Цзинь Юйцзян

Тепло светлячков. О маленьких чудесах, что делают жизнь полной

Цзинь Юйцзян

Информация от издательства

Оригинальное название:

На русском языке публикуется впервые

Цзинь Юйцзян

Тепло светлячков. О маленьких чудесах, что делают жизнь полной / Цзинь Юйцзян; пер. с кит. Д. Жигульской. — Москва: МИФ, 2026. — (Психология. Истории исцеления и надежды).

ISBN 978-5-00250-668-2

От редактора. Живи с любовью и сияй!

Впервые я встретила Цзинь Юйцзян вскоре после того, как она потеряла своего мужа Сяо Ху. В октябре в Шэньчжэне[1] было тепло как весной, с моря дул легкий ветерок, в воздухе витал аромат цветов. Однако красавица, сидевшая передо мной, не могла сдержать слез, едва начав говорить. Тогда она все еще переживала смерть любимого.

У нее была счастливая и благополучная семья: муж, с которым они прошли путь от школьной скамьи до свадьбы, и веселый очаровательный сын. Казалось, что жизнь будет такой же прекрасной и безмятежной и дальше, но судьба сыграла с Юйцзян злую шутку. Из-за внезапной болезни умер ее муж, с которым они провели вместе шестнадцать лет, и это разрушило ее некогда теплый и спокойный мир.

Несмотря на невыносимую боль от утраты любимого, она не сломалась и не стала роптать на судьбу. До сих пор я помню ее слова, сказанные в день, когда мы встретились: «Хотя небеса забрали моего мужа, я ни за что не стану жаловаться на жизнь. Выйти за Сяо Ху было моим выбором, и, раз так, я должна принять все его последствия. Возможно, судьба послала мне это испытание, чтобы сделать меня сильнее, а значит, мне суждено пройти через него».

Я была поражена таким ее оптимизмом и установкой на развитие. Обычно, столкнувшись с жизненными испытаниями, люди склонны жаловаться и задаваться вопросом: «Почему это произошло именно со мной?» Но еще совсем молодая Юйцзян не стала роптать, а подумала: «Раз так случилось, значит, меня хотят научить чему-то важному, помочь повзрослеть».

Мы не выбираем судьбу и не в силах предотвратить события, которые происходят в жизни, но можем выбрать, с каким настроем их встречать. Столкнувшись с трудностями, Юйцзян решила не терять оптимизма.

Испытания, которые судьба уготовила Юйцзян, не ограничились потерей мужа. Ей пришлось в одиночку воспитывать сына, переехать из Шэньчжэня обратно в Ухань[2] и справляться со множеством жизненных трудностей. Бывали моменты, когда она в слезах искала утешение на дне бокала. Случались ночи, когда она в темноте несла сына в больницу. Она чувствовала неловкость, когда кто-то спрашивал у ее сына Хуашэна: «А где твой папа?» Но какие бы испытания ни вставали на ее пути, она оставалась мужественной и не теряла оптимизма.

Я не раз задавалась вопросами: «Откуда в ее хрупком теле столько сил? Как ей удается каждый раз, стоя перед выбором, не колебаться и смело идти вперед?»

Проведя с ней побольше времени, я поняла, что ее сила — в любви к семье, к жизни, к искусству. Это и стало для Юйцзян фундаментом всего.

Но откуда берется ее любовь? Книга дает отличный ответ на этот вопрос: ее любовь проистекает из ее семьи, от ее родных. Дом — это место, с которого начинается жизнь, и ее дедушка, бабушка, отец и мать дали ей заботу, поддержку и понимание. Любовь семьи стала для нее опорой, источником внутренней силы, который дает ей уверенность при любых испытаниях.

А что же такое любовь? «Это то, что переполняет сердце и выливается наружу», — такую фразу я однажды услышала от гида во время путешествия по провинции Юньнань.

Цзинь Юйцзян никогда не была лишена любви, родные и близкие ее окружали. Окутанная ею, Юйцзян познала ее вкус, обрела способность любить себя, других и саму жизнь.

«Кто дарит любовь, тот ее и получает; кто сеет добро, к тому оно и возвращается». Она как река, чье течение не останавливается: когда ты отдаешь любовь, она однозначно вернется к тебе. Это словно дорога с двусторонним движением.

Она живет в каждой книге Цзинь Юйцзян. «Признание миру» показывает ее любовь к мужу, «Почтовое отделение под звездным небом» — ее любовь к ребенку. Эти книги раскрывают ее умение любить саму жизнь и учат нас тому, что источники этого чувства многогранны: любовь может исходить от семьи, друзей, а иногда даже от незнакомцев. Юйцзян трепетно записывает моменты, когда ощущает тепло человеческого сердца, что говорит о ее благодарном отношении к жизни. Ведь умение быть благодарным — это тоже один из способов выражения любви.

Однажды, читая книгу замечательной художницы Цай Гао, я наткнулась на фразу: «Жить с любовью — значит сиять». Ее слова тронули меня до глубины души. Оказывается, любовь — это свет! Тот, кто живет с нею, его излучает. Любовь — свет жизни, а еще это драгоценный дар. Она наполняет мир красками и помогает нам оставаться верными себе. Она самая прочная броня, защищающая нас от невзгод и житейских бурь. Она дарит бесконечную храбрость, даже если впереди извилистый трудный путь.

Каждый раз, читая книги Цзинь Юйцзян, я ощущаю тепло и умиротворение, но еще — прилив невероятной внутренней силы. Возможно, дело не только в том, что ее слова наполнены любовью, но и в том, что, несмотря на все испытания, она по-прежнему наслаждается жизнью, продолжает делиться этим и неизменно старается излучать свет.

Человек, переживший трудности, может выбрать один из двух путей: оставаться в плену боли, застряв в воспоминаниях о прошлом, или же смело встретиться лицом к лицу со своей печалью, проводя каждый день вдумчиво и полноценно, позволить самой жизни исцелить его и найти в себе силы двигаться дальше.

Очевидно, что Юйцзян выбрала второй путь. Она живет осознанно, добросовестно работает, заботится о сыне. В конце концов она сумела преодолеть боль утраты и обрести новую жизнь.

Ф. М. Достоевский однажды сказал: «Я боюсь только одного — оказаться недостойным моих мучений».

А Юйцзян говорит: «О страданиях не нужно кричать,

Позитивный настрой Цзинь Юйцзян перед лицом трудностей заслуживает того, чтобы о нем говорили. Смелость, с которой она преодолевает препятствия, достойна восхищения. Ее любовь к жизни стоит того, чтобы ею делились.

Цзинь Юйцзян часто говорит, что у нее нет литературного образования и особого слога. Но у нее есть богатый внутренний мир, искренняя и чуткая душа, внимательное отношение к деталям вокруг и врожденное чувство прекрасного — все, о чем может мечтать писатель. Она старательно конспектирует жизнь, и искренность стала ее главной отличительной чертой. Простые и честные слова чаще всего оказываются самыми трогательными.

Я приглашаю вас отправиться в путешествие по страницам этой книги. Верю, что благодаря ей вы найдете в себе силы полюбить жизнь, обретете веру в настоящее и наберетесь смелости для следующего шага на своем пути.

Хэ Яцзюань,

писательница, издатель, редактор

20 мая 2024 года, Пекин

Предисловие. Возможность иной жизни

С момента выхода «Почтового отделения под звездным небом» прошло уже два года, и я отчетливо ощущаю, как бежит время.

После того как пять лет назад я пережила смерть мужа, оно стало для меня особенно ценным.

Судьба в жестокой форме показала мне, как выглядит борьба на краю пропасти между жизнью и смертью — борьба, в которой в итоге побеждает смерть. Эта битва безжалостна: она забирает все твое время и оставляет тем, кто продолжает жить, лишь осколки воспоминаний и бесполезные эмоции.

Именно тогда я осознала одну простую истину. Самое страшное — не то, что смерть забирает жизнь, а то, что, пока у нас она есть, мы ее не ценим.

Возможно, судьба каждого из нас давно предопределена, но мы всегда выбираем то, как прожить отведенные нам годы.

Я не скажу, что в эти пять лет всякий раз делала правильный выбор, но с чистой совестью могу утверждать: я смело встретила все вызовы, которые были мне брошены, приняла как хорошее, так и плохое. Я по-прежнему наполнена жаждой жизни, всем сердцем ее люблю и с энтузиазмом смотрю в будущее.

Для меня предисловие — это первое признание автора своему читателю.

Изначально я хотела просто рассказать о содержании новой книги, но мыслей оказалось слишком много, и я не знала, с чего начать. А когда наконец собралась, поняла, что, возможно, лучше написать поменьше, чтобы дать вам прочувствовать все самим.

В период с 2019 по 2023 год я стала автором трех книг, и каждая из них рождалась от сердца. В них записаны реальные истории, которые происходили со мной. Быть может, именно моя обыкновенность позволила многим читателям глубже прочувствовать мой опыт и соотнести его со своим. Но настоящая жизнь не похожа на вымышленный роман, и я не могу прожить ее так, как складываются сюжеты в книгах, равно как и не способна стать безупречной для каждого читателя. Я могу лишь продолжать следовать своему пути.

Я записываю реальные истории, чтобы показать: можно жить иначе, можно пройти через боль, даже если вы столкнулись со смертью. Как сказал Юй Хуа[3]: «Смерть — это не утрата жизни, а лишь выход за пределы времени». Ушедшие обрели покой, и они хотят, чтобы те, кто остался, двигались вперед, а не погружались в бесконечную скорбь, оплакивая все, что потеряли.

Мы не можем по-настоящему прочувствовать чужой опыт, пока сами не окажемся в подобной ситуации. И только тогда мы осознаём, насколько сложно сделать первый шаг и как непросто продолжать путь. Однако именно благодаря трудностям и боли начинается рост. Каждый должен сам найти ответы на вопросы, которые мы ищем по жизни.

Получается, что искать ответы надо в ней самой! Лишь смело и стойко продолжая идти вперед, мы можем по-настоящему почувствовать этот мир и прожить жизнь во всей ее многогранности. Лишь твердое и бесстрашное сердце способно привести нас к исследованию истинного смысла.

Джон Рёскин писал: «Жизнь — единственное наше благо, жизнь, полная любви, радости и благоговения. Богаче всех та страна, которая прокармливает наибольшее количество благородных и счастливых человеческих существ. И тот человек богаче всех, который, выполняя наилучшим образом задачу своей жизни, имеет наиболее широкое и благотворное влияние на жизнь других людей — как своей личностью, так и своим имуществом»[4].

Говорят, что необходимо разорвать связь с прошлым, чтобы начать что-то новое. Но я считаю, что невозможно навсегда с ним расстаться, так же как историю нельзя полностью переписать или стереть. Каждый раз, оглядываясь назад, мы должны распутывать узлы, стягивающие наши сердца. И лишь тогда мы с удивлением обнаружим, что веревка по имени Жизнь вдруг становится длиннее. Нам стоит ценить возможность жить дальше: не нужно застревать в прошлом, не в силах двигаться вперед.

Пусть каждый из нас живет, следуя за солнцем, и смело строит ту жизнь, о которой мечтает. Даже если вы совсем обыкновенные, вы все равно способны излучать свой собственный свет — совсем как светлячки.

Цзинь Юйцзян

20 февраля 2024 года, Ухань

С днем рождения!

День рождения — это всего лишь отметка еще одного года, прожитого человеком, и больше никаких чудес.

— Мам, мне скоро семь! Ты уже купила мне подарок?

— Решил, проказник, заранее начать его выпрашивать?

— Когда я в выходные ездил к дедушке и бабушке, они говорили мне: «Хуашэн, тебе скоро семь! Что бы ты хотел получить?» Даже двоюродная бабушка специально позвонила, чтобы заранее поздравить меня с днем рождения. А дедушка хотел вручить мне красный конверт[5], но я отказался.

— Почему же? Он же так проявляет свою любовь.

— Я сказал ему: «Красный конверт все равно попадет к маме, а не ко мне. Поэтому я бы хотел получить подарок, пусть и недорогой. Меня устроит маленькая машинка».

— И что ответил дедушка?

— Сказал, что это не проблема. На следующей неделе он пойдет в канцтовары и купит мне маленький джип.

— Хуашэн, тебе так повезло! Вся семья помнит о твоем дне рождения.

— И я этому рад! Мне нравится отмечать день рождения, а еще я люблю Новый год.

— Почему же?

— Потому что на день рождения я получаю много подарков, а на Новый год у нас всегда рыба в форме белки[6].

— Ха-ха! Какой ты забавный! Неужели она тебе так нравится?

— Это самое вкусное блюдо на свете! Мам, так какой подарок ты приготовила для меня?

— Это сюрприз! Потерпи до своего дня рождения, 28 октября все узнаешь.

— Правда? Здорово!

Я задумалась и ответила:

— Наверное, да.

— А когда ты была маленькой, ты тоже получала много подарков? Дедушка с бабушкой устраивали для тебя сюрпризы?

— Мой папа, твой дедушка, никогда не дарил мне подарков на день рождения, не говоря уже о сюрпризах. Так что именно тебя он по-настоящему любит.

— Ты расстраивалась из-за этого?

— Хм… Когда я была маленькой, да, немного. Каждый год на свой день рождения я, как и ты, с нетерпением ждала подарков или хотя бы кусочка праздничного торта.

— Мама, не грусти! У меня есть деньги в копилке, и на твой следующий день рождения я куплю тебе что-нибудь. Подарю тебе кольцо и сережки с жемчугом, которые тебе нравятся.

— Тогда я жду не дождусь 3 марта. Как же будет здорово! Мой день рождения точно пройдет отлично.

3 марта — дата с двумя одинаковыми цифрами, поэтому ее очень легко запомнить. Я всегда считала ее особенной. В детстве мне даже казалось, что все, кто родился в такие дни, где месяц и число совпадают, точно обладают какой-то суперспособностью или необычайным везением. Эта мысль жила со мной до самого вечера перед родами семь лет назад.

В тот день я с любопытством спросила маму: «Мама, как у тебя получилось родить меня именно 3 марта? Когда я проходила осмотры в больнице во время беременности, медсестры, увидев мои данные, всегда говорили, что это прекрасный день, чтобы родиться, и хвалили тебя за то, что ты так удачно все устроила».

Мама тогда ответила мне: «Ты всегда видишь в вещах романтику и красоту. Это твоя особенность. Раньше я переживала, не станет ли она твоей слабостью, но потом поняла, что в мире нет абсолютных истин. Иногда то, что кажется уязвимостью, может обернуться внутренней силой. Медсестры вовсе не восхищались датой твоего дня рождения, просто ее легко запомнить и записи вести легче. Возможно, их слова не имели особого смысла, а были сказаны между делом. Я не такая романтичная, как ты. Мы с твоим папой не рассчитывали точную дату зачатия и не знали заранее, когда ты появишься на свет. Все намного проще: это просто дата, когда врач назначил мне кесарево сечение, потому что мой срок уже давно подошел к концу, а в больнице как раз освободилось место. Но если в ней и есть что-то особенное, так это то, что тогда у меня появилась ты. И для меня это самое большое чудо и самое большое счастье».

Когда я услышала мамины слова, в моей голове будто лопнул красивый мыльный пузырь. Это не было болезненным разочарованием, но все же оставило легкую грусть, ведь ответ, который я получила, так сильно отличался от моих фантазий. Лопнувшие пузырьки один за другим медленно опускались в мягкую и нежную реку моего сознания. Время текло вместе с ее потоком, унося с собой и мои предыдущие потери: что-то из него растворилось, что-то забылось, а что-то стало частью меня самой.

Помню, в детстве я всегда с нетерпением ждала, что папа подарит мне что-нибудь на день рождения, но он обычно говорил: «Что в этом дне такого особенного? Я вообще никогда не отмечаю свой». На наши праздники ни мне, ни маме он не покупал торт, и, кажется, она давно к этому привыкла. А вот я каждый год заранее начинала напоминать: «Пап, не забудь, скоро у меня день рождения!»

Иногда он отвечал мне что-то, но чаще всего повторял свою привычную фразу: «Что в этом дне особенного?» Со временем я перестала ждать подарков, но все равно каждый год напоминала ему о приближающемся празднике. Казалось, что не отмечать его стало папиной привычкой, а ждать его — моей.

Мне тридцать пять лет. Тридцать пять — это не много, но и не мало. Я уже и не помню, купил ли папа мне хоть раз торт на день рождения, но точно знаю, что он никогда не дарил мне подарков. Однако в те годы, когда я еще жила с родителями, каждый раз в этот день папа устраивал для меня и мамы роскошный ужин.

Тогда, закончив готовить, папа обычно становился особенно веселым. Он выпивал пару рюмок для настроения, наслаждался своими кулинарными шедеврами и между делом упоминал, что я снова стала старше на год. Мама иногда бросала ему пару фраз, а я прямо говорила, какое блюдо получилось невкусным, и с серьезным видом добавляла, что день рождения без торта не праздник.

На мои упреки и придирки папа, конечно, что-то отвечал. Но как бы там ни было, он все равно оставался в хорошем настроении. Мы втроем сидели за столом, ели, болтали и с темы моего возраста незаметно переходили к обсуждению семейных будней.

Эти дни казались мне совершенно обыденными. Я никогда не задумывалась всерьез, был ли какой-то особый смысл в тех редких и шикарных застольях, на которых папа без умолку болтал и выпивал.

Только повзрослев, покинув родительский дом, где я прожила больше двадцати лет, и став уже и женой, и матерью, я начала понимать: в тех простых, ничем не примечательных днях скрывалось признание взрослого в любви к своей семье и ко мне. Мой папа — человек сдержанный, даже более сдержанный, чем мама, и совершенно не романтичный.

Родители — те, кто любит меня больше всех на свете и для кого мой день рождения действительно важен. Они не стремятся сделать его чем-то особенным, потому что любят меня одинаково каждый день, без исключений. Их чувства не напоказ, спокойные и тихие.

Именно потому, что папа не умел открыто выражать свою любовь ко мне, тогда, пять лет назад, после его звонка, несмотря на всю свою прежнюю стойкость, я вдруг остро захотела заплакать, захотела домой, к нему. С тех пор во мне поселился страх, что праздник, который я всегда так ждала, может однажды превратиться в самый ужасный день в году.

Помню тот вечер: уложив Хуашэна, я сразу же села на велосипед и поехала в больницу. Когда я открыла дверь и вошла в палату, слышны были лишь сигналы монитора и дыхание, доносившееся с кровати. Они слились воедино — в звук жизни и надежды. В этот момент завибрировал мой телефон. Звонил папа. Я ответила и, разговаривая, тихо вышла из палаты, аккуратно закрыла за собой дверь и направилась

— Ты поела? Где ты?

— Да, перекусила, сейчас в больнице.

— Хуашэн уже спит? Сегодня снова ты дежуришь?

— Да, он вел себя очень хорошо, уснул сразу после сказки. В последние дни я все время ночую в больнице.

— Как сейчас обстоят дела?

Я на мгновение замялась, не зная, с чего начать. Я понимала, что должна говорить правду, но несколькими словами не передать состояние человека на грани между жизнью и смертью. В больнице ложь, сказанная пациенту с раком на поздней стадии, может быть своего рода утешением или поддержкой. Но для близких, которые рядом с ним все это время, она не только бесполезна, но и может стать очень жестоким ударом. Вот почему я солгала лишь одному человеку.

Вздохнув, я наконец нарушила молчание и ответила: «Врач сказал, что времени, вероятно, осталось совсем немного. Поэтому я подумала: в последние дни я буду рядом с ним. Вряд ли у меня еще когда-нибудь появится такой шанс».

На том конце провода сначала повисла тишина, а затем я услышала тяжелое сдавленное дыхание. Похоже, папа вышел с телефоном на балкон: я уловила легкий шум ветра и прерывистые дрожащие вздохи. Казалось, он крепко сжал в руке трубку: я отчетливо слышала, как его волосы у виска слегка трутся о стекло экрана.

Папа не сказал ни слова, но я четко поняла, что на том конце провода оглушающе, пронзительно звучало горе.

На исходе февраля в Шэньчжэне уже не такой леденящий мороз, как зимой в Ухане. Но в тот вечер, стоя в больничном коридоре, я почувствовала пронизывающий до боли холод. Казалось, какая-то невидимая стужа нарочно пробирала до костей, пытаясь заставить меня упасть и свернуться в клубок — точно так же, как сделал мужчина неподалеку.

При тусклом свете коридорных ламп я разглядела силуэты двух человек, едва различимые в полумраке. Они говорили на кантонском[7], который я понимала не очень хорошо, но звуки их сдержанных всхлипов были мне предельно ясны. Холодный ветер словно подталкивал меня в их сторону, и когда я подошла ближе, ощутила во влажном ледяном воздухе запах слез. От этого у меня подкосились ноги.

Мужчина в возрасте сидел на полу, прислонившись спиной к перилам. В одной руке он сжимал листы с результатами обследования и стопку квитанций, а вторая безвольно лежала у него на бедре. На левой ноге был старый выцветший ботинок, надетый наполовину. В тусклом свете я разглядела, как сильно он изношен, особенно в области почти стертой пятки. Другую ногу мужчина чуть согнул, и она с трудом удерживала его сутулое, сжавшееся тело. Он понурил голову и едва слышно, через силу отвечал женщине средних лет, сидевшей рядом.

Мой взгляд, похоже, заставил их почувствовать неловкость. Женщина, вытирая слезы, отвернулась, а мужчина инстинктивно подтянул ногу, стараясь поскорее поправить обувь, как будто хотел привести себя в порядок. Я подумала, что он вот-вот встанет и уйдет, но вместо этого он просто сменил позу, опустив голову еще ниже, и вдруг всхлипнул.

Слезы мужчины порой ранят сильнее всего, особенно когда плачет уже не юноша. Глядя на этого человека, которому даже подняться с пола было тяжело, женщина рядом с ним перестала плакать. Она сгорбилась, обхватила его руками и осторожно прижала к себе. Дрожащими пальцами она аккуратно натянула задник его обуви, помогая надеть туфлю, и тихо по-кантонски сказала то, что я поняла: «Ты не умрешь».

Эту фразу чаще всего слышат люди на грани смерти, перед тем как отправиться на тот свет.

Я отвела взгляд. Мне не хотелось влезать в чужую историю, потому что у каждого и так предостаточно своих. В каждом из нас уже живет собственная драма, со своей радостью и болью, своими расставаниями и концами.

Я снова прервала молчание. Высморкавшись, я тихо спросила:

— Папа, что-то случилось? Ты чего позвонил?

— Сколько еще есть времени? Мы с мамой все спланируем и приедем.

— Я не знаю… Но видно, что ему становится хуже, он почти не разговаривает, не двигается. В этом году я, наверное, не смогу навестить дедушку с бабушкой. Пожалуйста, сообщи им. Я сама не решаюсь им позвонить.

— У тебя ведь скоро день рождения… — сказал папа и сдавленно повторил: — У тебя скоро день рождения. Он обязательно доживет до этого. Он не умрет в твой день. Я верю в него, он справится. Мы скоро приедем.

Закончив разговор, я растерянно стояла в коридоре. Если бы у луны были руки, она, наверное, попыталась бы вытереть мои слезы. Но, увы, она могла лишь ласково скользить по моему лицу мягким светом, словно в утешение. Когда сила и мужество становятся повседневной необходимостью, а возможность прямо завтра увидеть близких превращается в роскошь, у меня больше нет права ни оглядываться назад, ни отступать. В этом туманном лесу, наполненном дыханием смерти, даже радость и семейные встречи стали вызывать во мне страх.

В конце декабря я вернулась в Ухань, чтобы повидать Хуашэна. Я слишком скучала по нему, и мне больше не хватало коротких видеозвонков по телефону. Я хотела каждый день целовать его, прижимать к себе, чувствовать рядом. После долгих сомнений я все же купила билет домой. И как только я увидела Хуашэна, то изо всех сил обняла его. Он уткнулся в меня своим теплым детским личиком. Сцена, как мы стоим, обнявшись, многих вокруг растрогала до слез.

В тот момент я уже предчувствовала скорую смерть Сяо Ху, поэтому без колебаний решила раньше времени привезти Хуашэна обратно в Шэньчжэнь. Изначально я планировала, что он приедет только после зимних каникул, чтобы продолжить ходить в детский сад. Возможно, то была материнская интуиция, а возможно, невидимая связь между отцом и сыном, но его возвращение стало для нас троих шансом провести последние дни вместе. Для меня, тогда испуганной и сломленной, они стали незабываемыми. Я навсегда запомню то время нашей семейной близости.

А накануне моего дня рождения человек, которого я любила первую половину своей жизни, ушел навсегда. Его уход грянул глухим громом, ударившим меня в самое сердце пополудни 2 марта. А потом разразилась гроза с раскатами и молниями, и к следующему дню небо так и не прояснилось. Последовал затяжной, нескончаемый ливень, который все никак не хотел утихнуть.

За всю мою жизнь день рождения в 2019 году стал для меня самым мучительным и безысходным. Казалось бы, рядом находились близкие мне люди, но я не могла найти опору, чтобы просто встать на ноги. Я могла только лежать на кровати, словно густая тягучая масса окутывала меня слой

Исключением был лишь Хуашэн. Он вошел в мою комнату, приблизился к кровати и сказал: «Мама, с днем рождения. Мама, не плачь, я с тобой». Только эти слова дали мне силы, чтобы продолжить дышать.

Крохотный Хуашэн, всего двух лет от роду, своим слабым, но теплым светом озарил меня, тонувшую в полном хаосе. Я с усилием открыла глаза и почти автоматически потянулась к нему, чтобы прижать к себе. И в тот же момент меня пронзила мысль: «Как я могу втянуть его в свой водоворот боли? Я не имею на это права. Я должна смыть с себя все самое темное и мутное, вернуться к своему теплому любящему состоянию и уже тогда обнять его по-настоящему».

Смерть забрала жизнь отца Хуашэна, самодовольно полагая, что, оставив мою, сможет мучить меня бесконечно, до конца моих дней. Но она забыла об одном: я не только жена — я еще и мать.

Даже там, где смерть кажется концом всему, способна пробиться новая жизнь. Я вспомнила слова, которые когда-то сказала мне мама, и в тот миг все прояснилось: день рождения — всего лишь обычный день, просто человек становится старше на год. Только смерть может прервать течение этих дней, но, пока мы живы, мы должны проживать их счастливо и ярко.

Юй Хуа в своем романе «Крики в моросящий дождь» написал: «Смерть — это не утрата жизни, а лишь выход за пределы времени». Все те, кто покинул нас, в момент смерти вышли из времени. В его плену остаются вовсе не умершие, а мы, живые.

Узнать о смерти мужа, а на следующий день встретить собственный день рождения… Если то и был переломный момент в моей судьбе, я решила, что должна выдержать испытание. Я знала, что впереди — новая жизнь. И именно с этого момента начинается настоящий вызов. Первый шаг самый трудный, и когда я его сделала, то уже определила, по какому пути хочу идти дальше.

Людей и события, которые повлияли на нас, судьба, возможно, заранее расставила в ключевых точках. Нам трудно изменить ее саму, но в наших силах выбрать, как именно встречать внезапные жизненные повороты: с какой позиции, с каким настроем. Судьба лишь предопределяет нашу жизнь со взлетами и падениями, но, меняясь сами, мы, возможно, сумеем сделать ее яркой и достойной — подобной ослепительно-пестрому фейерверку.

В последние годы я больше не отмечаю свой день рождения, но, что бы ни происходило, я всегда стараюсь по-настоящему отпраздновать день рождения Хуашэна. Без пышных празднеств, без дорогих застолий и приглашенных гостей — только мое стопроцентное внимание и самые теплые пожелания.

Я стараюсь сохранить его детские мечты и ожидание от этого дня, но всегда говорю: «Это не только день подарков и поздравлений, но и день, когда нужно учиться благодарности. Потому что именно тогда мама подарила тебе жизнь, а ты ей, в свою очередь, самое большое счастье.

Пока ты еще в маминых объятиях, все твои ожидания и мечты о дне рождения, скорее всего, связаны с тем, как она проведет его вместе с тобой. Но однажды ты вырастешь, расправишь крылья и, возможно, захочешь провести его с возлюбленной. А может, предпочтешь встретить его в одиночестве и тишине… Так или иначе, главное — идти за своим сердцем и проживать каждый день со смыслом.

День рождения — это не день себялюбия и не волшебный праздник, когда творятся чудеса. Это очередной обычный день в нашей жизни.

Мир не станет вращаться вокруг нас только потому, что у каждого есть свой день рождения. Все радости и печали во вселенной уравновешены и распределены справедливо. Возможно, однажды ты окажешься невероятно счастлив именно в эту дату. Но не исключено и такое, что какое-то разочарование придется как раз на нее. Надеюсь, ты тогда осознаешь: между этими событиями нет никакой связи и они не должны мешать тебе идти вперед.

Может, сейчас ты еще не до конца меня понимаешь, но я очень хочу, чтобы у тебя была безграничная фантазия, и не спешу разрушить твою веру в чудеса и волшебство. Потому что это нечто удивительно прекрасное и редкое. Это и есть твоя детская наивность.

Дети, которые по-прежнему верят в сказку, по-настоящему счастливы. Но счастливы и взрослые, которые увидели весь мир без прикрас и все равно продолжают его любить. Пусть ничто не сковывает ни твое сердце, ни твою душу. Я хочу, чтобы ты сумел взлететь высоко и смело и по-настоящему узрел весь этот мир во всей его полноте.

Жить с оптимизмом, открытым сердцем, смелостью и внутренней силой — вот что важно. С каждым прожитым годом мы должны все глубже осознавать ценность времени, ведь наши дни ограничены, но наши возможности безграничны. И все это требует от нас постоянно двигаться вперед, несмотря на сжатые сроки. Вот почему будущее всегда полно надежд, а все прекрасное в мире ждет тех, кто бесстрашно бежит ему навстречу.

В бесконечном потоке жизни мы должны стремиться сиять каждый день, ведь мы сами создаем свое счастье. Быть смелым — это самая верная реакция на проблемы, которые перед нами поставила жизнь. Только так ты сможешь по-настоящему почувствовать ту радость, что принадлежит именно тебе».

В мой тридцать четвертый день рождения, 3 марта 2022 года, вышла в свет моя вторая книга — «Почтовое отделение под звездным небом». Я получила множество теплых поздравлений от друзей. Мы с Хуашэном гостили у моих родителей и ели вкусный ужин, приготовленный папой. Мир не стал другим по случаю праздника.

Это был просто обычный день — день, когда я стала на год старше. Я тихо сказала себе: «Вот начало чего-то нового. С днем рождения меня. Вперед — к светлому будущему».

Тогда я отпустила все свои прежние идеи фикс, связанные с днем рождения.

В этот день я должна поблагодарить родителей, которые подарили мне жизнь, и друзей, которые поддерживают и искренне поздравляют меня. Должна вспомнить того юношу, который любил меня всю свою жизнь, и особенно того маленького человечка, который выбрал меня своей мамой. В этот самый обычный день я стала на год старше и как никогда раньше начала ценить настоящее.

Я приступила к новой главе в книге своей жизни и с полной отдачей продолжаю ее писать.

«Кикуджиро» в ночь, когда отключили электричество

Музыка преодолевает

[8]

Я живу в старом районе, которому уже больше двадцати лет, и отключения электричества здесь — обычное дело, особенно летом, в жару. Но в тот раз все произошло неожиданно. Свет пропал во время аномального похолодания весной.

Буквально несколько дней назад мы с Хуашэном ужинали на кухне, пока на плите готовился на парусладкий батат. Вдруг совершенно без предупреждения весь дом погрузился в темноту. Я сразу поняла, что в нашем районе снова отключили электричество. Время шло, но свет так и не возвращался. Тепла в батареях, похоже, было недостаточно, чтобы продержаться всю ночь.

На ощупь я стала искать в темноте огарок свечи, оставшийся с Праздника середины осени[9]. С трудом нашла его, но поняла, что дома нет зажигалки. Я собиралась пойти поискать в других комнатах неиспользованные спички, но тут Хуашэн испуганно сказал: «Мама, не уходи, мне страшно, я ничего не вижу». Пришлось вернуться за стол и в темноте сидеть рядом, пока он доедал ужин.

Однажды прошлым летом у нас тоже внезапно отключили электричество. Тогда я сразу отвезла Хуашэна к родителям, а сама вернулась домой. В темноте я на ощупь прошла в кабинет и легла в мягкие объятия дивана. При тусклом свете луны я задумчиво смотрела на корешки книг, ровно выстроившихся на полке.

В тот момент время будто замедлило свой ход и все вокруг погрузилось в необычайную тишину.

Те редкие минуты наедине с собой принесли мне ощущение легкости и покоя. Я больше не волновалась о незавершенной работе, не переживала, что Хуашэн не примет ванну или что я не смогу подогреть ему молоко, постирать или сделать что-то еще по дому. Из-за отключения электричества заведенная пружина внутри меня наконец-то получила возможность немного расслабиться.

«Июнь. Баркарола» из цикла «Времена года» Чайковского — одно из моих любимых фортепианных произведений. В тот вечер, когда я включила его на телефоне, мне показалось, что я нахожусь в концертном зале. Я медленно закрыла глаза и позволила мыслям уплыть вслед за нотами — туда, где можно прикоснуться к чувствам и вдохновению, которое Чайковский вложил в свое произведение. В его музыке я ощутила любовь ко всему живому, восхищение сменой времен года и глубокую привязанность к миру.

Постепенно мне стало казаться, что я лежу не на диване, а в небольшой лодке, а над головой раскинулось звездное небо.

Я слушала этот фортепианный концерт много раз, но только в ту тихую ночь знакомство оказалось по-настоящему глубоким. То уже была не просто фоновая музыка, которая помогает справиться с суетой повседневности. Каждый ее звук превращался в моей душе в поэзию, пробуждая во мне светлую тоску по чему-то нездешнему и прекрасному. Эта трогательная мелодия будто перенесла меня куда-то далеко, в чудесный лиричный мир.

Этим вечером я собиралась, как в прошлый раз, отвезти Хуашэна к родителям. Но прежде чем я успела открыть рот, он сам сказал:

— Мам, мне не нравится, когда отключают свет. В доме так темно… Мне страшно. Но можно сегодня ты не будешь отправлять меня к дедушке с бабушкой?

— А чего ты боишься? Разве мама не рядом с тобой? У дедушки с бабушкой есть отопление — у них даже теплее, чем у нас. Если ты поедешь к ним, мне будет спокойнее. Я просто боюсь, что дома слишком холодно и ты простудишься.

— Я хочу быть рядом с тобой. Мы можем держаться за руки, тогда и не замерзнем. Дома так темно. Вдруг где-то в углу, где мы не видим, прячется какое-нибудь чудовище… Если ты останешься одна, тебе тоже будет страшно.

— Ты моя радость! Тогда сегодня побудь со мной, ладно? Пока мама рядом, никакие монстры не посмеют вылезти. А если вдруг кто-то из них решится, я поймаю одного живьем и посмотрю, как он выглядит!

— Так, говори потише, а то они еще услышат!

— Хе-хе-хе! Эй, ты, монстр с большой попой, и ты, со сморщенной башкой, хватит прятаться, я вам говорю! Эй, ты, с огромной задницей, ну куда ты лезешь? Такая узкая щель, ты все равно не втиснешься! Я же тебе говорила: не суйся туда, сейчас так зажмет, что ты еще и пукнешь! Только попробуй, мы с Хуашэном как врежем тебе, мало не покажется! А ты, со сморщенной башкой, чего вылупился? Думаешь, ты лучше? Ха! Хуашэн куда крепче тебя, он как сядет на тебя — и ты станешь еще более сплющенным, понял?

Я часто рассказываю Хуашэну сказки и, наверное, поэтому точно знаю, какие сюжеты могут его рассмешить. Стоит мне начать выдумывать историю, как он тут же полностью погружается в нее.

— Ха-ха-ха… А где этот мелкий со сморщенной башкой? Где он? Я сейчас сяду на него и расплющу! А где тот толстяк? Где?! Я заставлю его пукнуть прямо в твою сторону, ты задохнешься!

— Хуашэн, вот ты маленький проказник! Вот ведь негодник! Не надо тебе их искать, сначала я как следует проучу тебя. Посмотрим, придут ли они тебя спасать!

Вот так Хуашэн совсем забыл о том, что боится темноты. Он с радостью дурачился со мной, смеялся, а потом и вовсе смело убежал в другую темную комнату, закричав: «Мама, поймай меня!» Его лицо светилось неподдельной радостью, и я ощущала тепло его смеха.

Бояться темноты естественно для каждого на пути взросления. Возможно, я просто особенно ценю эмоциональную связь с ребенком и потому вместо долгих нравоучений предпочитаю использовать волшебство радости, чтобы помочь ему справиться со страхами.

После всей этой возни уже казалось, что дома не так и холодно. Я лежала на диване уставшая, но меня наполняло тихое счастье. Хуашэн еще хотел продолжать игру, но я вполголоса позвала его, предложив немного отдохнуть рядом. Он с радостью согласился и тут же крепко прижался ко мне.

Я помню, как в прошлый раз мы лежали вместе на этом диване. Тогда Хуашэн был еще таким крошечным, словно плюшевый медвежонок. Я устроилась на боку, поджав ноги, и мои колени упирались в спинку дивана, образуя уютную колыбель. Он тогда помещался в этом «гнездышке» целиком, а его маленькие ножки удобно умостились у меня на бедре. А теперь, когда мы снова лежим вдвоем на том же диване, мой сын уже такой большой, что почти оттеснил меня к самому краю.

Находясь рядом с ним день за днем, я привыкла к его росту и почти не замечала перемен. Но жизнь всегда находит

Его маленькое тельце с течением времени постепенно растет и меняется, что совершенно естественно. Единственное, что остается неизменным, — это его страсть обниматься со мной. И она наполняет меня глубокой радостью, материнским счастьем. Я понимаю, что день расставания, возможно, тоже наступит так же внезапно и неожиданно, как и осознание того, что он вырос. Но пока он рядом, я буду ценить каждый момент, проведенный с ним.

— Хуашэн, ты все еще боишься?

— Мне уже не так страшно. Хорошо, когда ты рядом.

— На самом деле бояться нормально. Ведь правда, никто не любит темноту: вокруг все черное, ничего не видно, не знаешь, чем заняться… А еще начинаешь верить, что где-то там может прятаться что-то страшное, что хочет тебя съесть. Ты ведь тоже иногда так думаешь, правда?

— Да, мне не по себе. Вот как раньше, когда я спал один в комнате. Там тоже было очень темно, и я боялся. А потом ты поставила мне ночник и появилось хоть немного света, сразу стало не так жутко.

— Знаешь, Хуашэн, я полюбила ложиться в темной комнате, только когда уже выросла. Потому что так легче забыть о времени, никто не мешает и можно спокойно проспать до самого утра. Выспаться по-настоящему — потрясающее ощущение. Но ты пока еще маленький и, наверное, еще не до конца понимаешь, какое счастье — хороший глубокий сон. А ведь ты с самого раннего детства мог спать всю ночь. И в четыре года я уже укладывала тебя в твоей комнате. Ты в этом гораздо смелее и круче меня. Я, например, до семи лет все обижалась на твоих дедушку и бабушку, когда мне приходилось ложиться отдельно.

— Правда? Ты и в семь еще не могла спать одна?

— Да, я и в самом деле была не такой отважной, как ты. Вот почему каждый раз, когда я вижу, как ты засыпаешь один в своей комнате и делаешь это так легко, я восхищаюсь, какой ты молодец. Ты победил не только темноту, но и свой страх.

— Вообще-то, спать одному очень удобно. Я же знаю, что ты дома, рядом, так чего мне бояться? Я и не боюсь!

— Вот и умница!

— Мам, как ты думаешь, когда дадут свет? Уже восемь вечера… Может, сегодня его вообще не включат?

— Не знаю… Давай подождем еще часик. Если за это время свет не появится, то умоемся, почистим зубы в темноте и ляжем спать. А утром, вот увидишь, электричество точно будет. Не переживай.

— Хорошо. Все равно в девять мне уже пора в кровать.

— Хочешь сейчас вместе со мной послушать музыку? Ты ведь, наверное, ни разу не слушал фортепианный концерт в полной темноте, да? В прошлый раз, когда отключили свет и я была дома одна, я лежала на этом же месте и много раз подряд слушала «Июнь. Баркаролу» из «Времен года» Чайковского. И тогда мне казалось, будто я лежу в маленькой лодке и стоит открыть глаза — увижу прямо над собой звездное небо.

— Как здорово! Но мне хочется послушать «Кикуджиро». Я уже выучил четыре страницы, осталась последняя! Раз сегодня нельзя позаниматься на фортепиано, тогда я просто послушаю ее несколько раз.

Знакомая мелодия зазвучала в комнате. Я закрыла глаза, и в мыслях тут же всплыл образ Хуашэна: вспомнилось, как он на протяжении целого месяца упорно ее разучивал. Впервые он узнал о ней, когда я рассказала ему, что «Кикуджиро» была любимой фортепианной композицией его папы Сяо Ху. Он запомнил это и захотел когда-нибудь выучить и сыграть ее для него. Я верю, что музыка способна преодолеть время и пространство и достичь небес и что Сяо Ху обязательно ее услышит.

— Мама, а почему папе так нравилась эта мелодия? Мне она тоже кажется красивой, но что в ней нашел он?

— Она из одноименного фильма «Кикуджиро». Я думаю, папе он очень нравился, и потому он полюбил все, что с ним связано, в том числе и саундтрек.

— А о чем этот фильм? Я тоже хочу его посмотреть. Можно?

— Конечно! Давай на выходных включим его вместе. А сейчас будет немного спойлеров, не против?

— А что это?

— Спойлер — это когда кто-то рассказывает сюжет фильма до того, как ты его сам посмотрел. Тогда уже не будет никакого сюрприза! Обычно люди такое не любят, потому что гораздо интереснее самому смотреть и узнавать обо всем по ходу.

— Понял. Хочу спойлеры!

— Ну ты и забавный, малыш! Ладно, тогда я вкратце расскажу тебе, про что этот фильм.

Под знакомую мелодию, звучавшую у нас в комнате, я начала:

— Жил-был мальчик по имени Масао. Он с самого детства рос без папы и жил вместе с бабушкой. Однажды летом, во время каникул, он захотел поехать навестить маму. И тогда один веселый и немного странный дядя из соседнего дома отправился с ним. Фильм рассказывает об их путешествии: о том, как в жаркий летний день они вместе пережили множество приключений и трогательных моментов и подарили друг другу тепло и заботу. Уверена: когда ты, Хуашэн, посмотришь этот фильм, он тебе очень понравится.

— У Масао нет папы? Его папа тоже умер?

— Да, его папа тоже умер.

— А тот дядя помог Масао найти маму?

— Они нашли ее, но она уже завела новую семью и не хотела быть с ним.

— Масао, наверное, расстроился?

— Да, очень. Ведь именно по маме он скучал целыми днями. Он все это время думал, что она просто уехала работать в другой город. А оказалось, что она создала новую семью… И больше не захотела быть с Масао.

— Бедный! А если бы его папа остался жив, мама бы тогда, наверное, не отказалась от него, да?

— Хуашэн, дело тут не в том, есть у Масао папа или нет. Мне кажется, что это не зависит от того, рядом ли отец. Ведь что бы ни случилось, маме никогда не следует оставлять своего ребенка. Даже если она начинает новую жизнь, он должен быть ее частью. Это выбор, который ей придется сделать.

— Точно! Ты ведь никогда не бросишь меня, мы навсегда вместе. А Масао потом так и продолжал грустить? Тот дядя не оставил его?

— Хотя поездка к маме не принесла Масао того, что он желал, он провел незабываемое лето. По дороге они встретили много забавных и

— Мама, а ты тоже когда-нибудь уйдешь от меня? Как папа?

— Да, малыш. Мама ведь не волшебница и не может жить вечно. Я тоже когда-нибудь постарею и умру. Но до этого я буду с тобой очень-очень долго. И даже когда меня не станет, я все равно продолжу тебя любить. Всегда. Точно так же, как и папа: где бы он ни был, он тебя любит. Ты ведь тоже хранишь папу в своем сердце, правда? И мы с тобой каждый день живем с радостью, потому что наши сердца полны любви, а значит, мы еще сильнее любим жизнь, здесь и сейчас. Ты согласен?

— Да, это правда. Я очень скучаю по папе, но знаю, что он смотрит на меня с неба и оберегает меня. Сейчас у меня все хорошо и я счастлив. Я никогда не забуду его. И я надеюсь, что Масао тоже сможет снова стать счастливым.

— Ты удивительно чуткий мальчик. Я так рада, что ты у меня есть.

— И я этому рад. Мам, а почему фильм называется «Кикуджиро»? Кто это такой?

— Ха-ха, а ты действительно внимательно слушал мою историю. Я даже не думала, что ты задашь этот вопрос! Ведь раз история рассказывает о Масао, кто же тогда такой Кикуджиро? Вот это ты и узнаешь, когда мы вместе посмотрим фильм, хорошо? А потом сам расскажешь мне, кто он.

С этими словами я крепко обняла Хуашэна. Его взросление проявляется не только в том, что штанишки становятся малы, а лежать на диване вдвоем нам все теснее. Гораздо сильнее я ощущаю, как растет его внутренний мир. Тот самый малыш, которого я когда-то держала на руках и который слушал сказки о вымышленной планете Ху-Ху, больше не спрашивает о том, чем они закончились. Он учится смотреть на такие непростые темы взрослого мира, как жизнь и смерть, с удивительной детской искренностью. И пусть он все еще может заплакать от тоски, он совсем не считает себя несчастным или одиноким.

До сих пор я уверена, что сделала правильный выбор, когда решила поговорить с Хуашэном про жизнь и смерть. Если меня можно считать матерью, полной позитива, то, наверное, половину этой энергии я получаю от него. Кто-то однажды сказал: «Сильной маму делает слабость того, кто рядом». Но я верю, что дело еще и в другом: жизнь порой бывает слишком жестокой, и тогда матери просто обязаны становиться сильнее, чтобы суметь защитить и ребенка, и саму себя.

У Хуашэна своя судьба, свой жизненный путь. И я часто задумываюсь: «Кто я на этом пути, что скрывается под словом “мама”? Что действительно должна включать моя роль?»

Если я могу как-то повлиять на его жизнь, то пусть это будет не только забота и воспитание. Я бы хотела не нарушать его границы, оставлять ему пространство для собственных размышлений и взросления.

Композиция прозвучала несколько раз и наконец стихла. Хуашэн приподнялся с дивана, посмотрел на меня и сказал:

— Мам, я хочу сам сыграть эту мелодию. Я только что вспомнил ту историю про Бетховена, которую ты мне рассказывала: как он играл свою «Лунную сонату» в полной темноте. Хочешь послушать, как я сыграю без света?

— Конечно! Мне кажется, это будет совершенно особенный концерт. Давай даже придумаем для него название, как тебе идея?

— Что насчет: «Зимний концерт во тьме, когда отключили электричество»?

— Хм… Оно какое-то слишком обычное. Ты точно уверен, что оно тебе нравится? Мне кажется, что концерт с таким названием получится не очень.

— Ха-ха-ха! Тогда пусть это будет «Ночной концерт большой попы»!

— О, неплохо! Только услышишь — сразу поймешь, кто его дает. Ну что, начинай! Посмотрим, какой сюрприз ты для меня приготовил.

Освещая себе путь телефоном, мы подошли к пианино у окна. Лунный свет мягко его окутывал, ложась на клавиши так, будто укрывал их тонким бархатным покрывалом. Сегодня луна была удивительно нежной, совсем не холодной, наоборот: ее свет наполнял сердце теплым спокойствием.

Хуашэн медленно подошел к пианино, отодвинул банкетку и сел, выпрямившись. Аккуратно поднял крышку инструмента, а затем обернулся и с улыбкой посмотрел на меня.

Его ямочки на щеках напоминали след от легкого прикосновения ветра к облакам. Они то становились глубже, то почти исчезали, следуя за движением его губ. В его больших глазах, прищуренных от улыбки, будто мерцали тысячи ослепительных звезд.

Когда он обратил свое чистое и светящееся счастьем лицо в мою сторону, мне так захотелось, чтобы время остановилось хоть на миг. Мне хотелось бережно сохранить этот момент в своей памяти. Я хотела бы аккуратно сложить его, как драгоценное письмо, и положить в шкатулку своего разума, чтобы много лет спустя, заскучав по сыну, вновь достать его и пережить заново.

— Мам, ты готова? Я начинаю. Немного волнуюсь… Я же впервые играю в темноте. Даже не знаю, как это получится.

— Да, я готова. Просто расслабься и получай удовольствие от момента. Я уже представляю, какой романтичной и удивительной получится эта история, — сказала я, садясь на стул рядом с ним.

Улыбка медленно исчезла с лица Хуашэна, и он сосредоточил взгляд на клавишах. Его слегка наклоненная голова будто вымеряла точное положение пальцев. Он еще раз расправил плечи, аккуратно опустил руки на колени. Учитель когда-то говорил ему: «Перед тем как начать играть, нужно затаить дыхание, сосредоточиться и про себя отсчитать такт, — и только когда все внутри готово, можно начинать».

В эти несколько секунд тишины в темной комнате было слышно лишь то, как ветер шелестит листьями камфорного дерева за окном. И вдруг передо мной открылась фантастическая картина: Хуашэн уже не сидел в гостиной без света, а находился под звездным небом, посреди ночной степи, усыпанной мерцающими огоньками. Шелест, который я слышала, был звуком его шагов по сухой листве, когда он шел к пианино. Я опустила взгляд, и мне показалось, что под ней слабо светятся крошечные огоньки. Они будто бы ждали особенного момента, чтобы вспорхнуть в воздух.

И тут Хуашэн медленно поднял руки. Когда подушечки его пальцев мягко коснулись клавиш, из щели под пианино вдруг

В тот момент мне казалось, что на Хуашэне черный смокинг. В нем он выглядел точь-в-точь как волшебник, своими руками и сердцем придававший этой ночи особую загадочность и романтичность. Под его пальцами были уже не просто клавиши, а таинственные ноты из волшебной книги, которые кружились в воздухе, постепенно сближаясь, и выстраивались в сверкающий музыкальный мост. По эту его сторону мы с Хуашэном. А куда он ведет — кто знает?

Я держу Хуашэна за руку, и мы медленно идем вперед. Мы уже вместе прошли немало таких дорог — в ночах, полных тоски, в осеннем ветре, в чередовании времен года.

— Мама, а куда мы идем?

— Когда природа пробуждается, она всегда тянется к солнцу. Вот и мы пойдем в этом направлении.

Я верю, что сегодняшнее исполнение «Кикуджиро» преодолеет звездные просторы и что там, на краю небес, Сяо Ху наверняка сидит тихо и внимательно слушает.

Мы сохраним друг друга в сердцах и будем жить дальше, каждый в своем мире, в своей стране. А судьба по-своему ответит взаимностью. И все это поймет только тот, кто по-настоящему любил.

Во сколько именно в ту ночь дали свет, не могу сказать. Мы с Хуашэном крепко спали каждый в своей комнате.

Мне снился сон. Во сне был мост, и я увидела, как кто-то уверенно шел по нему широкими шагами. В тех местах, куда он ступал, распускались цветы, похожие на звезды. А под мостом, на травянистом лугу, плыла стая золотых рыб, они скользили между травинок, словно по волнам, следуя за ним.

По мере того как он приближался, и звезды, и рыбки все больше оживлялись. Наконец он подошел к крыльцу какого-то дома. Он убрал рассыпавшиеся на плечах звезды, жестом попросил рыбок замереть и тихо нажал на звонок.

Я еще не успела подняться, а Хуашэн уже радостно открыл ему дверь. В комнату вместе с солнечным светом ворвался мягкий теплый белый свет, и в тот же миг все вокруг наполнилось им.

Растения и цветы вернули себе свой окрас, а дерево счастья у окна вытянулось до крыши.

В гостиной снова зазвучала знакомая мелодия из «Кикуджиро», и с первыми ее нотами все вокруг, словно пробудившись, засияло живым светом.

— Мам, вставай скорее, свет дали!

Сладкий голос Хуашэна звучал у самого моего уха. Я почувствовала его теплые объятия, которые тут же прогнали мой сон.

— Ты помнишь вчерашний «Ночной концерт большой попы»? — прошептал Хуашэн.

Я засмеялась:

— Конечно, помню! Лучший, на каком я только была.

— Мам, а мне вчера снился сон. А тебе?

Я посмотрела Хуашэну в глаза и с улыбкой ответила:

— И я тоже видела очень красивый сон.

Мы радостно пожелали друг другу доброго утра. Так начался наш новый день.

Если любовь продолжается в следующей жизни

Появление детей не делает жизнь женщины целостной, но они дают нам силы не опускать руки, столкнувшись с потерями, и все же стремиться к своей собственной целостности.

— Мама, а этот шрам у тебя на животе остался после того, как ты меня родила?

— Ага. Когда я вынашивала тебя, у меня был очень большой живот. Последнее УЗИ показало, что ты весишь больше четырех килограммов, и я действительно не могла родить сама, поэтому врачи рекомендовали кесарево. А когда ты появилась на свет и медсестры положили тебя на весы, я услышала, как они сказали: «Три восемьсот — какая пухлая!» Я тогда просто не могла поверить, что сумела родить такую крупную малышку. Ты знаешь, я весила всего кило девятьсот, а ты родилась в два раза больше меня.

Я мягко провожу рукой по тому самому вертикальному шраму на мамином животе. Каждый раз, когда вижу эту грубую и заметную линию, мне становится тяжело на душе. Он, будто сороконожка, лежит на мамином животе и не хочет уходить. Ее шраму уже тридцать пять лет.

Еще маленькой я обращала на него внимание. Тогда он казался мне просто страшным, пугающим, и я совсем не осознавала, с какой болью он связан. Лишь в день, когда я сама родила ребенка, я по-настоящему поняла это.

Сначала мне установили баллонный катетер для раскрытия шейки, затем стали капать окситоцин, чтобы вызвать схватки. Постепенно дело дошло до полного раскрытия. Все это время я лежала без эпидуральной анестезии. Через девять часов акушерка наконец вытянула из меня Хуашэна.

В тот момент, когда он покинул мой живот, я не почувствовала резкой перемены в теле. Лишь когда акушерки потянули и извлекли плаценту, я наконец облегченно выдохнула, будто вся опустела. Но сразу за этим пришла резкая боль, словно все внутри разрывалось.

Когда она стала такой невыносимой, что слезы сами покатились из глаз, вдруг раздался крик Хуашэна. И этот первый плач моего ребенка побудил меня, только что ставшую мамой, улыбнуться сквозь слезы. В тот день я пережила, наверное, самый сложный момент в своей жизни. Думаю, нет другого такого мгновения, когда в тебе одновременно живет столько чувств.

— Мама, я только что вспомнила, как появился Хуашэн… Рожать действительно очень больно. Ты, наверное, тоже сильно страдала со мной, да? Каждый раз, когда я вижу шрам у тебя на животе, мне становится так грустно.

— Моя боль была другой. После кесарева она не проходит долго. Все-таки естественные роды лучше. Но они требуют мужества, и ты, без сомнения, намного смелее меня. Я поняла это особенно ясно после того, как ты сама стала мамой. Тогда я увидела, что в твоем маленьком теле скрывалась огромная сила. Ты была очень милым ребенком. Когда бабушка выносила тебя погулять, все вокруг умилялись: пухлое личико, круглые глазки, волосы, которые все время стояли торчком и никак не укладывались. Ты улыбалась каждому, кого видела. А когда злилась, могла плакать без остановки. Постепенно ты выросла. Больше не хотела стричься коротко, полюбила наряжаться, и чувства твои становились все тоньше и разнообразнее. Я

Мама вдруг замолчала на полуслове, и ее рука, ласково перебирающая мои волосы, медленно опустилась. Затем она тихо вздохнула и с нежностью продолжила:

— Но ничего. Все, что я не смогла осуществить, сумела ты. И я так радуюсь за тебя, так тобой горжусь. Я лишь хочу, чтобы у тебя все было хорошо. Береги себя, ладно?

Моя мама работала. В начальной школе я очень завидовала тем одноклассницам, которые каждый день уходили домой на обед и возвращались с красивыми косичками, а после уроков у школьных ворот их встречала мама. У меня этого не было. Папа из-за своей работы почти не жил дома, приезжал лишь раз в неделю. Мама уходила рано и возвращалась поздно, а четыре дня в неделю еще училась в вечерней школе. Поэтому в детстве чаще всего рядом со мной были дедушка и бабушка.

Мама не умела готовить и не очень справлялась с ведением быта, и потому больше всего времени со мной проводила бабушка. Позже, когда у папы изменился график, он стал чаще бывать дома. Потом и мама перешла на другую работу, она стала выглядеть счастливее, но и трудилась еще больше. Хотя ей уже не приходилось каждый день добираться до офиса по два часа на автобусе, она все равно почти постоянно оставалась на работе допоздна, и мы с ней виделись совсем редко.

Помню, родительские собрания в средней школе почти всегда посещал папа. Одноклассники знали только его. Но однажды мама сказала, что сможет пораньше уйти с работы, и пришла вместо него. Когда она переступила порог класса, я сразу почувствовала взгляды, устремленные на нее. Я тоже заметила, что она отличалась от других мам.

В тот день она была в деловом костюме: кофейного цвета пиджаке с юбкой средней длины, с черной кожаной сумкой и в черных туфлях на невысоком каблуке. Ее волосы в аккуратной, слегка укороченной стрижке свободно и естественно спадали на плечи. С годами ее фигура совсем не изменилась, ни грамма лишнего веса. Она спокойно сидела, не отвлекаясь внимала учителю и делала аккуратные пометки. За все время она не сказала ни слова другим родителям, только сосредоточенно, вдумчиво слушала.

Позже одноклассники спрашивали меня: «А где работает твоя мама? Она выглядит круто! И вообще, у тебя она такая красивая и стройная!»

Наверное, тогда я как раз переживала ту самую подростковую неуверенность в себе. И похвала одноклассников в адрес моей мамы вызвала во мне огромное чувство гордости и удовлетворения. На самом деле для меня мама всегда была такой, я не видела в ней каких-то изменений. Но когда ее достоинства начали отмечать другие, мое тщеславие возликовало.

Когда маме было чуть за сорок, она, полагаясь на собственные силы, подала резюме в одну из самых известных больниц нашего города. Хотя ее диплом и не мог сравниться с корочками выпускников престижных университетов, она ничуть не сомневалась в себе. Она знала: у нее за плечами богатейший опыт и выдающиеся управленческие способности. Так она начала с должности младшего руководителя и поднялась до главного управляющего всей больницей.

Она стала выпускать их внутреннюю газету, для которой написала множество статей. Она четко и организованно составляла графики операций для врачей из разных отделений, постоянно читала и училась новому. Доктора, обращавшиеся к ней за эмоциональной поддержкой, после разговора всегда чувствовали себя будто бы исцеленными. Она терпеливо улаживала конфликты между пациентами и врачами, а в самых напряженных ситуациях вместе с охранниками бросалась на передовую.

Дома мамин телефон тоже не умолкал ни на минуту. В ее разговорах с другими я часто слышала множество медицинских терминов, и я знала, что все это она выучила сама, уже начав работать в больнице.

Мама становилась все успешнее в своей сфере, ее труд и талант были замечены и признаны руководством. Она получила возможность ездить за границу с коллегами и выступать с докладами. А еще спустя какое-то время мы всей семьей переехали из старой квартиры в новый дом с лифтом и зеленым двором.

Вот какая у меня мама. Девушка из обычной семьи без связей, она своим упорным трудом построила карьеру. Ее уверенность, статус и финансовая независимость вызывали восхищение и зависть. Но за внешним блеском скрывались тяжелые переживания и давление, о которых почти никто не знал.

Однажды во время летних каникул я пришла в больницу навестить маму, думая пообедать вместе. И как раз в этот момент наткнулась на родственников пациента, устроивших скандал.

Несколько мужчин средних лет с грозным видом закатывали рукава и собирались прорваться в здание. Трое подбежавших охранников изо всех сил пытались их сдержать. Один из мужчин все время кричал: «Пусть ваш руководитель немедленно выйдет!» Я испугалась и спряталась в стороне, собираясь позвонить маме… И вдруг увидела, как она в белом халате вместе с несколькими охранниками бежит прямо к нам.

Мама бесстрашно подошла к тому мужчине и попыталась его урезонить: «Здравствуйте! Давайте пройдем в специальную комнату для урегулирования конфликтов и спокойно поговорим, хорошо? Вы сможете рассказать мне, что вас беспокоит. Сейчас как раз час пик, в коридоре еще много пациентов ждут приема…» Но мама не успела договорить, ее грубо прервал тот мужчина. Увидев, что навстречу вышла хрупкая женщина, он стремительно шагнул вперед и, не говоря ни слова, с силой толкнул ее. Мама упала и какое-то время не могла подняться.

Увидев это, я тут же бросилась вперед. Даже не знаю, откуда во мне взялась такая смелость, но я закричала тому мужчине: «Как вам не стыдно?! Вы что себе позволяете? Кто дал вам право поднимать руку?!»

Когда мама увидела меня, то с трудом встала с земли, скривившись от боли, и тут же потянула меня за собой. В ее глазах была тревога, она жестами показывала мне замолчать и несколько раз повторила: «Не говори ничего!» Но я слишком разозлилась. Я не только не послушалась ее, но и, наоборот, продолжала возмущенно кричать на того мужчину.

Он рассвирепел и начал ругаться еще хлеще. Тем временем вокруг нас людей становилось все больше и

В холле больницы с одной стороны охранники изо всех сил удерживали разъяренного мужчину и его спутников, с другой — сотрудники службы урегулирования конфликтов пытались разогнать толпу и утихомирить ситуацию. Все вокруг погрузилось в хаос. В конце концов прибывшие по вызову полицейские выпроводили зачинщиков из приемного отделения.

Потом мама, прихрамывая, повела меня наверх в свой кабинет. Всю дорогу она шла впереди, молча, ни разу не оглянувшись. Когда мы зашли в офис, она даже не стала приводить в порядок растрепанные волосы и смятую одежду, а сразу начала меня отчитывать:

— Кто тебе позволил вмешиваться? Как ты могла так разговаривать с людьми?! Ты вообще понимаешь, как это было опасно?!

Тогда я совсем не осознавала, почему мама так рассердилась. Мне казалось, она, наоборот, должна похвалить меня за смелость. Ведь мы с ней договаривались пообедать вместе, а теперь выходит, будто я специально пришла сюда скандалить? Я просто хотела помочь ей, когда увидела, как ее обидели. Я думала, что она слишком нерешительна и поэтому избегает склок, боится, что ссора обернется местью, отчего никогда ни с кем не вступает в открытые конфликты. Даже сталкиваясь с несправедливостью или грубостью, она все сносит молча. Я расплакалась от обиды и ответила маме сквозь слезы:

— А что я сделала не так? Я просто не могла сдержаться… Он не имел права так тебя оскорблять и тем более толкать!

— И что с того? Я каждый день сталкиваюсь с чем-то подобным и слышу такое не в первый раз, это часть моей работы. Моя задача — налаживать отношения между пациентами и больницей. Они просто были на взводе, вот и сорвались. Когда остынут — все пройдет. Ну накричали, подумаешь. Но твое поведение сегодня не только помешало моей работе — оно подвергло опасности тебя. Ты еще слишком молода и не понимаешь, насколько жесток бывает этот мир. Ты еще не способна защитить себя, так с чего ты взяла, что можешь вступаться за других? Если бы тот человек вдруг причинил тебе вред, я бы себя не простила. Даже думать о том не желаю… Поэтому, пожалуйста, больше не приходи ко мне в больницу. Здесь слишком сложная обстановка, я не хочу, чтобы ты сюда возвращалась, — ответила мама почти дрожащим голосом.

Сначала она смотрела на меня, а потом отвернулась к окну. Растрепанные волосы закрывали половину ее щеки, но были видны морщины между бровями. На ее лице ясно читались усталость и напряжение.

Она будто хотела что-то еще сказать, но так и не произнесла ни слова. Вместо этого она встала, повернувшись ко мне спиной, подошла к окну и долго смотрела на нескончаемый поток машин и людей на улице. Когда я опустила голову, то заметила, что тень мамы упала прямо к моим ногам. Сначала ее очертания были четкими, но постепенно начали расплываться и, затуманенные круглыми каплями, окончательно стерлись.

Я лишь однажды случайно увидела, как мама работает, а для нее так проходят обычные трудовые будни. Она всегда вела себя очень осторожно и даже немного боязливо, но здесь вынуждена была ежедневно сталкиваться с тем, что раньше вызывало у нее страх. Более того, когда она помогает другим справиться с переживаниями, она как будто впитывает в себя весь их эмоциональный мусор.

Вот такая полная стресса работа у мамы всю жизнь. Она слышала в свой адрес самые обидные и грубые слова. В больнице она видела слишком многое: рождение и смерть, тепло и холод человеческих отношений. Она старается с пониманием относиться к другим, но при этом ей приходится сдерживать собственные чувства, прислушиваясь к голосу разума. Она всегда отдавала себя работе без остатка, помогала людям, но так и не смогла найти лекарства от собственных душевных перегрузок.

Многолетняя занятость и постоянный труд постепенно разрывали ту связь, что была между ней и папой. Накопившийся из-за работы стресс причинял маме боль, но она никогда не жаловалась — просто пряталась, чтобы тайком поплакать. Вот только она не знала, что я часто это видела.

Наступал следующий день, и еще до моего пробуждения она приводила себя в порядок и снова отправлялась на свое поле битвы.

В старшей школе у меня случились первые романтические отношения, из-за чего я попала в разряд проблемных учеников и моя успеваемость резко ухудшилась. Мой бунтарский характер довел папу до отчаяния, он всерьез начал сомневаться, что делать. Пока он с учителями давил на меня самым жестким способом, требуя немедленно образумиться, мама повлияла на меня по-своему, изменив весь ход моей жизни.

По-настоящему теплые отношения с ней у меня начали складываться только в старших классах школы. До этого я была гораздо ближе с бабушкой и папой. Я не понимала, что тяжелая работа приносит ей столько боли. Но все равно любила свою маму, которая надевает белый халат в больнице, дома читает книги, водит меня в рестораны и всегда дарит подарки на праздники.

Когда я впервые влюбилась и скатилась по учебе, мама не стала меня строго отчитывать. Вместо этого она просто спросила: «Расскажешь, что за мальчик тебе нравится?»

Мама говорила со мной по душам, как с подружкой, делясь историями из своей молодости. Впервые она объяснила мне, с чем ей приходится сталкиваться на работе. А позже, когда из-за занятости она уже не могла со мной подолгу болтать, мы стали переписываться.

Именно в письмах, которые мама отправляла мне, я узнала ее мысли, взгляды на жизнь, а также ее неповторимую нежность и романтичность.

Раньше я никогда не считала себя красивой, из-за неуверенности в себе даже думала, что уродлива. Но мама часто делала мне комплименты, говорила, что я очень милая. А после похвалы всегда добавляла: красота, конечно, важна, но даже самая привлекательная внешность — ничто по сравнению с вечной красотой женщины: умом и добрым нравом.

Мама любит читать. Она говорит, что это питает душу и пробуждает ум. Под ее влиянием я тоже полюбила книги. Мне нравится с их помощью исследовать прошлое и будущее нашего мира.

Мама беседовала со мной об истории, делилась легендами, рассказами о любви и интересными фрагментами из биографий известных людей. За всеми этими разговорами скрывались глубокие жизненные смыслы. Когда мама преподносила мне их в форме рассказов, мне вовсе не было скучно.

Наоборот, я восхищалась тем, как она помнит все, что когда-либо прочитала. Та мама, которая писала мне письма и листала со мной книги, была совершенно не похожа на ту, кого я знала по ее работе.

Именно в тот период

Она лишь сказала мне: «Нужно стараться становиться лучше, и только тогда у тебя будет достаточно уверенности и сил, чтобы выбирать ту жизнь, которую ты действительно хочешь».

В последнем классе самой обычной школы я приложила немало усилий и набрала беспрецедентно высокий балл на общенациональном вступительном экзамене. Я прошла во все вузы, куда подала документы. В итоге я поступила в Юго-Западный университет[10], один из ведущих многопрофильных университетов Китая, заняв первое место по провинции. Здесь я встретила не только друзей, таких же увлеченных рисованием, как и я, но и ребят из разных уголков Китая, обучающихся на других специальностях.

Если бы не мамина поддержка и участие, я, возможно, так и осталась бы той упрямой импульсивной девчонкой. Я бы вряд ли захотела изо всех сил бороться за свое будущее. Большая часть той внутренней силы, что вела меня вперед, пришла именно от мамы. Это она дала мне понять, насколько мощной бывает воля к переменам, если она исходит от тебя самой. И именно она научила меня важному: женщина всегда должна стремиться к образованности и независимости, ведь это то, чем она может по-настоящему гордиться всю жизнь и что дает ей уверенность в себе.

Когда я училась в университете, мама продолжала писать мне письма. Она всегда поддерживала мои планы и мечты, никогда не критиковала и не называла меня наивной. Она ни разу не сказала, что после окончания вуза мне нужно обязательно зарабатывать много денег, и уж тем более не настаивала на том, чтобы я выбрала надежную, но нелюбимую работу. Напротив, она говорила: «Не зарывай свои таланты. Стремись к творчеству, делай то, что тебя вдохновляет».

Когда я училась на третьем курсе, мама перенесла небольшую операцию, после которой должна была восстанавливаться дома, но она поспешила в Чунцин навестить меня. Мы с ней проехались по университетскому городку на экскурсионном автобусе. Всю дорогу она не переставала любоваться, говорила, какая же красивая у нас территория.

Когда мы проезжали мимо большого стадиона, толпы студентов грелись на солнце, кто-то неспешно гулял, кто-то бегал, кто-то смеялся, кто-то обнимался. Они были прекрасны, словно ожившие стихи о молодости, и мама смотрела на них с восхищением. Когда автобус проезжал мимо учебных корпусов, сменявших друг друга, в ее взгляде появилась едва заметная зависть. Она вздохнула и сказала, что это и есть настоящая учеба в университете, а вечерние курсы, которые она когда-то окончила, не идут ни в какое сравнение.

Я знала, что мама всегда мечтала учиться в вузе. Она хотела, как и я, сидеть в аудитории художественного факультета и рисовать. Она мечтала, что однажды сможет свободно писать романы, а не только составлять официальные тексты для руководства и редактировать материалы для ведомственного журнала. Ей так хотелось, чтобы и ее слова, и ее кисть обрели крылья, чтобы она могла свободно, без ограничений, передавать на бумаге мысли и чувства, рожденные в самой глубине ее души.

Перед выпуском из университета я поняла, что хочу работать редактором в издательстве. Когда я поделилась этим с мамой, она не стала меня отговаривать или пытаться вмешаться. Она просто сказала, что в молодости важно как можно больше попробовать и пережить. И в работе, и в жизни найдешь ответы на волнующие тебя вопросы, только если не сдашься и будешь идти вперед.

В итоге, когда я решила посвятить себя живописи и творчеству, многие стали осуждать меня, говорили, что я поступаю эгоистично, необдуманно, безответственно. И только мама меня поддержала. Она сказала: «Не позволяй повседневности, скуке и бесконечно однообразной работе задушить твой творческий потенциал». Она вдохновляла меня смело идти к своей цели и верила в меня.

Вот такая у меня мама: всю жизнь трудилась на рабочем месте, полном интриг. Хотя она тянулась к свободе и любила искусство, ради семьи она пожертвовала мечтами, чтобы дать нам все самое лучшее. Рутинная работа постепенно погасила ту внутреннюю искру, что прежде в ней жила, но она никогда не навязывала мне своих несбывшихся желаний. Вместо этого она любовью и поддержкой вдохновляла меня быть смелой, идти к своей мечте и стать человеком с по-настоящему свободной душой.

Каждый раз, когда я спрашиваю маму, что принесло ей в этой жизни наибольшее счастье, она неизменно отвечает: «Оно связано с тобой: видеть, как ты поступила в хороший университет, находиться рядом, когда ты вышла замуж по любви, поддерживать тебя в тяжелые моменты, быть не только мамой, но и бабушкой. Ты — причина, по которой я ни о чем не жалею. Все, через что я прошла, стоило того, потому что у меня есть ты».

Пусть мама и не окружала меня заботой в повседневных мелочах, она никогда не скупилась на любовь. Ее любовь заключалась не в домашней еде и уютных бытовых пустяках, а в духовной пище, которая пригодится всегда. Благодаря ей я увидела, насколько сильной, смелой и независимой может быть женщина.

С тех пор как я повзрослела и начала самостоятельную жизнь, мама никогда не вмешивалась в мои решения. Она сумела отойти в сторону, как это и должно быть. Когда мои поступки казались окружающим импульсивными или неразумными, она всегда оставалась той, кто меня понимал и поддерживал. Она знала, что не особенно умеет готовить и вести домашнее хозяйство, но, как только вышла на пенсию, первым делом стала учиться этому. Она старалась наверстать все, что упустила в молодости.

В мире существует множество форм отношений между матерью и дочерью. И на мой взгляд, по сравнению с чувствами между отцом и дочерью, матерью и сыном или отцом и сыном, именно связь между матерью и дочерью самая прочная: мы способны лучше понимать друг друга. Между нами очень много общего.

В современном обществе к женщине предъявляют чересчур много требований. Она одновременно исполняет две роли: матери и дочери.

Очень часто мы даже не осознаем, что быть дочерью тоже нужно учиться. А когда, казалось бы, только начинаешь понимать, как стать хорошей дочерью, уже наступает новый этап — материнство.

Лишь после появления Хуашэна я по-настоящему осознала, через какую боль прошла мама, когда рожала

И лишь когда я начала тревожиться за будущее Хуашэна, я поняла, с каким спокойствием и принятием мама воспитывала меня.

Помню, в тот день, когда я только родила Хуашэна и собиралась покинуть родильный зал, сквозь закрытую дверь я услышала, как снаружи кто-то разговаривает. Кто-то сказал: «Ребенок такой милый! Посмотри на это видео, глазки прям как у папы». Другой заметил: «А младенец-то вроде не такой уж и крупный». А кто-то добавил: «Роды так долго длились: с утра и до самого вечера».

В этот момент раздался хорошо знакомый голос: «Моя дочь такая смелая. Ей так нелегко. Она, должно быть, ужасно устала…»

Услышав маму, я расплакалась. Она, конечно, как никто другой обожает Хуашэна, но в тот момент она переживала за только что родившую дочь. В то время как все вокруг с нетерпением ждали встречи с ребенком, мама думала только о том, в порядке ли я.

Мама была младшей из шести дочерей, от нее в свое время чуть не отказались. Бабушка всегда предпочитала сыновей, всю жизнь возлагала надежды только на них. Но в итоге именно ее младшая дочь, которую она ценила меньше всех, оказалась самой талантливой и способной.

Мама росла в семье, где ей не хватало материнской любви. Отец, души в ней не чаявший, рано ушел из жизни, а бедность в их доме была такой, что у нее даже не было собственной кровати. Поэтому мама все время старалась угодить бабушке, надеясь заслужить хотя бы каплю той ласки и заботы, которыми та одаривала сыновей.

Когда мама выросла, она полюбила рисовать и читать. А когда встретила папу, самым большим счастьем для нее стало то, что у нее наконец-то появился собственный дом. В моих воспоминаниях в те годы, когда маму еще не так занимала работа, отношения у них с папой были очень теплыми, и мы часто всей семьей ездили путешествовать.

Но со временем многое изменилось. Я не хочу обсуждать отношения родителей или их не самый удачный брак. Но одно я знаю точно: они оба очень меня любили, хотя и выражали это по-разному. И именно потому я — ребенок, выросший в любви.

Хоть позже я и увидела немало безысходности в их супружеской жизни, мама никогда не жаловалась мне, что брак — это могила для женщины. Напротив, она всегда поощряла меня смело идти к тому счастью, которого я действительно хочу. Мама часто говорила, что завидует мне, потому что видела в глазах оказывающих мне внимание парней искренние чувства. Она лишь хотела, чтобы я вышла замуж за того, кто по-настоящему меня полюбит. Мама считала, что только тогда я смогу быть действительно счастливой. Она никогда не оценивала человека по деньгам или статусу. Для нее было важно одно: искренние ли его чувства, хорошо ли он ко мне относится, ценит ли то, что мне дорого, и поддерживает ли мои мечты.

Это первый раз, когда я пишу что-то о своей маме. Мое взросление и внутренние перемены были бы невозможны без ее поддержки и наставлений. Она познакомила меня со множеством прекрасных книг и открыла дверь в мир независимых женщин нового поколения. Хотя она себя вовсе к ним не относила и всегда считала, что многое делала недостаточно хорошо, я все равно хочу сказать ей:

— Мама, ты так много пережила в первой половине своей жизни. В оставшиеся годы я искренне желаю тебе больше не стараться никому угодить, не зависеть от других людей, не разгребать чужой эмоциональный мусор и никогда не сомневаться в себе из-за окружающих. Твоя жизнь была не только трудной, но и яркой, наполненной. Не оглядывайся назад. Не позволяй прошлому сковывать будущее. Мне нравится та версия тебя, которая каждую неделю ходит на занятия в университет для пожилых. Мне нравится та, которая иногда ездит с папой путешествовать. Мне нравится, как ты неловко учишься готовить. И еще больше мне нравится, что ты, главный мой фанат, покупаешь мои книги и смотришь мои рисунки.

Я взялась за голову поздно, заставив тебя немало переживать. Только когда у меня появилась возможность зарабатывать, покупать тебе больше вещей, возить тебя в путешествия, я наконец осознала: на самом деле тебе нужно не это. Тебе нужны любовь, понимание, принятие и теплое, бережное отношение.

Я бесконечно благодарна тебе за то, что ты всегда принимала меня такой, какая я есть, и дала мне возможность быть хорошей дочерью. Ты всегда говоришь, что я смелее тебя, сильнее, талантливее… Но если бы не ты, разве была бы я?

Я долго и старательно пыталась вспомнить, вмешивалась ли ты когда-нибудь в мои решения, настаивала ли на том, чтобы я поступала так, как ты считаешь правильным. И поняла, что за все те годы ты ни разу этого не делала. Ты научила меня, что даже в любви между матерью и дочерью должны оставаться границы. Ты смотрела, как я падаю, тебе было больно за меня, но ты все равно позволяла мне идти своим путем. А сама стояла за мной, пыталась защитить меня, прижавшись ко мне своим маленьким телом, и говорила: «Не бойся. Мама с тобой».

Мое самое большое сожаление в жизни: в те дни, когда тебе было особенно тяжело и ты чувствовала себя беспомощной, когда ты нуждалась в том, чтобы выговориться, чтобы разделить с кем-то свои чувства, я, будучи еще глупой девчонкой, сказала тебе, что ты просто надумываешь. Я никогда так не хотела повернуть время вспять, как сейчас, чтобы объяснить себе прежней, как ты нуждалась во мне.

Я так сильно люблю тебя, а все же говорила слова, которые тебя ранили.

Увидев грусть и одиночество в твоих глазах, я вдруг осознала, что больше не могу вести себя так эгоистично. Даже когда меня хвалят, я не должна забывать, что я вовсе не такая уж хорошая, я тоже не всегда умею ценить любовь, проявлять чуткость. Я знаю, что была не права. И с того самого момента я стала вдвое бережнее относиться ко всем, кто для меня важен, и ко всему, что действительно ценю.

Все добрые поступки, которые ты совершала в жизни, вернулись ко мне как благословение. Вот почему я хочу стараться быть такой же заботливой и доброй, как ты.

Ты всегда говоришь: «Я такая неумелая. Как у меня могла получиться такая способная дочь?»

За всей этой талантливостью скрывается огромное напряжение и изматывающая усталость. Пожалуй, относительно себя самой я действительно выросла, окрепла, стала лучше. Но если посмотреть на Хуашэна, он так и не приобрел ту самостоятельность, какая в его возрасте была у меня. Может, именно тот факт, что я делаю слишком много и справляюсь со всем, только усиливает его зависимость от меня. Он совсем не похож на ту самодостаточную девочку, какой была я. И тогда я поняла: именно твои «неумения» когда-то заставили меня всему научиться.

А теперь я, наоборот, задаюсь вопросом: если я беру на себя абсолютно все, что тогда остается Хуашэну? Эти размышления заставили меня отрефлексировать и пересмотреть свое отношение к воспитанию сына.

Взросление человека — уникальный и неповторимый путь, и потому нам не стоит обвинять или упрекать друг друга. Я действительно видела в вас с папой много недостатков, но выбрала не упреки. Я старалась стать другой, не такой, как вы. Я не винила вас за то, что вы не идеальны. Как можно от вас что-либо требовать? Вы ведь тоже впервые стали родителями. Несовершенная семья — это нормальное явление, почти правило.

Но сделать выбор в пользу того, чтобы смело расти и становиться лучшей версией себя, — вот что по-настоящему важно в жизни. На самом деле с возрастом я все четче понимаю, что именно это несовершенство и дает нам шанс учиться, меняться и видеть впереди абсолютно иную, собственную дорогу.

Материнская связь, которая идет через пуповину, дает женщине силу, будто одевает ее в броню. Люди часто говорят: жизнь женщины становится по-настоящему целостной лишь тогда, когда у нее появляется ребенок.

Но я думаю иначе: с того дня ее жизнь постоянно сопряжена с потерями и утратами.

В момент рождения ребенка от нас отрывается часть нашей плоти — это утрата физическая. Наше сердце навсегда привязывается к нему — это утрата душевная. Неразлучные отношения с ребенком неизбежно заканчиваются, и мы отпускаем его в самостоятельное плавание — это утрата эмоциональная.

Появление детей не делает жизнь женщины целостной, но они дают нам силы не опускать руки, столкнувшись с потерями, и все же стремиться к собственной целостности.

Та часть плоти, что когда-то отделилась от нашего тела, несет в себе все лучшее от нас и вырастает в другого, более совершенного человека.

Эта телесная утрата на самом деле становится условием для рождения новой, одухотворенной жизни. Мы тревожимся за своих детей, заботимся о них, хотим, чтобы они были здоровы и в безопасности. Мы надеемся, что они будут выдающимися и успешными. Но богиня судьбы никогда не обещала ни одной матери, что ее ребенок обязательно доживет до старости или добьется блестящих высот.

С того момента, как дети становятся самостоятельными, начинается их собственный путь. И вот почему мы как родители должны учиться спокойно принимать все, что с ними связано, и в то же время жить своей жизнью. Тем самым мы показываем им еще одну возможность. Когда дети продолжают отдаляться от нас, все, что нам остается, — видеть их силуэт вдали, но он должен приносить не грусть, а благодарность. Именно тогда мы начинаем понимать: с людьми следует держать дистанцию, чтобы отношения оставались здоровыми и гармоничными.

Ведь когда-то они бескорыстно выбрали нас и вошли в наш мир. Так почему бы и нам тоже по любви не уйти из их мира вовремя и достойно, когда для того придет срок?

Дорогая мама, спасибо тебе за то, что ты помогла мне понять все эти важные истины. Ты всегда была главной опорой в моей жизни. Ты подарила мне талант, смелость, доброту, упорство и силу. А главное, ты подарила мне бесценную жизнь. Я дорожу каждым мгновением своего существования, никакие трудности и удары судьбы не заставят меня пренебрежительно относиться к жизни.

Сейчас моя работа порой становится предметом обсуждений и критики, и каждый раз, когда ты это видишь, ты пишешь мне длинные письма, чтобы поддержать и утешить. Но я хочу сказать тебе, что я уже повзрослела и научилась смело и с достоинством справляться со своими трудностями. Я ценю себя, тебя, папу, Хуашэна и свою новую жизнь. Давайте искренне дорожить ею — жизнью, в которой после черной полосы всегда идет светлая.

И напоследок я хочу сказать тебе: если все продолжится в следующей жизни, позволь мне стать твоей мамой. Я подарю тебе всю свою любовь, буду рядом, пока ты растешь. Я не очень хорошо умею вести хозяйство, но с радостью научусь готовить твои любимые блюда, рассказывать тебе сказки и учить тебя рисовать.

Когда ты вырастешь, я хочу ходить с тобой по магазинам, как настоящие подружки. Ты должна, слушая свое сердце, счастливо влюбиться и быть окруженной заботой того, кого любишь. А потом я, так же, как и ты сейчас, достойно и своевременно уйду из твоего мира, дав тебе возможность строить свою жизнь.

Если потребуется, я помогу тебе с ребенком. А если нет, просто продолжу радостно и независимо жить свою жизнь. Я поеду путешествовать и увижу разные уголки мира, буду присылать тебе красивые фотографии пейзажей, делиться своими новыми картинами. Я не стану обременять тебя финансово, и у меня всегда будет припасена для тебя небольшая заначка. И в любой момент, когда ты вдруг почувствуешь, что тебе нужна мама, я буду рядом, чтобы согреть и поддержать тебя.

Я всегда буду любить тебя так же, как ты любишь меня.

Сяомань — малое изобилие

Что такое утрата, а что — обладание? Никогда нельзя предугадать, какие сюрпризы тебе преподнесет жизнь. Они достаются тем, кто не сдается, не жалуется и продолжает жить с оптимизмом и отвагой.

Я вспомнила сон, который видела много лет назад. В нем мы со старшей сестрой сидели и болтали.

Она всегда была оптимисткой, но в тот день, во сне, она выглядела счастливее, чем когда-либо прежде. Она надела свободное белое платье, ее кожа сияла, длинные волосы развевались, а сама она купалась в солнечном свете, словно блистая.

Я вдруг спросила ее: «Ты беременна?»

В следующую секунду я увидела, что в дом пришло много родственников, и все ее поздравляли. Я обернулась — и вот новый кадр: сестра уже идет, поддерживая рукой поясницу.

Она суетилась, усаживая всех, и все время украдкой посматривала в сторону спальни. Проследив за ее взглядом, я увидела посреди пустой комнаты детскую кроватку. Я подошла ближе, но в ней никого не оказалось.

Кроме меня, в эту комнату никто не заходил, даже сестра.

А потом я проснулась.

Меня переполняли смешанные эмоции. Сны никогда не вызывают одного определенного чувства. Сменяющиеся во сне картинки и сопровождающие их перепады настроения создают впечатление, что, хотя время идет своим чередом, эмоции и мысли движутся в ускоренном темпе. Поэтому после пробуждения тело и разум бывают особенно утомлены.

Когда я училась на четвертом курсе, сестра сыграла свадьбу. Хотя она приходилась мне двоюродной сестрой, мы с детства росли вместе и были как родные. Я очень жалею, что не смогла стать у нее подружкой невесты. В то утро я на самом раннем поезде отправилась из Чунцина в Ухань, и, когда доехала до места торжества, оно уже вот-вот должно было начаться. Но сестра все равно потянула меня сфотографироваться вместе. В белоснежном свадебном платье она выглядела еще моложе и красивее. Они с женихом принимали поздравления и начинали новую главу своей жизни.

Муж был почти на десять лет ее старше, но интересы у них во многом совпадали, и общались они легко. Несмотря на разные характеры, они прекрасно понимали друг друга. Он мог дурачиться вместе с ней, а она принимала его многие «неумения». Сестра любила общаться с теми, кто моложе ее, поэтому среди ее приятелей хватало представителей поколения 90-х. А муж был человеком, склонным к ностальгии, и его круг общения в основном состоял из друзей детства и одноклассников из поколения 70-х.

Сестра обожала собираться компанией, вместе играть в компьютерные игры и «Мафию», выпивать, петь в караоке, проходить квесты, делать маникюр и пробовать разные вкусности. А ее муж предпочитал после работы время от времени посидеть со старыми друзьями. Формально — чтобы сыграть в карты, а на деле — чтобы вспоминать былое. Кто выигрывал, а кто проигрывал, не имело особого значения. Лишь бы, как в старые добрые времена, после игры насладиться знакомым с детства вкусом жареного риса с яйцом. Это и было для него простым счастьем.

Они казались такими разными, но притом легко вливались в круг общения друг друга. Забавно, что сестра всегда умела находить общий язык с друзьями мужа и на карточных встречах, и в автопутешествиях. Когда они собирались вместе, все выглядело мило и гармонично.

Когда он попадал в круг друзей сестры, смотрелось это очень забавно. Я помню, как однажды они всей компанией пошли в караоке отмечать ее день рождения: толпа девчонок танцевала и пела популярный тогда хит High Song[11], в то время как ее муж предпочитал песни прошлого века. Вот так он сидел на диване, слушая хит, который ему был явно не по душе, покачивая руками из стороны в сторону, с натянутой, но вежливой улыбкой на лице. Выглядел он в этот момент в точности как плюшевый мишка.

Сестра никогда не обращала внимания на взгляды окружающих и на то, что о ней говорят. Для нее он тот самый Бэймакс[12], самый надежный и ласковый человек, который дарит ей чувство полной безопасности.

Двоюродная сестра с мужем относятся к тем, кто по-настоящему умеет наслаждаться жизнью. Со стороны, возможно, кто-то считал их нецелеустремленными или недостаточно увлеченными карьерой. Но, как мне кажется, они старательно выполняли свои обязанности, а после работы наслаждались жизнью. По натуре свободные и беззаботные, они не гнались за славой и деньгами, не искали выгоды, поэтому им было проще ощущать удовлетворение и радость. С другой стороны, именно потому, что они не спешили заводить детей, после свадьбы они жили беззаботно и оставались очень близки.

Так прошло четыре года, пока родители с обеих сторон не начали давить на сестру: «Пока молодая, нужно скорее рожать». И тогда их жизнь поменялась.

После того сна я позвонила сестре и спросила, не беременна ли она.

Сестра очень удивилась моему вопросу и уточнила, откуда я это узнала. Я ответила, что видела сон. Она сказала, что от новости о беременности ее захлестнуло счастье, родители с обеих сторон тоже были на седьмом небе, а детская кроватка и игрушки уже ждали дома. Однако с момента, как сестра узнала о беременности, у нее все время шли кровянистые выделения, поэтому ей пришлось уйти на больничный и сидеть дома, чтобы избежать выкидыша. Вся семья надеялась, что кровотечение прекратится, но через месяц сердцебиение ребенка остановилось и маленькая жизнь оборвалась.

Сестра была убита горем. Оказалось, что все эти четыре с лишним года они вовсе не избегали зачатия. Они сознательно не пользовались никакими контрацептивами, но и особо не планировали ребенка, полагались на волю судьбы. Пережитый выкидыш заставил сестру задуматься о возможных проблемах со здоровьем. Она решила пройти полное обследование. Врачи обнаружили у нее спайки в матке. Из-за них оплодотворенной яйцеклетке трудно прикрепиться, что приводит к постоянным выкидышам.

Тогда врачи предложили ей сделать гистероскопию — малоинвазивную операцию, проводимую под общим наркозом. В мире не существует хирургических вмешательств, которые бы не причиняли боли. Каждый, кто хоть раз испытывал это, помнит ощущения после анестезии.

Многие женщины проходят гинекологические осмотры, и для них эта ежегодная проверка превращается в настоящий кошмар. В тот момент, когда ложишься на кресло, физическая боль наслаивается на внутренний страх, и тело начинает невольно дрожать. Чем сильнее напряжение и страх, тем острее ощущается дискомфорт.

Сестра по совету врача согласилась на первую операцию. Она думала, что, если потерпит сейчас, уже в следующем месяце все наладится. Однако чем больше были ее ожидания, тем сильнее оказывалось разочарование.

Раз за разом глядя на то, как сестру вывозят из операционной, ее муж невыносимо страдал. Но они все равно продолжали попытки: может, из-за привязанности к нерожденному ребенку, может, из-за сильного желания стать родителями, а может, и под давлением семьи, родственников и друзей. Так или иначе, в муках и надежде они прошли через шесть гистероскопических операций под общим наркозом, но жестокая реальность заключалась в том, что состояние матки сестры так и не улучшилось.

После каждой менструации спайки возвращались. Снова и снова сестра с надеждой заходила в операционную, снова и снова ее без сознания вывозили

В те годы я заметила, что сестра сильно изменилась, она уже не была такой счастливой, как первое время после свадьбы. Каждый раз, разговаривая с ней, я замечала, что ее взгляд был пустым и рассеянным. Я не решалась спросить ее об этом напрямую, а она всегда оптимистично отвечала: «Отдохну немного, потом снова проверюсь».

И так она говорила вплоть до последнего визита в больницу, когда врач сказал ей прямо: «Ты не сможешь стать матерью. Возвращайся домой».

Моя всегда оптимистичная сестра в тот раз не сдержала эмоций и разрыдалась. Ее обида и боль были связаны уже не с тем, восстановит ли она здоровье и попробует ли другое лечение, а с осознанием того, что она навсегда утратила шанс стать матерью.

Она сделала все возможное, но в итоге получила худший результат. Для нее это стало настоящим ударом, лишившим ее надежды. В тот момент она не знала, как смотреть в глаза любящему ее мужу, не знала, как объяснить все свекру и свекрови. Она так старалась, а судьба все равно ранила ее наиболее жестоким образом.

Ее муж, который редко выходил из себя, серьезно поругался со своей семьей, когда узнал обо всем. Он сказал, что больше не позволит сестре ложиться на операции и не допустит, чтобы она страдала. Они будут жить вместе так, как есть: нет ребенка — значит, нет; это не повлияет на их отношения. А все остальные не имеют права теперь ни в чем их упрекать.

В тот момент ее муж, возможно, и чувствовал разочарование, но я знала, что больше всего он переживал за сестру. Он любил детей, но еще больше он любил находиться с ней рядом. Потери и приобретения всегда держатся в равновесии. Возможно, каждый из нас когда-то терял что-то очень важное, но разве то, что нам все еще дано сохранить, не является чем-то еще более ценным?

Годы шли, и мы с младшей сестрой и младшим братом один за другим стали родителями. После появление Хуашэна двоюродная сестра особенно привязалась к нему. На его первый день рождения она своими руками испекла тыквенный торт. В те годы, когда я переживала не лучшие времена, она часто приходила к нам домой, чтобы посидеть со мной и Хуашэном.

Однажды мы с ней вдвоем обедали в ресторане, и она рассказала мне, что после того, как они с мужем остановили бесконечное лечение, ей стало гораздо легче. Больше никто на нее не давил. Их жизнь была хоть и простой, но счастливой. Они завели ласковую кошку, иногда встречались с друзьями. Все словно вернулось на круги своя.

Однако когда она видела, как наша жизнь меняется с появлением детей, ей все же становилось грустно. Особенно остро она ощущала это во время совместных поездок с друзьями: почти все приезжали семьями, а у некоторых уже было по два ребенка. В такие моменты она чувствовала себя особенно неуютно. Все-таки в подобных поездках приходится проводить время всем вместе. Хоть пары с детьми были постоянно в заботах и не успевали как следует насладиться путешествием, все-таки, когда на закате солнца они делали общее семейное фото, вся их усталость мгновенно растворялась в теплом оранжевом свете.

А разочарование, живущее в сердцах сестры и ее мужа, могло лишь вместе с закатным солнцем постепенно угасать, снова погружаясь в глубины их души. Их горячие сердца, казалось, вынуждены были вернуться к одинокой холодной тишине. Когда в их душах шел проливной дождь, они лишь могли поднять над собой зонт, который еще не успели залатать.

Наверное, только время постепенно его починит. И когда-нибудь, когда они смогут по-настоящему его сложить, солнце непременно снова озарит их светом, ведь такое счастье когда-то уже им принадлежало.

Я не считала, что сестре нужно мое утешение. Я ее понимала, потому что чувство утраты не нуждается в ободрении: оно лишь хочет быть понятым, хочет принятия и заботы. Поэтому я всегда старалась, чтобы Хуашэн проводил с ней время.

Он тоже очень любит свою тетю. Я легко и непринужденно разговариваю с ней о детях, слушаю ее забавные истории, и мы весело смеемся.

Я также говорю, что завидую ее свободе: в ее возрасте она все еще может заниматься любимыми делами и спокойно спать по выходным до полудня. Сестра каждый раз отвечает мне: «Наше счастье разное, но я уже вполне довольна своим».

Я действительно радовалась, видя, как сестра постепенно восстанавливает здоровье и душевное состояние. За эти годы в нашей жизни многое поменялось, но неизменным осталось одно — любовь и поддержка семьи. Возможно, я не была тем человеком, кто лучше всех мог ее утешать, и не была тем, кто проводил с ней больше всего времени, но мы никогда не скупились на любовь друг к другу.

После празднования Нового года в прошлом году сестра все время чувствовала себя плохо: сначала пришла простуда, потом добавились еще проблемы. Ее желудок болел, и она несколько раз проходила гастроскопию, а в конце результаты обследования показали, что она полностью выздоровела. Никто не ожидал, что через полгода проблемы внезапно вернутся. Ей снова пришлось пойти в больницу. Боясь боли, она сначала собиралась делать повторную гастроскопию под общим наркозом, но, когда они с мужем спустились, чтобы оплатить процедуру, она вдруг передумала и отказалась от анестезии.

На следующий день они принесли результаты обследования врачу, и тот сказал:

— С вашим желудком все в порядке, патологий нет. Вы уверены, что недомогание связано именно с ним?

— Да, я уверена. У меня проблемы с желудком, а в последнее время меня мучает сильная рвота и совсем нет аппетита.

— А вы не беременны?

— Нет, это невозможно. Я бесплодна.

— Сделайте-ка тест на беременность.

Думаю, вы уже догадались, что у сестры не было проблем с желудком. Она оказалась беременной. Спустя десять лет милый малыш снова был с ними. Ребенок стал для сестры и ее мужа даром Божьим и настоящим подарком судьбы. Та снова свела их вместе.

Когда сестра простудилась, из-за холода ей не хотелось выходить на улицу, и она так и не купила лекарства. Потом, собираясь оплатить гастроскопию, она вдруг в последний момент передумала делать ее под наркозом. Она сказала мне, что все это было словно предопределено свыше. Она просто последовала зову сердца и позволила событиям идти своим чередом.

В моих глазах сестра, снова забеременевшая спустя десять лет, вся светилась материнским теплом. Ей было тридцать

Спустя девять месяцев моя двоюродная сестра мужественно родила первую принцессу в нашей семье. У малышки была белоснежная кожа и глаза большие и круглые, совсем как у ее мамы, а черные густые волосы она унаследовала от отца. Эта смышленая кроха выглядела настолько очаровательно, что невозможно было не влюбиться в нее.

Изначально утрата — это такое состояние, которое не обратить вспять, а нежелание отпустить кого-то превращается в навязчивую идею. Но когда мы все-таки решаемся, нужно быть готовыми принять это всем сердцем и душой. Продолжая слушать свое сердце и стремясь прожить оставшиеся годы хорошо, мы, возможно, неожиданно для себя встретим новые радости. Однако если в нас снова зародится жадность или привязанность к чему-либо и если мы будем считать, что счастье обязательно должно прийти, то, вероятно, нам снова придется что-то потерять.

Ведь того, что действительно должно быть вашим, вы никогда не достигнете благодаря одержимости или принуждению.

Судьбу невозможно удержать, когда она уходит, и невозможно остановить, когда она решит пожаловать к вам.

Сестра и ее муж дали ребенку имя Сяомань, что в переводе означает «малое изобилие».

Они хотели, чтобы их дочь, даже обладая немногим, чувствовала полноту жизни и умела радоваться тому, что имеет.

Сбывшаяся мечта

С самого детства я желала того, чтобы все, кого я люблю, никогда не старели, никогда не умирали, — так мы могли бы всегда быть вместе.

Высокоскоростной поезд медленно тронулся с вокзала в Ухане, и Хуашэн с воодушевлением осматривал вагон в поисках свободных мест.

К своему удивлению, он обнаружил, что все они заняты. Тогда он подошел к ближайшему сиденью и сообщил о своем великом открытии прабабушке и прадедушке.

Они с улыбкой посмотрели на него. Хотя Хуашэн говорил о местах в вагоне, бабушка заботливо спросила:

— Хуашэн, ты не голоден? Хочешь водички? У тебя вся спина вспотела, попроси маму тебя протереть.

Вот такая у меня бабушка, она всегда говорит то, что хочет сказать прямо сейчас, вовсе не слушая, о чем ты ей рассказываешь. Но стоит тебе подумать, что она совсем не вникала в твои слова, как вдруг в самый нужный момент она вставляет фразу в тему. И тогда я осознаю, что бабушка все прекрасно понимает.

— Прабабушка, ты меня вообще слушаешь? Я же сказал, что наш вагон весь заполнен, видишь? — взволнованно говорил Хуашэн, одновременно стараясь вытащить бабушкину руку из-под своей рубашки.

— Ай, надоела! Хуашэн делится своими наблюдениями, послушай его внимательно, — поддержал дедушка внука.

— Ох, ну конечно, все места заняты, каждый сидит на своем! Малыш, ты так вспотел! — сказала бабушка и снова сунула руку под одежду Хуашэна, пытаясь отодвинуть мокрую от пота ткань от его кожи. В тот же момент она повернулась ко мне и добавила: — Cяо Цзинь, быстро возьми полотенце и вытри его, а то простудится.

Я поспешила последовать ее совету, потому что знала: если не сделать этого сразу, бабушка проворчит всю дорогу.

В возрасте Хуашэна ворчание не любят. Для него простуда вовсе не была чем-то серьезным, он никак не мог понять, почему бабушке неинтересно то, что в вагоне нет свободных мест. Ему нравились такие люди, как мой дедушка: тот умел внимательно слушать и серьезно обсуждать с ним все, что он замечал.

Конечно, я понимаю бабушку, она ведь была такой и в моем детстве. Я выросла рядом с ней, под ее бесконечные наставления и ворчание.

Когда маленькой я смотрела «Путешествие на Запад»[13] и видела, как Гуаньинь передает монаху Сюаньцзану волшебный обруч и учит его могущественному заклинанию, то была твердо уверена: бабушка тоже его выучила. Причем она владела им даже лучше, чем сам Сюаньцзан, могла произнести его где угодно и когда угодно, а волновало ее только одно: входит ли это дело в сферу того, что, по ее мнению, должно быть доведено до совершенства.

Время шло, я взрослела, а бабушка старела, ее мастерство ворчания с возрастом постепенно угасало. Но ее сердце, ее взгляд по-прежнему были обращены к тем, кто ей дорог, просто теперь у нее, возможно, уже не хватает сил ворчать, как раньше. В ее мире, казалось, не было места для нее самой: всю свою любовь она отдала нам, любила нас больше, чем себя. В детстве я часто спорила с бабушкой, а когда выросла, научилась отвечать на ее ворчание ласково, так, что она смеялась и говорила: «Ты, смотрю, за словом в карман не лезешь, я тебя уже не переспорю».

После окончания университета я мечтала свозить дедушку и бабушку в путешествие. Но за работой и повседневными задачами я все время откладывала эту идею. Казалось, у меня впереди еще так много времени, и, стоит мне только закончить с делами, я обязательно их туда повезу. Но я не подумала о том, что у дедушки и бабушки, возможно, уже не так много времени, как мне представлялось.

Однажды мы болтали с папой, и он сказал мне:

— Дедушка на днях говорил, что мечтает еще раз куда-нибудь съездить. Теперь он хотел бы отвезти бабушку в Чэндэ[14], в летний императорский дворец, ведь она там никогда не была. Он думает, что, возможно, это их последняя дальняя поездка, потому что ноги его уже не слушаются и в следующий раз он просто не сможет никуда отправиться. Я вот и хотел спросить: ты не слишком занята? у тебя найдется время поехать с нами?

— С удовольствием! Я сейчас свободна. Все организую и обязательно свожу дедушку и бабушку в путешествие, — ответила я.

На самом деле хлопот у меня хватало: работа, домашние обязанности, забота о ребенке, да и отпуска у меня не было уже давно. Но когда папа сказал, что это, возможно, последняя дальняя поездка дедушки и бабушки, в душе у меня вдруг поднялась волна необъяснимой грусти. Я вспомнила, как когда-то мечтала свозить их в путешествие, а ведь этой мысли уже больше десяти лет. И я поняла: если упущу такой шанс, то когда-нибудь сильно о том пожалею.

Дедушка уже давно испытывал проблемы со здоровьем: он страдал от подагры, высокого давления, а в прошлом он мучился из-за нефрита и ишемической болезни. Двадцать лет назад ему сделали операцию на сердце и поставили

В поездке на скоростном поезде ему нравилось любоваться сменяющимися пейзажами города и сельской местности за окном. Но особенно дедушка любил архитектуру мегаполисов, ведь до совершеннолетия он жил в деревне, и вся эта идиллическая сельская картина для него была чем-то обыденным. А вот высотки, шумные улицы и толпы людей, наоборот, казались ему по-настоящему живыми, полными энергии.

Мой дедушка работал полицейским. Он стал свидетелем множества перемен в большом городе Ухань. Упрямый, консервативный и принципиальный, он тем не менее с любопытством и надеждой воспринимал все новое, что приносила эпоха. У дедушки были присущие его поколению вера и чувство ответственности: он любил Родину и партию и часто говорил дома, что мечтает дожить до того дня, когда Тайвань вернется в лоно Китая. Он хотел быть свидетелем многих чудес, увидеть, как наша страна становится все лучше и сильнее. В его сердце всегда жила глубокая преданность Родине.

Для бабушки дедушка был небом, а дети и внуки — землей. Бабушка с дедушкой — оба с твердым характером, упрямым нравом и, казалось бы, даже без особого сходства в увлечениях. Но все же они вместе прошли большую часть жизни не в романтике и страстях, а в повседневной суете. До сих пор я не могу понять, как им удалось, опираясь лишь на свою пенсию, накопить столько денег. Они никогда не просили у детей помощи ни на повседневные расходы, ни на лечение. Все у них было организовано четко и самостоятельно. Более того, в праздники они обязательно дарили по красному конверту внукам и правнукам.

Помню, после того как я начала работать, однажды на китайский Новый год я подарила дедушке и бабушке красный конверт. За столом они с радостью приняли его. Но в другой раз, в один из праздничных дней, они сели на автобус и приехали ко мне. Когда мы встретились, дедушка достал из внутреннего кармана тот самый красный конверт. Увидев, как он туго набит, я сразу поняла, зачем они пришли.

Как бы я ни уговаривала, в итоге этот конверт, все еще хранящий тепло дедушкиного кармана, снова оказался у меня в руках. А на их лицах сияли теплые, добрые улыбки.

Дедушка с бабушкой всегда окружали меня бесконечной заботой, но никогда не ждали ничего взамен. Их любовь проявляется как безграничная самоотдача, а моя к ним — только в хороших новостях, без тревог и жалоб. Это взаимное чувство словно пара теплых рук, которые все время бережно согревают наши сердца. Так, шаг за шагом, мы становимся все мягче, все нежнее и все сильнее привязываемся ко всему, что есть в этом мире.

Чтобы дедушка и бабушка поехали с нами в путешествие в Пекин и не переживали из-за расходов, я придумала целую цепочку убедительных доводов, чтобы их уговорить.

Мне хочется сохранить в памяти один момент, как я держу за руки дедушку и бабушку и мы вместе смотрим на этот мир, а ведь он так велик. Времени у нас, может, и немного, но его вполне достаточно, чтобы вспоминать об этом с теплотой до конца жизни. Со смехом и радостными разговорами мы продолжали путь на север. Я периодически поглядывала на сидящих сзади дедушку и бабушку. Полуденное солнце, пробиваясь сквозь стекло, медленно скользило по их седым прядям, щекам и опускалось к груди, двигаясь в такт легкому покачиванию вагона. Их серебристые волосы сверкали в лучах, а морщины на лицах под мягкими тенями и светом становились красивыми спокойными линиями. Я мысленно сделала карандашный набросок. Однозначно только рисунок в светло-желтых тонах мог передать то тепло момента — обилие красок наполнило бы эту сцену излишним шумом.

Дедушка время от времени указывал рукой на что-то за окном, и бабушка, следуя за его жестом, смотрела в ту сторону, потом понимающе улыбалась и тут же снова начинала что-то рассказывать. Дедушка все время кивал, отвечая ей. Думаю, за эти годы он давно привык к ее болтовне. Бабушка улыбалась искренне и радостно, демонстрируя нам свои аккуратные вставные зубки.

На моей памяти бабушка, смеясь, никогда не прикрывала рот. В детстве я часто видела, как она хохотала до слез — звонко, открыто, совершенно непринужденно. Она была такой живой простой женщиной, и в то же время сварливой, сообразительной и упрямой. Возможно, бабушка занимает в моей памяти такое огромное и давнее место, что я особенно остро ощущаю, как она изменилась за тридцать лет: от пятидесяти с лишним до восьмидесяти с небольшим. Единственное, что осталось прежним, так это ее острый язык и мягкое сердце.

Дедушка, в отличие от бабушки, всегда был более наивным. За внешней маской показного патриарха скрывался человек с тонким чувством юмора, добрый и по-детски непосредственный. Время неумолимо, и его когда-то высокая, стройная фигура давно ушла в прошлое, теперь он просто седой полный старичок. Но даже сейчас все еще чувствуется тот дух, что был в нем, когда он работал полицейским. Сняв форму, он облачился в свободные шорты и в рубашку с коротким рукавом — и стал еще более родным. И даже теперь в его глазах все еще горит интерес ко всему на свете, а в душе живет надежда и мечты о будущем.

Глядя на то, как они смотрят в окно, я подумала, что навсегда запомню этот момент. В ту самую минуту, в этом поезде под названием «Жизнь», пейзажи за окном и люди, которые сопровождали меня и наслаждались ими, казалось, составляли прекрасную картину моей судьбы, любви и всего, к чему я стремлюсь.

После почти пяти часов пути на скоростном поезде наша компания из шести человек наконец прибыла в Пекин. Но первой остановкой в этом путешествии стал не он сам, а город Чэндэ, расположенный неподалеку. Я знала, что именно он, а не столица, был настоящей целью этой поездки для дедушки и бабушки.

Следуя за мной, как за проводником, они впервые остановились в гостевом доме.

Этот дом был очень красивым. Он располагался на склоне небольшого холма, был с просторным двориком, где росли цветы и зеленые растения. В одном из уголков двора стояла уличная палатка, а вокруг — кресла, в которых можно пить чай или любоваться луной. На первом этаже находились столовая и

Фасад дома был выкрашен в белый цвет, а само здание утопало в зелени. Лестница с черными перилами поднималась спиралью, а вокруг нее пышно распускались яркие цветы всех оттенков. Все краски этого места органично сливались с природой, создавая гармонию, в которой даже человек, далекий от искусства, невольно ощущал красоту и счастье. Способность чувствовать любовь и прекрасное заложена в нас с рождения, просто мы не всегда осознаём, как и когда она проявляется.

Дедушка с бабушкой сначала не сразу поняли, что такое гостевой дом. Они с удивлением спрашивали: «Разве он не чей-то? Как мы можем жить в чужом доме?» Я объяснила им, что это сейчас один из самых популярных среди молодежи способов размещения во время путешествий. Суть в том, чтобы даже вдали от дома чувствовать домашний уют и тепло, а заодно получать опыт, отличный от того, что дает отель. Это просто еще один взгляд современных молодых людей на то, каким может быть отдых.

Дедушке и бабушке здесь очень понравилось. Они сидели во дворе, внимательно осматривая все вокруг, наслаждаясь пейзажами, и болтали с папой до глубокой ночи, прежде чем разойтись по комнатам.

На следующее утро мы с Хуашэном, как и следовало ожидать, проснулись последними. Умывшись и приведя себя в порядок, мы собирались спуститься на первый этаж, чтобы присоединиться ко всем. Хуашэн весело скакал впереди меня по лестнице, держась за перила, и громко приветствовал каждого: «Доброе утро!»

Я увидела, что папа снова сидел вместе с дедушкой и бабушкой на тех же плетеных креслах, где они провели вечер. А мама полулежала в шезлонге рядом, держа в руках телефон, и фотографировала то облака в небе, то цветы в горшке.

Хуашэн стремглав юркнул в палатку. Когда он высунул голову, позвав меня скорее спуститься, в моей душе поднялась теплая волна нежности.

Счастье порой требует конкретного выражения, но куда чаще это просто мгновение, которое дарит нам ощущения. В тот момент я почувствовала, что обладаю самой искренней и вечной красотой в мире. Для меня то, что было перед глазами, важнее любых пейзажей. Я захотела записать это, зарисовать, навсегда занести в длинный список воспоминаний своей жизни.

Я останавливалась во многих гостевых домах, и у каждого был свой стиль, но именно здесь, в Чэндэ, я получила особенно теплые и дорогие воспоминания. Каждую минуту, каждое мгновение, проведенное там, казалось, я чувствовала в воздухе знакомый аромат, тот самый, который появляется только тогда, когда рядом со мной дедушка и бабушка, папа и мама и Хуашэн. Аромат спокойствия.

Во второй половине следующего дня, пока Хуашэн спал после обеда, я зашла в комнату дедушки и бабушки поболтать с ними. Похоже, они как раз только проснулись: дедушка выглядел немного сонным, а бабушка аккуратно застилала постель. Я сказала ей, что не нужно убирать самой, ведь после нашего выселения наведут порядок. Но бабушка и не подумала меня слушать, она продолжала поправлять одеяло, приговаривая: «Нельзя оставлять чужой дом в таком виде».

— Дедушка, тебе удобно тут? Душ, постель — все устраивает?

— Да, все отлично. Кровать мне особенно нравится. Тут матрас из кокосовой койры, он тверже, чем пружинный. Не люблю спать на слишком мягком.

— Вот и хорошо. Главное, чтобы вам было комфортно, тогда я счастлива.

— Здесь, наверное, дорого? Заставили тебя потратиться.

— Ох, я так и знала, что ты это скажешь. Мы же отдыхаем, не надо постоянно о деньгах. Я просто хочу, чтобы вы хорошо провели время.

— Мы действительно очень рады. Никогда не бывали в таком путешествии. Это куда веселее, чем ездить с твоим отцом.

— Еще бы! Он же старый жмот, настоящий ретроград, со мной ему точно не сравниться.

Мы весело болтали, как вдруг дедушка на мгновение замолчал, будто хотел что-то сказать, но передумал. Он посмотрел на бабушку, и она тоже ничего не сказала. Встретившись с ним взглядом, она сразу же отвела глаза и уставилась в окно.

— Дедушка, что случилось? Ты что-то хочешь? Еще куда-то съездить? Или, может, чувствуешь себя нехорошо? Ничего страшного, просто скажи мне, я все устрою, — с беспокойством зачастила я, заметив странное выражение на их лицах.

— Нет-нет, дело не в том. Сяо Цзинь, я хочу рассказать тебе кое-что, мы еще ни с кем это не обсуждали. Мы с бабушкой долго обдумывали и решили поговорить с тобой.

Я вдруг занервничала, меня испугало такое вступление. В тот момент я еще не знала, но предчувствовала, что именно хотят сказать дедушка с бабушкой. Если бы кто-то другой заговорил со мной так, я, возможно, воодушевленно подумала бы: неужели он хочет поделиться каким-то секретом? Но дедушка с бабушкой не стали бы потешаться таким образом, они давно переросли подобные полушутливые разговоры.

— Хорошо, я слушаю вас, — ответила я уже без прежней легкости, заметно тише.

— Скорее всего, это наша с бабушкой последняя дальняя поездка. Я сам понимаю, мое здоровье все хуже, а уж с ногами совсем беда. Без инвалидного кресла мне уже не выйти из дома. А ведь известно: если ноги отказали, значит, и жизнь уже на исходе.

— Дедушка, ну не говори так. У вас с бабушкой крепкое здоровье. Устанете — можно посидеть в кресле, отдохнуть, а потом снова пойти дальше. Не надо думать о плохом.

— Ты у нас очень взрослая, и мы с бабушкой это знаем. Из всех четырех внуков именно за тебя мы переживаем больше всего, хотя ты самая способная. Я понимаю, как непросто тебе одной растить ребенка, но, внучка, я не хочу, чтобы ты когда-либо жила с кем-то не по любви. Всему свое время. Очень жалко Хуашэна, но ему так повезло иметь такую маму, как ты. Если нам посчастливится и мы успеем увидеть, что ты встретила хорошего человека, который позаботится о вас с сыном, мы с бабушкой будем спокойны. А если нет, все равно прошу тебя: иди по жизни смело.

За нас не переживай, у нас отложены сбережения на похороны. Мы также хотим оставить немного денег твоим дяде, тете и отцу. Хотим тебя попросить раздать их. Все это время ты помогала нам с финансами, и мы с бабушкой очень тебе доверяем. Изначально мы хотели, чтобы ты занялась всем уже после нашего ухода, но потом подумали, что лучше будет, если ты поможешь нам с этим сейчас, пока мы еще живы.

Сразу предупрежу: когда мы с бабушкой уйдем, нам не нужны никакие кладбища или мемориалы. После кремации

Дедушка, улыбнувшись, спокойно договорил все, что хотел сказать. Бабушка больше не хлопотала у постели, она просто молча села рядом с ним. На этот раз она не перебивала, а в глазах ее блестели слезы.

Я знала, что она не боится смерти, она жалеет меня. Каждый раз, когда заходила речь о том, через что я прошла и как живу сейчас, как бы я ни старалась доказать, что у меня все хорошо и все под контролем, она неизменно говорила: «Я хочу приехать к тебе с ребенком. Я могу готовить для вас. Мне больно видеть, что тебе никто не помогает».

Бабушка всегда надеялась, что останется такой же подвижной, как в молодости. Ей казалось, что только так она вложит всю свою нерастраченную энергию в помощь мне. Но теперь ей пришлось принять жестокую реальность. И стоит ей только об этом задуматься, слезы сами катятся из глаз. Она плачет из-за того, что подошла к краю своей жизни и больше не в силах помочь мне.

Дедушка утешал бабушку, убеждал ее не плакать. Он говорил, что это не повод отчаиваться, и просил ее верить в то, что у меня все обязательно наладится. Но когда он произносил эти слова, в уголках его глаз заблестели слезы. Дедушка уже давно не такой, как на старой фотографии в полицейской форме, смеющийся, держащий меня на плечах. Теперь он просто седой мужчина преклонного возраста. Он не сумеет быть рядом со мной следующие тридцать лет, но он может рассказать мне о смелости, любви и надежде и верить, что все у меня обязательно сложится хорошо, как он и говорил.

Я сидела на кровати, растерянно глядя на приоткрытую дверь, за которой солнце заливало землю ослепительным светом. Снаружи по-прежнему стоял теплый полдень, такой же яркий и жаркий, как тот, что освещал нас лучами в поезде по пути в Пекин. Только вот теперь они больше не ложились на лица дедушки и бабушки. Мы сидели в прохладной комнате, а свет остался за дверью.

— Дедушка, зачем ты вдруг заговорил об этом? Я просто хочу, чтобы вы с бабушкой хорошо провели время в поездке. Для меня счастье быть рядом с вами и путешествовать вместе. Правда, не переживайте за меня, у меня все сложится хорошо. Просто оставайтесь здоровыми, будьте рядом, чтобы вместе наблюдать, как растет Хуашэн, как со временем у меня все наладится. А обо всем остальном давайте не думать.

Я изо всех сил сдерживала слезы, старалась успокоиться и сказать то, что хотела. Я знала: если я заплачу, они начнут переживать еще больше. Я также знала: если слезы затуманят мои глаза, я не смогу разглядеть их лица. А мне хотелось запомнить их такими, какими они были в этот момент, — любящими меня. Возможно, в будущем мне еще предстоит пролить немало слез из-за них, но сейчас… Сейчас я хочу вытереть их слезы. Я хочу, чтобы они тоже увидели мое лицо, мою силу и смелость. И поверили: все, что они сейчас видят перед собой, — правда.

— Хорошо-хорошо. Не будем больше плакать, давай радоваться путешествию. Эта поездка — незабываемый подарок для нас с бабушкой. Я давно хотел привезти ее в Чэндэ, и только благодаря тебе моя мечта сбылась. Так что на самом деле это я должен сказать тебе спасибо. И ты запомни все, о чем мы сегодня говорили. Вдруг со временем я совсем постарею, стану рассеянным и все позабуду…

Дедушка провел рукой по лицу, будто хотел окончательно проснуться, но я знала, что он просто вытер слезу в уголке глаза.

Лишь после того, как мы уехали из Чэндэ, я поняла, почему дедушка так настаивал на том, чтобы привезти бабушку именно сюда. Много лет назад по работе он ездил в Пекин, но столица была еще совсем не такой, как теперь. Он тогда побывал на давно любимой им площади Тяньаньмэнь и вместе с коллегами поднимался на Великую Китайскую стену.

За день до отъезда он в одиночку сходил в летний императорский дворец в Чэндэ. Там он купил складной веер с портретами императоров разных династий и одноцветную, в мелкий цветочный узор, рубашку с короткими рукавами для бабушки. Дедушка рассказывал, что тогда увидел, как столичные девушки носят их, и, не раздумывая, отдал почти всю оставшуюся зарплату, чтобы купить такую же своей жене.

Бабушке рубашка понравилась, она очень ею дорожила. Дома она никогда ее не надевала, но, стоило собраться в гости к родственникам, обязательно доставала, аккуратно гладила и наряжалась, сочетая ее с юбкой средней длины насыщенного синего цвета. Я видела этот образ на старых фотографиях: она выглядела просто и элегантно, очень достойно и сдержанно. Бабушка настолько бережно относилась к этой рубашке, что та до сих пор в отличном состоянии.

В детстве я все время спрашивала:

— Почему нельзя каждый день носить такую красивую одежду?

Бабушка всякий раз отвечала мне:

— У меня есть что носить, а эту лучше беречь, а то еще испорчу при стирке.

Тогда я не могла ее понять: ведь одежда же для того и существует, чтобы ее носить. Почему, если бабушке так нравится эта рубашка, она все время держит ее в шкафу?

Наверняка она много раз слышала от дедушки истории о Пекине и Чэндэ. И конечно же, тоже хотела увидеть площадь Тяньаньмэнь, пройтись по той самой улице, где он когда-то купил ей рубашку. В молодости у дедушки работа шла очень напряженно: он либо находился на службе, либо был в пути до нее. Он побывал во многих городах, видел много разного. А бабушка оставалась дома, воспитывала детей, вела хозяйство. Так как она почти нигде не была, ей, наверное, очень хотелось увидеть мир.

Бабушка всегда думала, что время еще есть. Она надеялась, что, когда дедушка выйдет на пенсию, они наконец смогут вместе куда-то съездить. Но у нее, казалось, никогда не заканчивались домашние заботы и поводы для тревог. Дедушка замечал и помнил все ее тяготы и жертвы ради семьи. Возможно, он действительно почувствовал, что осталось немного времени, и потому решил всенепременно свозить бабушку в эту последнюю поездку.

Я все чаще ловлю себя на мысли: когда я буду в возрасте дедушки и бабушки, как я буду смотреть на свою жизнь? Окажется ли, что у меня осталось много несбывшихся желаний и сожалений? И изменится ли тогда мое отношение к смерти?

Жизнь такая

Дедушка с бабушкой решили: пока еще могут ходить и ясно мыслить, нужно постараться осуществить то, что, пожалуй, казалось нереальным. Все оставшееся время — вместе, рука об руку. В жизни всегда есть неопределенность: впереди нас ждут не только приятные сюрпризы, но и неожиданные испытания, а порой и бессилие перед ними.

Здоровье — основа спокойной и достойной старости для каждого из нас. Однако многие пожилые люди страдают от физических ограничений, болезней, утраты близких или одиночества после смерти спутника жизни… Эти потери и пробелы окутывают их повседневность. Конечно, у них тоже остаются сожаления и несбывшиеся мечты, но, возможно, им уже никогда не суждено сбыться.

Если мы, дети и внуки, сумеем дарить им больше заботы, внимания и уделять максимум времени, такая любовь станет для них настоящим утешением и исцелением. Каждому из нас суждено постареть и однажды уйти. Так разве доброта к пожилым не есть одновременно доброта к самому себе в будущем?

После Чэндэ мы вернулись в Пекин. Из-за того что дедушка передвигался на инвалидной коляске, мы не смогли подняться на Великую Китайскую стену. Но всей семьей мы посмотрели церемонию подъема флага на площади Тяньаньмэнь, и она стала для нас не менее памятным событием.

В то утро, когда мы отправились к площади, еще не рассвело. Хотя мы вышли очень рано, там уже собрались толпы людей со всех уголков страны и было не протолкнуться.

Пока мы шли, Хуашэн с интересом наблюдал за солдатами Народно-освободительной армии КНР. Он шел рядом с дедушкиной инвалидной коляской и засыпал его вопросами о военных, а потом с восторгом восклицал, что увидеть, как солдаты из роты почетного караула поднимают флаг, — невероятное счастье. В последние дни он ждал именно этого момента. На самом деле Хуашэн тоже приехал в Пекин с маленькой мечтой.

Мы нашли место как можно ближе к флагштоку и остановились там. Папа с мамой встали справа от дедушки, а я, бабушка и Хуашэн — слева. Вот так, всей семьей, мы с волнением и нетерпением ждали начала церемонии. Вдруг толпа заметно оживилась и вскоре раздались громкие четкие команды. Мы повернулись в ту сторону, откуда доносился голос, и увидели, как солдаты почетного караула строем шагали по направлению к нам. Хотя раньше я не раз наблюдала это по телевизору, побывать там лично оказалось чем-то совершенно иным, по-настоящему захватывающим и трогательным.

В тот самый момент, когда зазвучал гимн, я увидела, как дедушка, опираясь на подлокотники инвалидной коляски, тяжело поднялся на ноги. Он стоял сгорбленно, в левой руке крепко сжимал трость, а правую медленно поднял к виску. Его взгляд был сосредоточенным. Он отдал честь флагу.

В тот момент я ощутила, как внутри у меня что-то вспыхнуло. С одной стороны, это было чувство национальной гордости, пробужденное звуками гимна, что звучал на площади Тяньаньмэнь. А с другой — сильное эмоциональное потрясение от того, как дедушка, собрав последние силы, встал и отдал честь.

Я вспомнила, как дома он показывал мне коробку, полную разных наград, значков полицейского и почетных удостоверений члена партии, а еще фотографию, где он в молодости стоит в зеленой форме, полный энергии и достоинства. Дедушка хранил все это как настоящие сокровища. Его патриотизм не просто был личным убеждением — он стал вдохновляющим примером для других.

Мы любим Родину, поэтому мы еще сильнее ценим сегодняшнюю жизнь. Мы любим жизнь, поэтому мы особенно дорожим семьей. Мы желаем добра себе и своим близким. И даже больше: мы надеемся, что наша страна станет еще лучше. Эта вера и чувство передаются из поколения в поколение, и именно такую силу вложили в меня дедушка, бабушка, папа и мама.

После церемонии поднятия флага я стала свидетелем еще одной очень трогательной сцены.

Пожилого человека в инвалидной коляске в сопровождении семьи подвезли к солдату Народно-освободительной армии, который стоял на посту. На лице старика была добрая, мягкая улыбка. Он не сводил глаз с солдата, вытянувшегося перед ним. А тот, лишь слегка наклонившись, продолжал смотреть вперед.

Хотя он не опустил голову и не взглянул на старика, в тот момент, когда солнечный свет упал на его лицо, я увидела, как по щеке солдата одна за другой катились слезы. Его чуть нахмуренные брови и плотно сжатые губы беззвучно говорили о тысячах чувств.

Подойдя поближе, я узнала, что этот пожилой человек — его дедушка. Их семья из деревни в Гуйчжоу. Они сначала добрались до города, а потом пересели на поезд до Пекина. Дедушка приехал лишь с одной целью — увидеть внука на посту на площади Тяньаньмэнь.

Солнечный свет пробивался сквозь толпу и ложился на них теплыми лучами. Морщины на лице старика стали особенно отчетливо видны, когда он гордо и растроганно улыбнулся. Слезы солдата блестели на его щеках. Дед и внук были так близко друг к другу и в то же время не могли ни обняться, ни даже что-то сказать.

И все же в этот особенный момент глаза дедушки сияли от счастья и удовлетворения.

Думаю, что перед лицом такой большой любви он понимал: его личные чувства и тоска уже не так важны. Тогда он был как никогда счастлив.

Прошло уже два года после поездки в Пекин, и дедушка с бабушкой действительно больше никуда далеко не выезжали.

Мне кажется, то путешествие было исполнением мечты не только дедушки и бабушки, но и моей собственной. С самого детства я желала того, чтобы все, кого я люблю, никогда не старели, никогда не умирали, — так мы могли бы всегда быть вместе.

Дом

Пока в доме живет любовь, он остается тихой гаванью, наполненной ею. Сколько бы ни миновала я шумных, пышных пристаней, сколько бы ни увидела ослепительно красивых пейзажей, именно любовь каждый раз возвращает меня в эту гавань.

Британская писательница Вирджиния Вулф сказала: «У каждой женщины должна быть своя комната». И вот, на двенадцатом году после окончания университета, в тридцать три года я наконец приобрела собственное жилье.

Я никогда не стремилась к роскоши, но всегда мечтала о своем доме. Решение купить квартиру было связано, с одной стороны, с тем, что

Это стремление и желание начать все с чистого листа возникло не из-за появления кого-то конкретного. Просто само время в своем неспешном течении постепенно дало жизни тот ответ, который она должна была получить.

Мне кажется, стоит только захотеть — и я смогу вместе с ребенком отправиться в новое путешествие. Не полагаясь ни на кого, я в силах начать совершенно другую жизнь, отпустив прошлое, открыв сердце. Я готова к бесконечным возможностям будущего.

До сих пор помню момент, когда запаковала последнюю коробку с вещами и уже собиралась закрыть дверь. В эту секунду я вдруг вспомнила первый Новый год после смерти Сяо Ху. Тогда мы с Хуашэном вернулись из Шэньчжэня, и я открыла дверь знакомым ключом. Казалось, два этих мгновения — то, когда я закрываю дверь, и то, когда я ее открываю, — наложились друг на друга.

Однако дверь хлопнула, и эти два момента начали постепенно отдаляться друг от друга. С той самой минуты моя жизнь вступила на совершенно новый путь.

Для меня это начало было очень непростым. Даже если бы я могла объяснить каждому из тех, кто знает нашу историю, почему я так поступаю, все равно нашлись бы те, кого невозможно переубедить. Они испытывали ко мне отвращение, будто считали мое решение уйти и оставить прошлое позади предательством по отношению к прежним чувствам. И все мои объяснения оказались бы напрасными.

Порой мне представляется, что куда труднее не само переживание утраты, а стремление начать все сначала, ведь именно для этого нужна настоящая смелость. Но раз уж я выбрала путь, который требует мужества, значит, надо постараться прожить жизнь так, как действительно хочется.

Когда вместе с агентом по недвижимости Цзюаньцзюань я впервые переступила порог этой квартиры, меня немного удивило то, что ждало нас внутри.

Следы пребывания прежних жильцов виднелись повсюду, а разномастная мебель создавала ощущение разобщенности и хаоса. Однако когда я подняла глаза, мое внимание привлекло огромное камфорное дерево за окном.

Ствол его был крепким и прямым, он упорно тянулся вверх, выпуская бесчисленные ветви, и те разрастались во все стороны. Каждая была покрыта слоями зеленой листвы, словно все вместе они наперебой рассказывали солнцу свою историю. Сквозь солнечные лучи я ясно видела пятнистый силуэт дерева, а мягкий свет, ложась на листья, превращал их в палитру, на которой зеленый плавно смешивался с желтым.

В моих глазах эта картина предстала по-настоящему прекрасной. Именно тогда я уже начала воображать, каким станет этот дом в будущем. Только представьте: каждый раз, когда ты распахиваешь дверь, перед тобой комната с видом на природу. За панорамным окном круглый год зеленое камфорное дерево шелестит на ветру листьями и дарит надежду. Мягкий свет ложится на полки, уставленные любимыми книгами, и все вокруг дышит спокойствием и теплом. Где-то на комоде стоят уютные семейные фотографии, а цвета интерьера мягко перекликаются с пейзажем за окном, и все так естественно, так гармонично.

Именно так я представляю себе настоящий дом. В нем я рассчитываю, что вся усталость и тревоги дня остаются за дверью в тот самый момент, когда она за мной закрывается. Ведь именно в этом и заключается подлинная ценность дома — в его способности исцелять и утешать.

После того как Цзюаньцзюань рассчитала для меня сумму первого взноса и размер ежемесячного ипотечного платежа, она рассказала историю хозяйки этой квартиры:

— Владелица очень нетипичная. У нее и так достаточно денег и недвижимости. Эта квартира впервые выставляется на продажу после того, как предыдущие арендаторы съехали. Поскольку район очень хороший, за первую же неделю квартиру уже посмотрели много покупателей. Одна семья даже захотела купить ее сразу за наличные. Но после встречи с ними хозяйка сказала, что не хочет передавать ее им, и нашла повод для отказа. Мы все удивились: цена отличная, большинство сразу согласилось бы. Но она сказала, что в покупке и продаже квартиры все должно происходить по зову сердца. Она не нуждается в деньгах и не хочет продавать ее тем, с кем у нее нет контакта. Вот почему она лично встречается с каждым потенциальным покупателем.

У меня внутри будто что-то кольнуло, и я немного занервничала: не окажется ли владелица слишком сложным человеком? К тому же я действительно не могла предложить цену выше, чем другие. Тем не менее я втайне надеялась, что, если ей срочно не нужны деньги, возможно, у меня все-таки есть шанс.

Вот почему я набралась смелости и попросила Цзюаньцзюань помочь организовать встречу с этой необычной хозяйкой. В глубине души я тоже верю, что все происходит не просто так, а каждая вещь и каждая встреча предопределены судьбой.

За три месяца поиска жилья в том комплексе я действительно ни разу не видела эту квартиру в списке на продажу. И совершенно случайно в интернете наткнулась на объявление о ней. На фотографиях было немного беспорядка, но само оформление производило приятное впечатление, чувствовались простота и уют. Тогда я решила посмотреть квартиру лично и не ожидала, что влюблюсь в нее с первого взгляда.

Я не знаю, заинтересовал ли ту семью, готовую купить ее за наличные, вид или какие-то другие ее достоинства. Но для меня было совершенно ясно одно: я влюбилась в этот дом именно за ту зелень, что шелестела за каждым окном.

В день встречи погода выдалась особенно ясной и солнечной.

Я пришла в агентство чуть раньше. Цзюаньцзюань сказала, что хозяйка, возможно, немного опоздает: у нее только что вернулся из-за границы маленький внук, а его родители заняты, так что она придет вместе с ребенком.

После нескольких минут непринужденной беседы я увидела, как в помещение вошла дама пятидесяти лет, скромно одетая, с доброй и открытой улыбкой на лице.

На руках она держала мальчика лет трех, а на ее запястье висела большая сумка. Очевидно, она несла ребенка довольно долго. С ее лба, словно жемчужины, катились капельки пота, но она все равно продолжала улыбаться, как ни в чем не бывало.

Когда я увидела, что она заходит с улицы, то сразу встала и приветливо поздоровалась с ней. После того как Цзюаньцзюань нас познакомила, хозяйка с улыбкой сказала:

— Извините, что опоздала! Мой внук капризничал, хотел, чтобы я его все время держала на руках. Пришлось долго уговаривать его, прежде чем удалось выйти из

— Ничего страшного, — ответила я. — У меня тоже есть сын, ему четыре года, и он тоже очень ко мне привязан. Куда бы я ни пошла, он всегда хочет быть рядом.

Говоря это, я встала и уступила место хозяйке и ее внуку.

— И не скажешь! Ты выглядишь как студентка, а уже мама? — добродушно удивилась хозяйка квартиры.

— Спасибо за комплимент, — засмеялась я. — Но мне уже тридцать три.

— Молодость — это прекрасно. Мой муж преподает в Уханьском университете таким же юным ребятам. Он читает лекции по экономике и управлению финансами. После учебы в Японии он сразу начал преподавать в Ухане. Не знаю, говорила ли тебе об этом Цзюаньцзюань, но я тоже работала: на государственной службе. Мы с мужем прикупили кое-какую недвижимость, так что живем неплохо. Сейчас мы поселились недалеко от университета, чтобы ему было удобно ходить на работу. Эту квартиру мы вообще-то хотели оставить младшему сыну, но он отказался: сказал, что дом слишком старый. Вот мы и решили купить ему другую, в соседнем жилом комплексе.

— Да, Цзюаньцзюань мне об этом немного рассказывала. Мне очень нравится ваша квартира. В первую очередь из-за потрясающего вида за окном. Конечно, я рассматриваю ее и с мыслью о будущем ребенка, о его школе, но, если честно, она мне просто пришлась по душе.

— Да-да, я тоже в свое время сразу влюбилась в зеленый двор, именно из-за него и купила эту квартиру. Не люблю вычурный ремонт, и потому, как видишь, внутри все довольно просто. Потом мы сдали ее одному парню, он приехал из Тайваня, занимался бизнесом. У него было много вещей от компании, и он все складывал дома, поэтому квартира стала выглядеть захламленной. Но сам он порядочный приятный человек.

Я с улыбкой кивала, слушая, как хозяйка делится историями о разных арендаторах и о том, как покупала каждую из своих квартир. Потом она начала объяснять, почему они с мужем переехали поближе к Уханьскому университету. Из ее слов становилось понятно, что она живет обеспеченно, в комфортной обстановке.

Хотя хозяйка говорила без умолку, ее рассказы нисколько не утомляли. Часто я даже не знала, что ответить, у меня ведь не было опыта в покупке жилья. Мое знакомство с рынком недвижимости ограничивалось арендой квартиры в Шэньчжэне.

Я и сама не знала, что нужно сказать, чтобы хозяйка подумала, что именно я — тот самый человек, которого она ждала. Поэтому я просто внимательно слушала ее и старалась не задавать лишних вопросов. Так продолжалось до тех пор, пока она сама не поинтересовалась:

— А ты кем работаешь? У тебя только один ребенок? Чем занимается твой муж?

Я прекрасно понимала, зачем хозяйка спрашивает об этом: ей хотелось узнать больше о моем трудоустройстве и личной жизни, чтобы понять, подхожу ли я ей как покупатель. Только что она сама откровенно рассказала о своей семье, и теперь, вполне естественно, ожидала от меня такой же искренности.

Я ответила как есть:

— Я работаю в сфере медиа, у меня собственная студия, онлайн-магазин, а еще я преподаватель рисования. Больше всего я люблю писать и рисовать. Несколько моих книг уже изданы. Если вам интересно, я могу принести одну из них в следующий раз. У меня есть сын, ему четыре. Мы недавно вернулись в Ухань из Шэньчжэня. Два года назад мой муж скончался там от болезни, и сейчас мы с ребенком живем вдвоем. Мне правда очень нравится ваша квартира. Я не могу заплатить за нее сразу всю сумму, но сделаю все возможное, чтобы вы не беспокоились ни о первоначальном взносе, ни о выплатах по ипотеке. Я знаю, что на эту квартиру претендует много людей, у кого возможностей больше, чем у меня. Но я все равно хотела встретиться с вами и попытать счастья. Огромное спасибо, что дали мне этот шанс.

После моего ответа в комнате воцарилась тишина. Хозяйка немного растерялась: я заметила, как исчезла улыбка с ее лица, когда она услышала слово «умер».

Если бы она сама не спросила, я бы и не стала о том говорить. За все время я упоминала об этом лишь однажды: когда Хуашэн поступал в школу и ее администрации нужно было знать нашу семейную ситуацию. Только тогда я сама рассказала о том посторонним людям.

Я не считаю, что об этом опыте нужно постоянно говорить вслух, и уж тем более не желаю, чтобы кто-то думал, будто я пытаюсь вызвать жалость. Также мне бы не хотелось, чтобы моя ситуация ставила окружающих в неловкое положение.

— Прости, я действительно не ожидала, что в разговоре мы заденем такую болезненную для тебя тему. Мне жаль! Но ты правда тронула меня до глубины души. Когда я только вошла, то сразу обратила внимание, что ты очень светлая и милая. А потом я еще увидела, что у тебя чехол на телефоне в виде палитры, и подумала: наверняка ты связана с искусством. Я просто хотела немного узнать о тебе. Надеюсь, ты поймешь. У меня не было намерений тебя как-то задеть. Трудно даже представить, как ты остаешься такой жизнерадостной. А родители не переехали к тебе? Не помогают с ребенком? Ты все это время сама его растишь?

— Да что вы! Все в порядке. Ваши вопросы абсолютно естественные. Я просто заранее не стала рассказывать все это, потому что не хотела, чтобы вы смотрели на меня с жалостью, и боялась, что подобные темы вызовут у вас негатив. На самом деле я могла бы вообще не упоминать об этом, но мне кажется, что скрывать такие вещи неправильно. Я лишь хочу, чтобы вы не переживали насчет моей платежеспособности: с оплатой за квартиру у меня точно не будет проблем. Мой папа еще не на пенсии, но по выходным родители иногда помогают мне с ребенком. Хотя с самого рождения сына в основном я воспитываю его сама. Он послушный, не доставляет больших хлопот, а я уже привыкла совмещать работу и заботу о нем. Родителям сейчас полегче, и я рада, что они могут позволить себе путешествовать, пока еще молоды и полны сил.

— Какая ты умница! Таких, как ты, теперь уже немного. Ты мне искренне нравишься, просто подарок судьбы! Мой муж занимается экономикой, и он как раз очень интересуется онлайн-курсами и сферой медиа. Может, в будущем ему даже придется у тебя поучиться!

Судьбоносные встречи в жизни зачастую никак не объяснить: внешняя симпатия, созвучие имен, сходная история, а может, просто солнечный день и хорошее настроение… И вот, словно по волшебству, происходит счастливый случай. Но я

Большой неожиданностью для меня стало то, что хозяйка сама предложила снизить сумму первоначального взноса за квартиру. Она все время улыбалась и желала счастья в новой жизни, мира и благополучия нам с Хуашэном. А я, как и обещала, сделала все возможное, чтобы оформить бумаги и выплаты без задержек.

Помню, в день, когда мы после покупки перерегистрировали квартиру на мое имя, хозяйка провела со мной все утро в агентстве недвижимости, помогая разобраться с документами. Мы обменялись контактами, а на прощание она даже сделала мне небольшой подарок. Она сказала, что соседи сверху и снизу — это ее бывшие коллеги, и она уже поговорила с ними: если у меня возникнут трудности или понадобится помощь, я всегда могу к ним обратиться.

Думаю, история с квартирой судьбоносная. Она все это время ждала моего появления, потому что знала: я превращу ее в особенный дом, такой, что будет гармонировать с прекрасным видом за окном.

С момента, как я получила свидетельство о праве собственности, и до начала ремонта 20 мая я потратила почти три месяца на сбор и систематизацию всей информации, необходимой, чтобы воплотить в жизнь дом своей мечты. Черновую отделку мне помог сделать хороший друг, а вот финальный дизайн и оформление интерьера я постепенно реализовывала сама в полном соответствии со своими представлениями и вкусом.

За последние полгода я принимала участие во всех процессах, связанных с квартирой, — от демонтажа всего старого до полного обновления. Хотя порой было утомительно, я ощущала глубокое, настоящее счастье.

Когда ремонт завершился, я выложила несколько фотографий квартиры в социальных сетях и получила множество теплых откликов и одобрительных комментариев от пользователей. Это доставило мне огромное удовольствие. В то же время я поняла, насколько у всех нас сходны мечты о жилище и стремление к красоте.

В моем сердце образ дома всегда был очень четким. Пока в нем живет любовь, он остается тихой гаванью, наполненной ею. Сколько бы ни миновала я шумных и пышных пристаней, сколько бы ни увидела ослепительно красивых пейзажей, именно любовь каждый раз возвращает меня в эту гавань. А если она уходит, дом превращается в остров утешения, место, где можно исцелить душу и спрятаться от тягот реальности. И когда сквозь тучи снова пробьется солнце и зальет остров своим светом, все оживет, зазеленеет, расцветет, и я смогу снова встать и пойти вперед, навстречу его лучам. Вот таким я всегда вижу дом в своем сердце.

Превратить то теплое чувство, которое живет в сознании, в настоящее осязаемое жилище — совсем непростая задача. Возможно, я не смогу до мельчайших деталей продумать расположение каждой розетки, слива или трапа: здесь нужны профессиональные дизайнеры с точными замерами и расчетами. Но во всем, что касается общего облика дома, цветовой гаммы, функционального наполнения, я непременно буду прислушиваться к своему вкусу и постараюсь воплотить все так, как это вижу сама.

В квартире с тремя спальнями и двумя гостиными я выбрала две самые светлые комнаты: одну для себя, другую для Хуашэна. Солнечные лучи, заливающие их, не только дарят ощущение теплого прикосновения, но и наполняют пространство энергией.

В оставшейся спальне я обустроила гардеробную. В отличие от многих, я не стала выделять отдельную комнату под кабинет. Вместо этого я максимально использовала все пространство от гостиной до многоуровневой зоны, установив вдоль стен книжные стеллажи.

Между открытой кухней и столовой нет дверной перегородки, благодаря чему кухонные шкафы могут плавно переходить из одного помещения в другое, обеспечивая больше пространства для хранения и организации вещей.

Гостиная — место, где мы проводим больше всего времени, не считая спальни. В нашей семье не принято смотреть телевизор, поэтому нам не нужен ни он сам, ни стена под него, ни тумба. Освободив это общее пространство, я сделала из гостиной погруженную в тишину читальную зону. Пожалуй, такое решение оказалось лучшим из всех возможных.

У каждого человека свои привычки, своя среда, в которой он вырос, и свои представления о том, каким должен быть дом. Поэтому, когда мы делаем ремонт, главное — исходить из собственных потребностей. То, что действительно подходит именно тебе, и есть самое правильное решение.

Площадь дома вовсе не определяющий фактор счастья. Если есть возможность создавать его самостоятельно, то и неважно, какого размера у нас квартира и на каком этаже мы живем. Все это не сможет повлиять на то чувство уюта и радости, которое дом способен нам подарить.

Многие мечтают о просторной спальне и кухне. Но в реальной жизни сколько супружеских пар действительно наслаждаются временем, когда они спят вместе в широкой постели, обнявшись? А на большой современной кухне, где все продумано до мелочей и выглядит стильно и технологично, сколько людей на самом деле с любовью готовят по три полноценных приема пищи каждый день?

Спальня и кухня — это те места в доме, где больше всего ощущается дыхание повседневной жизни.

Чистая, теплая и уютная спальня с удобной кроватью и мягким одеялом, куда сквозь легкий тюль нежно проникает солнечный свет, ласково касается постели и оставляет теплые следы на полу, — вся эта красота словно создана для того, чтобы встречать влюбленных. С первых свиданий и на протяжении многих лет совместной жизни именно физическая близость дарит ощущение присутствия, поддержки и силы любви.

Смысл кухни определяется самими людьми. Мы увлеченно нарезаем продукты, и они вместе с приправами начинают «танцевать» на сковороде под нашим руководством. Горячее пламя дает пище тепло и рождает тот неповторимый и незабываемый аромат. Его мы называем запахом дома, и он проникает прямо в сердце. И совсем не важен размер кухни: он не влияет на искреннее желание человека готовить для себя и своих близких.

Если смотреть на пространство с таким настроем и таким пониманием его смысла, разве не сумеем мы создать по-настоящему свой, родной дом?

Любовь — это не то, что можно измерить материальными вещами. Ее можно только почувствовать сердцем.

В завершение я хочу поделиться с вами одной мыслью: эстетика жизни и цвета привносят красоту в мои дни.

Она уходит корнями в мое детство, в ту пору, когда я полюбила рисовать. Тогда цвет вошел в мою жизнь и навсегда остался ее неотъемлемой частью.

В процессе моего взросления он был рядом со мной: цвета помогали мне добиваться достойных результатов на бумаге, а также давали мне смелость встать и начать все заново в трудные периоды

Для меня цвета — это не просто краски, а часть моей души.

Умение превращать восприятие цвета в эстетику жизни — не только способность, но и внутренняя сила. Верю, что никогда не откажусь от такого дара: я по праву им горжусь и всегда буду его беречь. Я стану жить, устремляясь к свету, наполняя красками свою жизнь и жизни тех, кого я люблю и в радости, и в трудные времена.

В повседневности я привыкла искать гармонию и наслаждение в красоте. Я убеждена, что это приносит удовольствие и счастье не только мне самой, но и окружающим. Я надеюсь, что каждый сможет научиться смотреть на мир, замечая красоту, ценить ее и создавать еще больше прекрасного вокруг.

Для меня честь — поделиться с вами своим взглядом на эстетику. Постараюсь выразить это как можно точнее и глубже. Вряд ли одна глава способна полностью изменить ваши устоявшиеся представления, но я все же скажу вот что: на самом деле в вашей жизни есть еще одно окно, просто плотно занавешенное. Теперь вы его нашли, осталось только раздвинуть шторы и распахнуть его. И тогда пейзаж за окном подарит вам совершенно новый опыт. Разве не в этом и есть суть долгой жизни — в постоянном поиске нового и его проживании?

Один из самых важных аспектов эстетики повседневности заключается в умелом использовании цвета.

Когда я начала выбирать палитру для своего дома, в воображении передо мной словно развернулся чистый лист. Мне всегда нравился зеленый цвет в домашнем пространстве. Но вписать его в общий стиль интерьера — задача не из простых. Зеленый может иметь десятки оттенков, и, чтобы выбрать, какой именно тон подойдет для той или иной части квартиры, требуется определенное эстетическое чутье и знания цветовой композиции.

Почему я так хотела, чтобы в доме был зеленый? Потому что зеленый — это символ жизни, он дает надежду и энергию. Я хочу, чтобы в доме, где живем мы с Хуашэном, всегда ощущалась сила.

Мебель, картины, постельное белье, домашние тапочки, вазы, тарелки — я подбираю все это с учетом цветовой гармонии и эстетики.

Например, когда я выбирала шторы для спальни, я точно знала, что мне нужны именно белые. Поэтому оставалось лишь найти те, что не будут пропускать свет. Или, скажем, я хочу повесить в доме картины.

Раз основная цветовая гамма уже определена, то я буду выбирать только те, которые соответствуют атмосфере и палитре. Я не допущу, чтобы какой-то неуместный акцент нарушил визуальное равновесие и испортил общее восприятие красоты.

Многолетняя привычка сочетать цвета в повседневной жизни помогла мне выработать собственный вкус. Я совсем не воспринимаю ее как бремя, а, напротив, считаю, что это возможность, которую подарила мне сама жизнь, чтобы я могла развиваться.

Все мы стремимся к красоте и неосознанно тянемся к ней, вот и я больше всего хочу быть тем человеком, кто эту красоту создает, радуя себя и в то же время принося эстетическое удовольствие другим. Чувство прекрасного — это не врожденный дар, а осознанный выбор в жизни и продукт той среды, в которой мы растем.

О доме можно говорить бесконечно. Я не знаю, перееду ли когда-нибудь снова и буду ли декорировать другую квартиру, но уверена в одном: все, что я по-настоящему выбираю в этом мире, я обязательно буду любить всем сердцем и с полной отдачей.

Любить жизнь означает принимать ее во всех ее проявлениях и многообразии, преображать ее по-своему, делать красивее и тем самым писать свою собственную неповторимую историю.

Время летит так быстро… Я вспоминаю день, когда впервые вошла в эту квартиру, как стояла в гостиной и смотрела на то большое камфорное дерево, мечтая о будущем. И вот, спустя год, это уже моя реальность.

Более того, новая квартира стала для меня началом второй жизни. С этого момента мы с Хуашэном уже не были одиноки. Большое камфорное дерево словно стало частью нашей истории: оно укрывает нас от ветра и дождя, наполняя наш дом теплотой и поддержкой, которых нам так давно не хватало.

Бабушкин клубок пряжи

Машина способна за час связать тысячи ярких безупречных свитеров. Но только бабушка может связать тот единственный, создать который не под силу никому другому, потому что в нем — ее любовь, а это ничем не заменить.

— Зачем тебе это? Такие бесполезные умения не нужны. Ты, главное, учись хорошо, и все. Не будь как я: я всю жизнь без образования, могу только вязать да штопать, — сказала мне бабушка, сидя у печки.

Мягкий оранжево-красный свет от пламени ласково освещал ее лицо. Ее старые, слегка перекошенные очки для чтения съехали на кончик носа. Она проворно двигала руками, заставляя пряжу скользить между двумя деревянными спицами, и в это время произносила слова, в которых слышалась некоторая самоирония. Казалось, ее лицо должно было выражать сожаление и усталость, но нет, оно светилось от счастья и удовлетворения. Мне подумалось, что это была та особенная легкая улыбка, какую вы увидите только на лице пожилого человека.

— Бабушка, как это может быть бесполезным умением? — возразила я. — Ты просто отстала от времени. Сейчас как раз очень модно вязать! У нас в универе некоторые вяжут так здорово, что их шарфы ничем не отличаются от тех, что продаются в магазинах, такие объемные, с узорами.

Я не отрывала взгляда от бабушкиных рук. Невероятно ловкие, они напоминали мне два неустанно работающих механизма, четко и слаженно выполняющих свою задачу.

— Неужто нынешним студентам понравилось вязание?

— Ага! У нас в общежитии даже есть девочка, которая всех этому учит. Я пару раз к ней заглядывала, но по сравнению с твоими работами это, конечно, небо и земля. Так что я хочу учиться у тебя. И связать шарф.

— Шарф — это слишком просто. Если ты в самом деле хочешь, бабушка научит тебя вязать варежки.

— Правда? Но я же вообще ничего не умею… Ты уверена, что сможешь мне это объяснить?

— Такая ерунда! Ты же студентка, точно справишься. Не переживай, я все продумала.

— Ой, я что-то так разволновалась! Пойдем скорее купим пряжу!

— В магазин не пойдем. Посмотри в нижнем ящике моего шкафа, там лежит ее много.

Я выдвинула ящик, в котором бабушка хранила клубки пряжи, и в нос ударил знакомый запах: смесь нафталина и цветочного стирального порошка. Внутри лежали несколько аккуратно упакованных новых мотков, но в основном там были уже начатые большие и маленькие клубки, смотанные вручную.

Бабушка сказала,

Я с недоверием перебирала эти «винтажные» клубки, по очереди их разглядывая, пока не наткнулась на один особенно знакомого цвета. Я спросила бабушку: «А этот?»

Бабушка сказала, что он остался с тех пор, как она вязала мне в детстве свитер и штаны. Тогда она купила много шерстяной пряжи, так как та зима выдалась на редкость холодной и ей хотелось связать что-то потеплее, чтобы я не замерзла.

В итоге она сделала целых два комплекта, а этот последний клубок так и не пригодился. Выбросить его она не смогла и хранила еще много-много лет.

Я вспомнила: тот самый свитер оливкового цвета! Вообще-то, в детстве я его совсем не любила, оттенок казался каким-то грязноватым, некрасивым. Но папа с мамой все время заставляли меня его носить. Даже если я пачкала один, они тут же доставали второй, точно такой же.

У других девочек были белые или красные свитера с вышитыми зайчиками, а у меня — всегда самые простые, с круглым вырезом или на пуговицах. Единственное, что в них менялось, так это количество и расположение карманов, и то в каком-то определенном порядке.

— Бабушка, я смотрю, ты и правда обожаешь вязать! Ну кто еще может целый ящик забить одними только клубками пряжи, да еще такими, которым больше двадцати лет? Ты все хранишь и хранишь… А зачем? Разве не жалко места?

Бабушка не ответила, лишь улыбнулась. Она перестала вязать, аккуратно перебрала клубки в корзине у ног и пробормотала: «Должно быть, хватит».

Затем она подтянула очки, съехавшие на кончик носа, и поднесла уже связанную часть ближе к глазам. Несколько минут внимательно рассматривала полотно, после чего разложила его на коленях, осторожно потянула за уголки и тщательно проверила, нет ли неровностей или пропущенных петель.

Очевидно, что никаких изъянов там не было, бабушка ведь вязала всю жизнь и делала это так ловко и уверенно, что просто не могла ошибиться. Но, несмотря ни на что, она по привычке все равно тщательно все проверяла.

— Бабушка, давай включу свет в гостиной? Тебе не темно? А это ты для кого вяжешь?

— Не надо, чего зря тратить электричество. Мне хорошо видно: вот же, от печки свет идет. Это я вяжу штаны для твоего папы. У него спина слабая, а они как раз прикроют поясницу. Я дедушке такие связала, теперь и ему свяжу.

— Как папе повезло! В своем-то возрасте он все еще носит штаны, которые ему вяжет мама.

— Повезло, это точно. Ни твоя тетя, ни твой дядя так не избалованы.

— Потому что у тебя есть любимчик.

— Он счастливчик, потому что у него есть ты. А я вовсе не предвзята. Твоей тете всегда жарко, она даже зимой подштанники не надевает, зачем ей вязаные штаны? А у твоего дяди здоровье лучше, чем у папы, он тоже такие почти не носит.

— Бабушка, да не оправдывайся, просто папу ты любишь больше! А раз ты его любишь больше, значит, и меня ты любишь больше, да? Я-то знаю! У тебя все на лице написано!

Бабушка, смеясь, сказала, что я болтушка и подлиза.

— А ты снимала с папы мерки? Я смотрю, у тебя даже нет перед глазами таблицы с размерами, ну там длина, талия и все такое.

— Зачем мне она? — ответила бабушка. — Я ведь всю жизнь вяжу. Размеры каждого из вас я и так наизусть знаю. Разве что талию нужно побольше, он сейчас поправился. Но это я уже в процессе учту, сделаю пошире.

Точно, как же я сама не догадалась? Бабушка ведь связала для всех нас столько всего. У нее в голове своя таблица, где четко и по полочкам разложены размеры каждого. Ей не нужно ничего записывать, чтобы создавать индивидуальные вещи.

— У твоего папы все хуже со спиной. Это из-за того, что он в молодости не берег себя: подолгу был за рулем, много сидел. А теперь еще и диабет. Эх… Ему нельзя переохлаждаться, мерзнуть, надо думать о здоровье. А не то в старости он будет в таком состоянии, что даже мое тело окажется крепче его.

Как только речь заходит о папе, бабушка начинает говорить особенно много. Вся семья знает, что она его откровенно выделяет перед остальными. С самого детства он был ее любимчиком, она его много баловала, что сделало его очень упрямым. До сих пор он таким и остался. В молодости он, верно, немало нервов потрепал родителям. Но и папина любовь к бабушке тоже самая настоящая и искренняя. Даже сейчас она часто о нем вспоминает и все еще вяжет ему шерстяные штаны. Каждый раз, когда мы приезжаем навестить их, бабушка готовит его любимые блюда.

Ее любовь проявляется в том, что она упорно делает одно и то же, снова и снова. Ее любовь — в том числе и в ее бесконечном, но заботливом ворчании.

Бабушка тщательно просматривает связанные ею шерстяные штаны, проверяя, нет ли где изъяна, будто одна-единственная ошибка лишила бы их способности согревать.

— Я связала тебе те две зеленые кофты разного размера, чтобы ты могла носить их две-три зимы. На них ушло много пряжи, так что они очень теплые.

— Когда я была маленькой, мне не нравились эти свитера, я не любила их цвет, да и вообще они какие-то простые, без узоров. Тетя связала для сестры совсем другой свитер, красивый, разноцветный, с узорами.

— Это сейчас ты повидала много всего хорошего и стала избирательна. А в детстве-то тебе очень нравилась та кофта, ты ее носила каждый день и снимать не хотела. Ты и правда ее любила, — твердо сказала бабушка.

— Говори что хочешь, все равно я не помню. Но теперь все по-другому, бабушка. Послушай, этот зеленый — последний писк моды. Я тебе покажу, какие свитера сейчас носят. Если ты сможешь связать что-то подобное в таком цвете, я буду выглядеть как звезда!

Я достала телефон и показала бабушке картинки из онлайн-магазина.

— Что за нелепый стиль такой? Все висит, болтается, плечи открыты, шея вся наружу! Так простудиться недолго, потом будешь с горлом маяться! А вот это посмотри: рукава такие длинные, как с такими работать? Соберешься посуду мыть — все намочишь.

— Бабушка, ну те, кто такое носит, посуду мыть точно не собираются! А

— Если оголить короткую шею, неужто она станет длинной? Не придумывай!

Мы обе рассмеялись. Вдруг я вспомнила, как однажды пришла к бабушке в рваных джинсах. Она тогда ничего не сказала, но, когда я уже собиралась уходить, она внезапно меня окликнула. Вручив мне 200 юаней, она попросила меня не слишком экономить: мол, если штаны порвались, купи себе новые, не ходи по улице в рваном. Я тогда долго и растерянно объясняла ей, что это такая мода, такой стиль у нас, у молодежи. Бабушка засмеялась, сказала, что совсем не понимает современное поколение, зачем нарочно рвать хорошие штаны? Но все же напоследок снова велела мне не носить рваное: мол, так можно застудить суставы и в старости из-за этого мучиться.

— Если тебе и правда так нравится тот свитер, распечатай мне картинку. Я посмотрела, узор-то простой, вязать несложно. Только вот фасон какой-то странный, такую нелепую вещь я еще никогда не делала.

— Ха-ха, бабушка, да я просто так сказала. Если мне что-то нравится, я и сама могу это купить.

Поболтав со мной, бабушка отложила в сторону папины шерстяные штаны, а потом попросила меня достать мотки пряжи. Она собралась учить меня вязать варежки.

В тот вечер мы сидели у печки, и она всерьез стала объяснять мне все, с самых азов. Сначала я вязала очень медленно, да и держала спицы неправильно, так что вскоре у меня начала болеть спина. Бабушка сказала, что я слишком напрягаю руки, а пряжу я сжимала так, что она даже стала влажной. Если не расслабиться, объяснила она, суставы быстро устанут.

Когда я наблюдала, как она вяжет, это казалось чем-то совершенно простым, будто только и нужно, что поднять руку, поддеть петельку, подтянуть — и вот уже нитки сплетаются в узор. И лишь когда я сама взялась за спицы, поняла: вязать вовсе не так просто, как говорила бабушка. Это требует огромного терпения.

Мне трудно представить, как она без устали вяжет кофты и тапочки. Откуда в ней столько упорства? Ведь сегодня мы в силах просто пойти и купить любую красивую вещь. Раньше из-за бедности мы не все могли себе позволить, но теперь жизнь стала лучше, а бабушка не изменилась. Она считает, что, если что-то можно сделать своими руками, не стоит тревожить других, а если есть шанс немного сэкономить, не стоит тратить лишнего. Когда кто-то говорит ей, что она держится за прошлое, за старые привычки, она упрямо возражает, горячо отстаивая свое мнение. А иногда просто замолкает, но, как бы ни было, не меняется.

Бабушка учила меня вязать самые простые варежки с двумя отделениями: одно для большого пальца, другое для остальных четырех. Она заботливо вшила внутрь теплую флисовую подкладку, сказала, что так не будет продувать. Зимой в Чунцине сыро и промозгло, а с такими варежками пальцы точно не замерзнут. Еще бабушка показала, как белой пряжей вышить на красных варежках простенького олененка. А в конце она пришила к варежкам шнурок, который можно продеть под воротник: так их легко снять, когда нужно взять в руки телефон или что-то еще, не боясь потерять.

Я тогда была на третьем курсе, шли зимние каникулы. Я накупила много пряжи разных цветов и связала кучу шарфов. А еще освоила вязание варежек и каждый раз, закончив очередную пару, сразу бежала хвастаться бабушке. Она хвалила, мол, красиво получилось, а потом напоминала мне не выбрасывать остатки ниток. Ей очень нравилась пряжа, которую я выбирала, и она аккуратно сматывала ее и бережно убирала все в большой выдвижной ящик шкафа.

Десять лет пролетели как один миг. Мое увлечение вязанием прошло, и с тех пор я больше так и не прикоснулась к спицам. Но шарфы и варежки, что я тогда связала, до сих пор бережно храню.

Спустя десять лет я вышла замуж, у меня появилась своя семья. Однажды зимой я поехала навестить бабушку и как раз застала ее за вязанием. Она сгорбилась еще больше, чем десять лет назад, ее очки все так же сползали на кончик носа, а руки, хоть и постарели, по-прежнему ловко управлялись со спицами. Она больше не топила печку, потому что в дом провели отопление, и ей уже не приходилось носить громоздкие ватные куртки.

— О, Сяо Цзинь! У тебя живот уже такой большой! Заходи скорее в комнату, тут в тепле посидим.

Бабушка всегда встречала меня радостно, с широкой улыбкой. Она поспешно отложила спицы, усадила меня и засуетилась:

— Что будешь есть? Я приготовлю. У меня как раз осталось немного кордицепса, добавлю его в мясо на пару, ты ведь это больше всего любишь, правда?

— Хорошо, бабушка, ты что ни приготовишь, я все люблю. Только не спеши с обедом, я хочу с тобой просто посидеть, поболтать. Я пока не голодная.

— Хорошо, конечно. Потом бабушка тебе что-нибудь вкусненькое сделает. У тебя ведь уже срок подходит, да? Я помню, что в конце октября. Осталось только ждать, в какой именно день разродишься.

— Бабушка, как ты все держишь в голове, прямо не скажешь, что тебе почти восемьдесят!

Едва я договорила, как бабушка, будто спохватившись, немного сгорбилась и пошла в спальню. Там она открыла свой большой шкаф, выдвинула ящик и достала оттуда какую-то одежду. Потом быстро вернулась и развернула передо мной крошечную вещь.

— Сяо Цзинь, посмотри, тебе нравится цвет? Я связала кофточку для твоего малыша. Это я у соседки, бабушки Цай, научилась, у нее очень хорошо выходят узоры, она всегда выбирает модные фасоны. Вот я у нее и спросила, как их вязать. Она сказала, что сейчас в моде кофты с капюшоном и молнией. Я выучила схему и сразу связала одну такую для ребенка. Тебе нравится?

Бабушка говорила с радостью и волнением. В тот момент, когда она спросила, нравится ли мне, у меня вдруг подкатил к горлу ком и глаза наполнились слезами.

Моей бабушке почти восемьдесят, и ради того, чтобы связать эту кофточку для моего ребенка, она пошла к соседке учиться узорам, которые понравятся детям. Эта маленькая кофточка черно-серая, с ярким веселым орнаментом в виде разноцветных машинок. Она теплая, плотная, с большим капюшоном, прочной молнией и двумя вместительными карманами, которые застегиваются сверху. Я действительно очень люблю эту кофточку, она и правда прекрасна.

— Бабушка, она просто потрясающая, мне так нравится! Какая ты умница! Эта кофточка красивее, чем те, что продаются в магазинах, в ней виден твой стиль. Ни одной неровной петли, все так

— Я уже постирала, просушила и даже прогладила ее. Сейчас она еще будет велика, но лет через пять лет как раз подойдет. Не знаю, доживу ли я, и решила заранее связать внуку эту вещь, на память.

— Ай, бабушка, ну что ты такое говоришь! Что за печальные мысли? Ты ведь отлично себя чувствуешь! Ну посмотри, много ли найдется восьмидесятилетних бабушек, которые могут связать такую кофточку? У тебя светлая голова, ловкие руки и зоркие глаза, ты еще лет двадцать с нами будешь!

— Вот напугала! Это ж я тогда буду не бабушкой, а каким-то древним духом!

Она рассказала, что сейчас вяжет еще и комплект для новорожденного, который малыш сможет носить с первых дней. Она сделает сразу два, на смену. И на сей раз взяла не зеленую пряжу, а белую, потому что знает, что именно этот цвет мне нравится.

Бабушка и правда очень меня любит, она запоминает все, что я когда-либо говорила. Часто ее упорство и настойчивость бывают непонятны другим, ее называют старомодной или слишком упрямой. Но ради меня бабушка меняется. Это как волшебство, которое способно победить другое волшебство, ведь никто, кроме меня, не станет говорить с ней так: и шутить о том, что ей приятно слышать, и в то же время деликатно затрагивать тягостные для нее темы.

Вообще-то, бабушкина любовь всегда выражалась самым простым и искренним образом: я хочу сделать для тебя что-то хорошее, хочу заботиться о тебе по-своему. Неважно, понравится ли тебе это: я верю, что да, и потому буду настаивать.

Возможно, ее способ выражать любовь покажется другим слишком тяжелым. Но она не кривит душой, у нее всегда были самые добрые намерения, и я понимаю ее. Тем, кто не умеет говорить о любви нежными словами, просто нужен кто-то нежный, кто растопит их суровость.

Бабушка вовсе не потому вяжет нам свитера, что жалеет денег на покупку, нет, она делает это из любви. Она связала одежду четырем поколениям нашей семьи: дедушке, папе, мне и теперь моему ребенку. Через эти вещи она передает нам всем свою любовь. В детстве я носила ее свитера, потом их донашивали мои младшие братья и сестры. А теперь одежду моего ребенка будут носить их дети. Так и передается вся она из поколения в поколение. И это именно то, чего бабушка хочет больше всего. Это дает ей ощущение признания и нужности, наполняет счастьем.

Я верю, что так поступает не только она. В Китае тысячи и тысячи семей, где дедушки и бабушки точно так же по-своему любят тех, кто им дорог. Возможно, они не поспевают за стремительным ритмом нашего времени, но все равно надеются, что их убеждения и то, во что они верят, будут услышаны и приняты.

Время идет вперед, не дожидаясь, пока люди успеют осознать, что все меняется. Но кое-что существует вне времени и не вытесняется. Пусть технологии развиты как никогда, пусть машина способна за час связать тысячи ярких безупречных свитеров. Но только бабушка может связать тот единственный, создать который не под силу никому другому, потому что в нем — ее любовь, а это ничем не заменить.

Я вошла в бабушкину комнату, открыла шкаф и выдвинула знакомый ящик. В нос сразу ударил тот самый привычный запах — смесь нафталина и цветочного стирального порошка. Пряжи в ящике стало еще больше. Я присела на корточки, провела рукой по мягким клубкам, и перед глазами вдруг всплыл тот зимний день десять лет назад, когда бабушка учила меня вязать варежки.

— Вставай скорее, моя дорогая, ты ведь уже на позднем сроке, не сиди на корточках.

— Бабушка, ты помнишь, как учила меня вязать варежки?

— Как же не помнить? Ты ведь связала тогда красные, да? Смотри, тут даже есть клубки пряжи, которые тогда у тебя остались.

Бабушка нагнулась, чтобы найти те мотки. Я знала, что она их сохранит.

Она бы ни за что их не выбросила. Никогда.

Тот, кто сам себе лекарство

Отпустить — вовсе не то же, что «завершить прошлое», а начать что-то новое — еще не значит «начать счастливую жизнь».

Отпускаем мы не что-то внешнее, а лишь прежнюю версию себя. А начав что-то заново, ты все равно остаешься собой. Если, отпуская, мы не переосмысливаем и не делаем выводов, то боль и страдание никогда не уйдут, и, соответственно, никакого настоящего нового начала не будет.

Ален де Боттон в книге «Утешение философией»[15] рассказывает одну историю, которая произвела на меня глубокое впечатление, и я хочу поделиться ею с вами.

Это произошло в Древнем Риме, когда на престол взошел Калигула. В городе жила одна женщина, потерявшая своего сына Метилия, тому не было и двадцати пяти. Молодой человек с большими стремлениями умер в самом расцвете лет. Его мать после этого полностью замкнулась в себе, оборвала всякое общение, отдавшись скорби, изо дня в день проливая слезы и не находя себе места от боли. Ее друзья с тревогой наблюдали за ней, но верили, что она все же сможет постепенно победить печаль. Но и спустя три года после похорон все оставалось по-прежнему: женщина продолжала глубоко скорбеть. Когда об этом услышал Сенека, он решил написать ей письмо.

Сенека — мыслитель, драматург и оратор, один из тех философов, которых я особенно уважаю. Однажды он сказал: «Зачем оплакивать часть жизни? Разве ты не видишь, что вся жизнь достойна слез?» На первый взгляд фраза звучит мрачно. Но я прочитала в ней совсем иное: жизнь полна страданий, но именно поэтому мы должны прожить ее стойко.

Так что же написал великий философ убитой горем матери? Прежде всего он выразил ей свое сочувствие, а затем деликатно заметил: «Мы с вами по-разному смотрим на вопрос, должен ли траур быть столь глубоким и бесконечным». Сенека полагал: смерть действительно необычна и страшна, но не является чем-то ненормальным. Просто люди почти никогда не задумываются о ней до тех пор, пока не случится беда. Мы бываем на множестве похорон, но редко кто по-настоящему размышляет о самой природе смерти. В истории столько примеров безвременной кончины, но, несмотря на это, все почему-то считают: раз ребенок выжил, значит, он непременно вырастет, станет взрослым и будет жить долго. Хотя на самом деле никто не может этого обещать, никаких гарантий не существует ни на день, ни на час.

В «Нравственных письмах к Луцилию» Сенека писал: «Знаю только одно: все создания смертных обречены смерти, мы

Он считал, что за жизнь и смерть человека отвечает богиня судьбы. Жизнь непостоянна, и потому нам не стоит впадать в слепой оптимизм. Наоборот, нужно учиться принимать ее переменчивость и даже в какой-то мере смотреть на вещи с долей пессимизма.

Я на самом деле согласна с этой точкой зрения: мир изначально далек от идеала, и такой взгляд на него вовсе не мешает нашей жизнерадостности. Именно потому, что мы заранее допускаем вероятность трудностей, мы не теряемся, когда действительно происходит беда, а стараемся найти в себе силы встретить ее с оптимизмом.

Когда случается несчастье, большинство людей, возможно, предпочитают слышать утешения от других: «Все пройдет», «Все наладится», «Жизнь обязательно будет такой, как ты хочешь». Но Сенека считал такие слова опасными. Он предостерегал…

«Если ты хочешь избавиться от всякой тревоги, представь себе, что то, что пугает тебя, непременно случится»[17].

«Я никогда не доверял Фортуне, даже тогда, когда казалось, что она ко мне благосклонна. Все, что она мне даровала — богатство, высокая должность, влиятельность, — я хранил там, откуда она могла забрать их, не потревожив меня. Я всегда сохранял между собой и этими дарами дистанцию, чтобы, когда она придет за ними, ей не пришлось вырывать их из моих рук»[18].

Когда я впервые прочитала историю этой женщины в «Утешении философией», слезы хлынули из моих глаз. Я перечитывала слова Сенеки снова и снова, не раз возвращалась и переписала их в свой блокнот. Именно в тот момент мое сердце обрело утешение.

Смерть и расставание, которые выпали на мою долю в первой половине жизни, произошли еще до того, как я прочитала эту книгу. Когда я переживала потерю мужа, то выбрала путь, который казался мне правильным, и твердо пошла по нему вперед. Я думала, что иду одна, и даже не знала, приведет ли он меня к тому, о чем я мечтала. Но словно по зову чего-то неведомого все равно продолжала движение.

Пока однажды я не встретила Алена де Боттона, не встретила Сенеку, не встретила философию. В океане книг я будто бы сквозь время вступила в разговор с мудрецами и мыслителями. Меня поразило: существовал столь великий философ, который — где-то в другом времени и другом мире — признал мой путь. То, какую силу дает подобное утешение, понятно лишь тем, кто сам через это прошел. Оно мощнее любых слов. Кто-то потянулся сквозь время и людскую толпу, чтобы крепко обнять тебя.

Я также безмерно благодарна Алену де Боттону, этому гениальному писателю. Я не могла оторваться от его книг «Утешение искусством», «Озабоченность статусом» и «Утешение философией». Именно через искусство, повседневную жизнь и любовь он приоткрыл для меня дверь в философию. Возможно, не всякому она нравится, но я хочу сказать: так или иначе, мы никогда не должны отказываться от книг. Литература, которую мы читаем в разные периоды жизни, — своего рода таинственная сила: будто пророки ведут нас вперед. Если ты отказываешься от книг, то неизбежно теряешь эту духовную силу.

Когда я закрыла «Утешение философией», мне вдруг подумалось: если бы я впервые прочитала ее четыре года назад, в палате больницы при Гонконгском университете, смогла бы я тогда постичь ее суть с таким же душевным спокойствием, как сейчас?

Мне трудно представить это в деталях. Помню лишь, как, собирая вещи в Ухане и решив поехать в Шэньчжэнь, я взяла с собой не только повседневную одежду, но и краски, скетчбук и несколько книг. В те часы, когда не нужно было дежурить в больнице, я оставалась в арендованной квартире и рисовала: делала наброски к путевым заметкам из поездки на Тайвань. На них были только теплые светлые воспоминания, наполненные добрыми красками. Я погружалась в это с головой и на самом деле забывала, что над больничной палатой нависла смерть. Когда я бралась за кисть и начинала что-то исправлять или добавлять, то забывала, где нахожусь. Мне казалось, что я снова за письменным столом в своем доме в Ухане, а в голове у меня всплывали воспоминания из той поездки на Тайвань. Я думала о том, как разместить элементы на следующей странице, какие подобрать цвета, можно ли изобразить тот или иной объект еще лучше. А ночью, закончив рисовать, я оборачивалась и смотрела на спящего на кровати Хуашэна, и на душе невольно становилось тепло.

Я рада, что взяла его с собой в Шэньчжэнь: мы все еще могли быть рядом, поддерживали друг друга. Но этого времени оказалось слишком мало, ведь большую часть дней я все равно проводила в больнице. Когда я дежурила, то поначалу приходила утром и покидала палату вечером, но постепенно это превратилось в постоянное пребывание у койки. С тех пор я не могла рисовать.

В редкие свободные минуты я стала все больше обращаться к книгам. В больнице читающих людей было совсем немного. Палаты чаще наполняли бесконечные разговоры родственников о жизни, смерти и болезнях. Иногда я слышала диалоги между больными раком: они обсуждали, как поддерживать здоровье. Но чаще всего я наблюдала просто поток навещающих друзей и родных, а также пациентов, курсирующих между палатами. Именно они представляли собой врата жизни и смерти, именно через них я видела подлинную картину нашего существования во всем его многообразии.

Почему я читала? Помимо того, что это привычка, думаю, в большей степени я просто боялась общения. Я не хотела отвечать на вопросы посторонних, не хотела произносить дежурные, пустые слова утешения. Я видела, как вывезли в морг мужчину, который еще накануне бодро кивал мне и говорил, что чувствует себя неплохо. Я видела дочь, которая навещала лежащего отца всего раз в неделю. Я была свидетельницей того, как жена зашла в палату последней и с совершенно пустым лицом задала единственный вопрос: можно ли теперь, после кремации, заняться разделом наследства?

Я не знала, о чем говорить с незнакомыми людьми в этом здании, где все пропитано онкологией. Если бы беседы о смерти и жизни могли хоть как-то изменить ее исход, я была бы готова вести их с утра до вечера, хоть от сотворения мира до конца Вселенной. Но вместо того чтобы искать утешение в коллективной печали, мне, пожалуй, оказалось ближе другое: использовать это время, чтобы задуматься о том, как я сама дальше собираюсь идти по жизни.

В то время я постоянно читала две книги: «Лекции по детскому здоровью» Ли Синя и «Манифест счастливого детства. Основные идеи разумного воспитания» Рудольфа Дрейкурса. Обе они посвящены вопросам физического и психологического развития ребенка: одна с точки зрения

Здоровые и счастливые дети воплощают жизненную силу и надежду. И вот я сосредоточенно перелистывала книги, посвященные им, в этом месте, полном боли и смерти. В голове у меня все чаще крутились мысли о будущем, о том, какой поддержкой и заботой я окружу ребенка. День, когда я стану матерью-одиночкой, неизбежно наступит, и, если я сумею быть немного сильнее, может, мне удастся лучше справиться с этой новой ролью. Я думаю, то, что я выбрала именно те две книги, вовсе не случайность, а знак свыше. Небо словно подало мне сигнал, и я в нужный момент сумела его услышать.

Я много лет никому не рассказывала обо всех событиях и мыслях того периода, ведь кто-то просто не поймет, как это — когда жизнь любимого человека подходит к концу, а ты все еще можешь рисовать и читать. Я не хотела ничего объяснять. Я просто хотела по-своему, по-тихому и по-настоящему жить с надеждой, быть для него источником силы и в то же время искать в этом утешение для себя. Те дни, когда я находила свет в самом узком просвете темноты, я не забуду никогда. И сегодня, когда я пишу эти строки, мне уже больше нечего страшиться.

Когда человек боится и чувствует себя беспомощным, он нуждается в понимании и защите. Но если сила, которая помогает тебе идти дальше, всегда зависит от внешнего мира, то твой путь окажется мостом в неопределенное будущее.

Когда нет ни направления, ни цели, тебе кажется, что ты идешь, но на самом деле ты не знаешь куда. Тебе кажется, что мост под ногами будет вечным, но ты забываешь, что этот мост — всего лишь иллюзия. Он возник из чужих слов, и однажды они же его разрушат. Только если ты сам будешь тверд и смел, даже если на пути тебе встретятся метели, громы и молнии, то все равно наступит день, когда после бури выглянет солнце и ты с вершины горы увидишь рассвет.

Мне кажется, это своего рода человеческий инстинкт, мы слишком часто недооцениваем себя. Конечно, полагаться на кого-то легче, чем быть самостоятельным. Но если задуматься, всех по-настоящему выдающихся людей объединяет одна общая черта, и это внутренняя независимость. Она воспитывается, она закаляется, она создается упорным трудом. Это дар, который преподносит нам жизнь.

По моему мнению, как можно раньше научиться быть независимой для женщины особенно важно. Самостоятельность в мышлении помогает принимать более взвешенные решения, опираясь на собственные рассуждения. Финансовая независимость дает настоящее чувство безопасности, создаваемое своими руками. А эмоциональная зрелость не только делает женщину более притягательной, но и дает ей смелость выбирать ту жизнь, в которой ей по-настоящему спокойно и комфортно.

Идти навстречу боли и страданию, не отворачиваясь, и притом находить способ утешить себя — вот путь от зависимости к самостоятельности. Это не момент, не фраза, произнесенная за несколько секунд, а целый отрезок жизни. Без мужества, без упорства, без внутренней твердости невозможно дойти до поставленной цели. А тот, кто не готов отпустить, на самом деле никогда и не понимал, что значит «по-настоящему взять что-то в свои руки».

Если бы все было так просто, разве существовал бы этот сложный мир? Самое запутанное в нем — человеческая природа. Отпускаем мы не что-то внешнее, а лишь прежнюю версию себя. А начав что-то заново, ты все равно остаешься собой. Если, отпуская, мы не переосмысливаем и не делаем выводов, то боль и страдание никогда не уйдут и, соответственно, никакого настоящего нового начала не будет.

Один из читателей оставил мне комментарий с просьбой поделиться своим опытом и написать что-нибудь для женщин о взрослении. Я долго думала и не могла избавиться от чувства, что мне не хватает ни мудрости, ни прав, чтобы писать о таких важных вещах. Ведь чтобы по-настоящему повзрослеть, недостаточно прочитать одну-две статьи. Но все же я думаю так: если у тебя есть время, почитай внимательно классику. Мудрецы и мыслители помогут тебе даже сквозь века и расстояния, а дальше все зависит от тебя: просто живи свою жизнь по-настоящему.

Многие люди прочитали немало книг, но у них так ничего и не поменялось. Неужели это вина книг? Я думаю, дело скорее в том, что они только читали, но так и не начали жить по-настоящему.

Что касается меня, единственное, что я могу, — дать тебе почувствовать, что в этом же мире, в это же время рядом с тобой был тот, кто своей историей поддерживал и утешал тебя, делился светом и теплом. Вот и все, что в моих силах.

Я еще продолжаю взрослеть, в каждом своем «я», в каждой роли. С течением времени я все больше наполняюсь ожиданием от жизни, мне хочется прочувствовать ее глубже, увидеть больше граней этого мира. Пусть мы все научимся ценить ее, беречь себя и, главное, проживем ее так, как хочется, не предавая себя сегодняшних.

Время летит, годы проносятся стремительно. Некогда долго грустить, некогда долго держать обиду. Когда музыка стихнет и занавес опустится, главное — не оставлять никаких сожалений на следующую жизнь.

Не спеши расти, сынок

Дорогой мой ребенок, не спеши взрослеть: в этом мире так много прекрасного, оно ждет тебя.

Дорогой мой ребенок, не спеши взрослеть: мы, твои мама и папа, хотим побыть с тобой подольше.

Вспоминаю, как недавно мы с друзьями поехали за город и я снова встретила Инцзы, с которой не виделась почти четыре года, и Лао Чжана. С Лао Чжаном мы знакомы уже больше десяти лет. Тогда он был высоким, симпатичным, казался немного застенчивым, но на деле очень хорошо говорил и всегда нравился девушкам. Те, кто знали его давно, понимали, что он типичный Стрелец: словно ветер, он вечно находился в движении и

Потом я уехала в Шэньчжэнь, и мы стали реже видеться. В конце 2018 года мы встретились там однажды. Я спросила у Лао Чжана, не беременна ли Инцзы. Он ответил, что да и что вся семья с нетерпением ждет появления малыша. На прощание мы договорились, что, когда вернемся в Ухань, обязательно пересечемся, уже с детьми. Но никто из нас не мог тогда представить, что следующая встреча произойдет через несколько месяцев на похоронах. В тот день все очень переживали, в том числе и от осознания, как же непредсказуема и хрупка жизнь.

Спустя полгода, болтая с подругой, я случайно узнала, что Инцзы родила мальчика, но у ребенка какие-то проблемы со здоровьем.

Что именно стряслось, подруга не знала, сказала только, что Лао Чжану с семьей сейчас тяжело. Мальчику дали имя Сяо Цао.

Поездку за город на самом деле организовал Лао Чжан. Когда я об этом узнала, тут же решила взять Хуашэна. С момента нашей последней встречи прошло почти четыре года. Когда мы увиделись, я сразу заметила, что Лао Чжан сильно загорел, стал крепче. Раньше он всегда был гладко выбрит, а теперь все лицо покрывала щетина и от той беззаботной юношеской легкости не осталось и следа. Он стал гораздо сдержаннее, а на лице у него виднелась усталость и беспомощность человека средних лет.

И все же в глазах Лао Чжана остался прежний задор. А Инцзы, стоявшая рядом, уже совсем не была той озорной девушкой, какой я ее помнила. Без макияжа она выглядела просто, но улыбалась по-прежнему тепло. У большинства женщин после рождения ребенка на лице в той или иной мере появляется легкая усталость, Инцзы не стала исключением. Мы тепло поприветствовали друг друга, и я увидела рядом с ней Сяо Цао. Это была моя первая встреча с ним. Он выглядел крепким, очень милым и смышленым. Говорил пока не слишком бойко, но, когда улыбался, был похож на Инцзы: такой же обаятельный.

Я не заметила, что Сяо Цао чем-то отличался от других детей, наоборот, мне он показался очень приятным. Увидев, что Лао Чжан начал ставить палатку, он тут же нетвердой походкой поспешил к нему, стал копаться в сумке с инструментами. Практически сразу он вытащил то, что искал, и, протягивая отцу, сказал: «Папа, вот, это чтобы закрепить, правильно?» Лао Чжан, улыбнувшись, кивнул и поблагодарил его.

Сяо Цао действовал уверенно: он точно знал, какой инструмент понадобится Лао Чжану. Видно было, что он уже не раз наблюдал, как отец ставит палатку, и, скорее всего, часто помогал ему. Он знал, что папа сейчас нагнется, чтобы расправить каркас, и тут же поспешил подать нужную деталь: хотел по-настоящему участвовать, быть рядом, быть полезным. Он действительно оказался удивительно сообразительным и чутким ребенком.

В отличие от других детей, которые, едва добравшись до лагеря, тут же побежали запускать воздушных змеев, бросать камушки и копаться в песке, Сяо Цао, казалось, больше всего хотел быть рядом с Инцзы. Он, конечно, хотел поиграть с остальными, но еще больше хотел, чтобы мама пошла с ним. Думаю, в обычной жизни у Сяо Цао не так много возможностей играть с другими детьми; большую часть времени он, наверное, проводит с Инцзы и потому привязан к ней особенно сильно. Но детская натура все же тянет к сверстникам. Сяо Цао смотрел на убегающих вдаль детей, а потом поднял глаза на маму. В его взгляде было столько желания, столько мольбы. И тогда Инцзы отложила свои дела, улыбнулась, взяла сына за руку и пошла с ним вслед за другими.

Лао Чжан, закончив ставить палатку, сел рядом со мной. Мы немного поговорили о жизни, о том, как у кого дела, и я все же не смогла удержаться от вопроса: «Как сейчас обстоят дела с болезнью Сяо Цао?»

Он опустил голову, вытирая с рук землю после установки палатки, и ответил:

— На прошлой неделе ездили на повторное обследование… Все по-прежнему. Продолжаем держать под контролем с помощью лекарств. Сяо Цао очень старается. Только вот не знаю, пойдет ли он в школу, справится ли.

Я не стала больше расспрашивать о болезни и лишь сказала:

— Не падай духом. Уровень медицины ведь постоянно растет. Может, через несколько лет появится эффективное лекарство или какой-то новый способ лечения. Ты ведь для них двоих — опора. Ты должен оставаться их верой и поддержкой. Я знаю, у тебя все получится.

— Те годы, наверное, были для тебя очень тяжелыми… Когда мы приезжали в Шэньчжэнь, я видел, как тебе непросто. Но тогда мы с Инцзы боялись что-то говорить, вдруг ты расплачешься, поэтому и не стали утешать. А сегодня, увидев тебя, я искренне рад. Пусть у вас с Хуашэном все обязательно будет хорошо! — сказал Лао Чжан очень по-доброму.

Его слова исходили от сердца. Я подумала, что, может, он говорил это не только мне, но и себе самому, как напоминание. Если я сумела все преодолеть, значит, и он непременно справится.

Тут Лао Чжан издалека увидел, что Инцзы с Сяо Цао идут в нашу сторону, и сразу встал, чтобы разжечь огонь в печке.

Я спросила Инцзы:

— Почему вы перестали играть?

Она ответила:

— Нужно заранее организовать еду для Сяо Цао. Мы готовим ему отдельно.

— Все эти годы? Это же так тяжело!

— Да, так и есть, — кивнула она. — Потому-то я и не вышла на работу. Сяо Цао еще слишком маленький, за ним нужно постоянно присматривать. Лао Чжан сейчас занимается организацией выездов на природу, так что я просто хожу с ним вместе: и за Сяо Цао слежу, и по возможности помогаю.

— Сяо Цао, похоже, очень послушный. Такой он у вас красавец, такой сообразительный, наверняка и кушает хорошо.

— Да, он послушный. Часто берем его с собой на выезды, на природе ему больше нравится, чем в квартире. Каждый раз я заранее готовлю еду дома, а на месте уже просто разогреваю. У нас есть походный холодильник, мы кладем туда свежее мясо и молоко, иногда остаемся на природе на два-три дня. Если на месте есть розетка, этих продуктов нам вполне хватает. Сяо Цао нельзя еду из кафе, так что все блюда я готовлю ему сама.

Хуашэна я растила одна. Все заботы —

Я знаю, что ей не нужны ни жалость, ни утешения, а нужно лишь одно: быть понятой. Наверняка у нее тоже случаются моменты растерянности и бессилия, но жизнь не дает ей времени остановиться и все обдумать. Она просто действует по наитию, делая то, что должна. Своим оптимизмом и верой в будущее она создает для Сяо Цао то счастье, которое для него возможно.

Я сварила для всех большую кастрюлю куриного супа, а Инцзы в маленькой сковородке обжаривала еду для Сяо Цао. Вскоре она аккуратно переложила все в его миску и с улыбкой наблюдала, как он с аппетитом это уплетает.

— Лишь бы Сяо Цао был счастлив, — сказала она. — Остального я не прошу. Пусть он потихоньку растет, и все обязательно наладится.

— Обязательно наладится, — кивнула я. — Сяо Цао непременно все преодолеет. Ты должна помнить: в мире случаются не только сюрпризы, но и настоящие чудеса. Вот почему нам всем нужно верить и надеяться.

— Сяо Цзинь, на все воля Божья. Мы с Лао Чжаном сделали все, что в наших силах. Было бы это возможным, мы бы с радостью отдали Сяо Цао свою печень, лишь бы он вырос здоровым и страдал поменьше. — Чуть позже Инцзы решила поделиться со мной: — Болезнь Сяо Цао обнаружили сразу после его рождения. Медицинский диагноз — атрезия желчевыводящих путей. А ведь все анализы и обследования за время беременности были в полном порядке, никаких отклонений. Кто бы мог подумать, что в итоге все обернется так. Сяо Цао перенес свою первую операцию, когда ему было чуть больше пятидесяти дней. Вся наша семья тогда ждала за дверью операционной, каждая минута нам казалась вечностью, а мое сердце словно резали ножом. Врачи сказали, что эта болезнь на сегодняшний день неизлечима. Единственное, что можно, — это контролировать ее лекарствами и надеяться на судьбу. Нужно регулярно ездить на обследования и каждый день принимать медикаменты…

Инцзы замолчала. Она посмотрела на Сяо Цао, который все еще ел, затем перевела взгляд на других детей, играющих неподалеку в песке. Казалось, она хотела что-то еще сказать, но в тот момент не знала, с чего начать. Наверное, в ее голове уже промелькнули все события последних двух лет, но она не заплакала. Она просто глядела куда-то вдаль, погруженная в свои мысли.

В тот момент мне вдруг стало невыносимо тошно. Я смотрела на Сяо Цао, который с такой радостью улыбался и все время ласково звал Инцзы: «Мама, мама…» Этот милый крохотный человечек с самого рождения пережил куда больше, чем многие другие дети. Когда он совсем маленький лежал на операционном столе, он ведь не мог понять, почему он не у мамы на руках, а в холодной палате под ярким светом. Кроме страха, у него не было никаких чувств, он только плакал. Тогда он наверняка надеялся, что мама поскорее придет и заберет его оттуда.

Когда сталкиваешься с неизлечимой болезнью, это все равно что носить с собой бомбу замедленного действия. Любой будет испытывать страх, боль, винить судьбу в несправедливости. Но если эта бомба прикреплена к телу младенца, который только начинает свою жизнь, тогда уже не существует слов, способных передать твою боль. Ребенку предстоит расти, перенося физические страдания, а взрослым — жить с нею в душе, изо дня в день наблюдая, как он растет, и одновременно боясь каждого следующего дня. Как же мучительно и жестоко!

Судьба вручает нам коробку с неизвестным содержимым. Мы не знаем, что нас ждет. Но это и есть жизнь: непредсказуемая, кажущаяся случайной, но, возможно, предопределенная. И даже если человек изначально хрупок, ему все равно приходится становиться сильным, чтобы идти навстречу неизвестности.

В большинстве семей, где есть дети, повседневная жизнь полна мелких забот и повторяющихся дел. Она утомительна, но в то же время наполнена радостью. Мы строим планы, надеемся на лучшее, и все это ради детей и близких. А вот в семьях, которые столкнулись с постоянными болезнями, бедностью, страданиями и даже смертью, трудна не только повседневная жизнь. Они испытывают такие физические и моральные страдания, какие мы не можем себе представить. Их жизнь не просто быт. Это борьба за само существование. Потому что, только оставаясь в живых, можно обрести надежду и мотивацию продолжать жить.

Инцзы и Лао Чжан уволились с прежних работ. Какое-то время они держали небольшую палатку с едой, которую открывали по вечерам, но потом поняли, что это слишком тяжело физически: организм просто не выдерживал. А если они выгорят окончательно, то Сяо Цао придется еще труднее в будущем. После долгих раздумий Лао Чжан решил заняться организацией активностей на природе. С одной стороны, после пандемии кемпинг и отдых на свежем воздухе стали очень популярны, а с другой — у него появилось больше времени, чтобы находиться рядом с сыном и чаще вывозить его на природу. Это был тот редкий вариант, где можно и заработать, и продолжать заботиться о Сяо Цао. Я прекрасно понимаю, почему они приняли именно такое решение.

Часто, будучи родителями, мы мечтаем проводить чуть больше времени со своими детьми и заниматься любимым делом. Но реальность редко ставит перед нами выбор между хорошим и лучшим, чаще она вынуждает нас идти на компромисс. И уже затем нам приходится искать новые решения. Жизнь требует от нас мужества и веры, потому что только так мы сможем найти дорогу, на которой выживают те, кто умеет подстраиваться и не сдается.

Те, кто сумел принять испытания судьбы, чаще всего продолжают жить с улыбкой и изо всех сил стараются идти вперед. Мне кажется, в этом и заключается самая прекрасная сторона человеческой природы. Она словно рисует полотно жизни, где пот и слезы превращаются в умилительный оттенок синего, улыбки и поцелуи — в чарующий красный, а надежда и любовь — в теплый и согревающий желтый. Красный, желтый и синий — три базовых цвета в живописи. Но разве не они же и три самые трогательные краски человеческой жизни?

Безусловно, болезнь Сяо Цао — это беда для него и всей его маленькой семьи. Но в то же время им повезло в ином: они не утратили мужества

Возможно, кто-то подумает: «Хорошо, что у меня нет детей: меньше тревог, не случится таких редчайших бед и вообще не придется проводить жизнь в такой усталости».

Воспитание ребенка — дело точно нелегкое, но и не то, что приносит боль и отчаяние. Когда мы слишком заостряем внимание на трудностях, то теряем способность по-настоящему ощущать вкус счастья. Ведь мы начинаем его ценить, когда преодолеваем что-то. То, что дается слишком легко, не рождает в нас подлинного чувства благодарности и желания это сберечь.

Я всегда верила: хорошо мы живем или плохо, это не результат какого-то одного события или присутствия одного человека в нашей жизни. Жизнь без детей просто означает, что ты не прошел путь родительства, но вовсе не гарантирует, что в карьере, в отношениях с близкими, с партнером или в семье будет легче и свободнее. А жизнь с детьми лишь говорит о том, что ты испытал эту сторону бытия. В любом случае, какой бы путь ни выбрали, мы должны управлять им сами, а не винить других во всем плохом, думая, что именно они принесли нам несчастья и беспокойства.

Мы должны благодарить все встречи и все случайности, ведь именно они помогают нам расти быстрее, преодолевая трудности.

Я спросила у Инцзы, что особенно запомнилось ей за эти годы с Сяо Цао. Она рассказала, что зимой, когда ему было два года, они втроем поехали в кемпинг. Когда они с Лао Чжаном установили палатку, внезапно пошел снег. Постепенно он стал усиливаться. Лао Чжан сразу же разжег печку и занес ее внутрь палатки, а дымоход вывел через крышу наружу. Теплый дым поднимался в небо, смешиваясь с пушистыми снежинками. На улице все быстро побелело, а в палатке было удивительно тепло, холода совсем не чувствовалось. Сквозь крошечное окошко они смотрели на необычный зимний пейзаж. Сяо Цао в тот день был невероятно взволнован: кажется, он впервые видел снег. Он радостно прыгал на матрасе, размахивал руками и ногами. С ним рядом находились мама и папа. Его счастье было абсолютным. Таких моментов, возможно, случится немного, но и одного такого вполне достаточно, чтобы помнить всю жизнь.

Горы за палаткой укутал снег, они стояли словно в гусином пуху, такие мягкие и уютные. Озеро у их подножия поблескивало серо-голубым светом, и снежинки, что одна за другой падали на его гладь, напоминали звезды, складывающиеся в Млечный Путь. Вода становилась все прозрачнее. К утру, возможно, на поверхности появится тонкий слой льда, и эти звезды, застывшие в кристаллах, еще долго будут лежать там, не желая исчезнуть. Эту сказочную, почти нереальную зимнюю картину словно кто-то соткал специально для них троих, словно сама природа решила добавить в их воспоминания немного волшебства. Столь теплое и трогательное событие достойно того, чтобы остаться с ними навсегда.

Завтра и послезавтра еще не наступили, вчера и позавчера уже прошли. Но у нас есть сегодня — тот самый день, в котором мы можем продолжать создавать счастье. Разве не в этом оно и есть?

Нам никогда не изменить прошлое, но, возможно, мы способны создать будущее. Единственное, что нам точно дано, — это настоящее. Раз так, давайте проживать каждый день как следует, без жалоб, обид и злости, смотреть на краски под солнцем и становиться тем, кто сам излучает свет и дарит тепло другим.

Наши родители, вторые половинки, дети — все они однажды могут нас покинуть. Но раз уж любовь свела нас вместе, мы должны постараться прожить эти отношения с нежностью и заботой. С близкими людьми у нас складываются самые глубокие связи, и они оставляют самый заметный след в нашей судьбе. Так давайте же ценить это здесь и сейчас, ведь в следующей жизни мы можем уже не встретиться.

Недавно Инцзы рассказала мне, что отдала Сяо Цао в детский сад. Он был очень рад, ему понравилась новая обстановка, учеба, общение. Воспитатели относятся к нему с особой заботой, в частности в вопросах питания. Хотя Сяо Цао по-прежнему нужно регулярно проходить обследования, его маленькое тело становится все крепче, он смело сражается с болезнью. Сейчас он стал намного счастливее. Кроме мамы и папы, у него появились друзья и другие люди, которые его любят.

Инцзы нашла новую работу. Хоть теперь она и очень загружена, но чувствует, что в ее жизни снова появилась надежда. Она не загадывает далеко вперед и ценит каждый прожитый день. А значит, ей нужно проживать каждый день как можно лучше.

Привлекательность Инцзы не в том, что она многим пожертвовала ради ребенка, а в том, что она никогда не обвиняла в трудностях ни его болезнь, ни судьбу, ни несправедливость. Она приняла все и тем не менее выбрала жить с надеждой и достоинством. Более того, именно Сяо Цао стал для нее мотивацией: благодаря ему она захотела стать сильнее.

Взрослея, Сяо Цао однажды непременно соприкоснется с тем, что называют счастьем. Он точно не станет ненавидеть этот мир за его несправедливость и не будет упрекать родителей. Он просто чуть раньше других детей узнает, что такое несовершенство. Но оно не помешает ему чувствовать наш мир. И именно такое ощущение счастья — самое ценное и самое долговечное, что могут подарить ему мама и папа.

Размышляя на эту тему, я невольно вспомнила слова Лю Юй, обращенные к дочери в книге «Расти не спеша»:

Пусть тебе повезет в жизни, а если нет, надеюсь, что в несчастьях ты научишься состраданию.

Пусть тебя любят многие, а если нет, надеюсь, что в одиночестве ты обретешь терпимость.

Пусть каждый твой день начинается с того, что ты просыпаешься не по будильнику, а потому, что выспалась.

Я не стремлюсь воспевать или превозносить женщин лишь за то, что они стали матерями. Мне просто кажется, что путь от девочки к женщине — вопрос не только возраста, но и смены ролей, опыта, всей жизни. Но главное в этих изменениях — вовсе не прощание с прошлым, а встреча с новой, неизвестной версией себя. Это способ прожить еще одну возможную жизнь, и не стоит сразу отвергать или исключать в ней какой-либо шанс еще до ее начала. Собственный опыт всегда будет вернее чужих домыслов или страхов.

Решение о том, вступать ли в брак или заводить ли ребенка, не должно зависеть ни от чьего мнения, никто не сделает этот выбор за нас. Я всегда верила в любовь, хотела выйти замуж и родить. Я не могла знать заранее,

Я надеюсь, что мой ребенок в будущем станет таким же, сможет подарить мне новые впечатления, а я, в свою очередь, сумею помочь ему найти вдохновение.

Дорогой мой ребенок, не спеши взрослеть: в этом мире так много прекрасного, оно ждет тебя.

Дорогой мой ребенок, не спеши взрослеть: мы, твои мама и папа, хотим побыть с тобой подольше.

Письмо сыну

Возможно, мы немного отличаемся от типичной семьи из трех человек, но мама очень надеется, что во всем ты будешь прислушиваться к своему сердцу, смотреть на мир своими глазами, думать и принимать решения своей головой.

Дорогой Хуашэн!

Сейчас 2023-й, и мама хочет написать тебе письмо, чтобы сохранить воспоминания об этом особенном годе. Я надеюсь, что в недалеком будущем, когда ты выучишь больше слов и сможешь легко разбирать их на бумаге, ты прочитаешь его полностью. Я с нетерпением жду твоего ответа, а еще больше — нашей душевной беседы, как в детстве. Я уверена, у тебя тоже накопилось много того, что ты хочешь мне сказать.

Этой осенью ты станешь первоклассником. Когда я впервые писала тебе письмо, тебе было всего чуть больше двух лет, а теперь тебе уже почти семь. Удивительное время. В наших сердцах распустился вечный цветок любви, и его аромат повсюду. Каждый раз, когда я вспоминаю об этом, я наполняюсь счастьем и отчетливо ощущаю полноту жизни.

Несколько дней назад я спросила тебя: «Хуашэн, ты знаешь, что такое счастье?»

Ты ответил: «Я каждый день счастлив, потому что рядом со мной вы с папой».

Я снова спросила: «Теперь, когда у тебя есть новый папа, ты все еще помнишь папу Сяо Ху?»

Ты, все так же улыбаясь, сказал: «Конечно, помню. У меня два папы, один любит меня с небес, а другой рядом, всегда со мной. Так что я счастливее, чем многие дети».

Меня удивили и тронули твои слова. Ты такой разумный и чуткий. Эти качества заложены в тебе с рождения. Но как мама я все же волнуюсь: не станут ли именно они в будущем твоим самым уязвимым местом? Ты, возможно, еще не понимаешь, что значит «тому, кто слишком чувствует, часто достается от тех, кто не чувствует вовсе». Я не хочу менять тебя, а лишь надеюсь, что мы с папой сможем быть рядом, помогая тебе расти и становиться сильнее, чтобы дать тебе внутреннюю опору. Сохрани свою искренность в сердце, но также научись справляться с болью и потерями, ведь, когда все наши слабости спрятаны за броней из любви, уже не так страшно.

Почему я затронула такую тему? Потому что папа очень переживает, как ты адаптируешься в школе, так как это уже не детский сад, там все совсем по-другому: ты вступаешь в новый коллектив, в совершенно новый этап жизни. Он волнуется о твоем физическом и эмоциональном развитии даже больше, чем я. Он не только врач, который лечит и спасает людей, он еще и папа, который хочет исцелить тебя своей заботой.

Знаешь, в тот момент, когда папа вписал свое имя в графу «отец» в твоих документах, он уже твердо решил, что будет любить тебя всем сердцем. Независимо от того, есть ли между вами кровная связь, он всегда будет относиться к тебе как к родному сыну. Мне не предугадать, как сложится ваше будущее, но думаю, то, что уже произошло и что происходит между вами сейчас, ты понимаешь даже лучше меня.

Хуашэн, ты должен сказать спасибо Всевышнему за ту любовь, которую получил, и за то, что тебе даровано, потому что все это по-своему справедливо. Я уверена: больше всего Он хочет, чтобы ты научился ценить то, что у тебя есть, в сравнении с тем, что ты потерял. В этой жизни мы не можем повлиять лишь на свое рождение. Но все остальное: людей, путь, решения — мы в той или иной степени можем выбирать. И у тебя уже есть право сделать свой выбор.

За четыре года изменилась не только я, но и ты. С тех пор как появился папа, в тебе, лишенном отцовской любви, произошло так много перемен. Твое счастье с этого момента обрело более конкретную форму. Ты больше не воспринимаешь его как что-то недостающее и печально-прекрасное. Теперь оно для тебя обретенное, настоящее, полное.

Я знаю, что ты, конечно, помнишь папу Сяо Ху, но также понимаю, что он ушел из твоей жизни больше четырех лет назад и постепенно ты его забываешь. Ведь когда тебе всего два, помнить кого-то — значит видеть его каждый день, а у тебя не было такой возможности. Да, я часто показываю тебе фотографии и видео с ним, рассказываю нашу историю. Но единственное, что ты можешь помнить, — это его лицо на снимках, а воспоминания о проведенном вместе времени уже постепенно исчезают.

Для тебя, наверное, это даже к лучшему, не нужно слишком грустить. Хотя ты не помнишь конкретных моментов с папой Сяо Ху, ты знаешь — пусть даже только по маминым рассказам, — что он очень любил тебя. Через рассказы ты все равно это ощущаешь. Но с возрастом наши эмоциональные потребности изменяются, и ты начнешь скучать по нему, мечтать сидеть у него на плечах, как другие дети, играть с ним. И хотя ты очень любишь быть рядом с мамой, я знаю, что тебе тоже хочется почувствовать, каково это — радоваться всей семьей, втроем.

Я часто называют тебя счастливчиком и везунчиком. Я не позволю себе вечно жить в горе, я смотрю в будущее с оптимизмом и надеюсь, что ты тоже научишься так воспринимать жизнь. Небеса тебя не обделили. Наоборот: они с самого начала подарили тебе особую заботу. Ты здоров, симпатичен, умен, твоя жизнь наполнена любовью близких, друзей и даже посторонних. Более того, судьба послала тебе нового папу. Все это — твое, и ты обязательно должен научиться это ценить.

Твоя любовь к новому папе началась задолго до письма, которое

Он никогда не запрещал тебе говорить о папе Сяо Ху, потому что уважает тебя и искренне за тебя переживает. Он как-то сказал мне, что не стремится никого заменить ни в твоем, ни в моем сердце, он просто хочет любить тебя так, как делает это сейчас: без давления, без ожиданий, желая лишь установить настоящую связь через постоянное общение. И хотя между вами нет кровного родства, я верю, что ваша привязанность со временем станет такой же крепкой, как между родным отцом и сыном, и однажды ты, когда вырастешь, обязательно поблагодаришь его за все, что он для тебя сделал.

То, что ты постепенно забываешь папу Сяо Ху, вполне естественно, и мама это понимает. Я тоже не помню, что происходило со мной, когда мне было два. Бабушка рассказывала, что мой дедушка умер примерно в то время, и, хотя она много раз говорила, что он очень меня любил, у меня не осталось о нем ни воспоминаний, ни особых чувств. Я просто знаю, что он был хорошим человеком. Так что, пожалуйста, не вини себя и не грусти из-за этого, никто не станет тебя упрекать.

Когда-нибудь ты, возможно, услышишь от людей разные разговоры, сплетни или даже осуждения. Я очень надеюсь, что ты не позволишь чужим словам и взглядам управлять твоими мыслями и чувствами. Помни: тот, кто не знает тебя и не прошел с тобой твой жизненный путь, не имеет права указывать тебе, как жить. Не позволяй чьим-то мимолетным словам поколебать твою уверенность. Я знаю, что ты любящий и благодарный ребенок.

Кроме того, ты должен научиться понимать бабушку и дедушку, родителей папы Сяо Ху. Все, что произошло с нашей семьей, для дедушки — его папы — оказалось слишком тяжелым, и он до сих пор не может этого до конца принять. Конечно, он твой дедушка, но прежде всего он отец. Я его понимаю и верю, что однажды и ты, Хуашэн, тоже его поймешь. Поэтому, что бы они ни сказали, ты не должен грубить им в ответ или обижать их.

Ты помнишь, как я попросила тебя не говорить бабушке и дедушке о новом папе? И ты действительно не проболтался. Я тогда объяснила, что это очень деликатный вопрос и что я должна сама обо всем им рассказать.

Накануне регистрации брака я все-таки решилась. В тот день я очень переживала, но знала, что обязана это сделать из уважения к ним и потому, что они твои бабушка и дедушка.

Пока я говорила, бабушка не переставала плакать, а дедушка молчал. Я не плакала уже давно, но в тот раз тоже не смогла сдержать слез, словно дверь в запертую комнату прошлого внезапно распахнулась. Воспоминания и обрывки тех дней нахлынули разом. Твои бабушка и дедушка пережили со мной тот период жизни. Столько лет мы, навещая их, не касались прошлого, будто негласно договорились об этом. Та боль навсегда осталась в нас. Но именно твоя радость, твое здоровье, твое счастливое взросление приносили нам всем утешение.

Бабушка сказала, что давно предчувствовала что-то подобное, ведь я еще молода и когда-нибудь это должно было случиться. Она о том думала и смогла понять. Ей грустно, но она доверяет моим чувствам и верит, что твой новый папа действительно достойный человек, раз сумел тронуть мое сердце. Я рассказала ей о том, как папа заботится о тебе, и, пока я говорила, бабушка не могла сдержать слез. Она только повторяла: «Это пойдет ему на пользу». Она прекрасно понимает, как важно, чтобы рядом с тобой, пока ты растешь, был такой хороший, сильный человек.

В отличие от бабушки, которая оказалась внутренне готова к разговору, дедушка, хранивший молчание, меня напугал. И только когда он, сдерживая гнев и боль, сказал: «Если я узнаю, что кто-то плохо относится к Хуашэну, я этого так не оставлю. И тебя это тоже касается!» — я почувствовала, как сильно он переживает. Но не успела я ответить, как вмешалась бабушка: «Хуашэн — ее жизнь. Как ты мог подумать, что она выбрала кого-то, кто плохо к нему относится? И потом, наш Хуашэн ведь не глупый. Если бы с ним плохо обращались, разве он бы не сказал? Посмотри, он в последнее время ходит радостный, значит, у него все действительно хорошо. Сяо Цзинь позаботится о нем и защитит его».

Дедушка, конечно, все это понимал, но ему было тяжело смириться с тем, что однажды ты назовешь папой другого человека. Сама мысль казалась ему невыносимой. Он понимал, что ничего уже нельзя вернуть или изменить, и не сумел сдержать рыдания. Мне было больно и грустно видеть его в таком состоянии.

Мне кажется, его боль по-настоящему не сможет заглушить ничто, кроме времени. Наверное, у каждого человека есть свои душевные раны, которые невозможно залечить сразу. Время — единственное лекарство, способное помочь: может быть, когда-нибудь, в один из дней в далеком будущем.

Мы не должны ни в мыслях, ни в поступках навязывать свою волю другим людям.

Все эти истории ты пока не знаешь, но мама записала их для тебя. Я надеюсь, что в будущем ты их услышишь: хоть это мои воспоминания, на самом деле они часть и твоего пути тоже, ведь мы прошли его вместе.

Твои дедушки (мой папа и отец Сяо Ху) — люди одного поколения, и в их время не было того, что мы сейчас называем осознанным родительством. Многие мужчины того времени просто не умели выражать свою любовь: кто-то стеснялся говорить о чувствах, а кто-то выражал их жестко, через контроль или строгость. Вот почему детям порой казалось, что их лишают свободы. Но при всем этом нельзя отрицать, что родители действительно их любили.

В те времена под влиянием устоявшихся представлений многие люди так или иначе считали, что такие роли, как отчим или мачеха, по определению не приносят детям ничего хорошего. У них срабатывало что-то вроде рефлекса: первая реакция — негативная. И тут уж, сколько ни объясняй, тебя все равно не станут слушать. Они

Когда родственники начали смотреть на твоего нового папу с предвзятостью, он, конечно, понимал, что и у других могут возникнуть такие мысли. Но он не стал никому ничего доказывать. Когда он только решил за мной ухаживать, он уже знал, что у меня есть ребенок, и больше всего его волновало, не причинят ли тебе боль чьи-то замечания вроде «у вас разные фамилии» или какие-то обидные слова. Его никогда не волновало чужое мнение: если он что-то решил, то идет вперед, пока не найдет ответ. У него даже мелькали такие мысли: если однажды между нами возникнут разногласия по вопросам твоего воспитания, поверю ли я, что он делает все ради твоего блага, или поддамся эмоциям и не захочу его слушать?

Папа много думал о трудностях, с которыми ему, возможно, придется столкнуться в будущем. Но в конце концов он понял, что любая из них — ничто по сравнению с тем, что ему выпало счастье встретить нас с тобой. Он без колебаний сделал шаг в мою сторону и крепко обнял тебя, потому что с самого начала верил: если он будет относиться к нам искренне, мы обязательно примем его.

Я приняла его любовь не в момент слабости, а тогда, когда находилась в лучшем своем состоянии и ясно увидела, какой он хороший человек. Я верю, что раз он любит меня, то обязательно будет любить и тебя. Любое чувство однажды получит ответ. Ценить настоящий момент — вот лучшее проявление уважения к жизни. Мы должны научиться верить в любовь, ведь только время способно доказать ее подлинность.

Взгляни, как удивительна жизнь. Когда она преподносит нам что-то внезапное или приятное, то никогда не предупреждает. Поэтому мы должны учиться принимать неожиданности, в том числе несовершенства и потери.

Ваше с папой повседневное общение часто заставляет меня задуматься и многое переосмыслить. Я искренне благодарна, что именно в этот момент он вошел в твою жизнь и подарил тебе так много того, что бывает только между сыном и отцом. Ты обожаешь играть с ним, по-детски дурачиться и слушать его рассказы. Должна признать, в этом во всем я уступаю папе. Я всегда была спокойной, предпочитала сидеть дома, рисовать, читать, и до пяти лет ты в основном жил в том же ритме, подстраиваясь под мой стиль жизни. Я думала, что наши характер и привычки сходны.

Позже, увидев, что ты стал более подвижным, озорным и живым, я сначала подумала, что ты изменился. Но потом поняла, что это была моя ошибка. Я просто искала оправдание своей лени. Мальчикам свойственны активность и подвижность. Любовь к играм, шуму, веселью развивает твое мышление. И с того момента, как в твоей жизни появился папа, я начала замечать, как ты меняешься к лучшему: ты стал радостнее, свободнее, и я увидела в тебе совсем другого мальчика, непохожего на того, каким ты был рядом со мной.

Особенно сильно я это почувствовала, наблюдая, как папа рассказывает тебе о военном деле и животных. Ты тут же проявил огромный интерес и любопытство, в тебе проснулась настоящая жажда знаний. Такого я не замечала раньше, когда мы были только вдвоем. Я искренне радуюсь за тебя и очень благодарна папе.

Став мамой впервые, я почти сразу оказалась в роли матери-одиночки. Мне пришлось нелегко, но все это время я думала лишь об одном: каким будет наш с тобой образ жизни, наша модель общения и какое влияние все это окажет на твое будущее и мышление.

Больше всего я не хотела бы, чтобы ты воспринимал маму как человека, который только и делает, что жалуется на жизнь, выглядит уставшей и несчастной, постоянно занят зарабатыванием денег и совсем не находит времени на тебя. Но я также не хотела бы быть той мамой, которая оставляет тебя у бабушки с дедушкой, а сама отправляется наслаждаться жизнью. Кажется, я не соответствую ни одной из этих моделей, правда?

Да, я своим примером учила тебя с оптимизмом смотреть на жизнь, но, помимо того, я все время размышляла, как создать в твоем сознании образ мужчины, который мог стать для тебя примером для подражания.

Вот почему с самого твоего детства я рассказывала тебе множество историй из прошлого. В какой-то период ты особенно полюбил Гуань Юя из классического китайского романа «Троецарствие», говорил, что он храбрый, доблестный, верный и преданный, а еще что у него было много друзей, таких же смелых и честных. Ты также восхищался справедливым и отважным Чжао Цзылуном и мечтал скакать верхом, как он. Позже тебе начали нравиться император династии Хань, У-ди, и император Цинь Шихуан. В общем, в каждой книге, в каждом рассказе, который ты читал или слышал, ты обязательно находил кого-то сильного и выдающегося, кто становился твоим героем.

С тех пор как в твоей жизни появился папа, привнеся в нее новый стиль общения и ритм, ты начал заметно меняться. Каждый раз, когда он возвращается с работы и просматривает материалы по операциям, которые проводил в тот день, ты сидишь рядом и внимательно наблюдаешь. Тебя совсем не пугают эти медицинские штуки. Ты с серьезным видом спрашиваешь: «На что пациент жаловался?», «Его вылечили? Спасли?», «Операция была сложной?»

Папа каждый раз терпеливо объясняет разные медицинские вещи, подбирая понятные тебе слова, рассказывает, как все прошло. Он, например, говорит: «Папина операция похожа на то, как ты собираешь конструктор LEGO. Нужно построить мост между двумя деталями и наладить между ними путь, по которому все будет правильно двигаться». А ты слушаешь его с восторгом и любопытством.

Для тебя не секрет, что у папы хорошо с точными науками, и под его влиянием ты очень быстро выучил таблицу умножения и начал проявлять интерес к математике. Иногда ты немного хвастаешься, а папа говорит тебе: «Учеба — это не повод для хвастовства, а радость, которую ты получаешь, когда сам стремишься к знаниям». Он хочет, чтобы ты всегда сохранял пытливый ум и желание узнавать новое. Он отвечает на все твои вопросы, не только чтобы удовлетворить твою любознательность, но и чтобы ты понял: лишь постоянно обучаясь, можно накопить знания. Я думаю, именно так папа подает тебе личный пример, становится для тебя настоящим образцом.

Ты тоже разглядел те качества, которые когда-то привлекли меня в папе. Видишь, как действует положительная энергия: она настраивает нас на одну волну, рождает внутренний

Я очень тебя люблю, но, когда ты совершаешь ошибку, могу строго поругать. Иногда между нами происходит недопонимание, и тогда ты, конечно, злишься, перестаешь со мной разговаривать, плачешь, споришь. Но если позже ты сам признаёшь свою вину, то всегда первым подходишь ко мне с извинениями и говоришь не сердиться. А если ошибку допустила я, то я тоже прошу у тебя прощения, и тогда мы снова миримся и все между нами становится как прежде.

А теперь хочу задать тебе вопрос: «Если однажды у нас с тобой не совпадут мнения и именно папа тебя упрекнет, сделает замечание, что ты сделаешь? Тебе будет обидно? Ты подумаешь, что он тебя не любит? Скажешь ли ты ему что-то резкое, что способно его задеть?»

Возможно, ты так и поступишь, а возможно, и нет. Если к тому моменту, когда ты будешь читать мое письмо, подобное уже случится, я верю, что ты сумел справиться с этим достойно. А если еще нет, то запомни хорошенько то, что я напишу дальше. Эти слова когда-то сказал мне твой папа, и теперь я передаю их тебе.

«Сяо Цзинь, такие ситуации точно когда-нибудь произойдут. Возможно, когда Хуашэн поступит в начальную школу, а может, когда он будет подростком. Мы сами проходили через этот этап, ты ведь понимаешь. Я переживаю, что одноклассники станут говорить всякие глупости, из-за которых между мной и Хуашэном возникнет еще большее непонимание, и он даже начнет меня ненавидеть.

Я не в силах повлиять на то, что еще не произошло. Я могу лишь хорошо делать то, что зависит от меня сейчас. Я только прошу тебя верить мне. Это очень важно, потому что Хуашэн сильно к тебе привязан. Поверь, я действительно хочу для него только лучшего и по-настоящему его люблю. Я никогда не обижу его.

Но я хочу воспитывать и растить как отец, и мой подход отличается от твоего. Я верю, что благодаря нашей общей мудрости мы сможем воспитать достойного ребенка. Какие бы трудности ни ждали нас впереди, мы должны справляться с ними вместе, ведь мы навсегда остаемся одной семьей».

Вот что папа когда-то сказал маме, и он действительно поступает в точности так, как обещал. Я верю ему. Во-первых, потому, что знаю, какой он человек. А во-вторых, потому, что его родители замечательные люди. В них можно увидеть все те качества, которые есть в папе. По этой же логике, Хуашэн, однажды и в тебе должны отразиться и папа, и мама, ведь мы оба стараемся быть лучшими версиями себя, подаем тебе пример. Надеюсь, что в процессе взросления ты сможешь сформировать здравое понимание вещей, широкое мышление и правильные жизненные ценности.

Идеальных людей не существует, как и тех, кого никто не обсуждает. Родным человек может быть не только по крови, это включает в себя еще и повседневную близость, совместную жизнь, заботу друг о друге в простых вещах. Мы чувствуем любовь и счастье, потому что кто-то нам их дарит. Вот оно, настоящее ощущение любви. Мы должны беречь время, проведенное с близкими, и никогда не ранить тех, кому мы дороги.

Я не требую от тебя быть идеальным ребенком, потому что я сама не идеальная мать. Главное, чтобы ты рос радостным и счастливым, умел выражать свои чувства, с готовностью делился всем, что у тебя есть, и никогда не скупился на любовь.

Какие бы трудности и проблемы ни встретились тебе в будущем, прежде всего ты должен учиться сам искать пути их решения, делать все, что в твоих силах. И только если действительно не справляешься, обращайся за помощью. Но что бы ни случилось, пожалуйста, помни: папа и мама всегда рядом, мы — твоя опора.

Твое счастье и твои чувства должны идти от самого сердца. Не позволяй чужим комментариям сбивать тебя с пути. Запомни слова мамы: «Никогда не зацикливайся на том, что утратил, и цени то, что имеешь здесь и сейчас».

И запомни слова папы: «Будь человеком, который всегда сохраняет любопытство к жизни, стремится к знаниям, не боится трудностей и смело принимает вызовы. Мы пришли в этот мир, чтобы прожить и прочувствовать все, что называется жизнью».

Пора заканчивать, а так не хочется ставить последнюю точку! Я перечитала письмо несколько раз, и каждый раз мне казалось, что у меня еще так много слов, которые я хочу сказать тебе, Хуашэн. Интересно, когда ты дочитаешь до этого места, что ты почувствуешь? Что подумаешь?

Я вспоминаю тот вечер четыре года назад, когда села за первое письмо для тебя. Тогда я плакала так сильно, что истратила не одну пачку бумажных платков, и у меня даже не осталось сил перечитать написанное. А вот сейчас, заканчивая свое послание, я не плачу. За четыре года многое изменилось, я стала другой. Но одно осталось неизменным: неважно, когда какое письмо написано, — в каждом из них живет моя вера в будущее и моя смелость. Меня все это время поддерживала любовь к тебе и любовь к жизни.

Нас с тобой еще ждет много новых трудностей и испытаний, но я не боюсь, и ты тоже не бойся, хорошо? Однажды наступит день, когда ты вырастешь, окрепнешь, станешь выше меня на несколько голов и крепко меня обнимешь. Я обязательно расплачусь и намочу тебе всю одежду, а ты, смеясь сквозь слезы, скажешь: «Мам, ты мне всю майку соплями испачкала, как я теперь в таком виде пойду играть в баскетбол?..»

Любящая тебя мама

Сияйте каждый день

Жизнь состоит не только из сладких и счастливых моментов — ее сияние проявляется тогда, когда даже перед лицом тьмы и смерти человек находит в себе смелость идти к свету.

3 апреля 2024 года прощальный фильм Хаяо Миядзаки «Мальчик и птица» наконец-то вышел в прокат в Китае. В тот вечер мы втроем с мужем и Хуашэном отправились в кино на эту долгожданную ленту. На самом деле за последние два года мы с Хуашэном постепенно пересмотрели все анимационные фильмы Миядзаки. Сначала это было просто мое личное увлечение, затем стало занятием для двоих, а в итоге превратилось в семейную традицию.

Несколько лет назад

Хотя многие после просмотра этого фильма остались в недоумении и не до конца поняли его, я не могла сдержать слез. Я не уходила, пока не прозвучала последняя нота финальной песни и экран не погас.

Я начала плакать с того самого момента в фильме, когда мальчик Махито и Хими в юности вот-вот должны были открыть дверь в другой мир.

Махито сказал Хими: «Не открывай ту дверь, не уходи в тот мир, потому что тебя там ждет пожар, ты погибнешь». Но Хими совсем не испугалась, она мягко ответила: «Я не пожалею, ведь, если я ее открою, однажды у меня появится такой же чуткий и добрый ребенок, как ты, и это будет самым большим счастьем в моей жизни. К тому же я не боюсь огня». С такими словами она улыбнулась, попрощалась с Махито и без колебаний распахнула дверь, начав тем самым свое жизненное путешествие.

А я, сидя в зале кинотеатра, смотрела на лицо Хими на большом экране и в ее образе невольно увидела себя.

Я протянула руку и нежно взяла Хуашэна за руку, в ответ он сжал мою. Наверное, он почувствовал мое волнение по дрожи и всхлипываниям. Но он не стал тут же спрашивать: «Мама, почему ты плачешь?» Он просто молча сжал мою ладонь еще крепче.

Я с трудом сдерживала слезы, потому что внезапно осознала, что мой Хуашэн такой разумный. Он тихо держал меня за руку, даря мне самую глубокую и безмолвную поддержку. Он смотрел на мои слезы и не спрашивал, почему я плачу, а просто в тот момент, когда наши взгляды встретились, мягко и по-доброму улыбнулся мне. В его улыбке будто звучали слова: «Мама, не плачь, я рядом».

В тот момент в моей голове вихрем пронеслись все воспоминания о семи годах, проведенных с Хуашэном: как он сопровождал меня из Уханя в Шэньчжэнь, как мы вместе покупали подержанную мебель, собирали ее в съемной квартире, как ездили два часа на автобусе, чтобы увидеть море, как вместе пережили разлуку и прощание с близкими. Я вспомнила, как он во время моей работы заботливо наливал мне воду, просил не засиживаться допоздна и не пить так много вина. Вспомнила, как он просил меня быть счастливой, каждый день рассказывал мне истории, обожал рисовать, читать и бегать. Я также вспомнила, как он в нарядном костюме пришел на мою свадьбу, с радостью и гордостью объявил всей семье, что у него теперь есть папа, как он каждый вечер приходил поцеловать нас и спрашивал, будем ли мы сегодня болтать перед сном.

Возможно, есть не так уж много матерей и сыновей, которым пришлось за каких-то семь лет пройти через столько жизненных потрясений, как нам с Хуашэном. Но для меня это бесценный опыт. Моя жизнь — каждый прожитый день — стала ярче именно благодаря ему. И я надеюсь, что именно мое присутствие сделает его смелее и научит лучше понимать, что такое любовь.

Если бы у каждого был шанс все начать сначала и сделать новый выбор, как бы ты поступил? Миядзаки задал нам всем один важный вопрос: «Какую жизнь ты хочешь прожить?»

Думаю, сколько шансов ни предоставляй, я все равно выбрала бы свою. Я снова полюбила бы того юношу, вместе с ним мы бы снова подарили жизнь ребенку и прошли бы рука об руку этот короткий, но яркий путь. Я снова с любовью воспитывала бы нашего сына и лелеяла бы его всем сердцем. Я снова старалась бы вырастить его сильным и самостоятельным, мечтая о дне, когда он расправит крылья и взлетит. Я вновь назвала бы его Хуашэном, надеялась бы, что за свою долгую жизнь он научится останавливаться и по-настоящему наслаждаться ею. Где и кем бы я ни оказалась, я все равно останусь сильной, смелой и буду изо всех сил жить ту жизнь, о которой мечтаю.

Уход и приход любого человека — это неотъемлемый этап пути, они вплетаются в наше существование и становятся частью наших личных историй. Мы сами пишем главы своей жизни, и только мы в силах завершить их так, как нужно. Их нельзя ни легко разрушить, ни построить за счет других. Лишь обладая решительностью, мы сможем поднять паруса своей жизни и направить корабль мечты рассекать волны.

Жизнь состоит не только из сладких и счастливых моментов — ее сияние проявляется тогда, когда даже перед лицом тьмы и смерти человек находит в себе смелость идти к свету. Только не оставляя никаких сожалений, однажды мы сможем сказать, что ни разу не пожалели о сделанном выборе.

Вы будете каждый день сиять, просто верьте в себя.

На жизненном пути от двадцати к тридцати, а затем к сорока годам женщину ждут влюбленность, брак, рождение детей, карьера, семья. Вместе с ними неизбежно меняются и ее роли. Эти двадцать лет пролетают как одно мгновение. Многие сначала с открытым сердцем стремятся найти тот идеальный ответ, который называют счастьем. Однако вместе с жизненным опытом постепенно приходит осознание, что оно будто становится все более недосягаемым, а сама жизнь — совсем не такой, как представлялось в начале пути.

Несколько лет назад я получила письмо от одной читательницы. Она рассказала, что познакомилась с мужем еще в старших классах, и с тех пор они вместе прошли путь от школьной скамьи до свадьбы, а затем стали родителями. Муж построил успешную карьеру, семья жила в достатке, отношения между ними всегда были хорошими. Но однажды, когда она шла с дочерью домой из детского сада, пришло сообщение от незнакомой женщины. Его содержание ее шокировало: та утверждала, что беременна от ее мужа и что они находятся в отношениях уже восемь лет. В конце она выразила надежду, что жена сама подаст на развод.

Сообщение стало для женщины, которая все это время жила в тепличных условиях, тяжелым и жестоким ударом. Она призналась, что, помимо глубокой печали, испытывает огромный страх. Она даже не решалась

Ее сердце заполнили смятение и беспомощность, она не знала, кому могла бы выговориться, и тем более не понимала, как совладать со своей внезапной бедой. Поэтому она решила написать мне — далекому незнакомому человеку — в надежде получить хоть какой-то совет. Успокаивая ее, я также поделилась своими мыслями.

Я написала, что, будь я на ее месте, в такой ситуации любые ссоры и выяснения отношений казались бы мне бессмысленными. Если измена действительно началась восемь лет назад, то вряд ли простой разговор сейчас заставит его признать вину или чудесным образом вернет все как было.

Я бы постаралась сохранить спокойствие и начать планировать будущее для себя и ребенка. Все юридические вопросы нужно поручить адвокату. Брак, который подошел к концу и в котором больше нет ни доверия, ни любви, не может дать ребенку счастье и полноценную семью. Поэтому я не стала бы жертвовать собой и своей жизнью только ради того, чтобы у дочери был отец. Важнее, чтобы ребенок не рос в нездоровой атмосфере. Развод не означает, что девочка больше не увидит отца, она по-прежнему имеет право общаться с папой. Я ни в коем случае не стала бы показывать ребенку свою ненависть и обиду на мужа, потому что это принесет девочке повторную травму и может повлиять на ее будущее. Я подумала бы, как помочь дочери постепенно адаптироваться к новым условиям. Что касается родителей и друзей, им бы я рассказала все в подходящее время, когда все уладится. Ведь это моя жизнь, и самое важное в ней, чтобы мы с ребенком были счастливы, а не то, что подумают или скажут обо мне другие.

Разумеется, все это лишь мои размышления, как бы я поступила, оказавшись в такой ситуации. Окончательное решение все равно остается за ней самой.

Время пролетело незаметно, и вот, почти год спустя, та читательница снова написала мне как-то глубокой ночью. На этот раз я уже не стала отвечать так подробно, ведь та история обрела свой финал: она выбрала новую жизнь. Мне оставалось лишь молча пожелать ей счастья: пусть она как можно скорее отпустит обиду и вступит на другой путь, и все у них с дочерью будет хорошо.

Считается, что спокойная жизнь без сложностей — это удача, но я твердо убеждена: если человек сталкивается с испытаниями и трудностями, это вовсе не означает, что небеса посылают ему несчастья. Скорее наоборот: именно ему они хотят дать возможность выбирать и создавать более разнообразную жизнь. Просто такой путь не будет легким: он требует смелости, чтобы исследовать неизведанное, сил, чтобы пережить слезы и поражения, и терпения, чтобы через все это пройти и постепенно постичь подлинный смысл жизни.

Люди часто говорят, что все счастливые истории похожи друг на друга, а несчастье у каждого свое. Но я считаю иначе: в мире существует множество одинаковых невзгод, тогда как благоденствие всегда разное. Потому что оно создается усилиями людей, питается чувствами и нуждается во времени. А так как не существует двух совершенно одинаковых людей, не может быть и совершенно одинакового счастья.

Основа любви ко всему сущему прежде всего умение любить самого себя. У каждого из нас есть лишь одна-единственная жизнь, и мы должны прожить ее с полной отдачей, давая ей яркость и смысл. Переживания и трудности, что случились с нами раньше, останутся в прошлом и дадут нам трамплин для роста. Цветок будущего счастья не расцветет в почве, пропитанной жалобами и ненавистью, — он нуждается в том, чтобы его поливали любовью. В этом мире лишь тот, кто верит в нее, способен ее создать.

Вы будете каждый день сиять, просто верьте в себя.

Однажды кто-то насмешливо сказал мне: «Ты уже взрослая, была замужем, почему до сих пор все твердишь о любви?» И я искренне не понимаю, почему, когда женщина говорит о любви, это так часто воспринимается исключительно в романтическом ключе? Разве женские слезы, слабость и обиды всегда случаются только из-за неудач на любовном фронте? Неужели мы всегда должны быть в плену у романтических чувств? Именно такие предвзятые взгляды заставляют многих женщин заблуждаться, полагая, что в отношениях с мужчиной нужно как можно меньше вкладываться, чтобы не пострадать. А кто-то и вовсе отказывается от любви и брака, думая, что так обретет свободу и легкость.

На мой взгляд, любовь — это не просто существительное, обозначающее глубокое чувство или описывающее близость между людьми. Это прежде всего в некотором смысле глагол: ее нужно проявлять через действия. Любовь — это не пустые слова, ее нельзя выразить болтовней или преувеличением. Это не поверхностный эмоциональный всплеск, который можно показать слезами или криками о жизни и смерти. Настоящая любовь требует отдачи, переживаний и искреннего участия. В этом процессе человек проходит уникальный путь и получает собственный опыт. Вот почему любовь в сердце каждого приобретает свое значение и восприятие.

Тот, кто по-настоящему испытал ее и умеет ценить, глубоко осознаёт, насколько она дорога и как непросто ее сохранить. Такой человек в первую очередь будет хорошо относиться к самому себе, ведь он понимает: лишь так можно обрести силы искренне любить других, свою жизнь, свои мечты, стремления и все в этом мире, что наполняет тебя энергией, включая природу, которая после шторма становится еще величественнее. И этот процесс не односторонний: человек всегда что-то получает взамен.

Дарить свою любовь — вовсе не значит просто ждать, когда расцветет цветок. Ведь сам процесс, когда он распускается, уже стоит того, чтобы вложить в него душу и прочувствовать его до конца. Главное — сам путь, а не просто факт дарения. Потому что путь — это и есть опыт, это и есть результат. Если мы зациклены лишь на том, сколько отдали, значит, мы слишком озабочены тем, получим ли идеальный итог. Но мы должны понимать: между усилиями и результатом никогда не существует простой и прямой зависимости.

На самом деле мы сами контролируем свое внутреннее состояние и то, какой делаем выбор. Хотя я не знаю своего будущего, я ценю каждый прожитый момент на пути к нему. Пока я жива, во мне должна быть энергия, которая светит и греет. И тогда, независимо от того, что происходит вовне и что говорят другие, у меня будет достаточно сил защитить себя и исцелиться самой.

Хочется верить, что история такой обычной женщины, как я, сможет подарить вам хоть немного утешения и силы. Одиночество не страшно, потому что оно означает независимость и свободу. Потеря супруга — не повод жалеть себя, она учит нас ценить жизнь и делает сильнее. Развод — не конец, а шанс родиться заново. А быть родителем-одиночкой — вовсе не отчаяние: это делает каждое мгновение с ребенком особенно ценным. В жизни никогда не бывает слишком поздно начать с нуля. Стоит лишь идти смело вперед, к свету, и тогда мы сможем написать свою яркую главу жизни.

Вы будете каждый день сиять, просто верьте в себя.

Ты и я посреди толпы

Мы видим свое отражение в историях других, а кто-то узнает себя в наших рассказах. Ты в толпе — это я, а я в толпе — это, возможно, твое отражение в прошлом.

На днях я получила личное сообщение от одной подписчицы, в котором она написала следующее.

Юйцзян, извините, что беспокою. В последнее время я очень растеряна. Моему мужу уже немало лет, и он очень хочет ребенка, а я боюсь. Не знаю, страшат ли меня те изменения, которые произойдут с рождением ребенка, или это все из-за моего детства: родители часто ссорились прямо при мне, и, возможно, именно это теперь мешает мне решиться. Я не то чтобы не люблю детей, просто боюсь, что не справлюсь. Еще я человек с сильным характером, не переношу, когда семья лезет в мои дела. Даже если я понимаю, что мне говорят что-то из добрых побуждений, все равно чувствую себя некомфортно. Из-за темы с детьми я в последнее время часто срываюсь на мужа без причины. Подскажите, что мне делать?

Когда я прочитала ее сообщение, я как раз только забрала Хуашэна из школы и собиралась готовить ужин. Я попросила ее немного подождать, пообещав чуть позже обязательно ответить. Хотя я не смогла сделать это сразу, ее слова все время крутились у меня в голове. Пока я резала овощи, мысленно уже сформулировала свое сообщение. И тогда я невольно принялась вспоминать, как это было у меня. Как изменилась моя жизнь с появлением ребенка?

Хуашэн пришел в мою жизнь только тогда, когда я была полностью готова к этому — и физически, и морально. Сколько бы я ни продумывала заранее возможные трудности на пути к материнству, реальность оказалась гораздо сложнее и куда менее непредсказуема, чем я представляла.

Например, я никогда не думала, что в молодости потеряю мужа и стану матерью-одиночкой. Если бы у меня была способность предвидеть будущее или если бы путешественник во времени рассказал мне, что меня ждет, думаю, я все равно бы встретила этого человека, вышла бы за него замуж и захотела бы, чтобы его короткая жизнь была как можно ярче. Но я точно не стала бы заводить ребенка, потому что за него я несу ответственность и должна оберегать его всю свою жизнь. Он пришел в этот мир из-за меня, и мне действительно не хотелось бы, чтобы его история начиналась с утраты и отсутствия отцовской любви. Но в жизни никто не знает ничего наперед, и нет людей с суперспособностями, которые могли бы рассказать нам, что произойдет.

Я много раз думала, как стать хорошей мамой, но только не представляла себе самого экстремального и на первый взгляд маловероятного сценария. Когда я узнала, что Хуашэн уже растет у меня в животе, я сказала себе: я обязательно буду рядом с ним, буду расти с ним вместе. Я покажу ему этот мир, стану снимать для него множество фотографий и видео, чтобы сохранить каждое мгновение его взросления. Я научу его рисовать, буду ему другом и постараюсь, чтобы он рос в гармонии и любви. Я начну осваивать новое, научусь готовить, — в общем, я сделаю все возможное, чтобы он вырос в любви.

Но в тот момент, когда я поняла, что стану матерью-одиночкой, а он вот-вот лишится отца, меня охватил страх и беспомощность. Я не знала, как дальше жить. Тогда я из последних сил просто старалась создать как можно больше воспоминаний. Когда мне показалось, что я опустилась на самое дно, этот ребенок, еще не понимавший, что такое смерть, со своей удивительной для его возраста чуткостью и теплой яркой улыбкой стал для меня светом, который проник сквозь трещины моей жизни прямо в сердце. Это и есть сила любви. Не только я даю ему ее — он тоже дарит ее мне.

И тогда я снова надела свои доспехи, стала сильной и смелой. Я не в силах остановить приближающуюся смерть и не могу вернуть ушедшую жизнь, но я все еще способна создать новое завтра. Я могу вместе с ребенком, держа его за руку, пройти через любую грязь и непогоду. Мои любовь и храбрость дадут ему силу и принесут нам обоим надежду.

На протяжении шести лет я шаг за шагом старалась воплотить в жизнь те прекрасные ожидания, которые когда-то связывала с рождением ребенка. И весь этот путь помог мне осознать: никто из нас не изменит того, что должно произойти, но мы можем изменить самих себя и свое отношение к происходящему.

Ничто в жизни не идет строго по нашему плану, не все сложится так гладко, как нам хотелось бы. Жалобы и сожаления — это то, что сильнее всего истощает изнутри и причиняет боль. Они не только не влияют на реальность, но и усиливают страдание. Когда же мы начинаем менять свое отношение, учимся, адаптируемся к обстоятельствам и находим способы справляться с трудностями, тогда и жизнь начинает меняться. Потому что изменяемся мы сами, а вместе с этим — и наш взгляд на происходящее и на способы решения проблем. А значит, и результат становится другим.

В ту ночь, расправившись со всеми накопившимися за день задачами, я села за компьютер. В письмо подписчице я вложила все свои мысли и переживания.

Простите, что пишу так поздно и отвлекаю вас от отдыха, я только что закончила все дела и наконец могу ответить. Спасибо вам за доверие и за то, что поделились своей историей. У каждого из

Я считаю, что рождение ребенка, его воспитание и обучение — это три разных вопроса, а не один.

Так что в первую очередь вам следует поговорить с мужем. Вы должны вместе серьезно все обсудить и принять решение, которое подойдет именно вам. Не позволяйте чужому мнению влиять на ваш выбор.

Иногда мы стремимся тщательно продумать какой-то вопрос, как, например, рождение ребенка. Многие стараются взвесить все плюсы и минусы, оценить, оправдаются ли усилия. В итоге все кажется сплошной обузой, будто мы сами себе создаем лишние трудности. Если зацикливаться на этих мыслях, то сам смысл появления у нас ребенка искажается.

Я всегда верила, что одна жизнь не входит в другую с намерением причинить боль. Каждая встреча — словно долгожданное «давно не виделись», и каждая — это то, что нам суждено пережить.

Если бы не было боли, мы бы никогда не поняли, насколько драгоценно настоящее счастье. А те, кто всегда счастлив, не узнают, насколько ценен рост, который приходит после пережитой беды.

Кроме того, вам не стоит постоянно переносить свой прошлый опыт в нынешнюю семью. То, что у ваших родителей были плохие отношения, по сути, не должно влиять на жизнь, которую хотите построить вы. Если вы действительно желаете создать счастливую семью и сохранить брак, не следует проживать чужую судьбу, даже если она принадлежала вашим родителям.

Ведь вы должны понимать, что дети, выросшие в семьях с теплыми и гармоничными отношениями между родителями, тоже могут впоследствии пережить несчастливый брак и трудности в жизни.

Мы должны рассматривать вопросы брака, семьи и детей отдельно, не смешивая их. Хотя между ними, безусловно, существует тесная связь, она касается именно вашего брака, вашей семьи и вашего ребенка и никак не связана с другими.

И напоследок — по поводу того, что вы без причины срываетесь на мужа: возможно, в этом есть немного ребячества. Я не вижу ничего плохого в легкой капризности или некотором инфантилизме в отношениях. Ваш муж наверняка будет снисходителен к вам и пожалеет вас. Но во всем важна мера: если перейти грань, это может превратиться в оружие, которое ранит и разрушает чувства. Не стоит делать того, о чем потом придется сожалеть.

Надеюсь, мои слова хоть немного успокоят вашу тревогу. Никто не в силах точно предсказать каждый из этапов своей жизни, а потому, возможно, лучший путь — это шаг за шагом наблюдать, учиться на ходу и постепенно постигать смысл происходящего. Те, кто сумел достойно прожить жизнь, я уверена, тоже проходили через трудности одну за другой и, преодолевая каждую, в итоге нашли собственную дорогу.

В истории другого человека мы часто видим свое отражение и начинаем думать: а что бы я сделал на его месте? В мире так много людей, и у каждого история своя. О чем-то мы сожалеем, потому что сделали это, а о чем-то сожалеем, потому что так и не решились. Как бы мы ни старались, все равно остаются сожаления. Но, возможно, там, где однажды мы что-то упустили, в другом месте мы что-то обретем. Тут потерял, там нашел — все уже предопределено, и все происходит именно так, как должно.

Хочу поделиться с вами еще одной историей из письма, которое я получила 18 мая 2022 года в 09:10 утра.

Дорогая Юйцзян, привет!

Как человек с похожим опытом, я надеюсь, что мои чувства и переживания смогут дать тебе хоть немного поддержки и вдохновения.

С момента свадьбы до его смерти мы прожили вместе всего тридцать месяцев. Из них двадцать два месяца он боролся с болезнью. Все началось, когда я была на шестом месяце беременности, — он почувствовал недомогание. Мы обращались к врачам в нашем уезде, в Ханчжоу, в Шанхае, но диагнозы все время ставили неверные. Он принимал и китайские, и западные лекарства, но ничего не помогало. Когда нашей дочке исполнилось десять месяцев, у него обнаружили рак поджелудочной железы, и спасти его уже было невозможно.

Когда он умер, наша полуторагодовалая дочь только-только начала говорить «папа». Все трудности, бессилие и одиночество, с которыми сталкивается мать-одиночка при воспитании ребенка, я испытала на себе. Он умер в 1989-м, тогда мне исполнилось всего двадцать пять. За все эти годы у меня были шансы выйти замуж снова, но я сама под разными предлогами не позволяла себе этот шаг. Сейчас моя дочь примерно твоего возраста, у нее хорошая работа, она умна, красива, но до сих пор не замужем. Думаю, на это повлиял не только мой жизненный пример, но и высокий уровень разводов среди коллег и друзей.

Я начала задумываться, не ошиблась ли я в решении, принятом в молодости. Наверное, стоило, пока дочка маленькая, найти доброго любящего мужа, чтобы она почувствовала, что такое традиционная полноценная семья. Может, сейчас у нее не было бы страха перед браком.

Я виню себя. Когда вижу твои фотографии, читаю твои бестселлеры, я сразу вспоминаю себя тридцать лет назад.

Ты такая добрая, талантливая и красивая, пусть твоя жизнь сложится хорошо.

Когда я получила ее письмо, я перечитывала его снова и снова. Эта дама, примерно ровесница моей мамы, своей искренностью и добротой глубоко тронула меня. Пожалуй, именно потому, что мы не знакомы, ее слова прозвучали особенно весомо. Возможно, за все долгие годы она никому не рассказывала об этом. А потом в какой-то день она случайно увидела меня среди множества других людей, узнала мою историю, и именно так я невольно открыла ей уже покрывшуюся пылью главу, позволив ей снова взглянуть на себя, какой она была тридцать лет назад.

Если человек так и не примирился со своим прошлым, он не сумеет искренне и спокойно рассказать свою историю, а тем более от всей души благословить другого, пережившего нечто похожее, и пожелать ему счастья. Разве могут не тронуть такая искренняя доброта и подлинное человеческое чувство?

Это и есть самое большое счастье, которое я испытала после того, как написала «Признание миру» и «Почтовое отделение под звездным небом». И оно вовсе не в том, сколько людей меня полюбили или запомнили. Моя изначальная цель была не только переложить воспоминания на бумагу, но и без прикрас описать свой личный опыт. Я хочу, чтобы каждый незнакомец, читая мои истории, почувствовал искренность.

Слезы были пролиты не только в память о разлуке

Мир полон суеты и шума, мы идем сквозь бесконечный поток людей, но только искренность способна пробудить искренность, только чистое сердце может почувствовать другое сердце.

Позже я ответила ей:«Спасибо вам за вашу искренность».

Она отреагировала так:«Наверное, только я могу понять, что скрывается за твоей сияющей улыбкой».

Спустя год я снова ей написала:«Я начала новую жизнь и очень благодарна вам за те слова, которые вы тогда мне сказали. От души желаю вам и вашей дочери всего самого хорошего в будущем. Лучшее время в нашей жизни — прямо сейчас».

Она ответила:«Поздравляю тебя, ты все сделала правильно. Жизнь — это путешествие, которое нельзя прожить заново. Ему пришлось сойти со своего пути раньше из-за болезни, но я верю, что он тоже хотел бы, чтобы рядом с вами был кто-то здоровый, добрый и любящий. Желаю вам счастья, радости, здоровья и спокойствия».

Мы приходим в этот мир, чтобы прожить жизнь и одновременно пройти путь личностного роста. Лишь находясь среди людей, мы можем по-настоящему понять суть человеческой природы, и только так мы учимся взрослеть. Любое событие должно сопровождаться множеством мнений. Чрезмерные похвалы и излишнее благополучие могут сбить с пути и не дать двигаться вперед.

Именно благодаря различным мнениям и пережитым страданиям мы начинаем стремиться к лучшему, хотим проложить новый путь. Постепенно, когда по нему проходят все больше людей, он становится дорогой.

Исцеляющий «куриный бульон» подают в трактире искренности, куда заходят самые разные люди. Тот, кто наливает нам его в чашу, делает это с добрым сердцем. Когда мы выпиваем этот бульон, вспыхивает теплый свет. В нем кроется сила и энергия, которые помогают нам смело двигаться к следующей станции нашего пути.

Холод этого мира кроется в человеческих сердцах, но и все тепло, что в нем есть, тоже исходит из сердца.

Падающая звезда

Падающая звезда прорисовала в небе светящуюся дугу и устремилась в сторону дома.

На этой неделе Линь Синь почти каждый день работала сверхурочно, но сегодня наконец не пришлось, и она ушла из издательства вовремя.

По дороге от офиса к остановке Линь Синь встретила закат, которого так давно не видела.

Июньское оранжево-красное зарево в Ухане сегодня было особенно насыщенным, по небу плыло множество разноцветных облаков. Казалось, будто живущий там бог слепил своими руками забавных и причудливых сказочных существ. Они явно гнались друг за другом, но люди на земле могли видеть лишь их застывшие образы.

Линь Синь задумчиво смотрела на них, когда вдруг к ней пришло какое-то осознание. Она поспешно достала из сумки телефон и сфотографировала небо.

Она любила запечатлевать моменты жизни. В это время она обычно была еще в издательстве и даже тогда фотографировала закатное солнце через офисное окно, но получалась совсем другая картина.

Через некоторое время один за другим мосты над рекой под мягким прикосновением закатного солнца начали облачаться в вечернее одеяние, переливающееся от оранжевого к фиолетовому. Машины, сновавшие по ним туда-сюда, напоминали драгоценные камни, инкрустированные в их наряд, и мерцали на свету вечерней зари. Маршруты круизных лайнеров и грузовых судов на водной глади будто наносили на торжественную мантию мягкие изящные штрихи. Все это выглядело живой картиной, и она утешала Линь Синь. Стопка рукописей, ожидающих ее редактирования, сложности в отношениях с парнем и непреодолимая многолетняя отчужденность между ней и отцом — все это изматывало ее до предела.

Она уже переросла тот возраст, когда при любой трудности хотелось немедленно выговориться. Книги, которые она прочитала, научили ее тому, что с любыми проблемами в конце концов придется справляться самой. Каждый раз, когда мама звонила и спрашивала, заедет ли она в выходные на обед, даже если у нее было свободное время, она привычно отвечала: «Мам, я слишком устала, не приеду. На следующей неделе поговорим». Это вовсе не означало, что она не хотела заехать к родителям, но пропасть между ней и отцом, казалось, становилась все глубже. И если выбор стоял между очередной ссорой и тихими, спокойными выходными в одиночестве, она предпочитала второе.

Сев в автобус, Линь Синь заняла место у окна и посмотрела на улицу. Как ни старался водитель, они никак не могли угнаться за уходящим закатом, который растекался по небу, пока не охватил весь город. Все больше и больше огоньков драгоценными камнями мерцали в вечернем небе, напоминающем мантию. Линь Синь ослепил яркий свет: падающая звезда прорисовала в небе светящуюся дугу и, как показалось девушке, устремилась в сторону ее дома.

Линь Синь широко раскрыла глаза и в недоумении снова посмотрела в небо, на котором остался едва заметный след от пронесшейся звезды. Место, куда та упала, все еще светилось. Линь Синь одновременно была обрадована и потрясена. А люди в автобусе и на улице спокойно занимались своими делами, — казалось, никто, кроме нее, этого не увидел.

Выйдя на своей остановке, Линь Синь зашла в ближайший супермаркет и купила свои любимые продукты. Затем она поспешила в сторону дома. Точнее сказать, она шла по траектории падения звезды, и та направляла ее туда.

Она почти вбежала во двор жилого комплекса, но, подняв голову, с удивлением обнаружила, что мерцающая полоса света исчезла. На небе еще оставалось немного голубовато-фиолетовых облаков, но никаких следов света. Все, что произошло, было лишь ее воображением. Наверняка усталость и вызвала такое видение. Она застыла на месте. И только когда зазвонил телефон, вновь взяла себя в руки и продолжила путь.

— Почему не ответила на мой звонок? Сегодня вечером я ужинаю с коллегами, к тебе не приду.

— Была занята. Хорошо. Мне пора.

— Тебе больше нечего сказать?

— Нет.

— Понятно. Ну… пока.

— Пока.

Линь Синь уже привыкла к таким разговорам, от прежних обид и ссор все пришло к нынешнему молчаливому спокойствию. Она не знала, есть ли у ее отношений будущее. Но сейчас ей не хотелось о том думать. Тяжелые пакеты в руках напоминали: пора идти домой и

Когда она уже собиралась подняться по лестнице, то краем глаза заметила, что в одном из почтовых ящиков мелькнул слабый свет. Обернувшись, она успела увидеть, как угасающее сияние исчезло в ее ящике.

Несколько лет назад Линь Синь почти каждую неделю заглядывала в него, чтобы проверить, не пришел ли свежий выпуск журнала, на который она оформила подписку. Тогда ей особенно нравилось выписывать издания из других провинций. Но с бурным развитием новых медиа традиционные печатные СМИ стали стремительно терять почву под ногами: одни журналы были вынуждены закрыться, другие превратились в редкие обновляемые ежегодники, а большинство и вовсе перешли в цифровой формат. Как человек, работающий в издательской сфере, Линь Синь не только стала свидетелем этих стремительных перемен в распространении знаний, но и приняла их. И все же она по-прежнему любила те особенные ощущения, которые дарят бумажные книги и журналы. Именно это удержало ее в профессии. Когда многие друзья и однокурсники один за другим начали увольняться и менять сферу деятельности, она осталась верна своим идеалам.

Линь Синь заглянула в щелочку почтового ящика и заметила внутри что-то похожее на книгу. Вероятно, это был журнал от какого-то издательства, про который она забыла. Она уже полгода не проверяла корреспонденцию. Теперь она тут же достала из сумки ключ и открыла дверцу.

В почтовом ящике оказалась не книга и не журнал, а толстое письмо. Она внимательно посмотрела на конверт. На нем значился ее домашний адрес, но ни имени получателя, ни имени отправителя не было. Лишь штемпель с отметкой отправки: письмо послали из одного из почтовых отделений в Или[19] Синьцзян-Уйгурского автономного района.

Линь Синь положила конверт в сумку и вернулась домой. Она не стала сразу его открывать, а сначала пошла на кухню готовить ужин. Пока мыла овощи, все время думала: кто мог прислать ей это письмо? Неужели Пэйпэй? Раньше Пэйпэй часто отправляла ей открытки. Линь Синь не представляла, кто еще это мог быть, кроме нее.

Решив так, она поспешно вытерла руки и отправила Пэйпэй сообщение:

«Пэйпэй, давно не общались! Ты снова в путешествии?»

Та вскоре перезвонила ей:

— Как ты узнала? Сейчас расскажу. Ни за что не угадаешь, куда я поехала!

— Неужто Синьцзян?

— Да ну, я же в прошлом году уже ездила в Синьцзян! Ты что, забыла? Ты ведь даже пролайкала посты оттуда в соцсетях.

Вот черт, как она могла запамятовать, Пэйпэй ведь действительно была в Синьцзяне прошлой осенью. Значит, письмо точно не от нее. Поболтав с Пэйпэй еще немного, Линь Синь завершила звонок и вернулась на кухню.

Она так и не придумала, кто еще мог прислать ей письмо. Любопытство заставляло ее поскорее его открыть. А вдруг там что-то неожиданное? Она начала надеяться на какой-то приятный сюрприз.

Приготовив простой вегетарианский ужин и поставив его на стол, Линь Синь поспешила достать конверт из сумки. Он был плотный, и даже при свете лампы она не могла разглядеть, что внутри, — лишь смутно угадывались сложенное письмо и какие-то карточки: похоже, фотографии. В правом верхнем углу красовалась марка с пейзажем, — вероятно, величественный вид Или в Синьцзяне. Линь Синь ножом для бумаги аккуратно открыла конверт и медленно извлекла содержимое.

В конверте лежали несколько исписанных от руки страниц и фотографии. Почти на всех кадрах были запечатлены пейзажи. И только на одном — люди.

На том снимке два седовласых человека стояли спиной к камере, плечом к плечу, на фоне снежных гор. Они напоминали пожилую супружескую пару лет шестидесяти-семидесяти. По тому, как они стояли, казалось, что они очень близки. Перед ними простиралась степь, уходящая к подножию гор, а на переднем плане виднелись яркие цветы, залитые солнечным светом.

Это был кадр с почти идеальной композицией, однако пожилая пара стояла не по центру, а немного правее. Если присмотреться, становилось заметно, что левая рука женщины слегка приподнята, и голова повернута влево. Мужчина стоял справа и крепко сжимал ее руку. Второй его руки не было не видно, — скорее всего, он держал ее перед собой.

За столько лет работы в издательстве перед глазами Линь Синь прошло бесчисленное множество фотографий, но именно эта вызвала у нее какое-то невыразимое чувство. Пейзаж на снимке был, безусловно, прекрасен, но силуэт пожилой пары на его фоне вызывал легкую грусть. Возможно, потому, что не было видно их улыбающихся лиц. А может, потому, что Линь Синь невольно подумала о собственных родителях. Ее тронула близость, которая улавливалась на фотографии. Судя по всему, они приехали туда не в составе экскурсионной группы: пейзаж не похож на места, куда обычно возят туристов-пенсионеров.

На обороте фотографии значилось:«Дорогая дочка, мы приехали в долину Куэрдэнин в Или. Здесь правда очень красиво. Скучаем по тебе! Любящие тебя папа и мама».

Увидев это, Линь Синь наконец поняла, что письмо адресовалось не ей. Конечно, ей хотелось бы просто сложить все обратно в конверт и отправить назад, но куда? Ведь даже данных отправителя на нем не было. А такие письма, если их вернуть, скорее всего, просто затеряются среди остальных невостребованных отправлений. Если найти какой-нибудь адрес в самом письме, она могла бы переслать его настоящим получателям. Подумав так, Линь Синь развернула сложенные страницы.

Дорогая дочка!

Мы с папой наконец-то добрались до Синьцзяна. В последнее время мы по очереди лежали в больнице, долго не могли восстановиться, все откладывали поездку. Ты ведь не сердишься на нас, правда? Верю, что нет. Ты у нас такая понимающая: знаешь, что мы не нарочно приехали сюда так поздно. Мы хотели бы раньше, да наши тела не поспевали за нашими нетерпеливыми сердцами.

Ты провела в Синьцзяне пять лет и, наверное, успела побывать везде, где мечтала, да? Я уверена, что в твоих глазах он самый красивый. Поэтому мы с папой тоже захотели сюда приехать и все увидеть сами. Мы последовали твоему совету и впервые отправились не с туристической группой. Подготовились основательно: составили маршрут, заранее забронировали отели в интернете. А еще мы арендовали машину, чтобы свободно передвигаться. Ты, наверное, и не ожидала, что мы окажемся такими продвинутыми!

Ты слишком занята на работе и уже не можешь, как в детстве, часто с нами путешествовать. Ты всегда говорила, что наши поездки с туристическими группами тебе неинтересны. Но скажу тебе, что мои самые любимые — те, где мы втроем: ты, папа и я. Мы вовсе не фанаты путешествий с группами, просто сейчас мы уже немолоды, а без

В молодости мы с папой часто путешествовали вместе. В те времена не знали ни о каких «фотогеничных локациях», и мы просто любили посещать различные достопримечательности. Твой папа обожал приключения, каждый раз в поездках он умел находить какие-то необычные места. Ты унаследовала это от него, тоже любишь что-то изучать, стремишься к новому и не боишься вызовов.

Помнишь, когда ты только окончила университет, мы втроем поехали в Европу почти на три недели? Я до сих пор иногда вижу те дни во сне: как мы плывем на пароме в Грецию, а ты без остановки рассказываешь нам мифы древних эллинов. Ты обнимаешь мою руку, а папа обнимает нас обеих. Мы смотрим на закат, а ты делишься с нами удивительными историями, о которых мы раньше никогда не слышали. Тогда ты сказала, что обязательно когда-нибудь повезешь нас еще в другие страны.

Во сне я плакала от радости и гордости, потому что моя дочь такая замечательная и мне с ней очень повезло. Но утром меня одолели грусть и тоска, ведь все это было так давно. Я скучаю по той поездке. Ты ведь тоже помнишь ее, правда? Ты не могла ее забыть.

Синьцзян действительно огромный и невообразимо красивый. Когда мы брали в аренду машины в Урумчи, директор проката несколько раз просмотрел водительское удостоверение твоего папы и его медицинскую справку. Он, похоже, всерьез переживал, смогут ли люди нашего возраста самостоятельно ездить по Синьцзяну.

Из Урумчи мы отправились на машине к озеру Сайрам-Нур, по пути остановились на ночь в месте под названием Хочэн. Нам сказали, что там растет твоя любимая фиолетовая лаванда, я хотела сфотографировать ее для тебя. Но, к сожалению, когда мы приехали, она еще не зацвела: в этом году в Синьцзяне весна наступила позже обычного.

На озере Сайрам-Нур мы встретили группу пожилых людей, путешествовавших в доме на колесах. Они оказались одной семьей. Они пригласили нас присоединиться к ним, но твой папа отказался. Он сказал, что просто хочет в тишине прочувствовать всю красоту Синьцзяна. Радости и печали людей не всегда совпадают — он не мог разделить их веселье и не чувствовал себя на своем месте. Мы не хотели портить им настроение, поэтому после пары вежливых фраз попрощались и продолжили путь. Ты, наверное, чувствуешь, что твой папа сильно изменился: с одной стороны, он все тот же, с другой — словно отдалился. Но одно ты должна помнить: он будет любить нас всегда. Этого уже достаточно.

Я знаю, о чем ты думаешь. Ты ведь тоже хочешь, чтобы папа снова стал таким же веселым, как раньше, правда? Чтобы мы не заставляли тебя тревожиться и волноваться. Я все понимаю и обязательно постараюсь поговорить с папой и поддержать его. Не переживай.

В лучах июньского солнца тихое озеро Сайрам-Нур окрашивается в чарующий древний оттенок синего. Вдали вот уже тысячу лет рядом с ним молчаливыми спутниками стоят снеговые горы, как бы сочиняя для мира мелодию, которую может услышать только тот, кто чувствует музыку. У каждого она будет своя в зависимости от того, кто с каким настроем пришел. Здесь не нужно никому рассказывать секреты, достаточно соединиться с природой — и тогда ощущения заиграют новыми красками, а вслед за ними и сам пейзаж.

Мы с твоим папой долго стояли у озера, глядя на воду. Я ничего не стала у него спрашивать. Он очень изменился, и за эти годы молчание стало почти всей его сутью. Когда я обернулась и посмотрела на него, в его глазах была такая же тишина, как и в этом спокойном озере, ни один звук вокруг не вызвал ни малейшей ряби. Только когда я не выдержала и взяла его под руку, он, словно проснувшись, сжал мою ладонь. Я так скучаю по тебе, моя дорогая доченька! Как ты там, все ли у тебя хорошо? Ты давно не писала нам.

Прочитав эти две страницы письма, Линь Синь не смогла сдержать слез. Луна уже давно поднялась в ночное небо, ее мягкий свет ложился на пол в гостиной, а легкий ветер колыхал тонкий тюль на окне, заставляя плясать свет и тени.

Она встала и подошла к окну, глядя на знакомый ночной пейзаж, подумала: такое теплое письмо, и она его случайно открыла. Оно ведь должно было попасть в руки тому, кто действительно в нем нуждается. Надежду этой пожилой пары нельзя разрушать из-за чьего-то вмешательства. Их письмо — не просто рукописная весточка от родных, оно словно воплощает их жизненную опору.

Упомянутая в письме дочь уехала в Синьцзян по работе? Неужели у нее, как и у Линь Синь, произошел конфликт с родителями? Или они отдалились друг от друга? По письму чувствуется, что раньше в их семье царила гармония, но что-то случилось, и дочь пропала из их жизни. Это из-за проблем в отношениях? Или из-за того, что ее перевели по работе? Или произошло что-то такое, что сильно изменило ее характер?

Линь Синь перебрала в голове все возможные варианты: она ведь видела уже столько подобных историй, даже самых невероятных. И все же, как бы ни были похожи друг на друга жизненные сюжеты, в судьбе каждого человека они разворачиваются по-своему.

Пожилая пара решила отправиться в Синьцзян на машине, чтобы навестить дочь, и за их поступком наверняка стоит какая-то непреодолимая сила, поддерживающая их. Линь Синь хотела бы узнать, чем закончится их история, но еще она отчаянно хотела, чтобы это письмо попало в руки той, кому оно действительно предназначено.

Немного поразмыслив, Линь Синь вернулась на диван и с нетерпением продолжила чтение.

Сначала мы ехали по заранее составленному маршруту, стараясь избегать популярных туристических мест. Больше всего нам хотелось попасть в долину Куэрдэнин, про которую ты когда-то рассказывала. Но по дороге туда я допустила ошибку, когда вводила адрес в навигатор, из-за этого твой папа поехал в объезд и мы оказались в незнакомом месте.

Мы в спешке попытались изменить маршрут, но чем сильнее волновались, тем больше путались, и в итоге произошел один инцидент.

Июньская погода в Синьцзяне переменчива: утром может светить солнце, а к полудню уже начинается ливень. Мы вставали очень рано и не высыпались. Между Синьцзяном и материковым Китаем ощущается разница во времени, и несколько дней подряд мы просыпались в шесть утра, когда за окном еще стояла кромешная тьма. Выходили мы только в половину восьмого, но на

Во сне и в полудреме боль притупляется, но, когда просыпаешься, голова снова начинает ныть от четкости мыслей и воспоминаний.

В тот день мы встали особенно рано. По первоначальному плану до долины Куэрдэнин было около трех часов пути, но я по ошибке ввела не тот адрес. Лишь когда наша машина съехала с асфальтированной дороги и преодолела уже немалый путь по горному серпантину, мы вдруг осознали, что, возможно, сбились с маршрута.

В этот момент светлое небо постепенно заволокло тучами и по стеклу забарабанили капли дождя. Дворники по нему скользили все быстрее и быстрее, почти в такт моему сердцебиению. Когда папа понял, что навигатор показывает неверный маршрут, он сразу остановился на обочине. Ввел адрес заново, и оказалось, что до цели еще два часа пути, причем часть его проходила по проселочной дороге. А раз там нет асфальта, значит, нам нужно успеть проехать этот участок до того, как начнется сильный ливень.

Папа был за рулем уже долго, и я видела, что он устал. Я предложила найти место, чтобы немного отдохнуть. Но он, как всегда, упрямился, не послушал и настоял на том, чтобы поспешить и обогнать надвигающийся ливень, проскочив проселочную дорогу. Я не смогла его переубедить, поэтому только попросила ехать медленнее: ничего страшного, если приедем позже, у нас еще есть время, торопиться некуда.

В последний раз я видела твоего папу в таком состоянии пять лет назад — тогда, в больнице. Каждый раз, когда он соревнуется со временем, он становится именно таким: почти семидесятилетний человек, который все еще не хочет упустить ни одного шанса, не готов покориться судьбе, не принимает слова «невозможно». Он всегда верил, что в силах что-то изменить, даже если заранее знает итог. Он все равно не хочет отказываться ни от одного варианта.

На самом деле он никогда и не менялся, он все тот же, каким был раньше.

С возрастом отец не стал водить хуже. По карте я видела, что мы уже почти проехали сельскую дорогу и вот-вот выберемся на асфальт.

Как раз в тот момент, когда мы уже обрадовались, впереди показалась большая лужа. Слева от нее был небольшой кусок сельскохозяйственного поля, справа — неровное болото. Мы на мгновение растерялись и не знали, с какой стороны ее объехать.

В этот момент сзади приблизилась еще одна машина, и в спешке мы решили обогнуть лужу слева, через участок поля. Чтобы не зацепить колесами посевы, мы все равно ехали по ней. Но, сделав такой выбор, мы влипли в большие неприятности.

Как мы и боялись, машина увязла в грязи. Как папа ни крутил руль, как ни жал на газ, колеса упрямо продолжали проваливаться глубже, не откликаясь ни на одно наше усилие. Твой папа вышел из машины искать камни: он хотел подложить их под колеса, чтобы хоть как-то увеличить сцепление. Я смотрела через стекло, как он с трудом таскает тяжелые булыжники с обочины. А в это время автомобиль, ехавший за нами, сразу же сдал назад и объехал лужу справа. Его водитель даже не обернулся, не остановился, не взглянул в нашу сторону. Подпрыгивая на кочках, он обогнул это место и выехал на асфальт. Дорога, что была так близко, в итоге приняла кого-то другого, но не нас.

Вот так, туда-сюда, папа перетаскал больше десяти камней, весь взмок, его лоб покрылся каплями пота, а я смотрела на него с болью в сердце. Я в тревоге выбралась из машины, но он тут же закричал: «Не выходи! Быстро садись обратно!» И с раздражением вернулся за руль. В этот момент он уже утратил прежнее спокойствие, в ярости нажимал на газ, резко бил по тормозам, судорожно крутил руль туда-сюда. После нескольких таких попыток он был весь в поту и без остановки повторял: «Этот полный привод — фальшивка! Фальшивка! Совсем не работает! Сплошной обман!»

Мы увязали все глубже, а жидкая грязь из-под колес покрыла весь кузов и окна машины. Мы испробовали все, что могли, измучились, но ничего не добились. Пришлось прекратить попытки.

Вот так мы и сидели в машине минуту, десять, полчаса. И вдруг твой папа сказал: «Вот бы Юаньюань была здесь… Она бы точно остановила меня. Мне не следовало так жать на газ. Но я не сдержался. Я думал, что смогу проехать, что все обойдется, что я справлюсь. Но я ошибался. Я ничто. Я плохой отец. Я ничего не смог…»

Тут он вдруг разрыдался, и я тоже. Мы оба осознавали почему. Я не знала, как его утешить, да ему это и не нужно было. Он все прекрасно понимал. Все пять лет он не выдавал чувства, отгораживался от внешнего мира, избегал людей и событий. Из-за своей одержимости он замкнулся в своих страданиях и отдалился от окружающих. Чувство вины и досады, раскаяние и сожаление терзали его, он не мог избавиться от этого состояния, потому что не мог смириться с такой судьбой.

Мне тоже больно и тяжело, но я не хочу, чтобы ты увидела меня такой. Я мечтаю с улыбкой рассказать тебе обо всем, что с нами произошло за эти годы. Я хочу, чтобы в твоем сердце я по-прежнему оставалась тем самым теплым светом. Я жду, когда ты расскажешь мне о своей теперешней жизни. В моем воображении наша встреча наполнена радостью долгожданного воссоединения, а не слезами раскаяния. Жизнь не должна представлять собой бесконечный замкнутый круг, и я надеюсь увидеть тебя до того, как начнется новый ее виток, чтобы подарить тебе еще немного силы и мужества.

Хорошо, что твой папа наконец-то смог заплакать, это тоже своего рода освобождение и облегчение. Спасибо тебе, что привела нас в Синьцзян. Доченька, вспомни, плакал ли папа когда-нибудь при тебе? При нас он всегда держался оптимистом. Я видела его слезы всего трижды: один раз перед нашей свадьбой, второй — пять лет назад, третий — сегодня. Когда он плачет, у меня сжимается сердце. А все, что я могу сделать, — это просто быть рядом, гладить его по голове, держать за руку и говорить, что все обязательно наладится.

Позже мы успокоились и решили обратиться за помощью к полиции. Ты знаешь, какие здесь, в Синьцзяне, отзывчивые полицейские? Они примчались очень быстро, успели до начала ливня. Пятеро сотрудников приехали на

Твой папа поблагодарил молодого полицейского, пожав ему руку. Этот парень был на десять с лишним лет младше тебя, но он, как и ты, проявлял внимание и заботу, говорил все то же, о чем раньше постоянно нам напоминала ты. Ты всегда просила нас быть осторожными в дороге, говорила, что, если случится что-то опасное, мы должны немедленно связаться с тобой, просила никуда не спешить. Ты обещала, что обязательно поедешь с нами, как только получишь отпуск. Ты просила нас тебя подождать.

Когда мы добрались до долины Куэрдэнин, ливень уже прошел. Мы с огромным трудом поднялись на это небесное плато и увидели, что заснеженные горы, прежде скрытые плотными облаками, полностью открылись под порывами ветра. Солнце медленно поднималось из-за их пиков, его лучи не били в глаза, а мягко окутывали вершины золотистым сиянием, словно кто-то махал нам оттуда рукой. Над степью раскинулась радуга, а горы, словно украшенные золотой каймой, величественно возвышались перед нами. Это было настолько прекрасно, что захватывало дух. Я невольно сказала: «Разве в раю можно увидеть что-то столь совершенное?»

«Юаньюань… Она наверняка это видела. Ее взгляд задержался здесь, на райском уголке Синьцзяна. Ей доступна вся красота, что есть на небе и на земле. Она ангел, лишь заглянувший к нам, а теперь вернувшийся обратно на небеса».

Когда твой папа произнес эти слова, я больше не могла сдержать слез. Моя дорогая дочь… Все пять лет мама ни на секунду не переставала скучать по тебе.

Когда ты решила пожертвовать свои органы, чтобы спасти другие жизни, мы с папой гордились тобой, но наши сердца разрывались от боли. Ты — наша кровиночка, ты была такой доброй, такой светлой… Но, кроме воспоминаний о тебе, у нас больше ничего не осталось.

Мы изо всех сил пытались вырвать тебя из рук смерти, но она не согласилась обменять наши жизни на твою. Каждый наш день после этого стал бесконечной пыткой. Мы не знали, как в старости пережить боль от утраты дочери. Мы ведь были самой счастливой семьей, и вдруг нас разделила смерть. Кто способен понять нашу скорбь?

Доченька, мы пообещали тебе, что пойдем дальше и потому не можем отказаться от жизни. Мы скучаем по тебе, и нам захотелось побывать в том городе, где ты жила, увидеть те пейзажи, которые ты видела каждый день. Я не знаю, в каком именно месте Синьцзяна ты теперь находишься, но я уверена, что ты видела каждый его уголок. Ведь ты так любила этот край.

Судьба позволила тебе обрести другую форму завершенности и смысла. Я думаю, та девушка из Синьцзяна, которой достались твои глаза, наверняка любит жизнь так же, как и ты. И она обязательно будет их беречь.

Папа и мама очень-очень скучают по тебе, дочка! Мы хотим лично побывать в городах, где ты жила. Если здоровье позволит, мы мечтаем поехать в Пекин, Ганьсу, Ухань, в каждый уголок, где ты когда-то дарила свою доброту и любовь. Мы не хотим никому мешать — нам бы только почувствовать те города, в которых была ты. Только так мы сможем немного утешить себя.

Моя дорогая Юаньюань, почему моя жизнь оказалась такой долгой? Такой долгой, что я проводила тебя в последний путь и мне никак не догнать тебя поскорее… Я все время думаю: если бы я тогда знала, что все так обернется, разве отпустила бы тебя в Ухань? Если бы ты всегда оставалась рядом с нами, может, мы сумели бы тебя защитить? Но твой папа сказал: «Сколько бы раз жизнь ни началась заново, она все равно выбрала бы свою мечту. Все равно захотела бы стать хорошим врачом и спасать людей. Если бы она боялась смерти, то не выбрала бы такую профессию».

Эту фотографию мы сделали с помощью селфи-палки, которую ты нам оставила. В последний момент обратного отсчета твой папа крепко взял меня за руку, а вторую прижал к своему сердцу и сказал: «Ты с нами».

Я невольно посмотрела на свое предплечье — на то место, где ты любила держать меня под руку. Доченька, мы пришли навестить тебя. Долина Куэрдэнин оказалась волшебным местом, как ты нам ее и описывала. Мы навсегда запомним этот момент до самой нашей смерти.

Я не знала, куда отправить письмо, и потому указала адрес, по которому ты раньше снимала жилье в Ухане. На самом деле уже неважно, кто его увидит: после того как я все это написала, мне стало легче на душе. Я понимаю, что ответа не будет, но почему-то мне кажется, что ты все-таки это прочитаешь.

Ты как падающая звезда, ведь звезды падают на землю. На самом деле ты всегда рядом с нами, правда?

Юаньюань, папа и мама с нетерпением ждут встречи с тобой, чтобы однажды снова почувствовать ту теплоту и любовь, что была между нами на земле.

Любящие тебя папа и мама

Линь Синь больше не могла сдерживать эмоции, она разрыдалась в голос, так, что перехватывало дыхание. Ей было невыносимо представить, какую боль пережили эти пожилые люди, пока писали свое письмо.

Она рукой смахнула слезы, боясь, что они могут намочить бумагу и размыть строчки. Живые иероглифы напоминали ей: это письмо — не фантазия, а реальность. Звезда по имени Юаньюань принесла его к ней. С помощью ее тела Юаньюань дочитала его до конца.

Она снова и снова рассматривала фотографию, сделанную в долине Куэрдэнин: мама Юаньюань слегка подняла руку, а ее папа приложил ладонь к сердцу. Их лиц не видно, но фигуры словно оживают перед глазами, такие знакомые и такие родные. Они излучают одновременно и печаль, и величие. Чтобы попасть в Синьцзян, им наверняка пришлось преодолеть множество трудностей. Но куда тяжелее была другая дорога — эти пять лет, прожитые в боли из-за смерти дочери. По сравнению с дистанцией до Синьцзяна эта оказалась мучительнее и длиннее.

Линь Синь прочитала столько книг и видела бесчисленные истории в чужих романах, но никогда не думала, что однажды что-то столь необычное случится с ней самой. Ей хотелось сделать хоть что-то для семьи Юаньюань,

При этой мысли Линь Синь застыла на месте.

«Обнять их» — вновь и вновь звучало в ее голове. Линь Синь вдруг подумала о своих родителях. Ее слезы были вызваны не только чужой историей — в ней она увидела и свою собственную. У нее тоже есть родители, которые ее очень любят, просто выражают это немного неуклюже. А она отвечает им тем же. Если бы сегодняшний день оказался последним в ее жизни, разве не пожалела бы она о том, что так их и не обняла? Действительно ли конфликт между ними такой неразрешимый?

Вовсе нет. Так почему бы ей самой не сделать первый шаг, не признать в чем-то вину, не попытаться помириться, чтобы отец больше не злился? Разве согласиться, что она была не права, — значит обязательно проиграть, потерять лицо, расписаться в том, что ты хуже? Нет же! Это тоже своего рода форма любви. В ней заключено желание, чтобы тот, кто тебя любит, и тот, кого любишь ты, больше не страдал.

Нет смысла зацикливаться на том, кто прав, кто виноват, время расставит все по местам. Мы же родные люди, зачем же причинять друг другу боль? В мире только любовь способна исцелить все. Не бывает родителей, которые не любят своих детей, но и мы не должны эгоистично считать, что мама и папа обязаны нас любить и поддерживать, что они не имеют права на ошибки, что они всегда должны нас понимать. Это не любовь, а самый настоящий эгоизм.

Юаньюань не только подарила другим людям свет и новую жизнь, она также спасла Линь Синь, с которой ее связывала тонкая, почти неуловимая нить судьбы. Когда-то Линь Синь сразу выбрала эту квартиру, хотя та и находилась в старом районе.

Когда она впервые переступила через ее порог, то сразу почувствовала что-то особенное. Хозяйка, пожилая дама, рассказала ей: «До тебя ее снимала девушка-врач. Она жила одна, в квартире всегда было чисто и аккуратно. Очень вежливая, воспитанная. Она все время пропадала на работе, мы редко пересекались. А потом… Не знаю, что с ней случилось. Приехал ее брат, расторг договор аренды, и с тех пор я ничего о ней не слышала».

Линь Синь вытерла слезы, аккуратно сложила письмо и спрятала его обратно в конверт. Затем она набрала номер отца: «Алло, пап, еще не спишь? Завтра дома? Я бы хотела зайти на обед. Приготовишь свиные ребрышки с картошкой?»

Папа ответил: «Хорошо. Поставь машину на мое место, а утром я схожу за ребрышками».

Заключение

Огромное спасибо тебе, дорогой читатель, что дошел до этих строк. Спасибо, что поддерживаешь автора, о котором, возможно, раньше не слышал. Спасибо за то, что среди бескрайнего моря книг ты выбрал именно мою и вместе со мной окунулся в мир обычного человека.

В этой книге я искренне рассказала истории из своей жизни и жизни самых близких мне людей. Но в отличие от того, как я писала «Признание миру» и «Почтовое отделение под звездным небом», за два года трудов над этой книгой во мне уже не было прежних бурных эмоций. Над ней я работала в период, когда уже обрела внутреннюю силу и спокойствие.

«Признание миру» навсегда в моем сердце. Я вспоминаю не только истории и людей из того времени. Главное, что спустя пять лет я наконец-то могу спокойно оглянуться назад и тепло обнять ту себя из прошлого. Эта книга стала свидетелем моего взросления и помогла мне понять, как важно смело и решительно делать выбор — не ради кого-то другого, а ради себя и той единственной жизни, что у нас есть.

Любовь к Сяо Ху стала моим искренним и беззаветным вкладом в путь от девушки к взрослой женщине, о котором я никогда не пожалею. Я благодарна Сяо Ху за то, что он, пусть и ненадолго, был рядом со мной в годы юности, а я в ответ подарила ему все свое тепло и самое яркое чувство. Нашу любовь никогда не требовалось объяснять или подводить под чьи-то определения. Мы были друг для друга той самой безоговорочной молодостью. Даже если смерть разлучила нас, любовь все равно дает нам силу желать друг другу счастья, где бы мы ни были — на небе или на земле.

«Почтовое отделение под звездным небом» — книга, которая изменила мою жизнь. Когда я писала для нее истории, то поняла, что на самом деле смерть не есть мучение. Напротив, она освобождает. А вот тем, кто остается в этом мире, приходится искать спасение, чтобы жить дальше. Я не уверена, стала бы я той, кто есть сейчас, если бы не Хуашэн. Но точно знаю, что благодаря ему у меня появилось желание жить лучше, я захотела, чтобы мой сын рос в атмосфере любви. Пусть в раннем возрасте он столкнулся с потерей, я готова наполнить его жизнь материнским теплом.

Я никогда не стремилась быть супергероем. Но с тех пор как я стала матерью, мое отношение к жизни полностью изменилось. Вместе с сыном мы прошли через боль, сталкивались со страхом, росли и дарили друг другу любовь. Вместо того чтобы зацикливаться на утрате и сожалениях, я все больше думаю о том, как воспитать Хуашэна тем, кто способен на это чувство, ценит его и не перестает ему учиться. Я хочу, чтобы он понял, что несовершенства естественны. Но если у нас есть мужество и наше сердце полнится любовью, мы всегда сможем с оптимизмом идти вперед, проживая ту жизнь, которую по-настоящему хотим.

Завершив «Светлячков», я осознала, что за то, какая я сейчас, нужно благодарить не какого-то одного человека или событие. К этому меня привели множество событий и множество людей, которые — каждый по-своему — сопровождали меня, учили, вдохновляли. Я не осталась пленницей своей боли, я прошла через нее и продолжила свой путь: моя жизнь еще не завершилась. Такой выбор я сделала сама, но он был бы невозможен без поддержки моей семьи, друзей и множества добрых незнакомцев.

Вот почему я захотела все это записать: чтобы дать утешение другим.

Я вкладываю душу во все, что я делаю, будь то мои тексты или рисунки. Я верю, что они смогут передать тебе, дорогой читатель, мои чувства

Я хочу, чтобы каждый из вас всегда верил: любовь существует. В нашем мире любовь — это не только романтическое чувство, но и семья, дружба, доброта незнакомцев, наша неиссякаемая страсть к жизни и та самая вера в светлое будущее.

Я бы хотела от всей души поблагодарить одного человека — госпожу Хэ Яцзюань. Для меня она не просто редактор, которая в течение этих пяти лет вкладывала все силы в издание моих книг. Она стала тем, кто в дни моего полного изнеможения и душевного отчаяния протянул мне ключ к спасению. Благодаря ей я открыла для себя совершенно новый путь — самовыражение через писательство.

До сих пор помню тот вечер, когда я завершила работу над «Признанием миру». Сквозь слезы я сказала ей: «Яцзюань, я ее закончила. Раньше я думала, что не смогу оглянуться на те дни. Но когда я писала про то хорошее, что с нами было, то улыбалась, хотя сама того совсем не ожидала. Несмотря на всю боль, я все же решилась встретиться со своим горем лицом к лицу».

Я не профессиональный писатель и не училась на филолога. Я с детства много читаю, но никогда не думала, что однажды сама напишу книгу. Именно госпожа Хэ Яцзюань дала мне смелость и уверенность. Она поддержала меня и сказала, что я могу просто, искренне и без прикрас рассказать о том периоде моей жизни. А каким будет результат, уже не так важно.

Пять лет назад, когда выходила книга «Признание миру», она сказала мне: «Ты решилась поведать свою историю — такую, как она есть. Значит, ты должна быть готова принять все отклики, которые за этим последуют, и хорошие, и плохие».

Когда многие считали, что «Признание миру» ставит в моей истории точку, именно Яцзюань поддержала меня и вдохновила продолжить писать.

Она сказала, что мой светлый, полный оптимизма взгляд на жизнь способен мотивировать и утешить многих, кто потерян. Она видела все мои усилия и старания. Именно благодаря ее поддержке и помощи появилась следующая книга под названием «Почтовое отделение под звездным небом».

После ее выхода Яцзюань сказала мне, что я могу продолжать рисовать, и она с радостью издаст мой художественный альбом. Но я передала ей рукопись совсем другой книги.

Я благодарю Яцзюань за доверие. Я тоже хочу становиться лучшей версией себя. Опираясь на ее советы, я написала последнюю главу в этой книге в формате короткой прозы, что для меня стало первым таким опытом. Я верю, что вскоре смогу создать еще больше литературных историй.

Дорогой читатель, надеюсь, что тебе понравилась эта книга. И что, когда у меня выйдет следующая, мы еще встретимся!

И напоследок я хочу еще раз сказать спасибо своему мужу, родителям, сыну, своим друзьям, каждому доброму незнакомцу и тебе, кто внимательно прочитал эту книгу до самого конца.

Пусть у нас все будет хорошо! Давайте проживем жизнь не напрасно и останемся верны любви!

Цзинь Юйцзян

МИФ Психология

Все книги по психологии на одной странице: mif.to/psychology

Узнавай первым о новых книгах, скидках и подарках из нашей рассылки mif.to/psysubscribe

#mifbooks

Над книгой работали

Руководитель редакционной группыСветлана Мотылькова

Ответственный редакторНаталья Рузаева

Литературный редакторАлина Нос

Арт-директорАнтон Героев

КорректорыЕлена Сухова, Дарья Журавлева

ООО «МИФ»

mann-ivanov-ferber.ru

Электронная версия книги — ООО «Вебкнига», 2026

Примечания

Шэньчжэнь — город на юге Китая, входит в состав провинции Гуандун, граничит с Гонконгом.Прим. пер.

Ухань — административный центр провинции Хубэй.

Юй Хуа — китайский писатель, автор романов «Жить», «Братья» и др.

Пер. с англ. Л. П. Никифорова.

Красный конверт — конверт с деньгами, который вручают в качестве подарка или вознаграждения.Прим. пер.

Рыба в форме белки (суншу гуйюй) — традиционное блюдо провинции Цзянсу.Прим. пер.

Кантонский диалект — один из диалектов в Китае, в основном распространен в провинции Гуандун и некоторых прилегающих к ней районах, а также в Гонконге и Макао.

«Кикуджиро» — восьмой фильм японского режиссера Такэси Китано. Фильм вышел в 1999 году. В этой главе речь идет про одноименный саундтрек к этому фильму.

Праздник середины осени — один из традиционных праздников, который отмечается по лунному календарю в Китае, Японии, Корее, во Вьетнаме и на Тайване.

Юго-Западный университет — старейший университет в Китае, расположенный в городе центрального подчинения Чунцин.Прим. пер.

High Song (High

Бэймакс — главный персонаж анимационного фильма студии Disney «Город героев», пухлый надувной интеллектуальный робот. Его все любят за милую внешность и добрый характер.Прим. пер.

«Путешествие на Запад» — один из классических романов китайской литературы.

Чэндэ — городской округ провинции Хэбэй, расположенный к северу от Пекина.

Боттон А. Утешение философией. М.: Эксмо, 2014.

Пер. С. А. Ошерова.Прим. ред.

Цитируется по книге Сенеки «Антидот. Противоядие от несчастливой жизни».Прим. ред.

Или — это Или-Казахский автономный округ в Синьцзян-Уйгурском автономном районе КНР.Прим. пер.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге