Рыбное место

Глава 1

¤ Мурат, понедельник, раннее утро

Синапсы привычно донесли: что-то не так. Потребность мозга взрослого мужчины контролировать окружающую действительность давно осознана и не пугает. Но… ночь еще. Кажется. Те же синапсы подсказали.

Мурат прислушался. Отчетливое неравномерное дыхание рядом. Шевеление… знакомое.

«Белла?».

Пришлось открывать глаза. Пять утра. Жена не спала, пялилась в потолок.

“Что там?”

Мурат поднял взгляд. На глянцевом потолке отразился рассвет в виде скромных розовых бликов. Столько же блеска дают волосы Изабеллы в свете ночника.

Рассвет. Время сладкого сна. Мурат закрыл глаза, но сон не захотел возвращаться.

- Утро раннее. А ты не спишь. И мне не даешь, Белл… крутишься, крутишься… На работу просплю. – От своего строгого тона в голове ожил тревожный звоночек.

Не обидел? Жена ведь, не единица персонала. Нежная, ранимая, утонченная… обошлась весьма недешево. Вспомнилась шутка бывших однокашников про “модель жены”. Смеялись громко. Михалыч, старый хрыч, шесть лет назад затянул веселую компанию в салон к Веньке-модельеру “поглазеть на модельки, а может и приобрести”. А там показ весенней коллекции. И звезда вечера - Изабелла.

«Приобрел. Теперь спать не дает».

Справиться с собой сложнее, чем с персоналом. Начальственный тон, один раз вошедший в человека при вступлении в должность, не изгнать никогда. Дома это не нужно. На первый взгляд. Вечная дилемма женатого человека.

- Знаешь, мне рыба приснилась. - Повернула к нему слегка заспанное лицо жена. - Много карпов. Таких… Спины бело-желтые, как ковер… как в китайском пруду…

“Игнорировать мой тон может только она и только в постели. В пять утра, когда я мыслями еще дома. Как-то чует этот момент”.

- Краснодарском пруду, любимая. Мы с тобой видели таких рыб в парке Галицкого.

- Неважно. - Ухватила мужа за воротник атласной пижамы. - Рыбу мне нужно, понимаешь… - через паузу отпустила, посмотрела вверх. - Все не так. - Взмах ресницами, и в уголке глаза появилась прозрачная капелька.

А на языке Мурата - соль и ощущение приближающейся проблемы.

“Надо пометку внести в “задачи дня” возвращаться от супруги ночью в свою спальню. Не досплю ведь, не отдохну к рабочему дню. Нельзя быть вялым на моей должности. Новой должности”.

Почувствовав вкус этих двух слов, с удовольствием удержал их, примял губами: соль почти растворилась. Нашарил у кровати рабочий планшет. Одновременно под боком страдальчески вздохнула жена. Рука замерла у проснувшегося экрана.

“Только она так умеет сделать виноватым не известно в чем. Совершенно оригинальный талант, белль-способность.”

Неожиданно для себя поднялся, подошел к окну.

Светлело на глазах. Очертания деревьев между соседними крышами хорошо видны. Ночная тишина разбавилась первым трамваем. В соседнем дворе взвизгнул кот. А уж птицы… Общий с соседями сад из нескольких деревьев и одной качели звучал настоящим сквером.

“Надо же, в пять утра за окном - жизнь”.

Захотелось кофе. Возможно, с сахаром… В виде исключения.

Оглянулся на Беллу. Уснула. Отвернула лицо к стене, сгребла одеяло к груди, стянув в гармошку. Одну ногу поджала, а вторая почти вся видна на смятом шелке. Длинные, стройные ноги жены - гордость мужа.

“Впереди рабочий день” - пришлось напомнить себе. Кухня, так уж и быть - кофе и “задачи дня”.

¤ Изабелла, вторник, позднее утро

Белла стащила ноут со стола. На диване думается лучше. Особенно для спины, перетруженной вчера в зале. Думочку подложить… Хорошо... Проблему надо решать. Вчерашний сон повторился под утро. Муратик снова ушел на работу невыспавшимся. Что означает - суровым.

«Немногословным, неласковым, невнимательным…» - Белла не могла остановить мысленный «не-поток». Но пыталась. Есть способы.

«Ноут-ноут-ноут… поработаем. Включить мозг - убрать «бабство». Так?»

Психологиня в агентстве раздавала неплохие советы. Женские эмоции - зло, когда берешься за дело.

- Открываем браузер… ищем, например, «что значит сон… сон… рыба». Внутренние проблемы, осознание, внутренняя готовность к решению… Вот! Не просто так рыба снится, ха!

«Мышка» не хотела водить курсор по велюру дивана. По гладкому шелковому халату на коленке лучше.

- Смотрим… «Прибавление… финансы!» Я и финансы… однако.

Белле показалось, что в комнате стало светлее. Острое предвкушение чего-то нового и правильного в ее жизни заставляло проглядывать открытые страницы быстрее.

- «Десять бизнес-идей кем работать на себя девушке»? Нет. Дальше. «Двадцать бизнес-идей кем работать на себя женщине». Оно! Женщине. Двадцать!

Белла вчиталась в перечень якобы оригинальных придумок.

«Какое-то все глупое. Везде пишут, что новичку будет трудно, а вот если взять франшизу у хороших бизнесменов…»

- Угу… - со смехом спихнула ноут на диван.

«Нашли дуру! Дальше можно не читать, сама справлюсь».

Белла вскочила с дивана, то самое предвкушение наполнило ее радостью до кончиков пальцев. Она будет деятельна, и Он посмотрит на нее совсем по-другому.

«Танцуй вопреки… танцуй вопреки… как там? Медляки…» - размахивать руками и ногами, то есть танцевать, мешала мебель. Движения получались не лучше вокальных данных. Но душа пела. Белла чувствовала, что улыбка скоро станет шире лица от осознания жизненной правды: возможно всё. Когда к своему желанию прикладываешь настойчивость.

«Муратик так и говорил», – остановилась у зеркала. – «Возможен реальный труд, реальный заработок для бывшей модели. Чем зарабатывать? Да хоть той же приснившейся рыбой, - всмотрелась в свое отражение. - Какой контраст!» – от этой мысли восхищенно подмигнула себе. Выглядела потрясающе: глаза блестели, майка сползла с одного плеча, нога вперед и немного на носочек.

- Я и рыба! Пусть вырастить сложно, нужны знания, еще вложения. Но можно продавать! - Самой себе говорить получалось легко и весело. Будто интервью.

- Так-так-так… Так-так-так…

Какая-то спальня совсем маленькая. Думать, не прохаживаясь, невозможно, а места из-за кровати совсем мало. Отругать некого, сама хотела круглый… как его… дром. Всю мансарду занял.

- Первым делом… Первым делом… Надо взять ручку и бумагу. Я же слуховой тип и немного зрительный тип чего-то там.

Гораздо легче думалось вслух, а записанными мысли сами раскладывались по полочкам.

“Всё, что до этого взрывало голову, надо структурировать. Я знаю это слово… Струк-ту-ри-ро-вать!”

Сложно думать о “первых бизнес-шагах”. Думать, оказывается, вообще сложно. Муж в своей снисходительности прав? Под ребрами шевельнулся воздушный шарик «неправ!».

Вернулась к зеркалу: красивые серые глаза. Умные, однозначно. Видно же.

“План? Легко. Пишем: “первое”. Нет, надо цифрой.

Дура, какая разница…

Рыба. Где взять. Ну, это проще простого. Вероника говорила про холодный склад, где они с девочками закупались совместно для домашней готовки. Мне такое-то не по статусу. Но! Информация!”

Дышать легче от осознания: все меняется. Тиски, сжимающие сердце последние несколько месяцев, стали отпускать.

“Второе”. Деньги. Ну, это несложно. Сколько там нужно-то, раз девчонки там закупались. Копейки. Карта есть”.

Дальше бумага начала покрываться каракулями-черточками, переходящими в листики и цветочки. Мыслительный процесс, он такой.

“Третье”. Маркетинг”.

Вот тут Белла поняла, что притомилась думать. Не то, чтобы она не понимала смысл этого слова, но странным образом при лицезрении написанного ее голова очистилась от мыслей. Блаженная пустота. Жажда внутренних и немножко внешних изменений стихла.

“Непростой день для бизнес-леди Беллы. Надо отдохнуть.”

Отражение в зеркале согласно кивнуло головой.

¤ Мурат, вторник, вечер

- Ты опять смотришь на меня… так!

Слова Беллы горчили. Даже на слух. Последнее время все чаще.

- Белла, знаешь, люди иногда устают. Работающие, – поднажал интонацией, но если жена села на любимого конька…

- Воот!

«Не услышала…»

- Работал, бедняжка, целый день. А Беллка прохлаждалась в это время. Никому не интересно, что в зале с бассейном я пробыла три часа, в «Ловисити» - два часа, - жена начала загибать пальцы на левой руке. - На выставке с супругой твоего же начальника - не меньше часа. Плюс дорога туда-сюда, плюс обед, конечно, в заметном месте – опять твое требование. К приходу мужа проконтролировать ужин, подумать, чем развлечь уставшего вечером… - остановилась прямо перед Муратом. - Выглядеть при этом “сногсшибательно”! И словечко - твоё, между прочим.

«Сколько эмоций! Как дышит… завлекательно. Хороша в пижамке. За пять лет семейной жизни совсем не изменилась. Внешне», - Мурат первым отвел глаза. - «Почему ее разбирает, когда я устаю на службе? Такое напряжение уже несколько месяцев. Новая должность вытягивает все силы. Эта женщина перестала помогать мне».

- Не мельтеши, Белла. Дай переварить ужин.

“Где тихая музыка и мои законные пара глотков коньяка после ужина. Где милая кошечка в шелке, сидящая у ног?»

Некстати вспомнилась первая супруга. Вот уж ни разу не была шелковой кошечкой. Сдобной булочкой? Теплее, но, скорее, упрямой твердой горбушкой от булки. Ладно, теперь совсем другие и жизнь, и жена. И должность. Мурат взял в руки пульт от плазмы.

На экране мелькали кадры “Первого городского”.

«Время новостей. Хм… пора мириться».

- Хватит, Белл, иди сюда, – похлопал по темному велюру. - Да, ко мне, на диван. Смотри, открывают новый павильон в «Ловисити». Ты там сегодня развлекалась? – не так сложно быть ласковым, когда жена молчит.

Белла окинула строгим взглядом, выбивающимся из безупречно-домашнего образа.

«Не смолчит» - пришло осознание. Легкое раздражение продолжало царапать, не хотело отпускать.

- Наблюдала табличку “скоро”, - жена присела с ровной спиной на край дивана, изящно расправила полы халата. – Спросила у дамочки одной, сказала продукты, рыба… такое. Рыба…

Белла вдруг заулыбалась от своих слов, расслабленно откинулась на плечо мужа. Выглядела, как человек, нашедший решение сложной задачи. Мурат прижал ее за плечи к себе.

- Что за светлая мысль тебя посетила, жена?

- Рыба! – Белла засмеялась, ее скованность бесследно исчезла.

«Рыба…» - в груди Мурата защемило от воспоминаний прошлой жизни. Бывшая горячо любила рыбу, но на рыбалку с ним не ездила. Да и сама рыбалка не прижилась, как отдых, в их семье.

«Доля, вон из головы! И так встречаю чаще, чем хотелось бы. То на обеденном перерыве натыкаюсь, то еще где-то, не помню».

Решительно перетащив Беллу к себе на колени, Мурат выбросил из головы все лишнее. Даже мысли о работе. А уж прошлое… пусть остается в прошлом.

¤ Изабелла, четверг, утро.

До будильника еще час. У Беллы сна - ни в одном глазу. Вчерашний день не желал уходить из головы.

В здании холодного склада пахло. Не рыбой, а размороженным холодильником. Изабелла еще помнила, как мать отключала старенький Саратов, оставляя помывку ей, с запозданием прибежавшей из школы. Работа “бе”. Остальная домашняя тоже. Впрочем, мать жалела. Дочь, не себя. Школьнице Бэллке с ужасом представлялась жизнь по стопам мамы-бухгалтера. Жизнь на работе (факт, не влияющий на маленькую «зп»). И вся домашняя работа на ней. Беллочке надо учиться, а бабушка немощна. Мама справится сама". Ни за что.

Вчера на складе было жарко. Гудящие агрегаты кондиционеров предполагаются на улице, подальше от входа, это даже Белла понимала. Но ветер задувал их горячий воздух прямо в раскрытые двери склада. Уфф. Шагая в них, чувствовала себя героиней.

“Лишь бы не сериала, а то муж засмеёт,” - улыбнулась, не открывая глаз.

Вспомнила, как героически, то есть решительно, подошла к выложенным в холодильной витрине мерзлым рыбинам. Спрашивала что-то. Сейчас в воспоминаниях вопросы выглядели наивными, а подход неконструктивным.

«Неконструктивным… Вот и новые слова. А выглядела дура-дурой. Такси это… Ни о чем не подумала заранее».

— Это… ящик. А? Двадцать килограмм? Ну, пусть. Вот этих, длинных, да. Куда грузить? Сейчас такси приедет.

Такси не ехало. В том смысле, что никто не хотел везти ее рыбку. А Белла так утомилась с этим складом, готова была на всё.

— Ээ... Сколько?! Ладно. Приезжайте.

Рыбку к концу дня пришлось… утилизировать. Еще и заплатить за вывоз! Пока ждала, пока доехали по обеденным пробкам, пока оформляла место в новом павильоне… Оказывается, документы положено подавать за несколько дней. Чудо еще, что свободные метры нашлись. Дама одна потеснилась, сама подошла, предложила место в холодильнике. Приятная такая, миловидная. Улыбалась; щечки пухлые с ямочками, запоминающиеся. Где-то я ее видела раньше. В бассейне нашей офисной башни? В летнем ресторане за нашим домом в воскресенье? Да нет, откуда ей там...

А рыбка вся поплыла в ящиках, запах ужасный. Лето как-никак. Надо было заранее все разузнать. Ладно, теперь нужно быть умнее. Скучнее, правильнее, по-муратовски. Надо набросать план, как в школе.

“Хе-хе, оказывается, школа много дала Беллочке. А сколько бы дал институт?”

Впервые за десять лет после школы Белла пожалела об отсутствии высшего образования. Курсы моделей, займы на элитный отдых, отработка займов в ресторане. Ночные смены, каблуки плюс стертые ноги. Конкурсы “Мисс”. Первые победы, первые покровители… фу-фу, лучше не вспоминать. Первый показ в “Веня Витто”. Успех, замужество.

Что бы дал институт? Ох, скорее всего, знание бухгалтерских программ и двенадцатичасовый рабочий день. Почти то же самое, что Бэлла пережила на подиуме, но на всю жизнь. Ее трудовая деятельность завершилась пять лет назад замужеством. Но сейчас пора все поменять.

Бэлла расстелила гимнастический коврик. “Паласантик” уже курился.

“Теперь у меня не работа за компом, а рыба. Рыбка! Он перестанет говорить «разве я многого прошу?», перестанет на меня смотреть, как на пустое место! А я… буду самодостаточной и счастливой, как моя соседка по прилавку».

¤ Мурат, пятница, утро

Переговоры не сложились. Вчера на встрече не удалось продавить свои условия. Нашелся среди переговорщиков крайне упрямый “партнер”. Шанс, конечно, еще есть.

«Сегодня надо пересечься в неформальной обстановке с интересным человечком, старым знакомцем. Скорее всего, он имеет и задействует по моей просьбе рычаги. Разные. Действенные. А решится все завтра, практически, перед вылетом домой".

Мурат сощурился. Яркое жизнерадостное солнце в окне раздражало. Вечерние «важные» ужины добавляли тяжести настроению. Складывалось не все задуманное.

“И Белла не звонит, что странно. У нее уже… - Мурат потянул манжет с запястья. - Да, девять тридцать. Обычно к этому времени и «доброго утра» и «муратик, какие планы на день». Что-то не так”.

Мурат привычно подавил подступающий негатив. Шагнул к зеркалу. Последний штрих с расческой в руке. Внешняя гармония способствует внутренней.

“Если не прилагать усилий, то все будет “не так". Не стоит жалеть себя. Правильные привычки могут спасти жизнь”.

В зеркале гостиничного номера отразился поправляющий галстук брюнет с по-восточному правильными чертами лица. Широкие плечи и рост выше среднего с юности добавляли Мурату уверенности. А вид в костюме из тонкой ткани - идеален для делового сочинского утра. Плюс - новые часы. Небрежно сдвинуть рукав пиджака, мимолетно бросить взгляд. Приятно. Мысли о жене-красавице дополняли эстетическую картину «переговорщик в деле». Имя Беллы звучало в гармонии с ней, оставляя на губах изящную сладость. Вкус вечернего бокала вина.

А вот номер жены не отвечал. И на второй, и на третий звонок - тишина. Мурат слушал в равнодушной трубке “танцуй вопреки” и чувствовал, как рушится гармония тщательно выстроенных планов. Будто Белла, не желая ответить на звонок, вынула нижний брусок из башни.

“Когда нужна по делу, не дозвониться!”

Мурат “закипал”.

Четвертый звонок. Контрольный.

- Да!

“Никакой вопросительной интонации! Это моя жена?”

- Бэлла, любимая! - рычание иногда не сдержать. Даже если в словах нет буквы “р”. - Не отвечаешь!

- Ой, прости. Занята, - голос жены глухо звучал на фоне уличных звуков.

- Чем можно занять себя в девять утра?! Выбралась на кофе в люди? С кем? Подруги твои в это время еще спят.

- Любимый, давай не сейчас… -

И громче:

– Подъезжай, давай!

Связь оборвалась.

“Что за?.. Реально, уличный шум”.

Взволнованный Мурат вспомнил о геолокации. Впереди еще сутки переговоров, а его мозг перегружен, чудится всякое. Или на самом деле Белла ведет себя странно? Пальцы, торопясь, открыли приложение.

“Порт? Не понял… Холодный склад?!”

Сверху на экране мелькнул пуш о списании средств с карты, оставленной жене. Острая мысль об опасности всплыла, но мгновенно рассмотрена и отброшена сразу. Наверняка, очередное взбалмошное баловство, типа “превратим склад в галерею современного искусства”. Параллельно бездумные траты “нам со Светиком-Лориком показалось уместным…”.

“Завтра приглашены на ужин к замдиректора филиала холдинга. Надо подготовиться. Сам не успею заехать домой из аэропорта, пусть эта занятая женщина позаботится о моем костюме да паре туфель из гардеробной. Если вспомнит о муже между встречей с подругами и шопингом. Надо будет в самолете поспать, иначе не хватит сил на ее концерты”.

Мурат надиктовал сообщение личному помощнику Анатолию. Еще одно - Бэлле. Теперь – сосредоточиться, поймать дзен и завершить командировочные дела. С делишками супруги проще разобраться на месте. Только ее счет пока прикрыть, во избежание... Прямо сейчас. Про второй, открытый к первомайским дням, она вряд ли вспомнит.

«Переживем ужин, и остальное решим. Пора ехать».

Торжественные ужины и подобные им "мероприятия" у Арсения Михайловича обычно проходили на высшем уровне. Представилась Белла, входящая в сад к гостям. Мило, без слов, улыбающаяся. В колье, подаренном в мае к последнему визиту в «логово» начальника. Гости сворачивают шеи...

«Пора что-то новое преподнести к очередному выходу в свет. Давно сапфиры просит... Жаль, здесь не успею ни в одну ювелирку заскочить».

В мае торжество прошло на отлично. Аперитив, живая музыка, пара-тройка перемен горячего и бильярд. Сирень, фонари с открытым огнем на треногах, несколько беседок в саду. Коллеги, партнеры начальника, прекрасные дамы… Белла. Шпильки… платье… Идеальная. Главное, чтобы помалкивала в этот раз.

¤ Изабелла, пятница, полдень.

Белла оглянулась. Сначала чувствовала неловкость: обед в плебейской вареничной, но обстановка на удивление приличная. Современный красочный дизайн. Обедающие – не цыгане с рынка, а молодые люди в галстуках из верхних офисных этажей «Ловисити».

Захотелось развалиться в пластиковом, но изящном (ярко-красном!) креслице, вытянуть ноги.

«Надо передохнуть. День - сплошной адреналин. Покупатели подходят, смотрят не только на рыбу, но и на меня, а я в новой одежде, в изящных прозрачных перчатках. Девочки в салоне втроем мастерили мне прическу под косынку а-ля 60-е и правильный макияж. Ногти сделала синие с белым - символ моря и облаков. Или пены на волнах…»

Рыбу, правда, почти не брали. Соседка подсказала: слишком дорогие сорта.

«Но это мои любимые! Сомон (забыла, как его по-русски…), форель горная, садковую брать - фу, креветки для салата, зеленые мидии… такое все, вкусненькое. Разного вида угорь, аппетитный такой в запайке. Суши сразу захотелось. Предложила улыбчивой соседке, а она смеется: “Я столько за день не заработаю”. Прибедняется, за целый день не присела, селедку-скумбрию мороженую продает. А с утра ей еще два ящика огромных карасей привезли. Никогда таких не видела: каждый на килограмм!»

Ноги гудели. Белла представила себя дома. Счастье после дня на ногах: душ, контрастный. Потом - лежать на ковре. В гостиной такой нежный, из салона “Персия”, шёлк с чем-то. Ладони заскользят по ворсу, как по кошачьей шерстке. Еще чтобы тишина…

«Мурата нет дома второй день. Командировка. Приедет, а тут я, такая, вся в работе. Надо завтра взять у соседки карася. И инструкцию! Вот удивится… Поражу правильного сухаря в самое сердце!»

Глаза Беллы закрылись. Из-под косынки выбилась уставшая прядь, но шевельнуться было лень. Зато уличный ветерок из открытой фрамуги большого окна вареничной не ленился, гонял эту прядь по всему лицу. Казалось, будто Белла на большой садовой качели у себя за домом. А из-за ограды на нее смотрит дамочка “пухлые щеки”.

«Где я ее видела?..»

Приветливая со всеми соломенная блонди, выглядит молодо, хоть немного неухоженно. Милые пухлые щеки, губки бантиком, и без косметики. Странная. Как можно выйти из дома, не накрасившись? Добрая, поделилась ящиком скумбрии утром, а то «у нее караси». Надо идти работать.

- Так-растак тебя! - Бэлла в сердцах толкнула упавший ящик под прилавок. Треснул.

- Ты такие слова знаешь? - улыбнулась соседка.

“Надо переспросить, как ее зовут. Она представлялась в первый день, но разве можно все запомнить?!”

“Драный” пластик брызнул растаявшей рыбной жижей. Белла пнула упавший из рук ящик, попыталась отряхнуть край подола. Ужасающее пятно расползлось по бело-синему подолу платья. Фу-фу-фу!

- Подожди, сейчас отпущу покупателя, помогу тебе.

Услышав от ее покупателя “Спасибо, Сонечка”, Белла обрадовалась. Вот и имя всплыло. С надеждой посмотрела на соседку, так платье жалко, может выручит опытный продавец. Продавщица.

- Лайфхак! - улыбнулась София. - Открываешь пачку антибактериальных салфеток, достаешь парочку, дальше - внимание - одной аккуратно промакиваешь запачканное место, потом второй протираешь с силой. И - вуаля. Все чисто, запаха не будет. Проверено на себе!

- Спасибо, - смутилась Белла, - ты так много знаешь. Торговля у тебя идет…

- А у тебя просто опыта маловато, - смеется соседка, - с ассортиментом надо подумать. Поняла ведь, что хорошо продается? Завтра можно пополнить недорогой сегмент.

«Сегмент? О, Господи, откуда продавщица рыбы знает такие слова?! Сразу Мурата напомнила».

- Не знаю, как покупать дальше. Один му… эээ… муж заблокировал мне карту сразу после оплаты. Не знаю, почему, сумма не такие уж... Надо разбираться.

“И следить за языком. Грязные словечки не вылетали лет пять точно”.

- Позвони ему. И не переживай, на твоем хорошеньком личике морщины не будут смотреться, - рассмеялась по-доброму София.

“Хохочет, хохотушка. Видела бы Мурата, сразу бы поняла всю правду жизни”.

- Я рада, что ты рада, - криво улыбнулась остроумной соседке.

- Поняла, что ты добрая, а легкий сарказм не в счет, - смеется снова во все тридцать два. - До завтра и детишкам привет?

Белла кивнула, сняла перчатки. Включенный телефон замычал сообщениями.

“Ого, ужин у Артемия Михайловича. Не хочу! Ненавистные "шпильки". Масляная улыбка хозяина, приклеенная - хозяйки и благостные оскалы гостей. Мурату - костюм везти… Водителя “черного монстра” кофрами нагружу”.

- Ты в лице поменялась, Белл! Переживаешь, все-таки, – София подошла ближе. - Хочешь поедем завтра вместе на склад? Оформим одну машину на двоих, дешевле будет доставка. Запиши мой телефон.

- А давай!

«И в голову не пришло, что поездка на такси может оставить без денег. Бизнес-леди… Все осложняет карта в кармане. Кажется бездонной. Заблокировал, гад. Придется утром подумать, что из сегодняшней кассы потратить на рыбу, что на машину, что на обед».

Белла была довольна несмотря ни на что. Жизнь ощущалась остро. Немного припахивая рыбой. Зато – жизнь!

¤ Мурат, пятница, вечер

Особняк Арсения Михайловича сиял огнями, обозначая для подъезжающих гостей свою значимость огромной гостевой парковкой. Привычно подавив мысли о ступеньках и морковках, Мурат прошел в выделенную ему комнату вовремя. Беллу искать нет смысла. Чехол с одеждой на месте, что еще надо. К цели нужно идти, не оглядываясь.

На задворках сознания шевельнулась мысль «что-то не так». То ли запах рыбный от кофра, то ли в голове от перелета еще не все встало по местам. Командировка в приморский город больше состояла из ужинов, чем из переговоров.

«Спокойно, Мурат, надо действовать, а не бесконечно кубаторить». – вспомнилась мама, которая, услышав это слово, переспросила про пирожки. А Беллка бы точно подумала бы об аромате «Cubata», кричала в парфюмерке, что ненавидит его из-за бобов тонка, убивающих гваяк.

«Еще бы понимать, что это значит».

Мурат улыбнулся. В назначенный для себя тайминг укладывался, его эмоциональная супруга сейчас отыщется, скорее всего, в саду, может, у пруда. Любит сочетание одиночества и воды. Не Доля. Та вечно шарахалась от водоемов.

Все хорошо. Освежившись и переодевшись, почувствовал себя увереннее, хотя, казалось бы, куда уж больше.

Гости собрались в саду. Приличное общество - из одного, так сказать, слоя. Тот уровень, куда Мурат несколько лет стремился. Должности в холдинге у присутствующих высокие, все гости - держатели акций. Дамы - само совершенство. Аристократическое поведение, идеальные манеры, модельный вид. Радует, что Изабелла вписалась. Выглядела получше многих, мило улыбалась, в разговоры мужчин не встревала. Идеальная женщина, когда молчит.

«Вот и она».

Платье на Белле струилось волной вокруг ног и при каждом шаге отливало золотом, благоухало свежим мандарином. Супруга в нем легка и утончённа. К ночи парфюм окутает ее нежным белым пионом, проверено. Белые туфли, белый клатч с золотой цепью-ручкой - дополняли воздушную белль-невесомость.

«Моя Белль. Все успела. Может, когда хочет».

Мурату захотелось мурлыкнуть. Все идет как надо: жена, должность, партнеры. Или так: должность, партнеры, жена?

¤ Изабелла, пятница, вечер.

Ужин начался тоскливо. Мурат задерживался, гости важничали и раздражали своими гирляндами драгоценностей. В смысле, дамы. Мужчины кучковались, неспешно беседовали, иногда бросали оценивающие взгляды на женскую половину «моя лучше-наряднее-драгоценнее».

Хозяйка дома странно поглядывала на Беллу. Вернее, старательно смотрела мимо Беллы. Рядом, но мимо, на веточку у ее головы. Белла еле сдержалась, так захотелось осмотреть себя. Вроде всё без отклонений: приехала, отдала работнику чехлы с одеждой Мурата, прошла в сад.

«Никому не мешаю, сижу с бокалом у пруда. Мартини не пью, только вдыхаю».

Натренированный на светские игры модель-интеллект Беллы (словечко от Мурата) подметил и взгляды, и шепот хозяйки соседке по столу. Еще в ответ тронувшую уголок губ злую улыбку.

«Муратик… со своими умными словами… иногда так хочется ответить тебе по-простому», - повернулась к гостям, услышав обрадованные возгласы хозяина и окружавших его мужчин «О, Мурат!» и «Как долетел?».

Надеяться на то, что муж подойдет сразу к ней было бы глупо. Ужин, с начальством и прочими держателями акций всего лишь продолжение работы. А супруга – удачно подобранный аксессуар.

«Муратик не сомневается во мне. В той мне, которую он себе придумал. Еще, дурочка, стараюсь соответствовать», - раздражение накатывало волнами при взгляде на мужа. На хозяйку - не меньше. Безопаснее смотреть на воду. Скамейка удобная, опять же, ноги отдохнут.

«Моя Белла справится... Моя белль-газель сильна, выживет среди львиц и акул…» Чего только не услышала за пять лет. Обижалась на «газель». Муратик учел, стал говорить «гезелин», «милая».

Ужин начался тихо, в пару минут все собрались за общим столом. Ажурный тент над головой, продуманное освещение, под ногами мощеная площадка в цвет травы. Удобно. Хоть и заявлен «Creative black tie», но все дамы на высоченных шпильках.

«Креатив решили проявить в дополнительных украшениях?»

Переговорить с супругом не вышло. Продуманная рассадка только выглядела хаотичной, не по парам. Рядом с Муратом сидела, без преувеличения, нимфа с зелеными веточками в волосах и в зеленом же платье с оголенным плечом. Вот и Creative. Рядом с Беллой – муж той, которая обрадованно кривилась от новостей хозяйки вечера. Что, естественно, не добавляло во взаимные женские «переглядки» добра.

Погоняв рваный листик салата по тарелке Белла еле дождалась музыкальной паузы. Небольшой струнный оркестрик с самого начала воспринимался легким фоном к разговорам. В четыре инструмента добавлял сказочности к фонарикам, сверкающим в драгоценностях гостей. Теперь появилась певица. Белла решила, что можно выдохнуть и вернуться на застеленную пледом скамеечку у пруда, пока не подадут чай.

Вернулась. Только начавшее появляться от чудесного пения умиротворение растаяло в один миг. В паре метров за спиной Беллы прошли, судя по голосам, дамы. Не спешили.

- Даже я услышала этот ужасный рыбный запах, хотя сидела далеко, - шепот был громким и разборчивым.

- Давайте не будем звать ее с собой в беседку, - и эта дама не постаралась скрыть своё мнение.

- Говорят, она из простых, не училась нигде и в общем хабалистая стерва. Как такой мужчина, как Мурат Алиевич… - певица в этот момент запела громче, но понимание, о ком речь, пришло с первых слов.

Тут торжествующе вступила в разговор хозяйка вечера:

- Тише, девочки, кажется, вас слышно на весь сад…

Общий смех удалялся к беседке. Белла замерла. Никак не получалось выдохнуть застрявший в горле удушающий комок. Протолкнуть, наружу или внутрь. Без разницы. В груди задергалось подступающее рыдание. Ни за что!

«Мурат…»

¤ Мурат, пятница, поздний вечер

Белла прислала смс. «Срочно домой». Мурат осмотрелся. Подавали чай. Дамы собрались в беседке, но жена перешла за общий стол. Только что, с заледеневшим лицом. Ни разу такого не было. Все в ее позе говорило о том, что она на пределе.

Подошел к хозяину.

- Нам пора, Арсений Михалыч. Белла себя плохо чувствует. Прости.

- Слушай, Мурат, тебе надо проводить Беллу Юрьевну, все понимаю. Возвращайся, все настроились на “пирамиду”. Да-да, я добавил новый стол. Крупные шары, длинные кии. С “пулом” покончено, - заговорщически двинул локтем в бок Мурата. – Ты же с сестрой Савелия познакомился? Помнишь, как мы ее на учебу три года назад отправляли всем филиалом? Выросла малышка. Нимфа.

- Ты ведь знаешь, я не…

- Так я ничего и не предлагаю! Кроме “пирамиды”. Ха-ха-ха! - развеселился от своих намеков Артемий Михалыч. - Говорит, побеждала пару раз в соревнованиях по американскому, конечно, бильярду, но “пирамида” ей нравится больше.

- Артемий Михалыч…

- Все-все, - поднял тот открытые ладони. - Возвращайся. Отказа не принимаю, – подмигнул. - Савелий ищет зама, так, для сведения.

Салон машины дохнул прохладой. Усаживая супругу на заднее сидение, Мурат все прокручивал в мыслях последние сорок минут. Что произошло? Выдержанней Изабеллы в подобных ситуациях женщины не знал. Это ведь не дома концерт по заявкам для мужа... Чтобы она рассердилась на людях, показала, что расстроилась…

Белла не вышла с прочими гостьями в беседку, осталась с мужчинами за общим столом. Видимо, не нашла в себе сил. Надо деликатно.

- Скажи мне…

- Супруга твоего драгоценного Артемия Михалыча, - перебила со взбешенным шипением жена, - якобы учуяла от моих волос рыбный запах. Поделилась с подругами. Не хотелось бы вводить тебя в неловкое положение скандалом, поэтому мы едем домой. Еще немного и не сдержусь, кому-то нахамлю.

Мурату показалось, что от Беллы сейчас полыхнет. Но она бросила открытый клатч на сиденье между ними, крепко сжала кулаки с платком в одной руке, выдохнула.

- Как исправить - не знаю, - платочек нервно перекочевал из руки в руку, дальше втиснут в раскрытый кармашек сумки. - Эти игры с дамами твоих сослуживцев не в первый раз. Теперь новый повод! – Белла со щелчком захлопнула клатч.

Мурат еле удержал себя от порыва наклониться и вдохнуть воздух у головы супруги.

Водитель припарковал машину у дома, но вышла только Белла, ожидаемо приложив “как следует” дверью.

“Рыбный запах им почудился? От волос? От рук? Верю, конечно, если рыба пахнет мандарином”.

- Гезелин, подожди!

Все же догнал у входной двери, обнял. Прижал к себе и уткнулся носом чуть выше уха.

- Что это?! - вдохнул еще раз. Белла отклонилась от мужа вперед, вжала голову в плечи, не позволяя заглянуть в лицо.

- Тебя спрашиваю, Изабелла! – дальше продолжил с отрывистыми паузами. - Чем? Ты? Пахнешь?!

- Не знаю, это шампунь… такой… не очень, - еле различимо прошептала жена.

¤ Изабелла, пятница, поздний вечер

Муж умеет задавать вопросы, каждым припирая к стенке. Кубы и шестеренки в его голове крутятся со страшной скоростью. По-ученому можно сказать: аналитический склад ума, в совершенстве освоенная дедукция.

«Да, любимый, вот сколько слов новых изучила рядом с тобой!»

Улыбнуться хотелось бы, но не получается. Пришлось признаться. Рыба, рынок, синий с белым маникюр.

Мурат в ужасе.

Нет, он не повысил голос, не обозвал и не замахнулся. Но от него повеяло холодом. Сидел на кухне за столом напротив, и, потянувшись за стаканом с водой, проследил не коснуться руки любимой жены. Любимой? На застывшем лице написано: “Моя жена… торговка рыбой. Немыслимо”. Слова эти, непроизнесенные, наверное, заморозили ему язык, раз не смог их выпустить наружу. Вместе с водой перекатывал эти льдинки во рту, молчал, как будто от них перехватило дыхание.

«Смотри, горлышко не простуди!» - Белла отодвинула злополучный стакан подальше от мужниной руки. Освободила место для громкого хлопка ладонью!

- Я не могу отказаться от мечты!

- Мечты? Что ты несешь?! Дом - полная чаша. Давно мечту придумала?

- Мне там хорошо. Я чувствую себя счастливой!

- А дома - несчастной?!

- Мне хорошо с людьми…

- Со мной - плохо? Или я, твои подруги, мои сослуживцы - не люди?!

- Мне плохо, когда ты так со мной говоришь… Ты меня разлюбил!

- Села на любимого конька? Не пытайся истерить. Больше никаких слов.

Муж отвернулся, достал телефон. Помощник всегда на связи, понятен и предсказуем? Жаль не может детей родить!

«Угадала?»

- Анатолий, блокируй вторую карту Изабеллы Юрьевны. Да, пока на месяц, а там посмотрим. Прочее завтра обсудим, мой вечер еще не закончился, – вышел к гардеробной, демонстративно заглянул, распахнув дверь с зеркалом.

Белла заставила себя выйти следом. Молча. Лоферы, льняной пиджак, ага, ясно, «пирамида» ждет. Выразительно подала зонт. Взял, не поднимая глаз. Ушел, не оглянувшись. Стало смешно. Обиделся. Не оценила супружница его усилий, стремления в “высший свет”.

Белла подняла брошенные супругом на пол вещи и по одной стала бросать их с силой под раскрытую дверь постирочной, приговаривая:

- Что, “пирамида” с нимфой ждет, милый? Не берешь меня? Не знаешь меня. Не понял, где я счастлива, а где нет. Знаешь ли ты, что есть счастье? – вещи закончились. Руки опустились. – Белла, хватит.

Телефон не заблокировал и ладно. Мелочь на такси найдется в любом кармане.

- София? Алё, добрый вечер. Не разбудила? - не отнимая трубку от уха, Бэлла подвинула к себе ногой туфли. - Да, сейчас приеду. Конфеты с меня.

“Где зеленый зонт? Здесь только коричневый с бирюзой… Или туфли те, бирюзовые, достать?”

¤ Мурат, пятница, ночь

«Меня преследует злой рок».

Мурат снова вспомнил первую жену. Вот уж у кого собственное мнение – единственно возможное. Интересно, как ее новый муж терпит такое упрямство?

«Хватит, уйди, Доля, из моих мыслей, мне одной упрямицы сейчас хватает!»

Но Белла какова! Не газель – лиса, самая настоящая.

Супруга вела себя неправдоподобно сдержанно у гардеробной, сама равнодушность с легкой хитрецой. Естественно, заставила заподозрить себя в «планах». Возвращающийся к раскрытому гардеробу взгляд сложно не прочитать. Скачущие по полкам и корзинам глаза сравнивали блузки с джинсами, мысленно шерстили обувные ряды. Выбирали зонт не уходящему мужу - себе. До чего, в этом смысле, предсказуемая женщина…

Узнавание привычных черт вместе с раздражением оставило немного сладости на губах. При этом забываются ее дурацкие планы с «мечтами». Сладкая Белла…

«Что ты натворила, гезелин! Как исправить?»

Машина приближалась к усадьбе Арсения Михайловича. Решения пока не было. Действовать «по ситуации» Мурат не привык. Любое действие следовало за планом, а не наоборот. План требовал обработки данных, которых еще не хватало для полноценного анализа.

«Анатолий!»

- Алё. Не спишь? Слушай, ты говорил, что есть контакт среди персонала у Арсения дома. Нет, не по работе. Вопрос деликатный, – Мурат вздохнул. – Да, Изабелла Юрьевна.

На большой парковке у дома Михалыча водителю пришлось прогуляться. Подобные переговоры требуют абсолютной «тишины в эфире». Сказала бы Белла. В переводе на русский, конфиденциальности, конечно, но иногда тянет за ней повторить…

Дверь машины открылась. Мужчина в униформе с невыразительным лицом и с выразительными руками рабочего человека сел рядом с Муратом.

- Николай? -дождавшись кивка продолжил. - Удели пару минут. Скажи-ка мне, чем ты занят здесь?

- Ну, - Николай смял кепку руками, так притягивающими взгляд. – Сегодня смотрю за электрикой. А так, что скажут. Разнорабочий я.

Мурат не стал тянуть кота за хвост, спросил напрямик:

- Что слышал о моей жене?

- Та, что торгует рыбой? – разглядев выражение лица Мурата, сразу поправил себя. – Что в белом платье нарисовалась на ужин? Так только и разговоров на кухне, что про неё.

Мурат засомневался, что он не придушит никого до ночи. Как сговорились. Пришлось брать себя в руки, а Николая ускорить. В итоге, на разговор с ним ушло минуты три. Улаживать проблему с репутацией придется гораздо дольше.

Рассказ был кратким. Никто не слышал никакого запаха. Мог и сам догадаться, Белла ни с кем не обнималась в саду. Это другое, всего лишь акуло-трольское бабское царство. Жену видела повариха на рынке. С энтузиазмом рассказала хозяйке. А уж дальше - как обычно. Женщины, которым нечем заняться, страшнее акул.

Николай давно ушел, в машину вернулся промокший и продрогший водитель. Сообщил, что гости еще не думали расходиться. Мужчины собрались в бильярдном зале. Дамы в саду.

Сил на улаживание проблемы не осталось. Для начала надо было справиться с собой. Мурат не чувствовал ни одного слова внутри, которое можно выпустить, и не усложнить ситуацию.

- Едем домой.

У своего двора Мурат вышел из машины, поднял глаза. Бэлла успела перед уходом зажечь свет во всех комнатах. О чём-то это говорит, наверное…

«Жаль, я не психолог…»

Шли минуты. Летний дождь успел увлажнить изящно уложенный в аэропорту перед ужином “канадский фейд”. Поправил сползающую на лоб челку.

“Может состричь этот дурацкий чуб? Советуют “французский кроп”, еще высветлить макушку при темной бороде, - поёжился. - Совсем превращусь в павлина”.

Выдохнул. До двери - восемь шагов черед сад.

¤ Изабелла, пятница, ночь

С гостинцем Белла не подумала. Совсем. Цветная коробочка вкусных шариков с ярким бантиком сверху. Шесть конфеток: две вишни с ликёром, два абрикоса с ээ… чем-то таким же, две нежнейшие фисташки. Вдвоем с Софией хватило бы на целый вечер, но на всех поделить не выйдет.

«Я в семью с детьми пришла! Умею ли я думать вообще? Он прав?»

- Не переживай, две фисташки на двоих близняшек, а ликерные - нам. А маленькому Русланчику еще ничего нельзя. Тем более, уложила их всех пару часов назад.

- Погоди, а как ты вообще работаешь? Девочкам по четыре года, мелкому - два.

- Мама моя приходит. Но ругается каждый раз.

- А отец твоих малышей?

- Умер.

Белла чуть не рухнула со стула от этого сухого слова. Взяла Софию за руку.

- Давно? Как ты выживаешь? Тебе кто-то помогает? Видела твою кассу, как на это прокормить детей?

- Я привыкла рассчитывать силы. Обычно. Сегодня произошел неприятный инцидент, когда ты ушла. Администрация забирает мое место, там отдельная история. Теперь получится пауза в доходах, пока найду новое.

- Возьми моё!

- Нет! Тебе нелегко пришлось вливаться в новую работу, не хочу подводить и рушить твои планы. - София подошла к окну. - Я справлюсь, чужого мне не надо.

- Да ты гордячка… - с улыбкой. - Временно возьми.

София молча отрицательно махнула головой.

- Почему упрямишься? Не понимаю.

- Я смогу сама. Не хочу помощи, тем более от жены Мурата.

- Что?!

Бэлле вдруг отчетливо стало слышно, как стучит кровь в ушах.

- Ты меня знаешь?.. Мурат…

- Ничего личного, не подумай. - София говорила лицом в окно, словно видеть Изабеллу не хотела. Или что-то рассматривала в темноте за стеклом. - Ты хорошая, веселая, добрая. Я тебя совсем другой представляла.

- Ты – меня представляла… - свой голос прозвучал для Беллы издалека - Зачем? Ты специально? Место? Холодильник? – калейдоскоп мыслей с картинками не давал сосредоточиться. – Мы знакомы? Я тебя встречала в бассейне? Ты следила за мной?!

- Тише. Не волнуйся так, - София прислонилась лбом к темному стеклу. - Мурат - мой первый муж. Иногда приходила посмотреть на него. Просто немного скучала... возможно. А рядом – ты, красивая, притягиваешь внимание. Близко подходить к вам не рискнула ни разу. Обедала в вашем любимом ресторане, если вы на террасе, то я внутри. И наоборот. Интересно было, представляла тебя… разной.

- Холодной стервой?

- Возможно. Ему такая нужна для карьеры, соответствующая всем заданным параметрам спутница. А я, - до Бэллы донесся грустный вздох. - Не соответствовала. Хотела детей, огород. И мама у меня из деревни.

- Подожди, я ничего не знала о тебе. Штампов других у Муратика в паспорте нет. Раньше же ставили, ну, штампы?

- Поменял. Ему еще штамп о судимости мешал. Развелся, потерял документ, новый получил. Все обыкновенно.

- А… Подожди, София, мне трудно понять…

- Я бросила Мурата, не он. Вернула свою фамилию, чтоб больше не язвил.

- Подожди же, дети его?! – Белла чуть не сказала «наши»!

Вот теперь София оглянулась.

- Боишься?

- Да. Нет. Не успеваю. Просто расскажи мне все, - Белла прижала руки к груди.

- Дети – Доля. Только мои, – снова отвернулась к окну.

Слушать Софию нелегко. Гул в ушах никак не проходил. Сама она ухватилась побелевшими пальцами за подоконник, хоть бы не оторвала. Смотрит в темноту, наверно, ей нелегко рассказывать. Но, раз решила…

- Доля?

- Фамилия моя.

Белла подвинула стул. Ноги ватные, руки ледяные.

«Как будто это мои пальцы уцепились в застывшую от холодного стекла доску. Я жива? Надо собраться».

Слушая Софию, принялась растирать ладони. Муратик...

“Целеустремленность - главное качество для мужчины” - фразочка звучит в голове голосом мужа. Мурат за год семейной жизни с Софией не захотел детей. Они бы мешали. Карьере. Любви тоже, надо для себя сколько-то пожить! Потом оказалось, что не только дети не вписывались в муратов образ идеальной семьи. Вся София не вписывалась: мягкая, невысокая, щекастая, как сдобная булочка. Упрямая, со своим видением семейной жизни, скорее, горбушка от сдобной булочки, по мнению Мурата, которое он не стеснялся высказывать вслух. Только и того, что натуральная блонди.

Зато, время показало, верная. Три года ждала его, отсидевшего треть от положенного за незаконные финансовые схемы.

В нужный момент выкуплен Мурат, доставлен домой в невредимости. Постарался тот, вместо кого он получил срок, помог без обмана. Невредимый вернулся муж, да, но еще более жесткий. Це-ле-ус-трем-лён-ный! На такого Мурата сил Софии не хватило.

В голове Беллы ворочалась болючая мысль «она родила моих детей».

- Как же дети? – прокашлялась.

- А у меня в универе друг был, еще до Мурата замуж предлагал. Я согласилась, когда невмоготу стало. Детей с Вадимом родила. А потом авария, – сжала рукой футболку на груди. - Всё.

Плечи Софии затряслись в беззвучном плаче. Но голос звучал почти беспристрастно. Белле стало жалко ее до слез. Маленькая, щеки пухлые, футболка растянута, одна с тремя детьми. Не сдалась.

- София, - Белла не без труда смогла встать и подойти к ней, обняла двумя руками со спины. - Я будто сценарий читаю... фильм смотрю… знаешь, кинокомпания Уорнер Бразерс и все такое…

София выждала пару секунд, высвободила плечи, подошла к плите. Поставила чайник, застыла с чашками в руках. Щеки мокрые, голос по-прежнему без эмоций.

“Только восхищаться”, - Белла не решилась нарушить ее попытку взять себя в руки.

- Твой муж благородный, однушку нашу ипотечную выкупил. Отдал мне, когда я девчонок родила. Я сказала Вадиму, что наследство. Осуждаешь? – смотрит в сторону.

Белла забрала из ее рук чашки. Подвинула стул. Начала говорить, усаживая безучастную хозяйку рядом.

- София, слушай меня. Квартира? Ты мне весь мой мир перевернула. Понимаешь, эта рыба мне… то есть рыбное место… - махнула в сердцах рукой. - Место в рыбном павильоне! Я поняла сейчас, это игра для меня. Игрушка такая в новую жизнь-работу. Совсем не это я хочу, на самом деле, а как ты.

- Что?

- Детей хочу, настоящего чего-то, а не салон с галереей раз в неделю. Лица эти… Петрушки гламурные… Видеть не могу! Только Муратика люблю, не знаю, как до него достучаться.

- Ну и способ ты выбрала, подруга. Рыбное место с карасями... - София улыбнулась. - Только не говори ему, что… про мой интерес. Придумает еще какую-то чушь. Не пытаюсь я его вернуть. Интересно просто, как живет, как меняется. Или нет. Не чужие ведь.

Белла нахмурилась:

- Он может. Очень умный. А горе от ума как раз и случается.

- Точно! Он с юности такой. Мы учились в параллельных классах. Потом на одном курсе в универе.

Белла улыбнулась, представила мужа в шортах, с портфелем первоклассника. Непременная “канадка” на голове! Расхохоталась. Взяла за руку Софию, которая несмело улыбнулась в ответ.

“Хорошо, дети спят, не слышат наши странные разговоры двух жен одного мужа”.

Почувствовала, как все внутри смягчается, при воспоминании о детях Софии. Видела их, правда, только спящими… Хорошенькие, светленькие…

Глаза стали влажными, но Белле хотелось улыбаться. Думать вдруг стало легко, а главное стало очевидным. Надо быть в семье не приложением к супругу, чтобы он при слове ЖЕНА представлял не только золотой клатч, белое платье и ноги под этим платьем. С другой стороны – не упрямиться лишь бы характер показать, когда муж прав. Тогда станет слушать, наверняка услышит.

Много идей. Конструктивных! Дети пока - больной вопрос. Не все сразу. И что с рыбным местом, надо обдумать...

Вдруг острая мысль:

- Подожди, так ты сразу поняла, кто я? В понедельник.

- Я видела тебя до этого только издалека. Мысли мелькали, что похожа на жену Мурата. Только откуда ты могла в рыбном павильоне взяться? Позвала тебя... не знаю, просто жалко стало. Такая… из другого мира. Догадалась, когда ты разговаривала с ним по телефону, помнишь, когда он карту тебе заблокировал. Знаю Мурата, деньги у него решают все, вернее, деньгами он решает любые проблемы. Но окончательно поняла сейчас.

- В смысле, сейчас? Когда я пришла? Вечером?

- Когда подошла к окну и увидела его сидящим в машине. Смотрящим в мое окно! Мурат в нашем дворе, - София закатила глаза с деланным удивлением. - Что здесь забыл? Я ему не интересна, – пожала плечами, развела руки. - Только если тебя ждёт.

Белла подбежала к окну. Расплющила нос о стекло, чтобы хоть что-то рассмотреть в темноте. Успела увидеть мигнувшие стопы выезжающего со двора черного мужниного «мерина».

“Уже не ждет”.

¤ Мурат, пятница, после полуночи

«Ночь и тишина, данная навек…» - водитель серфил радиоволны. Мурат смотрел в окно. Напротив из квартирного окна смотрела та, с кем он не хотел детей. Глаза в глаза. Свет мешал рассмотреть ее черты, но ошибиться было невозможно. Геопоиск привел в предыдущий, разрушенный теперь мир.

Дети. Короткое слово. Круглое, но пустотелое, не наполненное личным. Горчит, отдает лежалым сухим молоком.

“Один среди ночи в чужом дворе. Заглядываю в окна, будто нет своего дома”.

Опустил стекло, вдохнул сырой воздух. Горечь никуда не девалась.

“В моем доме деньги, красота и тишина, еще красивая сумасбродка, которой дети тоже не нужны. Как и мне”.

Стер капли дождя со щеки. Туда не хочется. А та, которую когда-то любил, уставшая, непричесанная, в растянутой футболке, в маленькой квартирке со своими тремя детьми... не с ним. Хотелось тепла. Хотелось в крошечную кухню с лампочкой вместо люстры, чтоб радостно встретили, обняли… и никаких званых ужинов с акулами. Доля…

За прозрачным стеклом напряженно застыла ставшая незнакомкой маленькая женщина, неслышное говорила, смотрела прямо на него. Дотронулась до стекла. Вдруг показалось, что вся его карьерная борьба - возня в песочнице, все достижения - пустое. Настоящее - только здесь, за этим стеклом.

За спиной маленькой блондинки встала высокая брюнетка. Изабелла. Положила руки Софии на плечи. Заулыбались обе, отошли от окна.

Мурат закрыл глаза. Никому он не нужен. Ни одной, ни второй.

- Пару звонков и поедем домой, - водитель не ответил, но всей неподвижной позой выразил понимание.

Для чего ему эта пауза, Мурат сам не понимал. Бессмысленный короткий разговор, второй… Надо ехать. Никто больше не выглянул в окно.

Путь сквозь дождь был длинным. Одновременно коротким. Не успел тщательно все обдумать. Мысли не вышло отделить от эмоций. Мурат не понимал, как ему жить дальше. Хочет ли он детей? Страшный вопрос, не вспомнить, когда думал об этом в последний раз. Чего он хочет вообще? Покоя? Драйва? Без женского упрямства не выходит ни того, ни другого.

Отпустив водителя, Мурат встал на подъездной дорожке. Нельзя входить в дом с таким сумбуром в голове. Завтра снова работа.

Ничего не почувствовал. Проговорил вслух, пытаясь достучаться до себя:

- Новая должность.

Слова оказались безвкусными.

“Надо сделать шаг, подумать о положительном и важном; восемь шагов - восемь правильных мыслей”.

Шагнул. Только и получилось, что:

“Мой дом пустой”.

Поднял глаза на окна - да, темно. Еще шаг.

“Я там буду один”.

“Никто не поставит мне чайник, не возьмет из руки мокрый зонт…”

“Никто не скажет: “тихо, дети спят…”

“Никто не скажет: “я продала сегодня всю рыбу!”

Губы Мурата тронула улыбка.

“Никто не кинет в меня заблокированной картой, как почти случилось вчера” - улыбка ширилась. Всплыла картинка: Белла замахнулась и… сдержалась, когда он обернулся. Смешная.

“Никто не покажет мне сине-белый маникюр, который единственно уместный для продавца сырой рыбы. Еще, непременно, макияж и платье а-ля шестидесятые…”

Хмыкнул в голос. Во дворе зашуршали шины по гравию.

“Никто не захлопнет со всей силы дверь, когда я подойду…”

Дверь машины хлопнула оглушительно в ночной тишине. Громкий стук каблучков.

- Мурат!

“Восемь шагов пройдены, пора открыть дверь».

И тихо возразил сам себе:

- Нет, пора обернуться”.

Изабелла стояла в шаге от него. Плохо отмытые от макияжа глаза вопросительно смотрели, руки открывали бирюзовую кнопку на зонте. Коричневом, прихваченном к рваным джинсам и бирюзовым туфлям на шпильке.

- Мурат, - пауза. - Я так устала без тебя.

“Без меня?” - Мурат удержал в себе теплые какао-слова жены.

Белла зачастила без перерыва:

- Не получается у меня самосовершенствование, Муратик. Я пыталась, все нескладно. Никак до тебя не допрыгну. Пять лет с тобой, а совсем не научилась чтобы правильно. Ну, быть. И жить. Давай деток родим, Муратик. Она такая счастливая, понимаешь? Семья распалась, потом второй муж умер, в павильоне вот место отняли, а она счастливая, слышишь? Мурат!

Мурат выдохнул, протянул руку к Белле. Свои восемь шагов вперед он сделал. Остался один, назад, к жене, самый трудный.

Выдохнул всю предыдущую жизнь и шагнул.

- Белль… Моя Белль.