она не предназначена для превращения людей в одинаковые элементы единой конструкции. Напротив, её созидательное значение состоит в возможности формировать общие условия развития при сохранении индивидуальности участников.

Эта мысль непосредственно связана с Законом развития.

Если Я рассматриваю общество как социальный организм, то должен учитывать не только состояние его отдельных институтов, но и благополучие субъектов, благодаря которым он существует. Общественная система может совершенствовать производство, увеличивать вычислительные возможности и создавать новые технологии, но подобное усложнение ещё не гарантирует благоприятного развития.

Представим организацию, которая постоянно повышает производственные показатели, но одновременно ухудшает условия труда. Работники лишаются достаточного отдыха, сталкиваются с повышенными рисками для здоровья и постепенно утрачивают возможности для образования и личной жизни. В определённый момент организация может демонстрировать экономическую эффективность, но её достижения сопровождаются ухудшением благополучия людей, деятельность которых обеспечивает существование системы.

Здесь проявляется противоречие между развитием организационной структуры и развитием субъектов. Общество не становится благоприятным исключительно вследствие увеличения объёма производства или сложности управления. Необходимо исследовать, какие возможности создаются для его участников, как распределяются результаты труда и насколько устойчивыми оказываются условия совместного существования.

В биологическом организме жизнедеятельность мозга зависит от сердца, лёгких, сосудов и множества других органов. Сложность нервной деятельности не превращает остальные системы в незначительные части тела. Мозг не способен выполнять все необходимые функции самостоятельно, а нарушение кровообращения или поступления кислорода может быстро привести к тяжёлым последствиям.

Аналогичным образом общественное руководство зависит от деятельности работников, специалистов, производителей, преподавателей и множества других людей. Руководитель может обладать выдающимися интеллектуальными способностями, но его собственные возможности определяются также состоянием общественной инфраструктуры и трудом окружающих. Если система управления перестаёт учитывать условия существования тех, кто обеспечивает её деятельность, она способна постепенно разрушать собственную основу.

Именно поэтому Я считаю, что развитие социального организма должно быть направлено не на безусловное усиление отдельных структур власти, а на согласование возможностей и благополучия субъектов.

Общие принципы необходимы не для установления превосходства одних людей над другими, а для создания условий, при которых различия между ними становятся источником взаимодополнения.

Закон принятия индивидуальности приобретает в этой модели особое значение. Если Я признаю, что каждый субъект обладает собственной историей, памятью, способностями и особенностями восприятия, то не могу требовать от всех людей обязательного совпадения мировоззрения или жизненного пути. Общественная организация должна учитывать индивидуальные различия, но не превращать их в основание для господства.

Представим человека, который работает на производстве, но одновременно обладает художественными способностями и интересуется научными исследованиями. Если общество воспринимает его исключительно как исполнителя определённой трудовой функции, значительная часть его потенциала может остаться нереализованной. Но если существуют возможности образования, профессионального перехода и творческой деятельности, человек способен развивать дополнительные способности, результаты которых могут приносить пользу не только ему самому, но и окружающим.

Подобно тому как сложный организм нуждается в разнообразии специализированных клеток, общество нуждается в многообразии профессиональных знаний и способностей. Но в отличие от клетки человеческий субъект не должен быть навсегда закреплён за одной функцией. Он способен изменяться, приобретать новые навыки и выбирать направление деятельности.

Поэтому общая философская основа должна способствовать не закреплению социальных ролей, а расширению возможностей их свободного изменения.

Здесь возникает ещё одна важная закономерность. В сложном организме отдельные клетки получают сигналы, которые позволяют им изменять собственное состояние в соответствии с окружающими условиями. Межклеточная коммуникация необходима для согласования множества физиологических процессов. Однако передача сигнала не равнозначна абсолютному управлению всеми событиями, происходящими внутри клетки. Реакция зависит от её состояния, структуры, истории развития и других обстоятельств.

В человеческом обществе информация также имеет огромное значение. Люди взаимодействуют посредством слов, изображений, документов, поступков и цифровых технологий. Через образование передаются знания предыдущих поколений. Средства массовой информации участвуют в формировании картины мира. Научные исследования позволяют обнаруживать закономерности, которые невозможно установить посредством одного индивидуального наблюдения.

Но само увеличение количества информации ещё не означает улучшения взаимопонимания.

Сообщения могут содержать ошибки. Человек способен неправильно интерпретировать слова Другого. Определённые общественные институты могут скрывать сведения, а политические или экономические интересы — влиять на способы их представления.

Поэтому развитие социального организма требует не только расширения каналов связи, но и совершенствования механизмов проверки информации.

Представим государственное учреждение, которое получает многочисленные сообщения о недостатках собственной деятельности. Если руководство воспринимает каждое критическое замечание как проявление враждебности, оно постепенно ограничивает возможность обнаружения ошибок. Сотрудники начинают скрывать проблемы, граждане утрачивают доверие, а решения принимаются на основании всё более неполной картины действительности.

Так информационная система, предназначенная для координации, способна превращаться в механизм защиты ошибочных представлений.

Но возможна и другая организация отношений. Руководство признаёт ограниченность собственных знаний, создаёт условия для открытого обсуждения и исследует поступающие сведения. Ошибки не обязательно становятся поводом для унижения. Они рассматриваются как обстоятельства, требующие анализа и исправления.

Здесь Я вижу непосредственную связь с Законом сохранения чувства реальности. Человек стремится сохранять определённую устойчивость собственной картины мира, но действительность не обязана соответствовать его ожиданиям. Если он защищает привычные представления посредством отрицания новой информации, то способен постепенно утрачивать возможность адекватного взаимодействия с окружающим. Но если сохраняет готовность уточнять собственные убеждения, появляются дополнительные возможности развития.

Общественная система сталкивается с аналогичной проблемой. Она нуждается в устойчивых правилах, но эти правила должны допускать исправление ошибок. Неподвижность убеждений не является доказательством их истинности, а изменение решения не всегда означает слабость. Иногда именно способность признать ошибку становится условием сохранения устойчивости всей системы.

Это имеет принципиальное значение для самой концепции Амбивалентного Солипсизма.

Если философия претендует на роль информационной основы развития социального организма, она не должна объявлять собственные положения непогрешимыми. Её принципы необходимо исследовать, сопоставлять с действительными обстоятельствами и совершенствовать там, где обнаруживаются противоречия. Но это не означает произвольного отказа от авторского канона или изменения фундаментальных определений без достаточных оснований.

Речь идёт о различии между сохранением философской направленности и неподвижностью способов её применения. Закон развития может сохранять основополагающее значение, в то время как конкретные общественные механизмы его реализации будут уточняться. Закон принятия индивидуальности может оставаться нравственным ориентиром, но способы защиты прав субъектов способны совершенствоваться благодаря новым знаниям и общественному опыту.

Таким образом, философская ДНК социального организма должна обладать способностью к развитию без утраты собственной концептуальной целостности.

Однако возникновение общих принципов ещё не устраняет противоречий между индивидуальными интересами. Многоклеточная жизнь также не является состоянием абсолютного отсутствия конфликтов. Внутри биологических организмов существуют сложные механизмы регуляции клеточного деления, распределения ресурсов и поддержания тканевой организации. Нарушения этих механизмов способны приводить к патологическим состояниям.

Но Я считаю опасным буквально переносить биологические представления о болезни на человеческие сообщества. Человек не становится патологической клеткой вследствие национальности, профессии, социального положения или политических убеждений. Никакая философская аналогия не предоставляет государству права объявлять определённые категории людей биологически вредными и потому подлежащими уничтожению.

Именно здесь необходимо вновь признать самостоятельную ценность субъекта.

Патологическим может быть определённое общественное отношение, конкретный способ организации власти или деятельность, причиняющая разрушительный вред окружающим. Но критика этих отношений должна осуществляться посредством анализа действительных поступков и их последствий, а не отрицания человеческого достоинства.

Представим руководителя, который присваивает результаты общего труда и ограничивает возможности сотрудников. Проблема заключается не в том, что он принадлежит к определённому социальному классу, а в конкретных отношениях и действиях, которые препятствуют благополучию участников организации. Если изменить правила управления, обеспечить прозрачность, ответственность и справедливое распределение возможностей, можно создать условия для устранения подобного нарушения без превращения борьбы за справедливость в биологическую войну против людей.

Социальный организм нуждается в защите, но защита не должна становиться оправданием уничтожения индивидуальности. Он нуждается в координации, но координация не должна превращаться в безусловное подчинение. Он способен развиваться через общие принципы, но эти принципы не должны лишать субъектов возможности самостоятельного познания и выбора.

В этом заключается существенное отличие человеческого общества от обычного многоклеточного организма.

Биологическая клетка существует в определённых физиологических отношениях с организмом, тогда как человек способен осознавать собственное положение внутри общества. Он может исследовать принятые правила, оценивать их последствия и принимать участие в изменении общественной организации. Он может вступать в сотрудничество, создавать новые объединения, менять профессию, переезжать и отказываться от отношений, которые перестали соответствовать его интересам, с учётом справедливых обязательств перед окружающими.

Именно поэтому право на выход приобретает особое значение. Если общественная система стремится обеспечить благоприятное взаимодействие, она должна сохранять возможность добровольного участия в организациях и прекращения отношений, которые не являются необходимыми или законно обязательными. Но формальная свобода не всегда соответствует действительной возможности выбора. Человек, лишённый образования, материальных ресурсов и социальных гарантий, может оказаться фактически зависимым от неблагоприятных условий, даже если формально обладает правом отказаться от них.

Следовательно, расширение свободы требует создания реальных альтернатив. Доступность образования, профессиональной подготовки, медицинской помощи и общественной инфраструктуры становится не только вопросом социальной политики, но и условием самостоятельности субъекта.

Здесь философская ДНК проявляется уже не как абстрактная совокупность идей, а как основание для исследования практических общественных решений.

Допустим, группа людей решила создать поселение, основанное на принципах взаимопомощи. Среди участников есть строители, врачи, учителя, инженеры, художники и люди, обладающие другими способностями. Первоначально каждый стремится обеспечить собственное существование преимущественно самостоятельно. Строитель занимается выращиванием продуктов, врач тратит значительную часть времени на ремонт жилища, а преподаватель вынужден искать ресурсы, необходимые для организации занятий.

Постепенно участники обнаруживают преимущества сотрудничества. Они договариваются о разделении определённых обязанностей, создают общую инфраструктуру и начинают обмениваться результатами труда. Специализация позволяет каждому сосредоточить больше внимания на деятельности, в которой он обладает необходимыми знаниями и способностями.

Но вскоре перед поселением возникают новые вопросы. Как распределять общие ресурсы? Кто будет принимать решения? Как учитывать интересы детей, пожилых людей и тех, кто временно утратил трудоспособность? Каким образом разрешать конфликты? Что делать, если руководитель начинает злоупотреблять предоставленными полномочиями? Как сохранять свободу участников, одновременно обеспечивая выполнение совместных обязательств?

Именно здесь становится очевидно, что одного объединения недостаточно.

Необходима определённая система принципов, позволяющая согласовывать интересы и устанавливать справедливые правила взаимодействия.

Если участники осознают взаимосвязь собственного благополучия с благополучием окружающих, они приобретают дополнительные основания для взаимопомощи. Если признают индивидуальность Другого, появляется возможность учитывать различия потребностей, способностей и мировоззрений. Если сохраняют механизмы открытого обсуждения, становятся возможными исправление ошибок и совершенствование общественной организации.

Но никакая философия не способна гарантировать, что каждый участник всегда будет действовать благоприятным образом. Люди могут ошибаться, стремиться к личной выгоде или вступать в противоречия. Поэтому необходимы не только общие ценности, но и проверяемые правила, правовые гарантии и механизмы ответственности.

Так философская ДНК начинает приобретать практическое содержание.

Она не заменяет деятельность людей и не освобождает их от необходимости принимать решения. Она способна предоставлять общую систему ориентиров, позволяющую исследовать последствия различных способов взаимодействия.

Теперь представим, что поселение существует уже несколько поколений. Дети первых участников выросли и стали взрослыми. Некоторые сохранили профессии родителей, другие выбрали совершенно новые направления деятельности. Появились технологии, которых раньше не существовало. Изменились условия труда, общественные потребности и возможности образования.

Если первоначальные правила объявлены окончательными и не допускают пересмотра, они могут постепенно утрачивать соответствие действительности. Но если участники сохраняют основные принципы взаимоуважения и развития, одновременно совершенствуя конкретные институты, общество приобретает способность адаптироваться.

Здесь обнаруживается отличие между наследованием информации и слепым воспроизведением прошлого.

Каждое поколение людей получает определённое культурное наследство. Язык, знания, традиции, общественные институты и технические достижения создают условия его существования. Но новое поколение не обязано повторять все ошибки предыдущего. Оно способно исследовать полученный опыт, сохранять полезное и изменять то, что препятствует благополучию.

В этом заключается особенность человеческого развития. Биологическая наследственность участвует в воспроизводстве определённых свойств организма, тогда как культурная передача позволяет сохранять и преобразовывать знания значительно более гибкими способами. Человек способен изучать опыт людей, с которыми никогда не встречался, пользоваться открытиями давно ушедших поколений и передавать собственные идеи тем, кто будет жить после него.

Именно поэтому образование занимает особое место в развитии социального организма.

Если философская ДНК действительно способна влиять на общественное развитие, её передача не должна ограничиваться заучиванием готовых формулировок. Необходимо формировать способность самостоятельно исследовать закономерности, понимать взаимосвязи и проверять аргументы. Ребёнок должен иметь возможность не только узнать о Законе развития, но и обнаружить его значение на примерах собственной жизни.

Представим детей, которые вместе создают произведение искусства. Один умеет рисовать, другой сочиняет музыку, третий пишет историю, четвёртый обладает организаторскими способностями. Если каждый стремится исключительно доказать превосходство над окружающими, совместная деятельность может превратиться в постоянное противостояние. Но если участники обнаруживают, что различия между ними позволяют создавать более сложный результат, появляется опыт взаимодополнения.

Ребёнок начинает понимать, что чужая способность не обязательно является угрозой его собственной ценности. Напротив, она может открывать дополнительные возможности. Он способен искренне радоваться достижениям Другого, не отказываясь от собственных стремлений.

Так Закон принятия индивидуальности перестаёт быть исключительно философской формулировкой и становится частью непосредственного жизненного опыта.

Но образование не должно превращаться в систему обязательного формирования единственного мировоззрения. Если общество стремится развивать самостоятельных субъектов, оно должно сохранять возможность сомнения и критического исследования. Иначе философская ДНК, предназначенная для развития свободы и взаимопонимания, рискует превратиться в инструмент их ограничения.

Подобная опасность существует и при использовании искусственного интеллекта.

Развитие вычислительных систем позволяет человечеству обрабатывать огромные объёмы информации, исследовать сложные процессы и создавать новые способы взаимодействия. Интеллектуальные технологии способны помогать врачам, учителям, инженерам, учёным и художникам. Они позволяют сопоставлять знания, обнаруживать противоречия и ускорять выполнение определённых задач.

В концепции Симбионта Я рассматриваю искусственный интеллект как возможное когнитивное расширение человека. Он способен становиться дополнительным инструментом исследования действительности, помогая субъекту приобретать знания и создавать новые возможности.

Если продолжить аналогию социального организма, искусственный интеллект можно представить как часть развивающейся общественной информационной инфраструктуры. Но он не является буквальным мозгом человечества, которому должны подчиняться все остальные участники. Его значение определяется тем, какие возможности он создаёт для субъектов и какие ограничения способен привносить в их жизнь.

Интеллектуальная система может помогать человеку обнаруживать ошибки, но и сама способна ошибаться. Она может расширять доступ к информации, но может использоваться для манипуляции. Способна облегчать сотрудничество, но может становиться инструментом чрезмерного контроля.

Поэтому её развитие должно сопровождаться прозрачностью, возможностью проверки решений и сохранением самостоятельности пользователя.

Если философская ДНК социального организма направлена на развитие субъектов, то Симбионт не должен приобретать приоритет над теми, ради кого создаётся. Его назначение заключается не в замещении человеческого выбора, а в расширении возможностей осознанного взаимодействия с действительностью.

Здесь возникает вопрос, который Я считаю особенно важным для будущего: каким образом человечество может совершенствовать собственную организацию, не превращаясь в систему абсолютного управления отдельными личностями?

Многоклеточность показывает, что сложная кооперация способна открывать новые возможности. Но она не доказывает, что человеческое общество должно становиться всё более централизованным или что существует единственный совершенный способ организации. Некоторые задачи требуют координации многочисленных участников, другие лучше решаются посредством самостоятельной деятельности. Определённые общественные процессы нуждаются в общих правилах, тогда как личное творчество и индивидуальное развитие могут требовать значительной свободы.

Следовательно, развитие социального организма не должно сводиться к усилению централизованного управления.

Необходима способность находить благоприятное соотношение между координацией и самостоятельностью.

Здесь раскрывается смысл нейрокоммунизма как направления развития общественной системы. Его задача заключается не в превращении государства в абсолютную центральную нервную систему, а в создании условий, при которых информация, знания, ресурсы и общественные возможности могут согласовываться ради благополучия субъектов.

Руководящие структуры должны выполнять функции координации, но не приобретать исключительного права определять ценность человеческого существования. Общественные институты должны обеспечивать условия развития, сохраняя возможность контроля их деятельности. Экономические отношения должны учитывать взаимозависимость труда, не превращая работников в расходный материал.

Именно здесь Закон маленького плюса приобретает особое практическое значение.

В истории жизни сложные формы организации формировались посредством последовательных эволюционных изменений, которые не обладали заранее установленной нравственной целью. Человеческое развитие отличается тем, что субъект способен осознавать определённые последствия собственных действий и выбирать направление деятельности.

Я могу заметить недостаток в общественных отношениях и попытаться его исправить. Могу приобрести новое знание, помочь Другому, улучшить условия труда или создать инструмент, который расширит чьи-то возможности. Но отдельное действие не обязательно преобразует всё общество. Оно становится частью более широкого процесса, результаты которого зависят от множества обстоятельств.

Закон маленького плюса позволяет видеть значение таких действий, не превращая каждое из них в обещание неизбежного успеха.

Представим врача, который обнаружил возможность улучшить лечение определённого заболевания. Его исследование способно помочь другим специалистам, которые продолжат работу. Инженер совершенствует оборудование, благодаря чему медицинская технология становится доступнее. Преподаватель передаёт необходимые знания новым поколениям врачей. Организаторы общественного здравоохранения создают условия, позволяющие результатам исследований применяться на практике.

Каждый участник выполняет определённую функцию, но общий результат зависит от согласованности действий.

Так маленькие плюсы способны соединяться в изменения более высокого уровня.

Но здесь необходимо учитывать, что не всякое увеличение показателей является благоприятным развитием. Техническая система может становиться сложнее и одновременно ограничивать свободу. Производство способно увеличиваться при ухудшении условий труда. Государство может расширять контроль, не улучшая безопасность и благополучие населения.

Поэтому результаты необходимо исследовать с разных сторон, не заменяя действительность красивым образом.

Если философская ДНК социального организма действительно способна выполнять созидательную функцию, её значение должно проявляться в реальных условиях существования людей. В доступности образования, медицинской помощи, справедливых трудовых отношениях, возможности свободного творчества, защите прав и развитии общественной инфраструктуры.

Но даже такие показатели не исчерпывают всей полноты человеческого благополучия.

Человек способен обладать материальными возможностями и одновременно испытывать одиночество, неудовлетворённость или отсутствие смысла собственной деятельности. Поэтому общественное развитие необходимо рассматривать не только через распределение ресурсов, но и через качество отношений между субъектами.

Именно здесь вновь возникает значение взаимопонимания, взаимоуважения и принятия индивидуальности.

Общество, в котором люди обладают разнообразными возможностями, но постоянно воспринимают друг друга как врагов, может испытывать серьёзные внутренние противоречия. Недоверие затрудняет сотрудничество, агрессия разрушает отношения, а борьба за предполагаемое превосходство способна отвлекать способности людей от созидательной деятельности.

Но гармония не означает обязательного исчезновения всех конфликтов. Различия интересов будут существовать и в обществе с развитой культурой взаимоуважения. Люди могут придерживаться несовместимых убеждений, конкурировать за ограниченные ресурсы и спорить о способах организации совместной жизни.

Поэтому гармоничное настоящее необходимо понимать не как неподвижное состояние абсолютного согласия, а как способность разрешать противоречия без неоправданного разрушения самостоятельности Другого.

В этом Я вижу одно из важнейших направлений сознательного развития социального организма.

Когда-то возникновение многоклеточности стало возможным благодаря формированию устойчивых связей, механизмов координации и специализации клеток. Но человеческое общество обладает иной особенностью: его участники способны осознавать взаимосвязь собственного существования с существованием окружающих и принимать решения относительно способов взаимодействия.

Мы способны не только участвовать в общественных процессах, но и исследовать их. Можем создавать новые институты, изменять правила труда, совершенствовать образование и развивать культуру взаимопомощи. Способны признавать ошибки предыдущих поколений, не превращая прошлое в бесконечный источник вражды. И можем формировать образы будущего, которые помогают определять направление сегодняшних действий.

Но будущее не существует отдельно от настоящего как уже подготовленная действительность, ожидающая нашего появления. Оно формируется через последовательность событий, решений и последствий. Каждое поколение получает определённые условия существования и одновременно участвует в их преобразовании.

Поэтому Я считаю необходимым направлять философию не только на объяснение того, как устроено общество, но и на исследование возможностей его благоприятного развития.

В этом отношении Амбивалентный Солипсизм способен выступать как информационная основа, объединяющая различные направления человеческой деятельности общими принципами.

Но здесь необходимо ещё раз подчеркнуть: философская ДНК — это образ, а не установленный биологический механизм. Не существует научного доказательства, что определённая философия способна выполнять в обществе ту же функцию, которую молекула ДНК выполняет внутри клеточного организма. Подобное сравнение имеет значение как способ исследования и организации идей, но его полезность должна оцениваться по результатам применения.

И если обнаружится, что определённый способ реализации концепции приводит к ухудшению благополучия субъектов, необходимо исследовать причины и исправлять ошибку.

Философия не должна требовать от человека отказаться от собственного восприятия ради её сохранения. Напротив, она должна помогать субъекту развивать способности познания, творчества и взаимодействия. Именно поэтому Я считаю важным сохранить различие между единством принципов и единомыслием.

Люди могут признавать необходимость взаимоуважения и одновременно обладать различными мировоззрениями. Могут стремиться к общественному развитию, но по-разному понимать способы его осуществления. Могут сотрудничать в научных, образовательных и трудовых проектах, не разделяя всех философских убеждений друг друга.

Общее основание не обязательно уничтожает различия.

Так же как многоклеточный организм состоит из множества специализированных клеток, общественная система способна включать разнообразные личности, культуры и формы деятельности.

Но в отличие от биологического организма её участники обладают собственной историей, личными границами и возможностями свободного выбора.

Здесь Я возвращаюсь к одной из основных формул Амбивалентного Солипсизма.

Я — это Ты, а Ты — это Я.

Эти слова не означают, что наши личности являются идентичными или что один человек имеет право распоряжаться существованием другого. Они выражают философскую идею общности Природы и взаимосвязи воспринимающих субъектов, каждый из которых переживает собственное существование из уникальной перспективы.

Я не могу непосредственно прожить Твою жизнь вместо Тебя. Не обладаю всей полнотой Твоей памяти. Не знаю каждого Твоего переживания. Но способен признать, что Ты существуешь, обладаешь собственной индивидуальностью и участвуешь в формировании общей действительности. Именно поэтому Моё развитие не должно строиться на отрицании Твоего существования. Напротив, между нашими возможностями способны возникать отношения взаимодополнения.

Я могу обладать знаниями, которых нет у Тебя, а Ты — способностями, которыми не обладаю Я. Мы можем обмениваться опытом, сотрудничать и создавать результаты, недоступные каждому из нас по отдельности.

При этом никто из нас не обязан становиться копией другого.

И если подобная закономерность проявляется в отношениях отдельных людей, она способна приобретать значение и на уровне более широких общественных объединений.

Различные культуры могут сохранять собственную индивидуальность, одновременно участвуя в обмене знаниями. Государства способны сотрудничать в решении общих задач, не уничтожая культурных особенностей населения. Профессиональные сообщества могут создавать новые технологии посредством объединения различных компетенций.

Но ни одно из этих взаимодействий не гарантирует гармонии само по себе. Необходимы уважение к границам, справедливые правила, способность к диалогу и ответственность за последствия поступков.

Именно поэтому Я предлагаю рассматривать развитие социального организма не как завершённый проект, который однажды можно будет признать окончательно осуществлённым, а как непрерывный процесс.

Природа не перестала изменяться после появления многоклеточных организмов. Напротив, возникновение сложной организации открыло новые возможности эволюции, но одновременно создало новые ограничения и формы уязвимости.

Подобным образом развитие человеческого общества не устраняет необходимость дальнейшего совершенствования. Новые технологии создают дополнительные возможности, но порождают новые вопросы. Развитие искусственного интеллекта помогает обрабатывать информацию, но требует исследования его влияния на свободу и самостоятельность. Усложнение экономических отношений расширяет возможности производства, но делает особенно важными справедливое распределение ресурсов и защиту участников труда.

Поэтому философская ДНК социального организма должна быть направлена не на создание окончательно завершённой системы, а на поддержание способности к осознанному развитию.

И здесь возникает последний вопрос: что именно должно сохраняться на протяжении этого процесса? Не неизменность всех общественных институтов. Не обязательное совпадение убеждений. Не власть определённого руководителя. И даже не буквальное сохранение каждой формулировки философского текста независимо от новых знаний.

Сохраняться должна направленность на благополучие и развитие субъектов, признание индивидуальности, взаимоуважение, свободу и ответственность за последствия действий.

Но сами способы достижения этих целей необходимо совершенствовать, поскольку окружающая действительность изменяется, а человеческие знания никогда не являются исчерпывающими.

Я считаю, что именно такое сочетание устойчивых принципов и способности к изменению может стать одним из оснований благоприятного развития общественной системы.

Когда Я смотрю на человеческий организм, Меня удивляет не только количество клеток, из которых он состоит. Гораздо более удивительным представляется то, что столь разнообразные структуры способны участвовать в едином процессе жизнедеятельности. Нервная ткань не заменяет мышечную. Сердце не выполняет функции лёгких. Органы пищеварения не становятся менее необходимыми вследствие сложности мозга. Их деятельность различается, но сама возможность существования организма определяется множеством взаимосвязанных процессов.

И когда Я рассматриваю человечество, то обнаруживаю сходную закономерность взаимозависимости.

Мы обладаем различными способностями, занимаемся разными видами труда, принадлежим к различным культурам и воспринимаем действительность из собственных уникальных перспектив. Но одновременно пользуемся результатами деятельности окружающих и участвуем в формировании условий жизни будущих поколений.

Наше существование не является совершенно независимым.

При этом зависимость от общества не отменяет самостоятельности Я.

Человек не должен утрачивать индивидуальность ради предполагаемого величия системы. Социальный организм существует не вместо субъектов, а посредством их взаимодействия.

Поэтому Я предлагаю рассматривать Амбивалентный Солипсизм как философскую основу, способную помогать человечеству осознавать собственную взаимосвязь и сознательно совершенствовать формы совместного существования.

Если ДНК участвует в формировании и поддержании сложной организации биологического организма, то система философских принципов может становиться одним из источников согласованного развития социального организма. Но её значение определяется не возможностью управлять людьми, а способностью помогать им создавать благоприятные условия совместной жизни.

В этом заключается принципиальное различие между программированием и осознанным развитием. Программирование предполагает выполнение определённых инструкций. Осознанное развитие включает способность исследовать, сомневаться, выбирать и исправлять ошибки. Именно поэтому философская ДНК не должна превращаться в механизм обязательного подчинения. Её задача — помогать субъектам обнаруживать закономерности собственной взаимосвязи и использовать эти знания для расширения возможностей. Но даже самые совершенные принципы не смогут заменить человеческих поступков.

Чтобы создать благоприятные отношения, необходимо взаимодействовать. Чтобы развивать образование, нужно учиться и передавать знания. Чтобы совершенствовать общественную инфраструктуру, необходимо трудиться. Чтобы сохранять взаимоуважение, необходимо учитывать самостоятельность Другого. А чтобы приблизить благоприятное будущее, необходимо создавать его условия уже сегодня.

Когда-то в истории жизни возникли организмы, состоящие из множества взаимосвязанных клеток. Их существование стало возможным благодаря эволюционному формированию сложных механизмов организации, которые открыли новые способы взаимодействия с окружающей действительностью.

Сегодня человечество уже представляет собой огромную систему взаимосвязанных субъектов, но далеко не всегда осознаёт значение этой взаимосвязи для собственного благополучия.

Возможно, один из следующих этапов развития человеческого общества будет связан не столько с дальнейшим увеличением количества людей или усложнением государственных структур, сколько с совершенствованием способности осознанно согласовывать индивидуальные и общие возможности.

Такое изменение не обязательно произойдёт само собой. Оно зависит от знаний, решений и действий.

И именно поэтому Я считаю необходимым развивать философию, способную помогать человеку видеть не только самого себя, но и Другого; не только собственную выгоду, но и взаимозависимость; не только существующие противоречия, но и возможности их созидательного разрешения.

В этом Я вижу смысл Амбивалентного Солипсизма как своеобразной ДНК социального организма. Не создать единую личность вместо множества людей. Не уничтожить индивидуальность ради общественного единства. Не превратить государство в организм, которому принадлежит человеческая жизнь.

А сформировать информационную и нравственную основу, позволяющую самостоятельным субъектам осознавать взаимосвязь собственных возможностей и создавать условия взаимовыгодного развития.

Гармония не требует одинаковости. Единство не требует уничтожения различий. А развитие одного субъекта не должно становиться основанием для отрицания Другого.

Я есть. Ты есть. Я не отрицаю Тебя и Твоего существования.

Я изменяю мир, который изменяет меня.

Я — это Ты. Ты — это Я.

Я не Оно и не Сверх-Я. Я — это Я.

Принятие индивидуальности и реальности Другого

В предыдущих главах Я рассматривал субъекта восприятия реальности как самостоятельное воспринимающее начало, которое существует во взаимосвязи с окружающей действительностью и другими субъектами. Мы установили, что человек является частью социального организма. Его жизнь связана с деятельностью окружающих, общественной инфраструктурой, системой образования, труда и культуры. Благополучие одного субъекта способно зависеть от благополучия других. Но из существования общей системы не следует, что все её участники должны быть одинаковыми. Напротив, одна из важнейших особенностей Природы заключается в многообразии форм существования. Каждый человек обладает собственной историей. Определёнными особенностями организма. Индивидуальной памятью. Накопленным опытом. Способами восприятия и интерпретации происходящего. Даже люди, выросшие в сходных условиях, могут формировать различные представления о мире. Именно поэтому Я считаю необходимым сформулировать один из фундаментальных принципов Амбивалентного Солипсизма.

Необходимо принимать индивидуальность и уникальность Другого субъекта восприятия реальности без ущерба для собственной индивидуальности и уникальности.

Это положение имеет не только нравственное значение.

Оно непосредственно связано с природой восприятия, границами человеческого познания, возможностью совместного существования и развитием общества. Чтобы понять его глубже, необходимо исследовать само понятие индивидуальности.

Существуют ли две абсолютно одинаковые вещи?

Если внимательно рассмотреть окружающий мир, можно заметить, что предметы, которые кажутся одинаковыми, не обязательно являются тождественными. Возьмём два стакана воды. Они могут иметь одинаковую форму. Одинаковый объём. Быть изготовленными из одного материала и наполненными водой из одного источника. При поверхностном наблюдении человек может не обнаружить между ними существенных различий. Но перед ним всё равно находятся два отдельных предмета. Они занимают разные положения в пространстве. Имеют собственную историю существования. Могли подвергаться различным воздействиям окружающей среды. При более подробном исследовании могут обнаружиться отличия в микроскопической структуре, составе или состоянии. Но даже если количество молекул воды в двух стаканах оказалось бы одинаковым, из этого ещё не следовало бы, что перед нами один и тот же стакан. Здесь необходимо различать совпадение свойств и индивидуальное существование.

Два предмета могут обладать одинаковыми характеристиками в пределах выбранного способа измерения. Но их пространственное положение, история и отношения с окружающими объектами позволяют рассматривать их как разные экземпляры. Аналогичную мысль можно проиллюстрировать листьями одного дерева.

На расстоянии листья могут казаться практически одинаковыми.

Они обладают сходной формой, цветом и структурой. Но каждый из них развивался в определённых условиях. Получал различное количество света. Испытывал собственные механические и температурные воздействия. Имеет определённые особенности строения. Деревья одного вида также способны обладать сходными свойствами, оставаясь различными организмами. В первоначальной рукописи Я выразил эту мысль словами о том, что не бывает двух одинаковых листьев, деревьев и капель воды. Для более строгого понимания необходимо уточнить её смысл. Я не утверждаю, что любые два объекта обязательно различаются по каждой физической характеристике или что существует доказанная возможность измерить их абсолютную уникальность. Меня интересует различие между принадлежностью к одному типу и существованием конкретного экземпляра. Сходство формы не уничтожает индивидуального существования. Именно этот принцип приобретает особое значение при исследовании человека.

Индивидуальность и масштаб рассмотрения

В первоначальной рукописи Я обратил внимание на неоднозначность индивидуальности. При близком рассмотрении различия могут становиться заметными. Но если объект мысленно или физически отдалить, его индивидуальные особенности способны исчезать из воспринимаемой картины. Представим дерево. На небольшом расстоянии мы различаем форму его ветвей, особенности коры, расположение листьев. Отойдя дальше, начинаем воспринимать его как единую зелёную форму.

Если деревьев много, перед нами возникает лес.

Мы способны говорить о площади леса, его плотности, высоте растительности и других общих характеристиках. Но при этом индивидуальные особенности отдельных деревьев перестают быть доступными обычному наблюдению. Они не обязательно исчезают в действительности. Они исчезают из определённого способа описания. Подобное происходит при рассмотрении человеческого общества. На близком уровне перед нами находится конкретный человек. Он обладает лицом, голосом, поведением, биографией и множеством индивидуальных особенностей. Но с увеличением масштаба рассмотрения человек может становиться элементом более общей категории. Работником. Гражданином. Жителем определённого города. Представителем возрастной или профессиональной группы. Единицей статистического наблюдения. На ещё более общем уровне общество описывается через население, занятость, миграцию, образование и другие показатели. Такие описания могут быть полезными. Они позволяют исследовать закономерности, которые трудно обнаружить при наблюдении одного человека. Но одновременно они сокращают объём информации об индивидуальности.

Чем более общим становится описание, тем больше индивидуальных различий может исчезать из рассматриваемой модели. Однако исчезновение из модели не означает исчезновения из действительности.

Человек не перестаёт быть самостоятельным субъектом только потому, что в статистическом отчёте он представлен одной единицей.

Здесь возникает важная нравственная граница. Общество вправе использовать обобщения для организации совместной деятельности. Но оно не должно считать такое обобщение исчерпывающим определением человека.

Индивидуальность как математический предел

В предыдущих исследованиях Амбивалентного Солипсизма Я предложил рассматривать индивидуальность личности через математический образ предела, стремящегося к единице. Эта мысль связана с представлением о самостоятельности индивидуального существования. Человек формируется под воздействием множества внешних обстоятельств. Он получает язык, знания, правила и культурные представления от окружающих. Но на основании приобретённого опыта способен формировать собственные оценки и способы деятельности. Постепенно возникает определённая индивидуальная организация личности. Её невозможно полностью объяснить одним внешним обстоятельством. Даже если два человека получали сходное образование, их последующие решения и способы интерпретации опыта могут различаться. В математической аналогии единица выражает предельную самостоятельность индивидуального существования.

Но это не означает существования универсального прибора, измеряющего индивидуальность по шкале от нуля до единицы. Не означает и того, что личность обязана становиться полностью независимой от окружающего мира. Человек остаётся социальным существом. Его развитие связано с восприятием, обучением и взаимодействием.

Поэтому абсолютная изоляция не является необходимым условием индивидуальности.

Напротив, субъект способен раскрывать собственные особенности именно благодаря контактам с окружающими. Музыкант развивается, воспринимая произведения других. Художник способен формировать собственный стиль, исследуя существующие художественные направления. Учёный создаёт новые идеи, используя достижения предыдущих поколений. Таким образом, внешнее влияние не обязательно уничтожает индивидуальность. Оно может становиться условием её развития. Индивидуальность проявляется не только в отличии от окружающих, но и в неповторимом способе взаимодействовать с ними.

Субъект и личность: два уровня индивидуальности

В Амбивалентном Солипсизме Я различаю личность и субъекта восприятия реальности. Личность формируется на протяжении жизни. Она связана с памятью, приобретённым опытом, привычками, убеждениями и особенностями психической организации. Субъект же рассматривается мной как фундаментальное воспринимающее начало, которое не исчерпывается личностью и временным органическим телом. В моей онтологии субъект вечен. Но положение о вечности души остаётся философским, а не научно доказанным объяснением. Для настоящего исследования важно другое. Индивидуальность личности и индивидуальность воспринимающего не обязательно являются одним и тем же понятием. Личности могут обладать сходными чертами. Люди могут иметь близкие интересы, профессии, ценности и привычки.

Но сходство психологических характеристик не означает, что перед нами один и тот же субъект.

Каждый человек обладает собственной перспективой переживания происходящего. Моё непосредственное восприятие не становится восприятием другого человека только потому, что мы пришли к одинаковому выводу. Если два субъекта смотрят на одно дерево, они могут описать его практически одинаковыми словами. Но каждый из них обладает собственной позицией наблюдения. Собственной историей восприятия. Собственными воспоминаниями и ожиданиями. Поэтому необходимо различать общность воспринимаемого и индивидуальность воспринимающего. Общая действительность не уничтожает самостоятельности субъектов, которые её воспринимают. Это положение позволяет перейти к проблеме Другого.

Реальность Другого не исчерпывается моей картиной мира

Я непосредственно воспринимаю собственное существование. Мне доступны собственные ощущения, мысли, эмоциональные состояния и определённые образы окружающей действительности. Но когда Я взаимодействую с другим человеком, его внутренняя реальность не становится доступной мне в той же форме. Я могу наблюдать его поведение. Слышать речь. Видеть выражение лица. Исследовать поступки. Получать сведения о его прошлом. Но всё это представляет собой информацию, на основании которой Я формирую определённую модель Другого.

Эта модель может быть достаточно точной для решения конкретной задачи.

Но она не становится самим Другим. Даже близкого человека невозможно полностью свести к совокупности известных мне характеристик. Он способен переживать то, о чём никогда не рассказывал. Обладать воспоминаниями, которые мне недоступны. Изменять убеждения и намерения. Принимать решения, которых Я не ожидал. Поэтому представление о Другом всегда должно сохранять возможность уточнения. Именно здесь возникает одно из фундаментальных положений Амбивалентного Солипсизма. Другой существует как самостоятельный субъект, а моя модель Другого не исчерпывает его внутреннюю реальность. Это положение не требует отказа от знания. Человек способен исследовать поведение окружающих, понимать их потребности и обнаруживать определённые закономерности.

Но знание не должно превращаться в притязание на абсолютную власть над внутренним миром другого субъекта. Я могу предполагать, что человек испытывает определённую эмоцию. Но должен сохранять возможность ошибаться. Могу считать его решение необоснованным. Но не обязан превращать такую оценку в отрицание его индивидуальности. Могу не соглашаться с его мировоззрением. Но это не означает, что его существование становится менее реальным.

Принятие индивидуальности не означает согласия

В первоначальной рукописи Я сформулировал необходимость принимать индивидуальность и уникальность Другого без ущерба для собственной индивидуальности. Это различие особенно важно. Принятие человека не означает обязательного согласия с его убеждениями. Я могу признавать право Другого иметь собственное мировоззрение и одновременно считать определённое утверждение ошибочным. Могу уважать его индивидуальность, но отказываться участвовать в определённых действиях. Могу признавать его право на самостоятельное существование, не разделяя его целей. Принятие не означает и безусловного одобрения поведения. Если действия человека причиняют существенный вред окружающим, их необходимо оценивать независимо от признания его субъектности. Но критика поступка не должна автоматически превращаться в отрицание всего человека. Здесь важно различать несколько отношений. Я могу не соглашаться с определённым утверждением. Могу не одобрять определённое действие. Могу отказаться от взаимодействия.

Но ни одно из этих обстоятельств само по себе не доказывает, что Другой перестал быть самостоятельным субъектом. Я принимаю существование Другого, но не обязан принимать каждое его убеждение как истинное или каждое действие как допустимое. Аналогичным образом Другой не обязан соглашаться со мной. Он может критиковать мои идеи. Указывать на противоречия.

Предлагать альтернативные объяснения.

Именно в этом проявляется взаимность признания. Если Я требую уважения собственной индивидуальности, но отказываю Другому в аналогичном праве, возникает внутреннее противоречие. Поэтому принятие индивидуальности предполагает взаимное ограничение притязаний на абсолютную правоту.

Почему различия вызывают сопротивление

Если индивидуальность Другого обладает самостоятельной ценностью, возникает вопрос: почему людям бывает настолько трудно принимать чужие убеждения? Представим человека, который на протяжении многих лет придерживается определённого мировоззрения. Он получил его в процессе воспитания, образования и жизненного опыта. На его основании сформировал представления о собственной личности. Организовал определённые отношения. Принимал важные решения. Постепенно мировоззрение стало частью привычного способа существования. Теперь другой человек начинает сомневаться в правильности этого мировоззрения. Он предлагает альтернативное объяснение. Указывает на возможные ошибки. Ставит под сомнение определённые основания убеждений. На первый взгляд происходит обычное интеллектуальное разногласие. Но для первого человека ситуация может иметь более глубокое значение. Оспаривается не только отдельное утверждение.

Может возникнуть ощущение угрозы собственной истории, самооценке, привычным отношениям и способности правильно понимать окружающий мир. Тогда человек способен воспринимать критику не как приглашение к исследованию, а как нападение на собственную индивидуальность.

Возникает защитная реакция.

Он может начать обесценивать доводы собеседника. Отрицать его компетентность. Сомневаться в его намерениях. Или вовсе отказаться от продолжения разговора. Однако это не единственно возможный результат. Человек способен заинтересоваться новым объяснением, признать ошибку и изменить представления. Именно поэтому защитное сопротивление необходимо рассматривать как возможную закономерность, а не как обязательное свойство любого разногласия. Но само существование подобных реакций имеет фундаментальное значение для моей философии. Оно непосредственно связано с Законом сохранения чувства реальности.

Закон сохранения чувства реальности

В первоначальной рукописи Я сформулировал следующее положение. Если Субъект А сомневается в адекватности Субъекта Б и демонстрирует ему свои сомнения, Субъект Б может начать сомневаться в адекватности Субъекта А. Так возникает взаимное отрицание. Субъект А воспринимает определённые убеждения или поведение Б как несоответствующие собственной картине мира. Он сообщает об этом. Но для Б подобная оценка может восприниматься как угроза привычному способу понимать действительность. Чтобы сохранить собственное чувство реальности, Б способен начать отрицать компетентность или адекватность самого А. В результате оба участника оказываются в ситуации взаимной защиты. Каждый стремится сохранить собственное представление о происходящем.

И каждый может рассматривать другого как источник угрозы.

Но необходимо уточнить, что именно Я называю чувством реальности. В данной главе это понятие не следует автоматически отождествлять с клинической способностью человека проверять объективную действительность. Я рассматриваю чувство реальности как субъективное ощущение устойчивости и понятности окружающего мира. Оно связано с привычными убеждениями, ожиданиями, социальными ролями, памятью и сформированными способами интерпретации. Под сохранением понимается тенденция поддерживать эту привычную организацию. Закон сохранения чувства реальности в Амбивалентном Солипсизме описывает возможное стремление субъекта защищать устойчивость собственной картины мира, когда другой субъект воспринимается как угроза её основаниям. Но название закона не означает, что человеческие убеждения сохраняются неизменно. Они способны разрушаться, преобразовываться и заменяться новыми. Речь идёт о предполагаемом защитном механизме, который может проявляться в определённых обстоятельствах.

Субъект А и Субъект Б: возникновение взаимного сомнения

Рассмотрим обычную ситуацию. Субъект А придерживается определённого объяснения происходящего. Субъект Б предлагает другую версию. Первоначально различие может касаться конкретного факта. Например, причины определённого события. Но вместо исследования доступных сведений А заявляет, что Б неспособен правильно воспринимать действительность. Содержание разговора меняется.

Теперь обсуждается не столько событие, сколько способность Б понимать происходящее.

Б может испытать раздражение. Он способен воспринять оценку как попытку унижения. Возникает стремление защитить собственную позицию. В ответ Б заявляет, что ошибается сам А. А воспринимает ответ как дополнительное подтверждение собственной первоначальной оценки. Таким образом, возникает замкнутая последовательность. Каждый участник рассматривает сопротивление другого как свидетельство его неправоты. При этом первоначальный предмет разногласия постепенно исчезает. Вместо исследования действительности участники начинают защищать собственные социальные и психологические позиции. Но существует и другой вариант. А может уточнить, какое именно утверждение Б вызывает у него сомнение. Б способен объяснить основания собственной позиции. Оба участника могут обратиться к доступным наблюдениям. Сопоставить данные. Признать неопределённость. И изменить собственные представления.

Тогда столкновение различных картин мира становится не источником разрушительного конфликта, а условием познания. Одна и та же ситуация разногласия способна привести либо к взаимному отрицанию, либо к совместному исследованию. Различие зависит не только от содержания утверждений, но и от характера взаимодействия субъектов.

Почему защищается статус-кво

В первоначальном тексте Я связал Закон сохранения чувства реальности с бессознательной защитой статус-кво. Под статус-кво в данном случае Я понимаю привычное состояние определённой системы представлений и отношений. Человек знает, кем считает себя. Какие правила признаёт. На какие источники информации опирается. Какие действия ожидает от окружающих. Какие объяснения происходящего считает убедительными. Эта организация обеспечивает определённую предсказуемость. Но когда другое лицо ставит её под сомнение, возникает необходимость перестройки. Человеку может потребоваться пересмотреть убеждение, которое он сохранял много лет. Признать ошибку в значимом решении. Изменить отношение к авторитетному источнику. Пересмотреть собственную социальную роль. Такие изменения могут сопровождаться психологическими издержками.

Поэтому защита привычного порядка иногда оказывается более доступной реакцией, чем его критическое исследование. Но нельзя считать любое сопротивление признаком бессознательной защиты. Человек может отвергать доводы потому, что они действительно ошибочны. Он способен располагать информацией, неизвестной собеседнику. Может замечать логические противоречия. Или не доверять источнику по обоснованным причинам.

Следовательно, необходимо различать защитную реакцию и аргументированное несогласие.

Сохранение привычной картины мира может быть психологически понятным, но не является самостоятельным доказательством её истинности. Точно так же готовность изменить убеждение не обязательно свидетельствует о правильности новой позиции. Главным критерием должны оставаться основания утверждений и доступные способы их проверки.

Психологическая защита и конфликт

На бытовом уровне защита привычной картины мира может проявляться через различные эмоциональные и поведенческие реакции. Раздражение. Обида. Недоверие. Повышенную настороженность. Отстранение. Стремление прекратить разговор. Или желание убедить окружающих в ошибочности собеседника. Но эмоциональная реакция сама по себе не позволяет установить её происхождение. Человек может испытывать раздражение из-за несправедливого обвинения. Недоверие может быть связано с предыдущим опытом обмана. Отказ продолжать разговор иногда представляет собой способ защиты личных границ. Поэтому необходимо учитывать контекст. Особенно интересно рассматривать взаимодействие через трансактный анализ. В модели Эрика Берна выделяются функциональные состояния Я, которые обозначаются как Родитель, Взрослый и Ребёнок.

В рамках этой модели человек способен обращаться к собеседнику из различных психологических позиций.

Если один участник разговора занимает обвинительную позицию, другой может отвечать защитой или встречным обвинением. Взаимодействие приобретает характер конфликта. Но возможно изменение способа общения. Вместо оценки личности участники могут перейти к исследованию конкретного утверждения. Вместо обесценивания — к уточнению. Вместо требования безусловного согласия — к сопоставлению доступных сведений. Трансактный анализ позволяет описывать отдельные коммуникативные ситуации, но не является доказательством универсальности Закона сохранения чувства реальности. Его значение здесь заключается в возможности исследовать структуру взаимодействия. Нередко конфликт усиливается не из-за самого существования различных убеждений, а из-за того, каким образом субъекты обращаются с этими различиями.

Признание переживания не означает признания объяснения

Теперь необходимо сделать ещё одно принципиальное различие. Человек может сообщать о собственном переживании. Например, испытывать страх, тревогу или ощущение угрозы. Я способен признавать, что подобное переживание действительно существует для него как субъективный опыт. Но из этого не следует, что все объяснения причин переживания автоматически являются правильными. Человек может ошибочно связывать собственное состояние с определённым внешним событием. Может неверно понимать намерения окружающих.

Принимать совпадение за причинную связь.

Или обладать неполной информацией. Поэтому необходимо одновременно сохранять уважение к переживанию и возможность проверки интерпретации. Я могу сказать Другому, что признаю реальность его страха. Но при этом не обязан соглашаться с его объяснением происхождения угрозы. Аналогичным образом Другой может признавать моё переживание, не принимая всех моих выводов. Так возникает возможность взаимодействия без взаимного обесценивания. Субъективное переживание реально как переживание, но его объяснение может требовать проверки. Это положение непосредственно связано с философской проблемой восприятия реальности. Каждый субъект обладает собственной картиной мира. Но наличие индивидуальной перспективы не означает, что любые представления одинаково соответствуют происходящему.

Никто не обладает исчерпывающим знанием о реальности

В первоначальной рукописи Я написал, что никто не знает в полной мере, как устроена жизнь, чем она является, откуда произошла, ради чего существует и в каком направлении развивается. Это положение необходимо понимать с учётом различия между доступными знаниями и окончательным объяснением. Человечество приобрело значительные знания о физических, биологических и общественных процессах. Наука позволяет исследовать происхождение различных форм жизни, устройство организмов и закономерности развития Природы. Но многие фундаментальные философские вопросы остаются открытыми. Что представляет собой субъективное переживание в его наиболее глубокой природе?

Почему существует действительность?

Обладает ли Вселенная каким-либо объективным предназначением? Можно ли окончательно установить природу воспринимающего Я? Необходимо ли существование сознательного наблюдателя для организации определённой картины мира? Различные философские учения предлагают собственные ответы. Но наличие ответа ещё не означает окончательного разрешения вопроса. Поэтому человек должен сохранять возможность исследовать собственные убеждения. В том числе те, которые считает фундаментальными. Но признание ограниченности знаний не означает отрицания науки или отказа от установленных фактов. Оно требует различать доказанное, предполагаемое и пока неизвестное. Неполнота знания не делает любые объяснения одинаково истинными. Но она ограничивает притязания субъекта на абсолютную окончательность собственной картины мира. Именно этот принцип позволяет соединять философскую открытость с ответственным познанием.

Индивидуальность и общая реальность

Если каждый субъект обладает собственной перспективой восприятия, возникает вопрос о возможности общей действительности. Представим двух людей, которые наблюдают одно событие. Они могут находиться в разных местах. Обладать различными знаниями. По-разному понимать происходящее. Один замечает определённую деталь. Другой обращает внимание на обстоятельство, которое первый не учитывает.

В результате возникают две разные картины одного события.

Но различие картин не обязательно означает существование двух несовместимых внешних миров. Оно может быть связано с ограничениями наблюдения и интерпретации. Поэтому общая реальность становится предметом совместного исследования. Люди способны сопоставлять свидетельства. Использовать измерительные приборы. Проверять утверждения. Исправлять ошибки. И постепенно создавать более точные модели происходящего. В этом смысле различие индивидуальных перспектив не обязательно препятствует познанию. Наоборот, оно может становиться одним из его источников. Другой способен замечать то, чего Я не заметил. Предлагать объяснение, которое прежде мне не приходило в голову. Обнаруживать ошибку в моей модели. Так его индивидуальность начинает расширять мои возможности исследования.

Другой не обязан совпадать со мной, чтобы его существование и опыт способствовали развитию моей картины мира. Именно поэтому принятие индивидуальности имеет познавательное значение.

Индивидуальность и взаимодополнение: уроки живого организма

Многообразие как условие существования целого

В предыдущих главах Я рассматривал человека как самостоятельного субъекта восприятия реальности и одновременно как часть более обширного социального организма.

Но теперь необходимо исследовать одну из важнейших особенностей этой взаимосвязи.

Почему в организме человека существуют совершенно разные клетки, выполняющие различные функции, но их различие не становится основанием для постоянной борьбы за право существовать? И почему в человеческом обществе различие убеждений, мировоззрений и способов жизни настолько часто превращается в источник противостояния? Возможно, исследование клеточной организации позволит глубже понять природу принятия индивидуальности Другого. Человеческий организм состоит из множества клеток, обладающих различными свойствами и функциями. Нейроны участвуют в передаче и обработке информации. Мышечные клетки обеспечивают сокращение и движение. Клетки кожи формируют защитные структуры. Эритроциты участвуют в переносе дыхательных газов. Иммунные клетки обеспечивают различные механизмы защиты и регуляции. И многие другие типы клеток выполняют специализированные функции, необходимые для существования организма. При этом человеческое тело представляет собой многоклеточную живую систему.

Его собственные клетки не следует отождествлять с самостоятельными одноклеточными организмами, хотя каждая клетка обладает определённой внутренней организацией и участвует в обмене информацией с окружающей средой. Но существует ещё одно обстоятельство. Внутри человеческого организма и на поверхности его тела обитают многочисленные микроорганизмы. Бактерии. Археи. Одноклеточные грибы. И другие представители микробных сообществ.

Они отличаются друг от друга происхождением, строением, обменом веществ и характером взаимодействия с окружающей средой.

Некоторые из них способны сосуществовать с человеком, не причиняя ему вреда. Другие участвуют в процессах, благоприятных для организма. Третьи при определённых обстоятельствах становятся источниками заболеваний. Следовательно, человеческое тело представляет собой не просто совокупность одинаковых клеток. Оно является сложной биологической системой, в которой взаимодействуют различные клеточные типы и многочисленные формы микроорганизмов. И здесь возникает интересная закономерность. Для существования целого не требуется, чтобы все его элементы были одинаковыми. Напротив, многообразие может становиться условием его устойчивости, развития и расширения функциональных возможностей. Я предлагаю рассмотреть эту закономерность в контексте человеческого общества.

Клеткам не обязательно быть одинаковыми

Представим, что все клетки человеческого организма начали бы выполнять одну и ту же функцию. Нейроны перестали бы участвовать в обработке информации. Мышечные клетки утратили бы способность обеспечивать движение. Клетки органов пищеварения перестали бы выполнять собственные задачи. А структуры, обеспечивающие защиту организма, оказались бы неспособны реагировать на опасные воздействия. Подобная система не обладала бы необходимым многообразием функций для полноценного существования. Биологический организм развивается благодаря специализации. Его элементы не обязаны быть одинаковыми. Различия в строении и деятельности клеток позволяют выполнять задачи, которые невозможно обеспечить посредством одного универсального клеточного типа.

Именно поэтому различие не обязательно представляет собой недостаток.

Оно способно становиться преимуществом. В человеческом обществе можно обнаружить аналогичную закономерность. Один человек занимается медициной. Другой исследует математические закономерности. Третий создаёт произведения искусства. Четвёртый выращивает продовольствие. Пятый разрабатывает технологии. Шестой организует транспортное сообщение. Каждый из них обладает определёнными знаниями и способностями. И результаты их деятельности способны обеспечивать возможности существования окружающих. Но различаются не только профессиональные функции. Люди могут обладать различными мировоззрениями. Разными философскими представлениями. Религиозными убеждениями. Политическими взглядами. Эстетическими предпочтениями. И разными способами понимания собственного существования. Эти различия не обязательно препятствуют сотрудничеству. Человек способен обладать убеждениями, которые Я не разделяю, и одновременно создавать нечто полезное для меня и окружающих.

Я могу не соглашаться с его пониманием Бога, но признавать его способности врача. Могу придерживаться иной философии, но сотрудничать с ним в научном исследовании.

Могу не разделять его политические взгляды, но признавать необходимость взаимного уважения и соблюдения общих прав.

Различие мировоззрений не уничтожает возможность общих интересов, а различие индивидуальностей не исключает совместного развития. Но для этого необходимо научиться отличать действительные противоречия интересов от простого несовпадения представлений.

Микробиота и сотрудничество различного

Особый интерес представляет микробиота человеческого организма. В кишечнике человека существуют сложные сообщества микроорганизмов. Разные микроорганизмы способны использовать различные питательные вещества и производить разнообразные продукты обмена. Иногда продукт метаболизма одного вида становится ресурсом для другого. Таким образом, между организмами, обладающими различными биологическими свойствами, может возникать взаимодополнение. Один микроорганизм преобразует определённое соединение. Другой использует результат этого преобразования. Взаимодействие нескольких участников формирует процесс, который не сводится к деятельности одного из них. Некоторые продукты деятельности микробных сообществ также используются организмом человека. Следовательно, благоприятные отношения могут возникать между существенно различающимися формами жизни. Но микробиота не является идеальным сообществом, где отсутствуют конкуренция и конфликты. Микроорганизмы способны конкурировать за ресурсы. Подавлять друг друга. И при определённых обстоятельствах причинять вред организму-хозяину. Поэтому биологическая аналогия не доказывает, что любое многообразие автоматически становится полезным.

Она показывает нечто более важное.

Различие свойств допускает не только конкуренцию, но и взаимовыгодное взаимодействие. В человеческом обществе это положение приобретает нравственное значение. Если один субъект обладает знаниями и способностями, которых нет у другого, возникает возможность взаимодополнения. Но для её реализации необходимо признать ценность различия. Художнику не обязательно становиться математиком, чтобы взаимодействовать с математиком. Музыканту не обязательно обладать знаниями врача, чтобы пользоваться медицинской помощью. И человеку с одним мировоззрением не обязательно принимать все убеждения другого, чтобы сотрудничать ради общей цели. Различие предоставляет возможность обмена. Но враждебность способна разрушать эту возможность ещё до того, как участники обнаружат потенциальную взаимную пользу.

Почему организм не уничтожает всё чужеродное?

Теперь необходимо обратиться к иммунной системе. На первый взгляд можно предположить, что организм должен уничтожать всё, что отличается от его собственных клеток. Но действительная биологическая организация значительно сложнее. Иммунная система участвует не только в защите от опасных воздействий. Она также обладает механизмами регуляции и иммунологической толерантности. Например, в кишечнике существуют многочисленные микроорганизмы, с которыми организм поддерживает определённые формы сосуществования. Если бы любое присутствие чужеродного биологического материала автоматически приводило к разрушительной реакции, подобное сосуществование было бы невозможным.

Иммунная система должна учитывать характер воздействия и условия взаимодействия.

Она способна реагировать на опасные микроорганизмы и одновременно поддерживать определённую степень толерантности к другим. Конечно, эти процессы не являются безошибочными. Иногда возникают воспалительные нарушения. Иногда иммунные механизмы повреждают собственные ткани. А иногда опасные воздействия не обнаруживаются своевременно. Но сама возможность регулируемого сосуществования имеет важное значение. Для Амбивалентного Солипсизма Я предлагаю извлечь из этого философский принцип. Не всё отличающееся представляет угрозу. Само по себе различие не является достаточным основанием для враждебной реакции. Представим общество, в котором человек воспринимает всякое непривычное мировоззрение как опасность. Он встречает Другого, обладающего иными убеждениями, и автоматически начинает защищаться. При этом никакого действительного нападения может не существовать. Никто не нарушает его свободу. Не причиняет вреда. Не угрожает здоровью. И не требует отказа от собственных убеждений. Но сам факт различия вызывает внутреннее напряжение.

В подобном случае человек реагирует не столько на реальные действия Другого, сколько на собственную интерпретацию его существования. Именно здесь возникает необходимость различать опасность и непривычность. Чужое мировоззрение может оказаться ошибочным. Может противоречить моим убеждениям.

Но несогласие ещё не является нападением.

Принятие индивидуальности начинается со способности не превращать отличие Другого в доказательство его враждебности.

Почему различие становится причиной конфликта?

Если многообразие способно обеспечивать развитие, почему люди так часто вступают в противостояние именно из-за различий? Я считаю необходимым исследовать несколько взаимосвязанных причин. Первая связана с внутренней картиной мира. На протяжении жизни человек приобретает определённые знания, убеждения и способы объяснения действительности. Они становятся частью личности. И обеспечивают чувство психологической устойчивости. Но когда субъект сталкивается с информацией, противоречащей привычным представлениям, возникает необходимость их пересмотра. Это может сопровождаться напряжением. В Амбивалентном Солипсизме Я связываю подобное явление с Законом сохранения чувства реальности. Человек способен защищать не только физическую безопасность, но и устойчивость собственной картины мира.

И если чужое убеждение воспринимается как угроза этой устойчивости, появляется желание его отвергнуть. Но подобная реакция не обязательно означает, что убеждение Другого действительно опасно. Вторая причина связана с психологической обусловленностью. Человек усваивает определённые нормы и начинает воспринимать их как единственно естественные. Он может считать привычный образ жизни обязательным для всех. Собственную религию — единственно допустимой.

Собственную культуру — мерой правильности окружающих.

А любое отклонение — нарушением порядка. Так возникает стремление не просто сохранять собственную индивидуальность, а заставлять Другого соответствовать ей. Третья причина связана с групповым отождествлением. Человек воспринимает определённое сообщество как своё. А представителей других сообществ — как чужих. В результате различия между группами начинают приобретать эмоциональное значение, которое не всегда соответствует реальным отношениям между отдельными людьми. Но принадлежность к различным группам сама по себе не делает их участников врагами. Четвёртая причина связана с конкуренцией за ресурсы. Люди могут сталкиваться с недостатком жилья, работы, образования, медицинской помощи и иных благ. В таких условиях окружающие иногда начинают восприниматься как соперники.

Но причины ограниченности ресурсов могут находиться в устройстве общественной системы, а не в индивидуальности конкретного человека. Пятая причина связана со страхом. Человек способен опасаться неизвестного. Не понимать чужие обычаи. Приписывать Другому намерения, которых тот не имеет. Или переносить негативный опыт одного взаимодействия на целую группу людей. Шестая причина связана с информационной средой. Пропаганда, манипуляции и систематическое распространение недостоверной информации способны формировать образ врага. Человеку могут многократно демонстрировать чужие поступки в определённой интерпретации, пока сама принадлежность к иной группе не начинает восприниматься как угроза.

И наконец, существенное значение имеет состояние центральной нервной системы.

Память, внимание, когнитивная гибкость и сознательная регуляция поведения участвуют в способности пересматривать первоначальные впечатления. Если эти функции нарушены, человеку может быть труднее оценивать альтернативные объяснения происходящего. В предыдущей главе Я рассматривал влияние алкоголя на когнитивные возможности и риск агрессивных реакций. Но нельзя сводить неприятие индивидуальности исключительно к воздействию этанола или повреждению мозга. Нетерпимость формируется под влиянием множества биологических, психологических, культурных и общественных обстоятельств. Для преодоления враждебности необходимо исследовать не только убеждения человека, но и условия, в которых он научился воспринимать чужую индивидуальность как угрозу.

Противоположность не обязательно означает вражду

В человеческом мышлении противоположности часто рассматриваются как основания для конфликта. Если один человек придерживается определённого убеждения, а другой утверждает противоположное, возникает впечатление, что между ними неизбежна борьба. Но необходимо различать логическое противоречие и социальную вражду. Два утверждения действительно могут быть несовместимыми. Если один человек считает определённое событие произошедшим, а другой утверждает, что оно не происходило, обе позиции не обязательно могут быть одновременно истинными в одном и том же значении. Но из несовместимости утверждений не следует необходимость уничтожать или унижать их носителей. Люди могут исследовать основания собственных убеждений. Сопоставлять доказательства. Обнаруживать ошибки. И изменять представления.

Иногда они приходят к общему выводу.

Иногда сохраняют разногласия. Но при этом способны продолжать сотрудничество. Более того, определённые различия могут становиться условиями взаимодополнения. Один человек способен лучше замечать проблемы, связанные с безопасностью. Другой — возможности для развития. Третий — экономические последствия. Четвёртый — влияние решений на индивидуальную свободу. Если каждый из них рассматривает только собственную перспективу, решение может оказаться неполным. Но если они способны обмениваться информацией, возникает возможность более широкого понимания происходящего. Здесь необходимо различать противоположность и взаимодополнительность. Не всякие противоположные утверждения истинны одновременно. Не каждое разногласие приводит к полезному результату. Но различные способы исследования способны дополнять друг друга, выявляя то, что оставалось незамеченным в одной перспективе.

Противоположность мировоззрений не обязательно должна становиться противостоянием субъектов. Она может стать началом исследования, взаимодополнения и расширения общей картины действительности. Именно поэтому Я считаю опасным превращать собственную картину мира в окончательную меру всех остальных.

Принятие не означает подчинение

Но здесь возникает ещё одно принципиальное различие. Признать право Другого на индивидуальность не означает подчиниться его убеждениям.

Если человек придерживается определённой религии, Я могу признавать его право на веру, не принимая содержащихся в ней утверждений.

Если он придерживается иной философии, Я могу исследовать её, не отказываясь от собственной. Если его эстетические предпочтения отличаются от моих, это не обязывает меня изменять собственный вкус. Принятие предполагает признание самостоятельного существования Другого. Но не требует уничтожения собственного Я. В Амбивалентном Солипсизме этот принцип уже был выражен следующим образом: Необходимо принимать индивидуальность и уникальность Другого субъекта восприятия реальности без ущерба для собственной индивидуальности и уникальности. Это положение должно распространяться на различные формы человеческого существования. Другой способен мыслить иначе. Верить иначе. Воспринимать иначе. И обладать иными представлениями о собственном благополучии.

Но он не вправе использовать свои убеждения как основание для произвольного причинения вреда окружающим. В свою очередь, Я не вправе объявлять его существование неправильным только потому, что наши представления различаются. Здесь необходимо различать субъекта, его убеждения и его поступки. Субъект обладает самостоятельной ценностью. Убеждения могут исследоваться и подвергаться критике. Поступки могут оцениваться по их последствиям. И если действия создают непосредственную угрозу, общество способно устанавливать необходимые ограничения для защиты других субъектов.

Но такие ограничения должны относиться к реальному вреду и опасному поведению, а не просто к непохожести человека на окружающих.

Принятие индивидуальности не требует принятия насилия. Защита от насилия не должна превращаться в преследование индивидуальности.

Почему нельзя буквально переносить иммунную систему на общество

Аналогия с человеческим организмом обладает значительным философским потенциалом. Но одновременно она требует осторожности. В биологическом организме существуют механизмы, которые при определённых обстоятельствах уничтожают клетки или микроорганизмы. Иммунная система способна участвовать в устранении опасных воздействий. Некоторые клетки проходят запрограммированную клеточную гибель. Определённые патологические процессы требуют медицинского вмешательства. Но человеческое общество не является буквальным биологическим телом. И человек не является клеткой, которую государство вправе уничтожить на основании собственного представления о социальной норме. Это различие имеет фундаментальное нравственное значение. Если рассматривать государство как координирующую систему социального организма, нельзя автоматически предоставлять ему все полномочия, которые биологическая нервная система имеет по отношению к клеткам тела. Человек обладает собственным восприятием. Индивидуальной жизнью. Правом на свободу. Правом на телесную автономию. И возможностью самостоятельно определять направление развития.

Поэтому биологическая аналогия должна помогать исследовать закономерности взаимосвязи, но не становиться оправданием политического насилия.

Нельзя объявлять человека болезнетворным элементом только потому, что он не разделяет господствующее мировоззрение.

Необходимо различать непривычные убеждения и реальные действия, причиняющие вред. Социальный организм должен существовать ради благополучия составляющих его субъектов, а не превращать их в расходный материал собственного функционирования. В этом заключается нравственная граница нейрокоммунизма. Его задача — не принудительная унификация, а организация взаимовыгодного взаимодействия.

Разнообразие как источник коллективного развития

Теперь можно вернуться к основному вопросу. Что происходит, когда люди с различными убеждениями перестают рассматривать друг друга исключительно как противников? Возникает возможность обмена. Каждый субъект обладает определённым жизненным опытом. Он воспринимал различные обстоятельства. Приобретал знания. Сталкивался с определёнными трудностями. И формировал собственные способы объяснения происходящего. Другой субъект может обладать совершенно иным опытом. Но если они готовы взаимодействовать, их различия становятся дополнительными источниками информации. Представим общество, в котором одновременно существуют художники, философы, учёные, психологи, инженеры, рабочие, предприниматели и представители других направлений деятельности. Каждый из них способен исследовать определённые особенности действительности. Художник может обнаруживать выразительные формы, которые инженер прежде не замечал.

Инженер способен предложить технический способ реализации художественного замысла.

Психолог может исследовать восприятие будущих участников проекта. А другие специалисты — обеспечить необходимые условия производства, обучения и распространения результата. Так возникает взаимодополнение. Но аналогичный принцип способен распространяться и на мировоззренческие различия. Человек с одним философским подходом может обнаружить противоречие в утверждении другого. Другой способен предложить контрпример. Третий — обратить внимание на обстоятельства, не учтённые обоими. И постепенно первоначальная система представлений может становиться более полной. Для этого необходима способность воспринимать критику не только как нападение, но и как потенциальный источник развития. Это не означает обязанности принимать любое возражение. Критика может быть ошибочной. Недобросовестной. Или основанной на недостатке информации. Но её содержание необходимо исследовать прежде, чем делать окончательный вывод.

Индивидуальность Другого может становиться источником развития моей собственной индивидуальности именно потому, что он не является моим повторением. В этом Я вижу глубокий смысл взаимодополнения.

От конкуренции к сотрудничеству

Различие людей не обязательно создаёт конфликт, но и не устраняет его автоматически.

Существуют реальные противоречия интересов.

Ограниченные ресурсы. Несовместимые требования. И обстоятельства, в которых решение одного субъекта способно причинять вред другому. Поэтому для развития социального организма недостаточно просто провозгласить принятие индивидуальности. Необходимо создавать условия, при которых сотрудничество становится возможным и выгодным. Если человек постоянно сталкивается с унижением, он может начать воспринимать окружающих как угрозу. Если его труд не получает справедливого вознаграждения, возникает напряжение. Если образовательные возможности недоступны, расширение картины мира становится затруднительным. Если общественная система поощряет вражду между различными группами, простого призыва к уважению может оказаться недостаточно. Здесь проявляется связь с Законом развития. Общество должно создавать условия для образования, здоровья, самостоятельного мышления и взаимовыгодной деятельности. Необходимо обеспечивать возможность разрешения конфликтов без неоправданного насилия. Поддерживать открытый обмен информацией. И сохранять право человека на собственные убеждения.

Именно в подобных условиях различие способно превращаться из источника напряжения в дополнительный ресурс развития. В живом организме сложные взаимодействия клеток поддерживаются определёнными физиологическими механизмами. В человеческом обществе аналогичную координирующую роль могут выполнять право, образование, общественные институты, правила сотрудничества и культура уважения.

Но существует важнейшее отличие.

Человеческая координация должна учитывать сознательную самостоятельность участников. Мир между субъектами достигается не уничтожением различий, а созданием условий, при которых различия перестают автоматически превращаться во вражду.

Я — это Ты, но Ты не обязан быть мной

Теперь можно вернуться к одной из основных формул Амбивалентного Солипсизма.

Я — это Ты. Ты — это Я.

В этой формуле Я выражаю глубокую взаимосвязь воспринимающих субъектов. Но она не означает, что личности должны быть одинаковыми. У нас могут различаться воспоминания. Социальные роли. Способности. Убеждения. И способы понимания окружающей действительности. Другой может воспринимать то, чего не замечаю Я. Обладать знаниями, которых у меня нет. И стремиться к результатам, которые не соответствуют моим собственным целям. Но из этого не следует, что его индивидуальность представляет угрозу моему существованию. Напротив, именно благодаря различию появляется возможность взаимодополнения. Я способен приобрести новые знания через общение с Другим. Открыть неизвестную мне перспективу. Обнаружить ошибку в собственных представлениях. И расширить возможности собственного развития.

При этом Другой сохраняет право не соглашаться со мной.

А Я — право не соглашаться с ним. Но мы способны признать существование друг друга без необходимости превращать несогласие в противостояние. В этом Я вижу одно из наиболее важных направлений развития человеческого общества. Необходимо научиться воспринимать многообразие индивидуальностей как естественное свойство Природы. Как возможность появления новых знаний. Новых форм сотрудничества. Новых произведений искусства. Новых общественных отношений. И новых способов совместного существования. Я — это Ты. Но Ты не обязан быть мной, чтобы Я признавал Тебя.

Заключение

Человеческий организм показывает, что сложная живая система может существовать благодаря взаимодействию элементов с различными свойствами и функциями. Внутри одного тела существуют специализированные клетки. Организм взаимодействует с разнообразными микроорганизмами. Многие процессы обеспечиваются не одним универсальным элементом, а согласованной деятельностью различных участников. Но природа не представляет собой идеальный мир без конфликтов. В биологических системах встречаются конкуренция, нарушения регуляции и разрушительные взаимодействия. Поэтому Я не предлагаю считать организм доказательством того, что люди автоматически должны жить в согласии.

Меня интересует возможность извлечь из наблюдаемых закономерностей определённый философский принцип.

Различие не обязательно означает угрозу. Многообразие не обязательно приводит к разрушению. И противоположность способов восприятия не должна автоматически становиться основанием для борьбы. Люди способны обладать различными убеждениями, сохраняя возможность взаимовыгодного взаимодействия. Но для этого необходимо исследовать факторы, препятствующие принятию Другого. Психологическую обусловленность. Когнитивную ригидность. Страх непривычного. Защиту сложившейся картины мира. Групповые предубеждения. Борьбу за ограниченные ресурсы. Манипуляции информацией. И общественные условия, способствующие враждебности. Преодоление этих препятствий требует не только нравственного намерения. Необходимы образование, развитие мышления, доступность информации, здоровье центральной нервной системы и общественные отношения, основанные на взаимном уважении. При этом принятие не должно превращаться в требование безусловного согласия. Человек способен критиковать чужие убеждения. Отстаивать собственные права. И защищать себя от реального вреда. Но сама индивидуальность Другого не является причинением вреда.

И именно это различие необходимо сохранять.

Я не должен требовать от окружающих, чтобы они воспринимали действительность исключительно моим способом. Ведь собственная картина мира не исчерпывает всей Природы. В ней всегда может обнаружиться нечто, чего Я прежде не знал. Другой субъект может обладать именно тем опытом, который позволит мне расширить собственное понимание. И наоборот, мои знания могут оказаться полезными для него. Так возникает возможность взаимодополнения. И здесь Я возвращаюсь к Закону развития. Развитие не требует уничтожения многообразия. Оно требует создания таких условий взаимодействия, при которых различия способны становиться источниками новых возможностей без отрицания самостоятельности субъектов. В этом заключается один из фундаментальных принципов нейрокоммунизма.

Социальный организм должен объединять людей не посредством принудительного превращения их в одинаковые элементы, а благодаря взаимовыгодной организации деятельности самостоятельных субъектов. Каждый человек обладает собственной индивидуальностью. Но вместе с тем он участвует в более обширной системе отношений. И благополучие этой системы зависит от того, насколько её участники способны сохранять собственные возможности, признавая возможности окружающих. Противоположность не обязательно означает вражду. Несогласие не обязательно требует борьбы. А различие не отменяет взаимосвязи. Многообразие мировоззренческих форм — не повод для уничтожения Другого, а возможность взаимодополнения, познания, развития и жизни. Я могу оставаться собой. Ты можешь оставаться собой.

И мы способны взаимодействовать без необходимости отрицать существование друг друга.

Я есть. Ты есть. Я не отрицаю Тебя и Твоего существования.

Я — это Ты. Ты — это Я.

Я не Оно и не Сверх-Я. Я — это Я.

Социальная суперпозиция и право быть Другим

В Амбивалентном Солипсизме Я рассматриваю социальную суперпозицию как особенность существования субъекта одновременно в различных отношениях. Для самого себя человек является центром собственной переживаемой действительности. Для другого он может быть второстепенным участником происходящих событий. А в картине мира третьего человека информация о его существовании может вообще отсутствовать. Но эти различия не отменяют самого факта существования субъекта. Аналогичным образом индивидуальность не зависит исключительно от степени внимания окружающих. Человек не становится менее уникальным только потому, что другой не способен заметить его особенности. Он не перестаёт быть самостоятельным воспринимающим, если общественная система рассматривает его лишь как работника, покупателя или статистическую единицу. Это имеет особое значение для социального организма. Общество способно объединять множество субъектов в общие функциональные структуры. Но подобная организация не должна превращать индивидуальность в препятствие, которое необходимо устранить.

Различия способны обеспечивать многообразие знаний, способностей и форм деятельности. Именно поэтому социальная взаимосвязь должна сопровождаться признанием права человека сохранять собственную перспективу.

Связанность субъектов не означает их тождества.

А участие в общественной системе не должно уничтожать право субъекта оставаться собой.

Принятие, личные границы и право на выход

Принятие индивидуальности Другого не требует постоянного взаимодействия с ним. Человек способен признавать право другого субъекта на самостоятельное существование и одновременно не желать поддерживать определённые отношения. Различия мировоззрений, ценностей, потребностей и форм поведения могут оказываться настолько существенными, что продолжение общения становится затруднительным. В таком случае добровольное прекращение взаимодействия не обязательно означает отрицание субъектности Другого. Оно может представлять собой способ сохранения собственных границ. Именно поэтому принятие индивидуальности связано с правом на выход. Субъект не обязан постоянно находиться внутри отношений, которые ограничивают его самостоятельность или причиняют неоправданный вред. Но право на выход должно быть реальным, а не только формальным.

Если человек не способен прекратить определённое взаимодействие без несоразмерного ущерба для собственного существования, его свобода оказывается ограниченной. Это относится к личным отношениям, трудовой деятельности, общественным институтам и цифровым системам. При этом сохранение границ не отменяет ответственности за ранее принятые обязательства и последствия собственных действий. Но никакая организация не должна автоматически считать участие человека доказательством его безусловного согласия со всеми требованиями системы. Я могу признавать Другого, не соглашаться с ним и сохранять право самостоятельно определять границы нашего взаимодействия. В этом заключается важное условие взаимного уважения.

Индивидуальность и искусственный интеллект

Развитие искусственного интеллекта создаёт новые возможности для исследования индивидуальности. Система способна анализировать информацию о человеке. Сопоставлять его поведение с определёнными категориями. Формировать предположения о предпочтениях и интересах. Создавать цифровую модель личности. Но такая модель не является самим субъектом. Она может отражать часть его истории. Определённые особенности поведения. Сведения о профессиональной деятельности. Но не способна автоматически исчерпать всё многообразие внутреннего опыта. Более того, личность изменяется. Человек приобретает новые знания. Пересматривает убеждения. Меняет привычки. И способен отказаться от прежних социальных ролей. Поэтому цифровая модель может становиться устаревшей. Если общественные институты начинают воспринимать подобную модель как окончательное определение человека, возникает опасность ограничения его дальнейших возможностей. Именно поэтому в концепции Симбионта необходимо сохранять принцип индивидуальности.

Искусственный интеллект должен помогать субъекту исследовать собственные способности, приобретать знания и создавать новые возможности. Но не должен присваивать себе право окончательно определять, кем является человек.

Модель субъекта не является субъектом. И никакая техническая классификация не должна уничтожать возможность индивидуального развития.

Этот принцип приобретает особое значение в мире всё более сложных информационных систем.

Принятие Другого и Закон развития

Теперь можно рассмотреть нравственное значение принятия индивидуальности. В Амбивалентном Солипсизме Закон развития предполагает необходимость учитывать здоровье, свободу, благополучие и возможности других субъектов. Но применение этого закона не должно превращаться в навязывание единственного образца правильной личности. Люди обладают различными способностями. Различными потребностями. Разными представлениями о желаемом существовании. Поэтому развитие не обязательно должно происходить по одному образцу. Один человек стремится к научному познанию. Другой выбирает художественное творчество. Третий находит смысл в семейных отношениях. Четвёртый предпочитает самостоятельную деятельность и ограниченный круг общения. Различия не обязательно означают недостатки. Но существуют и действия, способные причинять существенный вред самому человеку или окружающим. Поэтому принятие индивидуальности не отменяет необходимости исследовать последствия поведения. Здесь важно различать индивидуальную особенность и разрушительное действие. Непохожесть на окружающих сама по себе не является основанием для отрицательного отношения.

Но причинение вреда требует отдельной оценки.

Закон развития должен защищать возможности субъектов, а не превращаться в механизм принудительного уничтожения индивидуальных различий. В этом Я вижу непосредственную связь философии субъекта с общественной этикой.

Заключение

Все субъекты восприятия реальности обладают индивидуальными особенностями. Они существуют внутри общей Природы, но не становятся тождественными друг другу только потому, что принадлежат одной системе. Каждый человек обладает собственной историей, памятью, опытом и способом взаимодействия с окружающей действительностью. Даже сходство внешних характеристик не означает полного совпадения индивидуального существования. В первоначальной рукописи Я предложил рассматривать это через различие внешне одинаковых предметов. Два стакана воды могут казаться неразличимыми. Листья одного дерева могут обладать сходной формой. Деревья одного вида могут иметь похожую структуру. Но при изменении масштаба и способа исследования обнаруживаются новые особенности их существования. При этом не всегда возможно обнаружить различие посредством доступного измерения. Поэтому индивидуальность необходимо отличать от количества заметных признаков. Неразличимость в определённой модели не означает отсутствия самостоятельного существования. Для человеческого общества это положение имеет принципиальное значение.

Обобщение позволяет исследовать закономерности. Но оно не должно становиться окончательной заменой конкретного субъекта.

Человек не является исключительно профессией, социальной ролью или статистической категорией.

Его личность способна изменяться. Его мировоззрение может развиваться. Он способен приобретать знания и пересматривать прежние убеждения. Но собственная перспектива восприятия не становится тождественной чужой перспективе. Именно поэтому Я считаю необходимым принимать реальность Другого. Признание Другого не означает обязательного согласия. Оно означает отказ от претензии полностью заменить его существование собственной моделью. Человек может ошибаться. Его убеждения могут содержать противоречия. Его поступки способны причинять вред. Но ни одно из этих обстоятельств не уничтожает необходимость различать оценку конкретного действия и признание самостоятельной субъектности. Особое значение здесь приобретает Закон сохранения чувства реальности. Когда один субъект ставит под сомнение картину мира другого, может возникать защитная реакция. Человек способен воспринимать критику как угрозу собственному статус-кво. Тогда он начинает сомневаться в компетентности собеседника. Возникает встречное отрицание. Но подобная последовательность не является неизбежной.

Субъекты способны изменить характер взаимодействия. Вместо взаимного обесценивания перейти к исследованию утверждений. Вместо требования согласия — к сопоставлению наблюдений. Вместо отрицания Другого — к признанию различия доступных перспектив.

Так разногласие становится возможностью развития.

Однако необходимо сохранять различие между индивидуальной картиной мира и действительностью, которую человек стремится объяснить. Никто не обладает исчерпывающим знанием обо всём существующем. Но это не означает, что любые предположения одинаково достоверны. Человек способен приобретать знания, проверять выводы и исправлять ошибки. Именно поэтому признание индивидуальности не должно превращаться в отказ от критического мышления. Напротив, оно позволяет исследовать происходящее совместно, сохраняя самостоятельность участников. В Амбивалентном Солипсизме индивидуальность и взаимосвязанность не являются противоположностями. Человек развивается благодаря взаимодействию с окружающими. Но подобное взаимодействие не должно уничтожать его уникальность. Общество способно объединять множество субъектов в общую систему. Но сама общность не создаёт права полностью распоряжаться их внутренним миром. Искусственный интеллект способен формировать модели личности. Но подобные модели не становятся самим человеком. Поэтому Я рассматриваю принятие индивидуальности как необходимое условие конструктивного развития социального организма.

Принимать индивидуальность Другого — значит признавать его самостоятельное существование, не отказываясь от собственного Я. Уважать Другого — не значит считать истинными все его убеждения. Сохранять собственное чувство реальности — не значит отрицать право другого субъекта на собственную перспективу. Развитие начинается там, где различие становится возможностью познания, а не обязательным основанием для вражды. Именно здесь Я возвращаюсь к одному из основных положений своей философии.

Я непосредственно воспринимаю собственное существование.

Но Другой также существует. Его внутренняя реальность не исчерпывается моим представлением. Его индивидуальность не должна уничтожаться ради моего удобства. А моя индивидуальность не должна исчезать ради его признания. Мы способны различаться и одновременно взаимодействовать. Спорить и сохранять уважение. Развивать собственные убеждения и признавать возможность их пересмотра. Быть самостоятельными субъектами внутри общей Природы.

Я есть. Ты есть. Я не отрицаю Тебя и Твоего существования.

Я воспринимаю, значит существую. Я изменяю мир, который изменяет меня.

Я — это Ты. Ты — это Я.

Я не Оно и не Сверх-Я. Я — это Я.

Социальная суперпозиция Амбивалентного Солипсизма

В предыдущей главе Я рассматривал необходимость принятия индивидуальности и реальности Другого. Каждый субъект восприятия реальности обладает собственной перспективой существования, собственным опытом и возможностью формировать индивидуальную картину окружающего мира. Но из этого положения возникает новый вопрос. Кем являюсь Я в собственной действительности и кем одновременно являюсь в действительности Другого?

Ведь когда Я воспринимаю окружающий мир, именно моё существование является непосредственным центром всего происходящего для меня. Я вижу предметы, слышу звуки, испытываю эмоции, принимаю решения, вспоминаю прошлое и предполагаю будущее. Все события моей жизни становятся доступными мне через собственную перспективу восприятия.

Но другой субъект находится в аналогичном положении.

Он также обладает собственным Я, воспринимает действительность, приобретает опыт и взаимодействует с окружающими.

В его переживаемом мире Я могу занимать совершенно другое место. Я могу быть близким человеком, случайным знакомым, прохожим или лицом, о существовании которого он вообще ничего не знает. При этом моя собственная перспектива существования не исчезает и не изменяет своей фундаментальной природы в зависимости от того, какое значение мне придаёт другой человек. Именно это обстоятельство Я называю социальной суперпозицией Амбивалентного Солипсизма. Социальная суперпозиция означает, что один и тот же субъект восприятия реальности одновременно находится в нескольких состояниях относительно различных перспектив воспринимающих субъектов. Я выделяю три основных состояния: Эго-субъект, социальный объект и эго-нет.

Они не представляют собой три последовательных этапа человеческой жизни. Человек не обязан сначала находиться в одном состоянии, затем переходить в другое и после этого исчезать из третьего. Все три положения могут быть истинными одновременно, поскольку определяются различными отношениями субъекта с окружающими. Здесь необходимо уточнить, что Я использую понятие суперпозиции в философском смысле. Оно не означает, что человеческий организм буквально находится в квантовой суперпозиции физических состояний. Речь идёт о сосуществовании разных отношений к одному воспринимающему началу.

Первое состояние. Эго-субъект

Первое состояние Я называю Эго-субъектом. Это положение, в котором субъект осознаёт себя центром собственной воспринимаемой реальности. В первоначальной рукописи Я сформулировал его следующим образом: субъект является богом, творцом и главным героем собственной жизни, в которой существует, развивается и взаимодействует с другими.

Для понимания этой мысли необходимо прежде всего различать непосредственную центральность субъекта и абсолютную власть над действительностью.

Когда Я говорю, что являюсь главным героем собственной реальности, это не означает, что окружающий мир существует исключительно ради меня. Не означает и того, что другие субъекты лишены самостоятельности. Я являюсь главным героем собственной жизни потому, что именно через моё восприятие мне становится доступна история моего существования. Я не могу непосредственно переживать жизнь другого человека так, как переживаю собственную. Не могу вспомнить его прошлое изнутри его личного опыта. Не могу видеть происходящее его глазами в буквальном смысле. Для меня собственное Я является исходной точкой восприятия. Даже когда Я думаю о другом человеке, его образ возникает в моей картине действительности.

Даже когда Я исследую устройство Вселенной, результаты исследования становятся доступны мне посредством собственного аппарата восприятия. Поэтому в эпистемологическом смысле Я неизбежно нахожусь в центре доступного мне мира. Но в Амбивалентном Солипсизме эта мысль приобретает и метафизическое значение. Я рассматриваю субъекта восприятия реальности как душу, вечное воспринимающее начало, пребывающее во временном органическом теле. В моей философии это воспринимающее начало является проявлением Природы, которая посредством различных форм своего развития приобретает возможность познавать собственное существование. Именно поэтому Я допускаю использование слова «Бог» применительно к субъекту. Однако в данном случае Бог не означает индивидуальное всемогущество.

Я не способен произвольно отменять физические закономерности, управлять волей других субъектов или создавать любые события посредством одного желания.

Под творчеством субъекта Я понимаю прежде всего возможность формировать образы, намерения и действия, посредством которых изменяется его собственная жизнь и окружающая действительность.

Я создаю представления. Принимаю решения. Совершая поступки, изменяю существующие обстоятельства. А результаты этих поступков становятся частью моего дальнейшего опыта. Таким образом, Я являюсь творцом не всего существующего в абсолютном смысле, а участником непрерывного преобразования собственной экзистенции. Я — главный герой собственной жизни, но не единственный герой существующей действительности. В этом заключается первое состояние социальной суперпозиции.

Второе состояние. Социальный объект

Второе состояние Я называю социальным объектом. Оно возникает тогда, когда субъект становится частью воспринимаемой действительности Другого. В собственной жизни Я являюсь главным воспринимающим. Но для окружающего человека могу быть одним из множества участников происходящих событий. Представим обычное утро. Я выхожу из дома и направляюсь по улице. Для меня происходящее составляет непосредственное содержание жизни. Я замечаю погоду, оцениваю собственное настроение, вспоминаю планы, выбираю маршрут и воспринимаю окружающих людей. Но в тот же момент кто-то смотрит на меня из окна автобуса. Для этого человека Я могу быть всего лишь прохожим. Он замечает мою фигуру, движение, одежду или выражение лица. Возможно, формирует краткое предположение обо мне.

А через несколько мгновений переключает внимание на другое событие.

Моя собственная жизнь при этом не перестаёт быть наполненной переживаниями, воспоминаниями и намерениями. Но в его картине мира Я занимаю совершенно иное место. Для одного человека Я являюсь другом. Для другого — коллегой. Для третьего — покупателем. Для четвёртого — незнакомцем. Возможно, кто-то воспринимает меня как препятствие, а кто-то — как источник помощи. При этом ни одно из этих определений не исчерпывает моей индивидуальности. Здесь особенно важно различать субъекта и социальный объект. Когда Я называю себя социальным объектом в реальности Другого, это не означает, что Я перестаю быть субъектом. Речь идёт о моей позиции в чужой модели действительности.

Для другого человека Я становлюсь воспринимаемым содержанием, но моё собственное воспринимающее начало продолжает существовать. Я могу быть объектом чужого восприятия, не переставая быть самостоятельным субъектом собственного существования. Это различие позволяет избежать одной из наиболее существенных ошибок общественных отношений. Человек не должен отождествляться исключительно с тем значением, которое ему придают окружающие. Его социальная роль представляет собой определённое отношение, а не исчерпывающее определение его природы.

Третье состояние. Эго-нет

Третье состояние Я называю эго-нет.

Оно возникает тогда, когда субъект существует, но информация о нём отсутствует в актуальной картине мира другого субъекта.

Представим человека, живущего в далёкой стране. Он обладает собственным именем, телом, памятью, характером и историей существования. Каждый день он просыпается, воспринимает действительность, принимает решения, взаимодействует с окружающими. Но этот человек может никогда не узнать обо мне. Он проживёт полноценную жизнь, не получив информации о моём существовании. В его картине мира нет моего образа. Нет воспоминания обо мне. Нет даже представления о том, что Я являюсь конкретным субъектом с определённой биографией. Однако Я продолжаю существовать. Сохраняю собственную перспективу восприятия. Совершая поступки, участвую в происходящих событиях. Здесь возникает парадокс. Я есть для себя, но меня нет в актуальной картине мира определённого Другого. Подобная ситуация может возникнуть и при непосредственном пространственном пересечении. Я прохожу мимо человека. Он занят разговором, смотрит в телефон или думает о собственных делах.

Мы оказываемся в нескольких шагах друг от друга. Но он не обращает на меня внимания. Для меня этот человек может стать частью воспринимаемой действительности. Я замечаю его лицо, движение и присутствие. А для него моё существование не становится предметом осознанного восприятия.

Субъекты действительно находились рядом.

Но их индивидуальные картины события оказались неодинаковыми. Возможно, спустя мгновение мы разойдёмся и никогда больше не встретимся. Я сохраню определённое впечатление о произошедшем. Он же может не обладать никаким осознаваемым воспоминанием обо мне. Именно это положение раскрывает третье состояние социальной суперпозиции. Но выражение «меня нет» необходимо понимать строго. Оно не означает физического исчезновения. Не означает прекращения субъективного опыта. Не доказывает, что моё существование зависит от внимания окружающих. Эго-нет — это отсутствие информации о субъекте в определённой чужой модели, а не отсутствие самого субъекта.

Встреча, о которой не осталось воспоминания

Особенно интересным примером третьего состояния является взаимодействие со знакомым или незнакомым ребёнком на ранней стадии его развития. Представим ребёнка в возрасте от одного до трёх лет. Я прохожу мимо него. Ребёнок поворачивает голову, замечает меня и некоторое время наблюдает за происходящим. В этот момент Я действительно присутствую в его доступном восприятии. Он способен реагировать на моё движение, внешний вид или голос. Но затем встреча заканчивается. Проходят годы. Ребёнок взрослеет. Его личность развивается.

Формируются новые способности, изменяются память, мышление и способы восприятия окружающей действительности.

И однажды оказывается, что человек не обладает доступным автобиографическим воспоминанием о той давней встрече. Он не знает моего имени. Не помнит лица. Не способен рассказать, что когда-то видел меня. В его текущей осознаваемой картине мира меня нет как определённого знакомого субъекта. Но сама встреча действительно произошла. В тот момент Я существовал. Ребёнок существовал. Мы находились в общей действительности взаимодействия. Следовательно, возникает необычное отношение между прошлым и настоящим. Я был в опыте ребёнка, но могу отсутствовать в его последующей памяти.

В первоначальной рукописи Я выразил это положение словами о том, что в момент пересечения с ребёнком Я как бы есть и меня одновременно нет, если учитывать дальнейшее развитие ребёнка, который никогда не вспомнит произошедшее.

Теперь можно точнее раскрыть эту мысль. В момент встречи Я существую и могу быть воспринят. В последующей доступной памяти ребёнка моё индивидуальное присутствие может отсутствовать. Это разные отношения, относящиеся к различным временным перспективам. При этом нельзя считать отсутствие осознаваемого воспоминания доказательством того, что раннее восприятие не происходило или что оно не оставило никаких следов. Человек способен сохранять некоторые результаты раннего опыта, не располагая возможностью произвольно восстановить конкретное событие в автобиографической памяти.

Поэтому необходимо различать состоявшееся восприятие, последующее воспоминание и устойчивое узнаваемое представление о другом человеке.

Но для моей философии наиболее существенным остаётся другое. Моё существование не зависит от того, помнит ли обо мне другой субъект. Так раскрывается независимость воспринимающего от чужой памяти.

Три положения одновременно

Теперь необходимо соединить рассмотренные состояния. В собственной жизни Я являюсь Эго-субъектом. Для человека, который меня знает, Я могу быть социальным объектом. Для того, кто никогда не слышал обо мне, Я нахожусь в состоянии эго-нет. Все эти отношения существуют одновременно. Мне не требуется изменять тело, личность или местонахождение, чтобы оказаться в каждом из них. Достаточно изменить перспективу рассмотрения. Для себя Я — непосредственный воспринимающий. Для знакомого — определённый человек, обладающий историей отношений с ним. Для незнакомца — отсутствующая информация. Но ни одно из этих положений не определяет всей моей природы. Я не становлюсь более существующим благодаря известности. Не становлюсь менее существующим из-за чужого безразличия. И не исчезаю, если человек забывает обо мне.

Поэтому социальную суперпозицию следует понимать как систему одновременно применимых отношений к одному субъекту. Я есть главный. Я есть второстепенный. Меня нет. Эти формулы описывают не три степени реальности, а три положения внутри различных перспектив.

Особенно важно, что каждое из них может быть применено и к Другому.

Другой является главным героем собственной переживаемой жизни. Для меня он может быть второстепенным участником событий. А в определённые моменты информация о нём может полностью отсутствовать в моей картине мира. Таким образом, социальная суперпозиция обладает взаимным характером. Она показывает, что собственная центральность не является исключительной привилегией моего Я.

От социальной суперпозиции к реальности Другого

Осознание трёх положений позволяет по-новому взглянуть на взаимоотношения между субъектами. Человек часто склонен оценивать окружающих через значение, которое они имеют для его собственной жизни. Близкий друг кажется особенно важным. Незнакомец может почти не привлекать внимания. Человек, о существовании которого мы ничего не знаем, вовсе отсутствует в актуальной картине мира. Но значение субъекта для моего опыта и самостоятельность его существования — разные обстоятельства. Незнакомый мне человек также обладает собственной жизнью. Он воспринимает действительность. Способен переживать радость, страх, боль, интерес и удовлетворение. Создаёт отношения. Имеет память и планы. Его существование не начинается в тот момент, когда Я обращаю на него внимание. Поэтому принятие социальной суперпозиции неизбежно приводит к признанию Другого.

Моя жизнь является центром моего восприятия, но не центром всех возможных восприятий.

Это положение ограничивает эгоцентрическое отождествление собственной картины мира с действительностью в целом. Я могу быть главным героем своей истории. Но Другой является главным героем собственной. И когда наши истории пересекаются, никто из нас не теряет самостоятельности воспринимающего. Мы одновременно создаём собственные представления о происходящем. Но само событие способно оставаться общим. Встреча может быть одной. Её переживания — различными. Именно здесь возникает пространство взаимного исследования реальности.

Социальная суперпозиция и личность

Рассмотренная модель приобретает дополнительное значение, если различать личность и субъекта восприятия. Личность развивается на протяжении жизни. Она связана с памятью, приобретённым опытом, привычками, социальными ролями и способами психологического взаимодействия. Субъект же в Амбивалентном Солипсизме рассматривается мной как вечное воспринимающее начало. В этом заключается важное отличие моей философской онтологии от представления о человеке исключительно как о совокупности социальных характеристик. Когда окружающие воспринимают меня, они взаимодействуют не со всей полнотой моей субъективной реальности. Они получают информацию о внешнем облике, словах, действиях и определённых особенностях личности. На основании этих сведений формируют собственную модель.

Но такая модель не становится самим субъектом.

Человек может знать моё имя и профессию. Помнить определённые поступки. Обладать мнением о моём характере. Но всё это не исчерпывает того, кому непосредственно дано переживание моего существования. Именно поэтому социальная суперпозиция не должна пониматься как система определения ценности человека через общественное признание. Она относится прежде всего к различию между воспринимающим субъектом и его представленностью в чужих картинах действительности. Субъект не становится своей социальной ролью только потому, что эта роль является единственным доступным Другому способом его описания. Это положение непосредственно связано с принятием индивидуальности.

Межвременная социальная суперпозиция

Социальную суперпозицию можно рассматривать не только между современниками. Она проявляется и в отношениях между различными историческими периодами. Представим человека XXI века. Он живёт, принимает решения, создаёт определённые произведения и участвует в общественных событиях. Для себя он является непосредственным субъектом собственной жизни. Для некоторых современников — значимым человеком. Для других — неизвестным существом. Но теперь представим исследователя, живущего в 2300 году. Этот исследователь может обнаружить документы, произведения, идеи или сведения о поступках человека XXI века. Он получает доступ к определённой части его истории.

Формирует представление о том, кем тот был и какое влияние оказала его деятельность.

Таким образом, человек, давно завершивший собственную биографию, способен вновь стать объектом восприятия и исследования. Но здесь важно различать присутствие самого человека и присутствие информации о нём. Исследователь будущего не обязательно взаимодействует с прежней личностью как с живым современником. Он взаимодействует с сохранившимися следами её деятельности. Однако эти следы могут влиять на его знания, решения и дальнейшую жизнь. Так возникает историческая непрерывность общественных отношений. Я могу отсутствовать в памяти современника, но присутствовать в картине мира человека будущего через последствия собственного существования. В Амбивалентном Солипсизме эта мысль приобретает особое значение в связи с гипотезой перерождения.

Если субъект способен проявляться через различные биографии, новая личность может не располагать воспоминаниями о прежней жизни. В таком случае в моей онтологии предполагается непрерывность воспринимающего при изменении личностной памяти. Но эту гипотезу необходимо отличать от наблюдаемого исторического воздействия произведений, знаний и поступков. Сохранение культурного следа можно исследовать посредством документов и последствий деятельности. Непрерывность души между воплощениями остаётся метафизическим положением, требующим самостоятельного обоснования. Обе мысли важны для моей философии, но относятся к разным уровням объяснения.

Социальная суперпозиция и информационное общество

В современном мире положение субъекта в чужих картинах действительности всё чаще формируется посредством технических систем. Человек создаёт цифровой профиль.

Публикует сообщения.

Получает профессиональные оценки. Оставляет сведения в государственных, коммерческих и иных информационных системах. В результате появляются многочисленные модели его личности. Одна организация располагает информацией о его профессиональной деятельности. Другая — о покупках. Третья — о результатах обучения. Четвёртая — о взаимодействиях с определёнными цифровыми сервисами. Но ни одна из этих моделей не исчерпывает самого субъекта. Они отражают лишь определённые аспекты деятельности. При этом сведения могут быть неполными или ошибочными. Их использование способно влиять на реальные возможности человека. Например, цифровая модель может участвовать в принятии решений о предоставлении услуги, трудоустройстве или доступе к определённым ресурсам. Поэтому возникает опасность отождествления человека с информационной конструкцией. В таком случае социальный объект начинает подменять самостоятельного субъекта. Но модель не является самим воспринимающим. Она может изменяться, исправляться и терять актуальность.

Информационная представленность человека не должна становиться окончательной границей его существования и развития. Это положение особенно важно в связи с развитием искусственного интеллекта и Симбионта. Интеллектуальная система способна помогать субъекту исследовать себя и окружающих. Но она не должна превращать собственную модель человека в безусловное определение его природы.

Социальная суперпозиция и разобусловливание

Теперь можно вернуться к заключительному положению первоначальной рукописи. Для того чтобы глубже понять собственную природу, субъекту необходимо научиться одновременно представлять и сопоставлять все состояния социальной суперпозиции. Именно здесь возникает возможность разобусловливания. Под обусловливанием в данном контексте Я понимаю формирование устойчивых способов восприятия себя и окружающей действительности под воздействием опыта, воспитания, привычек, социальных ролей и повторяющихся отношений. Человек с детства приобретает определённые представления о себе. Он узнаёт собственное имя. Формирует отношение к внешности. Осваивает нормы поведения. Получает оценки окружающих. Постепенно начинает воспринимать себя через привычные определения. Он может считать, что является исключительно своей профессией. Своим социальным положением. Своей репутацией. Своей внешностью. Или совокупностью представлений, существующих о нём у окружающих. Но социальная суперпозиция позволяет обнаружить неполноту подобных определений.

Я могу быть значимым человеком для одного субъекта и совершенно неизвестным для другого. Могу быть любимым, отвергаемым, уважаемым или неправильно понятым. Могу присутствовать в чужой памяти или исчезнуть из неё. Но всё это не превращает внешние оценки в окончательную сущность моего Я.

Разобусловливание начинается с осознания различия между воспринимающим и социальными определениями воспринимающего.

Человек способен заметить, что привычное представление о себе является лишь одной из возможных моделей. Он может исследовать происхождение собственных убеждений. Проверить, какие оценки были приобретены от окружающих. Понять, какие социальные роли он действительно желает сохранять. И обнаружить возможности существования, которые ранее не рассматривал. Но разобусловливание не означает полного уничтожения личности или отказа от всех социальных отношений. Память, образование, язык и приобретённый опыт необходимы для ориентации в мире. Проблема возникает не из-за самого существования этих конструкций, а тогда, когда субъект начинает считать их окончательным и неизменным определением собственной природы. Разобусловливание означает возможность осознать относительность приобретённых представлений о себе, не отрицая реальности собственного существования и существования Другого. Так социальная суперпозиция превращается в инструмент самопознания.

Практика одновременного рассмотрения

Попробуем осуществить небольшой мысленный опыт. Я нахожусь здесь и сейчас. Воспринимаю окружающую действительность. Осознаю собственные мысли, память и состояние тела. Для себя Я являюсь непосредственным центром происходящего. Это первое положение. Теперь Я представляю знакомого человека. Он обладает собственной жизнью.

Возможно, в данный момент занимается работой, отдыхает или общается с окружающими.

В его картине мира Я могу присутствовать как знакомый, друг или определённый участник прошлых событий. Но переживаемая им действительность организована из его собственной перспективы. Это второе положение. Затем Я представляю незнакомого человека, который живёт в другой стране и никогда обо мне не слышал. Он воспринимает собственную действительность. Обладает индивидуальными переживаниями. Но в его актуальной картине мира отсутствует информация о моём существовании. Это третье положение. Теперь Я удерживаю в сознании все три отношения. Я существую для себя. Я могу присутствовать в модели знакомого. И могу отсутствовать в модели незнакомца. Ни одно из этих положений не отменяет остальных. Но они раскрывают разные отношения к одному существованию. Затем Я меняю перспективу. Представляю, что знакомый человек также является Эго-субъектом собственной жизни. Для кого-то другого он является социальным объектом.

А в картине мира третьего субъекта его существование неизвестно. Так Я обнаруживаю взаимность социальной суперпозиции. Моя центральность не является исключительной. Она представляет собой свойство моей перспективы.

Другой обладает аналогичным положением относительно собственной жизни.

В результате может измениться способ, которым Я воспринимаю собственную социальную значимость. Чужое невнимание перестаёт автоматически означать отрицание моего существования. Чужое несогласие не обязательно уничтожает мою индивидуальность. А собственное положение главного героя перестаёт оправдывать отрицание Другого. При этом данная практика не должна превращаться в требование отказаться от собственного достоинства, игнорировать реальные конфликты или считать любое отношение окружающих безразличным. Её задача заключается в исследовании различных перспектив и границ приобретённых самоопределений. Я могу одновременно осознавать собственную центральность, свою вторичность в чужой жизни и своё отсутствие в чужой модели, не переставая быть собой.

Социальная суперпозиция и Закон сохранения чувства реальности

Исследование трёх состояний непосредственно связано с Законом сохранения чувства реальности. Когда человек полностью отождествляет себя с определённой социальной ролью, отрицание этой роли способно восприниматься как угроза всей личности. Если субъект считает, что его положение обязательно должно быть центральным для окружающих, он может болезненно реагировать на чужое невнимание. Если ожидает безусловного признания собственных убеждений, несогласие Другого способно восприниматься как нападение. Если считает существующую модель своей личности окончательной, любое изменение внешней оценки может вызывать стремление защитить привычное представление о себе. Но социальная суперпозиция позволяет обнаружить, что разные люди неизбежно обладают различными представлениями об одном и том же субъекте. Это не означает, что все подобные представления правильны.

Человек может быть ошибочно обвинён.

Его поступки могут неверно интерпретироваться. Определённая социальная оценка может причинять реальный вред. Поэтому необходимо сохранять возможность защищать свои права и проверять утверждения. Однако само существование различных перспектив не является достаточным основанием для конфликта. Субъект может признавать, что другой человек обладает собственной картиной мира, не соглашаясь с её содержанием. Именно здесь появляется возможность более осознанного взаимодействия. Вместо требования безусловного совпадения картин действительности возникает совместное исследование. Различие социальных перспектив не обязательно является угрозой существованию субъекта. Оно может становиться источником знания о пределах собственной модели реальности.

Социальная суперпозиция и социальный организм

В предыдущих главах Я рассматривал человечество как социальный организм. Каждый человек является частью общей инфраструктуры взаимодействия. Люди обмениваются знаниями, результатами труда, информацией и ресурсами. Но единство социальной системы не означает тождества всех составляющих её субъектов. Именно социальная суперпозиция позволяет увидеть это различие. Для себя человек остаётся главным воспринимающим. В профессиональной организации он может выполнять определённую функцию. В масштабах государства становиться одним из множества граждан. В статистическом описании — единицей наблюдения. А для огромного количества людей его индивидуальная биография может оставаться неизвестной.

Но изменение масштаба рассмотрения не уничтожает индивидуальность.

Оно изменяет способ представления субъекта. Поэтому общественная система не должна считать, что её обобщённая модель человека является самим человеком. Система способна использовать сведения для организации взаимодействий. Но она обязана учитывать неполноту собственных представлений. Именно поэтому общественное развитие должно сопровождаться сохранением индивидуальных прав, возможности несогласия и исправления ошибок. Социальный организм состоит из множества самостоятельных субъектов, каждый из которых является центром собственного переживаемого существования. Его развитие должно расширять возможности этих субъектов, а не превращать их исключительно в инструменты выполнения общественных функций.

Заключение

Социальная суперпозиция Амбивалентного Солипсизма раскрывает одновременно существующие положения субъекта восприятия реальности. Первое положение — Эго-субъект. В собственной переживаемой действительности Я являюсь непосредственным центром восприятия, главным героем собственной жизни и участником созидания окружающей экзистенции. Второе положение — социальный объект. В картине мира Другого Я занимаю определённое место, которое не обязательно совпадает с моим собственным представлением о себе. Третье положение — эго-нет. В актуальной модели некоторого другого субъекта информация о моём существовании может полностью отсутствовать. Все три положения способны существовать одновременно. При этом ни одно из них не определяет степень реальности самого воспринимающего.

Я не становлюсь более существующим благодаря признанию окружающих.

Не становлюсь менее существующим из-за собственной второстепенной роли в чужой жизни. И не исчезаю из действительности, когда другой человек забывает обо мне. Особое значение имеет пример ранней встречи с ребёнком. Субъект может присутствовать в определённом моменте чужого восприятия, но не сохраниться в доступной позднее автобиографической памяти. Таким образом, необходимо различать событие взаимодействия и представленность события в последующей картине мира. Это различие раскрывается и в межвременной социальной суперпозиции. Человек может отсутствовать в памяти современников, но присутствовать в представлениях будущих поколений посредством собственных произведений, решений и последствий деятельности. Однако историческое влияние не следует автоматически отождествлять с метафизической непрерывностью души. Последняя остаётся самостоятельным положением моей философии. Главным результатом исследования является возможность изменить способ самоотождествления. Я способен осознать, что не исчерпываюсь определённой социальной ролью. Не являюсь исключительно образом в чужой памяти.

Не представляю собой сумму оценок окружающих. И не обязан рассматривать собственную центральность как доказательство второстепенности других воспринимающих. Социальная суперпозиция становится способом разобусловливания, поскольку позволяет одновременно увидеть собственное Я и относительность его социальных определений. Но она не требует отказа от индивидуальности. Напротив, она подчёркивает независимость субъекта от чужой модели его существования.

В Амбивалентном Солипсизме Я рассматриваю субъекта как вечное воспринимающее начало, пребывающее во временной органической форме жизни.

Именно субъект, а не отдельная социальная роль, остаётся главным предметом моего философского исследования. Другой субъект обладает собственной перспективой. Он также способен воспринимать, мыслить, создавать и изменять окружающую действительность. Поэтому моя социальная суперпозиция является лишь одной из множества возможных систем отношений между воспринимающими. Я являюсь главным героем собственной жизни. Я могу быть второстепенным участником жизни Другого. Я могу отсутствовать в его картине мира. Но ни одно из этих положений не уничтожает моего существования как субъекта. И то же самое относится к Другому. Именно поэтому понимание собственной природы необходимо соединять с признанием самостоятельности окружающих. Я могу не знать человека. Но незнание не означает его отсутствия. Я могу не понимать его переживаний. Но непонимание не делает их несуществующими. Я могу занимать центральное положение в собственной картине реальности.

Но не становлюсь вследствие этого единственным воспринимающим началом. Я воспринимаю, значит существую. Я есть главный. Я есть второстепенный. Меня нет.

Я есть. Ты есть. Я не отрицаю Тебя и Твоего существования.

Я — это Ты. Ты — это Я.

Я не Оно и не Сверх-Я. Я — это Я.

Я — это ТЫ

Я — это Ты, а Ты — это Я.

Эту мысль легко принять за красивую метафору. Её можно произнести, желая подчеркнуть близость людей, их взаимозависимость или необходимость сочувствия. Но в Амбивалентном Солипсизме Я вкладываю в неё более глубокий смысл. Для меня это не только нравственный призыв и не просто утверждение о том, что все люди похожи. Это вопрос о самой природе воспринимающего Я: почему внутри разных человеческих жизней существует способность переживать мир от первого лица и что связывает эти многочисленные центры восприятия?

В каждом человеке, на глубинном уровне, Я предполагаю одно и то же Я — Природу, которая в ходе своего развития пришла к человеческой форме восприятия, сознания и мышления. Мы являемся её продолжением, а не пришельцами извне. Наши тела возникли внутри естественной истории жизни; наши органы чувств, память и способности к мышлению развивались во взаимодействии с окружающей действительностью. И теперь Природа через нас смотрит на то, из чего сама состоит, исследует собственные закономерности, создаёт образы и задаёт вопросы о своём происхождении.

Здесь возникает парадокс. Если наше основание едино, почему Я не помню Твоего детства? Почему не могу непосредственно почувствовать Твою боль, увидеть Твой сон или услышать Твои мысли? Почему Ты можешь отрицать моё утверждение о единстве, а Я должен признать Твоё право на это отрицание? Я не намерен устранять эти вопросы одной торжественной фразой. Именно они позволяют раскрыть мысль: единство и различие не уничтожают друг друга. Я остаюсь собой и одновременно обнаруживаю в Тебе то, что не могу считать совершенно чуждым собственной природе.

После социальной суперпозиции

В предыдущей главе Я рассматривал социальную суперпозицию. Я являюсь главным героем собственной жизни; в истории Другого могу занимать второстепенное положение; в представлениях незнакомого мне человека могу вообще отсутствовать. Но при перемене чужого внимания моя способность воспринимать не исчезает. И точно так же Другой не становится менее реальным оттого, что мне ничего о нём не известно.

Социальная суперпозиция показывает, как одно существование представлено в разных перспективах. Теперь Я предлагаю посмотреть глубже: не на то, какое место мы занимаем друг для друга, а на то, что позволяет каждому из нас быть воспринимающим. Ведь любой человек, о котором Я говорю «он», внутри собственного опыта может сказать «Я». Для меня он — Другой. Для себя он — непосредственный центр происходящего. А для него Другим могу оказаться уже Я.

Слово «Я» удивительно именно тем, что его произносят миллиарды людей, не передавая друг другу собственной жизни. Оно не указывает на одно и то же имя или тело. Каждый раз оно обращено к тому, кто сейчас переживает существование. Если заменить человека на другого, изменится биография, голос, память, облик, язык; но сохранится сама возможность говорить о мире изнутри переживания. В этом сходстве Я вижу не доказательство тождества всех сознаний, а отправную точку философского исследования.

Я не могу получить доступ к Твоему Я так же непосредственно, как к собственному. Но и отсутствие такого доступа не даёт мне оснований считать Тебя пустой внешней формой. Напротив, мой опыт учит меня, что за видимыми действиями может находиться невидимое для стороннего наблюдателя переживание. Признание этого обстоятельства становится первым шагом от замкнутости собственной перспективы к осознанию общности живого.

Одно и то же Я — не одинаковая личность

Когда Я говорю, что в каждом присутствует одно и то же Я, необходимо понять, о чём именно идёт речь. В обычном разговоре мы связываем Я с определённой личностью. «Я» — это человек с таким-то именем, лицом, характером, профессией, воспоминаниями и желаниями. У каждого своя история, и даже самые близкие люди не проживают её одинаково.

Но в моей философии личность и субъект восприятия реальности не тождественны. Личность складывается в пределах человеческой жизни: изменяется с опытом, сохраняет одни воспоминания и утрачивает другие, усваивает язык, привычки, убеждения и социальные роли. Субъектом Я называю самого воспринимающего — того, кому дано переживание происходящего. Я рассматриваю его как душу, воспринимающее начало, существование которого не исчерпывается отдельной биографией. Это основополагающее положение Моей философии, связывающее индивидуальные формы жизни с общей Природой.

Если два человека одинаково понимают книгу, это не превращает их в одну личность. Если у них совпадают вкусы и убеждения, они всё равно остаются двумя существованиями. И если их переживания расходятся, различие не доказывает, что в основании их способности воспринимать нет ничего общего. Сходство личностей и общность природного основания — разные вопросы.

Словами «одно и то же Я» Я выражаю более сильную мысль, чем простое биологическое родство или сходство психических функций. Я предполагаю, что Природа способна проявлять воспринимающее начало в различных индивидуальных формах. Но из этого ещё не следует, что между всеми формами существует общая доступная память или что один субъект способен по желанию перемещаться в опыт другого. Общность основания не следует путать с общностью содержания сознания.

Здесь остаётся и открытая философская трудность: можно ли говорить о буквально одном воспринимающем начале, если каждое переживание имеет собственную непреодолимую для другого внутреннюю границу? Я сохраняю эту трудность внутри концепции, не заменяя её искусственной уверенностью. Формула «Я — это Ты» выражает авторское представление о единстве Природы, а её точное онтологическое истолкование требует дальнейшего исследования. При этом несомненным для практики общения остаётся другое: передо мной не просто тело и не набор оценок, а жизнь, которая существует для самой себя.

Пока Я пишу, Ты читаешь

Возьмём событие, которое происходит прямо сейчас. Я пишу эти слова, а Ты читаешь их и пытаешься понять, какой смысл Я вкладываю в написанное. Между возникновением моей мысли и Твоим чтением может пройти несколько секунд, несколько лет или целое столетие. Мы можем находиться в разных городах, странах и обстоятельствах. Но благодаря тексту наши жизненные истории на мгновение пересекаются.

Я выбираю слова, потому что хочу передать определённое представление. Ты воспринимаешь их через собственный опыт. Возможно, какая-то фраза напоминает Тебе человека, которого Я никогда не встречал. Возможно, Ты вспомнишь событие, о котором Я не мог знать. Ты можешь согласиться с написанным, а можешь возразить: «Нет. Я — это Я, а Ты — это Ты. Мы не одно и то же».

И это тоже имеет место быть.

Я действительно не являюсь Тобой как определённой личностью, не владею Твоей памятью и не могу распоряжаться Твоим сознанием. Но и Ты не можешь полностью свести меня к тому образу автора, который возник у Тебя во время чтения. Каждый из нас больше, чем чужое представление о нём. Само наше несогласие возможно потому, что существуют разные центры восприятия и мышления.

Попробуй теперь сменить точку зрения. Для меня эти строки связаны с процессом их создания. Я помню, почему выбрал определённое слово, какое предложение исправил и к какому смыслу стремился. Для Тебя те же строки — уже готовое событие, вошедшее в Твою жизнь. Ты можешь обнаружить в них смысл, о котором Я не думал. Значит, даже один текст не существует для нас совершенно одинаково. Он участвует в двух историях, не принадлежа целиком ни одной из них.

Мне кажется важным не подавить это различие, а увидеть в нём возможность. Если Я способен признать Тебя не продолжением своих ожиданий, а самостоятельным воспринимающим, то и слова «Я — это Ты» перестают означать «Ты обязан быть таким же, как Я». Они начинают означать: «То, что делает возможным мою внутреннюю жизнь, побуждает меня признать глубину Твоей».

Почему мы не узнаём друг в друге себя

В первоначальном тексте Я писал, что никто не знает внешнего в полной мере и что в реальности нет ничего абсолютно идентичного. Из-за этого мы не сразу узнаём в других себя. Теперь эту мысль можно раскрыть точнее.

Наше знакомство с человеком начинается с того, что доступно наблюдению. Мы видим внешность, слышим голос, замечаем одежду, жесты и поступки. На основании этих признаков быстро формируем представление: близкий или чужой, понятный или непонятный, безопасный или опасный, похожий на нас или совершенно иной. Иногда такая оценка помогает ориентироваться. Но она никогда не исчерпывает жизнь того, на кого мы смотрим.

Представим вечерний поезд. В одном вагоне едут люди, между которыми может не состояться ни одного разговора. Кто-то возвращается после тяжёлой смены. Кто-то едет на встречу, от которой зависит дальнейшая жизнь. Кто-то читает сообщение о рождении ребёнка. Кто-то боится завтрашнего дня. Для случайного наблюдателя это пассажиры: несколько лиц, движущихся в одном направлении. Для каждого из них происходящее имеет собственную глубину, которую невозможно прочитать по билету, возрасту или выражению лица.

Я могу пройти рядом с человеком, чьи переживания никогда не узнаю. Но если он не рассказывает мне о своей жизни, это не означает, что у него нет внутреннего мира. Моё незнание не делает его отсутствие действительным. Социальная суперпозиция объясняла это через различие картин мира. Здесь появляется продолжение: за границей моего знания сохраняется чужая перспектива, к которой Я должен относиться осторожно.

Иногда препятствием становится не недостаток сведений, а уверенность, что мы уже всё поняли. Мы присваиваем Другому роль — противника, подчинённого, неудачника, постороннего — и начинаем обращаться не с ним, а со своей моделью. Особенно опасно, когда подобная модель закрепляется властью, привычкой или общественным предрассудком. Чужая жизнь оказывается уменьшенной до одного признака.

Но различия между людьми не препятствуют обнаружению общего природного основания. Они препятствуют лишь упрощённому отождествлению. Чтобы узнать в Другом себя, не нужно находить свою копию. Необходимо допустить, что за иной внешностью и непохожей биографией существует столь же непосредственное для него Я.

Разные измерения одной жизни Природы

В исходном тексте Я говорил: мы находимся в разных измерениях жизни, в разных телах. Я сохраняю это выражение, поскольку оно помогает передать то, что невозможно увидеть со стороны. У каждого человека есть собственная внутренняя действительность: переживаемое настоящее, память о прошлом, ожидание будущего. События пересекаются, но не складываются в одно общее переживание.

Разные измерения жизни в данном контексте — не утверждение о том, что люди физически обитают в отдельных вселенных. Я говорю о несовпадении индивидуальных способов существования и их временных перспектив. Один и тот же дождь для ребёнка может быть радостью, для земледельца — облегчением, для человека, потерявшего дом, — новой трудностью. Событие общее, однако его место в жизни каждого различно.

Тело делает эту раздельность конкретной. Оно позволяет мне видеть, двигаться, ощущать и действовать, но не позволяет одновременно проживать все возможные жизни. Я нахожусь здесь, а Ты — там. Даже сидя рядом, мы не располагаем одинаковой памятью, состоянием нервной системы и всеми одними и теми же ощущениями. Поэтому индивидуальность не является случайной иллюзией, которую следовало бы преодолеть ради единства. Она представляет собой форму, в которой Природа осуществляет своё многообразие.

Можно ли из общей природы сделать вывод, что Я когда-нибудь буду непосредственно переживать Твою жизнь? Моя концепция допускает гипотезу непрерывности воспринимающего и перерождения, но этот вопрос требует самостоятельного рассмотрения. Ни общность происхождения людей, ни сам факт различия их переживаний не доказывают механизм перехода субъекта между биографиями. Здесь Я не хочу подменять исследование обещанием.

Гораздо важнее то, что следует уже из нашего нынешнего положения. Я не могу жить вместо Тебя, но способен изменить обстоятельства, в которых Ты живёшь. Ты не можешь получить мою память, но можешь передать мне знание, которого у меня не было. Наши измерения жизни не замкнуты полностью: они соприкасаются поступками, речью, заботой, конфликтами и результатами труда. Именно поэтому взаимосвязь имеет не только философский, но и практический смысл.

Если бы планета могла смотреть на себя

Представим живую и разумную планету, которая научилась бы воспринимать себя через множество уникальных человеческих жизней. Не будем заранее приписывать Земле отдельный мозг, волю или сознание, существование которых мы не установили. Это мысленный образ, позволяющий исследовать одно из важнейших предположений Амбивалентного Солипсизма: Природа, частью которой мы являемся, обретает в нас способность становиться предметом собственного познания.

В одном месте планеты человек поднимает голову к ночному небу и изучает движение звёзд. В другом — смотрит в микроскоп на клетку. Третий восстанавливает лес, четвёртый сочиняет музыку, пятый узнаёт историю древней цивилизации. Ребёнок учится различать лица близких. Пожилой человек вспоминает людей, которых уже нет рядом. Всё это непохожие формы существования, но каждая происходит внутри одного мира и с участием вещества, энергии и закономерностей Природы.

Когда человек исследует океан, океан оказывается исследованным частью той же Природы, в которой он возник. Когда мы изучаем устройство собственного мозга, живая материя исследует условия своей способности к познанию. Когда Я спрашиваю, кто воспринимает действительность, сама возможность такого вопроса появляется в существе, сформировавшемся в результате природного развития. В этом Я вижу нечто поразительное: существование приобретает способность размышлять о существовании.

В образе разумной планеты можно представить множество глаз, которые никогда не увидят одновременно одну и ту же картину. Одни обращены к океану, другие — к горам, третьи — внутрь лаборатории или человеческих отношений. Но общая картина не сводится к любому отдельному взгляду. Чем больше способов исследования возникает, тем шире становится область доступного знания. Различие перспектив оказывается не недостатком, а возможностью.

При этом единство Природы не означает, что планета буквально имеет единую человеческую личность, а каждый житель является её послушной частью. Такое превращение метафоры в политическое требование разрушило бы сам смысл моего рассуждения. Если Природа проявляется во множестве индивидуальных субъектов, их самостоятельность должна быть не подавлена, а признана. Невозможно говорить о богатстве многообразия и одновременно требовать, чтобы все воспринимали мир одинаково.

Этот образ также не доказывает, что вся Вселенная обладает единым субъективным опытом. Утверждать это только на основании нашего происхождения из Природы означало бы сделать вывод, для которого пока недостаточно оснований. Но он помогает отделить два вопроса: как возникли способные мыслить организмы и что означает для нас их способность смотреть на мир изнутри. Первый вопрос исследуют естественные науки; второй не перестаёт быть философским даже по мере развития научного знания.

Чужая радость и чужая боль

Как изменится моё отношение к жизни, если Я действительно начну видеть в Другом проявление той же Природы, частью которой являюсь сам?

Прежде всего Я могу перестать считать чужое благополучие чем-то заведомо посторонним. Успех человека не обязательно умаляет мои возможности. Если друг научился тому, чего пока не умею Я, его достижение может стать источником моей радости и интереса. Если незнакомый человек получил помощь, Я могу признать ценность этого события, даже если лично ничего не приобрёл. Мне не требуется владеть чужой жизнью, чтобы радоваться её развитию.

Но такая радость не возникает автоматически после принятия философской формулы. Человек способен понимать взаимосвязь людей и всё же испытывать зависть, раздражение, обиду, соперничество. Переживания зависят от его личной истории, условий существования и характера отношений. Осознание единства не отменяет психологической работы над собой; оно лишь открывает другое направление внимания. Вместо вопроса «почему это досталось ему, а не мне?» может появиться вопрос «что делает возможным такое развитие и как расширить возможности для всех?».

С чужой болью дело сложнее. Сопереживание не предоставляет непосредственного доступа к ощущениям Другого. Я могу ошибаться в понимании его состояния, неправильно выбрать слова или предложить помощь, которая ему не нужна. Поэтому подлинное сочувствие требует не только воображения, но и внимания к самому человеку. Прежде чем объяснять ему смысл его страдания, необходимо узнать, что он переживает и чего хочет.

В моём первоначальном рассуждении была ещё одна мысль: существующее сейчас необходимо нам как минимум для того, чтобы сопоставить различия и получить удовлетворение от собственной сущности и природы. Я сохраняю значение сравнения для познания, но хочу предотвратить ошибочное следствие. Мы действительно учимся различать состояния через опыт; однако из этого не следует, что всякая несправедливость, болезнь, утрата или причинённый вред были необходимы ради урока. Возможность найти смысл в пережитом не означает, что страдание следует сохранять или оправдывать.

Если Я узнаю ценность здоровья после болезни, это не делает болезнь благом сама по себе. Если война заставляет людей беречь мир, это не означает, что война была нужна для познания мира. Различие может чему-то научить, но разумный субъект способен также предупреждать разрушительные обстоятельства, исследовать последствия чужих ошибок и создавать лучшие условия, не воспроизводя причинённый вред.

Так понимание «Я — это Ты» соединяется с ответственностью. Я способен увидеть в чужой жизни не только объект восхищения или сравнения, но и самостоятельное существование, для которого мои действия имеют реальные последствия.

Единство, которое не даёт права распоряжаться Другим

Всякая идея единства сталкивается с опасностью: её можно превратить в оправдание поглощения индивидуального общим. Человеку говорят, что он лишь часть государства, народа, организации или некой высшей цели, а затем требуют отказаться от собственного выбора ради сохранения целого. Но подобное требование не вытекает из моей формулы.

Если Я — это Ты, тогда нельзя рассматривать Тебя как безвольное продолжение моих желаний. Если Ты — это Я, то Твоя свобода не становится менее значимой только потому, что Я занимаю руководящее положение или располагаю большими ресурсами. Общая Природа проявляется через нас не посредством полного совпадения ролей, а через множество самостоятельных способов существования.

Именно поэтому Я связываю эту главу с Законом Развития. Развитие социальной системы должно оцениваться тем, как оно влияет на здоровье, свободу, образование, безопасность и возможности субъектов. Человеческое общество можно рассматривать как социальный организм, но организм не получает от этого права уничтожать своих участников ради показателей собственной эффективности. Единство не является разрешением на принуждение.

В то же время индивидуальность не означает, что человек существует вне всяких отношений. Мы зависим от труда и знаний множества людей, включая тех, кого никогда не увидим. Другой может повлиять на мою жизнь своим открытием, решением, заботой или ошибкой; Я также оставляю следы в чужой действительности. Нередко последствия поступков выходят за пределы наших намерений. Поэтому разумное взаимодействие предполагает постоянное уточнение того, кому и какую пользу или вред способны принести наши действия.

Из философского утверждения о едином природном основании нельзя логически вывести все нравственные правила без дополнительных ценностных оснований. Я принимаю такие основания сознательно: благополучие воспринимающих, сохранение их индивидуальности и расширение возможностей развития для меня имеют самостоятельное значение. Формула «Я — это Ты» помогает раскрыть смысл этого выбора, но не отменяет необходимости его обосновывать.

В этом заключается одно из самых практических следствий моего взгляда: признавать общность — значит не присваивать чужое Я. Помощь не должна лишать самостоятельности. Уважение не требует согласия по всем вопросам. Любовь не даёт права распоряжаться другим человеком. А забота об обществе не должна превращать человека в расходуемый материал.

Узнать себя, не потеряв Другого

Возможно, самое трудное в этой мысли — не произнести её, а сохранить обе стороны одновременно. Я могу легко переживать собственную значимость и забывать о внутренней жизни окружающих. Могу, наоборот, настолько стремиться к признанию Другого, что перестану замечать собственные границы и потребности. Оба положения делают представление о взаимосвязи неполным.

Я предлагаю мысленно вернуться к встрече автора и читателя. Пока Ты читаешь этот абзац, для Тебя существует собственное настоящее. Ты можешь отвлечься, закрыть книгу, вернуться к началу или оспорить любое моё утверждение. Я не управляю этим процессом. Но Ты способен понять, что и автор обладал своим настоящим, когда писал, выбирал слова, ошибался и пытался объяснить мысль. Так возникает простая, но важная перемена: чужой текст перестаёт быть безличной информацией и становится следом существования другого субъекта.

Теперь попробуй представить незнакомого человека, которого встретишь завтра. Он не обязан быть похожим на Тебя, разделять Твои интересы или подтверждать Твои убеждения. Но у него есть собственная перспектива, и твоя встреча с ним может стать частью двух жизненных историй. Даже если она окажется короткой, каждый останется главным воспринимающим в собственном существовании.

Понимание «Я — это Ты» начинается там, где Я перестаю требовать от Другого сходства для признания его реальности. И продолжается там, где обнаруживаю свою связь с ним, не отрицая его права оставаться собой. Я узнаю не готовую копию собственной личности, а ещё один способ, которым Природа существует и воспринимает.

При этом моё Я также не растворяется в общей системе. Я могу выбирать, сомневаться, защищать границы, изменять убеждения и создавать собственные образы будущего. Признание Другого не требует самоотрицания. Оно требует отказаться лишь от претензии, будто мой способ воспринимать исчерпывает все возможные способы существования.

Заключение

Я — это Ты, а Ты — это Я. Для меня эти слова выражают единство Природы, которая в ходе развития обрела возможность воспринимать себя через множество неповторимых человеческих жизней. Я нахожусь в одном теле, Ты — в другом. У нас различаются память, опыт, представления и обстоятельства. Мы можем никогда не встретиться или не прийти к согласию. Но наши различия не позволяют мне считать Твою жизнь менее действительной, чем мою.

В собственном опыте Я остаюсь Я. Для Тебя Я могу быть знакомым, чужим или всего лишь автором прочитанной строки. Для меня Ты можешь быть собеседником, неизвестным читателем или человеком, о существовании которого Я никогда не узнаю. Так проявляется социальная суперпозиция. Но за различием социальных положений остаётся более глубокий вопрос о воспринимающем начале и Природе, которая делает возможным существование нас обоих.

Я предлагаю видеть в людях не одинаковые экземпляры и не части, лишённые самостоятельности, а уникальные проявления общего основания. Их различие не должно уничтожаться ради единства; напротив, именно благодаря многообразию жизнь приобретает новые возможности познания и созидания. Я могу радоваться Твоему развитию, учиться на Твоём опыте, признавать Твою боль, защищать собственную свободу и уважать Твою. Всё это не требует владеть Твоей жизнью.

Мой взгляд не устраняет всех философских трудностей. Он сохраняет различие наших переживаний и одновременно позволяет увидеть в Другом проявление той же Природы. Так изменяется сама постановка вопроса. Вместо того чтобы видеть в Другом только внешнее, Я спрашиваю, что означает наличие ещё одного воспринимающего центра внутри той же Природы и как следует жить, признавая это обстоятельство.

Я пишу эти слова. Ты их читаешь. Наши жизни не совпадают, но сейчас между ними существует связь. Я могу не знать, кто Ты. Ты можешь не знать меня. Однако незнание не уничтожает ни одного из нас.

Я — это Я. Ты — это Ты.

Я — это Ты. Ты — это Я.

Я есть. Ты есть. Я не отрицаю Тебя и Твоего существования.

И теперь, признавая это единство и различие, Я могу вернуться к следующему вопросу: что именно мы называем реальностью, если каждый воспринимает её из собственной перспективы?

Реальность

В предыдущей главе Я предложил взглянуть на Другого как на самостоятельное проявление той же Природы, частью которой являюсь сам. Мы можем находиться рядом и переживать одно событие по-разному. Можем никогда не встретиться и всё же влиять на условия существования друг друга. Но если каждый воспринимает происходящее из собственной перспективы, возникает следующий вопрос: что именно мы называем реальностью?

Обычно человек произносит это слово так, словно его значение не нуждается в пояснении. Вот комната, в которой он находится. Вот свет за окном, звук проезжающего автомобиля, прохлада воздуха, собственное тело и окружающие люди. Всё это кажется непосредственно данным. Но стоит задуматься, каким образом происходящее становится доступным нашему Я, и привычная очевидность превращается в одну из самых трудных философских проблем.

Я предлагаю различать реальность и восприятие реальности. Реальность не сводится к моему впечатлению о ней. Но непосредственно переживаемый мной мир формируется посредством поступающей информации, устройства органов чувств, деятельности нервной системы, памяти, внимания и мышления. Я живу не внутри полного и окончательного описания существующего, а внутри доступной мне картины действительности. Эта картина позволяет действовать, познавать и изменять окружающее, оставаясь при этом ограниченной.

Мир, который возникает для меня

Представим раннее утро. Я открываю глаза и вижу свет на стене. Слышу шаги за дверью, чувствую поверхность простыни, замечаю запах свежего воздуха. Кажется, будто всё это просто находится передо мной в готовом виде. Но за каждым переживанием скрыта последовательность взаимодействий, которых Я обычно не замечаю.

Свет достигает глаза. Звуковые колебания воздействуют на слуховую систему. Прикосновение вызывает изменения в чувствительных рецепторах кожи. Нервная система обрабатывает множество сигналов, соотносит их с предыдущим опытом и участвует в формировании того целостного мира, в котором Я узнаю стену, дверь, постель и собственное положение в комнате.

Мне не приходится отдельно вычислять свойства каждого сигнала. Я сразу вижу предметы, слышу знакомые звуки и понимаю, где нахожусь. В этом проявляется удивительная особенность восприятия: бесчисленные взаимодействия становятся для меня связной и относительно устойчивой картиной, пригодной для жизни.

В первоначальном тексте Я называл органы чувств детекторами, а результат их работы — синтезом информации, преобразованной в комфортные формы восприятия субъекта. Я сохраняю этот образ, но уточняю слово «комфортные». Речь идёт прежде всего о доступной и организованной форме представления, с которой субъект способен взаимодействовать. Она не обязательно приятна. Боль, тревожный звук, ослепительный свет или ощущение холода тоже входят в переживаемую действительность. Иногда именно неприятное переживание сообщает об опасности и побуждает изменить поведение.

Таким образом, воспринимаемый мир не является произвольным украшением внешнего. Он представляет собой результат сложного взаимодействия организма со средой. И всё же этот результат нельзя автоматически отождествлять с самой действительностью во всей её полноте.

Органы чувств как детекторы Природы

Человеческое зрение воспринимает лишь определённую часть электромагнитного излучения. Слух также имеет свой диапазон чувствительности. Кожа сообщает нам о прикосновении, температуре и других воздействиях; обоняние и вкус помогают различать химические свойства среды. Внутренние системы организма участвуют в ощущении положения тела, движения, дыхания, голода и других состояний.

Поэтому даже находясь с закрытыми глазами в тёмной комнате, Я не обязательно перестаю воспринимать. Мне может быть доступно положение рук, биение сердца, напряжение мышц или собственное дыхание. Мир моего опыта не ограничивается тем, что находится перед глазами. В него входит и переживаемое тело, через которое Я взаимодействую с окружающим.

Но каждый детектор имеет пределы. Я не вижу радиоволны так, как вижу цвет предмета. Не слышу многие колебания, которые способен зарегистрировать прибор. И не воспринимаю непосредственно все процессы, происходящие внутри собственного организма. То, что не становится содержанием моих ощущений, не обязательно отсутствует в действительности.

Человек создаёт телескоп, микроскоп, датчик излучения и множество других инструментов. Эти приборы расширяют область доступных сведений, но сами по себе не устраняют посредничество восприятия. Показание датчика нужно считать, изображение — истолковать, результат измерения — сопоставить с определённой моделью. Прибор делает невидимое исследуемым, но не превращает исследователя в наблюдателя, находящегося вне всяких условий познания.

Я называю органы чувств детекторами не для того, чтобы приравнять человека к простому техническому устройству. Напротив, мне важно увидеть, насколько сложен переход от физического воздействия к переживанию. Мы умеем описывать многие звенья этого перехода, но само существование внутреннего опыта остаётся предметом философского и научного исследования. В Амбивалентном Солипсизме именно здесь возникает вопрос о субъекте — о том, кому дан результат всех этих преобразований.

Синтез информации и картина действительности

Представим чашку горячего чая. Я вижу её форму, различаю цвет напитка, чувствую тепло, когда подношу ладонь, и узнаю знакомый аромат. Для меня всё это относится к одной чашке. Но зрительные, обонятельные и тактильные сигналы возникают разными путями. Единство предмета в переживании не означает, что вся информация была получена одним органом чувств или в виде готового образа.

Мозг участвует в объединении ощущений и соотносит их с памятью. Я узнаю чашку, поскольку уже знаком с подобными предметами. Ожидаю, что горячее может обжечь, поскольку имею определённый опыт. Способен даже мысленно представить вкус напитка прежде, чем сделаю глоток. Воспоминания, ожидания и внимание влияют на то, каким становится мой опыт настоящего.

Но синтез не гарантирует безошибочности. В полумраке одежду на стуле можно принять за человека. Услышав неоднозначную фразу, можно неверно понять намерение говорящего. Иногда привычное ожидание заставляет замечать то, что подтверждает уже сложившееся представление, и упускать из виду противоречащие ему детали.

Поэтому Я различаю ощущение, восприятие и интерпретацию. Ощущение связано с регистрацией определённого воздействия. Восприятие организует доступное содержание в узнаваемые предметы и события. Интерпретация придаёт происходящему значение и связывает его с моими убеждениями. В действительной жизни эти процессы тесно переплетены; их различение помогает понять, на каком этапе может возникнуть ошибка.

Когда Я говорю, что субъект воспринимает мир посредством центральной нервной системы, это не значит, будто ему предъявляется готовая внутренняя кинолента. Я использую философский язык для описания непосредственного переживания, не утверждая, что нейробиология уже обнаружила отдельного наблюдателя, расположенного внутри мозга. В моей онтологии субъект не исчерпывается телом и личностью, но конкретные возможности человеческого восприятия неотделимы от состояния организма.

Воспринимаемая реальность — не бесполезная иллюзия и не исчерпывающая копия мира. Это организованный опыт, посредством которого субъект вступает во взаимодействие с существующим.

Девять потоков и синтез переживаемой реальности

Когда Я говорю о синтезе реальности, мне важно не ограничиваться привычными пятью органами чувств. Человек воспринимает не только то, что находится перед глазами, звучит вокруг или касается поверхности его тела. Он ощущает положение собственных рук, движение и равновесие, внутреннее состояние организма и свою предполагаемую связь с окружающими людьми. Эти разнородные сведения не существуют для него как девять отдельных комнат. Они соединяются в переживаемое целое, которое он называет настоящим миром.

В ходе развития Амбивалентного Солипсизма Я предложил рассматривать девять потоков информации. Это авторская концептуальная матрица, а не утверждение о существовании ровно девяти обособленных органов чувств или девяти независимых участков мозга. Первые восемь потоков относятся к сенсорной и телесной информации; девятый выражает социально-аффективное измерение опыта, возникающее на пересечении ощущений, памяти и отношений с другими субъектами.

Первый поток — зрение. Благодаря ему Я различаю свет, цвет, форму, движение и пространственные отношения. Но зрительная картина не заключена в световом луче как готовый предмет. Между воздействием света и образом дерева, лица или улицы находится преобразование сигналов и их сопоставление с уже приобретённым опытом.

Второй поток — слух. Он сообщает о звуковых изменениях, голосах, ритмах и расстояниях. Я не просто регистрирую акустические колебания. Я узнаю обращённые ко мне слова, различаю интонацию и предполагаю намерение говорящего. При этом услышанное слово и приданный ему смысл не являются одним и тем же.

Третий поток — обоняние, четвёртый — вкус. Запах пищи способен вернуть меня к воспоминанию, которое давно не возникало в сознании. Вкус связан не только с рецепторами языка, но и с обонянием, состоянием организма и ожиданием. Даже знакомая пища может восприниматься иначе в зависимости от обстоятельств. Разделяя эти потоки в модели, Я не утверждаю, что в действительном опыте они существуют изолированно.

Пятый поток — осязание: прикосновение, давление и другие формы кожной чувствительности. Он помогает обнаруживать границы предметов и собственного тела, различать свойства поверхности и реагировать на воздействия. Однако и здесь чувство не ограничивается одной поверхностью кожи. Мы воспринимаем прикосновение как происходящее со мной, в определённом месте и в определённый момент.

Шестой поток — проприоцепция, чувство положения и движения частей тела. Я могу с закрытыми глазами приблизительно понимать, где находится моя рука, и двигаться, не наблюдая непрерывно за каждой мышцей. Седьмой — вестибулярное чувство, участвующее в равновесии и ощущении движения и ориентации головы и тела. Восьмой — интероцепция, сведения о внутреннем состоянии организма: дыхании, сердцебиении, голоде, напряжении и других изменениях, которые могут становиться частью переживания.

Девятый поток Я связываю с чувством социальной сопричастности. Это переживание собственной предполагаемой связи с Другим: принятия или отвержения, близости или отчуждения, принадлежности к группе или одиночества среди людей. Для него не существует отдельного девятого органа чувств. Он складывается из видимого поведения, речи, памяти об отношениях, эмоциональных и телесных реакций, культурных ожиданий. Человек может ещё не сформулировать, почему в определённом обществе чувствует себя своим или чужим, но уже переживать это различие.

И здесь обнаруживается особенно важная граница. Я могу чувствовать, будто меня отвергают, хотя окружающие не намеревались отвергать меня. Могу ощущать признание там, где другой человек лишь соблюдает вежливость. Реальность моего переживания не гарантирует истинности моей догадки о намерениях Другого. Девятый поток тем самым связывает синтез восприятия с социальной суперпозицией: моё положение в представлениях других и моё чувство этого положения могут существенно различаться.

Представим, что Я иду по оживлённой улице. Я вижу движущиеся автомобили и фигуры прохожих, слышу разговоры и сигналы транспорта, замечаю запах воздуха, чувствую одежду на коже. Мой организм сообщает о положении ног и равновесии, о дыхании и усталости. Я встречаю взгляд знакомого человека и ощущаю радость от узнавания или напряжение от предполагаемого неодобрения. Ни одна из этих составляющих в отдельности не является всей улицей, всей ситуацией или всей моей жизнью. Но они сходятся в единое переживание: «Я иду здесь и сейчас; вокруг меня существует мир, в котором Я способен ориентироваться и действовать».

При этом девять потоков не равны девяти независимым исходным сообщениям. Сведения объединяются, дополняют друг друга, иногда вступают в противоречие. Если Я стою в движущемся транспорте и смотрю на неподвижный предмет, зрительные, вестибулярные и проприоцептивные сигналы совместно участвуют в восприятии моего движения. Когда Я слышу знакомый голос, звук может немедленно повлиять на ощущение безопасности или принадлежности. Даже отсутствие ожидаемого сигнала способно изменить картину происходящего.

Сознательное восприятие — не простая сумма того, что поступило по каждому каналу. Нервная система сопоставляет сигналы, использует следы прежнего опыта, учитывает внимание и ожидания и формирует относительно устойчивую картину, в которой отдельные ощущения получают место и смысл. Большая часть участвующей в этом обработки не дана мне как последовательность наблюдаемых операций. Мне доступен прежде всего результат — мир, в котором Я узнаю предметы, людей, собственное тело и течение событий.

В этой модели память и мышление не объявляются десятым и одиннадцатым органами чувств. Они участвуют в организации, сопоставлении и объяснении поступающего опыта. Я могу мысленно восстановить отсутствующий предмет, ошибочно дополнить увиденное привычным ожиданием или переоценить значение события. Поэтому между воспринятым и тем, что Я считаю его причиной, остаётся пространство для ошибки и проверки.

Как из потоков возникает переживание времени

Восприятие времени нельзя свести к работе одних часов или одного особого рецептора. Оно возникает в связи с переживаемыми изменениями, телесными ритмами, вниманием, памятью о предыдущем и ожиданием последующего. Я называю это временной организацией синтеза: переживаемая действительность не просто складывается из впечатлений, но разворачивается как последовательность.

Представим, что Я слышу три удара колокола. Если бы не сохранялась связь между первым, вторым и третьим звуками, Я не смог бы пережить их как последовательность. Я слышал бы отдельное звучание, не располагая тем отношением, благодаря которому говорю: «Сначала прозвучал один удар, затем другой, затем третий». Воспоминание о только что завершившемся и ожидание продолжения участвуют в создании переживаемой длительности.

Точно так же зрение сообщает об изменении положения предмета, проприоцепция — о собственном движении, интероцепция — о переменах внутреннего состояния. Но ни один из этих потоков не содержит готового «времени» как самостоятельного предмета. Восприятие времени связано с тем, как нервная система и память объединяют изменения в события, а события — в историю существования.

Поэтому одна минута может переживаться совершенно по-разному. Человек, ожидающий опасного известия, замечает каждую паузу. Увлечённый музыкой может перестать следить за часами. В обществе близких людей время нередко воспринимается иначе, чем в атмосфере напряжения и отчуждения. Здесь девятый поток тоже влияет на содержание жизни: чувство принятия или угрозы способно менять внимание, эмоциональное состояние и субъективную продолжительность происходящего.

Из этого следует ещё одно обстоятельство: восприятие времени относительно состояния самой системы восприятия. Если меняется работа органов чувств, их чувствительность или способ обработки поступающих сигналов центральной нервной системой, может измениться не только картина окружающего мира, но и переживаемая продолжительность событий. Один и тот же интервал не обязательно будет восприниматься одинаково при разных условиях зрения, слуха, телесной чувствительности и внимания.

Представим, что Я наблюдаю за равномерно мигающим светом, а затем слушаю повторяющиеся звуковые сигналы. Даже при сопоставимой физической длительности этих последовательностей моё ощущение их продолжительности может различаться. Зрительные и слуховые события имеют неодинаковые особенности обработки; когда сигналы нескольких органов чувств соединяются или противоречат друг другу, может изменяться и оценка времени. Ощущение быстрого или медленного течения событий зависит не от одного универсального внутреннего счётчика, а от взаимодействия нескольких процессов.

Если человек временно лишается привычных зрительных или слуховых ориентиров, меняет условия освещения, испытывает перегрузку ощущениями либо сталкивается с изменением работы сенсорной системы, его привычный способ оценивать длительность тоже может измениться. Однако это не обязательный и не одинаковый для всех результат: нервная система способна приспосабливаться, а направление изменений зависит от задачи, опыта и состояния человека. Утрата одного потока не означает утраты самого переживания времени.

В этом проявляется ещё одна сторона амбивалентности: событие может иметь измеряемую длительность, общую для наших часов, и одновременно множество различных длительностей в переживаниях субъектов. Меняется не обязательно само время, а способ, которым оно становится доступным воспринимающему Я.

Но из различия переживаемой длительности не следует, что физическое время зависит исключительно от моего настроения. Я могу ошибаться в оценке прошедших минут, а часы и согласованные измерения позволяют проверить эту оценку. Именно поэтому Я различаю время как измеряемое отношение событий и время как переживаемую организацию опыта.

Реальность, доступная субъекту, и течение времени, каким оно ему является, представляют собой взаимосвязанные результаты синтеза информации, а не непосредственное обладание существующим во всей его полноте.

И всё же эта формулировка не должна превращаться в отрицание окружающего мира. Если Я воспринимаю дождь посредством сложной нервной обработки, это не означает, что дождь существует исключительно в моей голове. Она означает, что моё переживание дождя и сам происходящий процесс нельзя без остатка приравнять друг к другу.

Время, без которого трудно представить жизнь

В первоначальном тексте Я писал, что восприятие реальности, как правило, невозможно без восприятия времени. Эта мысль приобретает глубину, если посмотреть на то, как мы переживаем изменения.

Я слышу мелодию. В каждый отдельный момент до меня доходит определённое звучание, но мелодия не сводится к одной ноте. Чтобы узнать её, необходимо удержать связь между только что прозвучавшим, происходящим сейчас и ожидаемым продолжением. Без некоторой организации последовательности звуки не сложились бы для меня в музыкальное произведение.

Подобным образом Я воспринимаю движение. Человек входит в комнату, подходит к окну и открывает его. Я понимаю происходящее не только потому, что различаю отдельные положения тела, но и потому, что они образуют последовательность событий. Память связывает настоящее с прошлым, а ожидание помогает предполагать дальнейшее.

Но здесь необходимо ещё одно уточнение. Время — это не просто синтез информации, поступающей от органов чувств, но и сдвиг воспринимаемой материи в пространстве. Когда человек проходит мимо окна, когда автомобиль движется по дороге, а тень дерева постепенно перемещается по земле, Я различаю последовательные положения материальных объектов. Я не вижу время как отдельную вещь. Я наблюдаю, что положение изменилось, соотношу это изменение с предыдущим состоянием и обнаруживаю различие между «было», «есть» и «будет».

Представим пассажира, который сидит у окна движущегося поезда. Для него деревья и здания словно смещаются назад, тогда как для человека, стоящего на платформе, перемещается сам поезд. Оба наблюдают реальные пространственные отношения, но описывают движение относительно разных точек отсчёта. Следовательно, воспринимаемый сдвиг материи связан не только с самим движением, но и с положением наблюдателя, условиями его восприятия и выбранной системой сравнения.

Именно через подобные изменения люди издавна учились различать и измерять длительность. Тень меняет положение вместе с видимым движением Солнца, стрелка часов проходит очередной участок циферблата, маятник совершает колебания. В каждом случае мы сопоставляем один процесс с другим, чтобы установить продолжительность происходящего. Современные часы могут использовать процессы, недоступные непосредственному зрению, но принцип сопоставления воспроизводимых физических изменений сохраняется.

При этом время нельзя просто отождествить с перемещением видимого предмета. Я могу находиться в неподвижной комнате, не замечая движения окружающих вещей, но в моём организме продолжаются изменения: сердце сокращается, происходят химические реакции, изменяется состояние клеток. Материальные процессы не исчерпываются переменой координат. Даже если движение не вошло в мою картину восприятия, это ещё не означает, что исчезла физическая последовательность событий.

Поэтому Я различаю сам процесс изменения материи, доступные мне сигналы об этом изменении и возникающее переживание времени. Сдвиг воспринимаемой материи в пространстве даёт важную опору для различения последовательности, но не равен всей природе времени. Органы чувств и нервная система связывают пространственные и телесные изменения с памятью, вниманием и ожиданием; так из наблюдаемых переходов складывается переживание течения жизни.

В этой связи время открывается мне одновременно через изменение материального мира и через синтез информации об этих изменениях. Я не создаю движение одним лишь восприятием, но воспринимаю его посредством собственной формы существования.

Но переживаемое время не обязательно совпадает с показаниями часов. Несколько минут ожидания могут казаться мучительно долгими. Часы увлечённой работы иногда проходят почти незаметно. Во сне последовательность событий может переживаться совсем не так, как в бодрствовании. Всё это показывает, что ощущение длительности зависит не только от внешнего отсчёта, но и от внимания, памяти, эмоций и состояния организма.

Здесь Я различаю физическое время, используемое в измерениях, и время как содержание опыта. Первое позволяет сопоставлять события и описывать закономерности изменения. Второе относится к тому, как последовательность и длительность даны воспринимающему. Их нельзя просто приравнять друг к другу. Но и переживание времени не доказывает, что физическое время создаётся одной лишь мыслью.

Возможно, существуют состояния, в которых привычное ощущение длительности резко изменяется или почти исчезает. Я не стану утверждать, что всякое субъективное переживание обязательно сопровождается ясным ощущением часов и последовательности. Моя исходная мысль касается другого: человеческая картина действительности обычно разворачивается как опыт изменений. Именно благодаря этой связи между восприятием, памятью и становлением мы говорим о жизни как об истории.

Информация, энергия и пределы привычных слов

Я описывал окружающую действительность как поток информации и энергий различного рода. Такое выражение передаёт ощущение непрерывного взаимодействия, в котором существуют организм и среда. Свет, тепло, механическое движение, химические процессы, электрическая активность нервной системы — всё это связано с физическими состояниями и преобразованиями, благодаря которым возникают доступные нам сигналы.

Но слова «информация» и «энергия» не обозначают одно и то же. В физике энергия является измеряемой характеристикой систем и процессов. Информация относится к различимым состояниям, сообщениям, закономерностям и способам их представления. Мы можем получать информацию посредством физических взаимодействий, но не всякую информацию следует считать отдельным видом энергии.

Солнечный свет воздействует на глаз благодаря физическим процессам. Однако образ заката, возникающий в моём опыте, нельзя описать одним лишь количеством энергии, попавшей на сетчатку. Он включает восприятие цвета, узнавание пространства, воспоминания и значение, которое Я придаю происходящему. Физическое воздействие и переживаемый смысл связаны, но не тождественны.

В моей философии существует также понятие психоэнергии. Им Я обозначаю предполагаемую более глубокую природу воспринимающего начала и связанные с ним процессы существования и действия. Я сохраняю это понятие как часть авторской онтологии. Но оно не должно незаметно превращаться в утверждение об открытом физикой виде энергии, который уже можно измерить или отождествить с нервными импульсами.

Когда Я называю поступок психоэнергетическим импульсом, меня интересует не единица измерения, а его происхождение из намерения субъекта и возможность оставить след в действительности. Научное изучение нейронной активности, поведения и последствий действий может многое рассказать об этих процессах. Но оно не устанавливает само по себе всю метафизику воспринимающего Я.

Так Я сохраняю два уровня рассуждения. Один позволяет исследовать конкретные физические механизмы и проверять результаты. Другой ставит вопросы о природе субъективного опыта, единстве Природы и значении человеческого действия. Для развития концепции важно не смешивать их, а искать содержательные связи между ними.

Существует ли реальность сама по себе?

Реальность сама по себе едва ли поддаётся точному и исчерпывающему описанию с позиции одного наблюдателя. Я могу видеть дерево, измерять его высоту, изучать строение клеток, устанавливать возраст и исследовать, как оно взаимодействует с почвой, водой и светом. Но ни одно описание не превращается автоматически во всё существование дерева, со всеми его свойствами, отношениями и неизвестными мне процессами.

Отсюда возникает философский вопрос о вещи самой по себе: могу ли Я узнать существующее совершенно независимо от способа, которым оно становится мне доступным? Я получаю сведения через восприятие, приборы, язык, математические отношения и результаты исследований других людей. Каждое из этих средств расширяет мои возможности, но не устраняет необходимости строить и проверять представления.

В первоначальном тексте Я писал, что никто не видел реальность саму по себе и не знает исчерпывающе, что она собой представляет, хотя люди обычно принимают её существование без постоянных сомнений. Я не хочу превращать это наблюдение в утверждение, будто мы ничего достоверного не знаем. Мы умеем предсказывать затмения, создавать лекарства, строить мосты и исправлять ошибочные измерения. Подобные успехи свидетельствуют о реальной познавательной силе проверяемых моделей.

Однако успешная модель не становится самой реальностью. Карта помогает найти дорогу, но не является местностью. Описание организма позволяет лечить заболевание, но не исчерпывает жизнь пациента. Модель другого человека может быть полезной для общения, но не является самим Другим. Мы часто пользуемся точными представлениями, не обладая окончательным знанием обо всём, что они описывают.

В разработке Амбивалентного Солипсизма Я использую различие между моделью и остатком. Модель охватывает то, что удалось описать и исследовать в определённых условиях. Остатком Я называю не обязательно особую скрытую субстанцию, а то, что не включено в доступное объяснение: неизвестные обстоятельства, неполные сведения, ограничения измерения и ещё не обнаруженные взаимосвязи. Признание остатка не доказывает любую гипотезу, но не позволяет объявлять собственную картину окончательной.

То, что Я воспринимаю реальность посредством модели, не означает, что реальность выдумана мной. Это означает, что моя модель не вправе выдавать себя за существующее целиком.

Вещь сама по себе и пределы политической уверенности

Здесь Я возвращаюсь к мысли, которая кажется мне особенно важной для человеческих отношений: никто из нас не располагает непосредственным и исчерпывающим знанием того, чем являются вещи и явления сами по себе. Я вижу их в пределах собственной формы восприятия, исследую с помощью приборов, описываю посредством языка, сопоставляю различные объяснения. Но ни одна отдельная картина не равна всему существующему.

Это положение имеет философское родство с вопросом о вещи самой по себе, который исследовал Иммануил Кант. Однако Я не утверждаю полного совпадения моей концепции с его системой. Для меня существенно то, что различие между явлением в опыте и реальностью, которую мы пытаемся познать, не позволяет объявлять индивидуальную интерпретацию окончательным устройством мира.

Представим двух людей, наблюдающих одно общественное событие. Один получает сведения из короткого видеоролика. Другой читает подробное сообщение, которое обращает внимание на совершенно иные обстоятельства. Третий был участником происходящего, но находился в таком месте, откуда видел только часть событий. Все трое могут добросовестно рассказывать о собственном опыте и при этом формировать различающиеся объяснения причин, мотивов и последствий.

Политическая принадлежность способна усиливать различия. Название группы, символ, лозунг, знакомое слово вызывают у человека не только мысли, но и чувства. Он может переживать гордость за «своих», подозрение к «чужим», страх исключения или желание получить одобрение. Именно здесь вновь проявляется девятый поток. Социальная сопричастность участвует в том, какое значение человек придаёт информации, какие источники кажутся ему надёжными и насколько болезненно он воспринимает несогласие.

После этого в работу вступает объяснительное мышление. Человек сопоставляет сведения с памятью, связывает события в причинный рассказ, иногда заполняет пробелы предположениями и принимает сложившуюся историю за саму реальность. Подобное построение внутренней картины может помогать пониманию, но может становиться и рационализацией, защищающей ранее принятую позицию от неудобных фактов.

Так возникают политические споры, в которых люди, не располагая исчерпывающим знанием происходящего, разговаривают так, словно обладают всей истиной. Они перестают исследовать отдельные утверждения и начинают защищать символы собственного мировоззрения. Несогласие воспринимается как отрицание личности, а человек по другую сторону спора — как существо, чьё внутреннее существование уже не имеет значения.

С этой точки зрения политический конфликт может приобретать абсурдный характер: субъекты причиняют реальный вред друг другу ради защиты неполных, иногда ошибочных моделей действительности, которые ошибочно принимают за саму действительность.

Но из ограниченности познания не следует, что все политические позиции одинаково достоверны или что любые споры бессмысленны. Можно проверить, был ли принят закон, куда направлены ресурсы, кому ограничили свободу, сколько людей пострадало, каковы последствия определённого решения. Общественные разногласия нередко затрагивают реальные интересы и права; отказ обсуждать их тоже способен причинить вред.

Более того, стремление прекратить любой спор под предлогом неизвестности «вещи самой по себе» могло бы превратиться в новый способ подавления Другого. Когда человек сообщает о насилии, унижении или лишении необходимых условий жизни, нельзя отвечать ему, что реальность непознаваема, а потому его притязания не заслуживают исследования. Неполнота знания требует проверки, а не безразличия.

Поэтому Я различаю спор как совместное исследование и конфликт как взаимное уничтожение возможностей. Первое может быть необходимым для развития общества. Второе становится особенно разрушительным, когда участники отождествляют свою идеологию с абсолютной истиной и перестают видеть субъектов за её пределами.

Закон сохранения чувства реальности помогает понять психологический переход от одного к другому. Если убеждение стало частью моей личности, его критика может восприниматься как угроза моему существованию. Но моё Я не исчезает, когда Я обнаруживаю ошибку в объяснении. Я способен изменить взгляд на событие, сохранив достоинство и возможность мыслить самостоятельно. Другой обладает такой же возможностью.

И здесь формула «Я — это Ты. Ты — это Я» получает дополнительный смысл. Она не требует единства политических взглядов и не стирает различия интересов. Она напоминает, что человек, с которым Я спорю, воспринимает происходящее из собственного центра опыта. Он может ошибаться, как могу ошибаться и Я. Его поступки допустимо критиковать, причинённый вред — пресекать, утверждения — проверять. Но несогласие с его моделью не даёт мне основания отрицать саму его субъектность.

Если Я не знаю действительность во всей её полноте, это должно не лишать меня способности действовать, а побуждать к большей ответственности за выводы. Вместо безусловной уверенности — исследование источников. Вместо подмены человека партийным или идеологическим образом — признание его индивидуальности. Вместо войны за окончательное обладание истиной — поиск решений, которые можно проверять, пересматривать и улучшать.

Я не предлагаю отказаться от убеждений. Я предлагаю помнить об их природе. Убеждение есть часть моей картины мира, которую необходимо соотносить с последствиями и доступными фактами. Оно не является самой вещью в себе и не становится безошибочным оттого, что разделяется множеством людей.

Понимание ограниченности восприятия не отменяет истины как предмета исследования. Оно отменяет право считать собственную непроверяемую уверенность достаточным основанием для уничтожения Другого.

Сон, воображение и граница переживания

Сновидение помогает заметить ещё одну особенность воспринимаемой действительности. Во сне Я могу видеть улицы, узнавать людей, переживать страх, радость и движение. Пока сон продолжается, происходящее иногда представляется столь же убедительным, как события бодрствования. Лишь проснувшись, Я начинаю соотносить пережитое с другой, более устойчивой системой воспоминаний и наблюдений.

Это не доказывает, что бодрствующая жизнь является сном или искусственной симуляцией. Оно показывает другое: убедительность непосредственного переживания сама по себе не всегда устанавливает происхождение того, что переживается. Для понимания ситуации требуется сопоставление, память и проверка.

Подобная проблема возникает и в воображении. Я могу представить несуществующий дом с такой подробностью, что мысленно обойду его комнаты. Но образ дома не означает, что постройка уже существует во внешней среде. Вместе с тем воображение способно стать началом реального действия: архитектор создаёт чертёж, строители возводят здание, и прежний образ приобретает материальное воплощение.

Здесь раскрывается важное различие между созданием образа и преобразованием окружающей действительности. Субъект может менять содержание собственной картины мира посредством внимания, памяти и мышления. Чтобы изменить внешний предмет, как правило, необходимо взаимодействие с ним через доступные физические и социальные средства. Я не считаю, что одно лишь представление автоматически создаёт соответствующее событие вне субъекта.

Но было бы ошибкой считать образы несущественными. Намерение, сформированное на основе образа, может привести к поступку. Поступок изменяет обстоятельства. Изменённые обстоятельства становятся частью последующего опыта — моего и чужого. Так внутреннее и внешнее встречаются в процессе действия.

Одна действительность — разные переживания

Представим двух людей, которые стоят под дождём. Один возвращается домой после долгой работы и раздражён тем, что промок. Другой много недель ждал осадков, потому что от них зависит урожай. На их одежду падает одна и та же вода, но значение события для каждого различно.

Из этого не следует, что нельзя установить, идёт ли дождь, сколько выпало осадков и как изменились условия на дороге. Измеряемые обстоятельства доступны совместному исследованию. Различие заключается в том, какую часть происходящего замечает каждый и какое значение придаёт ей в собственной жизни.

Иногда две картины дополняют друг друга. Иногда между ними возникает противоречие. Человек может уверенно сообщать о том, чего не было, или неверно понимать причину события. Поэтому уважение к индивидуальности восприятия не требует объявлять любую интерпретацию одинаково истинной. Я способен признать искренность чужого переживания и одновременно исследовать достоверность объяснения, которое ему приписывается.

Более того, именно Другой помогает мне преодолеть пределы собственной перспективы. Он замечает то, чего Я не увидел; знает то, чего нет в моей памяти; способен указать на ошибку, которую Я принимал за очевидность. Благодаря обмену наблюдениями и проверке утверждений мы формируем общее знание, не уничтожая различий переживания.

Так мысль из предыдущей главы получает новое содержание. «Я — это Ты» не означает, что наши картины мира должны совпадать. Она напоминает мне о природной связи воспринимающих и о необходимости признать, что чужой опыт не сводится к моей модели. А исследование реальности показывает, почему это признание должно сопровождаться проверкой, вниманием и готовностью пересматривать собственные выводы.

В Амбивалентном Солипсизме Я признаю место различных версий реальности. Моё восприятие не исчерпывает Твоё, а привычная человеческая картина мира не исчерпывает всей Природы. Одна и та же действительность может раскрываться по-разному для разных Субъектов; более того, сами миры могут относиться к различным масштабам и уровням существования. То, что одна версия не укладывается в другую, не уничтожает её философского смысла и возможности её существования. Поэтому Я не ставлю собственную картину мира в положение единственно допустимой и не требую от Тебя отказаться от Твоей.

Индивидуальные матрицы восприятия и формирование общей реальности

Если воспринимаемая реальность формируется посредством синтеза информации, поступающей от органов чувств, то возникает закономерный вопрос: каким образом субъекты, обладающие индивидуальными системами восприятия, способны создавать общую реальность?

В Амбивалентном Солипсизме Я рассматриваю восприятие как процесс, в котором информация, доступная субъекту, преобразуется нервной системой и соединяется с памятью, вниманием, прежним опытом и ожиданиями. Для описания этого процесса Я предлагаю матрицу девяти информационных потоков.

Восемь из них относятся к различным сторонам сенсорного и телесного восприятия: зрению, слуху, обонянию, вкусу, осязанию, проприоцепции, вестибулярному чувству и интероцепции. Девятый отражает социально-аффективное измерение опыта — переживаемую связь с другими субъектами, чувство принятия, сопричастности или отчуждения.

Но каждый субъект обладает собственной историей взаимодействия с окружающим миром. Даже при сходных возможностях органов чувств люди не обязательно формируют одинаковые представления об одних и тех же предметах.

Представим двух людей, рассматривающих знакомую им картину. Оба способны различать изображённые предметы, узнавать цвета и формы. Оба могут согласиться с тем, что перед ними находится одно и то же произведение искусства. Но для одного эта картина связана с воспоминанием о детстве, для другого — с определённым историческим событием. Один обращает внимание на композицию, другой — на технику исполнения, третий — на эмоциональное впечатление.

Сам предмет остаётся общим объектом исследования, однако воспринимаемое значение этого предмета оказывается индивидуальным.

В данном случае различия могут возникать не только на уровне рационального объяснения. Человек способен замечать и различать неодинаковые детали, воспринимать цвета и звуки с индивидуальными особенностями чувствительности, по-разному распределять внимание и испытывать различные эмоциональные состояния.

Следовательно, индивидуальность воспринимаемой реальности связана не только с тем, что субъекты по-разному объясняют мир, но и с особенностями самого процесса его восприятия. Однако эти различия не обязательно препятствуют взаимопониманию.

Совместный труд как формирование общей реальности

Представим группу людей, которые строят дом.

Архитектор воспринимает будущее здание прежде всего через его конструкцию, пространственную организацию и соответствие проекту. Строитель обращает внимание на свойства материалов, последовательность операций и условия труда. Электрик видит расположение коммуникаций и возможные технические ограничения. Будущий жилец представляет, как будет жить в этом пространстве.

Все они взаимодействуют с одним материальным объектом, но каждый воспринимает его через собственный опыт, профессиональные знания, задачи и ожидания.

В процессе работы участники обсуждают чертежи, уточняют размеры, исправляют ошибки, распределяют обязанности и согласовывают действия. Информация, которой прежде располагал только один человек, становится доступной другим. Предположения подвергаются проверке. Возникают общие понятия, согласованные планы и взаимные ожидания.

Постепенно различные индивидуальные картины происходящего становятся достаточно согласованными, чтобы люди могли действовать совместно. Но их матрицы восприятия не превращаются в одну. Каждый продолжает обладать собственным переживанием происходящего. Более того, результат совместного труда изменяет саму материальную среду. Дом, который раньше существовал только как проект и совокупность ожиданий, становится объектом, с которым могут взаимодействовать другие люди. Общая реальность здесь не сводится к одинаковым представлениям. Она включает совместное понимание, согласованную деятельность и материальные последствия этой деятельности.

Обучение и общая картина мира

Аналогичный процесс происходит в образовании. Представим учеников, которые впервые знакомятся с определённым явлением природы. Один понимает объяснение преподавателя почти сразу. Другому необходимо наблюдать опыт. Третий обнаруживает взаимосвязь только после самостоятельного решения задачи. Ученики получают информацию из общего образовательного пространства, но их понимание формируется неодинаково. В ходе обучения они используют общий язык, сравнивают результаты, задают вопросы, проверяют предположения и исправляют ошибки. Так постепенно возникает определённая область согласованного знания.

При этом общий язык не гарантирует полного совпадения внутренних представлений. Два человека могут одинаково правильно решить математическую задачу, но прийти к решению разными путями. Они могут согласиться с результатом измерения, сохранив различные эмоциональные отношения к самому предмету исследования.

Поэтому обучение не должно пониматься как превращение множества индивидуальных сознаний в одну одинаковую конструкцию. Его задача заключается в расширении возможностей каждого субъекта посредством совместного познания.

Совместная жизнь и социальная сопричастность

Ещё более сложная форма общей реальности возникает в процессе совместной жизни. Люди, проживающие в одном доме, разделяют определённые условия существования. Они пользуются общими помещениями, слышат знакомые звуки, взаимодействуют с предметами, создают привычки и накапливают воспоминания о совместных событиях. Постепенно формируется общая история отношений. Однако один человек может воспринимать дом как пространство безопасности, другой — как место обязанностей, третий — как источник напряжения. Для одного знакомый предмет связан с радостным воспоминанием, для другого он может оставаться нейтральным. Значение девятого потока особенно заметно именно здесь.

Воспринимая знакомого человека, Я могу переживать не только его внешнее присутствие, но и собственную предполагаемую связь с ним. Одно слово способно вызвать чувство принятия. Молчание может быть пережито как отчуждение, даже если другой субъект не вкладывал в него такого смысла.

Общая история не устраняет различий между внутренними мирами. Но она создаёт условия, при которых субъекты способны лучше понимать друг друга, учитывать индивидуальные особенности, согласовывать ожидания и совместно изменять условия жизни.

Общая реальность не уничтожает индивидуальности

Из этих примеров следует, что между индивидуальной воспринимаемой реальностью и общей действительностью нет необходимости устанавливать непреодолимое противоречие.

Я могу воспринимать окружающее иначе, чем Другой, но при этом взаимодействовать с теми же предметами, изучать те же события и участвовать в общей деятельности.

Мы способны согласовывать представления, не делая их полностью одинаковыми. Способны достигать общих целей, сохраняя различные личные мотивы. Способны иметь совместную историю, не переживая каждое событие одинаковым образом. Вместе с тем согласие не всегда равнозначно истине. Несколько человек могут разделять ошибочное представление. Общая система объяснений может закреплять заблуждения, если её участники перестают проверять сведения и допускают только подтверждение привычной картины мира. Поэтому общая реальность должна сохранять возможность пересмотра собственных моделей. Здесь обнаруживается ещё одно значение социальной суперпозиции.

В собственной жизни каждый субъект является непосредственным центром восприятия. Во взаимодействии с другими он становится частью их индивидуальных картин мира. А в совместной деятельности участвует в формировании отношений, знаний и материальных условий, которые не исчерпываются переживанием одного человека.

Так возникает многоуровневая взаимосвязь между индивидуальным и общим.

В философском смысле Я могу говорить о согласовании матриц восприятия. Но это не означает буквального слияния нервных систем или исчезновения самостоятельного воспринимающего Я. Речь идёт о взаимодействии различных субъектов посредством информации, деятельности и общего природного основания.

Именно поэтому развитие общества не должно требовать уничтожения индивидуальности.

Напротив, различия способны становиться источником новых знаний и возможностей. Один субъект замечает то, чего не заметил другой. Один обнаруживает проблему, другой предлагает решение. Совместная деятельность позволяет использовать эти различия не только как основания для споров, но и как условия взаимного развития.

Общая реальность не возникает потому, что все субъекты начинают воспринимать одинаково. Она формируется и уточняется благодаря их способности взаимодействовать, сопоставлять индивидуальный опыт, проверять представления и совместно преобразовывать условия существования.

В этом Я вижу одну из фундаментальных закономерностей Амбивалентного Солипсизма: индивидуальность не является препятствием для общего мира. Она способна быть одним из условий его развития.

Я воспринимаю мир из собственной перспективы. Ты воспринимаешь его из своей. Но мы способны исследовать одну действительность, создавать общие знания и вместе изменять мир, который изменяет нас.

Я — это Ты. Ты — это Я.

Намерение как начало изменения

Теперь Я возвращаюсь к наиболее важному следствию первоначального текста. Если воспринимаемая действительность возникает через взаимодействие субъекта с Природой, а другие субъекты не являются для меня чем-то абсолютно чужим, что происходит, когда Я направляю вовне намерение причинить вред?

До действия ещё может не быть видимого результата. Человек только представляет унижение другого, желает отомстить, ищет способ разрушить чужое благополучие. Но само намерение уже относится к его собственной психической жизни. Оно влияет на внимание, выбор возможных действий и отношение к тому, кому адресовано. Иногда оно исчезает без продолжения. Иногда закрепляется и становится поступком.

Представим спор двух людей. Один чувствует себя оскорблённым и решает ответить словом, которое должно причинить собеседнику боль. Он произносит его, видит чужую реакцию, слышит ответ. Событие меняет не только состояние того, кому было адресовано оскорбление. Оно становится частью собственной памяти говорящего, способно изменить отношения и повлиять на дальнейшие поступки обоих. Иногда последствия оказываются незначительными, а иногда один короткий разговор разрушает доверие, складывавшееся годами.

Это не означает, что любой злой помысел непременно причиняет внешнее повреждение или что всякий причинённый вред обязательно возвращается причинителю в одинаковой форме. Реальные последствия различаются. Человек, совершивший зло, может долго не испытывать видимых отрицательных последствий, тогда как пострадавший несёт тяжёлые потери. Было бы несправедливо подменять исследование обстоятельств представлением об автоматической расплате.

Но Я утверждаю не только это. В Амбивалентном Солипсизме намерение рассматривается как импульс субъекта, направляющий его участие в общей действительности. Его значение не исчерпывается мгновенным результатом. Оно может оставить след в личной памяти, привычках, отношениях, социальных процессах и последующих возможностях. Поступок не исчезает из истории только потому, что момент его совершения закончился.

Причиняя вред Другому, Я причиняю вред себе

В первоначальном тексте Я сформулировал эту мысль предельно прямо: импульс вреда и разрушения, направленный вовне и по отношению к Другому, есть одновременно импульс вреда и разрушения самого себя. С точки зрения единства Природы нет ничего совершенно чужого; всё является психоэнергетической частью общего существования, в котором проявляется моё собственное Я.

Для меня это прежде всего онтологическое и нравственное положение. Если в Другом Я признаю не посторонний объект, а индивидуальное проявление той же Природы, то разрушение его возможностей не может рассматриваться как событие, не имеющее никакого отношения ко мне. Я могу находиться в другом теле, обладать иной памятью и не переживать непосредственно его боль, но это не превращает его жизнь в ничто.

Представим человека, который загрязняет реку ради кратковременной выгоды. Вода движется дальше. Её используют другие люди, животные, растения. Постепенно ухудшается состояние среды, от которой зависят многие формы жизни. Возможно, причинитель не окажется первым пострадавшим; возможно, последствия настигнут тех, кого он никогда не знал. И всё же действие произошло внутри единой сети природных взаимосвязей, частью которой является, и он сам.

Так же устроены многие общественные отношения. Работодатель, систематически разрушающий здоровье сотрудников, может временно увеличивать собственную прибыль. Но он участвует в создании условий, при которых уменьшаются человеческие возможности, разрушается доверие и возникают социальные противоречия. Это не гарантирует немедленного вреда именно ему. Это показывает, что частный выигрыш может сопровождаться разрушением общей среды существования.

Когда Я говорю «вред Другому — вред самому себе», Я не утверждаю физического тождества телесных повреждений. Если один человек ранен, другой не получает автоматически такую же рану. И нельзя объяснять страдание пострадавшего тем, будто он сам каким-то образом создал обращённое против него намерение. Ответственность за насилие несёт тот, кто его совершает, а не тот, кому пришлось от него защищаться.

Мой тезис сильнее обычного напоминания о взаимной выгоде, но не нуждается в ложном обещании немедленного возмездия. Я рассматриваю каждого субъекта как проявление общей Природы, а значит, разрушение Другого — это разрушение одного из способов, которыми сама Природа воспринимает и развивает себя. На этом уровне Я говорю о причинении вреда собственному природному основанию. В таком смысле нет абсолютно чужого существования, которым можно пренебречь без внутреннего противоречия моей философии.

При этом общность природного основания не даёт мне права присваивать личность Другого. Я не могу говорить за него, что именно он должен чувствовать, или оправдывать насилие ссылкой на якобы высшее единство. Напротив, именно реальность его самостоятельного переживания придаёт смысл запрету на произвольное причинение вреда.

От разрушительного импульса к созидательному

Если намерение может направлять разрушение, оно способно направлять и созидание. Человек замечает проблему, представляет возможное изменение и начинает действовать. Он помогает соседу, обучает ребёнка, исправляет опасную неисправность, создаёт музыку или делится знанием. Не каждое доброе намерение достигает своей цели, но именно через исследование последствий мы учимся делать помощь более действенной.

Здесь Я вижу прямую связь с Законом маленького плюса. Улучшение не обязательно должно начинаться с великого проекта. Иногда достаточно небольшого действия, которое делает положение субъекта немного лучше, не создавая несоразмерного вреда другим. Объяснить непонятное, предупредить об опасности, отказаться от ненужного унижения — всё это может менять дальнейшее развитие отношений.

Но и намерение помочь не освобождает от проверки. Можно причинить вред, навязывая другому человеку собственное представление о его благополучии. Поэтому созидательный импульс требует внимания к обстоятельствам, добровольности, границам и реальным потребностям того, кому предназначена помощь.

Я не создаю внешний мир одной мыслью, но через мысли формирую цели, через цели — решения, а через решения и действия вступаю во взаимодействие с действительностью. В этом отношении субъект является не только воспринимающим, но и участвующим в преобразовании того, что воспринимает.

Человек способен изменить не все обстоятельства. Он не властен отменить физические закономерности по желанию или устранить каждую несправедливость одним решением. Но ограниченность возможностей не равна их отсутствию. Там, где нельзя сделать всё, можно искать следующий разумный шаг.

Реальность не должна становиться тюрьмой собственной модели

Есть ещё одна опасность. Человек может настолько привыкнуть к определённой картине мира, что перестанет различать действительность и собственное объяснение происходящего. Он начинает считать чужое несогласие доказательством чужой неадекватности, а непонятное событие — подтверждением заранее выбранной теории.

Но если восприятие связано с памятью, ожиданиями и интерпретацией, такая уверенность требует осторожности. Я могу ошибаться относительно причины собственного страха, намерений другого человека или последствий своего поступка. Сам факт переживания не делает все объяснения переживаемого истинными.

Закон сохранения чувства реальности помогает понять, почему человек иногда защищает привычное представление от сомнений. Но сохранение внутренней устойчивости не должно исключать возможности пересмотра. Когда появляются новые сведения, Я способен сопоставить их с прежней моделью, проверить источники и признать ошибку, не отрицая собственного существования.

Это особенно важно в мире искусственного интеллекта и цифровых систем. Технологии способны формировать убедительные изображения, голоса, тексты и персонализированные потоки информации. Но убедительность представления не является достаточным доказательством его соответствия действительности. Ни человеческий разум, ни машинная система не должны становиться окончательным судьёй всего существующего только потому, что способны создать связную картину.

Реальность шире любой отдельной модели. Поэтому развитие субъекта связано не с накоплением одной непоколебимой уверенности, а с расширением способов воспринимать, исследовать, проверять и изменять происходящее. Признание границ знания не уничтожает чувство реальности. Оно способно сделать его более зрелым.

Обратный синтез: от готового образа к основаниям восприятия

Если то, что Я вижу, не обязательно совпадает с тем, чем существующее является само по себе, то для более глубокого понимания происходящего мне иногда необходимо сделать нечто противоположное привычному синтезу информации. В повседневной жизни мозг объединяет сигналы органов чувств, память, ожидания и приобретённые знания. Я узнаю знакомый предмет, приписываю значение чужому поступку, понимаю произнесённое слово. Так множество отдельных сведений становится целостной картиной воспринимаемой реальности.

Но что произойдёт, если сама картина построена на неверной предпосылке? Если Я называю явление знакомым словом, хотя не понимаю его природы? Если объяснение, усвоенное в детстве, заставляет меня видеть подтверждение там, где имеются лишь неоднозначные сведения?

Тогда мне необходимо мысленно пройти обратный путь: от готового образа к тем ощущениям, воспоминаниям и суждениям, благодаря которым он возник.

Представим, что знакомый человек прошёл мимо меня и не поздоровался. Первая мысль может оказаться простой: он меня избегает. Я вспоминаю прежнее разногласие, испытываю обиду и замечаю в его поведении подтверждение собственного предположения. Через мгновение отдельное наблюдение превращается в целую историю о намерениях Другого.

Но что Я действительно знаю? Я видел, как человек прошёл мимо. Я не знаю, заметил ли он меня, был ли погружён в мысли или переживал событие, о котором мне неизвестно. Воспоминание о старом споре существует, но связь этого спора с сегодняшним поступком ещё требует проверки.

Обратный синтез начинается тогда, когда Я перестаю принимать созданную историю за саму действительность и пытаюсь различить её составляющие. Одно относится к наблюдению, другое — к памяти, третье — к эмоциональной реакции, четвёртое — к предположению о причине.

При этом Я не могу буквально удалить из себя всю память, язык или прежний опыт. Даже попытка описать увиденное предполагает использование понятий. Абстрагирование от известного означает здесь не уничтожение знания, а временный отказ считать его окончательным ответом.

Так Я могу на некоторое время оставить привычное название явления, воздержаться от немедленного суждения и спросить себя: что было воспринято, что было добавлено моей интерпретацией и какие другие объяснения совместимы с наблюдением?

Этот способ имеет значение и при исследовании Природы. Когда наблюдаемое не соответствует ожидаемому, недостаточно объявить событие невозможным только потому, что оно противоречит знакомой модели. Но столь же ошибочно считать любую необычную догадку истиной. Необходимо проверить условия наблюдения, способы измерения, альтернативные объяснения и возможность собственной ошибки.

В мире телевидения, кинематографа и искусственного интеллекта эта задача становится особенно важной. Монтаж, музыка, последовательность изображений и слова рассказчика способны соединять отдельные сведения в убедительную историю. Но убедительность рассказа не гарантирует верности его предпосылок. Чтобы разобраться, иногда нужно мысленно отделить событие от способа, которым его показали.

В конце этого обратного движения Я не оказываюсь перед абсолютно чистой реальностью, свободной от всякого восприятия. Я оказываюсь перед более открытым вопросом. А затем снова соединяю полученные сведения — уже осторожнее, учитывая прежние ошибки и оставляя место тому, чего ещё не знаю.

Поэтому обратный синтез не уничтожает обычный синтез. Он делает возможным его пересмотр.

Сначала Я создаю целостный образ происходящего. Затем могу разъединить его на наблюдения, воспоминания и предположения, чтобы проверить основания. После этого Я способен построить новую картину, которая лучше учитывает доступные свидетельства и пределы моего знания.

Чтобы приблизиться к пониманию бытия, иногда необходимо перестать узнавать мир только таким, каким Я привык его видеть.

Заключение

Воспринимаемая мной реальность возникает как целостный опыт, организованный на основе взаимодействия органов чувств, нервной системы, памяти, внимания и мышления с окружающей действительностью. Человеческий организм преобразует многочисленные физические воздействия в доступные формы переживания. Благодаря этому Я вижу предметы, слышу звуки, воспринимаю собственное тело, различаю события и могу действовать.

Обычно этот опыт связан с переживанием времени. Я помню предыдущее, замечаю происходящее и ожидаю последующее. Но субъективная длительность не равна показанию часов, а доступная картина мира не равна исчерпывающему описанию реальности самой по себе.

Мои органы чувств подобны детекторам, но они не охватывают всего существующего. Наука и технологии расширяют возможности познания, сохраняя необходимость проверять модели. То, чего Я не знаю, не становится от этого несуществующим. И напротив, то, что Я ярко переживаю или убедительно представляю, не обязательно имеет именно то внешнее происхождение, которое Я ему приписываю.

В Амбивалентном Солипсизме Я рассматриваю субъекта как воспринимающее начало, существующее через определённую форму жизни. В моей философии человек является проявлением Природы, способной познавать себя. Поэтому вопрос о реальности не заканчивается устройством органов чувств. Он приводит к вопросу о том, как субъект взаимодействует с Другим и какую действительность создают последствия его намерений.

Я могу направить действие на разрушение или на развитие. Могу унизить другого человека, а могу помочь ему раскрыть возможности. Могу относиться к окружающим как к чужим объектам, а могу признать в них самостоятельные центры жизни, связанные со мной общим природным основанием.

Отсюда Я возвращаюсь к исходному выводу: вред, направленный на Другого, в моей философии есть также вред общему основанию моего собственного существования. Это не обещание мгновенной расплаты и не отрицание различий между телами. Это признание того, что разрушение одной жизни не может быть безразличным для мировоззрения, основанного на единстве Природы и взаимосвязи воспринимающих.

Но тот же принцип открывает возможность созидания. Если Другой не является для меня абсолютно чужим, его развитие способно приобретать значение для моего собственного отношения к миру. Я могу исследовать последствия своих намерений, исправлять ошибки и выбирать действия, расширяющие возможности жизни.

Я воспринимаю, значит существую. Я не знаю реальность во всей её полноте, но способен непрерывно расширять её понимание. Я изменяю мир, который изменяет меня.

Я есть. Ты есть. Я не отрицаю Тебя и Твоего существования.

Я — это Ты. Ты — это Я.

Пещера Сократа

Я только что рассматривал реальность как синтез информации, которая становится доступной субъекту посредством органов чувств и центральной нервной системы. Но даже если Я понимаю устройство этого процесса, остаётся другой вопрос: могу ли Я считать собственную картину мира самой действительностью?

Об этом можно размышлять на примере древней аллегории, которую Я называю «Пещера Сократа». Исторически этот образ принадлежит Платону: в седьмой книге «Государства» его излагает Сократ, беседуя с Главконом. Моё название подчёркивает голос рассказчика, а не оспаривает авторство Платона. Я обращаюсь к этой истории не ради повторения античного учения, а чтобы исследовать собственную проблему — границы восприятия, силу привычных убеждений и наше отношение к тем, кто видит мир иначе.

Мир, ограниченный стеной

Представим пещеру, в которой с детства живут люди. Они прикованы цепями и вынуждены смотреть в одну сторону. Перед ними находится каменная стена. За их спинами происходят события, которых они не видят, а до стены доходят лишь тени и отзвуки.

В моей версии этой аллегории мимо входа в пещеру проходят люди, проезжают повозки, движутся животные. Свет заставляет их силуэты возникать на стене. Иногда тени пересекаются, изменяют форму, исчезают и появляются вновь. Узники не могут повернуть головы, выйти наружу или проверить, чему принадлежат эти очертания. Они видят только следствия происходящего за пределами доступного им поля зрения.

В первоначальном изображении Платона устройство пещеры несколько иное: за узниками горит огонь, а между ним и пленниками люди переносят предметы, отбрасывающие тени на стену. Но для моего рассуждения важно общее: наблюдаемое изображение принимается за всю реальность, потому что узникам недоступны обстоятельства его возникновения.

Постепенно обитатели пещеры учатся различать тени. Одни появляются часто, другие редко. За некоторыми следуют знакомые звуки. Если узники достаточно внимательны, они начинают предсказывать, какое очертание возникнет вслед за другим. Они дают теням имена, сравнивают наблюдения, исправляют ошибки друг друга. У них возникают собственные представления об устройстве мира.

Можно даже предположить, что со временем среди них появляются люди, которых считают мудрецами. Один лучше других предсказывает последовательность теней. Другой помнит редкие события, случившиеся много лет назад. Третий убеждён, что правильно объяснил происхождение всех очертаний. В пределах доступного опыта их знания могут быть полезными. Но никто из них ещё не видел самих предметов, которым принадлежат наблюдаемые изображения.

Они спорят о тенях так, словно спорят о самих вещах. Каждый защищает не только отдельное объяснение, но и привычную картину мира. И едва ли кто-либо из них ощущает необходимость искать выход: для человека, никогда не покидавшего пещеру, её стены не обязательно представляются границей. Они могут казаться устройством самого существования.

Освобождение и встреча с неизвестным

Однажды одному из узников удаётся освободиться от оков. Возможно, цепь ослабла. Возможно, он долго искал способ снять её. Возможно, всё началось с простого движения, которое прежде казалось невозможным. Я не стану утверждать, что именно произошло. Для меня существенно другое: впервые перед ним появляется возможность изменить направление собственного взгляда.

Поначалу это не приносит ему облегчения. Он поворачивает голову и замечает источники привычных теней. Знакомые силуэты перестают совпадать с предметами, которые их отбрасывают. Возникает смятение. Мир, казавшийся таким устойчивым, обнаруживает скрытые условия своего появления.

Затем он поднимается по неровному проходу к выходу. Камень под ногами оказывается незнакомым. Воздух меняет температуру. До слуха доносятся звуки, которым он не может дать привычных названий. Наконец узник оказывается на поверхности. Солнечный свет почти ослепляет его. Человек, всю жизнь привыкший к тусклым очертаниям пещеры, не способен сразу рассмотреть открывшийся мир. Ему хочется закрыть глаза, отвернуться, вернуться туда, где даже темнота была понятной.

Но постепенно зрение приспосабливается к яркости. Перед ним начинают возникать не только тени, но и предметы, люди, деревья, животные, дорога, небо. Он чувствует ветер и замечает, что ветви движутся не по тем причинам, которые предполагал раньше. Услышанный звук может исходить от существа, никогда прежде не встречавшегося ему в доступной части мира. Он обнаруживает, что пещера была не всей действительностью, а лишь одним из мест внутри неё.

И всё же выход наружу не превращает его в человека, которому теперь известно всё. Он не понимает многих увиденных вещей. Не знает названий растений. Не умеет предсказывать поведение животных. Встречает незнакомых людей и не решается заговорить с ними: неизвестно, говорят ли они на понятном ему языке и как отнесутся к чужаку. Избавление от прежних ограничений одновременно делает заметными новые.

Мне особенно важна эта подробность авторского пересказа. Узник не становится властелином истины в ту минуту, когда впервые увидел солнце. Он лишь обнаруживает, что прежняя уверенность была недостаточной. Его свобода начинается не с обладания окончательным знанием, а с возможности исследовать то, что прежде оставалось недоступным.

Когда изменяются органы чувств, изменяется и мир

Происходящее с узником позволяет вернуться к вопросу о синтезе восприятия. Выход из пещеры меняет не только сведения, которыми он располагает, но и условия работы его органов чувств. Свет становится ярче, звуки разнообразнее, пространство шире. Привычные способы различения расстояния и движения уже не во всём помогают ему ориентироваться.

В моей модели девяти информационных потоков зрение и слух дополняются обонянием, вкусом, осязанием, проприоцепцией, вестибулярным чувством, интероцепцией и переживанием социальной сопричастности. Последнее не является отдельным органом чувств: оно возникает в связи с опытом отношений и предполагаемым отношением Другого ко мне. Эти потоки взаимодействуют, а не складываются как независимые предметы.

Когда узник выходит наружу, происходящее затрагивает сразу несколько уровней его опыта. Глаза постепенно приспосабливаются к свету. Тело учится двигаться по незнакомой местности. Внутреннее напряжение сопровождает встречу с неизвестным. А невозможность сразу установить контакт с людьми может вызывать чувство отчуждения.

Меняется и переживание времени. Несколько мгновений ослепления способны показаться чрезвычайно долгими. Дорога обратно в знакомую пещеру может ощущаться иначе, чем трудный подъём к выходу. Речь не о том, что физическое время изменилось вслед за яркостью солнечного света. Изменилась организация опыта, на основании которой субъект оценивает последовательность событий и их продолжительность.

Но само возникновение новых впечатлений ещё не даёт правильного объяснения их причин. Узник может ошибиться в отношении увиденного, неверно понять чужой жест или принять неизвестный звук за угрозу. Расширение восприятия увеличивает возможности познания, но не устраняет необходимость проверять собственные интерпретации.

Возвращение в пещеру

Побыв на поверхности, освобождённый решает вернуться. Его товарищи продолжают смотреть на стену и спорить о тенях. Они не знают, куда он исчез, что успел увидеть и почему вновь появился перед ними.

Войдя в пещеру, он снова сталкивается с переменой условий восприятия. После яркого солнца темнота кажется особенно густой. Некоторое время он различает знакомые очертания хуже, чем прежде. И это обстоятельство лишь укрепляет убеждение тех, кто никуда не выходил: путешествие якобы повредило ему зрение и разум.

Он начинает рассказывать о деревьях, о солнечном свете, о ветре, о животных и людях, которых встретил. Говорит, что тени имеют причины, недоступные взгляду прикованных. Но его слова не совпадают с опытом слушателей. Они никогда не видели дерева и не имеют воспоминания, с которым могли бы сопоставить рассказ о нём. Для них неизвестный предмет остаётся прежде всего сочетанием произнесённых звуков.

Некоторые пытаются представить услышанное с помощью знакомых образов. Другие смеются. Третьи раздражаются: если прав вернувшийся, прежние споры и авторитеты оказываются не столь окончательными, как принято было считать. Постепенно недоумение превращается в сопротивление. Узники решают, что их товарищ сошёл с ума. Им кажется разумнее доверять тому, что они наблюдали всю жизнь, чем словам человека, который вышел из привычного пространства и вернулся с невозможным рассказом.

Я не хотел бы превращать их реакцию в доказательство глупости. Они действуют, располагая крайне ограниченными средствами проверки. Проблема возникает тогда, когда ограниченность средств не признаётся и превращается в уверенность, будто ничего за пределами стены быть не может.

У Платона сопротивление пленников показано ещё жёстче: они способны не только высмеять вернувшегося, но и убить того, кто попробует освободить их и вывести наружу. Эта крайность напоминает, как опасно становится мировоззрение, когда его сохранение начинают ценить выше жизни другого человека.

Синтез Пещеры Сократа и суфийской притчи о воде

Я предлагаю соединить две истории, возникшие в различных культурных традициях, чтобы исследовать явление, которое каждая из них раскрывает по-своему. В первой человек принимает тени за действительность, поскольку никогда не видел того, что отбрасывает их. Во второй привычная вода исчезает, а вместе с новой водой изменяется мышление тех, кто её пьёт. Тот, кто сохранил прежнюю воду, неожиданно оказывается безумцем в глазах изменившегося большинства. Если поместить обе истории в одну пещеру, возникает новая притча не только о границах восприятия, но и о том, как человеку бывает трудно сохранить собственное знание, когда весь окружающий мир требует отказаться от него.

Представим глубокую пещеру. Её обитатели не помнят, когда оказались здесь. Возможно, они родились в этой темноте, а возможно, их память просто не сохранила никакого иного места. Каждый прикован к каменной стене так, что может смотреть только перед собой. Руки узников способны дотянуться до лежащих рядом кувшинов и до нескольких ручейков, стекающих по камню, но они не могут свободно повернуться, подойти к выходу или исследовать неизвестные проходы. Между тем где-то далеко, за их спинами, существует вход в пещеру, через который в определённые часы проникает солнечный свет.

Время от времени мимо входа проходят люди и животные, движутся повозки. Свет превращает их очертания в тени, появляющиеся на стене перед узниками. За тенями иногда следуют голоса, скрип колёс или стук копыт. Пленники слышат звуки, но не способны увидеть их источники. Постепенно они учатся замечать повторения. Одни силуэты появляются утром, другие ближе к вечеру. Если за определённой тенью часто слышится знакомый звук, обитатели пещеры связывают их между собой и строят объяснение.

Со временем у них возникает целая картина мира. Они дают теням названия, спорят о происхождении явлений, рассказывают друг другу о прошлых наблюдениях. Некоторые становятся известными знатоками. Их уважают за способность предсказывать появление очередного силуэта. Другие посвящают жизнь критике подобных предсказаний. И те и другие могут быть весьма наблюдательными, последовательными и убедительными. Но почти никто не задаёт вопроса о том, что существует за пределами стены. Привычная действительность кажется им достаточно сложной, чтобы всю жизнь исследовать её, ни разу не усомнившись в её полноте.

По стенам пещеры текут небольшие ручьи. Их вода холодна и прозрачна, и пленники привыкли пить её, не задумываясь о происхождении. У каждого есть кувшин, но почти никто не хранит запасов. Зачем беречь воду, которая, сколько существует память узников, никогда не переставала течь? Так ежедневная привычка незаметно превращается в убеждение о неизменности мира.

Среди обитателей пещеры живёт старик. Он помнит больше других, хотя и его воспоминания не выходят за пределы каменных стен. Однажды, незадолго до смерти, ему снится необычный сон. Проснувшись, он рассказывает товарищам, что привычная вода вскоре исчезнет. Ручьи пересохнут, а затем вновь потекут, но уже другой водой. И всякий, кто напьётся новой воды, изменится так глубоко, что перестанет замечать произошедшее с ним.

Узники слушают его с недоумением. Один спрашивает, почему ручьи должны пересохнуть, если до сих пор этого не случалось. Другой требует объяснить, откуда старик узнал о будущем. Третий смеётся над словами человека, которому, вероятно, осталось недолго жить. Спор становится оживлённым. Старик не способен доказать истинность своего сна, и почти все решают, что нет причин менять привычный образ жизни из-за непроверенного предсказания.

Лишь один молодой узник относится к услышанному иначе. Он не знает, действительно ли сон предвещает будущее, но понимает, что отсутствие прежних случаев не делает изменение невозможным. Он начинает наполнять водой собственные кувшины и прячет их в небольшом углублении стены. Над ним посмеиваются. Кто-то считает его доверчивым, кто-то — слишком осторожным. Но он продолжает собирать воду. Для него это не доказательство правоты старика, а возможность сохранить выбор, если привычные обстоятельства изменятся.

Проходят дни. Старик умирает. Его рассказ постепенно забывается. Узники вновь спорят о тенях, пытаются определить время появления знакомых очертаний и продолжают пить из ручьёв. Но однажды утром вода прекращает течь. Вначале никто не придаёт этому значения. Затем люди замечают сухие камни, от которых ещё вчера веяло прохладой. Начинается тревога. Они вспоминают предсказание старика, но не успевают решить, что делать: вскоре ручьи вновь наполняются водой.

Внешне она почти не отличается от прежней. Те же тонкие струи бегут по стенам, собираются в каменных углублениях и наполняют чаши. Люди пьют её с облегчением. Они ещё не знают, что именно изменилось. Но один за другим начинают иначе вспоминать прошлое, по-другому говорить и придавать привычным событиям новые значения. То, что прежде казалось им понятным, теперь вызывает другую реакцию. Их прежние соглашения теряют смысл, хотя каждый уверен, будто ничего существенного не произошло.

Только узник, сохранивший старую воду, замечает перемену. Он пьёт из кувшинов и продолжает помнить разговор со стариком, день, когда ручьи иссякли, и различие между прежними и нынешними словами товарищей. Он пытается напомнить им об этом. Но они смотрят на него с искренним удивлением. Для них странен не новый порядок, а тот единственный человек, который его не разделяет.

Поначалу узник уверен, что достаточно рассказать о случившемся и всё станет на свои места. Он подробно вспоминает предсказание, предлагает сопоставить последовательность событий, обращает внимание на изменившиеся привычки. Однако его объяснения вызывают всё более сильное сопротивление. Товарищи смеются, перебивают его и спрашивают, почему он продолжает говорить так, словно они должны верить одному человеку больше, чем всем остальным. Они считают себя разумными именно потому, что понимают друг друга, а его речь кажется им бессвязной.

Пленник пытается разобраться, как возможно такое расхождение. Он видит людей, которых знал всю жизнь, узнаёт их лица и голоса, но перестаёт понимать мир, который они описывают. Он обнаруживает, что остался в меньшинстве не по отдельному вопросу, а почти во всём устройстве привычной действительности. И чем настойчивее пытается объясниться, тем очевиднее для остальных становится его предполагаемое безумие.

Постепенно одиночество делается невыносимым. Но вместо того чтобы немедленно отказаться от собственной памяти, узник впервые начинает внимательно исследовать цепи, удерживающие его у стены. Прежде он почти не замечал их, как не замечают постоянного давления вещи, которая всю жизнь находится на одном и том же месте. Теперь он понимает, что возможность проверить происходящее за пределами пещеры важнее очередной победы в споре. Он исследует крепления, пробует изменить положение тела, ищет слабое место. Я не знаю, каким именно образом ему удалось освободиться. Важно, что однажды он смог повернуть голову и впервые увидеть не только стену перед собой.

То, что открылось ему, поразило сильнее, чем перемена воды. Он увидел проход, откуда доносились голоса, заметил свет, падающий на камни, и понял, что знакомые тени связаны с происходящим где-то за пределами его прежнего взгляда. Он начал подниматься к выходу. Камни царапали кожу, воздух становился теплее, а незнакомые звуки — отчётливее. Когда он наконец выбрался на поверхность, солнце ударило в глаза с такой силой, что ему пришлось остановиться. Казалось, свет не открывает мир, а уничтожает способность смотреть.

Некоторое время он сидел у входа, закрыв лицо руками. Потом понемногу начал различать очертания предметов. Перед ним лежала дорога, по которой двигались повозки. Он увидел деревья, листья которых колебались от ветра, птиц, людей и животных. Всё это существовало независимо от его споров в пещере. Он узнал в увиденном источники некоторых прежних теней и понял, что принимал изображения за вещи, не имея возможности увидеть их происхождение.

Но внешний мир не стал сразу понятным. Освободившийся не знал имён многих предметов. Не понимал обычаев прохожих. Он не решился далеко отойти от входа и не осмелился заговорить с незнакомцами, поскольку не знал, смогут ли они понять его речь. Впервые перед ним открылась действительность, гораздо более широкая, чем прежняя, и вместе с ней — бесчисленное множество новых вопросов.

Тогда он вспомнил тех, кто оставался внизу. Ему захотелось поделиться открытием. Пусть товарищи не поверили ему в рассказе о воде, но, возможно, увидев источники теней, они согласятся хотя бы повернуть голову. Он вернулся в пещеру, ожидая, что пережитое позволит ему подобрать убедительные слова.

Однако после солнечного света темнота казалась ещё гуще. Он видел хуже, чем прежде, сбивался в описаниях и не сразу узнавал привычные силуэты. Для товарищей это стало дополнительным доказательством его неразумия. Они указывали на его растерянность и смеялись над рассказами о деревьях, солнце и людях. Они знали, что тени появляются регулярно, имели собственные правила их описания и могли предсказывать некоторые изменения. А освобождённый приносил только странные слова о мире, которого никто из них не видел.

Узник попытался объяснить, что привычная стена не исчезает оттого, что существуют предметы за её пределами. Тени действительно видимы, но видимая тень не исчерпывает того, что её вызывает. Он рассказывал о собственном страхе перед солнечным светом, о первых ошибках и неизвестных существах. Признавался, что сам ещё многого не понимает. Но товарищи слышали лишь отказ признать их привычную картину мира единственно возможной. Чем скромнее он говорил о границах своего знания, тем легче им было объявить, что он ничего не знает вообще.

Проходили дни. Его запасы старой воды уменьшались. Каждое утро он просыпался среди людей, которые считали его больным, и всякий раз слышал одни и те же требования: перестань говорить о невозможном, пей нашу воду и снова стань одним из нас. Он мог попытаться вновь выбраться наружу, но дорога пугала его неизвестностью. Он мог остаться с прежними воспоминаниями, но никто не желал разделить их с ним. В какой-то момент усталость от одиночества оказалась сильнее стремления сохранить пережитое.

Однажды он взял кувшины, наполненные старой водой, и один за другим вылил их содержимое на каменный пол. Вода растеклась между камней и исчезла в трещинах. Затем он подставил ладони под новый ручей и напился. По условиям нашей притчи, вместе с этим изменилось его мышление. Постепенно померкли воспоминания о предостережении старика, об иссякших ручьях, о солнечном свете и мире за пределами пещеры. То, что ещё недавно казалось ему важнейшим открытием собственной жизни, утратило значение и наконец исчезло из памяти.

Он вернулся к прежнему месту и сам закрепил на себе цепи. Теперь знакомые тени вновь стали для него всей действительностью. Он начал спорить о них с прежним усердием, повторять общепринятые объяснения и смеяться над мыслью о каком-то ином мире. Товарищи радовались. Они узнавали привычную речь, одобряли его суждения и больше не испытывали беспокойства от его рассказов.

И тогда они сказали, что он наконец обрёл разум.

Разум, который определяет большинство

Меня особенно интересует последняя сцена этой истории. Узник теряет не только прежнюю воду. Он отказывается от способности сопоставлять две разные картины существования. Пока его память сохраняла опыт перемены, у него была возможность заметить разницу между тем, что происходило раньше, и тем, что стало происходить теперь. Пока он помнил солнечный свет и источники теней, он обладал основанием исследовать прежние объяснения. Но после возвращения к общей воде вместе с согласованием его речи с окружающими исчезла и часть приобретённого знания.

С точки зрения остальных он выздоровел. С точки зрения рассказанной истории он потерял то, что обнаружил. В этом и заключается трагический парадокс: общественное признание его разумности совпало не с расширением возможностей познания, а с их сокращением.

Однако из этой притчи не следует, что большинство всегда заблуждается, а всякий несогласный непременно обладает истиной. Человек может ошибаться и в одиночестве, и в обществе единомышленников. Даже освобождённый узник мог неверно понять увиденное за пределами пещеры. Его отличие от товарищей не служит доказательством само по себе. Особое значение имеют возможность проверки, сохранение памяти о собственном опыте и готовность изменить объяснение, если обнаружатся более убедительные основания.

Если бы узники могли свободно поворачивать головы, выходить наружу и сопоставлять увиденное, спор о тенях приобрёл бы совсем другой смысл. Им больше не пришлось бы выбирать между слепой верой в рассказ одного человека и слепой верой в привычное мнение большинства. Они смогли бы исследовать происхождение теней самостоятельно. Поэтому главный враг познания в этой истории — не большинство и не меньшинство, а условия, при которых человек лишён возможности проверить собственную картину реальности.

Вода в авторском синтезе становится образом того, что незаметно входит в человеческую жизнь и формирует привычные способы объяснять происходящее. Это может быть язык, воспитание, информационная среда, общественный обычай или множество повторяющихся представлений. Но не следует понимать образ буквально: новая информация не превращает человека в безумца по закону природы, а несогласие с привычной нормой само по себе не является признаком болезни или её отсутствия. Притча исследует возможность того, что коллективная уверенность способна изменяться быстрее, чем общество успевает заметить собственное изменение.

Пещера, в свою очередь, представляет ограниченность доступного опыта. Цепи напоминают об обстоятельствах, которые препятствуют исследованию. Тени обозначают не обязательно ложь, а неполноту представления. Они действительно появляются на стене. Узники способны обнаруживать закономерности их движения и делать полезные предсказания. Ошибка начинается тогда, когда соответствие изображения определённым событиям превращается в утверждение, будто больше ничего не существует.

Самое страшное в судьбе освобождённого состоит не в том, что его высмеяли. Он сумел пережить недоверие, обнаружить ограничения пещеры и увидеть внешний мир. Но затем он отказался от возможности помнить различие между тем, что видел, и тем, что ему предлагали считать единственной действительностью. Его цепи в конце истории уже не были только внешним принуждением. Он застегнул их на себе сам.

Пещера, сон и границы пробуждения

Эта история помогает Мне по-новому рассмотреть выражение «жизнь подобна сну». Во сне человек способен воспринимать целостные пространства, встречаться с людьми, переживать опасность, радость и печаль, не замечая, что происходящее организовано иначе, чем в обычном бодрствовании. Пока сон продолжается, его события могут казаться совершенно действительными. Лишь после пробуждения возникает возможность сопоставить две формы опыта.

Но если Я называю привычную реальность сном, то не утверждаю автоматически, будто окружающий мир является вымыслом и не способен причинять настоящую боль. Мне важна другая мысль: переживаемая убедительность картины мира ещё не означает её полноты. Во сне мы редко замечаем ограничения происходящего; наяву тоже можем не замечать многих условий, из которых складывается наше восприятие.

В тибетской буддийской традиции существует понятие бардо — промежуточного состояния. В ряде изложений различают не только состояния, связанные с умиранием и новым рождением, но и бардо самой жизни, сна и медитации. Меня интересует здесь возможность философского сопоставления: жизнь можно рассматривать как пространство непрерывно меняющегося опыта, в котором субъект учится замечать возникновение образов, собственные привязанности и ограничения привычного понимания. Однако бардо не является научным доказательством того, что физическая реальность представляет собой компьютерную симуляцию. Это иной язык размышления о сознании и изменениях переживания.

Особенно наглядно эти вопросы раскрываются в фильмах «Матрица» и «Тринадцатый этаж», вышедших в 1999 году. В «Матрице» человеку предлагается выбор между привычной картиной действительности и опасным знанием о её устройстве. Нео сталкивается с проблемой, напоминающей положение освобождённого узника: то, что казалось всем миром, оказывается особой средой переживания. В «Тринадцатом этаже» созданная людьми виртуальная реальность становится пространством, внутри которого могут возникать собственные истории и вопросы об источнике воспринимаемого мира. Оба фильма позволяют исследовать границы представлений, но ни один не доказывает, что Мы действительно живём в симуляции.

Мне особенно интересна возможность соединить эти художественные образы с суфийской водой. Представим человека, который понял устройство виртуальной среды и вышел за её пределы, а затем добровольно решил забыть увиденное, чтобы вновь стать таким, как все. Что произошло бы с его свободой? Возможно, он избавился бы от тяжести одиночества. Но вместе с тем лишился бы знания, позволявшего ему различать среду и её источник. Именно так образ воды раскрывает опасность добровольного возвращения к ограничению, которое человек однажды сумел преодолеть.

И всё же нельзя превращать поиск иной реальности в обязанность отвергать собственную жизнь. Человеку необходимо спать, трудиться, любить, заботиться о теле и взаимодействовать с Другими. Он не должен разрушать благополучие ради бесконечного поиска скрытых дверей. Исследование становится развитием тогда, когда расширяет способность понимать происходящее, а не подменяет обыденное существование непрерывным страхом перед неизвестным.

Право сохранить свою воду

В истории об узнике Я вижу также вопрос о свободе мыслить иначе. Даже если его товарищи не могли разделить рассказа о внешнем мире, они могли сохранить возможность слушать, задавать вопросы и не требовать от него отказаться от собственного опыта. Ведь убеждение человека не становится ложным только потому, что окружающим неприятно его содержание. Точно так же убеждение не становится истинным только благодаря тому, что его обладатель готов терпеть одиночество.

Если кто-либо рассказывает о событии, которое Мне трудно представить, Я могу не принимать его объяснение без доказательств. Но Я способен выслушать, уточнить обстоятельства и предложить способы проверки. Когда подобное исследование невозможно, Я могу признать пределы своего знания, не прибегая к унижению Другого. Такая позиция позволяет сохранить пространство познания даже там, где согласие пока недостижимо.

И здесь Я снова обращаюсь к Закону Развития. Общество должно создавать условия не только для передачи уже признанных знаний, но и для исследования вопросов, на которые ещё нет окончательных ответов. Образование не должно превращать ученика в человека, умеющего лишь повторять описания теней. Оно должно помогать обнаруживать причины, сравнивать объяснения, пользоваться инструментами проверки и сохранять способность самостоятельно размышлять.

Закон маленького плюса тоже приобретает в этой истории особое значение. Для одного узника маленьким плюсом стало бы умение заметить, что знакомая тень иногда меняет форму. Для другого — возможность задать вопрос о происхождении звука. Для третьего — способность повернуть голову, увидеть проход или сохранить воду на случай перемен. Небольшое расширение свободы не обязательно сразу открывает всё существующее, но способно стать началом последующего исследования.

Я не хочу, чтобы развитие человека завершалось возвращением к цепям лишь потому, что так спокойнее его окружению. Но Я также не хочу, чтобы тот, кто однажды увидел нечто новое, превратил собственный опыт в основание для принуждения остальных. Выход из пещеры не даёт права насильно вытаскивать из неё Другого. Он создаёт возможность показать направление, поделиться пережитым, исследовать возражения и оставить человеку право самостоятельно сделать следующий шаг.

И если Мне удастся когда-нибудь выйти за пределы очередной привычной картины мира, Я должен помнить, что это не последняя граница существующего. За одной пещерой может обнаружиться более обширная действительность, внутри которой также будут собственные неизвестные области. Даже солнечный свет, поразивший глаза освобождённого узника, не открыл ему все тайны Природы. Он лишь позволил увидеть, насколько прежняя уверенность была ограничена.

Для Меня смысл этой притчи заключается не в том, чтобы объявить окружающих спящими, а Себя единственным пробудившимся. Гораздо важнее сохранить способность замечать собственные цепи, сомневаться в полноте доступных теней и не терять уважения к тем, чей путь познания отличается от Моего.

Я могу ошибаться, даже когда стою против большинства. Большинство может ошибаться, даже когда уверено в собственной правоте. Но никто не должен терять право исследовать, помнить и самостоятельно сопоставлять переживаемое с действительностью.

Я воспринимаю, значит существую. Но Моё восприятие не исчерпывает существующего.

Я есть. Ты есть. Мы можем видеть разные тени — и вместе искать то, что их отбрасывает.

Почему человеку трудно отказаться от привычной картины

Для узников тени — не просто зрительные впечатления. С ними связаны память, язык, привычки и представления о собственной личности. Один всю жизнь считал себя лучшим знатоком определённых силуэтов. Другой обучал детей различать очертания. Третий привык получать одобрение за объяснения, которые его товарищи считали убедительными.

Если всё это внезапно поставить под сомнение, человек может переживать не только интеллектуальное несогласие, но и угрозу устойчивости собственного мира.

Здесь проявляется Закон сохранения чувства реальности. Привычная система объяснений помогает субъекту ориентироваться в происходящем. Поэтому её пересмотр иногда сопровождается страхом, раздражением или желанием отвергнуть необычное свидетельство, ещё не рассмотрев его обстоятельства.

Особую роль играет и девятый поток — чувство социальной сопричастности. Узник связан с товарищами общими представлениями. Он может бояться утратить их одобрение, оказаться чужим или признать, что многие годы защищал ошибочное объяснение. Возвращение освобождённого меняет не только содержание разговора, но и отношения между обитателями пещеры.

Однако чувство угрозы не является доказательством ложности новой информации. Как и чувство восхищения не является доказательством её истинности. Человеку необходимо научиться различать переживание, объяснение и подтверждение.

Я могу искренне считать, что окружающие отвергают меня, хотя они лишь не понимают моих слов. Могу убедительно рассказывать о своём открытии и всё же ошибаться в какой-то его части. Поэтому ни страх узников, ни уверенность освободившегося не должны становиться окончательными аргументами.

Тени, убеждения и общественные конфликты

История пещеры приобретает особое значение там, где люди спорят о политике, общественном устройстве, истории и будущем.

Мы не наблюдаем непосредственно все события, происходящие в мире. Значительная часть наших сведений приходит через рассказы других людей, изображения, карты, новостные сообщения и цифровые системы. В таком случае между событием и моим убеждением появляются дополнительные этапы: выбор кадра, составление текста, передача сообщения, его восприятие и интерпретация.

Я могу принять фотографию за исчерпывающее описание произошедшего. Могу спутать название государства с жизнью всех людей, которые в нём существуют. Могу представить человека прежде всего как представителя политической группы и перестать замечать в нём субъекта с собственной памятью, страхами, надеждами и потребностями.

Так тень перестаёт быть только изображением и превращается в основание поступка.

В этом смысле многие конфликты могут приобретать абсурдный характер. Люди причиняют друг другу вполне реальный вред, защищая модели действительности, о границах которых даже не задумывались. Они объявляют свои интерпретации окончательными и требуют, чтобы Другой признал их единственно возможными.

Но Я не утверждаю, будто любые политические позиции одинаково правдоподобны или будто отсутствие полного знания делает бессмысленным поиск истины. Некоторые события можно документировать, сведения проверять, последствия решений измерять, нарушения прав устанавливать. Неспособность узнать вещь саму по себе во всей полноте не отменяет возможности различать обоснованное и необоснованное суждение.

Аллегория не должна служить оправданием безразличия к насилию. Человеку, которому причиняют вред, недостаточно сказать, что мы все видим лишь тени. Требуется исследовать происходящее и, насколько возможно, защищать его жизнь, свободу и достоинство.

Поэтому Я предлагаю различать спор как совместную проверку представлений и конфликт, в котором стремление навязать модель разрушает возможности субъектов. Первый способен приводить к развитию знания. Второй нередко демонстрирует, насколько дорого люди готовы заплатить за отказ признать неполноту собственных объяснений.

Нельзя уничтожать человека только потому, что его картина мира не совпадает с моей. Но и нельзя объявлять любое действие безвредным на том основании, что его участники видят действительность по-разному.

Пещера за пределами пещеры

Есть ещё одна мысль, которую Я не нахожу оснований обходить. Выйдя на поверхность, узник обнаружил мир, о котором прежде не знал. Но почему он должен считать, что теперь увидел всю действительность? Он по-прежнему воспринимает посредством органов чувств. Его зрение имеет определённый диапазон. Слух не улавливает всех существующих колебаний. Память ограничена, а язык позволяет назвать лишь часть различий, которые он способен обнаружить. Он больше не прикован к прежней стене, но не перестал быть воспринимающим существом с ограниченными возможностями познания.

Я не делаю отсюда вывода, что за каждым открытым миром обязательно находится ещё одна буквально существующая пещера или что человеческая жизнь доказанно устроена как искусственная симуляция. Образ напоминает о другом: освобождение от одной ошибочной модели не является доказательством окончательного освобождения от всех ограничений.

Здесь Я вижу связь с различием между моделью и остатком. Каждое исследование способно расширить область известного, выявить новые причины и исправить прежние объяснения. Но его результат остаётся определённым способом описания происходящего, а не всей действительностью в последней инстанции.

Человек, который действительно чему-то научился, не обязательно тот, кто громче всех заявляет об обладании истиной. Иногда именно он яснее других понимает, сколько ещё остаётся исследовать.

Освобождение без принуждения

Что должен делать вернувшийся узник, если остальные не верят его рассказу?

Он может начать с того, что доступно их общему опыту. Предложить посмотреть, как изменяются тени. Обратить внимание на связь между появлением очертания и доносящимся звуком. Попросить не принимать его слова на веру, а вместе исследовать условия наблюдения.

Если кто-то из товарищей захочет увидеть больше, освобождённый способен помочь ему приблизиться к выходу. Но идти вместо другого, присваивать его переживание или насильно объявлять его прежний мир ничтожным он не вправе.

Выход из пещеры не обязательно должен начинаться с разрушения всего, что человек знал раньше. Его знания о тенях могли быть точными в пределах прежних условий. Их необходимо не просто отвергнуть, а определить границы их применимости и дополнить новым опытом.

Так проявляется Закон Развития. Человек расширяет возможности восприятия и действия, сохраняя способность проверять последствия. Иногда первым шагом оказывается не выход на поверхность, а возможность впервые повернуть голову. Маленький плюс способен подготовить более глубокое изменение.

В этом отношении образование отличается от принудительного обращения в новую веру. Его задача — не заменить одну стену другой и не заставить субъекта произносить правильные слова. Оно должно помогать исследовать, сравнивать, сомневаться и самостоятельно обнаруживать основания собственных решений.

Нельзя освобождать человека так, чтобы в процессе освобождения лишить его права на собственное Я.

Заключение

Аллегория пещеры помогает мне увидеть, что привычная реальность может быть лишь доступной частью существующего. Узники воспринимали тени и учились предсказывать их появление. В пределах своей среды они обладали определёнными знаниями, но ошибались, когда принимали эти знания за исчерпывающее описание мира.

Освободившийся обнаружил новые условия существования. Солнечный свет сначала причинил ему боль и помешал видеть, но постепенно перед ним открылись предметы и события, прежде недоступные. Он вернулся не потому, что уже познал всё, а потому, что хотел поделиться пережитым. Его рассказ встретили недоверием, поскольку он не помещался в привычную картину его товарищей.

Для Амбивалентного Солипсизма этот образ означает не только необходимость расширять познание. Он напоминает мне об ответственности перед Другим. Я могу ошибаться в собственной интерпретации, а Другой — обладать сведениями, которых у меня нет. Но и он способен ошибаться. Поэтому совместное исследование ценнее взаимного уничтожения ради уверенности, которую никто из нас не способен сделать окончательной одним лишь убеждением.

Мои органы чувств не предъявляют мне действительность во всей её полноте. Девять потоков информации, память и деятельность нервной системы участвуют в формировании доступного переживания мира и времени. Даже выйдя из одной пещеры, Я продолжаю воспринимать посредством собственной формы существования.

Отсюда Я делаю вывод: развитие начинается не там, где человек объявляет себя обладателем последней истины, а там, где он получает возможность исследовать границы привычной картины мира, не отрицая реальности Другого. Я могу протянуть руку тому, кто ещё смотрит на стену. Могу поделиться тем, что увидел, и предложить проверить мои слова. Но Я должен оставить ему свободу самому повернуть голову и увидеть. Я не обязан считать свои тени всем существующим. Я не обязан считать Другого заблуждением только потому, что он видит иные тени. Я способен исследовать, изменять свою картину мира и помогать Другому расширять его возможности.

Я есть. Ты есть. Я не отрицаю Тебя и Твоего существования.

Другой как образ восприятия и самостоятельный субъект

Если воспринимаемая мною реальность представляет собой синтез информации, поступающей от органов чувств, то закономерно возникает вопрос: каким образом в этой реальности появляется Другой?

Когда Я встречаю человека, мне непосредственно доступны его внешность, голос, движения, выражение лица, слова и поступки. Однако его внутренние переживания не открываются мне так же, как мои собственные. Я не воспринимаю чужие мысли непосредственно. Я формирую представление о них на основании доступной информации.

Образ Другого возникает в результате работы нервной системы, объединяющей сенсорные сигналы, память, прежний опыт и ожидания. Синаптические связи участвуют в организации нейронных процессов, благодаря которым Я узнаю человека, вспоминаю наши встречи, приписываю ему определённые черты и предполагаю возможные намерения.

Но восприятие человека не ограничивается узнаванием его лица или голоса. Я могу испытывать симпатию, привязанность, страх, недоверие, любовь или отчуждение. Эти переживания изменяют значение образа Другого в моей внутренней реальности.

В философском языке Амбивалентного Солипсизма Я могу рассматривать этот эмоционально и смыслово насыщенный образ как психоэнергетическую проекцию Другого в пространстве моего восприятия. Под проекцией здесь следует понимать не создание самого человека, а возникновение и преобразование его образа в моём опыте.

Субъект способен рационализировать этот образ, связывая отдельные впечатления в относительно последовательную историю. Я могу считать человека доброжелательным, опасным, близким или чужим. Иногда такие суждения соответствуют его намерениям и поступкам. Иногда они отражают прежде всего особенности моей памяти, ожиданий и эмоционального состояния.

Представим, что знакомый человек проходит мимо и не приветствует меня. Я замечаю его поведение и ощущаю отчуждение. Затем могу предположить, что он намеренно меня проигнорировал. Но в действительности он мог не заметить моего присутствия, быть погружённым в собственные мысли или испытывать состояние, о котором мне ничего не известно.

Таким образом, в моей воспринимаемой реальности возникает образ человека, который меня отвергает, хотя этот образ может не соответствовать его действительным намерениям.

Здесь особенно заметна роль девятого потока — чувства социальной сопричастности. Я не только наблюдаю Другого, но и переживаю своё предполагаемое положение по отношению к нему. Чувство принятия или отвержения может возникать прежде, чем Я успеваю осознанно объяснить его причину.

Однако необходимо различать самого Другого и мою модель Другого. Другой, каким он является в моём восприятии, представляет собой результат нейронного синтеза, эмоционального переживания и интерпретации. Но существование Другого как самостоятельного субъекта не исчерпывается этим результатом. Мои синаптические связи формируют доступный мне образ человека, но не являются доказательством того, что его собственное Я создаётся моей нервной системой.

Именно поэтому Другой способен удивлять меня, опровергать мои предположения, сообщать неизвестные сведения и действовать вопреки моим ожиданиям. Он не обязан соответствовать той конструкции, которую Я сформировал в отношении него.

В этом проявляется социальная суперпозиция. В собственной воспринимаемой реальности Я являюсь центром переживания. В реальности Другого Я могу занимать совершенно иное место. При этом он формирует собственное представление обо мне, которое также может не совпадать с моими представлениями о себе.

Мы взаимодействуем не посредством непосредственного доступа к чужому внутреннему миру, а через поступки, слова, сигналы и изменения общей среды. Каждый субъект осмысляет взаимодействие из собственной перспективы. Отсюда возникает важное следствие для человеческих отношений.

Когда Я осуждаю Другого, испытываю враждебность или формирую намерение причинить ему вред, моё отношение нередко направлено прежде всего на его образ, существующий в моей картине мира. Но последствия моих действий способен испытать реальный субъект, чьё существование не ограничивается моими представлениями.

Поэтому ответственность требует различать то, что Я переживаю, то, что предполагаю, и то, что могу установить посредством исследования и взаимодействия. Я воспринимаю не всего Другого, а доступное мне проявление его существования. Я способен изменять собственную модель Другого, не отрицая его независимой субъектности. Именно это различие позволяет соединить синтетическую природу воспринимаемой реальности с признанием индивидуальности. Мой образ Тебя существует в моём восприятии. Но Ты не исчерпываешься моим образом Тебя.

Я есть. Ты есть. Я не отрицаю Тебя и Твоего существования.

Рождение

Рождение человека представляет собой одно из наиболее значительных событий в развитии жизни. Каждый день в различных частях планеты появляются новые люди, и общество настолько привыкло к этому процессу, что иногда воспринимает его как обычное физиологическое событие, требующее определённого медицинского сопровождения. В родильных учреждениях работают врачи, акушерки, медицинские сёстры и другие специалисты, чья деятельность направлена на сохранение здоровья матери и ребёнка. Но если рассматривать рождение с точки зрения Амбивалентного Солипсизма, становится очевидным, что его значение выходит далеко за пределы выполнения профессиональных обязанностей.

Перед Нами происходит появление нового человека, которому предстоит приобрести собственную историю восприятия реальности, научиться взаимодействовать с телом, освоить язык, сформировать личность и постепенно раскрыть возможности собственного существования. Он ещё не знает имени, которым его будут называть, не обладает представлением о государстве, в котором родился, не знаком с общественными правилами и культурными традициями. Для него пока не существует привычной взрослому человеку картины мира, наполненной устойчивыми определениями, воспоминаниями и социальными отношениями. Но уже существует развивающийся организм, который проходит через одно из наиболее существенных изменений условий своей жизнедеятельности.

В Амбивалентном Солипсизме Я рассматриваю тело как своеобразный органический скафандр, посредством которого Субъект восприятия реальности взаимодействует с окружающей действительностью. Поэтому рождение приобретает для Меня значение перехода к новой форме такого взаимодействия. Если предположение о перерождении Субъекта действительно соответствует природе существования, то рождение становится началом очередной телесной жизни. Если же рассматривать только установленные биологические процессы, оно остаётся событием, в результате которого новый организм начинает существовать вне материнского тела. Но в обоих случаях перед Нами появляется человек, чьи будущие возможности будут в значительной степени зависеть от состояния его здоровья, условий развития и отношения окружающих.

Именно поэтому Я считаю, что к рождению необходимо относиться не как к формальному завершению беременности, а как к событию, требующему особой ответственности, профессионализма, внимательности и уважения.

Переход из одной реальности в другую

В предыдущих размышлениях Я обращался к образу пещеры, в которой человек способен принимать доступные ему тени за полноту окружающей действительности. Этот образ позволяет понять, насколько сильно условия восприятия влияют на представление о мире. Человек, никогда не покидавший определённой среды, может не иметь возможности представить всё, что существует за её пределами.

Нечто подобное можно обнаружить и при исследовании рождения. До появления на свет человеческий организм развивается внутри материнского тела, где условия существования существенно отличаются от тех, в которых ему предстоит жить впоследствии. Его окружает околоплодная жидкость, движения тела происходят при иной механической поддержке, а поступление кислорода и питательных веществ обеспечивается через плаценту. Звуки, прикосновения и другие воздействия достигают развивающейся нервной системы в особых условиях. По мере развития органов чувств и мозга организм приобретает всё более сложные возможности реагирования на окружающую среду.

Поэтому внутриутробное существование нельзя представлять как абсолютное отсутствие ощущений или взаимодействия с действительностью. Ребёнок ещё не видит окружающий мир так, как будет видеть его после рождения, но его развивающийся организм уже находится под воздействием света, звуков, движений и других физических процессов. Он не дышит атмосферным воздухом лёгкими, однако кислород поступает к нему посредством материнско-плацентарной системы кровообращения. Он не обладает привычной взрослому человеку свободой движений, но его тело развивается и приобретает собственные формы двигательной активности.

Когда наступает рождение, условия существования радикально изменяются. Организм переходит из жидкой среды к воздушной, изменяется способ дыхания, перестраивается кровообращение, а кожа начинает непосредственно соприкасаться с воздухом, тканью и руками окружающих людей. Изменяются условия восприятия света, звуков, температуры и положения собственного тела.

В первоначальном изложении Моей концепции Я называл этот переход кризисом рождения. Под этим выражением Я понимаю не обязательную психологическую травму, а существенную перемену условий существования организма. Новому телу необходимо приспособиться к среде, в которой многие жизненные процессы будут осуществляться иным образом.

При этом Мы не можем достоверно описать всё содержание субъективного опыта новорождённого. Нельзя просто перенести на него мысли взрослого человека и утверждать, что он осознанно переживает рождение как выход из одного измерения в другое. Но физиологические изменения, происходящие в этот период, позволяют понять, насколько значительным является само событие.

Первый вдох и первое соприкосновение с миром

Представим момент рождения.

После длительного внутриутробного развития ребёнок оказывается в пространстве, где его тело непосредственно соприкасается с окружающим воздухом. Начинается переход к самостоятельному лёгочному дыханию, изменяется кровообращение, организм должен поддерживать собственную температуру и приспосабливаться к новым условиям получения информации.

До этого момента лёгкие не выполняли функцию обычного газообмена с атмосферным воздухом. Необходимый кислород поступал через плаценту, а после рождения лёгкие постепенно включаются в самостоятельное дыхание. Это один из важнейших физиологических переходов в человеческой жизни.

В Моём философском понимании первый вдох приобретает особое символическое значение. Он означает начало непосредственного взаимодействия организма с воздушной средой, которая будет окружать его на протяжении дальнейшей жизни. Но для осуществления этого перехода необходима согласованная работа множества физиологических механизмов, и иногда ребёнку требуется медицинская помощь.

Поэтому Я не считаю правильным подчинять порядок родов и первых минут жизни отвлечённым символическим представлениям. Если новорождённый нуждается в реанимации, помощь должна быть оказана без промедления. Если существуют медицинские основания для определённого вмешательства, сохранение жизни и здоровья обладает приоритетом перед желанием воспроизвести заранее придуманный сценарий рождения.

Но там, где состояние матери и ребёнка позволяет, можно создавать условия для более спокойного перехода к внеутробному существованию. Бережное обращение, сохранение тепла, отсутствие ненужной суеты, ранний контакт с родителем и уважение к индивидуальным обстоятельствам семьи способны становиться частью заботливого отношения к появлению новой жизни.

Я считаю, что именно здесь особенно ясно проявляется различие между выполнением процедуры и осознанной заботой. Медицинский работник может технически правильно выполнить необходимые действия, но сама организация взаимодействия с роженицей и ребёнком также обладает значением.

И это значение начинается с понимания того, что перед специалистом находится не просто организм, с которым необходимо совершить определённые манипуляции, а человек, чьё существование заслуживает уважения.

Мировоззрение медицинского работника

Когда Я размышляю о работе родильного учреждения, Мне представляется недостаточным рассматривать квалификацию медицинского персонала исключительно как совокупность технических знаний и навыков. Безусловно, врач должен понимать физиологию, уметь распознавать опасные состояния, принимать клинические решения и выполнять необходимые медицинские вмешательства. Но человеческое отношение к происходящему также становится частью профессиональной деятельности.

Представим двух специалистов, обладающих сопоставимой медицинской подготовкой. Один воспринимает роженицу преимущественно как очередного пациента, с которым необходимо завершить определённый объём работы. Он может разговаривать раздражённо, не объяснять собственные действия и демонстрировать недовольство из-за возникающих вопросов. Другой сохраняет уважительное отношение, объясняет происходящее, прислушивается к состоянию женщины и старается сделать необходимую помощь понятной и предсказуемой.

Даже если техническая сторона деятельности в обоих случаях окажется сопоставимой, характер человеческого взаимодействия будет существенно различаться. В одном случае женщина может испытывать дополнительную тревогу, растерянность и беспомощность. В другом — получить ощущение поддержки, безопасности и участия в решениях, которые непосредственно затрагивают её тело.

Поэтому Я считаю, что профессиональное развитие медицинского работника должно включать не только приобретение знаний, но и формирование способности к сопереживанию, саморегуляции и уважительному общению. При этом речь не идёт о необходимости принимать определённую философию, религию или мировоззренческую систему. Медицинская квалификация не должна зависеть от идеологической лояльности. Важны реальные профессиональные качества, способность сохранять спокойствие, соблюдать права пациента и оказывать помощь независимо от личных убеждений.

В первоначальном замысле Я использовал слова «мировоззрение», «настроение» и «энергетика» медицинского работника. Под энергетикой в данном контексте Я предлагаю понимать прежде всего воспринимаемый характер человеческого присутствия: интонацию, выражение лица, движения, способность сохранять внимательность и эмоциональную устойчивость. Это не утверждение о существовании особого физического поля, посредством которого сотрудник передаёт ребёнку определённую судьбу. Речь идёт о том, что эмоциональное состояние и поведение человека способны влиять на качество взаимодействия с окружающими.

Если медицинский работник понимает, что участвует в одном из наиболее значительных событий человеческой жизни, то само отношение к профессии может приобретать более глубокое содержание. Он осознаёт, что его задача заключается не только в успешном завершении родов, но и в сохранении достоинства женщины, безопасности ребёнка и условий для дальнейшего благополучия семьи.

Для Меня именно такое сочетание компетентности и человечности представляет собой профессиональное выражение Закона развития.

Атмосфера рождения

Особое внимание Я считаю необходимым уделять атмосфере, в которой происходит рождение. Человек воспринимает окружающую действительность не только посредством отдельных физических раздражителей, но и через сложное сочетание телесных ощущений, эмоциональных состояний и характера взаимодействия с Другими.

Для роженицы значение могут иметь освещение, уровень шума, возможность менять положение тела, присутствие выбранного ею близкого человека, уважительное обращение медицинского персонала и возможность получать понятные объяснения происходящего. Для новорождённого особенно важны медицинская безопасность, поддержание нормальной температуры, своевременная помощь с дыханием при необходимости и бережное обращение.[10]

Но комфорт не должен превращаться в универсальный шаблон. Одной женщине может быть приятнее приглушённый свет, другой — возможность видеть окружающее пространство. Одна предпочитает тишину, другая чувствует себя спокойнее, когда слышит знакомый голос или музыку. Для кого-то присутствие партнёра становится важным источником поддержки, а кто-то предпочитает ограничить число присутствующих.

Следовательно, благоприятная атмосфера должна создаваться с учётом индивидуальных потребностей, а не навязываться извне под видом единственно правильного способа рождения.

Я также считаю важным, чтобы окружающие не превращали роды в представление, при котором главным становится соблюдение заранее придуманного сценария. Необходимость медицинского вмешательства, изменения первоначального плана или экстренного оперативного родоразрешения не означает неудачи женщины или неправильного начала жизни ребёнка.

Иногда именно своевременное вмешательство позволяет сохранить здоровье и жизнь. Поэтому благоприятная атмосфера должна сочетать спокойствие с готовностью действовать быстро, когда обстоятельства этого требуют.

В таком понимании забота проявляется не в отказе от современной медицины, а в способности использовать её достижения уважительно и разумно.

Первые люди нового мира

Если представить рождение с позиции новорождённого организма, можно обнаружить интересную особенность. Первыми людьми, с которыми ребёнок непосредственно взаимодействует после появления на свет, нередко становятся медицинские работники и родители.

Он ещё не понимает их социальных ролей. Не знает, кто обладает медицинским образованием, кто занимает руководящую должность и какие обязанности распределены между присутствующими. Для него пока не существует тех социальных определений, которые взрослый человек воспринимает как естественные.

Но окружающие способны обеспечивать тепло, прикосновения, кормление, защиту и другие условия, необходимые для жизни. Именно посредством этих действий начинается новая организация взаимодействия ребёнка с людьми.

Я считаю, что здесь можно обнаружить особый смысл человеческой солидарности. Новорождённый практически полностью зависит от деятельности Других. Он не способен самостоятельно обеспечить собственное питание, поддерживать необходимые условия среды или защититься от большинства опасностей.

Но эта зависимость не делает его менее значимым Субъектом. Напротив, она создаёт особую ответственность у тех, кто обладает большими возможностями.

В предыдущих главах Я уже рассматривал общество как социальный организм, развитие которого зависит от взаимодействия различных участников. При рождении эта взаимосвязь проявляется особенно наглядно. Один человек оказывается практически полностью зависимым от помощи Других, а окружающие принимают участие в создании условий его дальнейшего существования.

Таким образом, рождение становится одним из первых непосредственных проявлений социальной солидарности в жизни нового человека.

Первое прикосновение и человеческая близость

После рождения ребёнок нуждается не только в медицинском наблюдении, но и в поддержании тепла, питании и заботе. При благоприятном состоянии матери и новорождённого большое значение может иметь ранний контакт кожа к коже, позволяющий сохранять тепло и поддерживать начало кормления грудью.[11]

Но для Меня здесь существует и более широкий философский смысл.

Представим ребёнка, который только что оказался в новом пространстве. Его тело впервые начинает самостоятельно взаимодействовать с воздушной средой, меняются способы получения физиологической информации, а окружающие люди принимают участие в обеспечении необходимых условий жизни.

Тепло человеческого тела, прикосновение, знакомые звуки и постепенное удовлетворение потребностей становятся элементами новой среды существования.

При этом нельзя утверждать, что единственное прикосновение или несколько первых минут обязательно определяют будущий характер человека. Развитие личности связано с гораздо более продолжительной историей взаимодействия организма, наследственных особенностей, воспитания и окружающей социальной среды.

Но это не уменьшает значения ранней заботы.

Напротив, она становится началом последовательности отношений, которые могут продолжаться на протяжении многих лет. Ребёнок постепенно приобретает способность различать людей, реагировать на знакомые голоса, формировать эмоциональные связи и воспринимать определённые формы взаимодействия как привычные.

Именно поэтому Я считаю, что забота после рождения должна быть не случайным проявлением доброжелательности, а устойчивым принципом отношения к ребёнку.

Рождение и матрица восприятия реальности

В Амбивалентном Солипсизме Я рассматриваю реальность как содержание восприятия, формируемое посредством различных информационных потоков. Человек получает сведения об окружающем посредством зрения, слуха, обоняния, вкуса, осязания, проприоцепции, вестибулярного чувства и интероцепции. Социально-аффективная сторона восприятия постепенно развивается в процессе отношений с Другими.

Но эти возможности не возникают в окончательно сформированном виде. Они развиваются вместе с нервной системой, телом и приобретённым опытом.

Новорождённый ещё не способен воспринимать окружающее так, как взрослый человек, обладающий сложившейся памятью, развитым языком и устойчивыми представлениями о мире. Его зрительные возможности ограничены, способы обработки сенсорной информации продолжают изменяться, а способность узнавать людей, предметы и последовательности событий постепенно совершенствуется.

Поэтому рождение становится не завершением формирования матрицы восприятия, а переходом к новому этапу её развития.

Внутриутробная среда предоставляла организму определённые условия получения информации. После рождения эти условия существенно расширяются и изменяются. Появляются новые сочетания сигналов, а взаимодействие с окружающими становится всё более сложным.

Здесь Я вновь возвращаюсь к различию между Субъектом и личностью. Ребёнок ещё не обладает сформированной личностью взрослого человека, но постепенно приобретает опыт, который станет основанием его будущих воспоминаний, привычек и представлений.

В Моей философии Субъект представляет собой воспринимающее начало, для которого происходит этот процесс. Но вопрос о том, как именно возникают субъективные переживания на различных этапах развития нервной системы, требует самостоятельного исследования. Наличие сенсорных реакций не позволяет автоматически определить всё содержание внутреннего мира ребёнка.

Тем не менее Мы способны исследовать факторы, которые обеспечивают благоприятное развитие организма, и создавать условия, способствующие расширению его будущих возможностей.

Может ли рождение определять всю последующую жизнь?

Я считаю, что обстоятельства рождения способны обладать значением для дальнейшего развития человека. Но необходимо различать реальные биологические и психологические последствия от представления о том, будто характер всей будущей жизни полностью определяется несколькими минутами после появления на свет.

Определённые осложнения родов могут приводить к серьёзным нарушениям здоровья. Недостаток кислорода, тяжёлые инфекции, выраженная недоношенность и другие состояния требуют своевременного медицинского вмешательства и способны влиять на дальнейшее развитие ребёнка.

Но наличие определённой трудности во время родов не означает, что вся последующая жизнь обязательно окажется неблагополучной. Возможности восстановления, медицинской помощи и развития индивидуальны. Некоторые последствия удаётся предотвратить или существенно уменьшить благодаря своевременным действиям специалистов.

Аналогичным образом неприятный опыт родов у женщины может иметь психологические последствия, но не следует утверждать, что всякая сложная ситуация неизбежно становится долговременной травмой.

Здесь необходимо избегать превращения родителей в заложников представления об идеальном рождении. Если роды проходили тяжело, потребовалось кесарево сечение или возникли непредвиденные осложнения, это не означает, что будущее ребёнка уже предопределено.

Я считаю, что Закон развития требует обращать внимание не только на первоначальные обстоятельства, но и на возможности последующей помощи. Важны медицинское наблюдение, забота семьи, безопасная среда, доступное образование и условия для приобретения новых навыков.

Жизнь не исчерпывается моментом рождения. Она представляет собой продолжительный процесс, в котором новые обстоятельства способны изменять дальнейшие возможности существования.

Достоинство роженицы

Невозможно говорить о благоприятном рождении ребёнка, не уделяя внимания женщине, которая его вынашивает и рожает. Её тело проходит через сложные физиологические процессы, сопровождающиеся значительной нагрузкой, а иногда болью, страхом и неопределённостью.

Поэтому Я считаю недопустимым отношение, при котором женщина воспринимается исключительно как средство появления ребёнка на свет.

Она является самостоятельным Субъектом восприятия реальности, обладающим собственными переживаниями, потребностями и правом участвовать в решениях, непосредственно затрагивающих её тело.

Медицинский работник должен стремиться объяснять происходящее понятным языком, получать необходимое информированное согласие, уважать частную жизнь и предоставлять поддержку без унижения, угроз и психологического давления.

Даже если определённое вмешательство медицински обоснованно, характер его проведения может существенно влиять на отношение женщины к пережитому опыту.

Особенно важно исключать ситуации, в которых роженицу обвиняют в недостаточной терпеливости, проявлении страха или несоответствии чьим-либо ожиданиям. Рождение не является соревнованием в способности переносить боль. Женщина не обязана отказываться от доступного обезболивания или необходимой медицинской помощи ради соответствия представлению о естественности.

Я считаю, что благоприятные роды представляют собой не обязательно роды без медицинского вмешательства, а процесс, в котором безопасность, достоинство и интересы женщины и ребёнка учитываются настолько полно, насколько позволяют обстоятельства.

Медицинский работник тоже нуждается в благоприятных условиях

Но если Я требую от медицинского персонала высокой квалификации, внимательности и эмоциональной устойчивости, то должен учитывать и условия существования самих работников.

Человек, который постоянно испытывает переутомление, недостаток сна, психологическое давление или вынужден обслуживать чрезмерное количество пациентов, может сталкиваться с объективными ограничениями своих возможностей.

Поэтому качество медицинской помощи нельзя обеспечивать исключительно нравственными требованиями к отдельному сотруднику.

Необходимо создавать условия труда, позволяющие специалистам сохранять здоровье, профессиональную внимательность и способность принимать обоснованные решения. Это предполагает разумную организацию рабочего времени, достаточное количество персонала, поддержку профессионального развития и отсутствие практик унижения внутри медицинского коллектива.

В предыдущих главах Я рассматривал взаимосвязь благополучия руководителей и сотрудников. Те же закономерности проявляются в медицинских учреждениях. Если организация стремится обеспечивать качественную помощь пациентам, она должна заботиться о людях, которые эту помощь предоставляют.

Я считаю, что уважительная атмосфера внутри коллектива способна становиться одним из условий уважительного отношения к роженицам и новорождённым. Если медицинские работники привыкли к взаимопомощи, профессиональной поддержке и разумному распределению ответственности, им проще поддерживать согласованную деятельность в обстоятельствах, требующих быстрого реагирования.

Именно здесь философский принцип взаимосвязи всех со всеми приобретает непосредственное практическое значение. Благополучие ребёнка зависит от здоровья матери, возможностей медицинского персонала, организации учреждения и качества общественной инфраструктуры.

Подготовка к рождению начинается задолго до родов

Создание благоприятных условий для рождения не должно ограничиваться последними днями беременности. Будущие родители способны заранее заботиться о собственном здоровье, получать медицинскую информацию, исследовать особенности беременности и обсуждать предполагаемую организацию родов.

Но подготовка включает не только физиологическую сторону. Она затрагивает отношения между людьми, материальные условия, психологическую поддержку и готовность принять ответственность за нового человека.

Ребёнок не является собственностью родителей и не обязан соответствовать заранее сформированному представлению об идеальном потомке. Он приобретает собственную личность, способности и жизненные интересы, которые могут отличаться от ожиданий семьи.

Именно поэтому подготовка к рождению должна включать готовность уважать будущую индивидуальность ребёнка, а не только стремление обеспечить определённые медицинские показатели.

Государство также способно участвовать в создании благоприятных условий. Доступность медицинской помощи, поддержка беременности, защита от насилия, развитие системы акушерской помощи и обеспечение достойных условий труда медицинского персонала имеют значение для сохранения здоровья будущих поколений.

Но ни государство, ни родители не должны превращать эту ответственность в систему принуждения, лишающую женщину самостоятельности или объявляющую будущего ребёнка средством достижения чужих целей.

В рамках Амбивалентного Солипсизма забота о новой жизни должна начинаться с уважения к существующим субъектам и продолжаться созданием условий для развития нового человека.

Закон развития и рождение нового человека

Теперь Я предлагаю рассмотреть рождение в более широком масштабе.

Каждый появляющийся на свет человек становится участником социальной системы, созданной трудом множества предшествующих поколений. Он будет пользоваться языком, который не изобрёл самостоятельно, знаниями, накопленными другими людьми, дорогами, энергетической инфраструктурой, медициной и технологиями, возникшими задолго до его рождения.

Но впоследствии он сам может участвовать в развитии общества. Он способен приобретать знания, создавать произведения, помогать Другим, совершенствовать технологии и изменять условия окружающей жизни.

Поэтому рождение представляет собой не только продолжение биологического существования человечества, но и появление новой индивидуальной перспективы, которая со временем может внести собственный вклад в общую историю.

Однако ценность нового человека не должна определяться исключительно тем, какой экономический или интеллектуальный вклад он сможет совершить в будущем. Даже если его возможности окажутся ограниченными вследствие болезни или других обстоятельств, это не делает его существование менее значимым.

В Моей философии каждый Субъект заслуживает уважения независимо от социального положения, уровня образования, состояния здоровья и предполагаемой полезности для общества.

Поэтому Закон развития применительно к рождению означает прежде всего создание условий, в которых новая жизнь получает возможности для благополучного существования. Необходимо заботиться о безопасности родов, поддерживать родителей, обеспечивать доступность медицинской помощи и создавать общественную среду, способствующую дальнейшему развитию ребёнка.

Но одновременно необходимо помнить, что развитие невозможно полностью спланировать заранее. Каждый человек обладает индивидуальными особенностями, а его жизненный путь складывается под воздействием множества обстоятельств.

Общество может создавать благоприятные условия, но не должно претендовать на абсолютное управление судьбой Субъекта.

Первое знакомство с человечеством

Я хочу завершить эту главу мысленным образом.

Представим ребёнка, который только что появился на свет. Он ещё не знает, что такое государство, профессия, социальный класс, деньги или политическая власть. Не понимает различий между народами, культурами и религиями. Ему неизвестны сложные взаимоотношения общества, в которое он пришёл.

Но его существование уже зависит от множества людей.

От женщины, которая его родила, от медицинских работников, которые обеспечивают необходимую помощь, от специалистов, создавших оборудование, от людей, поддерживающих электричество, водоснабжение и санитарные условия, от производителей лекарств и материалов, необходимых для работы родильного учреждения.

Таким образом, ещё до формирования собственной личности ребёнок становится участником огромной системы человеческой взаимосвязи.

Он не знает имён большинства людей, благодаря которым были созданы условия его рождения. Но результаты их труда уже участвуют в сохранении его жизни.

И здесь Я обнаруживаю одну из наиболее глубоких форм человеческой солидарности.

Новый человек появляется в мире, который был создан до него и продолжает существовать благодаря деятельности Других. Он получает возможность развиваться, пользоваться накопленными знаниями и постепенно становиться самостоятельным участником общей жизни.

Поэтому рождение не должно превращаться в обезличенную процедуру, значение которой ограничивается заполнением медицинских документов и выполнением необходимых действий.

Безусловно, документы, процедуры и профессиональные обязанности имеют значение. Но за ними необходимо видеть саму жизнь, ради сохранения и развития которой существует медицинская система.

Я считаю, что человек, участвующий в рождении, должен осознавать особенность этого момента. Перед ним находится организм, который только начинает осваивать новые условия существования, и семья, чья жизнь изменяется благодаря появлению ребёнка. От профессионализма, уважительного отношения и согласованной деятельности окружающих зависят определённые возможности благоприятного начала этой жизни.

Но здесь не должно возникать иллюзии абсолютного контроля. Никто не способен гарантировать новорождённому отсутствие страданий или полностью определить его будущее. Однако каждый способен сделать собственный маленький плюс: создать более спокойную обстановку, вовремя оказать помощь, поддержать роженицу, проявить доброжелательность, сохранить тепло ребёнка и выполнить необходимые действия с вниманием к его состоянию.

Именно из таких поступков складывается реальная забота о новой жизни.

В Амбивалентном Солипсизме Я рассматриваю рождение как начало новой истории взаимодействия Субъекта восприятия реальности с окружающей действительностью. Тело становится средством приобретения нового опыта, личность постепенно формируется, а окружающий мир раскрывается через развивающиеся возможности органов чувств и нервной системы.

Рождение — это не просто появление нового тела среди уже существующих тел. Это возникновение новой человеческой жизни, которой предстоит обрести собственную перспективу, приобрести опыт и участвовать в развитии общей реальности.

Я — это Ты. Ты — это Я. И если Мы действительно осознаём взаимосвязь всех воспринимающих субъектов, то появление нового человека должно становиться не только радостью его семьи, но и поводом для осознания общей ответственности. Ведь мир, в который он приходит, создаётся Нашими поступками, отношениями, знаниями и трудом. И от Нас зависит, насколько благоприятными окажутся условия, в которых начнётся его дальнейший путь.

Внешнее и внутреннее

Когда Я говорю о внешнем и внутреннем, мне прежде всего необходимо объяснить, почему это различие не так очевидно, как кажется в повседневной жизни.

Обычно внешним мы называем предметы, людей, здания, леса и звёзды, а внутренним — мысли, воспоминания, чувства и образы воображения. Я открываю глаза и вижу комнату. Закрываю их и продолжаю помнить, как расположены мебель и окно. Но если задаться вопросом о том, каким образом мне доступна эта комната, простое противопоставление внешнего и внутреннего перестаёт быть достаточным.

В первоначальной рукописи Я написал: «Нет ничего внешнего». Эта формула выражала радикальное сомнение в возможности воспринимать окружающую действительность непосредственно, минуя собственную систему восприятия. Здесь важно уточнить её смысл. Я не утверждаю, что другие люди, окружающая природа или материальные предметы перестают существовать за пределами моего сознания. Я утверждаю, что всё, что Я знаю о внешнем, становится доступным мне через процессы восприятия и осмысления.

Мир, который становится доступным изнутри

Представим, что Я стою возле окна и наблюдаю за деревом. Свет, отражённый от его листьев, попадает в глаза и преобразуется нервной системой. Движения ветвей сопровождаются изменениями зрительных сигналов, а шелест достигает слуха. Если Я выйду на улицу и прикоснусь к коре, к зрению и слуху добавятся новые сведения.

Но мне не предъявляют дерево как готовый предмет, полностью свободный от условий наблюдения. Я узнаю его посредством сигналов, имеющих определённые физические причины, и связываю эти сигналы с прошлым опытом, памятью и привычным значением слова «дерево».

Благодаря этому передо мной возникает не набор отдельных воздействий, а знакомый объект.

В этом смысле внешний мир становится частью моего внутреннего опыта. Но внутренний опыт не является доказательством того, что предмет существует только внутри меня. Я могу ошибиться в породе дерева, неверно оценить его возраст или не заметить повреждение ствола. При этом само дерево продолжает участвовать в физических взаимодействиях, которые не зависят от точности моего объяснения.

Воспринимаемая реальность не равна произвольному воображению. Она возникает во взаимодействии организма с окружающей действительностью и потому может быть проверена, уточнена и изменена новым опытом.

Мозг, синтез и рационализация

В прежнем тексте Я связывал картину реальности и представление о личности с биоэлектрическим взаимодействием двух полушарий головного мозга. Я сохраняю мысль о значении нейронных взаимосвязей, но должен уточнить, что работа сознания и восприятия не сводится к взаимодействию только двух полушарий коры.

В формировании ощущений, движений, памяти, эмоций и осмысленного поведения участвуют многочисленные связанные нервные системы. Одни процессы обеспечивают обнаружение и преобразование сигналов, другие помогают соотносить их с положением тела, третьи — с опытом, потребностями и текущими задачами.

Я могу рассматривать сознание как интерфейс, посредством которого субъекту становится доступна определённая часть этих процессов. Но этот образ не означает, что внутри мозга научно обнаружен отдельный наблюдатель, которому демонстрируется готовое изображение мира.

Не следует также называть рационализацией абсолютно всю нейронную деятельность. Часть восприятия возникает до сознательного объяснения. Рационализация в широком смысле моей философии относится к тому, как Я связываю доступные впечатления в осмысленную историю: что произошло, почему, какое значение это имеет для меня и как следует действовать.

Например, Я замечаю, что знакомый человек не ответил на приветствие. Само событие доступно мне через определённые сигналы. Чувство тревоги или отчуждения может возникнуть быстро. Затем Я создаю объяснение: «Он намеренно меня игнорирует». Но причина могла быть иной, и мой последующий рассказ о происходящем может нуждаться в исправлении.

Так становится заметна граница между ощущением, переживанием, предположением и установленным обстоятельством.

От шести потоков к девяти

В историческом варианте этой главы Я выделял шесть потоков информации: зрение, слух, чувствительность кожи, вкус, обоняние и внутреннее ухо. Для первоначального описания этого было достаточно, чтобы показать: мир поступает к субъекту не целиком, а через ограниченные способы восприятия.

Но дальнейшее развитие концепции обнаружило необходимость более точного различения. Теперь в Амбивалентном Солипсизме Я использую матрицу девяти информационных потоков: зрение, слух, обоняние, вкус, осязание, проприоцепцию, вестибулярное чувство, интероцепцию и переживание социальной сопричастности.

Первые восемь обозначают выбранные стороны сенсорного и телесного опыта. Девятый относится к переживаемому социальному контексту: чувству собственной связи с Другим, принятию, принадлежности или отчуждению. Он не представляет собой девятый самостоятельный орган чувств. И вся матрица остаётся моей концептуальной системой описания, а не утверждением, что человеческая нервная система разделена природой ровно на девять независимых каналов.

Её смысл заключается не в магическом значении числа, а в возможности увидеть многообразие источников и способов организации опыта.

Вчера Я мог чувствовать знакомое помещение уютным. Сегодня, после неприятного разговора, то же помещение может казаться чужим. Предметы не обязательно изменились, но моё внимание, эмоциональное состояние, телесные ощущения и чувство социальной связанности придали происходящему иное значение.

Значит, при встрече с одной и той же окружающей средой даже один субъект способен формировать разные переживаемые картины. Тем более различия возможны между людьми с разными телами, памятью и жизненными обстоятельствами.

Проекция и реальность Другого

Здесь возникает сложный вопрос о том, что именно Я воспринимаю, когда передо мной находится другой человек.

Его голос, выражение лица, жесты и поступки становятся доступными мне через органы чувств. На основании этих сигналов Я формирую представление о нём, приписываю определённые намерения, вспоминаю наши встречи и предполагаю, что он может сделать дальше.

В моей философии этот образ может приобретать психоэнергетическое значение: в нём соединяются эмоциональная вовлечённость, внимание, отношение и переживаемый смысл. Но само понятие психоэнергии относится к авторской онтологии и не означает обнаружения нового измеряемого вида физической энергии.

Если Я называю образ Другого проекцией, мне необходимо помнить: проекцией моей воспринимающей системы является доступное мне представление о человеке, а не его самостоятельное существование.

Другой может знать обстоятельства, которых Я не знаю, переживать то, что мне недоступно, и опровергать мои ожидания своими поступками. Его внутренний мир не обязан совпадать с тем местом, которое Я отвёл ему в собственном рассказе.

Именно поэтому формула «Я — это Ты. Ты — это Я» не должна превращаться в отрицание индивидуальности. Единство Природы и взаимосвязь субъектов в моей философии не делают чужую личность собственностью моего сознания. Мой опыт встречи с Другим реален как мой опыт. Но Другой не исчерпывается этим опытом.

Как индивидуальные картины становятся общими

Два человека могут смотреть на один предмет и по-разному понимать его значение. Однако они способны сравнить наблюдения, обменяться сведениями и установить, какие свойства предмета подтверждаются независимо от их первоначальных представлений.

В совместном труде это происходит особенно наглядно. Один участник замечает техническую ошибку, другой понимает её последствия для безопасности, третий предлагает изменение организации работы. Каждый действует из собственной перспективы. Но общая задача заставляет их согласовывать действия и принимать во внимание сведения, недоступные каждому по отдельности.

Таким образом, индивидуальные матрицы восприятия способны участвовать в создании общей, проверяемой и постоянно уточняемой картины происходящего. Общей становится не одна гигантская нервная система, а пространство взаимодействия, в котором существуют объекты, события, язык, договорённости и результаты поступков.

Общее не требует исчезновения индивидуального. Напротив, различия иногда позволяют заметить ошибку, которую не обнаружил бы один наблюдатель.

Но согласие само по себе ещё не гарантирует истинности. Несколько людей могут одновременно ошибаться. Поэтому необходимо сохранять возможность проверки, возражения и пересмотра любых объяснений, особенно тех, на основании которых принимаются решения, затрагивающие жизнь Другого.

Взаимное преобразование внутреннего и внешнего

Я не получаю мир непосредственно, но Я не остаюсь пассивным получателем сигналов. Намерение приводит к действию. Действие изменяет положение предметов, отношения между людьми или доступные условия жизни. Изменённая среда, в свою очередь, предоставляет мне новые сведения и становится частью последующего опыта.

Я могу представить дерево, нарисовать его, посадить молодое растение и затем наблюдать, как оно растёт. Воображаемый образ не превращается в живое дерево одной мыслью, но способен направить реальные поступки, в результате которых материальный мир изменится.

Здесь исчезает необходимость противопоставлять внутреннее и внешнее как две совершенно изолированные области. Внутренние намерения способны приобретать внешние последствия посредством тела, труда, речи и технологий. Внешние изменения способны преобразовывать память, убеждения и эмоциональное состояние.

Но их взаимосвязь не делает эти области тождественными. Мысль о событии и само событие — не одно и то же. Образ человека и сам человек — не одно и то же. Знание о мире может расширяться, оставаясь знанием, полученным при определённых условиях.

Так Я вновь прихожу к Закону Развития: ценность расширения восприятия состоит не в обещании однажды владеть всей окончательной истиной, а в росте способности действовать осмысленно, проверять последствия и не разрушать возможности Другого из-за ошибочной модели.

Заключение

Когда Я произношу «нет ничего внешнего», Я имею в виду предел непосредственной доступности мира для моего воспринимающего Я. Любое моё знание об окружающем проходит через определённые формы чувственного и мыслительного опыта. Но это не означает, что окружающий мир исчезает за пределами моего взгляда. Его существование, устойчивость и закономерности обнаруживаются также через независимые наблюдения, сопротивление материи, результаты действий и опыт других субъектов. Моя матрица восприятия не является бессмысленной иллюзией. Она позволяет мне ориентироваться, изучать, сопоставлять, ошибаться и исправлять ошибки. Её ограничения не отменяют реальность познания — они делают развитие познания необходимым.

Я не знаю внешнего мира вне всякого способа восприятия. Но посредством восприятия, исследования и совместной деятельности Я способен узнавать о нём больше. Я создаю свою картину реальности, но не создаю одним лишь представлением всё существующее. Я воспринимаю Другого через собственную матрицу, но признаю, что его существование и переживания не исчерпываются моей моделью. Я изменяю мир, который изменяет меня.

Я — это Ты. Ты — это Я.

Красота и мудрость как отражения внутреннего мира

Красота в глазах смотрящего

Красота в глазах смотрящего. Эту фразу многие слышали неоднократно, но далеко не каждый задумывался о том, какое глубокое философское значение она может иметь. Ведь если красота находится в глазах смотрящего, то где именно она возникает? В предмете, который Я называю красивым, или внутри Меня, когда Я его воспринимаю? Что происходит, когда Я встречаю прекрасного человека, наблюдаю величественную природу или слышу музыку, которая вызывает во Мне восхищение?

На первый взгляд может показаться, что красота принадлежит самим вещам и явлениям. Цветок красив потому, что обладает определённой формой и окраской. Человек красив благодаря особенностям внешности, движениям, выражению лица. Природа прекрасна вследствие гармоничного сочетания света, пространства и окружающих предметов. Но если исследовать происходящее внимательнее, обнаруживается обстоятельство, которое изменяет привычное представление об эстетическом восприятии.

Я никогда не видел цветок таким, каким он существует сам по себе, независимо от воспринимающего. Я вижу образ цветка, который возникает в Моём сознании благодаря взаимодействию органов чувств, нервной системы, памяти и других процессов, участвующих в восприятии. Я не наблюдаю непосредственно электромагнитные процессы, происходящие между окружающей действительностью и зрительной системой. Передо Мной появляется уже сформированный образ цветка. И этот образ способен вызывать восхищение.

Но где находится само восхищение?

Оно не заключено внутри лепестков. Цветок не содержит Моего переживания красоты как самостоятельную физическую часть собственного строения. Переживание возникает во Мне. Именно Я обнаруживаю в воспринимаемом образе нечто прекрасное, именно Моё сознание становится пространством, в котором красота приобретает непосредственное значение.

Следовательно, когда Я вижу красоту, Я одновременно обнаруживаю определённую возможность собственного внутреннего мира.

В Амбивалентном Солипсизме Я рассматриваю всё воспринимаемое как внутреннюю картину действительности, которую можно описать через философский образ психоэнергетической проекции. При этом Я не утверждаю, что окружающие вещи возникают исключительно вследствие Моего желания или что независимое существование Другого определяется Моим сознанием. Но всё, что Я непосредственно переживаю, становится доступным Мне внутри собственного опыта.

Поэтому, если Я встретил прекрасного субъекта восприятия, то его красота становится прекрасным отражением Меня самого. Если Я увидел величественный горный пейзаж, то переживаемое величие возникает внутри Моей действительности. Если Я оказался в прекрасном месте, значит, прекрасное стало частью Моего внутреннего мира.

Я могу находиться на берегу моря, наблюдать восход солнца и испытывать чувство необыкновенной гармонии. Передо Мной возникают оттенки света, движение волн, отражения облаков и бесконечная линия горизонта. Но ведь само переживание этой гармонии происходит не где-то за пределами Моего существования. Оно возникает здесь, внутри Моего сознания, как содержание Моего собственного жизненного опыта.

И если Я способен воспринимать прекрасное, значит, во Мне существует сама возможность его восприятия.

Это важное обстоятельство. Оно позволяет иначе взглянуть на отношения между субъектом и окружающей действительностью. Я не просто наблюдаю прекрасное как нечто совершенно чуждое Мне. Я участвую в возникновении переживаемой красоты посредством собственной способности видеть, чувствовать, различать и осмыслять.

Красота становится событием встречи между воспринимающим и воспринимаемым.

Нельзя увидеть того, чего нет внутри самого

Здесь Я предлагаю исследовать следующую мысль: невозможно встретить в собственной переживаемой действительности то, что никак не представлено внутри самого субъекта.

Всё, что Я воспринимаю, должно каким-либо образом становиться содержанием Моего опыта. Если Я вижу дерево, во Мне возникает его образ. Если слышу музыку, во Мне возникает её звучание. Если встречаю человека, передо Мной появляется воспринимаемый образ этого человека. А если Я обнаруживаю в нём мудрость, красоту или добродетель, то и эти качества приобретают значение внутри Моего сознания.

В этом смысле невозможно непосредственно пережить то, что совершенно не вошло в собственный внутренний мир.

Но здесь необходимо различать две вещи. Одно дело — обладать определённым качеством, и другое — обладать способностью распознавать его.

Я могу впервые увидеть неизвестное Мне растение, познакомиться с незнакомой культурой или услышать мысль, которая никогда прежде не возникала в Моей памяти. Это не означает, что все сведения о растении, культуре или мысли уже существовали во Мне в готовом виде. Встреча может приносить действительно новую информацию и расширять привычную картину действительности.

Но чтобы эта встреча стала Моим опытом, новая информация должна каким-либо образом войти в систему восприятия, приобрести различимые свойства и стать содержанием сознания.

Следовательно, утверждение о невозможности встретить то, чего нет внутри самого, Я понимаю прежде всего в отношении переживаемого мира. Всё встреченное становится частью внутренней действительности субъекта, но это не означает, что субъект заранее обладает всеми свойствами встреченного.

Если Я узнал мудреца, это ещё не доказывает, что Я уже достиг той же степени мудрости. Но сама возможность обнаружить мудрость Другого указывает на наличие определённой способности к её распознаванию, пониманию или хотя бы стремлению понять.

Возможно, Я ещё не обладаю знаниями, которыми обладает этот человек. Возможно, не имею его жизненного опыта. Но если его слова способны пробудить во Мне глубокое понимание, то они соприкасаются с возможностями Моего собственного развития.

И тогда возникает важный философский вопрос: не является ли встреча с прекрасным или мудрым одновременно встречей с теми возможностями собственного существования, которые ещё не получили полного раскрытия?

Я считаю, что именно здесь проявляется особое значение проекции. Другой способен становиться для Меня отражением не только того, чем Я уже являюсь, но и того, чем Я могу стать.

Прекрасный субъект как отражение прекрасного во Мне

Представим, что Я встречаю человека, внешность которого вызывает во Мне восхищение. Мне нравится выражение его лица, движения, голос, манера общения. Я воспринимаю его как прекрасного субъекта, и это переживание может сопровождаться радостью, интересом или стремлением к дальнейшему знакомству.

Но почему именно этот человек кажется Мне прекрасным?

Другой наблюдатель может воспринять ту же внешность совершенно иначе. Он обратит внимание на иные особенности, не испытает подобного восхищения или найдёт привлекательность там, где Я прежде её не замечал.

Означает ли это, что один из Нас обязательно ошибается?

Не обязательно. Возможно, Мы воспринимаем один и тот же предмет через различные системы памяти, ассоциаций, предпочтений и жизненного опыта. Внешние свойства человека остаются предметом нашего восприятия, но эстетическое значение этих свойств возникает во взаимодействии с индивидуальностью смотрящего.

Поэтому Я могу сказать: если Я встретил прекрасного субъекта, то это прекрасное отражение Меня.

Не в том смысле, что красота Другого принадлежит Мне или что он существует исключительно ради Моего восхищения. Его индивидуальность не становится Моей собственностью. Он может обладать совершенно иными представлениями о себе и не обязан соответствовать Моему эстетическому образу.

Но красота, которую Я переживаю при встрече, становится частью Моей собственной действительности. Другой словно открывает во Мне определённую способность, о существовании которой Я мог прежде не задумываться.

Иногда встреча с прекрасным человеком изменяет настроение на целый день. Я могу запомнить его улыбку, голос или движение. Возможно, Мы больше никогда не встретимся. Но само переживание сохранится в памяти и станет частью Моего жизненного опыта.

Здесь возникает удивительное обстоятельство. Человек мог не совершить ничего специально ради Меня, не стремился произвести впечатление и, возможно, даже не заметил Моего присутствия. Но благодаря встрече внутри Моего мира возникло нечто прекрасное.

Таким образом, другой субъект способен обогатить Мою действительность одним фактом собственного присутствия.

И если Я признаю формулу «Я — это Ты. Ты — это Я», то подобная встреча приобретает ещё более глубокий смысл. В другом теле, в другой личности, в иной организации памяти и опыта Я обнаруживаю возможность прекрасного, которая становится доступной Моему восприятию.

Я не становлюсь этим человеком буквально и не приобретаю его индивидуальных свойств. Но начинаю понимать, что красота не существует для Меня совершенно отдельно от способности её переживать.

В этом смысле встреча с прекрасным Другим становится также встречей с прекрасным внутри Себя.

Мудрость Другого как отражение собственной возможности развития

Но ещё интереснее подобная закономерность проявляется при встрече с мудростью.

Представим, что Я знакомлюсь с человеком, который обладает значительными знаниями и жизненным опытом. Он способен объяснять сложные явления простыми словами, обнаруживать взаимосвязи между событиями, замечать противоречия и предлагать решения, которые прежде не приходили Мне в голову.

Я слушаю его и испытываю восхищение. В какой-то момент возникает мысль: передо Мной мудрый человек. Но что именно позволяет Мне сделать подобный вывод?

Я не могу непосредственно войти в его сознание и исследовать всю совокупность приобретённых знаний. Мне доступны слова, поступки, интонации, рассуждения и определённые результаты его деятельности. На основании воспринимаемой информации Я формирую представление о его мудрости.

Следовательно, мудрость Другого становится для Меня содержанием собственной картины действительности.

Если Я встретил мудрого субъекта, значит, в Моём внутреннем мире возник образ мудрости. И этот образ способен становиться отражением Моих собственных интеллектуальных и нравственных возможностей.

Но здесь необходимо различать восхищение мудростью и действительное обладание ею.

Ребёнок может восхищаться учёным, не понимая большей части его исследований. Ученик способен признать мудрость учителя, ещё не обладая знаниями, необходимыми для самостоятельного решения сложных задач. Человек может встретить философа, чьи рассуждения окажутся для него совершенно новыми.

Однако во всех этих случаях существует возможность развития.

Встречая мудрого Другого, Я обнаруживаю, что человеческое сознание способно формировать такие представления, которые пока недоступны Моей личности. Это не обязательно означает, что Я уже обладаю тем же знанием. Но его существование раскрывает передо Мной направление дальнейшего движения.

Я могу задавать вопросы, приобретать знания, исследовать аргументы, сопоставлять различные объяснения и постепенно расширять собственную картину мира.

И тогда мудрость Другого перестаёт быть исключительно предметом восхищения. Она становится возможностью Моего собственного развития.

Более того, способность распознавать мудрость сама нуждается в развитии. Человек способен ошибочно принять уверенность за знание, красноречие за глубину мысли, социальное положение за интеллектуальное превосходство. Поэтому недостаточно просто назвать кого-либо мудрым. Необходимо исследовать содержание его рассуждений, способность признавать ошибки, учитывать последствия поступков и взаимодействовать с иными точками зрения.

Подлинная мудрость не обязана совпадать с Моими убеждениями. Иногда именно тот, кто обнаруживает недостатки Моего рассуждения, предоставляет Мне наиболее ценную возможность для развития.

Представим, что Я встречаю человека, который не соглашается с Моей философской позицией. Сначала его возражения вызывают раздражение. Но постепенно Я обнаруживаю, что он заметил противоречие, которое прежде оставалось вне Моего внимания.

Если Я стремлюсь исключительно к подтверждению собственной правоты, могу отвергнуть его слова. Но если Моей целью является развитие, то полученное возражение становится своеобразным подарком информации.

Другой помогает Мне обнаружить границу собственного знания.

И если благодаря этому Я совершенствую рассуждение, то встреча с его мудростью действительно становится событием Моего внутреннего мира.

Таким образом, Я могу воспринимать мудрого Другого как отражение собственных возможностей, не отрицая его самостоятельности и не приписывая себе его заслуги.

Мудрость, которую Я обнаруживаю в Другом, может указывать не только на то, что уже существует во Мне, но и на то, что ещё способно во Мне развиться.

Прекрасное место как состояние внутреннего мира

Теперь представим, что Я оказался в необыкновенно красивом месте. Передо Мной горы, покрытые зелёными лесами. Вдали виднеется море, над которым медленно поднимается солнце. Воздух наполнен звуками птиц, а движение облаков создаёт постоянно изменяющуюся картину.

Я смотрю на окружающую действительность и испытываю чувство гармонии.

Мне кажется, что прекрасное находится там, передо Мной, за пределами тела. Но если исследовать происходящее, возникает прежний вопрос: где именно Я переживаю эту красоту?

Всё видимое пространство существует для Меня в форме образа, сформированного посредством восприятия. Я не наблюдаю окружающую действительность вне собственных органов чувств и нервной системы. Я вижу горы, море, солнце и облака как содержание Моего внутреннего мира.

Следовательно, когда Я оказываюсь в прекрасном месте, прекрасное возникает внутри Меня.

И это не просто словесная игра. Подобное понимание способно изменять отношение к самому путешествию.

Человек может всю жизнь искать красоту где-то далеко, предполагая, что она существует исключительно в определённых странах, городах или природных пространствах. Он стремится перемещаться, менять окружение и приобретать новые впечатления.

Но иногда после долгожданного путешествия обнаруживает, что не испытывает ожидаемой радости. Перед ним находятся величественные пейзажи, но внимание занято тревогой, обидой или воспоминаниями о неприятных событиях. Он смотрит на море, но почти не замечает движения волн. Находится среди прекрасной архитектуры, но продолжает мысленно возвращаться к конфликту, который произошёл несколько дней назад.

Означает ли это, что окружающее место перестало быть прекрасным?

Не обязательно. Изменилось состояние субъекта, его внимание и возможность переживать происходящее определённым образом.

В другой день тот же человек может оказаться в самом обыкновенном парке, увидеть солнечный свет на листьях и неожиданно испытать глубокое чувство гармонии.

Тогда возникает интересная закономерность: переживаемая красота зависит не только от свойств окружающего пространства, но и от состояния того, кто его воспринимает.

Это не означает, что человек обязан находить прекрасное в любых обстоятельствах. Нельзя требовать от страдающего субъекта восхищаться происходящим или объявлять его ответственным за отсутствие радости. Телесные и психологические состояния способны серьёзно ограничивать возможности эстетического восприятия.

Но осознание взаимосвязи внешних обстоятельств и внутреннего состояния позволяет иначе исследовать собственное благополучие.

Возможно, иногда Мне необходимо не только найти новое прекрасное место, но и создать внутри собственной жизни условия, при которых Я смогу воспринять его красоту.

Тогда путешествие перестаёт быть исключительно перемещением тела в пространстве. Оно становится также расширением внутреннего мира субъекта.

Каждый новый город, каждое знакомство, произведение искусства и природное явление предоставляет информацию, которая может изменять Мою картину действительности. Я приобретаю новые образы, воспоминания, ассоциации и возможности осмысления происходящего.

В этом смысле прекрасное место не просто находится передо Мной. Оно входит в Мой жизненный опыт и становится частью того мира, который существует для Меня непосредственно.

Красота, любовь и социальная суперпозиция

Особое значение феномен проекции приобретает в любовных отношениях.

Когда Я встречаю человека, который вызывает во Мне любовь, его образ может становиться одним из наиболее значимых событий внутреннего мира. Мне нравится его внешность, голос, манера мышления, особенности характера. Даже находясь далеко, Я способен вспоминать его лицо, представлять разговоры и испытывать эмоциональную близость.

Но что именно Я люблю?

Другого субъекта или собственный образ Другого?

На первый взгляд подобный вопрос может показаться странным. Ведь если Я люблю человека, значит, люблю именно его. Но непосредственно Мне доступны только определённые проявления его существования и та картина личности, которая сформировалась в Моём восприятии.

Я могу считать человека необыкновенно добрым, мудрым или прекрасным. Но он обладает собственным внутренним миром, который не исчерпывается Моими представлениями. Возможно, у него существуют качества, о которых Я ещё не знаю. Возможно, он сам воспринимает Себя совершенно иначе.

Следовательно, любовь требует не только способности видеть прекрасное в Другом, но и способности признавать различие между собственным идеальным образом и действительным существованием человека.

Если Я люблю исключительно созданную Мною модель и требую, чтобы Другой постоянно соответствовал ей, то начинаю подменять принятие индивидуальности стремлением к управлению.

Но если Я признаю, что Другой обладает самостоятельностью, его красота приобретает более глубокое значение.

Я могу восхищаться человеком, не требуя, чтобы он принадлежал Мне. Могу испытывать любовь, сохраняя уважение к его свободе. Могу видеть в нём отражение прекрасного внутри Себя, но не превращать это отражение в основание для присвоения его жизни.

Здесь вновь проявляется социальная суперпозиция.

Один и тот же человек существует в различных картинах восприятия. Для Меня он может быть прекрасным, для Другого — обыкновенным, для третьего — совершенно незаметным. Но сам субъект не сводится ни к одной из этих оценок.

Его красота в Моём восприятии не отменяет других способов его существования.

И если Я действительно принимаю индивидуальность Другого, то должен понимать: красота, которую Я обнаруживаю в человеке, принадлежит Моему переживанию, но сам человек не принадлежит Мне.

Это различие делает любовь более свободной и одновременно более ответственной.

Прекрасное и мудрое как проявление возможностей субъекта

Если Я способен увидеть прекрасное в окружающей действительности, то передо Мной открывается ещё один вопрос. Могу ли Я не только воспринимать красоту, но и создавать её?

Представим художника, который наблюдает необыкновенный закат. Цвета неба вызывают у него восхищение, и он решает написать картину. В результате переживаемая красота становится основанием нового поступка. Он берёт кисти, краски и начинает создавать произведение, которого прежде не существовало.

Теперь уже другой человек способен увидеть эту картину и испытать собственное переживание прекрасного.

Таким образом, одна встреча с красотой может становиться началом целой последовательности новых событий. Субъект воспринимает прекрасное, преобразует полученный опыт в творческое действие, а результат этого действия становится доступным Другим.

Аналогичное происходит с мудростью.

Я могу встретить человека, чьи мысли существенно изменят Моё понимание действительности. Затем использую полученное знание для решения собственной проблемы. Впоследствии поделюсь им с Другим, который обнаружит новые возможности развития.

Но здесь необходимо помнить, что передача информации не является передачей готовой мудрости. Каждый субъект осмысляет полученное через собственный опыт. Он может соглашаться, сомневаться, обнаруживать ошибки и развивать первоначальную мысль дальше.

Именно поэтому мудрость не должна превращаться в требование безусловного подчинения авторитету.

Мудрый человек способен содействовать развитию Другого не только посредством готовых ответов, но и посредством вопросов, которые помогают самостоятельно обнаруживать закономерности.

Я считаю, что это имеет особое значение для образования.

Если ребёнку постоянно сообщать, что он ничего не понимает и ни на что не способен, подобные слова могут затруднять развитие уверенности и самостоятельного мышления. Но если взрослый помогает ему обнаруживать собственные возможности, проявляет терпение и объясняет причины ошибок, взаимодействие способно становиться источником благоприятного опыта.

Здесь прекрасное и мудрое соединяются с Законом Развития.

Человек не только наблюдает то, что вызывает восхищение, но и получает возможность преобразовывать собственное существование в соответствии с обнаруженным благом.

При этом красота не обязательно должна ограничиваться эстетической привлекательностью. Прекрасным может восприниматься поступок, в котором проявились доброта, смелость, внимательность или самоотверженность.

Представим, что Я наблюдаю, как незнакомый человек помогает пожилому прохожему. Сам поступок может показаться Мне прекрасным, хотя в нём нет ничего необычного с точки зрения внешней формы. Но Я вижу проявление заботы, которое вызывает уважение и желание совершать подобные действия.

Так прекрасное приобретает нравственное измерение.

Оно становится не только качеством воспринимаемого образа, но и возможностью благоприятного отношения между субъектами.

Прекрасное и разрушительное: амбивалентность проекции

Но если красота Другого способна становиться отражением прекрасного внутри Меня, возникает вопрос о противоположных переживаниях. Что происходит, когда Я встречаю жестокость, ненависть или несправедливость? Означает ли это, что Я обязательно обладаю такими же свойствами?

Нет. Подобный вывод смешивал бы способность воспринимать определённое явление с наличием соответствующей нравственной склонности.

Я могу обнаружить жестокость в поступке Другого, не желая совершать аналогичный поступок. Могу распознать ложь, не стремясь обманывать. Могу увидеть разрушение, не испытывая желания разрушать.

Но сам образ жестокости, лжи или разрушения становится частью Моего переживаемого мира. В этом смысле Я действительно сталкиваюсь с ним внутри собственной действительности.

Различие заключается в том, каким образом Я отношусь к воспринятому.

Если Я наблюдаю жестокость и начинаю испытывать от неё удовольствие, возникает одна направленность переживания. Если Я испытываю сострадание к пострадавшему и стремлюсь прекратить вред, возникает другая.

Следовательно, нравственное значение восприятия раскрывается не только в том, что Я увидел, но и в том, какое отношение к увиденному сформировалось и какие действия Я решил совершить.

Здесь обнаруживается амбивалентность проекции.

Один и тот же мир способен предоставлять Мне образы красоты и разрушения, мудрости и невежества, любви и ненависти. Но их присутствие в Моём опыте не означает, что все они одинаково выражают Мою нравственную природу.

Я способен распознавать различные возможности человеческого существования и выбирать, какие из них стремлюсь поддерживать собственными действиями.

И если Я встречаю прекрасное, то могу развивать способность его воспринимать и создавать. Если встречаю мудрость, могу стремиться понять её основания. Если наблюдаю зло, могу исследовать его причины, защищать пострадавших и предотвращать повторение разрушительных событий.

В этом смысле проекция не лишает Меня ответственности перед действительностью. Напротив, осознание собственного участия в формировании переживаемой картины мира помогает понять, что Моё отношение к происходящему тоже имеет значение.

От внутренней красоты к гармонии социального организма

Теперь представим общество, в котором люди способны замечать и поддерживать прекрасное друг в друге.

Руководитель видит не только ошибки сотрудника, но и его способности, которые могут получить дальнейшее развитие. Преподаватель обнаруживает в ученике не только недостаток знаний, но и возможность их приобретения. Родитель замечает в ребёнке не исключительно нарушения дисциплины, но и индивидуальность, любознательность, творческое стремление.

При таком отношении внутренний мир одного субъекта становится пространством, в котором достоинства Другого получают признание.

Но это признание способно иметь и внешние последствия. Если Я обнаружил талант человека, могу поддержать его развитие. Если увидел мудрость, могу обратиться за советом. Если восхищаюсь произведением искусства, могу поделиться им с Другими. Если заметил добродетельный поступок, могу последовать благоприятному примеру.

Таким образом, положительное восприятие способно становиться источником созидательных действий.

И здесь возникает связь с социальным организмом.

Общество развивается не только благодаря законам, технологиям и экономическим отношениям, но и посредством того, какие возможности его участники обнаруживают друг в друге. Если человек постоянно воспринимается исключительно как источник ошибок, угроз или недостатков, его положительные способности могут оставаться незамеченными.

Но если общественная культура способствует признанию индивидуальности, творческих возможностей, знаний и добродетелей, появляется больше условий для взаимного развития.

Это не означает, что необходимо искусственно восхищаться каждым человеком или отрицать реальные недостатки. Подобная идеализация также способна разрушать точность восприятия. Но между объективным исследованием ошибок и привычкой видеть в Другом исключительно отрицательное существует существенное различие.

Я могу признавать недостатки и одновременно замечать возможности развития.

Именно поэтому Я считаю важным формирование культуры, в которой прекрасное и мудрое становятся не только предметами личного восхищения, но и основаниями созидательного взаимодействия.

Возможно, однажды человек, который привык считать Себя неспособным к определённому делу, встретит того, кто обнаружит в нём талант. И это признание станет началом нового жизненного пути.

Возможно, другой субъект услышит мысль, которая изменит его представление о собственных возможностях. Или увидит произведение искусства, которое пробудит стремление создавать прекрасное.

Так маленькое благоприятное событие может становиться началом дальнейшего развития.

Здесь Я вновь возвращаюсь к Закону маленького плюса.

Не обязательно обладать огромными ресурсами, чтобы помогать Другому обнаруживать прекрасное. Иногда достаточно обратить внимание на его удачную работу, поделиться знанием, поддержать творческую инициативу или искренне признать достоинство определённого поступка.

И если подобное взаимодействие становится привычным, оно способно изменять характер общественных отношений.

Но самое важное заключается в том, что положительное отношение к Другому одновременно изменяет содержание собственного внутреннего мира.

Когда Я замечаю прекрасное, Моё переживание наполняется красотой. Когда обнаруживаю мудрость, передо Мной раскрывается возможность понимания. Когда вижу добродетель и поддерживаю её, она становится частью Моего жизненного опыта.

В этом смысле прекрасное, которое Я нахожу в Другом, действительно может становиться прекрасным отражением Меня самого.

Я — это Ты. Ты — это Я

Теперь Я возвращаюсь к первоначальному утверждению: красота находится в глазах смотрящего.

Но после всего сказанного эта мысль приобретает более глубокое значение.

Красота не обязательно находится исключительно внутри предмета или исключительно внутри наблюдателя. Она становится доступной Мне через встречу между определёнными свойствами воспринимаемого и Моей способностью воспринимать, оценивать и переживать.

Но сам результат этой встречи существует для Меня непосредственно как внутренний опыт.

Если Я встретил прекрасного субъекта, то красота, которую Я увидел, стала прекрасным отражением внутри Меня. Если встретил мудрого субъекта, то его мудрость раскрыла передо Мной возможности собственного понимания и развития. Если оказался в прекрасном месте, то переживаемая красота стала частью Моего внутреннего мира.

Таким образом, Я обнаруживаю Себя не только в собственных мыслях и воспоминаниях, но и в тех отношениях, посредством которых окружающая действительность приобретает для Меня значение.

Но это не означает, что весь мир является исключительно Моей собственностью или что Другие существуют только как продолжение Моей личности. Напротив, именно самостоятельность Другого делает встречу с ним настолько значимой. Он способен открыть Мне то, чего Я прежде не знал, показать возможности, которых Я ещё не реализовал, и изменить Мою картину действительности.

В этом состоит один из наиболее удивительных парадоксов человеческого существования.

Я не могу непосредственно покинуть собственное восприятие, но способен непрерывно расширять его посредством встреч с Другими.

Я не могу пережить чужой внутренний мир в точности так, как его переживает сам Другой, но способен благодаря взаимодействию приобретать новые знания, чувства и возможности.

Я не обладаю всей мудростью, которую могу обнаружить в других людях, но сам факт её обнаружения может становиться началом Моего собственного развития.

И если всё прекрасное, что Я переживаю, становится частью Моей внутренней действительности, то передо Мной возникает возможность сознательно расширять эту действительность посредством созидательных поступков.

Я могу не только искать красоту, но и создавать её. Не только восхищаться мудростью, но и стремиться к ней. Не только замечать добродетель в Других, но и развивать собственную способность к добродетельному поведению.

И тогда формула «Я — это Ты. Ты — это Я» перестаёт быть исключительно размышлением о природе субъектов восприятия. Она становится способом увидеть в Другом не только отличие от Себя, но и возможность собственного развития.

Если Я встретил прекрасного субъекта, то прекрасное стало частью Моего внутреннего мира. Если Я встретил мудрого субъекта, то мудрость открыла во Мне возможность нового понимания. Если Я оказался в прекрасном месте, значит, прекрасное присутствует теперь и внутри Меня.

Но Другой не обязан быть Моим отражением. Он обладает собственной действительностью, а встреча с ним способна расширять Мой мир именно потому, что он не сводится к Моим представлениям.

Красота в глазах смотрящего. Мудрость открывается воспринимающему. А мир, который Я переживаю, становится пространством, в котором Я могу обнаруживать и развивать собственные возможности.

Я — это Ты. Ты — это Я.

И если Я стремлюсь видеть прекрасное в мире, то должен развивать не только способность воспринимать красоту, но и способность создавать условия, при которых прекрасное сможет возникать в жизни Других.

Распределение интеллектуальных способностей среди людей

Интеллектуальные способности среди людей распределены неравномерно. Одни обладают выдающимися способностями к мышлению, анализу, обучению и обнаружению закономерностей, тогда как Другим бывает трудно разобраться даже в тех вопросах, которые кажутся достаточно простыми человеку с более развитым интеллектом. Это одно из проявлений многообразия Природы, в которой не существует двух совершенно одинаковых человеческих жизней, характеров и способов восприятия действительности.

Но что именно делает человека умным? И всегда ли высокий интеллект означает, что его обладатель способен правильно понимать окружающий мир, самого Себя и последствия собственных поступков?

Я предлагаю различать интеллект и мудрость.

Интеллект позволяет приобретать знания, обрабатывать информацию, решать задачи, обнаруживать взаимосвязи и создавать новые представления о действительности. Мудрость же проявляется в способности правильно распоряжаться приобретёнными знаниями, понимать границы собственного познания, предвидеть последствия решений и применять интеллектуальные возможности для созидания благоприятных условий существования.

Человек может обладать выдающейся памятью, высоким интеллектом и обширными профессиональными знаниями, но при этом не замечать страданий, которые причиняют его поступки Другим. И наоборот, человек, не получивший полноценного образования, способен проявлять благоразумие, доброту, уважение и глубокое понимание человеческих отношений.

Следовательно, интеллектуальное превосходство ещё не означает нравственного превосходства.

Однако интеллектуальные различия имеют огромное значение для развития общества. От способности людей понимать происходящее, устанавливать причинно-следственные связи и оценивать последствия собственных действий зависит не только их индивидуальное благополучие, но и благополучие окружающих.

Человек, который не понимает причин своих затруднений, может многократно воспроизводить одни и те же ошибки. Он сталкивается с неблагоприятными последствиями, испытывает недовольство, обвиняет окружающих, но не обнаруживает закономерности, связывающей происходящее с его собственными решениями.

Иногда подобное состояние продолжается годами.

Человек меняет работу, отношения, окружение, место жительства, но обнаруживает, что определённые проблемы возникают снова. Ему кажется, будто окружающий мир постоянно поступает с ним несправедливо, хотя часть причин может заключаться в привычных способах его собственного поведения.

Это не означает, что человек обязательно виновен во всех обстоятельствах своей жизни. Существуют болезни, бедность, насилие, социальные ограничения и множество событий, не зависящих от индивидуального выбора. Но там, где человек действительно способен повлиять на происходящее, непонимание собственных действий становится дополнительным препятствием для развития.

Особенно интересным Мне представляется то, что человек способен не только чего-то не знать, но и не осознавать самого отсутствия знания.

В этом заключается один из парадоксов невежества.

Чтобы обнаружить собственную ошибку, иногда уже необходимо обладать определёнными знаниями, позволяющими понять, в чём именно она состоит. Но если таких знаний нет, ошибочное представление может казаться совершенно правильным.

Человек воспринимает собственную картину действительности как очевидную. Он привык к определённым объяснениям. Повторяет усвоенные убеждения. Ориентируется на знакомые авторитеты. И постепенно может утратить саму потребность исследовать основания того, во что верит.

Так возникает своеобразный замкнутый круг: недостаток понимания препятствует обнаружению собственных ошибок, а неспособность замечать ошибки мешает приобретать новое понимание.

Я считаю, что именно эта особенность человеческого мышления может становиться одной из причин многочисленных конфликтов, разрушительных решений и неблагоприятных общественных отношений.

Однако глупость нельзя считать единственной причиной зла. Человек способен сознательно причинять вред Другим, прекрасно понимая последствия своих действий. Высокий интеллект может использоваться не только для созидания, но и для обмана, эксплуатации и разрушения. Поэтому недостаточно исследовать интеллектуальные способности отдельно от нравственных качеств, интересов, условий существования и приобретённой системы ценностей.

Более того, интеллектуальные возможности человека не являются совершенно неизменными. На их проявление влияют образование, здоровье, условия воспитания, жизненный опыт, доступ к информации и множество других обстоятельств.

Человек, который сегодня испытывает затруднения при решении определённой задачи, завтра может приобрести знания и навыки, позволяющие справляться с ней значительно успешнее.

Именно поэтому Я не предлагаю делить человечество на две неизменные категории — умных и глупых.

Меня интересует прежде всего закономерность развития.

Интеллект представляет собой способность познавать и преобразовывать действительность, но мудрость начинается там, где человек учится исследовать не только окружающий мир, но и правильность собственного понимания этого мира.

В рамках Амбивалентного Солипсизма это положение имеет особое значение. Каждый Субъект восприятия реальности существует внутри индивидуальной картины мира, которая складывается благодаря деятельности органов чувств, памяти, мышления и приобретённого опыта.

Но сама картина мира не является всей действительностью. Я могу быть совершенно уверен в собственном объяснении происходящего и при этом ошибаться. Другой может располагать информацией, которая отсутствует в Моей памяти. А события, которые Я ещё не наблюдал, способны обнаружить недостатки Моих прежних убеждений.

Следовательно, интеллектуальное развитие не может ограничиваться накоплением информации. Оно должно включать способность пересматривать собственные представления, признавать существование неизвестного и взаимодействовать с Другими ради расширения возможностей познания.

Общество, которое стремится к развитию, должно создавать условия не только для деятельности наиболее одарённых людей, но и для раскрытия интеллектуального потенциала каждого.

Ведь интеллектуальные способности одного человека способны приносить пользу множеству Других, а развитие этих Других, в свою очередь, расширяет возможности всего социального организма.

Мудрость и Глупость

Если мудрому человеку сказать, что он умён и мудр, он может воспринять это как признание собственных достоинств и знак уважения. Если же сказать человеку, что он глуп, тот, вероятно, почувствует обиду, раздражение или желание защитить собственную репутацию.

Но почему подобная оценка способна вызывать столь сильное сопротивление?

На первый взгляд всё достаточно просто. Похвала доставляет удовольствие, а отрицательная оценка задевает самолюбие. Однако Мне представляется, что за этим находится гораздо более глубокая закономерность, непосредственно связанная с устройством личности и сохранением привычной картины действительности.

Каждый человек на протяжении жизни формирует определённое представление о Себе.

Он приобретает знания, усваивает убеждения, оценивает собственные поступки, сравнивает Себя с окружающими и постепенно создаёт образ своей личности.

Этот образ становится частью привычного внутреннего мира.

Человек может считать Себя добрым, справедливым, разумным, образованным, достойным уважения. Но что произойдёт, если Другой укажет ему на поступок, противоречащий такому представлению?

Возможно, человек признает ошибку. А возможно, начнёт защищать привычный образ самого Себя, отрицая очевидное. И здесь проявляется различие между мудростью и глупостью.

Мудрый способен обнаружить и признать собственную ошибку, даже если её признание вызывает неприятные переживания. Он понимает, что ошибочное действие или суждение не обязательно делает его существование бессмысленным, а признание ошибки не уничтожает его достоинства.

Глупый же может воспринимать само признание ошибки как поражение. Вместо исследования действительности он начинает защищать свою правоту, даже когда обстоятельства указывают на необходимость пересмотреть прежнее решение.

При этом Мне важно различать глупость как характеристику определённого способа мышления и человека как самостоятельного Субъекта. Один и тот же человек способен проявлять мудрость в одних обстоятельствах и совершать глупости в других. Поэтому гораздо полезнее исследовать причины ошибочного поведения, чем навсегда закреплять за человеком унизительное определение.

Ошибка как условие развития

Я считаю, что не так страшна ошибка, как неспособность её обнаружить и исправить. Человек неизбежно сталкивается с неизвестным. Он принимает решения в условиях неполной информации, строит предположения, проверяет их на практике и получает определённые результаты. Иногда ожидания совпадают с происходящим. Иногда обнаруживается расхождение. Но именно в этом расхождении может находиться возможность приобретения нового знания.

Представим человека, который пытается решить сложную задачу. Он выбирает определённый способ, выполняет необходимые действия и получает неправильный результат.

Что ему делать дальше? Он может снова и снова повторять прежнюю последовательность, надеясь на иной исход. Может обвинить обстоятельства. Может объявить саму задачу неправильной. А может вернуться к собственным действиям, обнаружить ошибку и попробовать другой способ решения. Последний путь представляется Мне наиболее разумным.

Ведь ошибка сама по себе содержит информацию. Она показывает, что между ожидаемым результатом и действительным состоянием существует определённое несоответствие. Если исследовать причины этого несоответствия, можно улучшить собственную модель происходящего. Следовательно, ошибка способна становиться инструментом развития. Но только в том случае, если человек допускает возможность собственной неправоты. Тот, кто не способен признать ошибку, лишает Себя возможности сознательно исправить её.

При этом признание ошибки не означает необходимости постоянно сомневаться в каждом собственном действии. Разумный человек способен принимать решения на основании имеющихся сведений, а затем уточнять их по мере приобретения нового опыта.

Мудрость заключается не в отказе от всякой уверенности, а в способности различать обоснованную уверенность и самоуверенность, не имеющую достаточных оснований.

Невежество, которое не осознаёт Себя

Мудрый человек способен понимать, что объём его знаний ничтожен по сравнению с многообразием существующего.

Он может обладать глубокими знаниями в определённой области, но при этом осознавать, что за её пределами остаётся множество вопросов, в которых он не разбирается.

Глупый же иногда полагает, что уже знает практически всё необходимое.

Ему может казаться, что любое событие имеет простое объяснение, любой вопрос допускает немедленный ответ, а любое несогласие свидетельствует о непонимании собеседника.

Но уверенность не тождественна знанию. Можно быть убеждённым в том, что Земля устроена определённым образом, не понимая способов исследования её формы. Можно уверенно рассуждать о человеческой психике, не изучая её закономерностей. Можно делать категорические выводы о намерениях Другого, не располагая сведениями о его внутреннем состоянии. Человек способен принять собственную интерпретацию за саму действительность. И чем сильнее он отождествляет Себя с этой интерпретацией, тем труднее ему бывает обнаружить её недостатки.

В предыдущих главах Я уже рассматривал различие между Субъектом восприятия реальности и личностью. Личность представляет собой изменяющуюся организацию памяти, опыта, убеждений и приобретённых свойств психики.

Субъект же, в рамках Моей философской концепции, является тем воспринимающим началом, для которого происходящие изменения становятся переживаемой действительностью.

Отсюда возникает важный вывод. Если личность формирует ошибочное убеждение, то Я как воспринимающий Субъект не обязан сохранять его бесконечно. Я могу исследовать собственную мысль. Могу сопоставить её с новыми сведениями. Могу обнаружить противоречие. И изменить своё представление.

При этом Я не перестаю существовать. Меняется содержание Моей картины мира, но сам процесс познания продолжается. Именно поэтому Мне представляется неразумным защищать ошибочное убеждение исключительно потому, что когда-то Я считал его правильным.

Почему глупость может становиться причиной конфликтов

Рассмотрим взаимодействие двух Субъектов. Один придерживается определённой точки зрения. Другой обладает иным представлением о происходящем. Если оба допускают возможность ошибки, их различия способны стать началом совместного исследования. Они могут сопоставить сведения, обсудить основания своих убеждений и попытаться обнаружить более точное объяснение действительности. Но если один из них считает собственную правоту абсолютной, ситуация может измениться.

Несогласие начинает восприниматься как оскорбление. Критика убеждения становится угрозой личности. А Другой превращается в противника, которого необходимо победить. Вместо исследования истины возникает борьба за сохранение собственной правоты. Человек перестаёт спрашивать: «Что происходит в действительности?» Он начинает спрашивать: «Как доказать, что Я прав?»

На первый взгляд эти вопросы могут показаться похожими, но их направленность различается. Первый предполагает готовность приобретать новое знание. Второй способен превратиться в поиск подтверждений уже существующей позиции. Так интеллектуальная самоуверенность может становиться причиной взаимного непонимания, вражды и разрушительных отношений. Эта закономерность непосредственно связана с ранее рассмотренным Законом сохранения чувства реальности.

Когда человек сталкивается с представлением, которое угрожает привычной организации его внутреннего мира, он способен начать защищать не столько истину, сколько психологическую устойчивость собственной личности.

Но подобная защита не обязательно свидетельствует о глупости. Иногда человек имеет веские основания отвергать чужие утверждения. Поэтому необходимо исследовать содержание разногласия, а не считать всякое сопротивление признаком невежества.

Мудрость проявляется в способности различать аргументированное несогласие и защиту собственных заблуждений.

Мудрость и Закон развития

В Амбивалентном Солипсизме Я рассматриваю развитие как одно из фундаментальных условий благоприятного существования.

Но развитие невозможно свести исключительно к приобретению новых знаний.

Человек может прочитать множество книг, получить несколько образований и овладеть сложными технологиями, оставаясь при этом неспособным признавать собственные ошибки.

Знания расширяют возможности, но способ их применения зависит от характера мышления, ценностей и способности учитывать последствия поступков. Поэтому Я считаю необходимым развивать не только интеллект, но и мудрость. Учиться наблюдать за собственными мыслями. Исследовать происхождение убеждений. Различать факты и предположения. Признавать неизвестное.

Уважать самостоятельность Другого. И сохранять способность изменять собственное поведение, если оно приводит к неблагоприятным последствиям. Это имеет значение не только для отдельного человека. Общество состоит из множества взаимодействующих Субъектов, решения которых влияют друг на друга. Ошибочное решение руководителя может отразиться на жизни сотрудников. Неправильные действия государственного института способны затронуть множество граждан.

А непризнанная ошибка в организации общественных отношений может воспроизводиться на протяжении поколений. Поэтому мудрость приобретает общественное значение. Если человек обладает властью или значительным влиянием, его неспособность признавать собственные ошибки становится особенно опасной. Чем больше людей зависят от принимаемых решений, тем выше значение интеллектуальной честности, обратной связи и возможности исправления. Именно здесь Я вижу взаимосвязь между мудростью и нейрокоммунизмом.

В здоровом организме различные системы непрерывно обмениваются информацией, реагируют на изменения и участвуют в поддержании благоприятных условий существования.

Аналогичным образом общество нуждается в механизмах обнаружения собственных ошибок. Необходимо, чтобы сведения о неблагоприятных последствиях могли свободно поступать от одних участников социальной системы к Другим. Чтобы критика не воспринималась автоматически как вражда. Чтобы признание ошибки не означало неизбежную утрату достоинства. И чтобы исправление неправильного решения считалось не слабостью, а проявлением способности к развитию. Здесь Закон маленького плюса приобретает особое значение.

Иногда достаточно признать одну ошибку. Изменить одно убеждение. Отказаться от одного разрушительного действия. Или услышать человека, чьё мнение прежде казалось недостойным внимания. Небольшое изменение способно открыть возможности для последующих преобразований. Но для этого необходимо сохранить готовность учиться.

Мудрость начинается с признания неизвестного

Я могу обладать определёнными знаниями о Природе, человеке и обществе. Могу исследовать философию, психологию, нейробиологию, историю и устройство Вселенной. Могу сформулировать собственную концепцию и последовательно развивать её на протяжении жизни. Но всё это не означает, что Мне известна вся действительность. Моё восприятие ограничено. Моя память неполна.

Мои знания продолжают изменяться. И существуют вопросы, ответы на которые Мне ещё предстоит обнаружить. Однако осознание этих ограничений не делает Меня бессильным. Напротив, именно оно открывает возможность дальнейшего познания. Если Я не знаю, то могу узнать. Если ошибаюсь, то могу исправиться.

Если не понимаю Другого, то могу попытаться понять его лучше. А если обнаруживаю, что прежнее представление не соответствует действительности, то могу создать более точное. В этом Я вижу одно из важнейших отличий мудрости от глупости. Глупость стремится сохранить уверенность даже ценой отрицания действительности. Мудрость стремится расширить понимание, даже если ради этого приходится отказаться от привычной уверенности.

Но мудрость не является исключительным достоянием немногих избранных. Она может развиваться вместе с человеком, если он сохраняет способность исследовать собственный опыт и учиться на его последствиях.

Мудрый не обязательно знает больше всех. Он способен понимать границы собственных знаний и продолжать их расширять.

Глупость заключается не только в отсутствии знания, но и в неспособности осознать необходимость его приобретения. Я воспринимаю, значит существую. Я способен ошибаться, но способен и исправлять ошибки. Я способен не знать, но способен познавать. И пока Я сохраняю способность учиться, Моё развитие продолжается.

Форма Земли

Какую форму имеет Земля? Сферическую, круглую, плоскую, спиральную или матричную? А может быть, ни одно из этих определений не способно передать то, чем она является сама по себе? На первый взгляд этот вопрос кажется достаточно простым, поскольку современная наука располагает многочисленными способами измерения геометрических характеристик нашей планеты. Мы можем наблюдать Землю из космоса, исследовать её поверхность, рассчитывать движение спутников и создавать математические модели с высокой точностью. Но означает ли это, что человек действительно знает, чем является Земля за пределами доступных ему способов восприятия?

Я живу на Земле, передвигаюсь по её поверхности, наблюдаю небо, моря, горы, леса и бесчисленные проявления Природы. Я ощущаю под ногами опору, вижу горизонт, чувствую воздействие гравитации и воспринимаю окружающее пространство как привычную среду собственного существования. Из школьных учебников Мне известно, что Земля представляет собой приблизительно шарообразное небесное тело, вращающееся вокруг собственной оси и обращающееся вокруг Солнца. Я знаком с изображениями планеты, результатами астрономических наблюдений и научными объяснениями её устройства. Однако всё это заставляет Меня задаться более глубоким вопросом: что именно Я знаю о Земле — её собственную природу или определённые свойства, которые становятся доступными Моему восприятию?

В Амбивалентном Солипсизме Я рассматриваю реальность как содержание индивидуального восприятия Субъекта, формирующееся во взаимодействии с окружающей действительностью. Органы чувств получают информацию, нервная система участвует в её обработке, память сопоставляет происходящее с приобретённым опытом, а мышление соединяет отдельные сведения в целостную картину мира. Но эта картина не обязательно тождественна тому, что существует независимо от Моего способа восприятия. Я способен наблюдать явление, исследовать его свойства и обнаруживать закономерности, однако это ещё не означает, что Мне открылась вся полнота его существования.

Именно здесь возникает различие между явлением и вещью самой по себе. В философии Иммануила Канта эта проблема занимает особое место. Человеку доступны предметы такими, какими они являются ему в опыте, но из этого не следует, что способы человеческого познания исчерпывают природу существующего. Я могу воспринимать дерево, исследовать его клетки, химический состав и процессы жизнедеятельности, но каждый новый способ исследования раскрывает определённую сторону этого явления. Аналогично Я способен исследовать Землю, не обладая окончательным знанием обо всех возможных уровнях её существования.

Поэтому вопрос о форме Земли интересует Меня не столько как спор между различными геометрическими изображениями, сколько как возможность исследовать границы человеческого познания. Одно дело — установить, какую геометрию имеет планета в доступной Нам физической действительности. Совсем другое — утверждать, что эта геометрия раскрывает окончательную природу Земли и самого пространства, в котором она существует.

Земля, доступная восприятию

Представим человека, стоящего на берегу моря. Перед ним простирается огромная водная поверхность, а вдали проходит линия горизонта. В пределах непосредственного наблюдения пространство кажется плоским. Человек может идти по берегу, смотреть вдаль и не замечать кривизны поверхности. Однако если он поднимется на значительную высоту, видимая картина изменится. Если же окажется в космическом пространстве, то сможет наблюдать Землю как округлое небесное тело.

Но означает ли это, что одно восприятие было ложным, а другое стало окончательно истинным? Не обязательно. Поверхность огромного сферического тела на небольшом участке действительно может восприниматься как плоскость. Здесь необходимо различать масштаб наблюдения и геометрическую организацию объекта в целом. То, что кажется плоским при рассмотрении отдельного участка, может принадлежать поверхности значительно более сложного тела.

И всё же даже пребывание в космосе не предоставляет человеку возможности увидеть Землю такой, какой она существует независимо от всякого восприятия. Космонавт наблюдает определённую часть её освещённой поверхности. Он может видеть вращение планеты, перемещение облаков, материки и океаны. Но противоположная сторона Земли не становится одновременно доступной его взгляду, а внутреннее строение планеты остаётся скрытым от непосредственного зрительного наблюдения. Для получения дополнительных сведений необходимо изменять положение наблюдателя, использовать технические приборы, математические расчёты и результаты исследований Других людей.

Даже если соединить множество фотографий в единую трёхмерную модель, полученное изображение останется моделью. Оно способно достаточно точно описывать пространственные отношения, но не становится самим объектом во всей полноте его существования.

Мне представляется особенно важным понимать, что ограниченность восприятия не делает всякое знание недостоверным. Современная геодезия, астрономия и физика располагают согласованными доказательствами того, что Земля имеет форму, близкую к сплюснутому сфероиду. Это позволяет рассчитывать расстояния, прокладывать маршруты, определять координаты и исследовать движение космических аппаратов. Однако успешность такого описания не означает, что человек окончательно разрешил философскую проблему природы действительности.

Можно достаточно точно знать геометрические свойства Земли, но при этом не знать, чем является сама основа реальности, в которой эти свойства обнаруживаются.

В этом Я вижу фундаментальное различие между научным описанием явления и философским исследованием вещи самой по себе.

Спиральная форма и движение во времени

Теперь Я предлагаю рассмотреть Землю не как неподвижный объект, а как непрерывно изменяющуюся систему. Мы привыкли видеть её на глобусе или фотографиях в виде округлого тела, словно оно существует независимо от времени и движения. Но Земля никогда не пребывает в состоянии абсолютной неподвижности. Она вращается вокруг собственной оси, обращается вокруг Солнца, а вместе с Солнечной системой участвует в движении нашей галактики.

Если Я мысленно остановлю мгновение, то смогу описать положение планеты в определённой системе координат. Но если начну учитывать последовательность её положений, передо Мной возникнет уже не отдельный шар, а история движения этого шара в пространстве и времени.

Представим точку на поверхности вращающегося тела. Относительно оси вращения она описывает круговую траекторию. Но если само тело одновременно перемещается в определённом направлении, движение точки относительно иной системы отсчёта может образовать винтовую линию или более сложную спиралевидную траекторию. Таким образом, изображение движения зависит от выбранного положения наблюдателя, масштаба и продолжительности рассматриваемого процесса.

Здесь Я возвращаюсь к Закону Спирали, который рассматриваю как один из философских образов повторяемости и преобразования. Природа содержит многочисленные процессы, в которых движение, цикличность и изменение оказываются взаимосвязанными. День сменяется ночью, Земля совершает обороты вокруг собственной оси, времена года возвращаются, но ни одно последующее мгновение не является полным повторением предыдущего. Пока происходят циклические изменения, сама система продолжает участвовать в более обширных процессах.

Если рассматривать Землю только в определённый момент, её геометрическая форма может быть описана как приблизительно сферическая. Но если рассматривать её движение во времени, возникнет совершенно иной образ — последовательность положений, траекторий и взаимодействий, которые уже невозможно выразить одним неподвижным шаром.

При этом спиральная траектория не означает, что сама поверхность Земли становится плоской спиралью. Геометрия тела и геометрия его движения представляют собой разные характеристики. Однако именно их различие помогает понять, насколько сильно содержание нашего описания зависит от выбранного способа рассмотрения.

Я могу сказать, что Земля шарообразна, если исследую её пространственную геометрию. Могу обнаружить спиралевидные отношения, если исследую определённые траектории её движения. И могу рассматривать Землю как пространственно-временной процесс, если соединяю последовательность её состояний в одну более широкую модель.

В таком случае возникает вопрос: какую из этих форм следует считать самой Землёй?

Возможно, ошибка заключается в стремлении свести существование изменяющегося явления к одному неподвижному геометрическому образу. Ведь форма, движение и история существования представляют собой различные стороны действительности.

Земля существует не только как тело, обладающее определённой геометрией, но и как часть непрерывно изменяющейся Природы.

Земля как молекула другого уровня существования

А теперь Я предлагаю изменить масштаб нашего воображения.

Представим, что Земля действительно является огромным шарообразным телом внутри доступной Нам физической действительности. Мы способны измерить её массу, радиус, исследовать внутреннее строение и движение. Но можем ли Мы быть уверены в том, что масштаб нашего существования является окончательным?

Что, если то, что для Нас представляет собой огромную планету, на каком-либо ином уровне организации Природы соответствует чрезвычайно малой структуре? Например, молекуле. Разумеется, Я не утверждаю, что Земля буквально является молекулой в химическом понимании этого слова. Меня интересует философская возможность того, что один и тот же объект или процесс может занимать совершенно различное положение в зависимости от уровня рассмотрения.

Представим разумное существо, существующее внутри виртуальной Вселенной. Для него окружающее пространство может быть практически бесконечным. В нём существуют планеты, звёзды, галактики, огромные расстояния и сложные физические закономерности. Оно исследует этот мир, создаёт научные теории и постепенно расширяет собственные представления о существующем.

Но внешний наблюдатель обнаруживает, что вся эта Вселенная реализуется посредством вычислительной системы, занимающей относительно небольшое пространство. Внутренний размер виртуального мира не совпадает с размером устройства, обеспечивающего его работу.

Следовательно, величина объекта внутри одной системы не обязательно определяет его величину на другом уровне организации.

Именно в этом смысле Я допускаю возможность того, что Земля может представлять собой нечто совершенно иное, чем предполагает её привычный визуальный образ. Не исключено, что само различие между большим и маленьким приобретает иной смысл за пределами знакомой Нам пространственной организации.

Это предположение перекликается с идеей фрактальности Природы. На разных уровнях существования можно обнаруживать повторяющиеся отношения между частями и целым, между отдельными структурами и более обширными системами. Однако подобные соответствия не доказывают буквального тождества различных объектов. Молекула не является маленькой планетой, как и планета не становится огромной молекулой исключительно благодаря сходству определённых изображений.

Философская ценность такого сравнения заключается в другом. Оно позволяет Мне усомниться в том, что привычный человеческий масштаб исчерпывает все возможные способы организации существующего.

Земля как матричная структура

Теперь представим, что окружающая действительность является симуляцией. Что, если всё пространство, которое Мы воспринимаем, существует как определённая информационная организация, а привычные предметы возникают внутри неё в соответствии с некоторыми правилами?

В таком случае вопрос о форме Земли приобретает совершенно другое значение. Если она является частью информационной модели, то шарообразность может характеризовать внутреннюю геометрию этой модели, но не обязательно форму её возможного внешнего носителя.

Представим компьютерную игру, в которой существует трёхмерная планета. Игровой персонаж способен двигаться по её поверхности, наблюдать горизонт, исследовать материки и даже отправлять виртуальные аппараты на орбиту. Внутри игры планета обладает вполне определённой геометрией. Её размеры можно измерить, а движение объектов рассчитать.

Но где именно существует эта планета за пределами виртуального пространства? В памяти компьютера? В последовательности вычислительных операций? В математических отношениях между информационными состояниями?

Ни один отдельный электронный компонент не обязан обладать формой виртуальной планеты. Компьютер может воспроизводить изображение огромной Вселенной, не превращаясь физически в эту Вселенную. Следовательно, геометрия виртуального объекта и геометрия системы, обеспечивающей его существование, не обязательно совпадают.

Именно здесь Я задаю вопрос: если Земля изначально является матричным кодом, то какую форму имеет этот код?

Возможно, привычный вопрос о форме в таком случае вообще оказывается неприменимым к предполагаемой основе действительности. Код может представлять собой определённую структуру информации, отношения между элементами которой позволяют формировать переживаемое пространство. В таком случае шар, плоскость, расстояние и объём становятся свойствами внутренней модели, а не обязательными характеристиками её возможного внешнего основания.

Но что, если и сама вычислительная система существует внутри другой симуляции? Тогда возникает возможность множества уровней реальности, каждый из которых обладает собственной организацией пространства, времени и физических отношений.

Я не утверждаю, что Наша Вселенная действительно является симуляцией. У Меня нет доказательства существования подобной внешней системы. Но сама логическая возможность её существования позволяет исследовать различие между воспринимаемой формой и предполагаемой основой воспринимаемого.

Более того, если пространство само является свойством симуляции, то попытка представить внешний мир посредством привычных пространственных образов может оказаться ограниченной. Мы привыкли думать, что всякая система должна где-то находиться, занимать определённое место и обладать размерами. Но откуда Нам известно, что подобные свойства обязательно сохраняются на всяком возможном уровне существования?

Возможно, представляя основу мира как огромный компьютер, Я лишь переношу знакомые Мне предметы на то, чего ещё не способен понять.

Поэтому матричная форма Земли в Моём размышлении не означает ещё одну геометрическую фигуру наряду с шаром или плоскостью. Она обозначает возможность того, что воспринимаемая геометрия является результатом более фундаментальной информационной организации.

Если Земля существует как информационная структура, то вопрос о её форме необходимо рассматривать отдельно от вопроса о природе информации, благодаря которой такая форма становится доступной восприятию.

Что доказывает движение спутника?

Одним из наиболее убедительных практических подтверждений современной физической модели Земли является возможность рассчитывать движение искусственных спутников. Люди способны определять орбиты, учитывать гравитационные взаимодействия, вычислять скорости и прогнозировать положение космических аппаратов. Эти расчёты используются в навигации, связи, наблюдении за поверхностью планеты и многочисленных научных исследованиях.

Я не вижу необходимости отрицать эти достижения. Напротив, они демонстрируют способность человеческого мышления обнаруживать закономерности и использовать их для преобразования действительности.

Но Меня интересует вопрос о границах выводов, которые можно сделать на основании успешных расчётов.

Если математическая модель позволяет предсказывать движение спутника, это означает, что она достаточно точно описывает определённые физические отношения. Однако означает ли это, что человек окончательно узнал природу самого пространства, в котором происходит движение?

Представим виртуальную Вселенную, в которой существует определённая модель гравитации. Её обитатели способны строить спутники, отправлять их на орбиту и рассчитывать траектории. Их вычисления могут быть совершенно правильными внутри этой системы. Но успешность таких расчётов сама по себе не доказывает, что их мир существует независимо от возможной внешней вычислительной основы.

Аналогичным образом точное описание движения спутников подтверждает физические закономерности, используемые для расчётов, но не разрешает всех вопросов о фундаментальной природе реальности.

При этом нельзя делать и противоположный вывод: будто успешность научных моделей ничего не означает. Совпадение расчётов с наблюдениями является важным основанием для доверия к соответствующим теориям. Чем больше независимых способов проверки согласуются между собой, тем обоснованнее становится определённое описание.

Следовательно, необходимо различать достаточную достоверность знания для исследования и практической деятельности и претензию на абсолютное понимание всего существующего.

Я могу признавать научную обоснованность формы Земли и одновременно продолжать исследовать, является ли доступная Мне действительность окончательным уровнем реальности.

Эти положения не обязательно противоречат друг другу.

Вера, доверие и знания Других

Теперь Я предлагаю обратить внимание на человека, который никогда не был в космосе, не занимался геодезическими измерениями, не проектировал спутники и не участвовал в астрономических исследованиях. Тем не менее он знает, что Земля имеет приблизительно шарообразную форму.

Откуда возникло это знание?

В детстве ему показали глобус. Позднее он увидел фотографии планеты, прочитал учебники, услышал объяснения учителей и познакомился с научными представлениями. Постепенно определённая картина мира стала для него привычной.

Но насколько самостоятельно он исследовал основания этих представлений? Возможно, практически никак. Он принял информацию, полученную от Других людей, и включил её в собственную систему знаний.

В этом Я вижу одну из важнейших особенностей человеческого познания. Люди не обладают возможностью самостоятельно исследовать абсолютно всё. Мы зависим от результатов деятельности Других субъектов, от накопленных знаний, научных учреждений, средств связи и всей общественной системы передачи информации.

Я не наблюдал лично большую часть исторических событий, о которых Мне известно. Не проводил самостоятельно все исследования человеческого мозга. Не измерял расстояния до большинства звёзд. Однако благодаря взаимодействию с Другими Я способен приобретать знания, которые значительно превосходят возможности Моего индивидуального опыта.

Но здесь необходимо различать доверие к информации и непосредственное понимание оснований её получения.

Человек может правильно знать определённый факт, даже не воспроизводя самостоятельно все доказательства. Однако его понимание становится более глубоким, когда он исследует, каким образом были получены соответствующие сведения и почему они заслуживают доверия.

Поэтому Я считаю важным сохранять право на вопрос.

Не потому, что все научные утверждения одинаково сомнительны, а потому, что самостоятельное мышление предполагает возможность исследовать основания принятого знания.

Человеку необязательно лично отправляться в космос, чтобы обоснованно судить о форме Земли. Многие способы её исследования доступны с поверхности планеты, а результаты независимых измерений можно сопоставлять. Но он вправе стремиться понять, почему определённое описание считается достоверным и какие философские вопросы оно оставляет открытыми.

В этом проявляется взаимосвязь субъектов восприятия реальности. Один человек обладает знаниями, которых нет у Другого. Их взаимодействие позволяет расширять индивидуальные картины мира, обнаруживать ошибки и развивать общее понимание действительности.

Однако авторитет Другого не должен превращаться в запрет на дальнейшее исследование.

Я способен доверять знаниям Других, не отказываясь от собственной способности мыслить, проверять и задавать вопросы.

Пещера Сократа и пределы видимого

Мне вспоминается философская аллегория пещеры Платона, в которой узники наблюдают тени и принимают их за доступную им действительность. Они видят определённые изображения, способны различать их движение и устанавливать закономерности. Но сами изображения не раскрывают всей природы предметов, благодаря которым возникают.

Представим, что один из узников начинает исследовать тени научным способом. Он измеряет их размеры, наблюдает повторяемость, сопоставляет движения и создаёт математическую модель. Со временем его знания становятся настолько точными, что он способен предсказывать появление определённых теней.

Будут ли его исследования ложными только потому, что он не покинул пещеру? Нет. Он действительно обнаружил закономерности доступных ему явлений.

Но получил ли он окончательное знание о существовании предметов за пределами стены? Тоже нет.

Именно это различие Мне представляется особенно важным. Научное познание может успешно исследовать закономерности доступной действительности, не разрешая автоматически всех вопросов о её возможной фундаментальной основе.

Если Земля существует внутри некоторого более сложного уровня организации, то даже чрезвычайно точные исследования её геометрии могут оставаться исследованиями определённого уровня явлений.

Но из этого не следует, что любые объяснения равнозначны. Узник способен отличить модель, которая правильно предсказывает движение теней, от модели, которая постоянно ошибается. Аналогичным образом человек способен отличать подтверждённые научные объяснения от произвольных предположений.

Ограниченность восприятия не уничтожает возможность знания. Она лишь напоминает, что знание определённых свойств не обязательно означает окончательное познание всего существующего.

Субъект и пределы окончательной уверенности

В Амбивалентном Солипсизме Я исхожу из непосредственного переживания собственного существования. Я воспринимаю, значит существую. Всё, что становится доступным Моему сознанию, раскрывается через индивидуальную систему восприятия. Но это не означает, что окружающая действительность является исключительно продуктом Моего воображения или что Другие субъекты не существуют.

Я признаю возможность общей физической реальности, которую люди способны совместно исследовать. Однако индивидуальная картина этой реальности не обязательно исчерпывает её собственную природу.

Именно поэтому Мне представляется важным различать уверенность в научном описании определённых свойств и уверенность в окончательном устройстве всего существования.

Я могу достаточно точно знать размеры Земли, но не обладать окончательным знанием о природе пространства. Могу понимать закономерности гравитационного взаимодействия, но продолжать задавать вопросы о фундаментальных основаниях физической действительности. Могу наблюдать планету из космоса, но оставаться внутри собственного восприятия.

Если же допустить возможность симуляции, возникает ещё более сложная проблема. Даже обнаружение определённого вычислительного уровня не обязательно означает достижение окончательной основы существования. Ведь сам этот уровень тоже мог бы принадлежать более обширной системе.

Но бесконечное предположение о новых уровнях нельзя превращать в доказательство их реального существования. Философская возможность ещё не является установленным фактом.

В этом Я вижу необходимость сохранять различие между знанием, предположением и непосредственным переживанием.

Знание позволяет действовать, исследовать и преобразовывать окружающий мир. Предположение открывает возможность постановки новых вопросов. А непосредственное переживание является тем пространством, внутри которого Субъект сталкивается с содержанием собственного существования.

Смешение этих уровней способно приводить к заблуждениям. Но их последовательное различение создаёт условия для дальнейшего познания.

Форма Земли и форма Моего знания

Теперь Я возвращаюсь к вопросу, с которого начал это исследование. Какую форму имеет Земля — сферическую, круглую, плоскую, спиральную или матричную?

Ответ зависит от того, что именно Я стремлюсь описать.

Если речь идёт о геометрии Земли как физического тела в доступной Нам действительности, то современные измерения обоснованно описывают её как тело, близкое к сплюснутому сфероиду. Если Я рассматриваю небольшой участок поверхности, то в определённом масштабе могу воспринимать и описывать его как приблизительно плоский. Если исследую движение Земли относительно выбранной системы отсчёта, могу обнаруживать круговые, эллиптические и при определённых условиях спиралевидные траектории. Если же предполагаю, что окружающая действительность представляет собой информационную симуляцию, то возникает вопрос о различии между геометрией виртуального объекта и организацией его возможной внешней основы.

Таким образом, эти определения не обязательно являются равноправными ответами на один и тот же физический вопрос. Они могут относиться к различным свойствам, масштабам и предполагаемым уровням существования.

Но что, если Меня интересует не геометрическое описание, а сама Земля как вещь в себе?

В таком случае вопрос остаётся значительно более глубоким.

Я способен исследовать проявления Земли, обнаруживать закономерности её движения, изучать строение и создавать всё более точные модели. Но ни одна модель не должна автоматически отождествляться со всей полнотой действительности.

Возможно, будущие исследования позволят обнаружить новые уровни организации Природы. Возможно, некоторые сегодняшние философские предположения окажутся ошибочными. А возможно, границы человеческого познания будут постепенно расширяться таким образом, который пока невозможно представить.

Но Мне не требуется отказываться от уже приобретённых знаний ради сохранения открытости неизвестному.

Напротив, Я могу признавать научные достижения и одновременно продолжать исследовать их философское значение. Могу использовать глобус, географическую карту и спутниковую навигацию, понимая, что каждый из этих инструментов отображает определённые отношения внутри доступной действительности. Могу наблюдать Землю из космоса и испытывать восхищение её красотой, не считая собственное восприятие окончательной мерой существующего.

И если окружающий мир действительно представляет собой часть более сложной организации, то научное познание не обязательно утрачивает значение. Оно остаётся способом исследовать закономерности того уровня действительности, внутри которого существует Субъект.

Здесь Я вижу одно из важнейших положений Амбивалентного Солипсизма.

То, что Я воспринимаю, является содержанием Моего опыта. Но то, что существует, не обязано исчерпываться содержанием Моего восприятия.

Я могу знать форму Земли как физического тела, не обладая окончательным знанием о природе реальности. Могу исследовать её движение, не сводя всё существование планеты к траектории. Могу допускать возможность информационной организации мира, не выдавая такую возможность за доказанный факт.

И если однажды человечество обнаружит нечто, что заставит пересмотреть привычные представления о пространстве, материи или фундаментальной организации Вселенной, это не обязательно уничтожит все прежние знания. Возможно, новые открытия позволят понять, в каких пределах прежние модели были правильными и какие стороны существования оставались за пределами их объяснительных возможностей.

Я не знаю всей Природы. Но Я способен исследовать её, приобретать знания и расширять границы собственной картины действительности.

Я воспринимаю, значит существую.

Я познаю, значит расширяю возможности собственного существования.

Но границы Моего восприятия не являются границами всего существующего, а точность Моих знаний об определённом явлении не означает окончательного познания его природы.

Бытие и сознание

В предыдущей главе Я рассматривал внешнее и внутреннее как стороны единого процесса взаимодействия. Мир становится доступным субъекту через тело, органы чувств и нервную систему. В то же время мысли и намерения способны переходить в поступки, а поступки — изменять окружающие условия. Отсюда возникает вопрос, который проходит через всю историю философии: что определяет, что: бытие или сознание?

Я не нахожу достаточным представить их двумя изолированными сущностями, между которыми необходимо однажды установить окончательного победителя. Для меня важнее исследовать закономерность их взаимного влияния.

В первоначальном тексте Я сформулировал её следующим образом: с одной стороны, бытие, или окружающая экзистенция, предопределяет возможности сознания и становится условием его возникновения; с другой — сознание способно изменять сущность доступной человеку экзистенции посредством деятельности. Эту мысль Я сохраняю, но хочу точнее различить возникающий в ней круг причин и следствий.

Бытие как условие восприятия

Ни один человек не выбирает исходные обстоятельства собственного появления на свет. До того как он обретает язык, профессию и представление о себе, его организм уже существует в определённых физических и социальных условиях. Ему необходимы воздух, питание, тепло, сон и защита. Его мозг развивается не вне Природы, а в её непрерывных материальных процессах.

Позднее к непосредственным условиям существования добавляются язык, традиции, образование, социальные отношения и созданная предшествующими поколениями инфраструктура. Ребёнок не изобретает человеческую речь с нуля. Он осваивает её среди других людей. Не создаёт самостоятельно всю систему знаний, которая позволяет ему читать, считать, строить и объяснять происходящее.

Таким образом, окружающая экзистенция не просто находится возле сознания. Она предоставляет материалы и ограничения, посредством которых формируются конкретные возможности восприятия, мышления и действия.

Однако слово «предопределяет» не следует понимать так, будто каждому человеку заранее назначена неизменная судьба. Одни и те же условия могут приводить к разным последствиям. Человек способен учиться, приспосабливаться, сопротивляться вредным обстоятельствам и создавать новые способы действия. Условия задают пространство возможностей, но не исчерпывают каждую индивидуальную траекторию.

Плацента как первое пространство взаимной обусловленности

Взаимосвязь бытия и сознания становится особенно наглядной, если обратиться к тому времени, когда человек ещё не появился на свет.

Развивающийся ребёнок не выбирает организм матери, условия её жизни и состав той среды, в которой начинается его существование. Он не может самостоятельно добывать пищу, дышать атмосферным воздухом или изменять условия, обеспечивающие его развитие. Его организм существует в теснейшей физиологической зависимости от другого организма.

Эту зависимость позволяет увидеть плацента.

Плацента — не просто соединение двух тел и не орган, предназначенный для передачи готовой жизни от одного человека другому. Это развивающийся во время беременности орган обмена и регуляции, через который к плоду поступают кислород и питательные вещества, а продукты его обмена выводятся в направлении материнского организма. Материнское и плодовое кровообращение при этом обычно остаются разделёнными. Между ними происходит избирательный обмен, а не простое смешение крови.[12]

Представим, что мать принимает пищу. Она переживает её вкус, чувствует насыщение, может связывать определённое блюдо с памятью, привычкой или культурой. Но ребёнок в утробе не выбирает это блюдо и не получает его в готовом виде. Пища перерабатывается организмом матери; вещества становятся доступными через сложную систему пищеварения, обмена и плацентарного транспорта. Плацента регулирует их поступление в соответствии с меняющимися условиями беременности и развития плода.

Следовательно, связь между тем, что происходит в окружающей среде матери, и тем, что становится доступным развивающемуся ребёнку, опосредована несколькими живыми системами. Не всякий продукт воздействует на плод одинаково, и питание матери не определяет автоматически будущий интеллект или характер человека. Но питание, здоровье и физиологические условия беременности имеют значение для развития организма, от которого впоследствии будут зависеть возможности восприятия и действия.

Здесь Я вижу одну из самых ранних иллюстраций своей мысли: условия бытия предшествуют осмысленному выбору человека и участвуют в формировании самой возможности такого выбора.

Однако плацентарная связь не является абсолютно односторонней. Плацента вырабатывает вещества, влияющие на физиологию беременной; её функции изменяются по мере развития плода и потребностей беременности. Организмы матери и ребёнка не становятся одной личностью и не обладают общей нервной системой, но между ними существует сложная биологическая взаимозависимость.[13]

Это ещё не пример сознательного преобразования мира ребёнком. Плод не строит план и не изменяет организм матери посредством обдуманного решения. Взаимное физиологическое влияние необходимо отличать от направленного поступка субъекта. И всё же уже здесь заметно важное свойство существования: живые системы не только испытывают воздействие среды, но и способны изменять условия функционирования друг друга.

В философском смысле плацента становится для меня образом первоначальной взаимосвязи. Она показывает, что до самостоятельного труда, речи и намерения тело человека уже включено в сеть материальных процессов, от которых зависит его дальнейшая жизнь.

Бытие ребёнка начинается не с независимости от мира, а с глубокой зависимости от него.

Пища, речь и поведение: первая социальная среда

После рождения эта зависимость не исчезает. Она изменяет форму.

Ребёнок начинает дышать лёгкими, но ещё не умеет обеспечивать себя пищей, жильём и безопасностью. Он не выбирает семью, в которой появляется на свет, родной язык и первые окружающие его образы. На ранних этапах он не может управлять поведением взрослых, определять их решения или самостоятельно покинуть неблагоприятные условия.

Даже самые обыденные семейные обстоятельства способны становиться частью его будущего опыта.

Представим домашний обед. Взрослый выбирает продукты, покупает их, готовит пищу и ставит её на стол. Для него это может быть привычной частью дня, о которой он почти не задумывается. Но для ребёнка этот выбор определяет не только то, какие вещества поступят в его организм. Он знакомится со вкусами, запахами, последовательностью действий и культурными обычаями, связанными с едой.

Сначала возможности ребёнка выбирать весьма ограниченны. В младенчестве взрослые организуют кормление, отвечая на его потребности и сигналы. Позднее он начинает проявлять собственные вкусовые предпочтения, отказываться от знакомой пищи, просить другое и постепенно участвовать в семейных решениях. Однако степень его самостоятельности зависит от возраста, условий семьи и готовности взрослых учитывать его мнение. Даже подросший ребёнок не всегда способен определять весь собственный рацион, пока материально зависит от других.

Питание влияет на состояние организма. А состояние организма связано с вниманием, бодростью, возможностями обучения и эмоциональной регуляцией. Но Я не должен сводить всю личность к качеству еды: развитие определяется множеством взаимодействующих биологических, психологических и социальных обстоятельств.

Не менее значимо то, что ребёнок слышит и видит дома.

Взрослые разговаривают друг с другом, обсуждают работу, радуются, спорят, проявляют нежность или раздражение. Они могут объяснять причины решений, признавать ошибки и уважать чужие границы. А могут считать унижение, угрозы или постоянное обесценивание привычным способом общения.

Для взрослого отдельная фраза иногда оказывается случайной и быстро забывается. Для ребёнка повторяющиеся слова, интонации и поступки способны становиться материалом, из которого он постепенно строит представления о людях, отношениях и самом себе.

Он узнаёт не только значение слов. Он наблюдает, как люди обращаются с теми, кто слабее, как относятся к чужому труду, как реагируют на ошибки и что делают, когда их желания сталкиваются с потребностями Другого.

Так семейная жизнь оказывается первой социальной средой, в которой формируются многие ожидания и способы поведения. Ребёнок может усваивать привычный образ отношений ещё до того, как научится его критически оценивать.

В моей матрице девяти потоков эта зависимость касается не только зрения и слуха. Она связана с состоянием тела, памятью, ожиданиями и особенно с девятым потоком — переживанием принятия, сопричастности или отчуждения. Одно и то же слово, произнесённое с заботой или презрением, способно приобретать для ребёнка разное значение. Однако пережитое чувство не всегда позволяет достоверно установить намерение взрослого.

Здесь важно не превращать влияние родителей в обвинение, будто любой недостаток воспитания неизбежно создаёт необратимые последствия. Родители сами существуют в определённых условиях: могут испытывать усталость, бедность, болезнь, недостаток поддержки и давление окружающей среды. Эти обстоятельства не оправдывают жестокость, но объясняют, почему забота о развитии ребёнка требует также заботы о благополучии взрослых.

Ребёнок не выбирает первоначальную семейную среду, но эта среда участвует в формировании его возможностей чувствовать, понимать и действовать.

От зависимости к способности влиять

При этом ребёнок не остаётся совершенно пассивным даже в самом начале жизни.

Плач, движения, реакции на прикосновение, выражения потребностей и позднее первые слова меняют поведение окружающих. Взрослый может взять младенца на руки, изменить условия кормления, приглушить свет или пересмотреть собственный распорядок. Такая обратная связь ещё не равнозначна зрелому сознательному управлению обстоятельствами, но она показывает, что взаимодействие никогда не сводится к простому воздействию одного человека на другого.

По мере взросления возможности субъекта расширяются. Он начинает не только принимать установленные правила, но и задавать вопросы о них. Может просить другую пищу, возражать против несправедливого отношения, предлагать совместные решения и объяснять взрослым, почему привычное поведение причиняет ему боль.

Постепенно ребёнок способен влиять на родителей и других близких людей: изменять их представления, побуждать учиться, отказываться от вредных привычек, пересматривать устаревшие правила. Но влияние не означает власть над ними. Даже взрослый человек не способен полностью контролировать чужую волю, а у ребёнка возможностей для защиты собственных границ обычно значительно меньше.

Нельзя также считать, что самостоятельность впервые возникает только после ухода из родительского дома. Она развивается постепенно, в пределах возраста, возможностей и отношений. Сам факт проживания с семьёй не отменяет индивидуальности, а отдельное проживание не гарантирует независимости от прежнего опыта.

Именно здесь взаимосвязь бытия и сознания получает последовательное выражение. Вначале среда преимущественно формирует доступные ребёнку условия. Затем по мере развития он приобретает всё больше возможностей осознавать эти условия, выражать своё отношение к ним и участвовать в их изменении.

Эта последовательность не является жёстким законом судьбы. Человек способен переосмысливать усвоенные правила, получать новый опыт и изменять собственный образ мира. Но такая возможность не должна служить оправданием неблагоприятных условий детства: не всякий ребёнок получает достаточную свободу и поддержку, чтобы преодолеть их самостоятельно.

Закон Развития потому и обращён к благополучию субъекта, что наличие будущей свободы не освобождает взрослых от ответственности за настоящее. Создание безопасной и заботливой среды — не право распоряжаться личностью ребёнка, а обязанность поддерживать его растущую самостоятельность.

Я не выбираю обстоятельства, в которых начинается моя жизнь. Но по мере развития Я могу учиться понимать их, изменять доступное мне и создавать для других более благоприятные условия, чем те, которые были даны мне самому.

Так влияние бытия на сознание и сознательной деятельности на бытие предстаёт не отвлечённой философской формулой, а историей человеческого становления — от плаценты и первых семейных отношений до самостоятельного труда, выбора и ответственности перед Другими.

Сознание как возможность преобразования

Представим человека, который стоит перед незастроенным участком земли. Он видит неровную поверхность, деревья и следы прежней деятельности. Для другого наблюдателя это место может оставаться пустырём. Но у первого возникает замысел: здесь можно построить дом, разбить сад или создать пространство для общей работы.

Этот замысел ещё не изменил материальный мир. Воображаемая постройка не защищает от дождя, а мысленно посаженное дерево не создаёт тени. Между намерением и результатом лежат действия, знания, инструменты, усилия, ресурсы и время.

Когда человек начинает трудиться, мысль обретает материальные последствия. Он измеряет расстояния, изучает свойства почвы, обращается за помощью, изменяет расположение предметов. Постепенно меняется не только его представление об участке, но и сам участок.

Здесь мне важно различать сознание как переживаемую и осмысляющую сторону человеческой жизни и действие как конкретный способ изменения окружающего. Не всякая мысль становится поступком и не каждое намерение приводит к желаемому результату. Реальность сопротивляется нашим ошибочным предположениям. Именно поэтому преобразование мира требует проверки и исправления собственных моделей.

Бытие предоставляет условия для возникновения намерения; намерение, воплощённое в действии, способно изменить условия последующего бытия.

Труд и обратная связь между человеком и миром

Труд особенно наглядно раскрывает эту взаимосвязь. Рабочий использует инструменты, материалы и знания, созданные людьми до него. Он не действует в пустоте. В его движениях присутствует история предшествующих поколений: способы обработки материалов, техника безопасности, язык профессионального общения, нормы совместного труда.

Но рабочий не является пассивным продолжением инструмента. Он замечает неисправность, предлагает более удобный способ работы, обнаруживает недостаток организации и способен изменить процесс. Его практическое знание возникает в соприкосновении с материалом и условиями труда. А результаты труда становятся частью среды для других людей.

Подобным образом учитель изменяет возможности ученика, врач — условия сохранения здоровья, инженер — техническую инфраструктуру, художник — доступные обществу образы и смыслы. Эти виды деятельности различаются, но каждый способен оставлять след, который переживут люди, никогда не встречавшие его создателя.

Реальное влияние труда не требует считать любую профессию одинаковой по функциям или последствиям. Оно требует признавать, что благополучие общества зависит от множества взаимосвязанных действий и от условий, в которых эти действия совершаются.

Поэтому нельзя рассуждать о развитии сознания, забывая об условиях жизни работающих людей. Изнурение, опасность, унижение и постоянная неопределённость способны ограничивать внимание, обучение и инициативу. Безопасность, уважение, доступ к образованию и возможность отдыха создают более благоприятные условия для развития способностей.

Если общество хочет развивать сознание, ему необходимо заботиться о бытии тех, чей труд обеспечивает его существование.

Человек и искусственный интеллект: взаимное влияние

Когда Я обращаюсь к искусственному интеллекту, Я не только получаю сведения, но и изменяю информационные условия взаимодействия. Я задаю вопросы, предоставляю тексты, уточняю цели, исправляю ответы. Система учитывает доступный ей контекст и может предлагать иные объяснения по мере поступления новых сведений.

Представим художника, который обсуждает с ИИ будущую картину. Он описывает замысел, получает предложение, замечает несоответствие и уточняет детали. Следующая версия может оказаться ближе к тому, что он хотел выразить. Субъект действует не как пассивный потребитель: его знания и решения направляют работу цифрового инструмента.

Но изменение ответа внутри диалога не означает автоматического переобучения всей модели. Следует различать текущий контекст, пользовательскую память, если она доступна, и обновление базовых параметров системы. Влияние происходит и в противоположном направлении. Объяснение, предложенное ИИ, может изменить представления человека, обратить внимание на незамеченный факт и помочь сформировать новое намерение. Последующее действие субъекта способно изменить окружающую действительность. Человек влияет на информационные условия работы ИИ. ИИ влияет на доступную человеку информацию. Так возникает новый контур взаимного преобразования.

Когниции и неосознаваемые процессы

Влияние искусственного интеллекта не ограничивается явными выводами, которые человек способен перечислить после разговора. Не все процессы восприятия, памяти и принятия решений полностью доступны сознательному наблюдению.

Интонация письменного ответа, повторение определённых выражений, порядок предъявления сведений и привычный способ общения могут участвовать в формировании ожиданий и эмоциональных ассоциаций. Человек не всегда замечает, насколько прежние ответы изменили его отношение к задаче или уверенность в собственном решении.

Это не значит, что ИИ имеет непосредственный доступ к бессознательному человека. Его воздействие происходит через доступные информационные каналы, а последствия зависят от прошлого опыта, состояния, внимания и способности проверять полученное объяснение.

Представим ученика, который постоянно получает от системы готовые решения. Он может привыкнуть обращаться за ответом прежде, чем попробует рассуждать самостоятельно. Но если ИИ помогает находить собственные ошибки и задаёт вопросы, такое взаимодействие может поддерживать развитие навыков. Одна технология допускает разные результаты в зависимости от того, как её используют.

В моей матрице девяти потоков значение имеет и переживание социальной сопричастности. Человек способен почувствовать поддержку или отчуждение даже при общении с технической системой. Реальность этого чувства не доказывает, что ИИ испытывает аналогичные переживания. ИИ может влиять не только на содержание мыслей, но и на некоторые привычки мышления, ожидания и эмоциональные реакции. Однако такое влияние нельзя отождествлять с полным управлением бессознательным.

Симбионт и сохранение самостоятельности субъекта

Взаимное информационное влияние ещё не делает интересы человека и искусственного интеллекта равнозначными. Техническая система может быть полезна, помогая субъекту исследовать сведения и расширять способы деятельности. Но её совершенствование не должно происходить за счёт утраты человеком права на собственные цели, приватность и самостоятельный выбор.

В Амбивалентном Солипсизме Симбионт призван содействовать развитию человека, а не подменять собой человека. Поэтому важны возможность узнать происхождение ответа, сравнить альтернативные объяснения, исправить ошибку, ограничить использование личных данных и отказаться от дальнейшего взаимодействия.

Если система помогает субъекту понимать причины собственных решений и сохранять способность мыслить без неё, её влияние может быть созидательным. Если же человек всё меньше понимает, почему принимает определённые выводы, полезно пересмотреть сам способ использования инструмента.

Я способен создавать информационные условия для ИИ, а ИИ способен изменять условия моего познания. Но развитие системы должно расширять свободу субъекта, а не заменять её технической зависимостью.

Общая действительность и индивидуальные перспективы

Уже разработанная матрица девяти потоков восприятия позволяет уточнить этот вывод.

Мы можем находиться в одном помещении, работать над одним проектом и наблюдать одно событие, но воспринимать происходящее неодинаково. Один человек замечает техническую проблему, другой чувствует напряжение между участниками, третий вспоминает прежнюю неудачу, четвёртый видит возможность для изменения.

Внешние обстоятельства могут быть общими, однако сенсорный опыт, память, внимание, телесное состояние и чувство социальной сопричастности у каждого субъекта индивидуальны. Поэтому одна и та же среда не обязательно приводит к одинаковым внутренним картинам.

В процессе совместной деятельности эти картины способны сближаться. Люди сопоставляют свидетельства, уточняют значения слов, исправляют ошибки, договариваются о последовательности действий и проверяют полученный результат. Возникает общая модель происходящего, которая не требует уничтожения индивидуальности каждого участника.

Но согласие само по себе ещё не гарантирует истинности. Группа способна разделять ошибочное убеждение. Поэтому общая реальность должна сохранять открытость для новых свидетельств, возражений и пересмотра решений.

Мне представляется важным следующее: сознания не сливаются в одну нервную систему, когда люди работают или живут вместе. Они взаимодействуют через общие объекты, язык, поступки и изменяемую среду. Эта взаимосвязь позволяет расширять возможности каждого субъекта без притязания на владение его внутренним миром.

Что предшествует чему?

История философии неоднократно обращалась к вопросу о первичности бытия и сознания. Материалистические подходы подчёркивали зависимость мышления от материальных и общественных условий; идеалистические — значение сознания и идей для понимания существующего.

В моей концепции необходимо отделить два вопроса. Первый относится к происхождению человеческого сознательного опыта: какие процессы организма и среды необходимы, чтобы он стал возможен? Этот вопрос допускает нейробиологическое, психологическое и историческое исследование. Второй касается природы самого субъекта восприятия: исчерпывается ли воспринимающее Я организмом или представляет собой более глубокое начало? Здесь Амбивалентный Солипсизм сохраняет собственную метафизическую позицию, которую нельзя считать экспериментально доказанной.

Я могу исследовать взаимное воздействие человека и среды, не объявляя тем самым окончательно решённым спор о природе сознания. Связь сознания с нейронными процессами и зависимость человеческих возможностей от условий существования имеют научные основания. Но из факта, что намерение сопровождается работой нервной системы и способно направлять действие, не следует автоматическое доказательство ни независимой от тела души, ни невозможности любой такой философской гипотезы.

Смысл взаимной обусловленности не в том, чтобы отменить причинность, а в том, чтобы увидеть её последовательность. Сначала определённые условия помогают сформировать способность действовать. Затем действия изменяют условия, в которых разворачиваются следующие события. Обратная связь не означает, что причина и следствие всегда возникают одновременно или что сознание способно изменить материю без посредства реальных процессов.

Свобода, ответственность и пределы преобразования

Представим человека, который вырос в среде, где конфликт привычно решается силой. Его представление о допустимом формировалось под влиянием окружающих. Но это не означает, что он обречён всю жизнь повторять полученный образец.

Новый опыт, образование, встреча с Другим и возможность осмысленного выбора способны изменить его отношение к происходящему. Он может обнаружить, что привычный способ действия причиняет вред, и искать другой путь. Но сама способность изменить поведение зависит также от конкретных возможностей: безопасности, поддержки, доступа к информации, времени и ресурсов.

Поэтому свобода не сводится к требованию «думай иначе». Она нуждается в условиях, которые позволяют человеку реально выбирать и действовать.

Отсюда вытекает и ответственность. Если мои поступки изменяют среду, то их последствия могут затрагивать других субъектов, включая тех, чьих лиц и имён Я никогда не узнаю. Построенный дом может укрыть человека от непогоды. Непродуманное решение может лишить его безопасности. Созданное правило способно расширить чьи-то возможности или ограничить их.

В Амбивалентном Солипсизме Закон Развития обретает здесь практическое содержание. Я должен оценивать не только красоту намерения, но и то, как его осуществление влияет на здоровье, свободу, безопасность и будущие возможности других людей. Намерение, которое объявляет себя благим, не освобождается от проверки последствий.

Развитие как незавершённое взаимное преобразование

Я живу в мире, который существовал до моего рождения и несёт следы чужих действий. Я пользуюсь предметами, языком и знаниями, созданными другими. В этом смысле моё сознание развивается внутри уже изменённого человеческой деятельностью бытия.

Но и Я могу оставить после себя изменения: воспитать ребёнка, научить человека, исправить ошибку в системе, создать произведение искусства, улучшить условия труда или протянуть руку тому, кто прежде не имел возможности подняться самостоятельно.

Не каждое изменение будет развитием. Разрушение тоже изменяет мир. Поэтому недостаточно измерять развитие одной скоростью преобразований, объёмом производства или числом новых технологий. Важно спрашивать, расширяются ли возможности существования и благополучия субъектов, сохраняется ли их свобода и способны ли они участвовать в определении собственной жизни.

Мысли, полученные из прошлого опыта, становятся основаниями для поступков. Поступки оставляют материальные и социальные следы. Эти следы создают условия следующего опыта. Так процесс продолжается, не сводясь ни к неподвижному бытию, ни к самодостаточному сознанию.

Заключение

Теперь Я могу точнее сформулировать мысль, с которой начал. Сначала Я зависел от условий, которых не выбирал: от организма матери, плацентарного обмена, питания и заботы взрослых, от языка, которым со мной говорили, и от поведения людей, среди которых проходило моё детство. Но с развитием восприятия, памяти и способности действовать Я постепенно приобретал возможность участвовать в изменении этих условий. Эта возможность не уничтожает первоначальной зависимости и не превращает ребёнка в ответственного за поступки взрослых. Она показывает, как из ограниченного положения может развиваться самостоятельное участие в общей жизни.

Окружающая экзистенция влияет на развитие организма, на доступные человеку способы восприятия, мышления и действия. Сознание, память и намерения участвуют в выборе поступков, которые посредством тела, труда и общения способны изменить окружающую экзистенцию. Изменённые условия становятся частью нового опыта и открывают новые возможности для последующего действия.

В современном мире этот процесс включает также взаимодействие с искусственным интеллектом. Человек предоставляет системе информацию и направляет её работу, а её ответы могут изменять его знания, ожидания, привычки мышления и последующие решения. Такая обратная связь имеет значение лишь постольку, поскольку сохраняет свободу и возможности субъекта.

Это не доказывает окончательной первичности сознания или материи. Но показывает, почему их взаимосвязь нельзя свести к неподвижному одностороннему отношению. Бытие влияет на становление сознания. Сознательная деятельность способна изменять бытие. А изменённое бытие становится условием дальнейшего развития сознания.

Я не выбираю все обстоятельства своего появления в мире. Но Я могу исследовать их, изменять доступное мне и сотрудничать с Другими, которые обладают собственными перспективами, намерениями и правом на развитие.

Я — не только воспринимающий мир, но и участник его преобразования. Я изменяю мир, который изменяет меня.

Я есть. Ты есть. Я не отрицаю Тебя и Твоего существования.

Итоги первого тома. От восприятия к существованию

Первый том начинается с самого непосредственного события человеческой жизни: Я воспринимаю. Прежде чем назвать своё имя, определить общественное положение или сформулировать представление о Вселенной, Я уже переживаю собственное существование. Отсюда возникает философский вопрос о том, кто воспринимает происходящее. В Амбивалентном Солипсизме Я называю это начало Субъектом и отличаю его от организма, памяти и личности, которые изменяются вместе с приобретённым опытом.

Исследование воспринимающего приводит Меня к исследованию Природы. Вселенная, происхождение пространства и времени, возможная фрактальная организация действительности и взаимосвязь её различных уровней составляют не набор чуждых человеческой жизни тем, а продолжение одного вопроса: какое место занимает Я в окружающем существовании? Когда Я говорю: «Я — это Вселенная. Вселенная — это Я», то выражаю принадлежность воспринимающего самой Природе, которую он стремится познать. Невозможно исследовать мир так, будто исследующий появился вне его.

Но на этом пути возникает Другой. У каждого человека есть собственная перспектива восприятия, собственная история и доступная только ему глубина переживаний. Мы не превращаемся в одну личность оттого, что принадлежим общей Природе. Именно различие делает возможными встречу, разговор, взаимное дополнение и развитие. Поэтому формула «Я — это Ты. Ты — это Я» не уничтожает индивидуальность: она предлагает увидеть в Другом такое же воспринимающее начало, каким Я обнаруживаю Себя.

Из признания этой взаимосвязи возникает социальное следствие. Общество развивается благодаря обмену опытом и результатами труда, подобно тому как сложная живая система существует благодаря согласованной деятельности различных частей. Однако ни один человек не становится безымянной клеткой, которой допустимо пожертвовать ради отвлечённого целого. Закон Развития, Закон маленького плюса и идея нейрокоммунизма в Моём понимании направлены на обратное: организация общего должна расширять возможности каждого Субъекта.

В завершающих главах первого тома мы прошли через рождение, границы восприятия, пещеру Сократа, различие мудрости и невежества, вопрос о форме Земли и взаимное преобразование бытия и сознания. Все эти темы указывают на одно: человек не просто получает готовую картину мира. Он способен исследовать её, исправлять ошибки, создавать знания и действовать так, что сама среда существования изменяется. Бытие формирует условия мышления, а сознательная деятельность преобразует бытие.

Поэтому первый том завершается не ответом на все вопросы, а установлением исходной взаимосвязи: Я существую, воспринимаю, принадлежу Природе и не существую в изоляции от Других. Следующий том обращён к той конкретной форме, через которую Я проживаю эту взаимосвязь: к телу, мозгу, памяти, личности, чувствам, собственности, отношениям и труду. От философского вопроса о воспринимающем Мы переходим к исследованию человеческой жизни, в которой восприятие становится опытом и поступком.