Сквозь дым сигарет

Пролог

Пролог

Как все началось.

В память о Эли.

Все началось еще с раннего детства. Тогда приходилось уживаться в одной двушке со своими биологическими сожителями (по-другому я не могу назвать этих людей). Моя мать сутками была на работе или у своих любовников, а отец пил и не работал, так что с трех лет я была предоставлена сама себе. Из еды в нашем доме, насколько помню, только сырые макароны и банки с соленьями. Последние приходились и предназначались только отцу, закусывать ведь надо было чем-то алкоголь. Готовить я, естественно, еще не умела. Да и какой уникум умеет готовить самостоятельно с трех лет? Правильно, никакой. Но есть-то хотелось. Поэтому я таскала хлеб, если мама не забывала его купить для себя. Я старательно прятала его по карманам и в комнате по углам. Но вскоре по карманам прятать перестала. Один раз сильно злой трезвый отец нашел хлеб в моих кармашках в шортах и побил, чуть не убив. Своего же ребенка за желание поесть. Та еще сука. К слову, свои «заначки» я старалась растянуть на неделю-две. Даже если хлеб зачерствел или покрылся плесенью, все равно ела.

Вообще, били меня часто. Даже если мать и отец были трезвыми. И часто даже без причины. Единственное, что я помнила об этих побоях, так это то, что мать часто била ремнем, а отец – руками или пустыми бутылками. От ударов никогда не уворачивалась и не пряталась. Возможно, понимала, что все равно рано или поздно получу.

К шести годам мое здоровье окончательно ослабло, и я сильно заболела. При этом родителей это никак не волновало. Особенно отца. Вот помню как сейчас. Отец выгнал меня в морозную ночь на улицу, когда маленькая я пошла на кухню за водой, у него в гостях его друзья были. Из одежды на маленьком исхудалом теле были большие шорты и майка. В спешке мне не дали даже тапочки надеть, а из-за сильного жара меня сильно трясло, и состояние было полусонным. Я шла по снегу. Под ногами он сильно колол и резался, почти как мелкие осколки стекла бутылки на полу квартиры. Не помню, в какой момент я успела отключиться, но очнулась уже в другом, странном для меня месте, пахнущим спиртом, травами и стерильностью. В левой руке была боль, я села и посмотрела на свою руку. Из перемотанного бинтом изгиба локтя тянулась трубочка капельницы, которая стояла возле больничной кровати. Я была в больнице. В палату зашла молоденькая медсестра в нежно розовом костюме медсестры. Увидев, что я уже пришла в себя, девушка присела на край кровати с нежной улыбкой, немного поправив одеяло.

- Хочешь кушать? – заботливо и ласково прозвучал ее голос. Для меня это было похоже на пение птичек за окном, которые сидели во дворе на деревьях.

Я кивнула.

Девушка погладила меня по голове. После встала и попросила мимо проходящую женщину принести в мою палату номер восемь. Через десять минут передо мной на низеньком столике стояла большая тарелка с теплой кашей, кусочек хлеба с маслом, стакан с чаем и конфета. Первым делом я схватила кусок хлеба и стала мотать головой по сторонам, чтобы найти укромное местечко, куда можно было бы спрятать этот кусок. Медсестра, кажется, поняла мой мотив и осторожно положила свою большую и теплую ладонь на мою маленькую и ледяную тыльную сторону ладони.

- Кушай. Тут у тебя никто ничего не заберет.

От этого нежного, словно пение, голоса напряжение спало. Мои плечи расслаблено опустились, и я откусила от хлеба. «Вкусно…» - пронеслось в моей голове. Боже, да это было самое вкусное, что я когда либо ела за свою короткую жизнь. И явно безопаснее, чем я ела до этого.

Вспомнив про дом, я замерла. Хотела встать с кровати, но рука медсестры мягко осадила меня обратно.

Как оказалось, домой я больше не вернусь. Об этом мне сказала врач, которая зашла в тот самый момент вместе с психологом. Я должна была немного полежать в больнице, а после меня отправят в детский дом, так как родителей не нашли.

В моей, тогда еще не слишком развитой, голове все никак не хотело укладываться словосочетание «детский дом». Из него я поняла только то, что это дом только для детей. Частично это правда. Но только частично. Но ведь у меня есть уже дом, зачем меня отправлять в другой дом? Наверняка родители обыскались меня. По крайней мере, очень сильно надеялась на это. Ведь каждый родитель будет искать своего ребеночка. Так по новостям говорили! Но за мной так никто и не пришел.

В больнице мне пришлось провести три недели. Каждый день мне ставили антибиотик, от которого сильно хотелось спать, водили по врачам, раз в день ко мне приходил психолог, с которым мы смотрели мультики, рисовали и игрались с игрушками. Без причины мне не разрешали выходить из палаты, только в туалет, в столовую и к врачам.

Кстати, о психологе. Психологом был довольно молодой мужчина в очках, с доброй улыбкой и белом халате. Он не выглядел как остальные врачи в больнице. От одной из медсестер я узнала, что он приезжает специально ко мне из психологического центра в центре города. За день до моей выписки он снова приехал ко мне и подарил плюшевого кролика в кружевном платье и бантиком на ухе. Почему я решила упомянуть его? Чуть позже сами все поймете.

С тех пор, как я попала в детский дом прошло шесть гребаных лет. Мне тогда исполнилось двенадцать лет. Именно в этом возрасте моя жизнь координатно стала меняться. В лучшую сторону, конечно. И я ни разу не пожалела об этом чуть позже, когда осознала свою удачу.