Жизнь и смерть обычного человека

Глава 1

Одним летним днём я проснулся с мыслью, что так больше продолжаться не может. Это было позднее летнее время, когда печёт уже не так сильно, но всё ещё достаточно, чтобы ненавидеть того, кто «придумал» это, и, пусть я никогда не был религиозным человеком, именно в такие моменты я вспоминал о Боге и проклинал его. Но дело даже не в жестокости и несправедливости мира, ведь такой аргумент в пользу отсутствия Бога мог привести только совсем незнакомый с религией болван, просто мысль о Боге меня всегда пугала, и то, что я буду жить в вечных муках после смерти, меня совсем не привлекало, так что сначала я отверг Бога из-за страха, а после нашёл логичное тому объяснение. Если бы меня спросили о принадлежности к религии, то, вероятнее всего, я бы ответил: агностик, ведь нельзя найти ни доказательств в пользу существования Всевышнего, ни аргументов против, но единственное «доказательство», которое есть у верующих, — это книга, написанная людьми, сотни раз переписанная, точно так же можно написать книгу о существовании единорогов и утверждать, что твои слова о их существовании — истина. Кхм, да, что-то я отклонился, о чём это я? Ах да, не то чтобы эта мысль внезапно появилась у меня в голове, скорее она созрела из-за ряда факторов.

Много людей, если у них спросить об одном прилагательном, которым бы они описали себя, ответили бы: умный, красивый или что-то подобное, но, сколько я себя помню, задавая этот вопрос самому себе, я отвечал: средний.

В школе я был до ужаса обычным. Средние оценки, средняя внешность, никаких увлечений, за мной даже закрепилась кличка «Простой». И спустя несколько лет такого существования я устал стараться, и постепенно средние оценки превратились в плохие, и из-за невозможности обеспечить платный университет я кое-как поступил на сварщика после девятого. Всё это время я жил с матерью, отец ушёл ещё давно, но алименты не платил. После выпуска я сразу же пошёл на завод за низкую зарплату, и так пролетели пять лет. Пусть эмоциональный интеллект у меня низок, но даже я заметил, что мать в последнее время была вечно злой и сварливой, и я вспомнил, как она искренне улыбалась, когда в детстве я говорил ей, что стану космонавтом. Соврав ей о том, что меня повышают и что я переезжаю от неё, так как денег у меня не прибавилось, ночевать я стал на заводе, стал брать ночные смены и даже отказался от алкоголя, пусть надолго меня и не хватило. И вот я наконец снял себе квартиру. Однокомнатная, но выбирать не приходилось, повезло, что вообще что-то нашёл, на вопрос о цене хозяин ответил, что прошлых жильцов убили.

Прошло ещё семь лет. Встретив на улице знакомого со школы, он сказал, что через месяц они собирают встречу выпускников. Не знаю зачем, но я всё же пошёл туда. Пришла лишь половина класса, пришедшие сказали, что они за границей, ну да, лето как-никак. Разговор перешёл на тему, кто где работает, так как я сидел с краю, меня спросили первым, и, так как я ещё не услышал о остальных, я решил сказать правду. На мгновение в воздухе повисла тишина, но инициатор встречи сразу же спросил следующего, тогда я понял, что единственные чувства, которые я вызвал, — это снисхождение и «жалость». После начали говорить другие: владелец ресторана, владелица салона красоты, замдиректора в крупной компании. Ни одна из попыток вступить в разговор не увенчалась успехом, и вот спустя час я извинился и сказал, что мне надо идти, не уверен, что мой уход вообще заметили. На следующий день я пришёл к начальнику за повышением, но он сказал, что и так два раза уже повышал меня и что зарплата у меня вполне нормальная. В тот день я долго не мог заснуть и пошёл прогуляться. Было около двух часов ночи. Тогда я обошёл почти весь город, но сон так и не пришёл. Опомнившись, я понял, что уже пора на работу, и, достав сигарету, неспеша пошёл. С работы я ушёл пораньше, сказал, что плохо себя чувствую, и, придя домой, насвинячился как в последний раз.

И вот мы снова тут. История была не слишком интересной, но ничего удивительного в этом нет. Я встал с кровати, подошёл к столу, написал короткую записку и положил её в карман.

Вышел из дома я налегке, никогда ещё я не чувствовал такой свободы. Пожалуй, надоем тебе ещё чуть-чуть, воображаемый слушатель, к которому я обращаюсь, чтобы у меня был хотя бы один человек, который понял меня. Я не говорил этого прямо, чтобы не показаться хуже в твоих глазах, но теперь мне плевать. Каждый вечер, приходя с работы, я бухал. Я был заядлым алкоголиком, сейчас я понимаю, что в алкоголе я нашёл забвение и бегство от себя и внешнего мира. Кстати, я когда-то говорил тебе, что в детстве интересовался астрономией? Мне кажется, каждый мальчик любит астрономию и динозавров, но, в отличие от них, интерес у меня длился до седьмого класса. Пусть интерес пропал, но любовь никуда не ушла. Я всегда искал место повыше и мог часами там просидеть, смотря на звёзды. В них я нашёл успокоение. Вот гигантское светило, свет которого дошёл до меня через миллионы световых лет, и вот я, размером с песчинку, наблюдающий за ним. В тот миг все мои проблемы казались тривиальными и эфемерными, уходили на задний план. Очнулся я на крыше здания. Уже темнело. Знаешь, ночь можно разделить на три этапа: когда всё вокруг кажется темновато-синим — самый ранний этап ночи, когда фонари ещё не включены; жёлтый этап, когда всё вокруг в тёмно-жёлтом свете фонарей; и чёрный этап, когда все фонари выключены и ничего вдали не видно. Так вот, сейчас была синяя ночь, или же сумерки, всегда любил это время. Я достал пачку сигарет из кармана. Выкурил штук семь, пока пачка не закончилась, однако если бы у меня был весь блок, я бы скурил весь блок. Обнаружив, что сигареты кончились, я подошёл ближе к звёздам и достал записку. Ещё раз её прочитав, я положил её в карман с надеждой, что её кто-то прочтёт. И вот я спрыгнул. Если бы меня спросили, сколько этажей было в том здании, я бы сказал: не меньше пятисот, так долго я падал. Последний раз тебе надоем, прости уж, «слушатель», ведь ты меня понимаешь как никто. Я всегда хотел умереть одним из двух способов: либо от глобального взрыва, который заберёт с собой всю планету, либо от падения, обдуваемый ветром, чувствуя свободу в конце своей скучной, никчёмной жизни. Я пролетел уже половину пути. Я не хотел ни рая, ни перерождения, я хотел лишь перестать существовать, стереть сознание, обретя вечный покой в небытии, забытый всеми. Осталось метров пять до земли, и на моём лице появилась невольная улыбка, а вместе с ней удивление. На моей памяти я последний раз улыбался ещё в школе. Однако отсутствие улыбок в моей жизни и стало ответом, почему сейчас, в конце, я улыбнулся. Я услышал вскрик проходящей мимо женщины и улыбнулся ещё больше. Чтобы на меня обратили внимание, мне нужно было умереть. Ну и абсурд. Я закрыл глаза и на мгновение почувствовал лёгкий толчок и угасание сознания. После осмотра тела в одежде нашли записку с тремя словами: «Я стал свободен».