Второе дыхание

Зомби на рыбалке

Глава 1. Зомби и его кормёжка

Будильник на телефоне Глеба орал уже пятую минуту. Точнее, не орал - вибрировал прямо под подушкой, как огромный разъярённый шмель. Глеб спал лицом в экране. Буквально. Телефон лежал рядом на подушке, и за ночь Глеб к нему прижался щекой. На стекле остался отпечаток, похожий на карту необитаемого острова.

- Глеб! - голос мамы пробивался сквозь сон, как радиопомеха. - Ты встал?

Глеб не встал. Глеб открыл один глаз, нашёл пальцем кнопку - будильник заткнулся. Телефон показывал 7:12. За ночь пришло триста сорок шесть уведомлений. Чат класса, чат гильдии, апдейт игры, кто-то лайкнул его старый мем, кто-то прислал смешного кота. Всё это требовало немедленной реакции. Ну, по мнению Глеба.

Он сел, не выпуская телефон. Одной рукой натянул футболку. Телефон при этом держал зубами, как пират - нож. Пальцы работали на автомате: свайп, лайк, эмодзи, свайп.

Завтрак. Кухня пахла овсянкой и ванилью. Мама что-то говорила. Глеб кивал. В овсянку он уставился, только когда ложка звякнула о зубы.

- Вкусно? - спросила мама.

- Ага, - сказал Глеб.

Он не помнил, что ел. Может, овсянку. Может, котлету. Какая разница? Главное сейчас - рейд. Они с кланом штурмовали базу противника, и Глеб был наводчиком. Он целился ложкой в тарелку, как джойстиком.

Мама вздохнула. Она привыкла.

В телефоне что-то взорвалось. Глеб усмехнулся.

В реале на рубашку капнуло молоко. Он не заметил.

Автобус до школы трясся и вонял бензином. Глеб висел на поручне левой рукой, а правой скроллил ленту. Кто-то толкнул - он не обернулся. За окном проплывал город: дома, деревья, голуби, лужи. Всё это было как фоновый шум, обои. Настоящая жизнь шла в шести дюймах от его носа.

В чат пришло сообщение от Ярика:

Ярик: Глеб, ты живой вообще?

Глеб глянул, хмыкнул. Сообщение повисело. Глеб ответил эмодзи - череп с костями. Типа «зомби, ха-ха, сам шучу». И тут же забыл.

Ярик написал ещё что-то. Но Глеб уже не читал - начался новый замес в игре.

На первой перемене Ярик нашёл его лично. Подошёл, плюхнулся на подоконник рядом. От Ярика пахло жвачкой и уличным ветром - он всегда носился на переменах, как ненормальный.

- Слушай, ты чё, совсем пропал? Я тебе пишу, пишу...

- Я ответил, - буркнул Глеб, не поднимая глаз от экрана.

- Эмодзи черепа - это не ответ! Я серьёзно спрашиваю. Ты вообще когда в последний раз на улицу выходил? Не в школу, а просто?

Глеб задумался. Но не над вопросом Ярика, а над тем, брать аптечку или гранату. В игре.

- Мне некогда, - сказал он. - У нас война.

- У вас война уже третий месяц. Ты там что, генерал? Без тебя не победят?

- Отстань, - сказал Глеб без злобы. Просто как вентилятор гудит. Без эмоций.

Ярик вздохнул. Полез в карман, достал мятую шоколадку, разломил пополам. Протянул половину Глебу.

- На, поешь. Ты бледный, как йогурт.

Глеб взял шоколадку, не глядя. Сунул в рот. Жевал. На экране шёл бой. Шоколад был вкусный, но он этого не понял. Организм зафиксировал «получена глюкоза». Спасибо, организм. Продолжаем бой.

Ярик смотрел на него. Потом сказал:

- Ладно. Но ты мне должен.

- Чего? - Глеб на секунду поднял глаза. Потому что «должен» - это серьёзно.

- Месяц назад ты сказал «ага». Я записал.

Ярик достал свой телефон, нажал плей. Из динамика раздался Яриков голос: «Глеб, поможешь мне на рыбалке? Ну, если что?» И Глебов голос, сонный и недовольный: «Ага».

- Это не считается! - возмутился Глеб. - Я спал тогда, по-моему.

- Считается. Ты сказал «ага». В субботу едем с дедом на рыбалку. Мне нужен второй человек в лодке. Будешь сачок держать. Это не сложно.

- Я не умею.

- Там уметь нечего! Сачок - это палка с сеткой. Справишься.

Прозвенел звонок. Ярик спрыгнул с подоконника.

- В субботу, в пять утра. Я за тобой зайду. Не проспи!

Глеб открыл рот, чтобы возразить. Но Ярик уже убежал по коридору, подпрыгивая на ходу, как мячик.

Телефон в руках Глеба снова завибрировал. Кто-то кинул стикер. Глеб открыл чат.

Суббота? Рыбалка? Пять утра? Сачок?

Он закатил глаза.

Ну, до субботы ещё дожить надо. Впереди - уроки. Можно сидеть на камчатке и резаться под партой.

Глава 2. Школа: режим энергосбережения

Школа встретила Глеба запахом хлорки, мела и подгоревшей запеканки из столовой. Три в одном - фирменный школьный коктейль. Глеб вдохнул и не поморщился. Он вообще не заметил запаха. Его нос в данный момент не работал. Как и уши. Как и мозг. Мозг был в телефоне.

Первый урок - география. Учительница, Марина Денисовна, рассказывала про Амазонку. Показывала на карте: вот здесь река, вот здесь джунгли, вот здесь живут пираньи. Глеб тоже смотрел на карту. Вернее, на свой телефон под картой. Он сидел на камчатке - четвёртая парта у окна, стратегически выгодная позиция. Между ним и учителем - три ряда голов. Идеальный обзор для незаметной игры.

На экране происходило куда более важное: его клан штурмовал нефтяную вышку. Глеб, как наводчик, залёг на виртуальной крыше и высматривал врагов. Палец скользил по экрану - влево, вправо, зум. Выстрел. Есть!

- Глеб!

Он вздрогнул. Телефон нырнул под парту, как испуганный хомяк.

- Да? - отозвался он.

- Повтори, что я сейчас сказала.

Класс обернулся. Кто-то хихикнул. Глеб на автомате прочитал с доски: «Амазонская низменность...»

- Дальше.

- Ну... она большая. И там вода.

Марина Денисовна вздохнула с такой силой, что карта на доске колыхнулась.

- Садись. Слушай внимательно. Амазонка, между прочим, интереснее твоего телефона.

Глеб сел. Отключился. Интереснее телефона? Это вряд ли. В телефоне - война, погони, взрывы, лут, чат с пацанами. А в Амазонке - вода и пираньи. Пираньи, конечно, ничего. Но они хотя бы лут не дропают.

Он снова достал телефон. Осторожно, как сапёр. На этот раз держал его за учебником. Со стороны казалось, что он вдумчиво изучает параграф про рельеф Южной Америки. Очень, очень вдумчиво.

На русском было проще - там хотя бы читать не заставляли, писали диктант. Глеб писал, глядя в тетрадь, а телефон лежал у него на коленях. Экран мерцал. Глеб косил вниз каждые пять секунд. Текст диктанта получился странный:

«Пришла осень. Птицы улетают на юг. Враг замечен в секторе Б. Деревья сбрасывают листву. Нужна поддержка с воздуха...»

Хорошо, что учительница не проверяла черновики.

На перемене Ярик поймал его у подоконника. Буквально поймал - взял за плечи и развернул к окну.

- Смотри, - сказал Ярик. - Вон, голубь.

Глеб посмотрел. Голубь как голубь. Сидит на карнизе, нахохлился. Серый. Смотрит в окно.

- И что? - спросил Глеб.

- Он на тебя смотрит. Уже пять минут. Мне кажется, он хочет тебе что-то сказать.

- Голубь? Сказать?

- Да. Например: «Брось телефон, выйди на улицу, там крошки есть».

Глеб закатил глаза, но уголок рта дёрнулся. Почти улыбка. Почти.

- У тебя с головой проблемы, - сказал он Ярику.

- У меня - да. А у тебя с реальностью. Ты вообще помнишь, какой сегодня день?

- Четверг.

- Ага. А послезавтра?

Глеб задумался. Послезавтра... что-то там должно быть... а, точно.

- Суббота.

- И что в субботу?

- Рыбалка, - выдавил Глеб с таким лицом, будто ему предложили идти пешком на Северный полюс. Без телефона.

- Во! Я уже думал, ты забыл.

- Я пытался.

Ярик засмеялся. Хлопнул Глеба по плечу.

- Не дрейфь. Там круто. Река, лодка, дед мой - он вообще легенда. Рыбу будем таскать. Ты сачок только не утопи.

- Постараюсь, - буркнул Глеб.

Прозвенел звонок. Ярик убежал. Глеб пошёл в класс, уткнувшись в телефон. На ходу. Врезался в дверной косяк - не заметил. Потёр плечо и пошёл дальше.

На алгебре он делал домашку на завтра. Ну как делал - переписывал из решебника, не вдумываясь. «Решите уравнение: 2x + 5 = 15». Ответ: x = 5. Следующий. Следующий. Готово. За пять минут. Учительница потом спросит: «Глеб, а где решение?» А Глеб скажет: «Я в уме решал». Старый добрый трюк.

Остаток дня прошёл как в тумане. Уроки слиплись в один бесконечный шум: учителя бубнили, доска скрипела, одноклассники перешёптывались. Глеб сидел в своём коконе. Экран светился. Пальцы двигались. Голова была занята.

Вечером, дома, он снова ел не глядя. Макароны с сосиской. Вкусно? Наверное. В телефоне - стрим. Кто-то проходил новую игру. Глеб смотрел и жевал. Жевал и смотрел. Макароны кончились. Глеб этого не заметил. Продолжал возить вилкой по пустой тарелке.

Перед сном Ярик прислал сообщение:

Ярик: Суббота, 5 утра. Не проспи. Я серьёзно.

Глеб: Ок.

Ярик: И надень что-нибудь тёплое. На воде холодно.

Глеб: Ок.

Ярик: И сачок не забудь. А, стоп, сачок у деда. Всё, спи.

Глеб: Ок.

Глеб выключил экран. В комнате стало темно. Темно и тихо. Ни уведомлений. Ни чатов. Ни рейдов. Только холодильник гудит на кухне, да за окном ветер шуршит ветками.

Глеб закрыл глаза. В голове крутились цифры, иконки, цвета игры. Они плавали перед глазами, как светящиеся рыбки в тёмной воде.

Рыбки...

Странно. Он вдруг вспомнил голоса с перемены. Ярик: «Река, лодка...» И голубь. «Брось телефон, выйди на улицу...»

Глупость какая.

Глеб перевернулся на другой бок и уснул.

До субботы оставалось два дня.

Глава 3. Выезд

В субботу, ровно в пять утра, в дверь позвонили. И не просто позвонили - нажали и держали, пока дверь не открылась. Глеб стоял на пороге, ещё толком не проснувшийся. Волосы торчали в разные стороны, как взбесившаяся антенна. В одной руке - телефон, в другой - рюкзак, в который он с вечера кинул кофту, бутерброд и пауэрбанк. Пауэрбанк был самым важным предметом, всё остальное - так, антураж.

Ярик сиял. Буквально. На нём был ярко-оранжевый дождевик, который делал его похожим на маяк. Он стоял на крыльце, улыбался во весь рот и держал в руках термос.

- Доброе утро! Готов к приключениям?

- Готов к смерти, - мрачно ответил Глеб. - Пять утра - это незаконно.

- Законно! - радостно возразил Ярик. - Я проверял. Дед говорит: «Кто рано встаёт, тому рыба клюёт». Пошли, джип уже заведён.

Мама, сонная, выглянула из кухни, что-то пробормотала про «надень шапку» и «будьте осторожны на воде». Глеб кивнул на автомате и вышел на улицу.

У подъезда стоял старый, видавший виды УАЗ, который Ярик гордо называл «джипом». За рулём сидел дед - крупный мужчина с седыми усами и руками, похожими на корни старого дуба. От него пахло табаком и бензином. В машине - смесь запахов рыбы, резины и ещё чего-то неуловимого, полевого.

- Здорово, Глеб, - прогудел дед. - Залезай. Сачок сзади, не сломай.

Глеб кивнул и залез на заднее сиденье. Ярик плюхнулся рядом, хлопнув дверцей. УАЗ чихнул, фыркнул и покатил. Выехали из города. За окном медленно светлело: серое небо становилось розоватым, как разбавленный компот.

Глеб сразу достал телефон. Привычка. Левой рукой пристегнулся, правой - скроллил ленту. Уведомления, мемы, кто-то опять поругался в чате класса. Жизнь кипела. Правда, интернет уже начал мигать: полоска сети дёргалась, как умирающий кардиограмм.

- Связь ловит? - спросил Ярик.

- Пока да. Но... уже две палки из трёх.

- А чем дальше, тем хуже будет. Там, на реке, вообще ноль. Дичь. Медвежий угол.

Глеб сглотнул. Как это - ноль? Он открыл игру. Проверил клан. Зарядил пауэрбанк. Телефон был заряжен на девяносто семь процентов, и это был его главный ресурс.

УАЗ свернул на грунтовку. За окном поплыли поля, перелески, какие-то деревянные домики. Утренний туман стелился над травой, как молоко. Ярик открыл окно и высунул руку.

- Чуешь? - спросил он.

- Что?

- Воздух. Так пахнет только за городом. Река, трава, туман.

Глеб принюхался. Ничего особенного. Воздух как воздух. Холодный, да. Но в телефоне было теплее и интереснее.

Дед, не оборачиваясь, добавил:

- Воздух - это первое дело. Особенно утренний. Он силу даёт. Рыба утренний воздух любит.

Ярик повернулся к Глебу:

- Дед - философ. Он тебе ещё такое расскажет - закачаешься.

Глеб не ответил. Он как раз проходил сложный уровень.

Через час приехали к реке. УАЗ остановился на берегу, утопая колёсами в мокрой траве. Глеб вылез, разминая затёкшие ноги, и огляделся.

Река была широкая, спокойная, как зеркало. Вода - тёмная, с зеленоватым отливом. Над ней висел туман, медленно расползаясь, как сладкая вата. Пахло водой, тиной, мокрым деревом и чем-то пряным. Где-то далеко кричала какая-то птица - не то чайка, не то ещё кто. Глеб не знал. Он птицами не интересовался.

На берегу уже собрались рыбаки. Машины, лодки, резиновые сапоги, ведра. Мужчины перекрикивались, смеялись, кто-то проверял удочки. Турнир обещал быть серьёзным - на берегу даже стоял столик с кубком и грамотами. Но Глебу было всё равно.

- Давай переодевайся, - сказал Ярик, протягивая Глебу высокие резиновые сапоги. - Вот эти. Дедовы запасные. Надевай поверх штанов. И вот дождевик.

- Я похож на гриб, - сказал Глеб, натягивая дождевик поверх кофты.

- На очень симпатичный гриб, - успокоил Ярик. - Телефон спрячь в непромокаемый чехол. У тебя есть?

Чехла у Глеба не было. Он замотал телефон в полиэтиленовый пакет. Выглядело убого, но работало. Экран светился сквозь мятый целлофан, как светлячок в банке.

- Ну всё, погнали! - скомандовал дед и спустил лодку на воду. Лодка была резиновая, с деревянными сиденьями и стареньким мотором. Дед завёл мотор - тот затарахтел, как газонокосилка, и лодка медленно отошла от берега.

Глеб сидел на носу. В одной руке - телефон (он пытался проверить чат), в другой - край лодки (потому что шатало). Интернет моргал одной палкой. Сообщения не грузились. Игра зависла. Глеб нервно тыкал пальцем в экран.

- Не ловит? - спросил Ярик.

- Вообще. Как в подвале.

- Это хорошо.

- Чего хорошего?!

- Теперь ты с нами, - Ярик улыбнулся. - Полностью. Без вариантов.

Лодка вышла на середину реки. Вокруг - вода, небо, камыши у берега и другие лодки, рассредоточившиеся по глади. Солнце уже встало, позолотило верхушки деревьев. Лягушки завели утренний концерт. Глеб слышал их, но не слушал. Он пялился в бесполезный телефон, как в дверь, которую захлопнули перед носом.

Дед заглушил мотор. Стало тихо. Только вода плещется о борта.

- Ну, Глеб, - сказал дед, разматывая удочки. - Сачок держи наготове. Сегодня Ярик будет таскать. А ты помогать. Понял?

- Понял, - буркнул Глеб.

Телефон в пакете погас. Экран стал чёрным. Глеб смотрел на него, как на умершего друга. Сердце сжалось.

Вокруг была тишина. Настоящая. Густая. С плеском воды, криком птиц и кваканьем лягушек.

И Глебу стало немного не по себе.

Глава 4. Поклёвка

Дед размотал удочки - настоящие, длинные, пахнущие леской и старым деревом. Ярик взял свою, привычным движением насадил на крючок что-то извивающееся. Глеб не стал вглядываться. Ему и без того было не по себе: телефон лежал в кармане дождевика, чёрный, мёртвый, как кирпич. Без него было... странно. Как будто забыл дома часть себя. Руку. Или глаз.

- Забрасываю, - сказал Ярик и плавно, без плеска, отправил леску в воду. Поплавок лёг на воду, как маленький красно-белый кораблик.

Глеб смотрел на него. Ну, поплавок. Ну, качается. И что? Ради этого тащиться в такую рань?

- Скучно, - сказал он вслух.

- Это пока, - отозвался дед. - Рыбалка - она как ожидание чуда. Вроде ничего не происходит, а в любой момент - бах! И сердце в пятки.

Глеб не понял, но кивнул. Посмотрел на другие лодки. Их было шесть или семь. Рыбаки сидели молча, как статуи. Только иногда кто-то перебрасывался словом через воду. Тишина была такая глубокая, что слышно было, как где-то далеко кукует кукушка.

- Кукушка, - машинально сказал Глеб.

- Она самая, - оживился Ярик. - Считай, сколько накукует.

- Зачем?

- Сколько лет жить осталось. Народная примета.

- Глупость, - сказал Глеб, но про себя начал считать. Раз, два, три... На восьмом сбился. Да и ладно.

Прошло полчаса. Ничего не клевало. Глеб начал клевать носом. Веки тяжелели. Убаюкивало: плеск воды, шёпот камыша, мерное покачивание лодки. Телефон молчал. В кармане было пусто и непривычно. Глеб сунул руку в карман, нащупал пакет с бесполезным кирпичом, вздохнул. Убрал руку.

И вдруг - Ярик вскрикнул:

- Есть!

Поплавок резко ушёл под воду. Удилище согнулось в дугу. Ярик вскочил, упёрся ногами в борт, вцепился в удочку обеими руками.

- Клюёт! Дед, клюёт!

- Вижу, - дед мгновенно подобрался. - Не дёргай! Плавно! Леску держи! Она сильная, не спеши!

Глеб выпрямился. Сон слетел мгновенно. В лодке резко запахло адреналином - хотя адреналин не пахнет, но Глебу показалось, что да. Пахло разгорячённым пластиком дождевика, рекой, потом.

- Сачок! - заорал Ярик. - Глеб, сачок, давай!

Глеб подскочил, схватил сачок. Рукоятка была скользкая, длинная. Он чуть не выронил её за борт.

- Не упусти! - крикнул дед.

Леска звенела, натянутая как струна. Ярик боролся с рыбой, и было видно, что рыба борется в ответ. Она тянула в глубину, в тёмную воду, резко, мощно, непредсказуемо. Удилище ходило ходуном. Вода вспенилась у лодки, и на секунду Глеб увидел её - серебряный бок, крупный, сильный. Это была не какая-то там плотвичка. Это был сазан. Или щука. Даже дед присвистнул:

- Ничего себе! Килограмма на четыре! Держи, Ярик, держи!

С соседних лодок уже кричали:

- Эй, что там у вас? Крупный?

- Сачком работай, пацан!

- Не дай сойти! Подводи под брюхо!

Глеб наклонился к воде. Руки дрожали. Сачок ходил ходуном. Рыба металась, била хвостом, поднимала брызги. Капли попали Глебу в лицо - холодные, пахнущие тиной. Он даже не заметил.

- Ближе! Ближе подводи! - орал Ярик, красный от напряжения. - Не упусти, умоляю!

Глеб высунулся за борт. Лодка накренилась.

- Осторожно! - крикнул дед, но было поздно.

Глеб сделал движение сачком - и одновременно с этим лодка ушла из-под ног. Мир перевернулся. Звук пропал. Всё стало зелёным, холодным, мокрым. Ледяная вода обожгла ноги, спину, шею, хлынула в уши, в нос. Тишина. Глухая, глубокая, без единого уведомления.

Глеб вынырнул, хватая воздух ртом. Вода стекала по лицу, по волосам, за шиворот. Он отплёвывался, кашлял. И тут - услышал.

Кукушка. Та самая. Ку-ку, ку-ку.

Лягушки. Целый оркестр. Квакали где-то в камышах, как будто обсуждали его падение.

Ветер шумел в кронах деревьев. Солнце светило прямо в глаза - яркое, тёплое. Глеб зажмурился, открыл глаза. Капли воды на ресницах радужно преломляли свет. Он увидел небо. Огромное, голубое, с пушистыми облаками. Оно было... красивым? Глеб никогда раньше не думал о небе. А тут - засмотрелся.

- Живой! - заорал Ярик. - Дед, он живой!

Ярик хохотал. Да так заразительно, что Глеб, всё ещё барахтаясь в воде, вдруг усмехнулся. Потом засмеялся. Сам не понял, с чего. Просто смешно стало. Он, Глеб, зомби, упал в реку посреди турнира по рыбалке, сачок уплыл, телефон утонул, а он сидит в воде и слушает лягушек.

Дед подгрёб к нему на вёслах, протянул руку. Ручища - как клещи. Вытащил Глеба из воды, как котёнка. Посадил на сиденье. Вода текла с него ручьями. Дождевик прилип к телу. В сапогах хлюпало.

- Телефон... - начал было Глеб.

- Утонул, - констатировал Ярик, всё ещё улыбаясь. - На дне лежит, рыбок пугает.

- А рыба где? - спросил Глеб.

- Дед вытащил, пока ты купался, - Ярик кивнул на ведро. - Вон, красавица. Два триста! Мы с ней чуть сами не уплыли.

В ведре плескалась рыбина - огромная, серебряная, с золотистым отливом. Глеб заглянул в ведро. Рыба смотрела на него круглым глазом. Казалось, она говорила: «Ну что, допрыгался?»

- Красивая, - сказал Глеб. И сам удивился. Он никогда раньше не называл рыбу красивой.

- Замёрз? - спросил дед, протягивая ему старую куртку.

Глеб кивнул. Зубы стучали. Но ему было... нормально. Даже хорошо. Мокро, холодно, зато - по-настоящему. Не на экране. Не пиксели. А вот - дрожь в коленях, капли на ресницах, солнце греет макушку, запах рыбы, смех Ярика.

- Давай к берегу, - сказал дед. - Грейся, сушись. Рыбалка сегодня удалась.

Ярик хлопнул Глеба по мокрому плечу:

- Ты падаешь - просто бомба. Я всё снял, кстати. Ой, нет, телефон же был у тебя в кармане.

- Он утонул, - сказал Глеб.

- Значит, будем вспоминать словами. Легендарное падение! Внукам расскажу.

- Ты сначала до внуков доживи, - буркнул Глеб, но уголки губ поползли вверх.

Глеб полез в карман. Достал мокрый, скользкий пакет. Воды внутри - полпакета. Телефон не включался. Экран был чёрным. Безнадёжно чёрным. Всё.

Глеб смотрел на мёртвый телефон. А потом - поднял глаза и посмотрел вокруг.

Тишина. Река. Солнце на воде - тысячи солнечных зайчиков. Кувшинки качаются на волнах. Стрекоза села на борт лодки - синяя, с прозрачными крыльями. Глеб замер. Раньше он даже не заметил бы её. А сейчас - смотрел. Просто смотрел. Стрекоза посидела и улетела.

Лодка поплыла к берегу. Глеб сидел, закутанный в колючую дедову куртку, и смотрел на реку. Вода искрилась. Птицы пели. Лягушки всё ещё квакали, как будто обсуждали утренние новости. Глеб слушал. Впервые за долгое время - действительно слушал.

Глава 5. Тишина и рыбацкий чай

На берегу дед первым делом развёл костёр. По-настоящему, без всяких там розжигов - просто сложил ветки шалашиком, сунул под них скомканную газету, чиркнул спичкой. Огонь занялся сразу, весело, жадно. Затрещал, выбросил в небо сноп искр. Запахло дымом. Таким густым, терпким, немного сладковатым - Глеб вдохнул и вдруг поймал себя на мысли, что это пахнет... вкусно? Да, именно вкусно. Хотя дым не едят. Но пахло так, что рот наполнился слюной.

- Садись ближе, - сказал дед, пододвигая к огню старое бревно. - Грейся. Мокрый весь.

Глеб сел. От одежды шёл пар. Куртка деда, колючая и тёплая, пахла табаком, рыбой и временем. Она была огромной - рукава свисали, как у пугала. Но Глебу было хорошо. Он вытянул руки к огню. Ладони горели от тепла, а спина ещё помнила холод воды. Странное ощущение - как будто он разделился надвое: передняя часть жарилась, задняя мёрзла.

Ярик притащил от УАЗа пакет с едой. Достал хлеб, нарезанный толстыми ломтями, варёные яйца, соль в спичечном коробке и три кружки. Дед водрузил над костром котелок с водой.

- Сейчас чай будет, - сказал Ярик. - Настоящий, рыбацкий. С дымком. Ты такой в жизни не пил.

Глеб хотел ответить «я вообще чай не люблю», но промолчал. Во-первых, спорить не было сил. Во-вторых, ему вдруг действительно захотелось чаю. Не из пакетика, не из чайника, а вот такого - из закопчённого котелка на костре. Просто попробовать.

Вода закипела. Дед бросил в неё заварку прямо так, щепотью. Помешал веточкой. Добавил сахар. Разлил по кружкам. Кружки были железные, с помятыми боками, старые, видавшие не одну рыбалку.

- Держи, - Ярик протянул кружку Глебу. - Осторожно, горячая.

Глеб обхватил кружку ладонями. Железо обожгло пальцы, но он не отдёрнул рук. Тепло пошло вверх, к локтям, к плечам. Он поднёс кружку к лицу. Пар ударил в нос - пахло чаем, костром, лесом, утром. Глеб сделал глоток. Чай был обжигающий, сладкий и одновременно горьковатый. С привкусом дыма. Он тёк в горло, как жидкое тепло, и внутри становилось горячо и спокойно.

- Ну как? - спросил Ярик.

- Вкусно, - сказал Глеб. И сам удивился. Он действительно чувствовал вкус. Не просто «горячее - глотаем», а прям - вкус. Карамельный, дымный, лесной.

Ярик разломил хлеб. Протянул половину Глебу. Хлеб был мягкий, с хрустящей корочкой, пах дрожжами и немного костром - Ярик держал его над огнём, поджаривал.

- С солью попробуй, - сказал он. - Дед научил. Хлеб, соль и сверху яйцо. Круче бургера.

Глеб послушался. Откусил. Хлеб хрустел. Яйцо крошилось. Соль таяла на языке. Вкусы смешивались, и это было... круто. По-настоящему круто. Глеб даже зажмурился на секунду. Открыл глаза. Посмотрел на бутерброд, как на инопланетянина.

- Это лучший бутерброд в моей жизни, - сказал он с набитым ртом.

- Потому что на воздухе, - сказал дед, усмехаясь в усы. - На воздухе всё вкуснее. И чай слаще, и хлеб душистее. Проверено.

Глеб кивнул. Доел. Потянулся за вторым куском.

Рядом в ведре плескалась рыба. Та самая. Глеб заглянул в ведро. Чешуя переливалась на солнце: серебро, золото, перламутр. Как будто кто-то раскрасил рыбу блёстками. Глеб протянул палец, потрогал чешую. Она была прохладная, гладкая и немного шершавая одновременно.

- Ты чего? - спросил Ярик.

- Никогда не трогал живую рыбу, - признался Глеб.

- То есть как? А в магазине?

- В магазине она уже неживая. И в масле. А эта - настоящая. Скользкая.

Ярик засмеялся.

- Ну ты даёшь. Рыбу первый раз потрогал в двенадцать лет. Хотя... - он задумался. - Я, наверное, много чего не трогал. Улитку, например. Или ежа.

- Ежа лучше не трогать, - подал голос дед. - Он колючий.

Все засмеялись. Даже Глеб. Смех получился лёгкий, беззаботный. Без эмодзи, лайков и репостов. Просто смех - и он растворился в воздухе над рекой.

Глеб допил чай. Поставил кружку на землю. Вытянул ноги. Сапоги уже почти высохли. Он почувствовал, как солнце припекает макушку. Закрыл глаза. Вслушался.

Всё звучало. Река - ш-ш-ш, вода о камни. Ветер - у-у-у, в кронах сосен. Птицы - чирик, свист, перекличка. Лягушки - ква, ква, как скрипучие дверцы. И ещё - тишина под этими звуками. Не пустая, а живая. Как будто мир дышит, а ты сидишь у него на ладони.

- Три часа прошло, - вдруг сказал Глеб.

- Чего? - не понял Ярик.

- Я без телефона. Уже три часа. И я... нормально. Не умер.

Ярик ничего не сказал. Просто улыбнулся. Дед хмыкнул. А Глеб сидел и думал. Раньше три часа без телефона - это катастрофа. Паника. Ломка. А сейчас - сидит на бревне, смотрит на реку, пьёт чай с дымком, и внутри что-то оттаяло. Как будто лёд треснул и поплыл.

- Спасибо, - сказал Глеб тихо. Непонятно кому. Ярику? Деду? Реке? Всем сразу.

Ярик услышал. Повернулся.

- За что?

- Что вытащил меня. Из воды. И вообще.

- А, это. Да не за что. Ты бы меня тоже вытащил. Наверное. Или хотя бы сачок подал.

Глеб фыркнул.

- Сачок я утопил.

- Да, кстати! - Ярик хлопнул себя по лбу. - Точно. Дед, сачок твой - на дне.

- Новый купим, - сказал дед спокойно. - Сачки - дело наживное. А впечатления - нет.

Глеб посмотрел на деда с уважением. Дед был мудрый. Как йода. Только с усами и без светового меча.

Костер догорал. Угли светились оранжевым, дышали жаром. Пора было собираться. Дед начал складывать снасти. Ярик помогал. Глеб тоже встал - хотел помочь, но не знал, за что взяться. Решил просто собрать кружки. Сложил их одна в другую. Звякнули. Приятный звук, походный.

- Скоро домой, - сказал Ярик. - Как ты без телефона-то? Доедешь?

- Доеду, - сказал Глеб. - Окно буду открывать. Там воздух... ты был прав.

- Я всегда прав, - сказал Ярик и хлопнул от Глеба мокрой рукой по плечу.

Они засмеялись.

Дед залил костёр водой. Угли зашипели, выпустив облако пара. Запахло мокрой золой. Глеб вдохнул и этот запах. Запомнил.

Глава 6. Возвращение домой: что-то изменилось

Обратно ехали молча. Но это была другая тишина - не та, что утром. Утром Глеб молчал, потому что был в телефоне. Сейчас - потому что смотрел в окно. И это было... странно. Раньше он никогда не смотрел в окно просто так. Окно было помехой - бликовало на экране.

Теперь он смотрел.

За стеклом проплывали поля. Настоящие, зелёные, с жёлтыми пятнами одуванчиков. Корова стояла у забора и жевала. Глеб проводил её глазами. Корова исчезла за поворотом, а он почему-то подумал: интересно, у коровы есть имя? Или она просто «корова»? Вот у Ярика есть кот Барсик. А у коровы - наверное, Зорька. Или нет. Может, у неё вообще нет имени. Грустно.

- Ты чего задумался? - спросил Ярик.

- Корову видел, - честно ответил Глеб.

- И?

- Думаю, как её зовут.

Ярик уставился на него. Потом моргнул. Потом расхохотался.

- Ты точно головой ударился, когда падал. С чего тебя корова-то волнует?

- Не знаю, - Глеб пожал плечами. - Просто интересно.

Дед покосился в зеркало заднего вида и хмыкнул.

- Хороший признак, - сказал он. - Если человек про коров задумывается - значит, оживать начал.

Глеб не понял, что ответить. Но про себя отметил: дед всё время говорит какие-то мудрые штуки. Надо бы запомнить. Хотя телефон утонул, записывать некуда.

УАЗ въехал в город. Дома стали выше, серое, машины, светофоры. Привычный пейзаж. Но Глеб смотрел на него по-другому. Как будто впервые увидел. Вон, на остановке бабушка с сумкой. Вон, пацан на велике. Вон, голуби дерутся за горбушку. Мир был... насыщенным. Деталями. Красками. Раньше это всё было фоном, шумом. А сейчас - вдруг проявилось, как фотография в проявителе.

У подъезда их встретила мама. Всплеснула руками.

- Боже мой! Почему мокрый?! Где шапка?! Ты упал?!

- Всё нормально, мам, - сказал Глеб. - Я сам упал. В реку. Но меня вытащили.

- Он герой, - сказал Ярик, вылезая следом. - Рыбу помог поймать. Четыре триста! И сачок утопил. Всё по плану.

Мама перевела взгляд с Глеба на Ярика, потом на деда, который разгружал снасти. Потом обратно на Глеба. И вдруг улыбнулась.

- Ладно. Иди сушись. И телефон свой проверь - я тебе звонила, он недоступен.

- Телефон утонул, - сказал Глеб.

Мама открыла рот. Закрыла. Села на скамейку у подъезда.

- Как утонул? Ты же его в чехле держал!

- В пакете. Пакет протёк.

- Ох, Глеб... Это же дорогой телефон...

- Я знаю, - сказал Глеб. И замолчал. Потому что вдруг понял: ему не очень-то и жаль. То есть жаль, конечно. Маме жаль, деньги жаль. Но внутри - пустота не болит. Как будто телефон был не органом, а... гирей. И гиря упала на дно реки. А он остался на поверхности.

- Я накажу тебя, наверное, - сказала мама неуверенно.

- Накажи, - согласился Глеб. - Я заслужил.

Мама подозрительно на него посмотрела. Глеб обычно спорил. А тут - согласился. Что-то явно было не так.

- Ты здоров? - спросила мама.

- Здоров. Просто... - Глеб замялся. - Можно я потом расскажу? Мне надо подумать.

Мама кивнула, всё ещё озадаченная. Глеб зашёл в подъезд. Поднялся по лестнице. Дома было тихо. Он снял мокрые кроссовки, стянул дождевик, пошёл в комнату. Плюхнулся на кровать.

Тишина. Ни уведомлений. Ни вибраций. Ни синего экрана. Только холодильник на кухне гудит. И сосед сверлит что-то. И часы на стене тикают.

Глеб лежал и смотрел в потолок. Потолок был белый. На нём трещина. Раньше Глеб её не замечал. А сейчас - заметил. Трещина была похожа на карту. Вот здесь - река. Вот здесь - озеро. А вот тут - остров.

Он вдруг вспомнил, как блестела чешуя у рыбины. Как пах дым от костра. Как холодила вода, когда он вынырнул. Вспомнил лягушек. Они смешно квакали, как будто кашляли. Интересно, лягушки разговаривают? Или просто квакают без смысла?

В дверь позвонили. Это был не звонок даже - а три коротких. Ярик. Только он так звонил.

Глеб открыл. Ярик стоял на пороге с сияющим лицом и держал в руках старенький кнопочный телефон. Не смартфон. Просто звонилка. Чёрно-белый экран. Кнопки. Антенна. Маленький такой, смешной.

- Это тебе, - сказал Ярик. - Мой старый. Там симка твоя подойдёт, я проверил. Звонить можно, смс писать. Интернета нет. Но для жизни - хватит.

Глеб взял телефон. Повертел в руках. Лёгкий. Маленький. Без тачскрина. Кнопки резиновые, мягкие. Нажал - пискнуло. Экран загорелся тусклым зелёным светом.

- Ты серьёзно? - спросил Глеб.

- Абсолютно. Пока новый не купишь - ходи с этим. Будешь самым стильным ретро-зомби.

Глеб усмехнулся.

- А играть на нём как?

- Никак. Там только змейка есть. И тетрис. Но тетрис - это классика.

Глеб вздохнул. Сунул телефон в карман.

- Спасибо.

- Не за что, - Ярик хлопнул его по плечу. - Слушай, я пойду. А ты это... приходи завтра в школу. Без телефона. Посмотрим, как ты выживешь.

- Приду, - пообещал Глеб.

Ярик убежал, насвистывая. Глеб закрыл дверь. Вернулся в комнату. Сел на кровать. Достал кнопочный телефон. Открыл «змейку». Экран показывал пиксельную змею, которая ползла и ела точки. Глеб играл в неё минуту, две, три. Простая игра. Глупая. Но почему-то было весело.

Потом он подошёл к окну. Открыл его. В комнату ворвался воздух - уличный, с запахом бензина, пыли и цветущей липы. Глеб высунулся наружу.

Внизу, во дворе, соседский кот крался по газону. Охотился на бабочку. Бабочка была белая, маленькая. Кот - рыжий, огромный. Он смешно вилял задом, прижимался к земле и делал стойку. Бабочка ничего не подозревала. Кот прыгнул - бабочка улетела. Кот сел и начал мыть лапу с таким видом, будто ничего и не планировал.

Глеб рассмеялся. Вслух. Один в комнате. Стоял и смеялся над котом.

Потом закрыл окно. Посмотрел на пустой стол, где раньше лежал смартфон. Там остался только чехол. Чехол был пустой. Как шкурка от змеи.

Глеб сел делать уроки. Без телефона. Без решебника. Просто открыл учебник. Прочитал параграф. Попробовал решить задачу. Получилось. Не быстро, но - сам. Без списывания. Он даже удивился.

Вечером, когда солнце уже садилось, он подошёл к маме.

- Мам.

- Да? - она готовила ужин и не обернулась.

- Ты знаешь, что лягушки квакают, как будто кашляют?

Мама обернулась.

- Что?

- Ну, просто. Я сегодня слышал. Они смешные.

Мама отложила ложку. Посмотрела на сына долгим взглядом.

- Глеб... ты что, лягушек слушал?

- Ага. И кукушку. И ветер. И чай пил с дымом. И трогал рыбу.

Мама моргнула. Подошла ближе. Потрогала Глебу лоб.

- Температуры нет.

- Мам, я здоров. Просто... прикольно было. На рыбалке. Давай как-нибудь вместе съездим?

Мама села на табуретку. Смотрела на Глеба так, будто видела его впервые.

- Давай, - сказала она тихо. - Конечно, давай.

Глеб улыбнулся и пошёл в комнату. Сел на кровать. В кармане пискнул кнопочный телефон. Пришла смс от Ярика:

Ярик: Слышь, зомби, живой?

Глеб набрал ответ. Буквы на кнопках. Медленно. Непривычно.

Глеб: Живой. И кот смешной.

Ярик: Какой кот?

Глеб: Соседский. На бабочку охотился. Промахнулся. Видел бы ты.

Ярик: Ты СМОТРЕЛ на кота? Без видео? Сам? Лично?!

Глеб: Представь себе.

Ярик: Чувак. Ты эволюционируешь. Завтра, боюсь, начнёшь стихи писать.

Глеб: Не дождёшься.

Ярик: Спок. ночи.

Глеб отложил телефон. Лёг. За окном темнело. Звёзды зажигались одна за другой. Раньше он не смотрел на звёзды. А сейчас - смотрел. Одна яркая, другая поменьше. Интересно, у звёзд есть имена? Наверное, есть. У коровы нет, а у звёзд - есть. Странный мир.

Он закрыл глаза.

Тишина.

Тёплая, живая, с отголосками реки.

Глеб уснул.

Глава 7. Школа

В понедельник Глеб шёл в школу без смартфона. В кармане лежал кнопочный телефон Ярика - лёгкий, почти невесомый. Глеб то и дело хлопал себя по карману, проверяя, не потерял ли. Телефон был на месте. Молчал. Не жужжал. Не требовал лайков и репостов. Просто лежал. Как камушек. Как талисман.

Школа встретила привычным гулом. Коридоры кишели народом: кто-то бежал, кто-то орал, кто-то списывал домашку на подоконнике. Глеб шёл сквозь толпу и вдруг заметил то, чего раньше не видел. Или видел, но не обращал внимания.

На стене висел плакат про осенний бал. Объявление было нарисовано от руки, корявыми буквами, с кленовыми листьями из цветной бумаги. Кто-то старался, вырезал, клеил. Глеб остановился. Разглядел. Раньше он прошёл бы мимо, уткнувшись в экран. Сейчас - стоял и смотрел. Листья были неровные, но милые. Как в детском саду.

- Глеб, ты чего застыл? - к нему подошла одноклассница, Вика. - Плакат изучаешь? Ты вообще на праздники не ходишь.

- Может, схожу, - сказал Глеб и сам удивился.

Вика подняла бровь, но ничего не сказала. Пожала плечами и убежала.

На уроке русского Глеб сел за парту и вдруг понял, что ему скучно. По-настоящему скучно. Раньше телефон спасал: зашёл в игру - и урок пролетел. Сейчас в кармане лежала «змейка», но змейка надоела ещё вчера. Оставалось только слушать учительницу.

И Глеб послушал.

Учительница, Елена Петровна, читала стихи. Про осень. Про листья, которые кружатся. Про небо, которое плачет. Раньше Глеб на стихах отключался сразу - это был белый шум. А тут - вслушался. Там были слова: «роща золотая», «багрец», «тихая вода». И Глеб вдруг представил реку. Ту самую. Как вода блестела на солнце. Как камыши шептались. «Тихая вода» - это точно. У них на реке вода была тихая-тихая, только ветер рябь пускал.

- Глеб, - сказала Елена Петровна. - Ты хочешь что-то добавить?

Глеб вздрогнул. Оказывается, он задумался и смотрел в одну точку.

- Нет. То есть да. Стихи... красивые. Особенно про воду.

Класс обернулся. Кто-то прыснул. Но Елена Петровна улыбнулась.

- Приятно слышать. Может, поделишься, что именно тебе понравилось?

- Ну... вода тихая, - сказал Глеб. - Я на выходных на реке был. Там тоже тихая вода. И блестит.

- Хорошее наблюдение, - сказала учительница. - Садись. Рада, что ты с нами сегодня.

Глеб сел. Ему было немного неловко, но и приятно. Впервые его не ругали за то, что он «не слушает». А похвалили за то, что слушал.

На перемене Ярик нашёл его у подоконника. Того самого, где они всегда разговаривали. Ярик держал в руках булочку из столовой.

- Ну как тебе жизнь без смартфона? Суицид? Ломка? Депрессия?

- Нормально, - сказал Глеб. - Я стихи сегодня слушал.

Ярик поперхнулся булочкой.

- Чего?!

- Стихи. Про осень. Нормальные такие стихи. Про воду, про листья.

Ярик вытаращился на него, как на инопланетянина. Потом медленно, очень медленно, положил булочку на подоконник.

- Так. Всё ясно. Ты не Глеб. Ты - клон. Глеба похитили, а тебя подослали. Признавайся, куда дел настоящего?

- Да иди ты, - Глеб засмеялся. - Я просто... не знаю. Слышу всё. Вижу всё. Раньше не видел.

- Ну-ка, протестируем, - Ярик прищурился. - Опиши, что видишь за окном.

Глеб повернулся к окну. За стеклом был школьный двор: берёза, скамейка, лужа.

- Берёза. Жёлтая уже. Листья дрожат. Ворона на ветке сидит, чистит перья. Лужа блестит. В ней облака отражаются.

Ярик молчал секунд десять. Потом сказал:

- Братан. Да ты поэт.

- Никакой я не поэт, - Глеб смутился.

- Поэт. Теперь будешь стихи писать. Я тебе блокнот подарю.

Глеб фыркнул, но уголки губ поползли вверх.

В столовой на обеде Глеб впервые попробовал есть не глядя в телефон. Просто сел за стол, взял ложку и стал есть. Суп. Обычный куриный суп. С вермишелью. И тут случилось странное: он почувствовал вкус. Суп был солоноватый, бульон - наваристый, вермишель - мягкая. Морковка - сладкая. Всё это смешивалось во рту, и было... вкусно. Просто суп. Но вкусный. Глеб зачерпнул ещё. Потом ещё. Съел всю тарелку.

- Добавки хочешь? - спросила повариха, тётя Нина.

- Давайте, - сказал Глеб и улыбнулся.

Тётя Нина чуть половник не выронила. Обычно Глеб проходил мимо раздачи, как привидение. А тут - стоит, улыбается. И суп хвалит.

- Приятного аппетита, - сказала тётя Нина, наливая добавку.

- Спасибо. Очень вкусно.

Тётя Нина посмотрела ему вслед и перекрестилась. В хорошем смысле.

Вечером Глеб пришёл домой. Сделал уроки. Нормально сделал - без решебника, без списывания. По алгебре решил четыре задачи из пяти. Пятую не осилил, но честно попытался. Потом сел у окна. Кнопочный телефон лежал на подоконнике. Глеб вертел его в руках, как головоломку.

Мама заглянула в комнату.

- Ты чего не играешь?

- Не во что, - сказал Глеб. - Только змейка.

- Может, тебе планшет дать? - осторожно спросила мама. - Пока новый телефон не купим.

Глеб подумал. Планшет - это игры, чаты, лента. Можно опять зависнуть. С другой стороны - а что делать вечером? Сидеть и смотреть на берёзу?

- Не надо, - сказал он. - Я лучше так.

- Как «так»?

- Ну... не знаю. Подумаю. Почитаю, может.

Мама тихо вышла из комнаты. Через минуту вернулась. В руках у неё была книга.

- Держи. Это папина, ещё из его детства. Про путешествия. Может, понравится.

Глеб взял книгу. Потрогал обложку. Обложка была старая, потрёпанная. От книги пахло пылью и временем. Глеб открыл первую страницу. Там было написано: «Глава первая. Отплытие».

- Про море? - спросил Глеб.

- Про море, про острова, про приключения. Папа её раз десять перечитывал.

Глеб кивнул. Лёг на кровать. Раскрыл книгу.

«Утро было тихим. Море лежало, как стекло...»

Море, как стекло. Это как река? Наверное, похоже. Только больше.

Глеб читал. Страница за страницей. Буквы складывались в слова, слова - в картинки. Он представлял парусник, чаек, солёные брызги. Шелест страниц был приятным. Как шум камыша.

В кармане пискнула смс. Ярик:

Ярик: Чё делаешь?

Глеб набрал ответ:

Глеб: Книгу читаю. Про море. Прикольная.

Ярик: Ты читаешь КНИГУ?! Добровольно?! Всё, я звоню в МЧС.

Глеб: Сам такой. Не мешай, там сейчас шторм начинается.

Ярик: Ладно, удачи твоему паруснику. Спок.

Глеб улыбнулся и вернулся к книге. За окном темнело. Берёза за стеклом качала ветвями. Ворона улетела. Лужа погасла. А Глеб всё читал.

В комнате пахло страницами, осенним воздухом и чем-то неуловимо новым.

Кажется, это пахло переменой.

Эпилог

Глеб не выбросил телефон навсегда. Через две недели мама купила ему новый смартфон - попроще, без наворотов. Глеб поставил на него пару игр, зашёл в чат класса, полистал ленту. Но что-то изменилось.

Теперь он клал телефон экраном вниз. За едой. Перед сном. Когда говорил с мамой. Просто переворачивал - и всё. Экран гас, и мир вокруг включался.

Он узнал, что у берёзы под окном есть имя. Ну, не официальное, а его собственное: он назвал её Берта. У Берты был характер - по утрам она сердито трясла ветками, а вечером стояла тихо, как будто думала о своём. Глеб с ней даже здоровался. Мысленно. Но Берта, кажется, понимала.

Он узнал, что суп - вкусный. Что овсянка - так себе, а борщ - огонь. Что хлеб пахнет детством, а чай можно пить не только из пакетика, но и из котелка. И от дыма чай становится волшебным.

Он узнал, что лягушки действительно квакают, как будто кашляют. И что кукушка накуковала ему двенадцать лет - ровно столько, сколько ему и было. Соврала кукушка или нет - непонятно. Но приятно.

Он узнал, что Ярик - не просто «друг детства», а настоящий друг. Который не отстаёт. Который тащит на рыбалку в пять утра. Который дарит кнопочный телефон и ржёт над твоим падением, но при этом протягивает руку. Такой друг - один на миллион. И Глебу повезло.

Он узнал, что книги пахнут. Старые - пылью и временем. Новые - типографской краской и обещанием. И что читать про море интереснее, чем скроллить ленту. Потому что в книге море - твоё. Ты его сам представляешь. А в ленте - чужое.

Он узнал, что тишина - не пустота. В ней живут звуки: ветер, птицы, плеск воды, тиканье часов, гудение холодильника. И если прислушаться - можно услышать, о чём они говорят.

И самое главное: он узнал, что можно быть не зомби. Можно быть просто человеком. С мокрыми кроссовками, с дрожащими руками, с азартом в груди, с чаем в животе и с солнцем на макушке. И это - круто.

В следующую субботу Глеб попросил Ярика взять его на рыбалку снова. Не на соревнования - просто так. Посидеть на берегу, закинуть удочку, послушать тишину.

Ярик согласился сразу. Сказал: «Только сачок теперь твой. Купишь - поедем».

Глеб купил сачок. Самый простой, в хозяйственном магазине. Деревянная ручка, сетка. Он поставил его в угол комнаты, и сачок стоял там, как напоминание. Как якорь. Как доказательство, что всё было по-настоящему.

А ещё Глеб записался в школьный кружок. Не на программирование, не на робототехнику. На биологию. Там обещали экскурсию в заповедник - слушать лягушек, смотреть на птиц, изучать следы зверей. Глеб подумал: а вдруг у лягушек есть имена? Или хотя бы виды. Виды - это тоже интересно.

Мама смотрела на всё это и удивлялась. Сын, который раньше жил в телефоне, теперь сидел на подоконнике, смотрел на берёзу и пил чай. Без телефона. Просто так.

- Глеб, может, тебе ещё и цветок завести? - пошутила она как-то вечером.

- Я подумаю, - серьёзно ответил Глеб.

И мама поняла: шутка перестала быть шуткой.

Однажды вечером, перед сном, Глеб взял кнопочный телефон. Тот самый, Яриков. Он уже не пользовался им - появился новый смартфон. Но старый лежал на полке, как реликвия. Глеб включил его. Экран загорелся зелёным. Заряда оставалось одно деление.

Он открыл сообщения. Там висела их с Яриком переписка:

Ярик: Чувак. Ты эволюционируешь. Завтра, боюсь, начнёшь стихи писать.

Глеб: Не дождёшься.

Глеб усмехнулся. Взял с полки блокнот - обычный, бумажный, который ему и правда подарил Ярик (вручил на следующий день после школы, с надписью «Поэту всея Руси»). Открыл. Взял ручку. Задумался.

И написал:

Тихая вода блестит. Лягушки квакают в камышах. Сачок на дне лежит, А я - живой. В двух шагах От берега, где дым костра Пахнет чаем и хлебом.

Он перечитал. Стихи получились так себе. Рифма хромала. Ритм скакал. Но это были его стихи. Первые в жизни. Он вырвал листок, сложил вчетверо и сунул в карман старого дождевика. Того самого, в котором падал в реку.

На память.

За окном качалась Берта. В небе зажигались звёзды. В кармане дождевика спал листок со стихами. А Глеб лежал в кровати, смотрел в потолок и улыбался.

Завтра будет новый день. Без подвигов, без рекордов. Просто день. С запахом хлеба, с криком вороны, с отражением облаков в луже.