Виктор Викторович Пономаренко

Призвание: по методике 7 радикалов. Счастье в самореализации

Послесловие

Виктор Пономаренко

– Слушаю и понимаю, что в своей жизни

совершила много ошибок.

Точно знаю теперь, где именно ошиблась…

Ну, и зачем мне все это?!

Реакция на мое выступление

Серия«Психология – на практике»

Счастье в труде?

Начну с трех случаев, как будто не имеющих отношения к профориентации. Но для меня довольно свежие впечатления, которыми хотелось бы поделиться, а уж там увидим, что с чем соотносится.

Итак, случай первый. На занятиях со студентами зашел разговор об ответственности исполнителей за порученное дело. Я настаивал, что чиновники – чиновниками, начальство – начальством, а за любую профессиональную ошибку в первую очередь должен отвечать непосредственный исполнитель. Дескать, привыкли мы в последнее время, чуть что, обвинять во всех грехах руководство. А сами, будто, ни при чем.

И вопрос даже не в юридической ответственности, не в наказании виновного. Важно, чтобы работающий человек стыдился, что ли, игнорировать взятую на себя трудовую обязанность. Чтобы он спать спокойно не мог, оставив работу недоделанной. Как же добиться такого отношения к труду?

Одна студентка вдруг насупилась, рассердилась, проворчала что-то вроде: «Достал уже со своей категоричностью!» (в мой адрес) и вышла из аудитории. На вторую пару она не пришла.

Что здесь обсуждать? И, главное, зачем? – Я думаю, поговорить есть о чем. В этой ситуации, как в капле воды, отразились несколько ведущих тенденций в поведении современной молодежи. Я не оговорился – именно современной. И, поверьте, это не банальное стариковское ворчание.

В современности есть один очевидный фактор – скорость жизни. Она возросла и продолжает расти с каждым днем. Сравните быстроту принятия решения и скорость реакции у возчика гужевого транспорта, водителя автомобиля и пилота боевого реактивного самолета. Представьте скорость и объем информации, проходящей через голову читателя газет, книг и при этом досужего наблюдателя за всем происходящим в веке, скажем, девятнадцатом и сегодня. Разница существенная, не так ли?

Может быть, потому современная молодежь так непримирима и агрессивна, что она… напугана? Наши дети не справляются с небывалым темпом жизни. И им становится страшно. А человек в постоянном тревожном напряжении за культурой своего поведения уже не следит. Более того, он дерзко бросает окружающим то ли вызов, то ли призыв о помощи. Не скрывает своего взвинченного состояния, но ждет в ответ не порицания, а сочувствия, разумного совета. Рецепта, как жить.

Вот и эта девочка-студентка. Не справилась со своими эмоциями, не выдержала моей интеллектуальной интервенции в ее личное пространство и… сбежала. Не знаю, о чем в тот момент размышляла она, но я подумал: «Как же тяжело этой молодежи – внешне насупленной, гордой, а внутри по-детски беззащитной – обрести себя в стремительно меняющемся, отнюдь не сентиментальном мире».

Ладно, я, преподаватель. Со мной можно вести себя беспардонно. Я психолог, педагог. Я пойму и не обижусь. Но жизнь-то за стенами вуза совсем другая. Здесь – оранжерея, там – открытый грунт. Главный экзамен на зрелость личности, на готовность быть взрослым – впереди. Вероятно, это и есть самое страшное для молодого человека: а вдруг не справлюсь?

Известно, что люди защищают себя от страха изменением сознания. Мы склонны, не имея возможности переделать реальность, прятаться от нее в иллюзию, нами же и созданную. Для личного, так сказать, пользования.

Молодежь поднаторела в создании спасительных и охранительных иллюзий. Можно долго перечислять суррогатные формы общения без интереса, отдыха без труда. Но главная иллюзия, предупреждающая психотравму, это, конечно, убежденность в своей правоте, в абсолютной ценности собственных мыслей. «Это ваша точка зрения», – так они могут сказать всякому: и седовласому профессору, и мастеру – золотые руки, и герою войны, и просто человеку, прожившему долгую содержательную жизнь, – «а у меня – другая».

И уйти с гордо поднятой головой. Но в душе-то, в душе – страх! А в голове – пугающая догадка, что их точка зрения, точка зрения недоросля, высосанная из интернета, ни на чем не основанная, гроша ломаного не стоит. В отличие от мнения по-настоящему зрелого, умного, опытного человека, эксперта в своем деле.[1]

Думаете, молодые этого не понимают? – Все они прекрасно понимают. Только не хотят – до истерики, до в кровь искусанных губ – признаваться в своей слабости, никчемности, незначимости. Иначе говоря, в своем несчастье. Несчастны они, наши дети, вот в чем дело. Несчастны. Как, впрочем, и многие взрослые.

А вот второй случай. Женщина – психолог, специалист по семейным отношениям, как она сама себя называет, публично призналась в разрушении собственной семьи.[2] Казалось бы, что тут страшного, с кем не бывает? Сапожник без сапог. Была же у нас известная сваха, регулярно побиваемая мужем, – и ничего. Все к ней обращались за «мудрым» советом.

Задело меня другое. Эта женщина на своей страничке в интернете заявила: «Теперь я все поняла! Пазл собран!» А поняла она следующее: если от вас уходит муж, то не верьте ему, что он, дескать, давно не видит в вас родного человека, что с вами он утратил смысл жизни. Все это чепуха! Бабу он себе завел – вот и все! Молодую, свежую бабу. Она, нахалка, углядела, что мужчина в кризисе среднего возраста. Ловко к нему подобралась и соблазнила. Так что причина всех разводов – любовница.

Дальше эта женщина написала, как теперь ей стало легко, после такого прозрения. Как она обрела утраченную было уверенность в себе. И в заключение бодро обратилась к подписчикам: «Если у вас проблемы в семье, приходите ко мне – все обсудим, со всем справимся». Еще бы не справиться, с таким-то знанием природы человека!

Да, лежачего не бьют. Прекрасно понимаю, что нельзя отнимать душевную опору, пусть и ложную, ничего не давая взамен. Но эта женщина-психолог не только не поняла главного в семейных отношениях, не только скатилась в тривиальную пошлость, но и остро захотела «с высоты просветления» помочь другим.

Обращаюсь сейчас не только к этой женщине и к ее целевой аудитории, а ко всем: сначала из супружества уходит смысл, а уже потом туда приходят любовницы и любовники. Если не так, то речь идет не о людях, а

Сама же эта психолог упомянула о кризисе среднего возраста у ее мужа-изменщика. Вспомнила его слова о том, что они с ним перестали быть родными душами. И что она со всем этим сделала? – Плюнула и растерла. И в голову не взяла, что от возрастного кризиса нельзя отмахиваться. Что его нужно предвидеть, готовиться к нему, особенно обладая психологическими знаниями. Что нужно помогать в кризисе любимому человеку, а не бросать его на произвол судьбы.

Вместо этого, оскорбленная, она громогласно заявила, что все мужчины думают тем, что у них в штанах. Что они – животные. Короче, козлы! Это самый пошлый и банальный вывод, который можно сделать.

И третий случай. Он похож на второй, только жестче. Муж насмерть забил жену. До этого катастрофического момента он полтора года над ней издевался: угрожал ей и детям, оскорблял ее; открыто приводил в дом, при жене, других молодых женщин.

И вот однажды, когда в очередной раз этот подонок разыграл перед ней эротическую сцену с чужой девахой, и жена обругала его, он дал волю кулакам. Кончилось из рук вон плохо. Трагично.

Двух мнений быть не может: этот негодяй, которого и человеком-то не назовешь, должен понести ответственность за свое преступление. Точка. Но пусть этим займутся правоохранители. А что с психологическим механизмом подобных трагедий?

Чтобы его понять, нужно проанализировать ситуацию. Эти супруги прожили вместе без малого двадцать лет. У них двое детей – девочка и мальчик. Оба – подростки. Отношения в семье стали накаляться в последние полтора года. Когда все они переехали в новый дом.

И вот что важно: дом они купили в кредит. А кредит взяла жена, ныне покойная. Почему же ей дали большую сумму в долг, а мужа как потенциального заемщика даже не стали рассматривать? – А потому, что она – руководитель крупного учреждения, с высокой постоянной зарплатой, а он – простой рабочий на заводе, дышащем на ладан.

При том, заметим, что они – ровесники, учились в одной школе, в параллельных классах. Оба с самомнением, с амбициями. Оба – не прочь повыпендриваться перед окружающими, похвастаться собой, своими достижениями. Только ей было чем хвастаться, а ему, увы. А жизнеспособно-то партнерство равных. Иначе никак.

Удалось услышать фрагмент их телефонного разговора, его обнародовало следствие. Грубые фразы, угрозы, взаимные унижения, мат-перемат. Приятного мало. Но кое-что обратило на себя особое внимание: жена держалась лучше мужа. Она была спокойнее, увереннее в себе. Она явно вела этот разговор. У меня даже возникла мимолетная ассоциация: так тигр на арене цирка отмахивается лапой от хлыста дрессировщика. Тигр рычит, злится, бьет и кусает хлыст, а дрессировщик, знай, тычет ему в морду и тычет.

Так и в этом разговоре: только мужчина успокаивался, переставал материться и угрожать, женщина тут же подкидывала новую раздражающую его тему, и брань возобновлялась. Она была, как говорят психологи, сверху, над ним. В этом разговоре и, видимо, всегда. Я не знаю наверняка, но легко представить, как она неустанно напоминала мужу, в чьем доме он живет и кто тут чего стоит.

Родственники покойной признавались, что этот мужчина не раз просил супругу: «Давай разведемся». Он требовал, умолял, нападал на нее с кулаками – все с одной целью: прогнать от себя. Но она не уходила. От просьб он перешел к открытым угрозам – она не обращала внимания. И детей приучала, что их папа пустозвон: покричит и утихнет. Нередки были его возмущенные восклицания: «Со мной кто-нибудь здесь будет считаться?!»

Не будучи культурным, сдержанным человеком, он стал ее регулярно бить. Однако, когда приезжали медики, она настаивала, что на ее лице и теле следы не домашнего насилия, а бытовой травмы. И медработники уезжали ни с чем.

Так же, как и полицейские, которых вызывали соседи. Им эта женщина говорила, что шум идет от телевизора, а с мужем они живут душа в душу. Даже, когда все-таки он жестко потребовал развода, она не явилась в суд, сославшись на занятость по работе.

Он стал ее публично унижать, приводя в дом посторонних женщин, на глазах детей и знакомых. Создавал невыносимые моральные условия. Вряд ли при этом он действовал разумно, расчетливо. Скорее уж, интуитивно. Но и это не сработало. Жена крепко держала своего мужа за горло, а тот, образно говоря, хрипел и отбивался из последних сил.

Она построила их отношения так, что, по сути, стала ему «мамой», а его превратила в неразумного шаловливого «сынишку». При его-то амбициозности! Почему он сам от нее не сбежал за тридевять земель? – Видимо, по тому же, почему не сделал карьеры, как она, почему всегда шел по пути наименьшего сопротивления – струсил, поленился.

И вот настал момент, когда злоба и отчаянье переполнили этого мужчину. Упреки жены в его адрес сыграли роль спускового крючка. Всю накопившуюся агрессию он выплеснул на нее разом. И убил. Единственное, чего у него было в избытке, – физическая сила.

Убийцу я безоговорочно осуждаю, но речь веду о другом. Мы никогда не сможем предотвратить такого рода трагические эксцессы, если не разберемся в механике и деталях происшествия. Слава Богу, не все семейные неурядицы приводят к катастрофам. Но сколько же людей живут десятилетиями вместе, не вынося друг друга!

Проще всего, как кажется, найти конкретного виновника конкретного преступления. И на этом остановиться, заявив: «У мужиков только бабы на уме». Или, как вариант: «Бабы ради мужиков на все пойдут». Да еще попытаться выдать это за народную мудрость. Никакая это не мудрость, а так, повторение банальностей. Использование затертых штампов. В реальности все по-другому: глубже, драматичнее. Логичнее, наконец.

В случае выше мы имеем дело с личностью довольно примитивной, малоразвитой. Этот мужчина повел себя как животное – непосредственно и жестоко. Но тем очевиднее его проблема, тем ярче реакции. Они не завуалированы умными словесами, не прикрыты резонерством о размытости побудительных мотивов. С такими людьми все понятно. Но ведь у сложных и умных – то же самое, только они умеют шифроваться.

Что же объединяет эти три случая? – Несчастье.

Несчастна неприкаянная, плохо подготовленная к жизни, испуганная молодежь. Несчастны супруги, вынужденные, как каторжане, выполнять тяжкую для них семейную повинность, называть чужих людей близкими. И психологи, которые, казалось бы, призваны помогать нам в затруднительных ситуациях, тоже дезориентированы личным несчастьем.

Все эти персонажи (не сценические, а реальные) живут чужой жизнью, не своей. Той, что им навязали обстоятельства. А какая для них своя – они не в курсе. Отчего так произошло? – Они заняты

Вот мы и подошли к теме профориентации. Означает ли сказанное, что счастье человека тесно увязано с его профессиональной деятельностью? – Да, без сомнения. Процитирую одного из умнейших землян – Фридриха Энгельса: «Труд – источник всякого богатства. <..> Он – первое основное условие всей человеческой жизни».

А теперь Лев Толстой: «Ничто так, как труд, не облагораживает человека. Без труда не может человек соблюсти свое человеческое достоинство».

Впечатляет, не так ли? Но от себя добавлю:ничто так не унижает человека, как подневольный труд. Труд без любви к нему, труд по обязанности, заставляющий человека думать, что все лучшее в жизни лежит за пределами труда.

На мой взгляд, мы заблудились «в призрачном лесу». Кто это «мы»? – Большинство людей, я полагаю. Конечно, есть среди нас те, кто посвятил себя любимому делу. Они живут легко и с удовольствием. Легко – не в смысле «бездумно», «безответственно», а со светлой душой, уверенные в своем праве называться людьми.

Вопрос только в том, являются ли эти, относительно немногие, исключением из правил или они и есть – главное правило жизни. А все иные – досадное исключение? Недоработка, которую необходимо исправить.

Тремя примерами, с которых я начал, я хотел обратить внимание на масштаб проблематики, радикально увязанной с неопределенными и некачественными трудовыми отношениями в обществе. Примеров, на самом деле, неисчислимое множество. Не погрешу против истины, если скажу, что человеческая ревность, злость, подлость, склонность к преступлениям и даже к войне, как и многие другие наши пороки, являются следствием вынужденного безделья или некорректного трудоустройства.

По моим наблюдениям, многие люди не рассматривают труд как основу своего поведения. Не включают его в круг важнейших обстоятельств, от которых в их жизни зависит буквально все.

Много внимания уделяется эмоциям, переживаниям, влиянию посторонних лиц. Безусловно, все это важно. И, как говорится, имеет место быть. Вот только реакции у разных людей неодинаковы в аналогичных ситуациях, и внешнему воздействию поддаются далеко не все. Для дотошного аналитика именно в этих различиях и кроется разгадка.

Разве нет среди студентов тех, кто готов работать с преподавателем как с источником опыта и знаний? И не только книжных, но и практических, жизненных, что особо ценно.

Разве все молодые люди, чуть-что, прячутся в «домик» иллюзорного покоя и благополучия, где реальность их не достанет?

Разве все женщины (мужчины) отказываются исследовать кризис своих семейных отношений и гонят от себя саму мысль о совершенных ими ошибках?

Разве каждый партнер остервенело тянет одеяло на себя, не думая о последствиях, не считаясь с другими, даже с близкими людьми?

Тогда почему одни словно напрашиваются на неприятности, а другие – счастливо их избегают? Я отвечу: все дело в том, какой труд они выбрали – свой или чужой. Только от этого зависит: «свои» они в этом мире или «чужие».

А кто-то говорит: «Профориентация – дело необязательное. Жизнь сама все расставит по местам». Расставить-то, может, и расставит. Только медленно. Через пробы и ошибки. Через страх и досаду. А порой – и через боль и кровь. А нам все это надо? Наш ли это подход?

Вы с этим в корне не согласны? – Пожалуйста, не читайте дальше! В конце концов, кто я такой, чтобы вам навязываться?

Ну, а если готовы продолжать, – за мной! Разговор будет серьезный.

О самом важном

– Лучше бы родители те деньги, что платят

за мою учебу, мне отдавали.

Из разговора студентов

Оказывается, существуют разные стили написания книг. Я об этом узнал сравнительно недавно. Европейский стиль, когда тема книги раскрывается постепенно, шаг за шагом, и читатель узнает позицию и главную мысль автора только в самом конце. А американский, когда основной тезис формулируется сразу, а дальше автор приводит важные, с его точки зрения, детали, примеры и другие доказательства своей правоты. Раскрывает заявленную тему.

На мой взгляд, американская манера честнее. Взяв в руки книгу, вчитавшись в первые страницы, человек понимает, что здесь хотят сказать, и определяет – интересно ему это или нет. Не знаю, в каком стиле получилось у меня написать эту книгу, но я предпочитаю сразу, как говорится, брать быка за рога. Речь пойдет о выборе профессии.

Словосочетание «выбор профессии» имеет двойное значение. Человек выбирает себе профессию, и профессия выбирает своего человека. Как это происходит?

В России сегодня важнейшее значение имеет повышение производительности труда. Об этом заявляют с самых высоких трибун. Это знает любой руководитель предприятия, независимо от формы собственности. Если в ближайшее время производительность не будет повышена в несколько раз (!), а по ряду отраслей – более, чем в десять раз, страна может потерять свой экономический суверенитет.

А как повысить производительность труда? Какие для этого есть способы? Их не так много: во-первых, развитие производственных технологий, улучшение взаимодействия между работником и орудием труда, которое, в свою очередь, совершенствуется; во-вторых, рост профессиональной квалификации и мотивации работника; в-третьих, замена на рабочих местах людей на роботов – роботизация и автоматизация производства.

Насколько я знаю, по всем этим направлениям предпринимаются недюжинные усилия. Однако улучшать технологии, совершенствовать эргономику рабочих мест, разрабатывать и внедрять автоматические комплексы со встроенным искусственным интеллектом все-таки проще (при всей трудоемкости этих процессов), чем добиваться от человека высокой квалификации и желания трудиться с полной самоотдачей.

Многие убеждены: человек – существо сложное. Болезненное, капризное, ленивое, ограниченное в своих возможностях физическими и психическими условиями. Вот и смещаются интересы управленцев всех уровней в сторону техники. Она надежнее человека. И проще в использовании. А время поджимает.

Прекрасно! Пусть так и будет! Роботизация (да еще усиленная искусственным интеллектом!) отменит необходимость присутствия людей на рабочих местах. Люди будут отдыхать, развлекаться, путешествовать, заниматься творчеством… Наступит рай на земле. Или не наступит? А, может, наступит ад?

Откуда эти сомнения? Ведь хорошо известно, что человек всеми силами стремится переложить ответственность с себя на кого-то другого. Сесть кому-то на шею и ехать, посасывая леденец и беспечно помахивая ногами.

Увы, такое представление о человеке устойчиво, разделяется многими сильными мира сего и, как следствие, внедряется в умы многих. Особенно чувствительны и восприимчивы к такой трактовке человека те, кто несчастны и безмерно устали. И готовы хоть сейчас свалиться, образно говоря, под первый же куст и уснуть тяжелым сном без сновидений.

На самом деле природа человека совершенно иная.

Каждый из нас

Цель простая – выжить. И в этом люди ничем не отличаются от остальных биологических видов. Но чем-то все же отличаются? – Да, конечно, инструментарием. У людей выживание разумно, одухотворено, коллективно.

Каждый человек для полноценного участия в общем развитии в интересах жизнеспособности наделен неким потенциалом. Объединяя эти индивидуальные потенциалы, координируя наши поступки, мы становимся сильными и адаптивными, как мало кто еще.

А теперь представим, что наши потенциалы жизнеспособности никому не нужны. Никем не востребованы. А ведь природа – не благотворитель. Она – строгий и жесткий кредитор. Давая каждому возможность развиваться, она требует взамен весомых многочисленных результатов. И если этот изначальный потенциал не развивается, он пожирает своего обладателя изнутри. Убивает человека, не озаботившегося саморазвитием.

Если человек не нужен обществу, то он не нужен и самому себе. И наоборот.

А знаете, как такой человек умирает? Я вовсе не хочу никого пугать, но знание механизма смерти проливает свет на необходимые условия жизни всех и каждого.

А умирает он так: вначале, от ощущения своей бесполезности, невозможности проявить индивидуальный потенциал человек впадает в депрессию. Первое время он пытается с депрессией бороться – активно развлекается или создает себе иллюзию востребованности.

Но это не помогает. Депрессия продолжает углубляться. Уходит само желание жить. Параллельно снижается иммунная защита – она тесно связана с психическим состоянием человека. Организм атакуют разные болезнетворные агенты. Не встречая сопротивления. Стоит ли продолжать? По-моему, все ясно. Затем наступает конец.

Человек, бесполезный для общества, не применяющий на практике свой природный потенциал, следовательно, не развивающий его, никому не нужен. И долго не живет.

Вот вам и перспектива роботизации. Захватывающие дух возможности искусственного интеллекта. Экономика, пожалуй, при массовой автоматизации рабочих мест и вздохнет свободно. Но только зачем? Разве человек создан для экономики, а не экономика для человека?

Любопытная версия возникла в связи с массовой роботизацией производства: дескать, придет время, и машины станут порабощать человечество. Я в этом сильно сомневаюсь. Машинам чуждо тщеславие и стремление главенствовать над остальными – эти грехи оставим людям. Роботам не нужны наши хлеб и вода, а нам – их источники электропитания. Наша с ними взаимная зависимость и обоюдная польза куда выше любых соображений конкуренции. Кроме одного – схватки за рабочие места. Точнее, машинам все равно, а вот людям придется уступить, уйти с трудовых площадок, оказаться вне экономического поля. И только это по-настоящему губительно для нас.

Самая опасная тенденция нашего времени – это отчуждение человека от процесса труда.

Почему от процесса? А не от результата? В том-то и дело, что злонамеренно или случайно, современное общество потребления создает иллюзию причастности к результату. Пожалуйста, зарабатывай деньги и покупай все, что заблагорассудится. Больше того, и зарабатывать не обязательно. Добывай их любыми способами. Возьми кредит – расплатишься потом, когда-нибудь. Создаются и тиражируются возможности разбогатеть, не будучи, по сути, никем. Достаточно оказаться «в нужное время в нужном месте», протянуть руки вперед, подставив их под рог изобилия, – и вот часть общего результата твоя.

В этом и заключается опасность общества потребления. Она не в том, что люди стали дольше и качественнее жить, лучше питаться и одеваться, с комфортом ездить за тридевять земель.

А в том, что для всего этого не обязательно участвовать в процессе создания благ, быть к нему причастным. Подсуетись и подгребай поближе к пункту раздачи.

А потенциал, о котором ведется речь, раскрывается только в процессе труда. Для потребления результатов он не нужен. А, стало быть, и его носитель не нужен. Человек не нужен.

И исподволь, как нечто темное и злое, поднимается и набирает силу другой императив современного общества: пришла пора сократить число потребителей. И серьезно. Вот это уже настоящая опасность.

Формируется специфическое идейное пространство: людей призывают беспрерывно потреблять, внушают им, что объем и качество потребления всегда, дескать, определяют положение человека в обществе. И большинство людей ориентируются именно на это. Стараются приобрести как можно больше продуктов чужого труда, не заплатив за них своими усилиями.Потребителей становится все больше, а производителей – все меньше.

Мы уже говорили о том, что человек, не реализованный в труде, не востребованный, становится жертвой собственного неизрасходованного потенциала. Человек разрушается изнутри, погружается в депрессию, лишается возможности полноценно жить, а потом – и жить вообще. Вот куда нам всем уготована дорога. Простите, не всем, конечно. А тем, кто поверили в идею неограниченного потребления. И решили, что себя они расходовать не будут, коли блага легко плывут им в руки. Какая опасная ложь!

Человек – самое трудолюбивое и производительное существо на свете. Однако индивидуального потенциала созидания, заложенного в нас природой, недостаточно для жизнеспособности. Один в поле не воин. Поэтому люди объединяются в социальные группы. Разной целевой направленности, разной степени сплоченности, разного размера. В этих группах индивидуальные потенциалы участников вливаются в единый общегрупповой потенциал. А это уже большая сила. Вот в чем наша социальная природа.

Важнейших условий для безбедного и продолжительного существования любой группы два:первое– она должна быть объективно полезной для общества (которое и состоит из таких групп);второе– она должна быть полезной и комфортной для всех ее участников. Заметим, оба эти условия рациональны и понятны. Зачем обществу поддерживать группу, которая ему вредит? Зачем входить в группу, если это тебе неприятно, и ты ничего не приобретаешь, а, напротив, теряешь свои возможности? По-моему, здесь все логично.

Первое из этих условий выражается в принципе«расширенного воспроизводства благ». Давайте сформулируем этот принцип. Чтобы оправдать свое существование, окупить затраченные обществом ресурсы на ее создание, группа обязана производить благ больше, чем она их потребляет.

При этом благо – это любой продукт, материальный или нематериальный, повышающий жизнеспособность людей. Выпекать хлеб – значит, производить благо. Ставить спектакль – то же самое. Главное, чтобы хлеб не был горьким, а спектакль не вызывал чувство мучительного стыда за происходящее на сцене.

Таким образом, социальный статус определяется не количеством и качествомпотребленных,а количеством и качествомпроизведенныхблаг.

Здесь важно подчеркнуть вот что: система наших взаимоотношений так устроена. Ресурсы достаются всем нам недешево. Без преувеличения, по́том и кровью. И надо не растратить их впустую, не разбазарить, а развить. Собственно, развитие общественных ресурсов – это самое главное, чем все мы занимаемся, осознавая это или нет.

Управление, как род деятельности,

На входе, таким образом, ресурсы. А на выходе – ресурсы-«штрих». Где «штрих» – это количественная и качественная прибавка. Улучшение. Как сказали бы экономисты: «добавленная стоимость».

Так воплощается принцип расширенного воспроизводства благ. Группа получает в пользование общественные ресурсы (по сути – блага), меньшую часть из них расходует на поддержание собственного существования, развития группового потенциала, а большую часть, обогатив результатами своего труда, возвращает обществу. И это служит общей цели выживания.

Если в результате деятельности группы поступившие в нее ресурсы не добавляются, а убывают – на кой черт такая группа нужна? Общество сделает все, чтобы от нее избавиться. Чтобы ее расформировать и переформатировать.

В этом, кстати сказать, смысл любого конфликта. Конфликт – это не столкновение интересов, как думают многие, а социальный механизм уничтожения нерентабельных и некомфортных взаимоотношений. Сталкиваясь с конфликтом – в семье, на производстве, на политической арене – необходимо определить:кто, кому и чем конкретно здесь мешает жить?Конфликт возникает там, где уже поселилось несчастье. Зачем? – Чтобы его устранить, разумеется. Увы, вместе с нерентабельной группой.

Интересно, что люди – тоже своего рода ресурс, в этом контексте. Не нужно кривить лицо и обижаться. Конечно же, это наиглавнейший ресурс! И само это слово мы употребим по отношению к людям с одной лишь целью: показать, что и они, в искаженном пространстве непроизводительной группы, тоже склонны меняться. И не в лучшую сторону, понятное дело. От них убывает. Ухудшается качество людей, если вы понимаете, о чем идет речь.

Мы подошли ко второму условию существования социальной группы. Группа должна быть полезной и комфортной для всех партнеров, ее образовавших. Это к вопросу о том, что человек – тоже ресурс. Ничего хорошего не выйдет, если рентабельность группы (ее соответствие принципу расширенного воспроизводства благ) будет достигнута путем эксплуатации, принуждения входящих в нее людей.

Человеку должно нравиться то, чем он занимается. А группе приятно и необходимо получать то, что производит каждый интегрированный в нее партнер. Только такое взаимодействие можно назвать полноценным.

Впрочем, обеспечение социальной рентабельности за счет эксплуатации людей – нонсенс. Никогда ни у кого это не получалось. Издержки на принуждение к труду превосходили, суммарно, получаемую экономическую прибыль. А уж о настроениях в подобном обществе и говорить не приходится.

Принцип таков: чтобы человек, работая, производил больше благ, чем потребляет, он должен быть компетентным и мотивированным тружеником. Компетентность и мотивированность недостижимы без самореализации в труде.

Самореализация – это превращение человека, во всех его индивидуальных подробностях, в процесс и результат труда.Иными словами, самореализация – это и есть раскрытие и развитие индивидуального потенциала, заложенного природой в каждого из нас.

По сути, самореализация представляет собой наиболее эффективный (малозатратный, производительный) способ существования. В рамках самореализации каждый остается самим собой. Трудясь и общаясь, никто никакого насилия над собой не совершает. Жить в парадигме самореализации, значит, жить легко.

Итак, по-настоящему компетентным можно стать лишь в режиме самореализации. Стало быть, и превышение производительности над потреблением требует того же. Самореализация выгодна одновременно и человеку и обществу. Она обеспечивает всем нам выживание без ненужных и психологически некомфортных затрат.

Надеюсь, это понятно. Тем более, мы никакой Америки не открываем. Все это давно и широко обсуждается в обществе. Пока, однако, без ощутимых успехов.

Так что же необходимо для самореализации? – Сущие пустяки! Всего-то ответить самому себе на два вопроса: «Кто я?» и «Чего я хочу от жизни?» Ответить честно, по возможности, объективно. Хорошо осознавая при этом, что «правильных» и «неправильных» ответов на эти вопросы нет. Точнее, правильный ответ тот, что ближе к истине.

В этой книге мы познакомимся с инструментами самопознания и анализа предстоящей трудовой деятельности. Чтобы можно было понять себя, свои возможности, запросы, и сопоставить все это с условиями предполагаемой профессии.

Человек и его профессия должны соответствовать друг другу, как ключ замку. В противном случае «дело всей жизни» превратится в «пожизненную каторгу». А так называемый «поиск себя» – непродуктивный и удручающий – станет единственным квазисмыслом жизни.

Не так давно я участвовал в дискуссии в радиостудии. Со мной была коллега – психолог и, разумеется, ведущий программы – журналист. Были и участники интернет-чата этой радиопередачи. Один из них заявил, что ему сорок лет и что он мечтает, выйдя на пенсию, поселиться в Крыму. Я высказал по этому поводу свои сомнения. И никто меня не поддержал.

Напротив, и присутствовавшие в студии, и интернет-собеседники набросились на меня: «Что ты имеешь против Крыма, с его красотами и удовольствиями?! Почему человек труда не может мечтать о заслуженном отдыхе среди этих красот?!»

Я же, всего-навсего, горевал по поводу того, что сорокалетний человек, которому – по закону Российской Федерации – до пенсии еще четверть века (!), уже возмечтал навсегда уйти с работы и поселиться в райском месте. Ясно, что этот человек несчастлив в труде. А так устроена жизнь, что несчастливый в труде несчастлив и во всем остальном. И вокруг себя распространяет некую ауру несчастья.

Почему? – Да потому, что человеку свойственно оправдывать себя даже вопреки очевидности. Несчастье распространяется широко, становится для многих нормой жизни, а подчас – как в этой атаке на меня – переходит в моральное наступление. Увы, это наступление на самое себя.

Как понять: «Кто я?»

Люди поступают не так, как должно,

а как им свойственно.

Леонид Зорин, писатель, драматург

Кто же такой «человек»? Знатоки, вспомнив Платона, на этот вопрос с усмешкой ответят: «Нечто двуногое без перьев». Кстати, на эту тему за долгие века набрались тома возражений, уточнений и анекдотов. Но как ни украшай эту мысль, как ни дополняй ее существенными деталями, как ни высмеивай, – для наших целей она так и останется бессодержательной.

«Двуногое без перьев», как и любое подобное общее определение, для профориентации не годится. Я готов поверить, что можно иссушить ум, истощить запас красноречия в попытках создать единое всеобъемлющее определение понятия «человек». Вот только зачем? Для выбора профессии нужно другое – выделение опорных индивидуальных особенностей человека. Что мы и постараемся сделать.

Существует множество методов самопознания. Если мы ставим перед собой цель оптимального выбора профессии (а мы ставим именно такую цель), то самыми важными объектами изучения для нас становятся: а) характер человека; б) склад его ума и в)

Характер– это индивидуальный стиль поведения человека в социальной среде. Таково наиболее распространенное определение.

Так что вопрос «кто я?» вполне можно свести к вопросу: «кто я по характеру?». Ответ будет если не исчерпывающим, то фундаментальным.

Для оценки характера хочу предложить разработанную мной методику «7 радикалов». В деловом пространстве она существует давно, уже больше четверти века. Неоднократно описана, во всех подробностях, в моих книгах «Практическая характерология» и «Ключевые 7 радикалов»[3]. Приведу важнейшие тезисы этой методики. Чтобы она была непосредственно применима для профориентации.

Методика оценки характера «7 радикалов» базируется на двух ключевых положениях:

1. Внешний вид человека является частью его характера.

2. Характер представляет собой смесь индивидуальных психологических особенностей, производных от многочисленных и разнородных базовых качеств психики, поэтому типология характеров (разделение людей на типы) практического смысла не имеет.

Иными словами, бесполезно пытаться причислить конкретного человека к определенному типу характера. Всякий раз придется с досадой признавать, что в фиксированный типаж он целиком не вписывается.

Чтобы не совершать ошибок в оценивании (распознавании) характера, следует заранее признать, что мы в человеке ищем именно причудливую смесь из тех свойств, которые по логике, казалось бы, смешиваться не должны.

А где же искать эти свойства? На что смотреть? – На внешность и на видимые поступки человека, разумеется.

Однако нельзя идти туда, не знаю куда, и искать там то, не знаю что. Поэтому в методику, в качестве опоры и указателя направления поиска, введено понятие «радикал». По-русски оно означает «коренной» или «коренное». «Радикс» в переводе с латыни – «корень».

Да, это слово вездесуще. Его используют и в химии, и в политике, и еще Бог знает где. Не страшно. Главное, понимать, что «радикал» означает нечто коренное, корневое, из чего произрастают многочисленные отростки.

Так, по моему убеждению, основанному на более чем полувековом систематизированном образовании и самообразовании, и на сорокалетнем опыте работы с людьми, характер любого человека может быть распознан и описан с применениемсеми ключевых радикалов.

Вот они: истероидный, эпилептоидный, паранойяльный, эмотивный, шизоидный, гипертимный и тревожный.

За всю мою профессиональную жизнь мне ни разу не приходилось встречать характер, основанный на каком-либо одном радикале. Даже на двух не приходилось. Три и более – вот смесь радикалов, формирующая поведение человека, его суть, его мотивацию к деятельности. Отсюда и неприятие мной понятия «тип», «типаж».

Характер надо «дегустировать», смаковать в нем каждую психологическую подробность. Любоваться человеком, как ювелир любуется причудливо обработанным драгоценным камнем. Наслаждаться им, как винодел наслаждается уникальным напитком. Отмечать общие черты и ловить нюансы.

Каждый из названных (найденных мной в результате многолетних поисков) радикалов проявляется внешне и несет в себе конкретное психологическое содержание, значение.

Начнем с истероидного радикала. Не потому, что он самый распространенный или самый мной любимый.

Но все жеистероидный радикалвесьма широко представлен в обществе. Гораздо легче встретить тех, в ком он есть, чем тех, в ком его нет.

Этим словом – нерусским, негативным в восприятии большинства – мы обозначим стремление человека выделиться из толпы, стать заметной фигурой на общем фоне. С какой целью? – Чтобы уловить позитивное к себе отношение других людей. В их глазах прочесть если не восхищение, то хотя бы любопытство.

В первооснове такого поведения лежит неуверенность в себе, инфантильная надежда получить от жизни все и сразу, хотя бы в чудесном полусне, в иллюзии.

Обладатель истероидного радикала только и способен, что выстраивать собственный «фасад» – необычный, величественный, многообещающий, презентабельный и т. п. Такая сногсшибательная самоподача, самопрезентация лишь истероидному радикалу и доступна. Это радикал природных артистов, имитаторов, создателей иллюзии благополучия для себя и окружающих.

Внешне этот радикал проявляется яркостью, красочностью, склонностью подражать выигрышной манере поведения («социальная мимикрия»), стремлением часто менять имидж, чтобы не «намозолить глаза» людям театральностью, манерностью жестов и поз, желанием следовать моде и производить на других выигрышное впечатление, пусть и за счет искусственно создаваемых форм.

Эпилептоидный радикалвоплощает стремление к порядку в предметах, делах и отношениях, а также готовность наказать тех, кто препятствует наведению порядка. Упорядоченность и агрессивность – вот главные свойства этого радикала. Эпилептоидное поведение – это занудливость, мелочность, увязание в подробностях, неприятие легковесности и быстроты, сугубый рационализм.

Важно, в плане профориентации, отметить, что именно эпилептоидный радикал определяет профессиональное отношение человека ко всему, за что он берется. Ведь компетентность – это знание деталей. Не общих принципов, подчеркнем, а именно деталей своего дела. Стало быть, нельзя стать истинным профессионалом без дотошного, скрупулезного владения базовым «ремеслом» профессии. В любой сфере. По моим наблюдениям (а, может, так и было задумано природой), эпилептоидный радикал самый распространенный в социуме.

Внешне эпилептоидный радикал отличается собранностью, атлетизмом, четкими размеренными движениями, особенно профессиональными, строгой непритязательностью, функциональностью стиля, чистоплотностью и аккуратностью.

Паранойяльный радикал– это безальтернативность избранного пути. Убежденность в правильности намеченной цели, не поддающаяся коррекции. Это, к тому же, бескорыстие, самопожертвование ради общественно значимого результата, масштабность замыслов и стремление к лидерству. Редкий, но весьма ценный радикал.

Встроенный в характер, но не главенствующий в нем, этот радикал придает каждому из нас трудоспособность, энергию достижения, практическую результативность. Ну, а те, немногие, кто наделены доминирующим паранойяльным радикалом, становятся лидерами значимых социальных проектов. Будь то основание театра, или научной школы, или крупного производства, или политического движения. Важно, что при этом каждый из них не изменяет раз и навсегда избранному поприщу.

Внешне наблюдается приверженность обладателей паранойяльного радикала классическому стилю одежды, в котором выражен безусловный приоритет общественных целей и ценностей над индивидуальными.

Эмотивный радикал– это доброта и стремление к красоте. Врожденная способность воспринимать природу и искусство во всей их полноте, сопереживать окружающим. Гармонизировать мир предметов и людей. Если паранойяльный радикал радеет за благо всего общества, больших масс народа, то эмотивный всегда видит перед собой лишь конкретного человека, индивида, которому готов отдать все, чем только располагает. В этом заключается эмотивный альтруизм.

Внешность людей с эмотивным радикалом отличается безупречным вкусом, чувством стиля. Эмотивный радикал эстетически противостоит эклектике, «сборной солянке».

Шизоидный радикалбазируется на особом свойстве мышления человека. Мышление – это наша способность проникать умом в сущность любого предмета или явления. Отвечать на вопрос: «А что здесь главное? Что здесь происходит, в первую очередь?»

Погружение в суть вещей – и есть познание мира. Детьми, играя в куклы или в машинки, мы воспроизводим «взрослые» формы общения и/или применения предметов, что пригодится нам в будущем. Параллельно осваиваем слова, буквы, различные способы коммуникации и созидания.

Так формируется информационная модель бытия, существующая

Как же важно, чтобы – не утопая в уникальных подробностях – сущность предметов и явлений мы понимали одинаково. Почему это важно? – Если вы просите сварить борщ, вы должны быть уверены, что и вы, и тот, к кому вы обращаетесь с просьбой, подразумеваете под словом «борщ» одно и то же. Разве нет?

Или если кто-то вам говорит: «На дворе революция», а вы возражаете: «Нет, слава Богу, до этого еще не дошло», вы же оба должны понимать и суть констатации, и суть возражений против нее.

Как же иначе люди смогут построить многогранное и широкое, в том числе, профессиональное, взаимодействие, если сущность предметов и явлений они будут понимать по-разному? Мир живет, он трудится, созидает. А это значит, что подавляющее большинство людей хорошо понимает друг друга. И пользуясь словами, и без слов.

Давайте называть этих бесчисленных людейортодоксами. То есть теми, кто мыслит и действует «правильно», «прямо».

Но есть и другие люди. Наделенные шизоидным радикалом. Их мышление устроено иначе. Они – иные. В их представлении, сущностью происходящего, наблюдаемого или используемого, может быть что угодно. И вовсе не обязательно, чтобы за сущность это признавало большинство. Шизоидный радикал настраивает своего обладателя против банальностей.

К примеру, плывет по морю лодочка. Под парусом. Море заметно волнуется, но небо и горизонт безупречно лазоревые. Ветер надувает парус, и человек, управляющей лодочкой, получает удовольствие от морской прогулки. Это констатирует ортодокс.

А тот, у кого в характере есть шизоидный радикал, и весьма влиятельный, сосредотачивает внимание, скажем, на парусе. Парус-то наполнен ветром. А в это время в данной местности ветер – редкость. Обычно погода безветренная. Штиль. Что же происходит? Вероятно, меняется климат. Остывает теплое течение, согревающее море и прилегающий к нему континент. Господи Боже мой! Не значит ли это, что наступает очередное оледенение? Интересно, как человечество справится с глобальным похолоданием на этот раз, учитывая уровень развития технологий?

Как-то так. Одни созерцают морскую прогулку, другие, видя то же самое, пытаются предсказать поведение людей в ледниковый период. Что же происходит? В чем причина столь разных суждений? Дело в том, что шизоидный радикал готов рассмотреть в качестве главной – сущностной – детали совершенно любую подробность, увлечься изучением того, что для ортодоксов вообще никакого значения не имеет.

Одни видят лодку под парусом, бороздящую морской простор. Другие – анализируют особенности погоды, относя увиденное к совершенно другой информационной сфере. Согласитесь, между развлекательной морской прогулкой и ледниковым периодом большая смысловая дистанция. Это две разные темы. Но обладатель шизоидного радикала, без усилий и сомнений, взяв за основу второстепенную деталь, переходит от одной темы к другой.

Психологи называют этот спонтанный переходсоскальзыванием. Люди с шизоидным радикалом в характере словно соскальзывают с заявленной темы обсуждения на ту, что интересна только им. Поэтому их трудно понять и с ними тяжело договориться. Они сами не знают, что станет объектом их внимания в следующую минуту. Они довольно часто не согласны с ортодоксами. Подумайте, если воспринимать сущности неизменными, раз и навсегда определенными, – где же пространство и возможности для прогресса? Для перемен? Для всего, что называется творчеством?

Кстати, а что мы называем «творчеством»? Что называем и что на самом деле есть творчество? Творить – значит, созидать. В этом смысле слово «творчество» звучит довольно часто. Получается, любой, кто созидает – вытачивает, выпиливает, вырезает, выпекает и т. п. – занимается творчеством? По-моему, это слишком широкое определение.

Нередко творческими называют профессии, где люди рисуют, танцуют, поют. Словом, занимаются искусством. Значит, синоним творчества – искусство? А если это копирование чужого рисунка или точное выполнение задания, скажем, режиссера, хореографа? Чтение текста «по ролям, с выражением»? Или пение по нотам, с заранее заданными модуляциями? – Искусство это или нет, может сказать лишь тонко настроенный (эмотивный) человек. Но для понимания творчества слишком однобоко, не находите?

Другое дело, если продукт, взятый в качестве исходного, существенно меняется в процессе обработки. И меняется не по заданной рецептуре, а случайно, по невесть откуда взявшимся аналогиям, в ходе интуитивного поиска. С непредсказуемым результатом. Вот что такое творчество. Я так думаю.

Существуют два рода – принципиально различных – человеческой деятельности. Шаблонно-регламентированная деятельность и творческая деятельность. Или просто – творчество.

В шаблонно-регламентированной деятельности результат и способ его достижения заранее известны.Это вовсе не означает, что такая деятельность примитивна. Например, возведение Крымского моста. Ничего себе – примитив! Однако все, что там делалось в ходе строительства, было рассчитано и скрупулезно выверено, прописано в соответствующих документах в мельчайших подробностях еще до начала этой грандиозной стройки. В этом не приходится сомневаться. Иначе это сооружение рухнуло бы в воду. А те, кто допустили малейшие отклонения от шаблонов и регламентов, были бы строго наказаны.

Творчество – это деятельность, представление о результате которой и о способе его достижения формируется в процессе работы.

Творец, принимаясь за дело, не знает – чем и как оно кончится. Да и кончится ли вообще. Ведь любой результат творческой деятельности – промежуточный. Его можно (и хочется) переделывать еще и еще.

Вновь мы ведем речь не о качестве работы, не о ее трудо– и интеллектоемкости, не о востребованности результатов. И шаблонно-регламентированная и творческая деятельность могут быть значимыми и пустяковыми, профессиональными и любительскими, гениальными и посредственными.

Самое главное, что содержание и направленность шаблонно-регламентированной деятельности труженикам известны, а творческой – нет. Для творчества все возникает в процессе. По ходу дела. Творец всегда отступает от первоначального замысла. И именно это ему интересно. Он ищет то, что неизвестно другим. Он рискует, экспериментирует. Над собой, над людьми, над природой. И этот образ мышления, а следовательно, образ жизни и деятельности, является производным от шизоидного радикала.

Внешность обладателя этого радикала несуразная, эклектично оформленная. Часто – капюшоны в роли головных уборов или волосы в виде капюшонов. Заплечные рюкзаки, громоздкие сумки, набитые разнообразным хламом.

Люди-шизоиды (не типажи, конечно, а обладатели одноименного радикала) высокорослые, астенического телосложения. Часто, но не всегда. По-шизоидному грязноватым, неухоженным, ярморочно пестрым фриком можно выглядеть и не будучи рослым астеником.

Гипертимный радикал– воплощение энергичности, жизнелюбия и безудержной коммуникабельности. Он наделяет своих обладателей авантюризмом, бесстрашием, весельем даже тогда, когда другие трясутся от страха. «Взвейтесь, соколы, орлами! Полно горе горевать!»

Этот радикал «неубиваем», стрессоустойчив. Он дает человеку возможность в минуту опасности чувствовать острее и действовать точнее, чем в привычных мирных условиях. Враги для этого радикала

Гипертимный радикал снабжает нас безграничной общительностью, дарит способность в любой компании сразу чувствовать себя своим.

Внешность обладателя гипертимного радикала – приоритет одежды для отдыха. Свободной, не стесняющей движений, сведенной к минимуму. Гипертимам свойственна ситуативная небрежность, невнимание к принадлежности и стоимости того, что на них надето. Они вообще мало что ценят, ибо не имеют опыта кропотливого труда.

Тревожный радикал,образно говоря, представляет собой необходимый человеку поведенческий тормоз. Тревога – это переживание надвигающейся опасности. Весьма небесполезное переживание, согласитесь.

Обладатель тревожного радикала всегда помнит (и напоминает окружающим), что в жизни много непредвиденного, вредоносного, пугающе неизвестного. Поэтому надо быть настороже. Не брать на себя лишнего. По возможности, сокращать индивидуальную ответственность. И, конечно, избегать новизны.

Внешне – это антипод истероидного радикала. Истероидность изменчива, тревожность неизменна. Всегда в одном и том же. Истероидность яркая, вызывающая. Тревожность – блеклая, тусклая, скрадывающая. Истероидность старается быть в модном тренде, тревожность – всегда вне времени и моды. «Зимой и летом – одним цветом».

Отдельные радикалы в человеке разглядеть нетрудно. Важно только знать, на что смотреть, чего искать. Существенно сложнее составить так называемыйпсихологический профильиндивида – схематическое изображение реального характера в виде иерархической последовательности входящих в него радикалов.

Подробно методология, этапность построения психологического профиля описаны мной в упомянутых выше книгах «Практическая характерология» и «Ключевые 7 радикалов». Здесь же дам несколько относительно простых рецептов работы с выявленными радикалами.

Собственно, таких рецептов два:

1. Несмотря на то, что реальный характер представляет собой смесь радикалов, в нем всегда есть некий доминирующий – самый главный – радикал, который определяет суть поведения этого человека. Поэтому, прежде всего, нужно искать ответ на вопрос «кто он?» (точнее, «кто я?»), выявляя тот радикал, внешних поведенческих признаков которого больше всего.

2. После выявления доминирующего радикала следует задаться вопросом: «А кто он еще? Кроме…?». Многоточие здесь означает установленную доминанту. Нужно помнить, что все прочие радикалы характера подпитывают, подкрепляют доминирующий радикал своими свойствами. Что формирует, в итоге, реальное поведение индивида.

Подскажу работающий прием: чтобы выяснить собственную доминанту, нужно вспомнить три-четыре события в жизни, имевшие судьбоносное значение.

Это может быть переезд в другой город, выбор учебного заведения, смена профессиональной деятельности, знакомство с интересным человеком, иной важный поступок. Нужно лишь ответить спокойно и объективно: что двигало мной тогда? Чем я руководствовался, поступая так, а не иначе? Как и в остальном, правильным ответом будет тот, что без вранья.

Мотивация престижа, вызова окружающим или желание уклониться от трудностей характерны для истероидного радикала.

Наведение порядка в делах и отношениях, соображения выгоды – социальной, материальной – характерны для эпилептоидного радикала.

Стремление к масштабным достижениям, к занятию лидирующей позиции в будущем вожделенном проекте – это про паранойяльный радикал.

Желание не ранить, не дай Бог, близких, взять на себя решение чужой проблемы, иные нравственные побуждения характерны для эмотивного радикала.

Жажда эксперимента, новизны, отсутствие рефлексии по поводу возможных последствий сделанного (ни страха, ни совести в понимании большинства) – так проявляют себя обладатели шизоидной доминанты.

Авантюра, «движуха», вызов, брошенный рутине бытия, – это стилистика гипертимного радикала.

А тревожные натуры, напротив, вспомнят о тех возможных выгодах, которые они упустили из-за своего бездействия. Вспомнят, и не расстроятся. Зато ничего плохого с ними не произошло.

Для удобства предлагаю перекодировать названия радикалов в цифры: истероидный радикал обозначим как1,эпилептоидный – как2,паранойяльный –3,эмотивный –4,шизоидный –5,гипертимный –6и тревожный –7.

Представим, к примеру, молодого человека, оставившего родной дом и уехавшего в столицу. Он жаждет прославиться, стать популярным (1), что недостижимо, по его мнению, в родном маленьком провинциальном городке. Однако он точно знает, на каком поприще его ждет слава, ведь он много лет упорно занимается в музыкальной школе (3). Его будущее – музыка. Перед отъездом он тщательно изучил варианты дальнейшего обучения по специальности, сопоставил со своими возможностями, выбрал оптимум (2).

Уезжая, он переживал о судьбе оставляемых дома близких, плакал в подушку, и постарался устроить свой отъезд минимально травматично для членов своей семьи и друзей. А любимого попугая взял с собой (4).

Вот такой, примерно, получился его психологический профиль: 1, 3, 2, 4. Добавим сюда еще и 6, поскольку достижение популярности для этого юноши сопряжено с переездом, новизной, авантюрой погружения в незнакомую среду. Итак: 1, 3, 2, 4, 6.

Более точный профиль у нас получился бы при так называемом «попарном сравнении» радикалов. Эта процедура подробно описана в моей книге «Практическая характерология». Однако для целей профориентации можно обойтись и тем, что есть. Важно, чтобы в будущей профессии человека зазвучал, или, как я порой говорю, «был накормлен», каждый радикал его характера.

Психологический профиль человека нужно постараться выстроить, поскольку в дальнейшем он подлежит сравнению с психологическим профилем(«психограммой»)профессии, о чем речь впереди.

Чтобы человеку было комфортно на избранном трудовом поприще, его психологический профиль должен совпадать с психограммой профессии. Хотя бы в главных чертах. Это – основа профориентации.

Да, характер определяет многое. Но не все. При выборе профессии большое значение имеет истиль мышления,то есть склад ума, присущий индивиду.

Я отдаю себе отчет, что в данном вопросе вторгаюсь в сферу, в которой не имею достаточного опыта работы. Мне приходилось, в целях профессионального психологического отбора кадров, исследовать стилистику мышления людей. Я понимаю, насколько она значима для адаптации к избранной профессии. Владею соответствующей методологией. И все же. Если изучение характера – мое «все», то к анализу особенностей мыслительного процесса я прибегал спорадически. Поэтому от глубоких и точных советов, простите, воздержусь.

Отмечу лишь, что принято выделять несколько видов или стилей мышления: прежде всего, наглядно-образный, наглядно-действенный и абстрактно-логический (или, иначе, словесно-логический).

Не удивлюсь, если выяснится, что любому человеку все эти стили присущи, в той или иной степени. Только развиты неодинаково у разных людей.

Методов исследования стилистики мышления сегодня немало, в том числе – компьютерных. По сути, испытуемому предлагают отвечать на вопросы и решать задачи. В зависимости от подхода к ответам и решениям, избранного конкретным человеком, определяют его склад ума.

Когда ничего этого не было, мы спрашивали у людей, решавших определенные логические задачи (силлогизмы, где ответ дается на основании сопоставления трех разных величин), как они это делали.

Например, испытуемый должен был определить, что выше – А или Б, если известно, что А намного выше В, а В – несколько ниже Б.

«Как вы пришли к

Эти несовершенные тесты в прошлом. Сегодня психодиагностика мышления существенно улучшилась. Можно смело обращаться за консультацией к специалистам в этой области.

Относительно недавно психологи заговорили о других видах мышления – аналитическом, синтетическом, идеалистическом, прагматическом… Но меня, увы, не увлекла перспектива их применения в сфере профориентации.

Впрочем, интеллект человека, имеющий, безусловно, важное значение при выборе профессионального поприща, не сводится к мышлению. Это интегральная совокупность познавательных процессов: ощущения, восприятия, мышления, речи, памяти, внимания, воображения, представления.

На исследование каждой составляющей интеллекта направлено множество диагностических методик. Они прошли испытание временем. Их результаты верифицированы и надежны. Не буду на них останавливаться: их много, они касаются разных сторон изучаемого процесса, они вполне доступны при обращении за профильной консультацией.

Главное, чтобы исследование не проводилось впустую. Профессия (ее «психограмма») должна требовать именно этого качества интеллекта, а не какого-то другого, тем более «интеллекта вообще».

Несколько слов оспециальных способностях. Во многих профессиях без них не обойтись. Этим термином обозначают свойства человека, не относящиеся ни к его характеру, ни к складу ума. Существующие в его индивидуальном потенциале как бы особняком, как сувениры на домашних полках. Хорошо, когда есть. Но если и нет – тоже беда невелика. Или все-таки велика?

Мой старший внук изводил родителей своим беспрерывным пением. Голос его – громкий, зычный – звучал, не умолкая. Постепенно стало понятно, что музыкальный слух у мальчика тоже есть. Чтобы не свихнуться, родители отвели его в музыкальную школу, на вокальное отделение.

Теперь он поет со сцены, учит сольфеджио и другие профессиональные предметы. Стал даже лауреатом каких-то песенных конкурсов. И это – о его специальных способностях.

А слышали бы вы, как моя двоюродная сестра рассказывает о кулинарии! Ее любимые блюда, которые она стряпает вдохновенно, она и описывает так красочно, с такой любовью к каждому ингредиенту, что слюнки текут от одного рассказа. К сожалению, поваром она не стала. А могла бы. Но дома готовит много и с удовольствием.

Ко мне и на прием приходили люди удивительные. С тончайшим чувством цвета, например. С уникальным звукоразличением. С выдающейся тактильной чувствительностью.

Один мальчик на приеме рассказывал, что не может находиться в комнате, где стены выкрашены в неуместный, по его мнению, цвет. Он при этом страдает буквально физически.

А помните «Парфюмера» Патрика Зюскинда? Книгу о Жане-Батисте Гренуе и его уникальном обонянии.

Да, этот человек использовал свой талант во зло. В этом трагедия. Но такая «специальная способность» раз и навсегда определила обожаемую им профессию – парфюмер.

Иногда встречается утверждение, что ярко выраженное дарование граничит с помешательством. И роман Зюскинда, кажется, об этом. Но на самом деле содержательной связи между этими явлениями нет. По крайней мере, она четко и достоверно не выявлена.

Чем только ни объясняли шизофрению, например. Пытались найти у нее наследственные корни – тщетно. Формулировали гормональную теорию происхождения этой психической болезни. Но, когда уже казалось, что ответ на этот непростой вопрос найден, более тщательные исследования обнаружили, что гормональные сдвиги – не причина, а следствие болезни. И вновь тупик.

Простите меня за этот невольный экскурс в психиатрию. Мне лишь хотелось показать, что у теории происхождения дарований от нарушений психики нет убедительной научной основы. Работу итальянского психиатра Чезаре Ломброзо «Гениальность и помешательство» я сознательно вывожу за скобки. Мне ближе позиция Л.Н. Толстого, который утверждал, что талант – это один процент одаренности и девяносто девять процентов труда.

К сказанному Толстым добавлю только, что в адекватной профессии природное дарование раскрывается, а там, где оно не востребовано и даже вредно, затухает. И это очевидный факт.

Вот что интересно: к специальным способностям человека можно причислить не только то, чем он одарен, но и то, чего у него нет. Помню моего одноклассника – он забирался на высоченную мачту бывшей высоковольтной электрической линии (которая на тот момент была обесточена) и спокойно разгуливал по ее крепежным конструкциям.

Дух захватывало при взгляде на этого подростка! «Вот удивительный смельчак!» – думали мы, мальчишки. По зрелому размышлению, я полагаю, что у этого паренька отсутствовал страх высоты. Такое тоже бывает. Вряд ли это сопряжено с каким-то психическим заболеванием. Скорее всего, это просто особенность психики индивида. Что ж, если бы он выбрал профессию, скажем, промышленного альпиниста, этот «недостаток» ему бы сильно помог.

Так или иначе, но я рекомендую исследовать любую избранную профессию (еще на этапе моделирования будущего поведения) на предмет ее требований к специальным способностям человека. Нужна ли в ней большая физическая сила, стрессоустойчивость, наличие/отсутствие развитого воображения, точность движений рук, ног, высокая переключаемость внимания или, наоборот, способность сосредотачиваться на определенном объекте, тонкость восприятия – изощренный слух, вкус, обоняние… Для профориентации это имеет определяющее значение. Человек всегда будет отставать от других (в освоении ремесла, в карьере) там, где профессионально важные качества у него мало развиты.

Как ответить на вопрос: «Чего я хочу от жизни?»

Труд – вот одно лекарство от пустоты.

И.А. Гончаров

Итак, при желании и старании можно выяснить, кто человек по характеру, какие качества у его интеллекта, что собой представляют его специальные способности.

Ответ на вопрос: «Чего же он хочет?» («Чего я хочу?») – логично вытекает из человеческой индивидуальности. Вы не замечали, что понятие «хочу» тесно связано с понятием «могу»? Нет? А я, представьте, замечал.

И это не только эмпирически, но и теоретически так. У каждого человека есть потенциал развития и обеспечения жизнеспособности. Но мы уже говорили о том, что этого потенциала никому из нас недостаточно. Только объединив усилия, мы чего-то стоим. Поэтому для индивида так важна социальная группа, в которую он включен как партнер.

Референтные отношенияв группе означают жизнь – полноценную, устойчивую, перспективную. Жизнь вчера, сегодня и завтра. Нарушения референтности приводят к оскудению внутренних ресурсов, к сбоям в процессах обогащения ресурсов внешних, социально значимых. Группа теряет свою привлекательность для общества и начинает движение к распаду.

Референтные отношения означают взаимное создание условий востребованности и самореализации для участников группы. Что, в свою очередь, обеспечивается компетентностью партнеров.

Нельзя быть реализованным в труде, не будучи компетентным. И невозможно обеспечить подлинную востребованность продуктов, произведенных некомпетентным человеком. Напомню:компетенция– это

Так чего же хочет человек? – Референтных отношений, устойчивого социального статуса, которые всегда окрашены в позитивные эмоциональные тона. Комфорт и хорошая перспектива в общественной жизни – и то, и другое обеспечиваются исключительно нашей компетентностью.

Человек стремится оказаться там, где его компетенция наибольшая.

Так что «могу» (то есть «я в этом компетентен») адекватно «хочу» (стремлюсь быть в этом компетентным, желаю проявить свою компетентность).

Посмотрите, куда устремляются люди, повинуясь своим желаниям. Умеющий танцевать – в сторону танцпола. Не умеющий танцевать, но умеющий, к примеру, врачевать, от нахождения на танцполе удовольствия не получает, зато комфортно чувствует себя на своем рабочем месте – в больнице.

Шутки в сторону (если это шутки),каждый из нас, вольно или невольно, оказывается там, где его знания и опыт наиболее применимы. Только там наша жизнеспособность максимальна.

Именно такого поведения ждут от нас и окружающие люди. Если они, конечно, нас понимают. Плохо, когда не понимают.

Поучителен в этом смысле пример молодого отца, которого – из самых лучших побуждений (дескать, у него и так много работы, на нем держится благосостояние семьи) – отлучили от новорожденной дочери. Сперва он пытался пробиться сквозь строй мамок и нянек, но потом увидел, что это невозможно. Тогда он – сначала нехотя, возмущаясь собой, укоряя себя, а потом все азартнее – начал приударять за молодыми незамужними женщинами. Да, так не годится. Это предательство с моральной точки зрения. Но если приглядеться, то станет ясно, что этот человек мало-помалу стал заниматься тем, в чем он был на ту пору наиболее компетентным – знакомством и флиртом с девушками.

Человеку вообще нравится, когда у него что-то хорошо получается. Надо это иметь в виду всем, кто пытается управлять социальными отношениями. Компетентность – это жизнь. Пусть даже и во грехе. Невозможно запретить жить.

И еще пример – куда более страшный. Мать, вернувшись с родительского собрания в школе, разбила компьютер сына-подростка. Сын взял топор и убил свою мать. Его, разумеется, осудили. Приговорили к большому сроку за особо тяжкое преступление. Нравственная оценка случившегося также однозначна – хуже этого нет ничего на свете. Точка. О чем еще говорить?

Однако если разобрать модель случившегося, то выходит, что мать – не придавая этому столь принципиального значения – уничтожила мир, в котором ее сын только и был компетентным.

Подросток плохо учился, его презирали учителя и сверстники. Мать винила во всем его страсть к компьютерным играм. Да, на поверхности все так и было.

Но несчастная женщина даже не думала, что в виртуальном компьютерном мирке ее сын был героем, королем, уважаемым мастером игры. Разбив компьютер – главную материальную ценность этой небогатой, неполной семьи, она разрушила все, чем жил ее сын.

Разумеется, у такого убийства нет и не может быть оправдания. Но этот пример маргинальный. Это крайность. Однако разве мало не столь трагических случаев, где люди не понимают, что их близкие стремятся туда, где они наиболее компетентны? Быть компетентным, проявлять компетентность – это потребность. Напомню еще раз. А потребность – непременное условие жизни.

Помню случай, когда зрелый мужчина – муж и отец – в отчаянии рвал на себе волосы, утверждая, что его единственный пятнадцатилетний сын растет лентяем, эгоистом, балбесом, не думающим о собственном будущем.

«Разве этого я хотел?! – горестно восклицал мужчина. – Он со мной никогда не говорит о своих мечтах и стремлениях». Этот человек забыл, видимо, что его сын однажды ему рассказал, о чем мечтает и к чему стремится всей душой. Но отец жестоко высмеял подростка, сочтя его слова «пустой и неуместной болтовней». И навязал ему свое видение его профессионального будущего. С тех пор разговоры на эту тему между отцом и сыном прекратились. Сын перестал отцу доверять, а отец решил, что его миссия родителя провалена. «Я не хочу возвращаться в эту семью, – горевал мужчина, – а больше мне идти некуда». Представляете масштаб и глубину его личной трагедии?

К слову, многие конфликты между подростками и их родителями происходят от того, что родители – вольно или невольно – тормозят развитие своих любимых чад.

Повинуясь принципам социального конформизма, прикрываясь заботой о будущем (убеждая себя, что это так и есть), родители заставляют подросших детей послушно ходить в школу, получать хорошие оценки и помогать по дому. Редко что-нибудь еще, в том же духе. Но подростку этого мало. Он уже подрос. Он – по самоощущениям – уже вполне взрослый. Он жаждет испытать себя в новых компетенциях, приобрести новую компетентность, для чего уже созрел. Родители и слышать об этом не хотят: «Вот вырастешь, лет через десять, тогда делай что хочешь». Подростки этого не понимают, в столь отдаленную перспективу не заглядывают. Отсюда и бунт. Но более подробно об этом – позже.

Так что, отвечая на вопрос «Чего я хочу?», следует разобраться, в какой сфере отношений это самое «я» (или кто-то другой, значимый для меня) обретает желаемую компетентность.

В помощь искателям принято выделять[4] следующие важнейшие профессиональные сферы (или среды, системы, как кому нравится): «человек – человек», «человек – машина (техника)», «человек – живая природа», «человек – художественный образ», «человек – система знаков».

Пять объектов профессионального интереса, пять принципиально разных, в аспекте требований к индивидуальности труженика, сфер: люди, технические устройства, природа (растения, животные, ландшафты), образы искусства, коды (буквы, ноты, иные значки).

По-видимому, разнообразие профессий этими пятью профилями не исчерпывается, но для первичной, так сказать, прикидочной оценки профессиональной перспективы они вполне годятся.

Писатель, драматург Леонид Зорин (автор знаменитых «Покровских ворот») в одном из своих произведений веско заметил: «В каждом человеке есть что-то главное». Приблизительно о том же я говорил выше, рассуждая об обязательном доминантном радикале среди остальных, присущих индивиду. Приоритетный склад ума, наличие специальных способностей… Если все это систематизировать и объединить, то получится весьма ценное представление человека о себе самом. Так называемая «Я-концепция».

Как и все остальное в самооценке человека, особенно важно, чтобы «Я-концепция» была максимально объективной. Не просто «я так думаю о себе, таким себя представляю», а «вот какой я есть на самом деле».

Самооценку, основанную на беспристрастном анализе собственного потенциала, индивидуальных особенностей,

«Захочу ли я (смогу ли я) реализовать свои возможности, скажем, в системе «человек – человек»? Или мне больше свойственна система «человек – живая природа»?» Такого рода вопросы можно и нужно задавать самому себе, переводя профориентацию в практическую плоскость.

В качестве ориентира для ответов на подобные вопросы напомню содержание методики «7 радикалов», формирующей объективное представление о характере человека.

Истероидный радикал позитивно проявит себя в любой публичной профессии. Обладатель этого радикалахочети умеет производить выигрышное впечатление на других, вживаться в нужную роль, талантливо ее исполнять. Создавать, будто «из воздуха», из собственной фантазии череду актуальных и ожидаемых успехов – для утешения публики. Этот радикал незаменим для привлечения инвесторов к проекту, который существует пока лишь на бумаге, и для отчетности, которая им всегда будет исполнена с блеском.

Разумеется, такие качества характера скорее всего будут востребованы в системе «человек – человек». Впрочем, в любой из названных выше систем эффектные и эффективные связи с общественностью не будут лишними.

Место истероида (так мы назовем обладателя истероидной доминанты в характере) на сцене, на кафедре, под лучами софитов и объективами телекамер.

Следует предупредить, что истероид не сможет долго хранить известную ему конфиденциальную информацию и находиться в безвестности. Даже дав слово чести, он будет в этих условиях мучаться, и, в конце концов, впадет в некое измененное состояние сознания, напоминающее «статус истерикус», и все же окажется в центре всеобщего внимания. Не тем, так иным способом. А тайна, озвученная во всеуслышание, ему в этом только поможет.

Так что истероидный радикал – в его выраженном состоянии – противопоказание к профессиям заведомо непубличным, скрытым, конфиденциальным.

Эпилептоидный радикал, как уже было сказано, это основа любой профессиональной деятельности. Но нужно помнить, что обладатель доминантной эпилептоидности – мизантроп, он людям не доверяет, боится людей, всегда думает о них плохо. И ценит в окружающих исключительно функциональность и компетентность.

Жалко людей, попавших под власть эпилептоидов (и снова мы так назовем обладателей теперь уже эпилептоидной доминанты, и далее по тексту поступим так же). Они постепенно превратятся в детали слаженного, но бездушного и обезличенного, механизма. Это следует предусматривать в кадровых решениях.

Думаю, эпилептоидный радикал наиболее уместен в сферах «человек – машина» и «человек – система знаков». Там присущие этому радикалу точность, объективность, скрупулезность, критицизм, недоверчивость, страх потери функциональности проявят себя как профессионально важные качества.

Эпилептоидыхотятстрого регламентировать все и вся, и иметь право наказывать тех, кто отступил от регламентов.

Не так давно, по телевизору, я наблюдал дискуссию об ограничении распространения неких соблазнительных «цацек и ништяков» среди детей и молодежи. В круг дискутантов собрались эпилептоиды – мужчины и женщины крепкого «эпилептоидного» телосложения, с круглыми головами на коротких шеях, с угрюмо-суровыми выражениями лиц, с короткими стрижками и массивной мускулатурой.

Все они, до единого, твердили о необходимости ввести и строго соблюдать запреты на эти «цацки». А виновных в нарушениях законов, правил и т. д. безжалостно преследовать. При этом ни слова о причинах тяги детей к этим (и другим подобным) вещам. Об оскудении смыслов, о пустоте существования, которое заполняется хоть чем-нибудь. Никаких таких сложностей! Просто «держать и не пущать». Справедливости ради еще раз напомним, что эпилептоидный подход – технологичный, подробный, инструментальный – нужен всюду, где мы хотим получить качественный результат.

Обладатели паранойяльного радикала обязательнозахотятувеличить масштабы решаемых задач и добиться конкретного осязаемого результата. Понятно, что в сферах «человек – система знаков», да и, отчасти, «человек – художественный образ» им трудновато будет развернуться.

Впрочем, любую сферу паранойялы (обладатели этой доминанты), начав с нуля, возведут до уровня политики. Возглавят и поведут за собой адептов («человек – человек»), создадут отрасль промышленности, откроют секрет вечной жизни, заменят людей роботами («человек – машина»), напишут «Героическую симфонию» или оперу «Жизнь за царя», снимут фильм «Александр Невский» («человек – художественный образ»), заставят мир бороться за экологию («человек – живая природа»).

Разобьются в лепешку, но докажут, что жить дальше нельзя, не разобрав шумерскую клинопись или не расшифровав десятую главу «Евгения Онегина» («человек – система знаков»).

Любая фиксация внимания на «единице», на конкретной детали паранойялам не удастся. И они этого категорически не захотят. Будут избегать подобного рода занятий.

Эмотивы – наоборот. Для этого радикала органичен индивидуальный подход. Бережный и любовный. Хоть к человеку, хоть к деревцу. Вообще, везде, где профессией предусмотрены стремление к красоте и проявления доброты, заботливости, без эмотивного радикала не обойтись. Эмотивы этогохотят.

Я, например, когда изучаю личностные особенности подростка в процессе профориентационной консультации, всегда имею это в виду. Если обнаруживаю эпилептоидный радикал, то убеждаю сам себя, что этот молодой человек станет хорошим профессионалом.

Умеренная паранойяльность сделает его результативным, упорным, настойчивым, целеустремленным. Истероидность – ярким, артистичным.

Но где? В какой сфере? И вот, если в нем эмотивности нет, то я всегда рекомендую в будущем ему держаться подальше от людей, животных, растений. Просто ему будет неинтересно среди них. Тягостно, скучно. А если эмотивность в нем есть, то люди, природа, искусство откроются для этого человека с самой выигрышной стороны. Потянут к себе.

О шизоидности разговор особый. Всегдашняя шизоидная привычка видеть то, что не видят другие (придавать значение второстепенным деталям), и упорно не воспринимать того важнейшего и очевидного, что, как говорят в народе, аршинными буквами написано на лбу, делают этот радикал асоциальным. Да, шизоиды ведут себя (и понимают происходящее) не как все. Поэтому им, и с ними сложно договориться, безоговорочно понять и принять. Они нередко чувствуют себя чужими в социальной группе, где преобладают ортодоксы. Шизоидыхотятэксперимента, они жаждут новизны.

Я рекомендую людям с выраженной шизоидностью в характере, и особенно – с шизоидной доминантой, проявлять себя в творчестве. Там, где только они решают, что будет дальше. Где их вдохновляют свобода действий, отсутствие цензоров, супервизоров, жестких предписаний – что можно, чего нельзя. Где они не испортят ничего, что сделано другими по шаблону. А ведь у шизоидов есть такой грех – вносить всюду отсебятину, ломать регламенты, схемы, вести себя несуразно, неловко, как слон в посудной лавке.

Впору ввести для них еще одну профессиональную ипостась: «человек – творческий поиск». В какой из сфер («человек – машина», «человек – природа» или другие) индивид с шизоидным радикалом осуществит самореализацию, будет зависеть от других радикалов его характера, склада ума и специальных способностей.

Что касается меня, то я не рекомендую шизоидам работать среди людей-ортодоксов. Слишком много энергии уйдет на согласование

Особенно там, где люди привыкли понимать друг друга с полуслова. Так что для шизоида работа в научной лаборатории, в творческой мастерской – да, но на руководящей или исполнительской должности в производственном цеху – нет.

Создавать нечто принципиально новое, ставить опыты с непредсказуемым финалом – это счастье для шизоидов. Поддерживать в неизменном состоянии любую систему – их проклятье. И еще: не будем забывать, что юридические нормы, а тем более их источники – нравственные постулаты – это тоже шаблоны и регламенты. Шизоидам свойственно перемалывать даже их. Если не переделывать в подлинном смысле, то переиначивать в своем сознании, по-другому их понимать. И это не пустяк.

Обладателям выраженного шизоидного радикала крайне трудно объяснить, что такое, например, справедливость, чувства верующих, гуманность, достоинство, пошлость и т. п. «Все относительно, – говорят они. – Это по-вашему так, спасибо за ваше мнение».

Забыв уже про источник этого заявления, шизоиды, вообразив себя психологами, категорически требуют: «Не смейте возбуждать в человеке чувство вины!» Между тем, в русской традиции, чувство вины – это совесть. Да, совесть бывает болезненно жестокой, если она омрачена. Недаром говорят: «муки совести», «угрызения совести». Но это совсем не означает, что голос совести нужно глушить. Впрочем, был такой исторический персонаж, который витийствовал, обращаясь к военным: «Солдаты! Я избавлю вас от химеры, именуемой совестью». Звали его Адольф Гитлер. Вот вам и «избавление от чувства вины», возведенное шизоидами чуть ли не в главную цель современной психотерапии. Да и в цель жизни вообще.

Все исказят, все перепутают, заблудятся в трех соснах, не заметят очевидного, девальвируют то, к чему и прикасаться-то нельзя во избежание Божьего гнева, – таковы обладатели выраженной шизоидности в характере.

Примета шизоидного времени – сочетание примитива с неоправданным усложнением в мыслях и поступках.

Но только при таком состоянии мышления и можно выйти за пределы установлений, предписаний, правил – без чего истинное творчество немыслимо. В профориентационной работе это необходимо учитывать.

Гипертимный радикал – это авантюризм, энергия действия, стрессоустойчивость, бесстрашие, оптимизм. Гипертимыхотятпостоянного движения вокруг себя и со своим непосредственным участием. Не терпят уныния, бессилия, пораженческих настроений. Им ни за что не усидеть на месте. Им нужна свобода перемещений, рискованных поступков – так сказать, оперативный простор.

В противном случае они закиснут, заскучают, изойдут в пустой болтовне с коллегами и – что самое неприятное для работодателя, руководителя – постепенно заразят других страстью к безделью и развлечениям.

Гипертимы уничтожают рабочую атмосферу. Везде, где задерживаются относительно надолго.

Думается, их сфера, прежде всего, «человек – человек». Однако следует помнить, что гипертимный радикал, в отличие от эмотивного, не предполагает сочувствия окружающим, глубокого проникновения им в душу, переживания собственных оплошностей и грехов. Нет, гипертимы небрежны, торопливы, озорны, веселы, поверхностны. С ними легко сойтись, но от них трудно избавиться. А сосуществовать с гипертимами небезопасно.

Так что, рассматривая с целью профориентации гипертимную натуру, мы исключаем для нее любую работу, требующую усидчивости, терпения и легкой социофобии. Словом, у станка, в архиве, в теплице, в лаборатории, у операционного стола и т. п. гипертим работатьне захочет. Другое дело – путешествовать по белу свету, собирая впечатления, в том числе – рискованные.

Тревожный радикал, напомню, не приемлет новизны. Ни в каком виде. Также обладатель этого радикала чурается ответственности, предпочитает отсидеться за спинами других. Именно так. Тревожный не позволяет себе никакого противопоставления группе. Он – вместе с остальными. Но, как бы, и не вместе. Отказывается быть активистом, брать на себя дополнительную нагрузку. Никогда ничего, якобы, не знает. Не в курсе происходящих в группе событий. Как будто стоит на некой границе своей группы и внешнего мира. Если надо – шаг внутрь «круга» и он член коллектива. При малейшей опасности, исходящей из самой группы, – шаг в противоположную сторону и он уже сам по себе. На дружбу тревожного рассчитывать не приходится – он, в лучшем случае, чей-то давний знакомый. Ресурсов в личное управление он старается не брать, разве что совсем чуть-чуть. Тревожныйхочетжить предсказуемой привычной жизнью, чтобы его никто не трогал, не тормошил, не беспокоил. Попытки его встряхнуть и заставить ускориться приводят к противоположному результату – он замирает от страха, утрачивает последнюю способность к сопротивлению обстоятельствам, впадает в подобие анабиоза.

Встретив у индивида существенный тревожный радикал, я всегда рекомендую ему освоить такое профессиональное поприще, где работают без спешки, на индивидуальном участке, не требующем ответственных самостоятельных решений. Тревожный радикал, таким образом, ограниченно применим в системе «человек – человек». Он готов взаимодействовать лишь с теми, кого давно и хорошо изучил. Неплохо он проявит себя, я думаю, в сфере «человек – машина», например, наедине с любимым компьютером или вооруженный паяльником.

Ему вполне доступны и сферы «человек – система знаков», «человек – природа», где уровень его достижений (как, впрочем, и уровень достижений обладателей других радикалов) будет определяться степенью его умственного развития и наличием специальных способностей.

Встроенный в характер, но не доминирующий в нем, тревожный радикал сыграет роль тормоза, ограничивающего динамику и объемы проявлений других сопутствующих радикалов. Например, человек болтливый и яркий, но в узком кругу постоянных знакомых. Предприимчивый, дерзкий, но только в привычных, хорошо изученных условиях. Среди своих.

Итак,основное наше желание(«Чего я хочу?») – этооказаться там, где наша компетентность максимальна. Где наши достижения осуществляются при наименьших энергозатратах. А это возможно только при условии реализации заложенного в нас потенциала, то есть при самореализации. Компетентность немыслима без самореализации.

Говорят же, пусть у нас будет все, и нам за это ничего не будет. Шутка, конечно. Но в каждой шутке… Если это пожелание перефразировать, то получится: пусть наши максимальные достижения достанутся нам за счет минимальных усилий и рисков. Собственно, об этом и речь. Человек, получается, именно этого и хочет. И всегда стремится к этому, осознанно или интуитивно.

Понимаю, что некая предопределенность человеческой судьбы, ее тесная связь с врожденными качествами характера, складом ума, специальными способностями – причем не только объективная, но и на эмоциональном уровне («хочу», «нравится») – многих коробит. Особенно обладателей свободолюбивого шизоидного радикала.

Но эта связь существует. Иначе смысла в профориентации не было бы никакого. «Занимайся в жизни чем хочешь! Можешь вообще дурака валять, бездельничать». Однако это не так. Это жестокий обман. Мы говорили об этом в самом начале. Потенциал человека, не получивший реализации в труде, сожрет своего обладателя изнутри. Медленно, но непременно. Вначале морально, а потом физически.

Такого, как говорится, и врагу не пожелаешь. Разумеется, ни в коем случае нельзя сортировать людей по вероятным профессиональным предпочтениям, как это, порой, происходит в фильмах-антиутопиях.

Самореализация – не социальная повинность, а право каждого человека.Осознанное отношение к себе, к своему будущему. Положительная взаимосвязь профессиональных результатов и уровня самореализации – это гипотеза. Которая, впрочем, сплошь и рядом подтверждается практикой. Как и гипотеза о связи самореализации с удовлетворенностью трудом.

Человек получает удовольствие не столько от высоких заработков, сколько от возможности заниматься любимым делом, тем, что ему по душе. И эта гипотеза тоже подтверждается. Наука, вообще, это собрание гипотез. И это не только мои слова.

Чего от нас требует профессия?

Пока поглубже в унитаз не заглянешь —

истинной проблемы не увидишь.

Мой знакомый сантехник

Многие говорят о влиянии профессии на мировоззрение и характер человека. Есть даже термин «профессиональная деформация личности». На мой взгляд, однако, профессия не меняет человека принципиально, а лишь обостряет то, что в нем было заложено от рождения. Можно сказать, профессия рекрутирует тех, кто к ней наиболее пригоден.

У каждой профессиональной деятельности есть свои условия – внутренние и внешние. Условия ее осуществления и освоения человеком. И есть отрасль науки, изучающая эти условия. Имя ей –профессиография. Собственно, слово «профессиография» в переводе с латыни и означает описание профессии – трудовой деятельности, требующей хотя бы минимальной квалификации.

Описывать профессию можно по-разному. Например, художественно-поэтически. Вспомним песню из кинофильма «Высота» (1957 год, режиссер А. Зархи): «Не кочегары мы, не плотники». Начало интригующее, не правда ли? Но пока бессодержательное. Ничего еще не ясно. Слушаем дальше. «Мы – монтажники-высотники». Профессия названа точно. Уже хорошо.

Но далее в тексте обыгрывается только выполнение профессиональных обязанностей на высоте. «С высоты вам шлем привет…», «трепал нам кудри ветер высоты…» и т. д. Об основной деятельности – монтаже строительных и иных громоздких конструкций – ни слова. В общем, то, что допустимо в поэзии, для профориентации не годится. Разве что уже теперь можно отметить необходимость гипертимного радикала в характере для такого рода деятельности – как же, экстрим! И в разделе «специальные способности» следует указать на редукцию страха высоты, как на обязательное условие.

Профессиография подходит к решению подобных задач иначе. Системно. Результатом всестороннего описания профессиональной деятельности являетсяпрофессиограмма– документ, отражающий основные трудовые операции, из которых состоит выполнение конкретных профессиональных функций, а также условия осуществления деятельности и необходимые профессионально-значимые психологические качества личности работника.

Соответственно, разделами профессиограммы являются: а) трудограмма, б) социограмма и в) психограмма (см. рис. 1).

Начнем струдограммы. В ее основе – компетенция работника. Напомню, что под компетенцией мы условились понимать участок индивидуальной ответственности человека в общем непрерывном потоке трудовой деятельности организации, в которой он работает.

Кто-то справедливо заметит, что компетенция документально выражается в так называемых функциональных обязанностях. Это верно. Однако между функциональными обязанностями и трудограммой существует принципиальное различие. Давайте в этом разберемся.

Понятие «функция» включает регулярно повторяемые виды деятельности. Таким образом, функциональные обязанности – это, прежде всего, функции, выполнение которых вменено работнику в обязанность. Хочешь – не хочешь, а делай. Лучше, разумеется, хотеть.

Не будем оспаривать тот факт, что указание на конкретные функции довольно полно описывает профессию. Но все же, делать-то что придется? Разве не об этом мы думаем, рассматривая варианты потенциального поприща? Картины составлять из красочных фрагментов или забивать животных на скотобойне? Выступать с трибуны или расставлять стулья возле стола президиума? Сортировать корреспонденцию на почте или помогать транспортировать больных из зоны заражения особо опасной инфекцией?

Все это нужно заранее понимать и учитывать, делая свой выбор. Именно здесь выступают на первый план соображения профессиональной мотивации. Наши «хочу» и «могу».

Рассматривать будущую профессию лишь в аспекте ее функционала недостаточно.

Важно установить не только, что именно делает работник на своем рабочем месте, но и как он это делает. Каким способом, в какой последовательности, с использованием какого инструментария?

Чтобы ответить на подобные вопросы, необходимо опуститься с более общего (функционального) на более конкретный (операциональный) уровень познания. В этом и заключается суть трудограммы.

Возьмем, к примеру, секретаря генерального директора компании. Абстрактной. В его функциональные обязанности входит, среди прочего, организация проведения служебных совещаний при генеральном директоре. Так это и будет зафиксировано в соответствующем документе.

Это значит, что в указанных целях (относящихся к служебному совещанию) все заинтересованные сотрудники будут обращаться к секретарю. Ведь это у него такая строка внесена в должностные обязанности. И если совещание не будет организовано в срок, то по шапке получит именно секретарь. Все верно.

Но что это значит конкретно – «организовать служебное совещание»? Какие шаги нужно совершить? Какие меры принять? Вот это и фиксирует трудограмма. Операции, из которых состоит функционал.

Например, проинформировать будущих участников мероприятия, разослав им план и повестку собрания, составленные гендиректором, и самостоятельно сформировать эту повестку – далеко не одно и то же, согласитесь.

Разные стороны личности будут задействованы, скажем, при оповещении сотрудников через корпоративную электронную сеть, путем генерации типовых «циркулярных» писем, и при непосредственной беседе с заинтересованными работниками по телефону. И мотивация при этом будет различной, и требуемый уровень компетентности.

Вот почему необходимо разрабатывать трудограмму тщательно, не упуская никаких деталей.

СТРУКТУРА ПРОФЕССИОГРАММЫ

Рис. 1 Структура профессиограммы

Для продолжения разговора о профессиографии давайте еще раз определим ее основные понятия. Итак:

Компетенция– область индивидуальной ответственности работника, в узком смысле – его рабочее место (характеризуется целями, технологиями, инструментами). Характеристика зоны ответственности.

Компетентность– характеристика профессионального уровня работника, его знаний, навыков, умений (степени готовности управлять компетенцией). Характеристика человека.

Функции– регулярно повторяемые (реализуемые) виды профессиональной деятельности.

Операции– конкретные действия, в совокупности приводящие к выполнению функций.

Главная задача, определяющая успех профессиографии, – это описать в трудограмме каждую функцию как систему выполняемых операций.

Но как добыть объективную и столь детализированную информацию о том, чем занят работник на своем рабочем месте? Для этого предлагаю определить перечень основных применяемых с указанной целью методов:

Экспертный опрос– сбор субъективной информации: мнений, исходящих от непосредственных участников деятельности (работников) и иных заинтересованных лиц.

Наблюдение– сбор информации специалистом по профессиографии, присутствующим при выполнении работником его должностных обязанностей.

Включенное наблюдение– сбор информации специалистом по профессиографии, временно (в целях разработки профессиограммы) выполняющим обязанности работника в рамках исследуемой

Анкетирование– составление по результатам экспертного опроса и наблюдения стандартного вопросника в целях привлечения к оценке исследуемой должности более широкого круга экспертов.

Рекомендуется начинать профессиографическое исследование с экспертного опроса. В структуру этого мероприятия обязательно войдут:

Опрос работника,занимающего данную или аналогичную должность: какие функции и операции он выполняет в ежедневном и авральном режимах, что считает наименее и наиболее трудоемким, с какими сложностями сталкивается регулярно, что предлагает изменить, улучшить.

Опрос непосредственного начальникаэтого работника: что он считает приоритетным в должностном функционале, какие видит ошибки и недостатки, что предлагает изменить, улучшить.

Опрос подчиненныхэтого работника (если они есть): что они считают приоритетным в должностном функционале их начальника, какие видят ошибки и недостатки, что предлагают изменить, улучшить.

Опрос коллег (смежников),взаимодействующих с этим работником: их видение приоритетов, проблем и способов их решения.

Важно подчеркнуть: экспертный опрос призван объективно исследовать компетенцию, а не компетентность работника. Иными словами, нужно выяснить, что обязан делать квалифицированный работник на своем рабочем месте, а не то, что некто умеет делать.

Наблюдение – тоже немаловажный способ узнать нужную информацию. Расположившись рядом с работником, сопровождая его в течение всего рабочего дня (разумеется, не мешая ему работать), можно увидеть многое своими глазами. Проследить процесс и всю цепочку результатов – и промежуточных, и конечных.

И затем сравнить собственные впечатления с экспертными оценками. Наблюдать не обязательно молча. Рекомендуется по ходу дела задавать вопросы, уточнять у работника – правильно ли вы трактуете его профессиональные действия.

Много интересных и полезных впечатлений связано с включенным наблюдением – когда исследователь не только «видит бой со стороны», а сам непосредственно во всем участвует. Понятно, что за короткое время проведения исследования достичь высокого уровня профессионального мастерства невозможно. Но даже то немногое, что удается сделать самому, дает ответы на целый ряд важных вопросов.

Я вспоминаю, как в одном подразделении со мной, в мою бытность директором по персоналу в риелторской фирме, работала сотрудница, некоторое время побывшая «в шкуре» риелтора. Да, она несколько месяцев кряду была риелтором – в команде опытного профессионала, конечно же. Но многие приемы она освоила и опробовала сама. Насколько же легче ей было в дальнейшем существовать на позиции менеджера по работе с персоналом после личного участия в этой деятельности! Каюсь, полноценную профессиографию в отношении риелтора мы с ней тогда не выполнили, но ее опыт очень помогал в принятии правильных кадровых решений.

Результаты экспертного опроса и наблюдения рекомендуется систематизировать. И то в них, что повторяется и выглядит важным в глазах разных людей, имеющих непосредственное отношение к данной профессии, включить в анкету – опросник для более широкого участия профессионалов в обсуждении.

Например, логичным будет описать в анкете основные и часто встречающиеся операции и попросить участников анкетирования их проранжировать по степени важности и актуальности. Получится тот же экспертный опрос, но в расширенном составе экспертов.

Совершенно не лишним будет сопоставить полученную трудограмму (описание деятельности на уровне операций) с существующими должностными инструкциями по тем же позициям. Вполне возможно, что при этом выявятся нестыковки, пробелы, которые в реальности – в ходе выполнения профессиональных функций – заполняются абы как, доморощенными методами, а порой – просто игнорируются. Вот и станет понятно, почему подразделения компании не так эффективны, как всем хотелось бы. И из-за чего возникают конфликты.

Когда в результате профессиографии выстраивается полноценная трудограмма как ранжированный перечень необходимых к выполнению трудовых операций, можно переходить к изучению условий, в которых данная деятельность осуществляется. Это ведь тоже вопрос отнюдь не праздный.

Социограмма,напомню, и есть описание условий, в которых осуществляется трудовая деятельность. К таковым можно отнести морально-психологический климат в коллективе, стиль руководства ключевых начальников, время и способы, затрачиваемые и используемые работниками для передвижения из дома на работу и обратно.

Влияние на трудящегося человека и его социальное окружение оказывают также принципиальная «нормированность» и «ненормированность» работы, эргономика рабочего места, средний возраст работников, с которыми приходится взаимодействовать, корпоративные правила поведения и многое другое.

Люди, в основном, миролюбивы и конструктивны, настроены на планомерное движение к поставленным целям сообща. Однако, если в производственной социальной группе присутствуют вольно или невольно допущенные огрехи в управлении, нарушения коммуникации, то формируется обстановка нетерпимости, недоверчивое отношение к коллегам и руководству – то, что в народе метко называют «серпентарием единомышленников».

Любой, кто попадает в коллектив с плохим морально-психологическим климатом, чувствует на себе все его, мягко говоря, несовершенства. Усилия не вознаграждаются позитивным результатом. Много ценного пропадает, уходит «в песок». Очевидные достижения одних вызывают зависть у других.

Вместо того, чтобы плодотворно трудиться, люди тратят силы на интриги и мелкие междуусобные войны. Понятно, что мотивация к труду в подобных обстоятельствах существенно снижается. Прежде всего, пропадает фактор востребованности. И самореализация в этих условиях вряд ли возможна.

Да, у всего есть причины. Например, отсутствие внятно сформулированных функциональных обязанностей, когда работа многими сотрудниками выполняется кое-как, по мало осмысленной традиции, наличие не обязательных, не оправданных логикой делового процесса рабочих мест, так называемых «синекур», существенное превышение нагрузки на работника, что заставляет его совершать множество ошибок, низкая квалификация членов трудового коллектива – либо из-за их плохой подготовки, либо из-за отсутствия у них необходимых психологических качеств, обеспечивающих профессиональную компетентность. Все перечисленное тесно связано с некачественной работой с персоналом.

Можно, конечно, попытаться эти препятствия преодолеть. Что, вероятно, под силу опытным, высококвалифицированным работникам, имеющим твердый внутренний стержень. По-хорошему, так и нужно поступать – «бороться и искать, найти и не сдаваться».

Оздоровление коллектива – вначале организационно-функциональное, а затем и морально-психологическое – дело благородное. Вместе с тем, следует помнить, что врач приходит в палату к больным, чтобы их вылечить, а не для того, чтобы самому заразиться от них и умереть.

Поэтому я рекомендую своим студентам, прежде чем соглашаться на предлагаемую работу, постараться выяснить на собеседовании с представителями работодателя, что здесь ценится по-настоящему – профессиональная компетентность или лояльность к вышестоящим. Поверьте, это не так сложно определить. Поощрять своим присутствием следует лишь тех, кто ценит компетентность, и ничего кроме компетентности.

Моя бывшая студентка рассказала мне, как, накопив некоторые знания и опыт, пыталась устроиться в компанию с престижным названием и положением на рынке. Она тщательно подготовилась к собеседованию, была настроена, по ее словам, ответить на самые заковыристые вопросы по специальности. Однако ничего подобного от нее не ждали. Собеседование вылилось в выяснение степени ее стрессоустойчивости и лояльности к потенциальному работодателю. Право слово, будто не в почтенную фирму принимали эту молодую женщину, а в банду. К ее чести,

О стиле руководства практикующих управленцев можно рассказывать часами. Как известно, принято здесь выделять авторитарный, демократический, либеральный (подчас презрительно именуемый попустительским) и иные варианты.

Авторитарный – это когда большинство руководящих функций сосредоточено в одних руках. Например, их присвоил директор или президент компании. По большому счету, подобный стиль, сам по себе, не беда. Важно лишь помнить, чтоправа – это условия, необходимые для выполнения обязанностей.Забрал у других права – получи и адекватные им обязанности. И после, как говорила моя бабушка, не говори, что не дюж.

Один из моих хороших знакомых – президент и совладелец компании – во время горячих дебатов по рабочему вопросу ударил кулаком в лицо своего подчиненного. Тот – немолодой, заслуженный человек – стерпел. Да, конечно, потом мой приятель сожалел о своем поступке, раскаивался, просил извинения. Что испытывал оскорбленный им мужчина – отдельный разговор. Президент компании, о котором я говорю, – весьма неглупый человек. Он – авторитарный руководитель. И в той ситуации он требовал от подчиненного, закосневшего в своей нерадивости, как казалось начальнику, выполнить обязанности, права на которые у того давно были отобраны. По факту.

В этом опасность авторитаризма. Формулируешь обязанности – будь добр, делегируй соответствующие права. А вот с этим в авторитарном стиле руководства бывают проблемы.

Демократический стиль – когда все работники получают свою зону ответственности, знают функционал, владеют инструментарием – хорош, но только при условии примерного равенства компетентности участников трудового взаимодействия. Здесь нужна слаженная, работоспособная команда. А такое, увы, встречается не всегда.

И, главное, руководитель, избравший демократический стиль, все равно должен быть объективно первым среди равных. Его безусловный профессиональный и человеческий авторитет, его харизма просто обязаны внушать подчиненным доверие к руководству. Представляете, что будет, если такой начальник – дурак или бездарь?

Против либерального стиля будут протестовать те, у кого на первом месте в психологическом профиле стоит эпилептоидный радикал, то есть люди порядка, правил, обязательных к исполнению. Те, кто готов внушать эти правила через насилие, через розги. А таковых, по моим наблюдениям, в социуме большинство.

Либерализм – это предоставление свободы. Но сказано философами-материалистами: «жить в обществе и быть свободным от общества нельзя», «свобода – это осознанная необходимость». С этим трудно спорить. Любой экстравагантно ведущий себя человек в глазах окружающих либо гений, либо клоун-пустомеля. И многие склоняются к последнему. Гениальность требует веских доказательств. Горе тому, кто претендует на это звание, но не способен ему соответствовать. Засмеют, заклюют.

По сути, либеральное управление – это передача ответственности непосредственным исполнителям. Но, поскольку лишь немногие способны к адекватному целеполаганию и самостоятельным достижениям, «падающую сверху» власть подхватывают «эпилептоиды». И устанавливают свои порядки в коллективе. Поэтому зачастую вместо «когорты сильных и свободных», о чем мечталось, компания получает безропотное стадо, подчиненное не профессиональным управленцам, а жестким и скорым на расправу самозванцем, что никого не устраивает.

В любом случае, стиль руководства, бытующий в конкретной компании, нужно изучать, прежде чем соглашаться в ней работать. Что, если этот стиль тебе принципиально не подходит?

Логистикой в последнее время часто называют и перемещение людей. В частности, из дома на работу, с работы домой. Это важное обстоятельство.

Когда я учился в вузе, то тратил на дорогу более четырех часов. Два туда, два – обратно. Именно в то время по поводу моего образа жизни у меня родилась поэтическая строчка: «я в вагонах на весу́ досыпал».

Никакой веселой и беззаботной студенческой жизни у меня не было. Учеба, спортивная секция, домашние задания и дорога, дорога… Удивительно, что я сумел тогда найти невесту и жениться! Видимо, все дело в скорости принятия решений и в энергии. У молодых людей эти показатели значительно выше, чем у зрелых.

Представим, что в компанию хочет прийти мужчина лет сорока. Профессиональный опыт у него есть, и это устраивает работодателя.

Сам мужчина уверяет, что характер работы и предъявленные условия его полностью удовлетворяют, и он готов к трудовым свершениям. Вот только добираться до рабочего места ему три часа. В один конец.

Соискатель клянется (у меня был такой случай), что три часа в дороге – ерунда! Что он прекрасный водитель собственного авто. Но насколько хватит запала у сорокалетнего человека? На два месяца? На полгода? А что дальше? – Весьма вероятно, что накопившаяся усталость победит в нем мотивацию к работе в данной компании.

Казалось бы – мелочь. Подумаешь – длительная и неудобная логистика! Но, поверьте опытному человеку, сказка Андерсена про принцессу на горошине написана не только про принцесс.

Из-за ненормированного рабочего дня проблемы могут возникнуть не только у индивида, но и в его непосредственном окружении. В семье, например. Хорошо, когда оба супруга – врачи, творческие люди, военнослужащие и т. п. Сегодня он задержался на работе, завтра – она. Вопросов друг к другу у них нет. Но если один в супружеской паре занят делом, принципиально ненормированным, а другой привык жить в профессии «от звонка до звонка», непонимания неизбежны, увы.

Да, разумеется, жизнеспособно партнерство равных. И надо бы продумывать наперед, с какой личностью связываешь судьбу. Но это «надо бы». В реальности история отдельной семьи, как и история вообще, не знает сослагательного наклонения.

Свою роль могут сыграть и пол, и возраст работающих в коллективе людей. Я как-то в метро прочитал объявление «Приглашаем на работу женщин…». Вначале мне оно показалось смехотворным. Почему только женщин? Однако позже я подумал: что, если это обращение не случайно?

Я горячий противник того, чтобы приписывать существенную разницу в подходах к труду мужчинам и женщинам. И женщины бывают поверхностными и безалаберными, и мужчины усидчивыми и дотошными. Разница наблюдается у индивидов, и значительная, но от пола она не зависит. Вместе с тем, на поведенческом уровне есть немало вещей, которые затрудняют и даже исключают работу мужчин в женском коллективе, а женщин – в мужском.

Или возьмем возраст. Мой близкий родственник, имея два высших образования, в силу обстоятельств решил поработать у станка. Ему за шестьдесят. Взрослый, состоявшийся человек. Но оказалось, что его сотрудникам – под девяносто. И он среди них – мальчик. Эти Мафусаилы хотели сделать из него мальчика на побегушках, но он не позволил. Возникли обиды, недопонимание.

Вы скажете, что это экзотический пример возрастного неравенства. Но каждый может наблюдать, как руководитель формирует свою команду «под себя», в основном, из сверстников или тех, кто незначительно моложе. Таких проще понимать. Это люди одного поколения,

А эргономика рабочего места? Разве она сегодня не существенна? – Возможно, не всегда и не для всех. Однако, чем локальнее, в прямом, территориальном смысле труд, чем определеннее выполняемые операции, тем важнее удобство, понятность и эффективность задействованных механизмов, если можно так выразиться, дружественность рабочего интерфейса.

Никому не нужны лишние движения, дополнительные приспособления, самодельные «костыли» и уж тем более недостаточная освещенность, резкие шумы и запахи, вибрация и т. д., что создает неудобства в работе и может причинить вред здоровью.

Современная наука постоянно придумывает способы оградить работника от всего этого. Конечно же, социограмма обязана учитывать и такие обстоятельства. Ведь конкретную работу выполняет конкретный человек в конкретных условиях. И здесь нет ничего несущественного.

Готов согласиться, что в описании социальных условий я многое упустил. Как говорится, всего не перечислишь. Так, например, мы не обсудили общественный или индивидуальный характер труда (работа осуществляется на отдельном изолированном участке или в составе группы), степень сплоченности профессиональной группы, зависимость от смежников, социальное значение получаемых результатов.

Все это крайне важно для человека. Он может быть эгоистом или альтруистом, коммуникабельным или нелюдимым, гибким или упертым, локальным или масштабным. Если в этих и иных характеристиках личности, с одной стороны, и труда, с другой, обнаружится несовпадение, то даже работа, по содержанию соответствующая индивидуальному складу ума и характера, превратится в ад.

Не мысля объять необъятное, я всего лишь хотел указать на то, как важно учитывать социальный контекст происходящего на рабочем месте. Уметь при этом отделять субъективное от объективного, временное и случайное от постоянного и закономерного.

Теперь поговорим о психограмме. В общем контексте профессии.

Пример сравнительного описания профессий

Покинет нас любовь, друзей займут заботы,

детей растащит мир – он им принадлежит.

Но первая строка с названием «работа»

останется при нас оставшуюся жизнь.

Ю. Визбор

Попробуем проанализировать в целях построения профессиограммы, к примеру, две очень разных профессии. Пусть это будутводитель грузовика,осуществляющий перевозки на большие расстояния (шофер-дальнобойщик), ипреподаватель вуза. Конечно же, полноценную профессиографию нам вряд ли удастся осуществить, поскольку это потребовало бы глубоких научных изысканий. Но все же, хотя бы на уровне эскиза, предлагаю рискнуть. Чтобы постичь логику процесса.

Итак, давайте поразмышляем о трудограммах этих профессий. Шофер доставляет груз из точки А в точку Б на автомобиле с прицепом. Это, как правило, мощный автомобиль и тяжелый, трудноуправляемый прицеп. Указанные в путевом листе точки удалены друг от друга на большое расстояние – в сотни, а то и тысячи километров. Большую часть рабочего времени шофер проводит в кабине машины, сидя, управляя своим, по сути, автопоездом при помощи рулевого колеса и различных рычагов и педалей. Этот человек находится в постоянном напряжении – он внимательно вглядывается в дорогу, оценивает дорожную обстановку, контролирует взглядом других участников движения. Кабина автомобиля имеет спальное место, но можно себе представить, насколько оно неудобно для полноценного отдыха – вздремнул, немного расслабился и снова в путь.

Подводя итог, отметим малоподвижность человека, нахождение его в ограниченном пространстве, постоянное психоэмоциональное напряжение, готовность, если понадобится, применить физическую силу, сохранить хладнокровие и ясность ума в экстремальных ситуациях. При этом разговаривать, делиться впечатлениями в ходе работы ему не с кем, да и незачем. Эдакий сосредоточенный нелюдимый молчун вырисовывается в результате.

А что преподаватель вуза? – Он существует в атмосфере постоянного общения. Прежде всего, со студентами, конечно. Но и с другими преподавателями, с администрацией, с бабушками и дедушками, работающими в гардеробе.

Главное, что он должен уметь, – это разработать такую методику своего обращения к студентам, которая помогла бы удерживать их внимание на обсуждаемом предмете в течение полутора, а то и трех часов. Пожалуй, это сравнимо с театром одного актера. С важнейшей разницей – актер излагает публике чужой текст, а преподаватель – свой.

Не следует забывать, студенты – живые и, что значительно усложняет задачу преподавателя, молодые люди. Поверьте мне, работать в аудитории, состоящей из взрослых, опытных людей, гораздо легче и проще, чем с юными созданиями. Да, взрослые более придирчивы, требовательны, искушены – они-то многое видали. Но в этом их опыте и есть опора. Ты говоришь – они понимают. Если не понимают – толково переспрашивают, пропуская информацию через некий внутренний фильтр сложившегося собственного мнения.

Молодым, увы, многое еще не ведомо. Лекция, семинар, тренинг изобилуют примерами из практики, из жизни. Выдвигая некий тезис, преподаватель обязан подкрепить его примером, иначе он не запомнится, не «уляжется» в головах слушателей.

Не так давно, я попробовал наладить контакт с аудиторией второкурсников – ребят лет девятнадцати-двадцати. Понимая, что с профессиональной деятельностью они еще не знакомы, я решил объяснить свой посыл на примере отношений юношей и девушек. Вижу, не цепляет. Попробовал еще что-то, по моему мнению, адекватное их возрасту. Тоже мимо. И только когда я обратился к их социально-психологическому положению детей в родительских семьях, они отреагировали.

Да, мои студенты – дети своих родителей. Подконтрольные и подневольные. Других переживаний, кроме попытки бунтовать против навязываемых им стереотипов поведения, они пока не испытали.

Так бывает не всегда, попадаются люди того же возраста, но существенно более зрелые. Все это и многое другое в конкретной студенческой аудитории преподаватель обязан учитывать, чтобы молодых людей заинтересовать учебным предметом.

Еще преподаватель обязан хорошо выглядеть в глазах студентов – те остроглазы и склонны к злым обсуждениям. Для этого нужно уметь видеть себя со стороны, чего, как я думаю, от шофера-дальнобойщика не требуется.

И вот что не менее важно: преподаватель вуза обязан импровизировать по ходу лекции, постоянно менять используемые ораторские приемы, выдумывать новые по ходу дела. Шофер, в противоположность этому, должен тщательно соблюдать регламенты – правила, ритмику и направление движения, режим труда и отдыха. Он не имеет права позволять себе лишнего, чтобы не оказаться виновником дорожного происшествия. Исходя из изложенного выше, попробуем построить психологический профиль –психограмму– той и другой профессии, используя методику «7 радикалов».

Шофер: сосредоточенный, внимательный к мелочам, умелый, требовательный к себе и к окружающим, склонный соблюдать регламенты. Это все относится к эпилептоидному радикалу. Обозначим его, напомню, цифрой2.

Нужен ли этот радикал преподавателю? – Не сомневаюсь, что нужен. Уверенное знание своего предмета, использование по назначению приемов ораторского мастерства, способность принять на себя обязанности и права вожака аудитории (Однажды моя аудитория, состоящая из вузовской профессуры, начала, было, шуметь, перебивать меня репликами с мест, совершать попытки выступать вместо меня, и я вынужден

Преподаватель: осторожный, руководствующийся принципом «не навреди», готовый всегда приостановить свое давление на студентов, сделать шаг назад – это проявления тревожного радикала. Обозначим его цифрой7. А разве поговорка «тише едешь – дальше будешь» не про то же самое? Так что и шоферу не чужды разумная осторожность и консерватизм в поведенческих привычках. И у него в профиле будет семерка.

И шофер, и преподаватель тратят на свои профессиональные занятия много энергии. Они выкладываются на работе. Откуда же берется эта энергичная нацеленность на конечный результат? – Только из паранойяльного радикала, фигурирующего в типичном психологическом профиле под цифрой3. Другие радикалы за настойчивость и целеустремленность не отвечают. Пусть тройка займет свое достойное место в профилях обеих профессий.

А вот дальше мы встретимся с различиями. Например, преподаватель, как было указано выше, обязан следить за своей внешностью, ведь он постоянно на виду.

То, как он одет, обут и причесан, влияет на его восприятие аудиторией, способствует или не способствует налаживанию рабочего контакта. У шофера такой профессиональной задачи нет.

За внешний вид человека ответственны два радикала – истероидный(1)и эмотивный(4). Истероидный, напомню, включает в себя презентабельность, умение производить на других яркое, запоминающееся впечатление. Эмотивный привносит во все, в том числе и во внешний облик, гармонию, красоту, убирает грубоватость, вульгарность, словом, все лишнее, неоправданное ситуацией. Так что в психологический профиль профессии «преподаватель вуза» войдут оба эти радикала – единица и четверка. В профиль шофера их включать необязательно.

Если в реальном человеке, работающем дальнобойщиком, они все же есть, то это отразится, скажем, на облике его автомобиля. Четверка «очеловечит» механического друга, сделает его интерьер уютнее. А единица придаст машине неповторимую индивидуальность, в ней появятся яркие отличительные черты, нарядность (в пределах допустимого, конечно).

Скажется присутствие в реальном человеке двух этих радикалов и на манере вождения. Истероидный радикал заставит своего обладателя пижонить, выпендриваться на дороге. Эмотивный – больше думать о других участниках движения, быть мягче, добрее, охотнее помогать попавшим в беду. Согласитесь, эти качества важны, но не обязательны в профессиональном смысле.

Преподаватель, не будем об этом забывать, имеет право и подчас обязан импровизировать, управляя процессами в аудитории, разрабатывая методики обучения. А за это качество – творческий поиск – отвечает шизоидный радикал, обозначаемый цифрой5. Здесь явное отличие двух обсуждаемых профессий. Преподаватель без творческого начала в характере – скучный догматик, а шизоидный шофер – непредсказуемый фантазер – смерть на дороге.

Подведем промежуточный итог: психологический профиль профессии шофера-дальнобойщика включает в себя радикалы 2, 7, 3. Профиль профессии «преподаватель вуза» состоит из радикалов 2, 7, 3, 1, 4, 5. Но разве это все?

Мы совершенно не коснулись такого важного элемента для обеих профессий, как стрессоустойчивость. Каким радикалом она обеспечивается? – Вопрос не простой.

Если говорить о некой общей устойчивости к стрессам, предполагающей комплекс взаимовлияющих факторов, то все, какие ни есть, радикалы вносят в нее свою лепту. Тревожный радикал заставляет держаться подальше от стрессовых ситуаций, истероидный – вытеснять из сознания негативные переживания, эпилептоидный – нападать на источник опасности, приканчивая его в зародыше, пока он не обрел силу и т. д.

Если же сузить это понятие – стрессоустойчивость – до невосприимчивости к негативным влияниям, толстокожести, неуязвимости, способности подстегнуть себя в случае опасности, то это прерогатива гипертимного радикала.

Нужно ли спорить о том, как много стресс-факторов обрушивается и на шофера, и на преподавателя? Я часто провожу аналогию между вхождением преподавателя в новую аудиторию и появлением дрессировщика в клетке с хищниками. Похожего много. Только преподавателю сложнее. Ведь не зря говорят, нет на свете хищника опаснее, злее и умнее, чем человек. Никого не хочу обидеть.

А шофер? Всем памятна фраза героя Фрунзика Мкртчяна – Хачикяна – из фильма «Мимино» (реж. Георгий Данелия, 1977 г.): «Эти "Жигули" чем думают – я не знаю. Под ногами крутятся, крутятся…». Мне, как участнику дорожного движения, не раз приходилось наблюдать (к счастью – со стороны), как груженые большие машины уходят от столкновения с лихачами, как «карабкаются» на обледеневшие подъемы и т. п. Понимаю, какие чувства при этом испытывают люди, сидящие за рулем. Конечно же, это стресс. И стресс негативный.

Так что предлагаю непременно добавить в психологические профили обеих профессий гипертимный радикал под номером 6.

Получается: профиль шофера-«дальнобойщика» 2, 7, 3, 6. Профиль преподавателя 2, 7, 3, 1, 4, 5, 6. Обратите внимание, что профессия преподавателя вуза требует характера более универсального (все семь радикалов), чем профессия шофера (четыре радикала из семи возможных). Возможно, я что-то упустил в анализе труда дальнобойщика.

В данном случае я всего лишь хочу показать, какой логикой нужно руководствоваться, переводя важные и обязательные профессиональные нагрузки на язык качеств характера.

Однако, это еще не все. Когда мы перейдем к обсуждению психограмм этих профессий, нам предстоит вновь обратиться к их «эскизным» профилям. Психограмма, от которой прямой путь к профориентации, должна быть максимально корректной. И нам не обойтись без «попарного сравнения» радикалов. Об этом мы поговорим позже.

А теперь несколько слов об их социограммах. Напомню, что социограмма описывает условия, в которых осуществляется профессиональная деятельность. На мой взгляд, и шофер, и преподаватель трудятся на своих индивидуальных участках. Конечно, существуют связи между этими профессионалами и окружающими их людьми. Кто-то готовит автомобиль к рейсу, кто-то грузит товары, выписывает проездные документы, осуществляет предрейсовый медицинский осмотр и т. д. Кто-то подключает аппаратуру в аудитории, чтобы лекция прошла успешно. И, безусловно, для тех и других профессионалов есть такие понятия, как вызов к начальству, корпоративный регламент и т. п.

На них влияют принятый в компании (в вузе) стиль руководства, общий уровень культуры, особенности общения, которые нельзя обходить. Однако от шофера требуется довезти груз вовремя и в целости, а от преподавателя – обучить студентов своему предмету. Если они справляются с этими основными задачами, то претензий со стороны администрации к ним, как правило, не бывает.

Не могу, уж простите меня, обойтись без воспоминаний. И этим дополнить социограмму преподавателя вуза. Дело в том, что преподаватель, хотя и имеет, как будто, дело со взрослыми совершеннолетними людьми, не избавлен от функции воспитателя подрастающего поколения. И здесь есть свои нюансы. Так сказать, приметы времени.

Во-первых, это прогрессирующий инфантилизм. После того, как специалисты министерства здравоохранения предложили продлить период детства до 30 лет (имея на то объективные

Во-вторых, внедряемая повсюду потребительская парадигма. Современный студент приходит в вуз, как покупатель в супермаркет. Берет лишь то, что ему по вкусу, прочее отвергает. Придирчив, критичен, капризен. Убежден, что все вокруг ему должны. И к преподавателям относится как к клиентоориентированным служащим. Не угодил – тут же жалоба в деканат.

В-третьих, укоренившийся в общественном сознании постмодернизм. Если коротко и грубовато определить это философское понятие, то получится следующее: ничто не свято, никто не знает истины, авторитетов не существует, все равны с рождения и до смерти.

С одной стороны, это здорово звучит. Всеобще равенство и свобода как отсутствие внешнего давления. Все в мире так, как лично ты это воспринимаешь. Никто не вправе тебя учить, если ты этого не желаешь, а тем более – никто не смеет тебя осуждать. Простор для любой творческой идеи.

Да, постмодернизм, как и любая общественная мысль, не возникает просто так. Периодически нужно «очищать площадку» от нагромождения прежних решений, идей, поступков, ведь именно они привели к существующему ныне системному кризису. Если продолжать делать то же, что и раньше, можно погибнуть.

Вперед, бунтари и те, кого прежде считали опасным дурачьем! Кстати, Ивана Петровича Павлова долгое время именно таким дураком и считали. Те, кто потом склонились перед его теорией в почтительном поклоне. Согласен, и скажу, перефразируя В.И. Ленина: постмодернизм – это не чепуха.

Однако чаще мы сталкиваемся с вульгарным постмодернизмом. Именно, что с дурачьем. Да еще воинствующим.

В некой телепередаче героиней оказалась девушка лет двадцати. Судя по всему, к этому возрасту она научилась выносить мусор, складывать посуду в посудомоечную машину и заниматься сексом со сверстниками. И все.

Но вела она себя как королева. И глядя на всех свысока, заявила: «Права (она имела в виду обширные права человека) у меня появились в момент моего рождения. Разве нет?»

Кто же спорит! Конечно, да. Только как бы помягче, чтобы не ранить голубушку, сказать ей, что одновременно с правами у нее появились и обязанности, которые она до сих пор почему-то игнорировала? А еще точнее: права человека – это совокупность возможностей для выполнения им его социальных обязанностей. И при постмодернизме это так, и при модернизме, и при социализме.

Но, подозреваю, этого девушка из телевизора и слушать не стала бы. Кажется, какое мне дело до нее? Мало ли вокруг нас людей неумных, да еще и настроенных исключительно потребительски? – Всех не перевоспитаешь. Но стремиться к этому надо, иначе именно они – эти люди – сформируют правила жизни, систему ценностей, несмотря на то, что для самих себя они будут считать все это – правила, систему и т. п. – неприемлемым. Зато для остальных – обязательным. И нам, и нашим детям, и внукам в этой их парадигме придется жить.

На одной из моих лекций по конфликтологии – предмету, который я не только хорошо знаю теоретически, но в котором, прямо скажем, поднаторел за сорок лет практической деятельности, – я заметил, что одна девушка уткнулась лицом в ноутбук, засунула в уши наушники и занимается чем-то своим. Меня не слушает. Я спросил ее, почему она отказывается участвовать в лекции? В ответ девица небрежно достала наушник, нехотя отвлеклась от своего экрана и сказала: «Я все это знаю. Еще на третьем курсе я писала реферат по конфликтологии».

Я попытался объяснить ей, что мой курс – авторский, что я раскрываю такое содержание предмета, о котором не говорится в других учебниках – все тщетно. Она вновь целиком ушла в свои занятия.

Признаюсь, я рассердился. И потребовал, чтобы эта девушка покинула аудиторию. Она легко согласилась и пошла жаловаться на меня администрации. Руководство кафедры, несколько смущаясь, объяснило мне, что так поступать со студентами нельзя. Что они априори уважаемые люди.

Подобная атмосфера не может не стать частью социограммы. Преподаватель должен выбирать – пресмыкаться перед каждым студентом, даже если тот наглец, лентяй и недоучка, или уволиться из вуза. Простите, но смириться с этим я не могу.

Потому что мне понятно, что дело тут не в студентах, а в деньгах, которые платит за них вузу либо частное лицо, либо государство. И, создавая для учеников условия вседозволенности и, якобы, возвышающего их уважения, администрация всего лишь боится эти деньги потерять.

Нечто подобное происходит и в медицине, где из врачей – не мытьем, так катаньем – делают обслугу. И в сфере школьного образования. Надеюсь, грузоперевозки на дальние расстояния менее зависят от такого понимания постмодернизма.

Кто-то скажет, что врачи и есть обслуга. Еще и вспомнит, что в древнем Риме врачевали только рабы, сервусы. Свободные люди, тем более аристократы, этим ремеслом рук не пачкали. Отлично! Но тогда не стоит удивляться тому, что врачам их администраторы вменяют в обязанность не врачевать недуги и исцелять страждущих, а оказывать медицинские услуги.

Услуга, как известно, это предмет торговли. К ней применимы такие понятия, как плата и себестоимость. Плату желательно повышать, а себестоимость – снижать. Со всеми вытекающими последствиями для медицины вообще, и для пациента, в частности.

Сейчас подумалось: если врач оказывает медицинскую услугу, то преподаватель – образовательную услугу, а шофер – транспортную. В общем, везде, куда приходят деньги, постепенно заводится гниль.

В чем же тогда принципиальная разница в социограммах преподавателя и шофера? – Возможно, в том, что шофер все-таки больше фиксируется на регламентах грузоперевозок (за это отвечает эпилептоидный радикал – 2), а преподаватель – на содержании учебного предмета (это зона ответственности паранойяльного радикала – 3). Давайте учитывать это в наших дальнейших рассуждениях.

Пришла пора скорректировать психологические профили обеих обсуждаемых профессий. Для этого мы воспользуемся методикой «попарного сравнения» радикалов.

Напомню, что построение психологического профиля – как профессии, так и индивида – осуществляется в два этапа. Первый этапконстатирующий(какие именно радикалы входят в профиль), второй –корректирующий(здесь выстраивается иерархия радикалов в профиле – от наибольшего, доминантного, к наименьшему, замыкающему).

Констатирующий этап мы уже провели. Профиль шофера-дальнобойщика у нас получился 2, 7, 3, 6. Профиль преподавателя 2, 7, 3, 1, 4, 5, 6. Пора приняться за попарное сравнение радикалов. Сперва обсудим дальнобойщика.

Попарное сравнение – это рассмотрение радикалов по парам. Каким? Да, тем, которые входят

Вот первоначальный психологический профиль: 2, 7, 3, 6. Первая пара радикалов 2 и 7. Рассмотрим эти радикалы именно в таком, а также в инверсионном взаимном расположении в профиле: так как же на самом деле – 2, 7 или 7, 2? Преобладает в характере исследуемой работы эпилептоидность или тревожность? Согласитесь, искать ответ на этот конкретный вопрос легче, чем держать в уме и перебирать значения радикалов в целостном профиле.

Так что же наш шофер? Как дела обстоят у него?

Эпилептоидный радикал предполагает, что в данной профессии важны тщательное соблюдение технологий и иных регламентов, порядок в делах, отношениях и расположении предметов, физическая чистоплотность и аккуратность. Тревожный радикал включает в себя такие качества, как осторожность, робость, склонность к сомнениям и колебаниям в решениях и поступках, стремление уклоняться от ответственности, от возможных ошибок, даже ценой полного отказа от деятельности.

Разумеется, ответ на заданный выше вопрос, что из названного преобладает в профессии шофера, может быть получен после проведения множественных наблюдений и обобщения данных в исследовательской группе, но в целях объяснения принципов профессиографии, я думаю, достаточно и рассуждений на уровне простого здравого смысла.

Похоже, что в профессии шофера-дальнобойщика эпилептоидный радикал все-таки преобладает над тревожным. Стало быть 2, 7. Ведь довезти груз до пункта назначения важнее, чем, испугавшись ответственности, передать руль другому человеку?

Следующая пара для сравнения: 7, 3 или 3, 7. Именно так, поскольку из этой процедуры не должен выпасть ни один радикал. А вдруг что-то пойдет иначе, чем предполагалось на констатирующем этапе?

Тревожный радикал нами уже охарактеризован. А что паранойяльный? – Это, прежде всего, упорное стремление к достижению цели, практическая, реальная результативность (когда замысел непременно преобразуется в результат), это готовность к самопожертвованию ради общего блага, лидерство.

Сопоставив качества тревожного и паранойяльного радикалов применительно к профессии шофера, предлагаю сделать вывод, чем-то похожий на предыдущий: ехать вперед, к цели для этого профессионала важнее, чем никуда не ехать, объясняя свое бездействие множеством рисков, возникающих на пути. Иными словами: 3, 7.

Но тогда возникает другой вопрос: а если тройка настолько сильна, весома в психологическом профиле, что обгонит в сравнении не только семерку, но и двойку?

Если на корректирующем этапе случается нечто подобное, я рекомендую изменить вектор сравнения: не слева направо, как изначально (как при письме), а справа налево. Иначе говоря, начать сравнивать победивший радикал с теми, что оказались в профиле левее – «сильнее» – его. А вдруг он их тоже обгонит?

В нашем случае сравним 3 и 2 (или 2, 3). Психологическое значение этих радикалов нам уже известно.

Так кто же наш шофер? Лидер, масштабно мыслящий, готовый любой ценой достичь цели, или работяга-исполнитель, компетентный, эффективный, аккуратный? По-моему, второе. Значит, все-таки 2, 3. Тройка обошла при сравнении семерку, но двойку не поколебала.

Вернемся к обычной последовательности сравнения – слева направо. На чем мы остановились? Какой радикал в данный момент замыкает построенную часть психологического профиля? Семерка, не так ли?

Давайте сравним 7 и 6. А, может, в итоге получится 6, 7?

Гипертимный радикал – это оптимистический взгляд на происходящее и безудержная общительность. Отрицание внешних ограничений, если «зудит».

Гипертимность предполагает веселье, задор, недооценку опасности. И неспособность долго ждать, томиться в очередях, терпеть вынужденное бездействие. Для шофера что важнее – разумная осторожность или бойкий авантюризм? Полагаю, что он руководствуется правилами: «чтобы не пришлось любимой плакать, крепче за баранку держись, шофер» и «тише едешь – дальше будешь». Словом, сочетание 7, 6 больше похоже на правду.

Резюмируем: психологический профиль профессии шофер-«дальнобойщик – это2, 3, 7, 6. По сравнению с констатирующим этапом мы лишь тройку подвинули на одну позицию вперед, а семерку «попросили» сдвинуться слегка назад. Действительно, целеустремленность шофера важнее его же осторожности, но всего важнее – строгое следование профессиональным технологиям. Хотя и без толики бесстрашия и толстокожести в этом деле не обойдешься. Думаю, против истины мы существенно не погрешили.

Теперь разберемся с преподавателем вуза. На констатирующем этапе построения профиля у нас получилось: 2, 7, 3, 1, 4, 5, 6. Перейдем к корректирующему этапу.

Первая пара радикалов для сравнения 2, 7. Или 7, 2? Преподаватель должен быть осторожным, чутко реагировать на мелкие происшествия – как бы чего не вышло дурного, беречь себя физически и психологически, быть готовым пойти на попятную, «дать заднюю» (ах, как это похоже на шофера).

Однако, в первую очередь, он технолог. Профессионал, руководствующийся правилами. Он должен знать методики преподавания и владеть ими, четко регулировать время занятий и расставлять смысловые акценты, придерживаться программы, обычно им же и разработанной, утвержденной администрацией вуза, быть умелым оратором, психологом и воспитателем. Так что, 2, 7. И никак иначе.

Следующая задача: 7, 3 или 3, 7? Она, на мой взгляд, не так уж и сложна. Должен преподаватель быть лидером? – Безусловно. В пределах аудитории и преподаваемого предмета – уж точно. А должен ли он быть разумным трусом? Отчасти, да. Но все же, лидером в первую очередь. Так что 3, 7.

Вспоминаем, что нужно делать, если идущий сзади (в профиле по результатам констатирующего этапа) радикал в сравнении обгонит впередистоящий? – Изменить вектор сравнения. Справа налево. Посмотрим теперь, где остановится «тройка» в скорректированном профиле.

Важно понимать, что первым в сравниваемой паре должен оказаться радикал, в наибольшей степени влияющий на результаты поведения. В данном случае – профессионального. Так что же привносит больший вклад в профессию преподавателя вуза – эпилептоидность или паранойяльность?

Эпилептоид – технолог, а паранойял – стойкий приверженец идеологии. Паранойяльный радикал усердно воплощает какую-либо идею, и эта идея для него становится смыслообразующей, а эпилептоидный – в любой сфере деятельности совершенствует технику исполнения, ремесло. Вот эта задачка не из легких: 2, 3 или 3, 2?

Думаю, существуют разные преподаватели. Одни делают упор на утвержденной учебной программе и не отступают от нее ни на шаг. Другие, в первую очередь, добиваются от студентов глубокого понимания принципов, основ предмета. Первые – скорее ремесленники. Вторые – идеологи.

Следовательно, первым свойственно сочетание 2, 3, а вторым – 3, 2. Не знаю, как вам, а мне симпатичнее вторые. В конце концов, недаром сказано, что знание принципов освобождает от необходимости запоминать частности. Ум-то человеку для чего? Самостоятельное мышление? – Вот и я о том же. Поэтому оставляем

Поскольку семерка ранее уже проигрывала двойке, то в настоящий момент скорректированный психологический профиль выглядит так: 3, 2, 7… За семеркой следует единица. То есть истероидный радикал. Сравним его с тревожным: 7, 1 или 1, 7?

Истероидный радикал иначе называется «демонстративное» или «декоративное» начало в характере. Его цель – привлечь к себе заинтересованное внимание окружающих. Средства – иллюзии и имитации. Этот радикал не дает и не требует энергии действия. Он позволяет создать иллюзию благополучия, перевоплотиться, примерив на себя нужную роль, убедить других людей в якобы имеющихся незаурядных возможностях, сделав все это ярко, сочно, красочно. Дальше деклараций этот радикал не идет. Самое выигрышное впечатление – от его фасада. Как говорится, прокукарекал – а там хоть не рассветай.

Насколько он необходим преподавателю? Полагаю, что весьма. Нужно ведь убедить свою аудиторию в том, что преподаваемый предмет полезен, и сделать это красочно, интересно. Но, кроме примеров, у преподавателя ведь ничего нет! Он не выходит из класса, не спускается с кафедры, не превращает занятие в демонстрацию собственного мастерства – за редким исключением. Он, как артист, лично представляет публике все то, о чем хочет сказать. И у хорошего артиста публика забывает о том, что декорации выполнены из картона и фанеры. Она внемлет. Преподаватель обязан быть хорошим артистом – запоминающимся, харизматичным. Иначе студенты будут ходить на его занятия без желания, по обязанности, как к стоматологу.

Артистизм преподавателя выше, чем его же осторожность. По крайней мере, в моем понимании. Поэтому я бы оставил 1, 7. И снова единица всплывает на поверхность, как некий пузырек. Давайте поймем, где она остановится. Сопоставим 1, 2 и 2, 1.

Крайне важно осознавать, что эпилептоидный радикал обозначает реальность, а истероидный – иллюзию. Иными словами, 2 – это про настоящее, реальное, а 1 – про вымышленное, бутафорское, декоративное, на что опираться всерьез нельзя. И еще: эпилептоидный радикал несет в себе корпоративное, «стайное», начало, а истероидный – сугубый эгоизм.

То есть, если у преподавателя в приоритете он сам, если студенты после цикла лекций и семинаров гораздо сильнее впечатлятся его харизматичным образом, то это про «единицу».

Если же в головах слушателей осядет прежде всего содержание предмета, а личность преподавателя осознанно отступит на второй план, то восторжествует двойка. Думаю, каким бы ярким ни был сам лектор, он не должен заслонять собой постулаты собственной лекции. Так что: 2, 1. Истероидность в этой деятельности важна, но эпилептоидность важнее.

Зафиксируем полученный результат: 3, 2, 1, 7… Остались незадействованными пока радикалы 4, 5, 6. Вектор сравнения снова меняется: слева направо.

Сравнению подлежат радикалы 7 и 4. Четверка – это человеколюбие, мягкость, дружеский настрой и бережное отношение к студентам, стремление помочь им даже ценой конфликта с администрацией. Хорошо, когда преподаватель таков. Но должен ли он быть душевным и готовым помочь человеку, вопреки осторожности и здравому смыслу? – Ответить не просто, согласитесь.

Помню, в самом начале моей работы специалистом по отбору персонала, мой старший товарищ, наставляя меня, говорил: «Ты можешь и должен помогать работникам, но учти – ты представитель не профсоюза, а работодателя».

Кого же представляет преподаватель? Все-таки вуз, но не только. Его основной обязанностью является генерировать квалифицированные кадры для системы производства, для разнообразной хозяйственной деятельности. И здесь система важнее. Ее правила, ее запросы. В этом отношении эмоционально отгороженная эгоистичная семерка, оберегающая привычное, избегающая рисков, больше подходит, чем альтруистическая четверка, для которой нет ничего важнее отдельного человека. Несмотря на понятное мне разнообразие мнений по данному вопросу, я все же высказываюсь за приоритет семерки.

И вот что получается: 3, 2, 1, 7, 4… Сравнение радикалов продолжается по заданному вектору. Далее у нас 4 и 5, или 5, 4? Пятерка – это шизоидный радикал. Творческое начало в человеке. А что значит «творческое начало»? Почему одни склонны творить, а другие – нет. И чем платят творческие натуры за этот своеобразный дар природы?

Выше, мы уже говорили об этом. Напомню: в основе этого качества лежит мышление, неспособное прийти к однозначному выводу. Для шизоида – все относительно, ничто не в приоритете. Точнее, приоритеты расставляет он сам. Например, держа в руке синюю авторучку, он вдруг – буквально без внешнего повода – начинает рассуждать о синеве.

Синева небес, синее море, в которое окунается раскаленное светило, синий цвет дивана, который ему предстоит купить, синяки под глазами уставшего друга, сапфир – синий драгоценный камень… Вот так, без системы, от одного к другому.

Спонтанный переход от темы к теме, руководствуясь лишь формальными связями, называется, напомню, соскальзыванием. Соскальзывание – свойство шизоидного мышления. Отражаясь на поведении в целом, соскальзывание делает шизоида неуклюжим, непоследовательным (так как теряется системность в движениях и поступках).

Он путает значение слов, внешне выглядит запущенным, грязным, неаккуратным (нет системы ухода за собственным телом, гардеробом). Однако именно соскальзывание формирует неожиданные и, порой, весьма интересные конструкции. Как в словах, так и в делах. Поэтому шизоидный радикал – основа изобретательности, оригинальной новизны.

Сформулировать новое можно лишь неправильно поняв существующее. Иначе получится, как у эпилептоида, новое – это хорошо забытое старое. Нет, новое и есть новое. Шизоид сам генерирует свои оригинальные мысли, отказываясь от шаблонов мышления.

С этим представлением перейдем к нашему преподавателю. Кто он? – Генератор идей, ученый-экспериментатор, всегда готовый отказаться от вчерашней, да что там, от сегодняшней мысли, посетившей его? Я так не думаю. Преподаватель – изо дня в день, от курса к курсу – представляет слушателям один и тот же предмет.

Да, конечно, он должен искать новые формы общения с аудиторией, дополнять, додумывать, творчески развивать то, о чем вещал в прошлом году. Но отклоняться от программы – по сути, от шаблона – он не имеет права. Согласен, шизоидность важна, иначе преподаватель превратится в механического попугая, но важна не настолько, чтобы занять в профиле место, выше радикала человеколюбия. Так что, 4, 5.

Осталось сравнить 5 и 6. Если кратко, то пятерка – это человек-эксперимент, человек-изобретатель. А шестерка – балагур, весельчак, остроумец, не обращающий внимания на выпады озорников и мелких злоумышленников. Дело вкуса, но я бы поставил на шестерку.

Это означает, что чем ближе к началу профиля находится пятерка, тем в большей степени перед нами предстает ученый, этакий Паганель, чудаковатый, оторванный от реальности, целиком погруженный в экзотическую науку. А чем ближе к началу шестерка – тем более это смешливый, контактный человек, со всеми запанибрата (при этом мы, конечно, не забываем, что в реальном профиле этой профессии первая половина радикалов

Но если говорить об эталонном психологическом профиле, то я бы все равно поставил 6 выше 5. Все-таки преподаватель больше развернут в сторону аудитории, чем погружен в себя. Мысли и высказывания студентов ему важнее, чем умственная работа внутри его собственной головы. И снова придется менять вектор сравнения. Теперь всплывающим «пузырьком» стала гипертимность.

Сравним 4 и 6, эмотивный и гипертимный радикалы, – какие качества более востребованны в профессии преподавателя вуза? По существу, мы сравниваем в этом контексте глубину и поверхностность, доброту и торопливую небрежность в отношении предметов, животных и людей. Добросовестность и пофигизм («семь бед – один ответ»). Кто он – преподаватель – в первую очередь: добряк или весельчак?

Однажды моя студентка сказала мне в сердцах, что мои занятия ей не нравятся. Я засмеялся и ответил: «Ну, теперь я ночь спать не буду». Она обиделась. Поняла, что я выказал ей свое пренебрежение. Дескать, мне нет никакого дела до ее чувств и оценок. Так проявил себя гипертимный радикал.

Хотя, видите, этот случай я запомнил. Значит, и эмотивность во мне тоже есть. До сих пор переживаю, что обидел девочку. Однако, отшвырнув ее с дороги, я не остановился, Остальным-то студентам было интересно, а я не «красно солнышко», чтобы всех одинаково греть. Словом, «отряд не заметил потери бойца» и поскакал дальше.

Правильно ли это? Наверное, все-таки нет. Пусть не в ходе занятия, чтобы не мешать другим, но после я был обязан расспросить студентку, что именно ей не нравится, что, по ее мнению, следует изменить. Я должен был, как хороший преподаватель, прийти ей на помощь. Но я не пришел.

И до сих пор ни к кому, признаться, не прихожу. Считаю, что все взрослые люди, и ни за кем персонально я гоняться не обязан. Впрочем, кто сказал, что я хороший преподаватель?

Есть такая рисуночная методика, из разряда проективных, «Я – реальный» и «Я – идеальный». Нужно нарисовать обоих. Так вот, себе «идеальному» я бы в профиле оставил 4, 6. На том предлагаю и завершить. Итак, скорректированный психологический профиль преподавателя вуза:3, 2, 1, 7, 4, 6, 5.

У шофера-дальнобойщика – 2, 3, 7, 6. Такая вот разница. Для шофера годится меньше идеологии, больше ремесла. Осторожность и общительность не помешает обоим. А необходимые преподавателю артистизм, доброта и творческое начало шоферу не только не нужны, но даже вредят профессии.

Человек и его дело

Я прожил счастливую жизнь:

у меня прекрасная жена, замечательные друзья…

Но самое главное – я всю жизнь занимался тем,

что мне по-настоящему интересно.

А.В. Бартошевич, историк театра

Ранее уже говорилось о том, что условием исчерпывающей самоотдачи в труде является совпадение индивидуального психологического профиля личности с психограммой профессии. Смотрим, что требуется для осуществления труда, и сравниваем с тем, что есть в наличии у конкретного человека. И сразу становится понятно, и насколько он перспективен для данной работы, и что ему помешает в ней существовать и развиваться.

Не боясь повториться, ибо в данном случае, я считаю, базовые истины нужно затвердить, как «Отче наш», попробую воспроизвести принципиальную схему взаимоотношений социума и индивида.

Общество выживает за счет труда составляющих его индивидов, объединенных в социальные группы. Каждая группа либо приращивает поступающий в ее распоряжение ресурс, либо уничтожает его. В первом случае социальная группа живет по принципу расширенного воспроизводства благ (то есть производит больше факторов жизнеспособности, чем потребляет) и является рентабельной. Во втором случае группа – по злому умыслу, а чаще – по неумению – больше потребляет, чем производит, становясь нерентабельной для социума. На ее формирование и содержание ресурсы тратятся, а отдача от нее не покрывает этих затрат. Чтобы повысить жизнеспособность общества, включается механизм конфликта, уничтожающий или радикально реформирующий подобную группу.

Однако общество не может быть совершенным, если производство благ достигается путем принуждения к труду, эксплуатацией людей. Необходимо, чтобы труженик любил свою работу, что достигается единственным способом – обеспечением сродства индивидуальных возможностей человека и особенностей его профессии. Человек воплощает себя в труде – иного и не нужно. Это называется самореализацией.

Тот, кто участвует в общественных делах на условиях самореализации и востребованности, счастлив. Он испытывает позитивные эмоции – радуется жизни, воспринимает ее как наполненную смыслом, желанную, завораживающую, влекущую, распространяет вокруг себя ауру жизнелюбия.

Тот же, кто не востребован (никому толком не нужен) и/или не реализован (воспринимает свой труд как тягостную обязанность), несчастлив. Уязвим для болезней и мошенников всех мастей, отгорожен от родственников, друзей и соседей. При нем, как говаривали в старину, молоко киснет.

Для реального, а не плакатно-призывного блага общества нужно, чтобы счастливых людей в мире было ощутимо больше, чем несчастных. Собственно, круг замыкается: рентабельные группы включают в себя счастливых партнеров, а нерентабельность часто связана с попаданием в группу несчастных людей. Это с одной стороны. А с другой: человек, попадающий в рентабельную группу, становится счастливее. Нерентабельная же убивает в нас саму надежду на счастье.

Вот почему группа не назначается референтной, не объявляется таковой, а становится ею для индивида, который в ней обретает счастье. Человек хочет быть там, где он счастлив, стремится туда, к этим людям, сделавшим его счастливым. Он тоже хочет внести в такую группу свою лепту, и вносит. Но нельзя быть счастливым, если ты не любишь свое дело. А полюбить можно только то, в чем ты полностью воплотился, реализовался. Так вот мы и живем, похоже.

Если ясно, какая группа является для индивида референтной, то и с индивидом «все ясно». И вновь мы не открываем Америку. Скажи мне, кто твой друг, и я скажу кто ты – хорошо и давно известная максима.

Собственно, выяснять долго и не приходится. Многое очевидно с самого начала. Представим себе молодого человека, заработавшего первые приличные деньги. На что он их потратит? Отдаст родителям на покупку автомобиля, о котором те давно мечтали, или отложит себе на билет в незнакомый, но манящий его город? – Вот и проявится референтность.

Закон референтных отношений прост и неумолим: в референтную группу человек привносит все ресурсы, которыми обладает (прежде всего, самого себя), из нереферентной группы он изымает все, что только способен изъять (и вновь, прежде всего, самого себя).

Кстати, чтобы сделать труд максимально производительным, нужно создать трудовой коллектив, референтный для большинства его участников.

Иначе говоря, референтной становится для человека та группа, в которой партнеры ему благодарны за то, что ему самому нравится делать больше всего на свете.

В юности у меня был приятель, до одури ленивый. Он почти не ухаживал за собой, учился через пень-колоду. Порядок в общежитии, где он обретался, поддерживали за него и вместо него. И вот однажды я увидел его совсем другим: он мчался по улице, сосредоточенный, собранный, чистый и, явно, чего-то жаждущий. С цветком в руке. Я понял: он торопится на свидание с любимой девушкой.

Еще тогда у меня зародилась мысль, которая впоследствии окрепла: «Лень – это лишь отсутствие концентрации энергии на цели».

По-моему, это логично. Нет цели – нет энергии для ее достижения. Но значимость конкретной цели для человека непосредственно связана с его мотивами, не правда ли? Напомню: цель – это результат, к которому мы стремимся. Мотив – это побуждение достичь этого, а не какого-то другого, результата. Цель отвечает на вопрос: «Чего именно я достигаю?» Мотивация: «Зачем я достигаю именно этого?»

Моему приятелю не хотелось учиться, не хотелось убирать в комнате, не хотелось даже умываться порой. А вот обрести возлюбленную – очень хотелось. Поэтому он и бежал стремглав, помывшийся и побритый.

Уверен, среди нас нет ленивых (патологические варианты не в счет), а есть лишь плохо мотивированные. При этом я отдаю себе отчет, что энергетический потенциал – темперамент – у людей разный. Но даже с учетом этого, а быть может именно поэтому, следует понимать, что тот, кто ленится, откладывает дело «на потом», просто не расположен к этому занятию. Не видит в нем ни содержания, ни смысла. Оттого и ограничивает расходование своей энергии в предлагаемом направлении. Силы экономит.

Ребенок ленится учиться? – Значит, он не понимает, ни рационально, ни на интуитивном уровне, зачем ему эта учеба. Одно из трех: а) он не умеет правильно задавать вопросы и решать типовые задачи; б) не видит, к чему в его субъективном мире можно приложить эти знания; в) не способен обучиться этому предмету по внутренним причинам.

Повторю: ничто так не унижает человека, не отвращает его от повторных попыток, как неудача, вызванная постановкой перед ним невыполнимого задания. Никто не станет по доброй воле напрягаться, делая то, что ему, по его убеждению, и даром не надо.

Хороший учитель знает: чтобы заинтересовать нерадивого ученика, нужно, во-первых, научить его пользоваться базовыми техниками и инструментами этой дисциплины. И, во-вторых, раскрыть перед ним прикладную ценность получаемых знаний. Иными словами: как добывать информацию и как ею управлять с пользой для себя.

Впрочем, что здесь «во-первых», а что «во-вторых», не сразу поймешь. Жаль только, что при всегдашней перегруженности учителей, им не до индивидуального подхода к детям.

Однако мы не в школе. Вернее, не все из нас школьники и студенты. Хотя, согласитесь, ориентироваться на получаемые оценки и связанные с ними поощрения и наказания нас приучили на всю жизнь.

Оценки – это стимулы к развитию, в это верят многие. Так же, как верят и в страх перед выволочкой в присутствии значимых людей, перед лишением премии, отчислением или увольнением. Либо, наоборот, в моральное или материальное вознаграждение. Но не будем забывать, что стимул (лат.stimulus) – это, изначально, палка с острым наконечником для погона скота. Зазевался бык, а погонщик его стимулом в бок – раз! – и тот потрусил дальше.

Стимулирование сегодня чаще всего рассматривается как основной источник мотивации к труду. Вероятно, это так и есть. Если приравнивать людей к скоту.

Между прочим, среди нас немало тех, кто готовы с этим смириться, и защититься от унизительных уколов в бок либо хитростью и увертливостью, либо – прилежанием и трудолюбием. И желают воспитать трудолюбие в детях. Мол, вырастут усердными, начальники всех мастей станут ими дорожить и меньше их третировать. И, вообще, трудолюбие – прекрасное качество!

Помню, мои родители старались привить мне любовь к труду. Стоило утром проснуться, как моя матушка была уже тут как тут: «Ну, сынок, и какой у тебя план на сегодня?» А отец брал меня с собой в гараж, где он с увлечением собирал и разбирал свой автомобиль, а я обязан был стоять рядом и, по его запросу, подавать ему то один инструмент, то другой: «Сынок, дай-ка мне ключ на тринадцать. И маленькую отвертку». А в это время мои товарищи гоняли футбольный мячик на школьном стадионе.

Долго после этого я избавлялся от отвращения к любым «планам на сегодня». А гараж так и не стал для меня полюсом притяжения, скорее, наоборот. Хотя руки, поверьте, у меня растут из нужного места.

Прошли годы, пока я научился получать кайф от работы. Порой мне так было интересно заниматься любимым делом, я так увлекался, что не замечал, насколько устаю. Я возвращался с работы домой, пошатываясь от усталости. Окружающим, вероятно, казалось, что я пьян. И правда, голова в тот момент слегка кружилась. Я еще думал тогда, что, возможно, именно так выглядит трудоголизм. Шутки шутками, но что-то притягательное в том состоянии квазиопьянения было.

Родители и, вообще, воспитатели должны понимать: не надо никого приучать к труду. Люди – не котята. И труд – не блюдце с молоком, чтобы в него каждого тыкать носом. Нет на Земле никого более производительного, более трудолюбивого, чем человек. Кстати, о родителях. Мои родители – честные труженики – своим примером показали мне, как надо жить и работать. А вовсе не разговорами о «планах на сегодня» и не «маленькими отвертками».

Так существует ли абстрактное трудолюбие? Трудолюбие как присущее человеку универсальное качество? – Вопрос не риторический. Он вполне прикладной и крайне важный для воспитания и самовоспитания. Постараемся на него ответить.

Если коротко, то «нет».Абстрактного, универсального трудолюбия– тяги к разнообразному, какой ни есть, труду –не существует. Любить человек способен только самого себя.

Стало быть, чтобы влюбиться в труд, нужно увидеть в нем себя, как в зеркале. Напомню, это и называется самореализацией.[5]

В психологии есть термин «экстериоризация». Это означает: вынуть изнутри себя нечто и превратить это «нечто» в реальность. Что же вынимает из себя человек? Из каких составляющих формирует свой любимый труд? Прежде всего, это его темперамент, черты характера, особенности интеллекта и так называемые «специальные способности».

Например, некий индивид обладает артистизмом как устойчивым качеством характера. Безусловно, ему понравится труд на сцене, перед скоплением доброжелательной публики, в лучах софитов… А другой, к примеру, робок и нелюдим. Такого призовет к себе, обласкает и согреет работа,

Конечно же, человек устроен сложно, и люди на типажи не делятся (разве что на страницах психологических опусов). Но это не отменяет возможности и необходимости каждому искать свое – и только свое – трудовое поприще. Об этом мы подробно говорили выше.

Обратите внимание, что из индивидуальной предрасположенности к тому или иному виду труда складывается буквально все. И целеполагание, и подлинная мотивация. Человеку свойственно ставить перед собой достижимые цели и привязывать свои побуждения к самореализации.

Ранее я говорил о хорошем учителе, который настраивает ученика на свой предмет, передавая ему основные технологии и инструменты обучения. А также объясняя понятным языком, чем именно этот предмет ученику будет полезен. Все верно. Так и должно быть.

Однако есть ограничения, связанные с индивидуальными особенностями человека. Выше головы, как говорится, не прыгнешь. Никакой учитель не заинтересует ученика, если изучаемая дисциплина выходит за пределы возможностей последнего. Если его мозг отказывается понимать, а характер – принимать базовые формулы того, что ему предлагают освоить.

«Да, не давались мне точные науки… Математика, химия, физика – не мое. Ну вот объясните, зачем все эти знания школьнику, который собирается учиться на артиста? (Другие варианты мною не рассматривались.)»[6]

Самореализация диктует и цели, и мотивы человека. Как у Гете: «В жизни надо заниматься тем, что дается легче всего». Вероятно, так оно и есть. Если следовать этой максиме, то станешь по-настоящему эффективным.

Будешь тратить минимум энергии на достижение вполне приличных результатов. Кстати, с этим принципом связано и другое утверждение: человек старается оказаться там, где он наиболее силен, где у него все получается.

Так вот в чем секрет успеха! Нужно найти дело, которое является полным отражением тебя самого – свое дело. И старательно, насколько возможно, его выполнять.

Лишь когда твой труд – это слепок с тебя, продолжение тебя вовне, твое самовыражение, твоя самореализация – возникнет трудолюбие. Страстное желание заниматься этим трудом.

Попытки обойти этот принцип, воздействовать на человека уговорами, угрозами, созданием благоприятных условий, атмосферы всеобщего трудового энтузиазма и т. п. обречены на провал. Положительный результат, даже если он будет достигнут, кратковременный, неустойчивый, обманчивый.

Одна моя хорошая знакомая вынуждена работать исключительно с документами. Повторю, вынуждена, ведь она любит общаться, строить отношения с людьми. Но подходящей должности, увы, для нее не нашлось. И на протяжение четырех лет она тянет унылую лямку, готовая в любой момент сменить и профессию, и место работы.

Понятно, что как любой эффективный человек, эта женщина на подсознательном уровне стремится работать по минимуму – только чтобы не придрались и не уволили, а отдыхать – по максимуму. Ее коллеги делают то же самое. Психологический климат в коллективе – всеобщее уныние и несчастье. Дайте повод – и эти люди радостно разбегутся, кто куда. О какой производительности труда в подобных условиях может вообще идти речь?!

И ведь такой уклад трудовой жизни – не редкость. Различные исследования так называемой «удовлетворенности трудом» показывают, что до двух третей респондентов свою нынешнюю деятельность готовы «хоть завтра» поменять на нечто совершенно иное. Даже не зная, на что конкретно. Хоть на что-нибудь. Притом, что само понятие «удовлетворенность трудом» исследователи привязывают, как правило, к уровню заработной платы. Этот фактор они считают наиболее весомым в данном случае. Что в корне неверно.

Напомню, в психологии принято выделятьвнешнююивнутреннююмотивацию к труду. Внешняя мотивация – это стимулирование (позитивное и негативное), это управление уровнем благосостояния работника, это формирование моральной атмосферы в коллективе и многое другое, вплоть до эргономики рабочего места. Внутренняя мотивация – это сродство человека и его дела. Совпадение характера индивида и характера труда. Иными словами, это обеспечение трудовой самореализации.

Давно замечено, что внутренняя мотивация значительно сильнее, влиятельнее внешней. А от себя добавлю более категорично: внешняя мотивация – ничто, внутренняя – все!

Не понимая, что только потребность в самореализации определяет истинное побуждение к труду, не веря в саму возможность самореализации, многие люди придумывают ей замену.

По их мнению, обретение трудового поприща утопично. Поэтому нужно, как они говорят, спуститься с небес на землю и найти некий универсальный ключ к происхождению деловой активности человека. «Ради чего люди работают?» – спрашивают они. И сами отвечают: «Ради денег, конечно!» Ведь за деньги можно купить что угодно. Воплотить самую заветную мечту.

Неужели?! А никому в голову не приходит, что деньги (точнее, их происхождение) могут стать камнем преткновения в отношениях с самыми близкими людьми? Это сегодня полному сил собирателю денежных знаков кажется, что у него в кармане весь мир. Что те, кто живут за его счет, и есть его друзья и единомышленники. А завтра? Нельзя быть наполовину беременной. Нельзя поднять на флаг стяжательство, рвачество и не заразить этой идеологией близких. Кого со временем получит зацикленный на богатстве индивид в лице своих чад и домочадцев? – Идиотов, если они не поймут и не оценят источников его (и своего собственного) благополучия? Или негодяев, если они все поймут, одобрят и возьмут опыт «кормильца» на вооружение? Сами же они его и закопают, когда состарится и потеряет деловую хватку.

Однажды мне довелось (куда только не бросает затейница-Судьба!) проводить занятие в клубе обеспеченных дам – обитательниц престижного района Подмосковья. Я читал им лекцию о конфликтах. Убеждал, доказывал, что все на свете конфликты происходят от несчастья. Что конфликт, по сути, это ликвидация социальной группы, так и не сумевшей построить счастливые отношения. Дамы слушали невозмутимо. А в перерыве принялись громко (так что я, пусть не хотел, но невольно слышал) обсуждать различные способы отъема денег и имущества у собственных мужей. Я оторопел. Неужели они готовы рубить сук, на котором сидят?! Видимо, выражение моего лица в тот момент было весьма красноречивым. Одна из дам – неформальный лидер этой увлекательной дискуссии – строго посмотрела на меня и произнесла: «Вас это не касается». А потом, сменив гнев на милость, пояснила: «В жизни надо быть готовым ко всему».

При дальнейшем знакомстве выяснилось, что участницы этой группы – почти все, за малым исключением – хронические бездельницы, иждивенки, приживалки у своих богатых мужей. Скажу резко: разлагающиеся от безделья самки. Источником их финансового благополучия служила, если можно так выразиться, рента от семейного положения замужней дамы[7]. Они – рантье. А нет в мире более уязвимой позиции, чем рантье.

Не понимая, что этого скрыть нельзя. Ни от людей, ни от себя самих. Они были несчастны. Это несчастье и подталкивало их к партизанским действиям внутри собственных семей. В этом они находили самореализацию. Так что все, что я тогда говорил о природе конфликта, получило практическое подтверждение.

Мир так устроен, что мы, люди, просто не можем не реализовывать себя в труде. Те, кому самореализация по той или иной причине не удается, страдают и мучаются от самих себя. Придумывают кучу оправданий своему бездействию. Пытаются создать иллюзию собственной занятости и полезности. И, все равно, невостребованный потенциал буквально испепеляет их изнутри. Накрывает депрессия, снижается иммунитет, покидают жизненные силы. Тот, кто не созидает, никому не нужен. Вот главный закон жизни.

Это только кажется, что бездельнику живется легче, чем труженику. Да и подлинных, генетических, бездельников не бывает (за исключением паталогических случаев – например, эндогенная депрессия с потерей энергетического потенциала). Ведь мы уже говорили, что буквально у каждого есть право и возможность осуществить самореализацию в труде. Горе, если человек не сумеет этим воспользоваться. Его жизнь обессмыслится.

Так что заботиться о каком-то специальном развитии трудолюбия в человеке не стоит. Потенциал есть у всех, природа не производит, в этом смысле, некачественных людей. И мы сами всю жизнь ищем, к чему бы дельному себя применить. Важно только не мешать человеку на этом пути, не сбивать его с толку, подсовывая чуждые, деморализующие его задачи, чтобы труд не представлялся ему тяжкой повинностью.

Парадоксально, но факт: пытаясь приучить человека, особенно ребенка, трудиться, мы нередко развиваем в нем лишь отвращение к труду. И в этом огромная ошибка.

А вот изучить человека с точки зрения присущих ему качеств, выстроить из этих – реальных, а не мнимых – индивидуальных особенностей модель наиболее перспективной для него профессии и деликатно приобщить человека к этой модели – совсем другое дело. Этим и следует заниматься. Это и есть настоящая профориентация, которая будет полезна всем – и человеку, и обществу. В любом возрасте, на любом этапе существования.

Что следует знать о подростках

Если вам нравилось быть подростком,

значит, с вами что-то не так.

Стивен Кинг

Не скажу, почему, но в последние десятилетия психология много внимания уделяет внутреннему миру каждого отдельного человека – индивида. Возможно, это связано с неким перекосом в сторону нашей общественной жизни, с прицельным исследованием психологии толпы, поведения электората, где важно уловить закономерности поступков множества людей, волей судьбы попавших в аналогичные для всех обстоятельства, ведомых агитацией и пропагандой. Судить не берусь. Но опасаюсь, что, отдавая дань самочувствию индивида, мы все, как это нередко бывает, с водой выплеснули и ребенка.

Я говорю об общественной сути человека. Это ведь никуда не делось. Только приняв во внимание общественный характер бытия, можно понять, чем на самом деле руководствуется человек от рождения до смерти.

Возьмем, к примеру, подростков. Этот объект особенно важен для нас, поскольку зачастую именно в подростковом возрасте человек определяется с выбором профессии. Чего только не говорят, не пишут о юных людях, начинающих жизненное поприще. Дескать, и ленивы они, и тщеславны, и хотят без труда выловить рыбку из пруда. При этом, если верить врачам, педагогам и психологам (а почему бы им не поверить?), каждый подросток одержим своими внутренними бесами детских травм, агрессивных гормонов, непонимания с родителями, сверстниками и школьной общественностью.

«Все очень и очень сложно», – вздыхают специалисты, удрученно покачивая головами. А что, если ввести в эту формулу взаимоотношений подростка с собой и с внешним миром важную составляющую – растет-то человек, социальное существо. Не станет ли тогда понимание происходящего значительно проще?

Я всегда утверждал и утверждаю, что внутренний конфликт есть отражение конфликта внешнего – конфликта с окружающим миром, с обстоятельствами, в которых ты оказался. Если что-то не ладится в поведении, начинаешь искать причину в себе.

Человеку важно вписаться в общественную жизнь, проявить себя активным тружеником, частью общей команды. И подросток мечтает об этом. А ему мешают – подчас из самых благих побуждений.

«Тебе еще рано. Ты не сумеешь, не справишься. Вначале повзрослей», – на все лады уговаривают его родители, школьные учителя, другие добрые люди. В общем, они правы. Нельзя браться за то, в чем некомпетентен. Но на обретение компетентности нужны годы, а подросток теряется во времени. В его субъективном пространстве время сжато, он жаждет поприща, а его неумолимо от него отодвигают: «Еще не пора, вначале научись».

И молодой человек бунтует. В чем проявляется бунт? – У всех по-разному. Но сущность одна: подросток внутренне готов к деятельности, а общество останавливает его порыв, требуя пройти некие этапы подтверждения квалификации, растянутые на долгие годы.

«Когда же, когда?» – волнуется подросток. «Лет через десять, не раньше. Когда получишь образование, накопишь хотя бы первоначальный опыт», – урезонивают его старшие. На это юный человек отвечает протестом.

Было ли нечто подобное раньше? – Наверняка, было. Но, обратите внимание, знаменитый роман «Отцы и дети», где остро был поднят и описан вопрос конфликта поколений, И.С. Тургенев создавал на материале не крестьянской, а дворянской семьи. Где не только поколение «детей», но и поколение «отцов» было инфантильно и дезориентировано в своих социальных ролях. Тогда уже вовсю начиналось увядание дворянства «за ненадобностью». Социально некомпетентные «отцы» ничего путного не могли передать своим растерянным и испуганно-агрессивным «детям».

Другое дело, крестьянские дети. Поэму с аналогичным названием, как известно, написал Н.А. Некрасов. Поэт и гражданин достоверно описывает будни маленьких крестьян во все времена года. Им есть чем заняться. И они не ропщут, не бунтуют, а спокойно делают свое дело, осознавая себя полезными членами сельской общины, собственной семьи.

Уверен, для любого человека это важнейшее переживание. Да, конечно, среди крестьянских детей были одаренные подростки, не желающие вписываться в однообразный быт, ищущие чего-то гораздо большего. И они разрывали привычный круг – как правило, ценой отношений с семьей. Это было по-своему величественно и трагично.

Вспоминаю просмотренный некогда фильм. Его героиня – девушка, сбежавшая из дома. Подобных картин множество.

Девушка, едва окончив среднюю школу, подалась из провинции в столицу. Она стащила у отца из кошелька немного денег на первое время, села в

А потом наступает вечер. Заметно холодает, смеркается. Толпа людей рассасывается по домам. Начинается дождь. И девушка вдруг понимает, как ей бесприютно, как никому нет до нее дела. Дневной восторг сменяется ночными мытарствами.

Она ждала от столицы всего наилучшего. Мечтала о триумфальном покорении Олимпа. Но с чем она приехала, кроме незрелых желаний? Что она готова предъявить обществу? – Свой неокрепший неумелый голосок? Свои кривляния под музыку, которые она и ее подруги принимали за танцы?

Столице это не нужно. Никому это не нужно. У девушки есть только ее тело. Физически созревшее, пригодное для сексуальных утех. И больше ничего. В фильме, как и в жизни, она тут же становится объектом именно сексуального внимания. Люди, относительно порядочные и страшащиеся уголовного наказания, узнав, что она несовершеннолетняя, бегут стремглав. Негодяи похотливо облизываются и приступают к соблазнению этой потерявшейся девочки без гроша в кармане.

Судьба таких подростков, увы, известна и незавидна. Значит, недаром волнуются родители, ограждая своих детей от преждевременного вступления во взрослую жизнь? – Оберегать от квазивзрослости: употребления спиртного, наркотиков, раннего секса и т. п., конечно, необходимо. Но так это не взрослость! Всю жизнь страдают те, кто когда-то приняли разбитной образ жизни за зрелость, за свободу. Всю жизнь они работают не для удовольствия от труда, а чтобы заработать средства на привычную ежевечернюю тусовку. Если кто не знает, то это и есть пошлость. Дети растут, взрослеют и подобных девиаций для себя не желают. Так чего же они хотят? Что им – детям – от нас нужно? – Путевка в жизнь. Лучше не скажешь.

Юношеству от старшего поколения нужен пример счастливой жизни. «Можно ли обрести счастье? – не шутя спрашивают нас наши дети, – Можно, или все это ложь?!» И если мы сумеем подтолкнуть их в направлении трудовой самореализации, то бишь поставить на дорогу, ведущую к счастью, значит, мы выполнили свой родительский долг перед ними. А не сумеем, значит, не выполнили.

Кто-то, пытаясь получить от детей прощение и успокоить свою совесть, задабривает их деньгами, подарками, возможностями, кто-то машет на них рукой – я живу, как умею, и ты живи, как получится. Это, по сути, одно и то же. Не существует денег, способных окупить несчастье. И ничего детям от нас не надо, кроме примера.

Резюмирую: сущность конфликта подростков со взрослыми в том, что взрослые не показывают подросткам примера счастливой жизни. А подростки – существа интуитивно честные – не довольствуются ничем иным.

В лучшем случае заботливые взрослые пытаются нацелить подростка на успех. Но, во-первых, успех не есть счастье. Многие успешные люди несчастливы – живут не своей жизнью, предают себя и свою мечту ради успеха. И, во-вторых, сами взрослые далеко не всегда успешны.

Их личный пример не убедителен и в отношении рекламируемого ими успеха. То есть, за неимением собственного успешного опыта, они пытаются навязать подросткам свое представление, мечту об успехе. А взамен требуют послушания, доверия, выполнения ряда обременительных обязанностей.

Обмен явно неравноценный, и подростки протестуют против него. Смысл их протеста таков: «Вы несчастливы, неуспешны, а ждете от нас, чтобы мы повторили ваш жизненный опыт и при этом, неизвестно каким образом, оказались в итоге счастливыми и успешными? Но так не бывает, и так не пойдет».

Недавно моя жена взволнованно рассказала мне о том, что от тяжелого заболевания умерла наша общая знакомая – пожилая женщина. Особенно всех взволновало то, что ее дочь не приехала на похороны. Это не влезало ни в какие ворота! Многие, знавшие обеих женщин, искренне возмущались: «Это все оттого, что дочь была слишком избалована родителями». Но я, как конфликтолог, усомнился в таком диагнозе. И стал осторожно выяснять, что да как.

Оказалось, в свое время эту девушку – дочь – оторвали от любимого человека и насильно выдали замуж за перспективного отпрыска богатых родителей. Так же поступили и с ее выбором профессии – устроили в престижный вуз. Прошло время, и молодая женщина расстроила оба этих «проекта» – с мужем развелась, профессионалом не стала. Через десятые руки я узнал, что эта самая дочь уже вошла в солидный человеческий возраст, стала бабушкой, и буквально доживает свою несложившуюся, несчастливую жизнь. За что же ей быть благодарной родителям? Я считаю, что похоронить умершую мать – дело принципиально важное для любого человека, какими бы ни были взаимоотношения в семье. Но это мое мнение. У женщины, о которой я рассказал, видимо, было иное.

Зачем я это вспомнил? – Да, все за тем же. Чтобы в очередной раз подчеркнуть, насколько серьезно все то, что мы демонстрируем, а тем паче навязываем своим детям. От этого их жизни зависят. И не стоит ждать благодарности от того, кого ты вольно или невольно обманул в чем-то самом главном. Поняв, что обманут, он станет протестовать. Тем или другим способом.

Как, на мой взгляд, нужно воспитывать детей?

Ребенок родился. Как и каждый из нас, он от рождения наделен потенциалом (возможностями развития) тела и психики. Телу, как правило, мы уделяем много внимания: вскармливаем ребенка, оберегаем от травм, болезней, заботимся о его телесном здоровье и т. д. Психика развивается, как будто, сама собой. Да, мы общаемся с ребенком, учим его родному языку. Это хорошо. Но кто этот вновь пришедший в наш мир человек, какими особенностями, лишь ему присущим набором душевных качеств, наделен – увы, интересуемся не всегда.

Есть родители, серьезно и планомерно занимающиеся психическим развитием своих детей. С самого раннего детства.

Я приветствую подобные усилия. Но лишь в том случае, если они согласованы с реальным потенциалом юного человека. Иначе получится, как со мной. В школе меня водили на экскурсию на фабрику технических тканей. Мне все понравилось. Я, без преувеличения, был сильно позитивно впечатлен. Но мысль работать на этой фабрике – в любом качестве – бросала меня в дрожь.

Ребенка нельзя втискивать в прокрустово ложе системы воспитания. Даже самой прогрессивной и широко разрекламированной. Его нужно выращивать как цветок. Знать, любит ли он нейтральную или щелочную почву, светолюбивый он или теневыносливый, цветет несколько раз в год или однажды в жизни.

Характер маленького человека проявляется довольно рано. Уже лет в пять, а то и раньше, прекрасно видны составляющие его радикалы. В том же возрасте, или чуть позже, заявляют о себе специальные способности.

Как в любом научном поиске, наблюдения ложатся в основу гипотезы (предположения). Гипотеза, в свою очередь, требует экспериментальной проверки. Эксперименты бывают естественные и искусственные. Естественный эксперимент – это, например, поведение ребенка в среде сверстников: в детском саду, в школе, во дворе, во время поездок с родителями и воспитателями и пр. Вы считаете своего сына или дочь бойкими, общительными, смелыми – взгляните со стороны, насколько он или она проявляют эти качества в совместных играх с другими детьми. Главное, ничему не удивляться. Гипотезы на то и существуют, чтобы их опровергала жизнь. А то, что подтверждается, интегрируется в будущую теорию, в испытанную модель.

Ни в коем случае нельзя «подгонять» ребенка под представления взрослого о нужности и полезности тех или иных качеств. Думать надо о нем, а не о себе. В сотый раз повторю: природа не производит некачественных людей. Каким родился, таким и пригодился.

Искусственный эксперимент над собственным чадом – это, к примеру, определение его в спортивную секцию, музыкальную школу или иной творческий, развивающий кружок. Сколько я видел на своем веку недоспортсменов, недомузыкантов! А ведь это потраченное впустую время, часть жизни. Это не то, что нереализованные, это грубо попранные амбиции. Это ложные представления человека о себе, с которыми ему приходится расставаться именно тогда, когда он к этому меньше всего готов.

Вот почему надо советоваться с тренерами, педагогами, прежде чем вдохновлять ребенка заниматься тем, к чему, как выясняется, он мало расположен. И нужно наблюдать, наблюдать, наблюдать. Если ребенок, под предлогом плохого самочувствия, невыполненных уроков и т. п., уклоняется от предложенных вами дополнительных занятий, значит, они ему не по душе, и все это – не его, чужое. Ваша изначальная гипотеза оказалась неверна.

Не беда! Ученым приходится отказываться от десятков предварительных гипотез, если эксперименты проваливаются. А судьба ребенка куда важнее любого научного открытия. Или я не прав?

Все, о чем сказано выше, – давно и хорошо известно. Я вовсе не претендую кому-то открывать глаза. Я лишь спрашиваю: если это все знают, то почему не применяют в жизни?

Да потому, на мой взгляд, что боятся за себя. Многие родители, особенно авторитарные эпилептоиды, которых среди нас немало, искренне уверены, что заботятся о своих детях, запихивая их – вопреки желанию и не слыша протестов – в некую устоявшуюся систему. Систему, проверенную временем. «Ты будешь учиться там, где я скажу. Дружить с тем, с кем я позволю». Родителю спокойно – ребенок пристроен, его будущее определено. Юному человеку некомфортно? У него мало что получается? – Ничего, «золотая слеза не выкатится».

А на самом деле это что? – Страх, что придется напрягаться, нести личную ответственность, если ребенок с чем-то не справится и наделает ошибок. В подобных случаях родители не спрашивают: «Что случилось? Ты жив, здоров? Как тебе помочь?» Они переживают иное. Горько качая головой, они сетуют: «Мы же тебя предупреждали. Мы же тебе говорили. Почему ты нас не послушался? Вот и пожинай теперь плоды собственной «самостоятельности»».

Пишу об этом и, в который уже раз, ловлю себя на мысли, что ломлюсь в открытую дверь, что оперирую избитыми истинами. Думаете, мне этого хочется? И я настолько недалек умом, что могу лишь повторять то, что миллионы раз сказано другими, и сказано лучше – образнее, доходчивее?

Помните, у поэта Юрия Левитанского: «Каждый выбирает для себя женщину, религию, дорогу. Дьяволу служить или пророку – каждый выбирает для себя»?

Нет, господа. Меня не прельщает роль «капитана очевидность». Просто я, как педагог, как психолог, как член общества, наконец, недоумеваю и огорчаюсь всякий раз, сталкиваясь со сломанными судьбами, либо с натужными попытками «найти себя» черт знает где и в чем, когда вектор самореализации – вот он, виден невооруженным глазом.

Казалось бы, прислушайся к себе, попытайся понять, что ты хочешь, а чего не хочешь, и сделай своей профессией то, что ты делал бы даже вопреки запрету. И ты реализован, востребован – поскольку в нормальном социуме реализованные в труде люди всегда в цене; ты счастлив и вокруг тебя сами собой собираются счастливые люди, жизнеспособно-то партнерство равных. Так почему же многие буквально запрещают себе и близким быть счастливыми?

Как естественник, я знаю, что ничто в мире не происходит случайно. Возможно, несчастливая жизнь и воспринимается кем-то, как настоящая жизнь? Еще бы, ведь она наполнена содержанием: одни бегут, уклоняются, другие догоняют, стараются дотянуться, схватить, стреножить. Вся эта круговерть наделяется смыслом – зачем-то ведь это нужно?

Потом, независимо от исхода гонки, все страдают. Толком ничего ни у кого не вышло. Год проходит за годом, непосредственные впечатления дополняются раскрашенными и отредактированными воспоминаниями, а там и жизнь кончилась. Все «как у людей».

Вы улыбаетесь, а я знаю тех, кто спровоцировал конфликты на пустом месте, лишь бы наполнить хоть чем-нибудь свое, увы, пустопорожнее существование.

Я никому не судья. Каждый человек живет, как может. Я только хочу подсказать, что есть альтернатива несчастью – хроническому, ставшему семейной традицией. И вновь Левитанский: «Выбираю тоже – как умею. Ни к кому претензий не имею, каждый выбирает для себя».

Кто такой «новый человек»?

Нелегко отыскать книгу, которая научила

нас столь же многому, как книга,

написанная нами самими.

Фридрих Ницше

Размышляя и перечитывая написанное, не могу отделаться от мысли, что даже, казалось бы, представленная здесь предельно ясная формула человеческого бытия недостаточно закончена. Что это? «Мысль изреченная есть ложь»? Или на самом деле идея необходимости самореализации и востребованности для счастья не завершена?

Вероятно, мной мало разработан социальный контекст. Я много говорю о социуме, о роли отдельного человека в обеспечении жизнеспособности всех, но мне самому кажется порой, что это лишь общие слова. В реальности наша взаимосвязь не только с настоящим, но и с прошлым и будущим человечества куда как теснее. Увы, многие из нас об этом не думают, и социальное влияние на судьбу индивида не принимают в расчет.

Например, сегодня я почти не слышу (возможно, это следствие только моей ограниченности, спорить не буду) о популярной некогда концепции «нового человека». После публикации знаменитой теории Чарльза Дарвина о происхождении видов, об эволюции, в умах многих родился вопрос: «Если эволюция неизбежна, то на смену нынешнему человеку непременно должен прийти новый – сверхчеловек. Разве не так?»

И начался художественный, научный и политический поиск. Писатели создавали образы разумных существ, обладающих

Ницше представлял себе рождение сверхчеловека в блеске молний, а Гитлер нашивал молнии на рукава мюнхенских пивососов и истерично вопил о якобы уже состоявшемся превращении немцев в новых хозяев жизни.

Сравнительно недавно я узнал про то, что, оказывается, в большинстве случаев не патрон создается под разрабатываемое оружие, а оружие разрабатывается под существующий патрон. Этот факт удивил меня, признаюсь. И я подумал: «Возможно, Ленин и сотоварищи решили когда-то превратить Россию в некое социальное чрево, где мог бы вызревать новый – социалистический – человек?»

Недаром в прошлом веке в нашей стране в ходу было мотивирующее заклинание: «Ну, ты же советский человек!» Имелся в виду стойкий к жизненным неурядицам, морально безупречный, идеологически подкованный профессионал-бессеребренник.

И не в этом ли, спрошу я сегодня, заключается крах СССР, болезненно пережитый большинством соотечественников, что новый человек так в нем и не вызрел? Весь мир с замиранием сердца следил: получится у них (то есть у нас) или нет? Наиболее романтичные и самоотверженные люди бросались нам помогать.

Но, нет, не получилось. Восторжествовал обыватель. Который «доставал» деньги, забыв о совести, мечтал сытно жрать, сладко спать. Который глумился над портретами вождей и кумачовыми лозунгами, развешенными там и сям. Особенно, помню, смешило обывателей название Коммунистический тупик.

Человечество разочарованно вздохнуло и отвернулось от нас. А мы, втянув голову в плечи и воровато оглядываясь, потрусили за «цивилизованными» странами, обогнавшими нас в искусстве торговать барахлом и воздухом лет на двести.

Так что трагедия двадцатого века не в том, что кто-то кого-то победил, кто-то кому-то проиграл, а в том, что мы замахнулись, как говорится, «на рубль», а ударили «на копейку». И с этих пор – заметьте (!) – серьезные разговоры о новых людях прекратились. Нового человека уже никто не ищет и не ждет.

Какое отношение это имеет к заявленной теме профориентации? – Полагаю, непосредственное. Все острее многие чувствуют, что социум обречен. Предрекают скорый конец света, убеждают себя и других, что ядерный армагеддон неизбежен. Само понятие «жизнеспособное человечество» подвергается коррозии. Следовательно, из предложенной формулы бытия изымается самый главный – фундаментальный – мотивирующий фактор. К чему самореализация, востребованность, поиск себя и референтных партнеров, если еще чуть-чуть и большинство людей погибнет, а немногие оставшиеся попрячутся в пещерах и займутся примитивным выживанием?

А может быть, в подобных эсхатологических рассуждениях и проявляется охватившее многих чувство хронического и закономерного несчастья? Хотелось бы поговорить и об этом.

Что же происходит со всеми нами, что рождает суицидальные мысли планетарного масштаба? – Я уже много раз высказывал свою точку зрения на эту проблему. Общественной реакции на мои слова, увы, нет. Что ж, попробую выразиться точнее.

Главное сегодня – утрата людьми чувства востребованности. О самореализации уже почти никто не мечтает. Отовсюду мы слышим об успехах в замене людей механизмами. Это становится устойчивым трендом, в котором намечается даже некая соревновательность.

Место живых работников занимают роботы, футурологи предрекают в недалеком будущем «расчеловечивание» самых, что ни на есть, человеческих видов деятельности. Так проявляется охвативший сильных мира сего – буржуазию – страх перед трудно управляемым пролетариатом. Как можно уживаться с теми, кто вечно недоволен условиями своего труда и, вообще, не знает, чего хочет? Не проще ли будет иметь дело с рукотворными и запрограммированными, безропотными и безотказными исполнителями воли хозяина?

Страх этот, разумеется, ложный. По двум причинам: во-первых, человек-работник вполне управляем (о чем мы, собственно, и говорим), нужно только обеспечить ему подлинную востребованность и самореализацию, а во-вторых, экономика должна служить человеку, а не наоборот. Зачем нужна экономическая модель, в которой человек либо вообще игнорируется, выводится «за скобки», либо получает роль праздного, паразитирующего «объедалы и опивалы», органически ему чуждую?

Однако этот страх существует. И, похоже, овеществляется все более и более в разнообразных попытках роботизации производства товаров и услуг. Последствия такого подхода к людям негативные. В этом я убежден. Впрочем, судите сами.

Первое – женщины (да и мужчины) отказываются от многодетности. Я думаю, мы недооцениваем степень влияния общественных настроений на нашу индивидуальную жизнь. Сколько ни плати будущим мамам денег за рождение детей, ожидаемых демографических последствий это – весьма дорогостоящее – благодеяние не имеет.

Власти недоумевающе разводят руками – видимо, женщины слишком хорошо стали жить материально, что не желают даже за приличные деньги испытывать страдания и неудобства, связанные с рождением детей. Неплохо было бы властям изучить имеющийся опыт.

Еще в шестидесятые годы прошлого века проводился эксперимент с шахтерами по исследованию производительности труда (ПТ) в зависимости от роста заработной платы (ЗП). В начале шахтеры, получив повышенную зарплату, стали ударно трудиться. Затем зарплата продолжала расти, а производительность замерла на месте. И, наконец, при дальнейшем росте заработков, участники эксперимента отказались от интенсивного труда, снизив производительность до исходного уровня. Как говорится, выше своей головы они прыгать не захотели. Не смогли. Ни за какие коврижки.

До сих пор этот феномен исследователи объясняют тем, что шахтеры, дескать, на полученные деньги неплохо обустроились, обленились и отказались «вкалывать» в забое на всю катушку. Ничего не напоминает?

Если бы власти знали про этот эксперимент, то не стали бы уповать на социальные выплаты матерям и семьям как на средство повышения рождаемости.

Поддержать людей в их стремлении обзавестись потомством – святое дело. Но думать, что деньги что-то принципиально изменят в отношениях людей – наивность. Я полагаю, что люди интуитивно ограничивают деторождение, чтобы не пополнять своими отпрысками ряды невостребованных бедолаг.

Так что проблема демографии должна решаться не столько поощрительными выплатами, сколько созданием и популяризацией новых рабочих мест. Для людей, конечно же, не для роботов.

Второе. Постепенно избавляясь от живых работников, работодатели все больше сосредотачиваются на важных для них экономических показателях. Думают не о том, как и чем живут люди вокруг, а о том, как больше добыть денег.

Вы скажете: «А что, раньше было не так?» И горько усмехнетесь. Нет, коллеги, не совсем так. Отодвигать работников на второй и третий план – очевидный социальный регресс. Еще сравнительно недавно базовый, казалось бы, лозунг предпринимателей «бизнес создается ради прибыли» был многими опровергнут. Богатейшие люди планеты наперебой стали говорить о своем вкладе в развитие общества, в решение наиболее острых проблем, стоящих перед человечеством. В США, где почти все измеряется деньгами, возник призыв к «корпоративному гражданству», суть которого можно раскрыть фразой: если не хочешь, чтобы дворовые пацаны

И это хорошо воспринималось людьми. Действительно, любой бизнес-актив только тогда чего-либо стоит, когда может быть направлен на повышение всеобщей жизнеспособности. В этом подлинный смысл деловой активности.

Миссия компании стала восприниматься не как необходимая фигура речи, без которой не привлечешь в свой бизнес инвесторов, а как истина. «Мы производим самолеты не для того, чтобы победить конкурентов и выгодно продать свою продукцию, а для того, чтобы людям было безопаснее и комфортнее перемещаться по планете». «Мы выпускаем качественные пищевые продукты не ради нашей наживы, а ради вас – чтобы вы не болели, жили долго и комфортно». Это примеры миссий. Звучит слишком романтично, чтобы быть правдой? – Так думают многие.

Но факт в том, что это и есть правда. И в это всерьез поверили сильные мира сего. Однако, не успев войти в полную силу, эта «песня» закончилась. Или почти смолкла. С развитием роботизации.

Мастер-человек неохотно соглашается производить несовершенную продукцию, которая теряет потребительские качества вскоре после приобретения. Мастера – перфекционисты, эпилептоиды по ведущему своему радикалу, и делать заведомо плохонькую вещицу они принципиально не хотят. А их заказчик-торговец требует от производственников плохого качества, иначе не обеспечить должного оборота средств.

Кто же, жадный до денег, захочет торговать, к примеру, холодильниками, которые служат тридцать лет, когда можно впаривать то, что и пяти лет не протянет? Тогда за тридцать лет покупатель шесть раз приобретет новый подобный товар. Проклиная его производителей, ну и что. Пусть неудачник – в смысле, рядовой потребитель – плачет!

Вот и культивируются вместо традиций мастерства – традиции поделок, и возрождается пресловутое утверждение: «бизнес создается ради прибыли». А чего же мы хотим, если производство от людей переходит к машинам? С роботами подобных заморочек не возникает. А хотелось бы сохранить и развить человека-производителя, иначе всем нам не поздоровится. И самим бизнесменам тоже.

Роботизация необходима там, где людям жить и работать крайне трудно или невозможно. Стужа и ветры Заполярья, глубины океана, открытый космос, кратеры вулканов и тому подобные «нечеловеческие» условия. Зачем рисковать людьми, когда можно зарядить машину?

Важно помнить аксиому: Природа не выносит ничего лишнего. Человек не должен становиться лишним. Для него это смертный приговор.

Третье. Стали разрушаться социальные институты, деятельность которых нацелена в будущее человечества. Молодежь бросилась петь, танцевать, играть в КВН. Вроде бы, ничего плохого в этом нет, но, когда одновременно исчезает система профессионального образования, поневоле задумаешься. Возможно, я усугубляю ситуацию, утрирую, но так и хочется сказать: «Когда дети повально и без устали танцуют, поют, дергаются под немудрящую музыку – для общества наступают тяжелые времена».

В вузе, где мне довелось работать, строили-строили и, наконец, пристроили сбоку двухэтажное здание. Когда я поинтересовался о цели строительства, мне было сказано, что это вызвано необходимостью обеспечить, наконец-то, рабочую тишину тем, кто пришел в этот вуз серьезно учиться. В главных зданиях студенческие массы громогласно играли в КВН, не прерываясь ни на минуту. Вызывает оптимизм тот факт, что эта «рабочая» пристройка с момента своего открытия не пустует.

В последние годы – буквально два-три – я отмечаю подавленное настроение у моих учеников. Их предшественники учились, шутили, дерзили, а эти молчат, опустив головы. На переменах обсуждают негромко, кто какую обновку купил, качество еды в общепите, скромные планы на выходные.

Помню, еще пару лет назад на мои слова о том, что на производстве будет не так легко, как в вузе, моя студентка смело ответила: «Ничего, я конкуренции не боюсь!» А теперь в подобных ситуациях мои мальчики и девочки вздыхают и помалкивают. Буду рад ошибиться. Буду счастлив признать, что это следствие моего лишь неумения построить работу с молодежью. Вдохновить юношество на труд и на подвиг.

А что, если я уловил нарастающую тенденцию? Ведь они – мои студиозусы – даже петь перестали. Соберутся вокруг играющего на рояле (у нас в академии есть рояль в фойе), послушают минут пять и молча разойдутся. Куда идти им, Русь, дай ответ? – Не дает ответа.

Точнее, дает. Но такой, который нам всем не нравится. В один из критических для экономики дней в наш вуз пожаловал авторитетный представитель власти. И сказал, обращаясь к студенческой аудитории: «Вы на кого учитесь? На юристов, экономистов? У меня для вас плохая новость: рынок труда переполнен этими специалистами. Вы никому не нужны».

Что делать в случае, когда вдруг осознаешь, что ты никому не нужен? Сдаваться? Замыкаться в себе? Жаловаться на злую судьбу? – Не думаю. Как говорил один из героев комедии Леонида Гадая «На Дерибасовской хорошая погода…» (1993 г.): «Есть другое предложение: не сдаваться!»

Я призываю всех, кто намерен овладевать профессией, становиться олигархами. Нет, не толстосумами, влияющими на политику, а теми, кого мало. «олигос» по-гречески означает «мало».

Быть нужно теми, кто владеет своей профессией, как мало кто другой. Доками, корифеями. Тогда никто и никогда тебя не заменит роботом, и даже думать об этом не станет. В свою очередь, корифеи-суперпрофессионалы получаются из людей, влюбленных в свою работу. А чтобы любить работу, нужно… Вот именно. Нужно перечитать эту книгу с начала. Возможно, корифей в своем деле и есть искомый «новый человек»?

И, в заключение, совсем недавнее впечатление: некая политическая партия со смешным названием (в контексте этой главы) провела свой очередной съезд. Чтобы подчеркнуть современность и инновационность подходов партии к решению насущных вопросов, на съезде в фойе офисного здания демонстрировались роботы с искусственным интеллектом.

Роботов было два: собачка без головы, стоящая на задних лапках (эту собачку все мы видим последние лет пятнадцать, как минимум, на всех технических выставках; по-моему, она китайского производства) и автоматическая тележка, развозившая по залу – внимание! – печенье с предсказаниями на будущее. Вот так новизна! Вот так научный подход к делу! И это, увы, реальный анекдот.

Самореализация

Главное достоинство труда в том,

что он сам по себе и цель, и средство,

чтобы наслаждение было в нем,

а не в его результатах.

А. Рейхани, ливанский писатель

Я много размышляю над понятием «самореализация». Убежден, оно заслуживает самого глубокого и тщательного изучения. Ранее мы уже говорили, что реализовать себя в труде – значит превратиться в труд. Все, что ни есть в человеке, овеществить в трудовых процессах. Каждую черту

Любой человек – кладезь возможностей. Но что толку в кладовой, которая хоть и наполнена сокровищами, но прочно заперта? Впрочем, это не вполне точное сравнение. Сокровища с годами могут дорожать, становиться желаннее и уместнее. Если это золото, например, или драгоценные камни. Обсуждая человека, мы ведем речь о чем-то актуальном и подверженном коррозии. То, что вложено природой в каждого из нас, необходимо извлечь и отдать другим, иначе оно – это важное для всех содержимое – испортится и отравит своего владельца. Так, к сожалению, происходит со многими из нас. И мы очень дорого платим за собственную, назовем это нераспознанность, если хотите.

Как и многие, я с удовольствием и трепетом душевным всякий раз слушаю романс из рок-оперы ««Юнона» и «Авось»» (музыка А. Рыбникова, стихи А. Вознесенского) «Дикий шиповник». В нем есть прекрасные слова: «Для любви не названа цена, лишь только жизнь одна…». Раньше, признаюсь, я воспринимал их лишь в высоком романтическом духе. Как же: влюбился – будь готов умереть за предмет своей любви! Но жизнь показала, что такое восприятие слишком простое и поверхностное.

Всем хорошо известна история любви актрисы Валентины Серовой (в девичестве – Половиковой) и героя-летчика Анатолия Серова. Чего только не рассказывали о жизни Серовой после гибели мужа! Каких сплетен не насочиняли! Моя гипотеза такова: Валентина Серова погибла тогда же, когда разбился Анатолий. Всем последующим ее мужьям и любовникам досталась уже мертвая женщина.

С телом, но без души. Видимо, она пыталась изображать живую: смеялась, занималась сексом, пила вино. Конечно же, играла в кино и на сцене. Но уже не жила. А после окончательно опустилась и погибла, судя по всему, от побоев случайных собутыльников. Вот вам и «жизнь одна».

К чему я все это рассказываю? Да к тому, что именно самореализация рождает любовь к труду. Такую же сильную и долгую, как любовь к человеку. И отсутствие самореализации так же опустошает душу, как отсутствие любви. Человек вне профессиональной самореализации – мертвый человек. Или вовсе не родившийся.

Что, вы полагаете, что это уже чересчур? Это ваше право. Но я думаю именно так. Недаром Константин Симонов – любящий муж актрисы Серовой – писал, обращаясь к ней, о том, что ночью она, порой, в полубреду шепчет «люблю», а утром, в здравом уме, лишь цедит сквозь зубы: «терплю».

Человек, вынужденный жить с нелюбимым, втайне (а то и явно) ждет, когда кончится для него эта пытка. И тот, кто работает из-под палки, мечтает о свободе, об отдыхе, о пенсии. Увы, как показывает неумолимая статистика, большинство людей и живут вместе, и трудятся по обязанности, по привычке, вопреки своим склонностям и желаниям.

Что же необходимо делать, чтобы настроить людей на поиски себя – не бесплодные, псевдофилософские, а в труде? – Думаю, нужно именно что настроить. Сделать самореализацию модной в обществе, особенно среди подростков и юношества. Сделать так – средствами кино, интернета, телевидения, книг и т. д. – что не заниматься успешными поисками самореализации было бы так же стыдно, как ходить в грязной одежде.

Многие же помнят время, когда стыдно было мужчине не служить в армии, а девушке – быть сожительницей, а не мужней женой. Сейчас это позади. Не буду спорить – хорошо мы стали жить морально или плохо. Речь не об этом. Общество сумело привить и взрастить в людях определенные ценности. Когда захотело этого. И сегодня обязано суметь. Нас в России слишком мало, чтобы разбрасываться людьми, позволять себе и другим вытаптывать в душах ростки истинного интереса к самовоплощению, выпускать в свет заведомых душевных инвалидов, брезгующих самым драгоценным на свете – трудом.

Порой складывается впечатление, что многие пороки отдельных людей, и общества в целом, вызваны отсутствием самореализации в труде. Возможно, это крайняя точка зрения. Однако судите сами.

Пьянство. Разве это лишь вредная привычка? – Я так не думаю. У пьющих свои развлечения, ритуалы, способы создания иллюзии благополучия, свое целеполагание – достать выпивку во что бы то ни стало! Они культивируют некую систему взаимоуважения, кичатся друг перед другом своими возможностями. Вначале – реальными, или вымышленными, но социально обусловленными. А потом, по мере деградации личности, все больше связанными со спиртным. Наркотики, азартные игры и прочее, приводящее к потере здоровья, благосостояния, – разве не от невостребованности и/или не от ощущения себя каторжником в этой жизни?

Я знал женщину, которая несколько десятилетий подряд удерживалась от страсти к игре (прежде она была в этом замечена, но на долгие годы «завязала»). Однажды она потеряла любимую работу, по независящим от нее причинам, и вновь пустилась во все тяжкие.

А люди, которые не вылезают из клиник пластической хирургии?

Разумеется, в основном это те, для кого сторонняя оценка их внешности весьма важна для психического внутреннего равновесия. Но это только верхушка айсберга. Выпрямили бы себе нос, если свой, природный, не устраивает, увеличили бюст, надули губы – и довольно. Так нет! После одной операции приходят на другую, на третью. И предела не знают. Это что, проявление дисморфофобии[8]?

А что, если речь идет о поиске цели в жизни, смысла? Сидел человек без любимого дела, скучал, мечтал о занятии, которое бы поглотило его целиком – и вот, пожалуйста, такое занятие нашлось. Теперь он выясняет отношения с протестующими родственниками, едет за тридевять земель на очередную консультацию к «лучшему хирургу», которого почти насильно заставляет скальпелем изменить то, что и так хорошо. Изыскивает деньги, правдами и неправдами, пропадает для семьи, для друзей-приятелей. Чем не насыщенная жизнь?

Средства борьбы со всем этим – если не злом, то серьезным неудобством – нужны адекватные. И пьянство, и наркомания, и игромания, и неуемная перекройка себя – не вредные это привычки, а замена бессмысленной жизни на осмысленную. Поэтому позитивными примерами, да уговорами здесь не обойтись.

Нужно разрушать вредные стереотипы – решительно и жестко, и тут же создавать новые, связанные с востребованностью и самореализацией в труде. Не потому имярек пьет и употребляет наркотики, что слаб и привык во всем себе потакать, а потому, что он не научился жить как следует – реализуя себя в общественно полезном деле. И либо мы отказываемся его знать, и пусть гниет на помойке, либо, что для его близких и родственников куда более приемлемо, – учим жизни заново. Не взирая на его возраст, текущее состояние и формальные заслуги.

Самореализация – основа основ человеческой жизни. Это необходимое условие жизнеспособности. Иными словами – потребность.

Изучение семьи как общественного института показывает, что она существенно деградировала за последние десятки лет. Находятся те, кто утверждают, будто семья вообще изжила себя. Возможно, для этого есть объективные причины.

Мы постоянно твердим о том, что одним из условий жизнеспособности партнерства является его равноправие. Изначально в семью должны объединяться люди, равноценные с точки зрения образования, эрудиции, взглядов на жизнь, темпераментов, характеров, не в последнюю очередь – уровня материальной обеспеченности, карьерной перспективы и т. д. Компетентность будущих супругов должна быть сопоставима. Не должно быть между ними пропастей, непреодолимых разрывов. Собственно, об этом испокон веков заботились родители молодоженов, сводя их – почти детей – в новую семью.

Это происходило на глазах и под контролем общины – неважно, дворянской, духовной или крестьянской. Жизнь была устроена так, чтобы молодые люди не имели возможности с детских лет пересекаться с теми, кто им, в принципе, не пара. И мнения молодежи относительно ее собственного выбора жениха или невесты никто не спрашивал.

Помните в повести «Барышня-крестьянка» (из цикла «Повести Белкина») Александра Сергеевича Пушкина отец-помещик говорит своему сыну-юноше: «Не твоя забота – ее счастье», имея в виду предполагаемую невесту, которую уже он, отец, выбрал для сына? Положим, с формой этого утверждения трудно согласиться. Как это «не твоя забота»? А чья же? Муж непременно должен делать все, чтобы жена была счастлива, и наоборот – жена обязана жить ради мужа. В этом залог нерушимого брака. Но, я думаю, старший Берестов имел в виду другое.

Два сопоставимо компетентных зрелых человека решили обвенчать своих детей. Решение принято и обжалованию не подлежит. А что касается любовных отношений, так, по мнению родителей, «время и случай» все уладят. Стерпится – слюбится, так говаривали в старину.

Сегодня молодые люди по вопросу женитьбы/замужества мнения родителей практически не спрашивают – лишь в редких случаях. Почему? – Вероятно, потому что вступают в брак значительно позже по возрасту, чем их предки. Когда уже привыкают жить своим умом, достигать поставленных трудоемких целей, уважать себя и свое личное мнение. Но самое главное не это. Чем родители могут помочь детям адаптироваться в мире, если сами в нем плохо адаптированы? Как направят их по пути самореализации, сами будучи нереализованными? Как научат детей быть счастливыми, если несчастны сами?

И вдобавок: общественное мнение, на которое долгие столетия ориентировались старшие родственники, тоже потеряло свое былое влияние. Время постмодернизма. Никто никого не обязан слушать, никто никому ничего не должен, никто никого не уважает.

На наших глазах распадается связь поколений, связь времен. Вот вам и кризис института семьи. Она перестала быть обязательной, перестала восприниматься как «ячейка общества». Не ради правильного, общественно ориентированного воспитания детей создается современная семья, а для удовлетворения интимных желаний и нужд взаимного проживания мужчины и женщины. Она становится их личным делом, делом двоих. И пошли все остальные к черту! Согласитесь, в таком случае ставить штамп в паспорте или идти в храм не обязательно. Все это архаика – и ничего больше.

Получается, самореализация детей в семье под большим вопросом. Была бы у них крыша над головой, добротная одежда и обувь, учебники и не пустой холодильник – вот и все, что заботит общество в лице органов опеки.

Счастливая семья – не та, где все сыты, пьяны и нос в табаке, а где каждый понимает, что лично он должен делать по отношению к другим. И делает это.

Если не в семье молодой человек становится на путь самореализации, то, возможно, в школе? Если не принимать во внимание тот факт, что школа, по сути, является слепком с общества, и что в ней происходит то же, что и везде в общественном бытии, то следует сосредоточиться на одной лишь системной ошибке, не позволяющей ни детям, ни взрослым обрести себя.

Есть причина, не позволяющая, на мой взгляд, школе работать над развитием учеников, центральная и главная, торчащая над всеми иными социальными неурядицами, как Монблан. Это нарушение нормы управляемости.

«Норма управляемости» – количественный показатель, выработанный эмпирически и доказанный теоретически, который устанавливает число объектов управления для одного человека. Иначе говоря, отвечает на вопрос: «Сколько предметов (животных, людей) может быть охвачено вниманием одного управленца?» Семь плюс/минус два. Вот сколько.

То есть в школьном классе должно быть максимум девять учеников, чтобы учитель не только читал лекции по своему предмету, но и полноценно формировал личности доверенных его попечению детей. А в действительности сколько? – Тридцать? И это в среднем.

Норма управляемости в школе нарушается постоянно, обессмысливая воспитательные усилия педагогов. При этом есть страны, в которых численность школьных классов приведена к норме управляемости. Да, это не ведущие экономические державы.

И критики справедливо говорят, что эти страны – мировые аутсайдеры по числу выдающихся людей в каждом поколении. Что открытиями и шедеврами искусства они не блещут. Что ж, судя по всему, соблюдение нормы управляемости не есть достаточное условие для яркой самореализации. Но это необходимое условие. Среди прочих.

Кстати, по моим наблюдениям, человек интуитивно стремится соблюдать норму управляемости. Иначе буквально все валится у него из рук. Так и школьный учитель: он уделяет особенное внимание тем ученикам, кто хорошо понимают предмет и стремятся к большему, чем остальные, а также тем, кто мешают учителю работать, спят или хулиганят на уроках. Всего получается около девяти детей из обычных тридцати.

Эту «девятку» учитель хорошо знает, и ему есть что сказать их родителям на соответствующих собраниях. В отличие от других учеников, успехи которых и лица их пап и мам педагог плохо помнит. Всегда советую родителям смотреть на реакцию учителя при встрече с ними: сразу становится ясно, в фокусе внимания их чадо (и почему) или где-то на периферии.

Итак, в школе самореализация тоже сомнительна, как и в семье. Большинство родителей не имеют не только опыта счастья, но и устойчивого представления о счастье; большинство педагогов не могут влиять на всех своих учеников, но даже, гипотетически, имея такую возможность, что бы они смогли предложить?

Школа выдает аттестат зрелости. По-моему, это уже смешно. Зрелостью среди вчерашних учеников и не пахнет. Если под этим не понимать запахи спиртного, духов и биологических жидкостей. Десять, а то

И мы хотим, чтобы выпускники средних школ были нам за что-то благодарны? За что? За бестолковщину, вовлечение в лицедейство, в коррупцию, за бесцельно растраченные годы? Говорят: если б молодость знала, если б старость могла. А почему бы «старости» не научить «молодость» чему-то важному? Тогда «молодость» не только сможет, но и будет знать, что именно ей необходимо «смочь».

Про высшие учебные заведения я промолчу. По моему мнению, большинство студентов вузов напоминают неудачливых потенциальных пассажиров общественного транспорта, полчаса бесцельно проторчавших на остановке. И автобус неизвестно, придет ли, и пешком пойти обидно – зачем же столько прождал? Словно уже сел человек в самолет, взлетел, и только потом вопрошает: «Куда летим?»

У меня есть студенты, которые учатся управлять персоналом. Когда я говорю им, что именно на них в ближайшем будущем ляжет основная тяжесть обеспечения трудовой самореализации работников, они заметно грустнеют. А я что могу сделать? Соврать? Трудовой коллектив остается, похоже, единственным местом, где по-настоящему формируется человек.

И вопрос стоит остро: либо мы сможем создать этого «нового» человека, счастливого труженика, либо придется развернуть серьезную кампанию по роботизации производства, которая сделает объективно лишними миллиарды людей.

Как-то раз в телестудии мне пришлось участвовать в дискуссии на тему бессмертия. Были те, кто ратовали за возможность физического продолжения человека в вечности. Некоторые даже заключили контракты на будущую заморозку собственных трупов с тем, чтобы реанимировать себя лет через пятьсот. Много было аргументов «за» и «против». Разумных, обстоятельных. А потом в беседу вступил один писатель.

Он спросил собравшихся: «А вы уверены, что оживи сейчас все древние египтяне – строители пирамид, примитивные хлеборобы, пастухи – они были бы кому-то нужны? Почему вы думаете, что лично вы будете нужны окружающим через пятьсот лет?» Жесткий вопрос. Не в бровь, а в глаз. Обществу нужен не просто человек (а человек неотъемлемая часть общества). Ему необходим человек компетентный в рамках компетентности, то есть сферы ответственности, принятой им на себя. Иначе человек становится лишним и пьет всю жизнь горькую чашу «лишнего человека».

Если мы сегодня думаем о том, что нам не место среди живых, примериваем на себя погребение с заморозкой, то что изменится в будущем? Люди станут глупее? Общество сможет позволить себе расточительность? Общество, быть может, и позволит. Но индивид не в состоянии справиться с собственной неприкаянностью, вторичностью, зависимостью от чего-либо расположения. Вот в чем дело.

И я, собственно, призываю к свободе, к самостоятельности, которую дает лишь полноценная трудовая самореализация. Исходя при этом из простой аксиомы: каждому, без исключения, уготовано любимое поприще. Природа не производит некачественных людей.

А как на самом деле?

Русские лишены от природы база,

на котором можно было бы все безопасно

ставить и строить.

Н.В. Гоголь

Некий политолог (не важно, кто именно, это весьма распространенная позиция) высказался в том духе, что обществу нужна идеология, и тогда люди почувствуют себя во всеоружии. Не буду спорить – идеология как систематизированное представление о благе необходима.

Что есть благо? – Вот на какой вопрос отвечает идеология. И здесь представления людей разнятся. Причем до такой степени, что многие готовы ненавидеть друг друга и воевать за свою точку зрения с оружием в руках. «Его погибель, смерть детей с жестокой радостию вижу», – писал Александр Пушкин в знаменитой оде «Вольность». Да, поэт не говорил от своего имени – он намекал на волю народа, страдающего под гнетом царизма, но все же «смерть детей» – это, по-моему, чересчур.

Идеология есть у всех, даже у людей примитивных. Какие люди – такая и идеология. Упомянутый политолог говорил о государственной идеологии, о той, что будет, по его словам, когда-нибудь вписана в Конституцию страны.

По тому, разделяет гражданин ее или нет, будут судить «свой» он или «чужой». Для укоренения в обществе государственной идеологии понадобятся соответствующие институты, вероятно, введут оплачиваемые государством должности, типа «старший идеолог», «ведущий идеолог», «идеолог-пропагандист». Впрочем, развивать мысль в этом направлении можно сколько угодно долго. Что до меня, то я сказал бы иначе: для устойчивого развития обществу нужны а)система трудовой самореализациии б) работающие внятныесоциальные лифты.

Про самореализацию сказано уже немало. Поговорим о социальных лифтах. Мои подросшие студенты, ныне специалисты, задействованные в реальном производстве, бывает, жалуются: «Все, что вы говорили нам на лекциях – правда, но не для сегодняшнего дня. На работе мы сталкиваемся совсем с другим отношением».

Увы, это нередко так. Но еще индийский философ Ошо указывал на то, что ссылка на преобладающий в обществе образ жизни и порядок вещей – не доказательство истины. Действительно, люди в страхе склонны проявлять агрессию и недоверие по отношению друг к другу, конкурировать не только честно, но и бесчестно. И что из этого следует? Что подобные условия жизни и поведения делают нас сильнее? – Нет, они только ослабляют нас, убивают то, что нам дороже всего, – человечность.

Помните, в «Золотом теленке» подпольный миллионер А.И. Корейко поначалу отказывался отдавать миллион рублей Остапу Бендеру? «Я их (миллионы) заработал, – ворчал Корейко, – а что сделали вы?» «Я потерял веру в человечество, изучая историю вашего обогащения. Разве вера в человечество не стоит миллиона?» – с грустью отвечал Остап. И Александр Иванович вынужден был с ним согласиться: «Сто́ит, сто́ит».

Игра в «победителей» и «побежденных» увлекает многих. И те, кто метят в победители, не заинтересованы в компетентности окружающих. Компетентных не победить, не повести под уздцы куда угодно, не заставить совершить грубую ошибку. Вот откуда, на мой взгляд, многие из укоренившихся в обществе «традиций».

Именно такие – бесчестные и ни во что не верящие – игроки готовы усилиться не за счет дополнительных знаний и умений (что трудно), а за счет принадлежности к неким, ими же и выдуманным, «избранным» сообществам (что существенно легче, по их мнению).

Ты ошибаешься, но не исправляешь ошибку, а обращаешься за помощью к тому, кто защитит тебя от наказания. Как своего, как человека из клана, системы, элиты и т. п. Где же здесь место рациональным, полезным для всех социальным лифтам? Их разрушают, объявляют неработающими, высокомерно смеются над ними. Но, как говорится, Бог не Тимошка, он видит немножко.

Общество не выживет без компетентных субъектов. До определенного момента оно может накапливать

Помню, я целую статью написал под названием «Титан или Титаник?» Если коротко, то речь там идет о компаниях, ставших по тем или иным причинам владельцами известных брендов или востребованного сырья. Если они (посредством своего менеджмента и специалистов) смогут обеспечить высокий уровень качества производства – как раньше – честь им и хвала. И покупателей не потеряют, и проверенные временем хорошие традиции сохранят. Не смогут или не захотят, а будут лишь пользоваться спросом на продукцию, созданным их предшественниками, то скоро пойдут ко дну, и пузырей не останется.

Это к вопросу о том, что реальность далека от лекционных теорий. Да и к вопросу о социальных лифтах тоже. Не хочешь рухнуть в грязь лицом, лишиться всего и сразу – будь добр, обеспечь социальный рост компетентным людям. И сделай это, пока ты еще в силах. Потом будет поздно оплакивать нереализованное и восклицать: «А счастье было так возможно!»

На самом деле, умных и дальновидных у нас большинство. Это просто моим студентам не всегда везет с трудоустройством. А ведь я их предупреждаю год за годом: «Не поощряйте своим присутствием тех, кто вас недостоин». Поступая на работу, не только показывайте себя, но и требуйте отчета от ваших нанимателей.

В реальности потенциальные работодатели готовы дорого дать (и дают) за крепких профессионалов, привлекая их в свою команду. Только уровень нанимателей и нанимаемых должен быть сопоставим. Баран, предводительствующий львами, не лучшая комбинация. Это я и называю «жизнеспособным партнерством равных».

Обидно и страшно слышать, что укоренившийся в компании менеджмент не понимает и не хочет понимать обязательности приоритета профессионализма работников над их преданностью руководству. Лоялен человек бывает только к самому себе. И если он востребован и реализован в профессиональной жизни, то он любит себя, гордится собой, чувствует себя комфортно и другим того же желает.

Но о какой лояльности можно говорить, если человек несчастлив. Все вокруг него виноваты, сам он винит себя в том, что ему плохо. Не понимать этого, по-моему, значит, ничего не понимать в людях, в жизни. Принуждения и соблазнения надолго не хватит. Высокая зарплата не снимает вопроса о счастье или несчастье. И удовлетворенность трудом – это довольство собой в труде, а не размером денежных выплат, как выясняется.

Однако задуматься есть о чем. И есть над чем поработать. Не секрет, что значительная часть молодежи в России внимательно смотрит «за рубеж». По мнению этих людей, там и жить комфортнее, и работать интереснее. Да что молодежь! Немало взрослых людей презрительно хмыкают, когда в их присутствии начинаешь хвалить что-то отечественное (медицину, электронику, космос, самолеты и т. д.). Они убеждены, что качественное производство товаров и услуг возможно только в развитых странах Европы, Ближнего Востока, Китая и др. Попытки разубедить таких примерами вызывают лишь большее отторжение, они отворачиваются, уходят от диалога и потом посматривают на тебя, как на опасного, придурковатого и необязательного партнера.

Это свидетельствует о том, что их референтные группы находятся за пределами нашей страны. Но почему? Вопреки здравому смыслу, эти люди отождествляют себя с теми, кто знать их не хочет. Для кого они были и будут вечно чужими. Можно, конечно, плюнуть в их сторону и отвернуться от них – дескать, что разговаривать с недоумками. Но можно взглянуть и иначе. И спросить себя: а есть ли у нас гарантии трудоустройства для тех, кто любит не только свою родину, но и свою работу?

Среди высших учебных заведений, где я учился, была и Академия государственной службы. В год моего выпуска только я и еще одна слушательница получили дипломы с отличием – среди нескольких десятков выпускников (людей не случайных, предварительно отобранных из практикующих чиновников – вчерашних школьников в Академию тогда еще не брали). И вот среди выпускного шумного бала ко мне подошел замдекана и извиняющимся тоном сказал: «Раньше мы обязательно предложили бы вам высокую должность, но сейчас никакого запроса на наших выпускников не существует». Может быть, подобный запрос появился сейчас? – Увы, нет.

Отсутствие понимания личной трудовой перспективы – вот что отвращает многих людей от работы у себя дома. Мы сколько угодно можем тратиться на разработку и приобретение высоких технологий, развивать производственные мощности, но, если человек во всем этом не увидит ясно своего места, своей гарантированной востребованности (по вектору самореализации) – он не сможет быть патриотом.

В самых высоких патриотических целях необходимо формировать социальные лифты – понятные и работающие. Иначе возникает впечатление «мутной воды», где любят половить рыбку разного рода несчастные. И вот глядит русский человек куда-то в чужую сторону. Не потому, что там лучше, а потому, что дома не все в порядке.

Часто приходится слышать: «человек – жертва обстоятельств».

Но почему «жертва»? Откуда это представление о неизбежной тяжести жизни, неприветливости окружающего мира? Мне, например, жить нравится. А кому тяжело, я знаю. Об этом, собственно, и вся книга.

«Господи, дай мне силы изменить в моей жизни то, что я могу изменить. Дай мужество и душевный покой принять то, что изменить не в моей власти. И дай мне мудрости отличить одно от другого!»[9]

К чему же относится выбор профессии? Я убежден – к тому, что можно сделать самостоятельно. И сил у человека для этого хватит. Нужно только быть честным с самим собой, воспринимать себя таким, какой ты есть. Спокойно и взвешенно оценить свой характер, стиль мышления, специальные способности. И, как говорится, дать им волю. Чтобы они подняли тебя на своих крыльях и легко понесли к вершинам профессиональных достижений.

Я, например, если вижу в человеке отчетливо развитый истероидный радикал, сразу понимаю, что без публичного одобрения, без внимания исключительно к его персоне, он не проживет и дня. Значит, чем бы он ни занимался в жизни, он будет прекрасен на сцене, на трибуне, у микрофона, перед телекамерой. И это обязательно нужно учесть в его профориентации.

Эпилептоидный радикал заставит своего обладателя вникать в подробности любого дела, добиваться кристально ясного понимания всего, за что взялся. Эпилептоиду интересно копаться в мелочах, выстраивая в

Паранойяльный радикал, очевидно присутствующий в характере, делает своего обладателя крупной фигурой, сосредоточенной на масштабных, социально значимых результатах. К такому с мелочами не суйся – не поймет, не услышит. За «мелочи» отвечает? – Правильно, эпилептоидный радикал. Бывают люди, у которых в характере эпилептоидный и паранойяльный радикалы совмещаются? – Конечно, бывают. В этом-то и состоит мудрость и мастерство специалиста по профориентации – распознать подлинный характер человека. Ничего не упустив.

Эмотивный радикал необходим там, где помогают людям, животным, растениям. Помогают непосредственно – тем, кто страдает или нуждается в помощи прямо здесь, на глазах. Ученые, ставящие безжалостные эксперименты на людях, на мышах и лягушках, не в счет. У тех властвуют шизоидный и эпилептоидный радикалы. Эмотивы не губят, а спасают от гибели жизнь и красоту, даже если для этого требуется пожертвовать собой.

Встречая шизоидный радикал в характере человека, я понимаю, что этот индивид будет все переиначивать, перетолковывать на свой лад. Поэтому от необходимости что-либо делать по шаблону он будет страдать. Равно как и его эпилептоидные товарищи по работе будут страдать от него самого.

Обладателю выраженного шизоидного радикала обязательно нужно искать творческое поприще. Труд, где предусмотрена свобода решений и поступков. Насколько профессионально будет выполнять шизоид свою нестандартную работу, зависит от наличия и выраженности у конкретного человека эпилептоидного радикала.

Гипертимный радикал заставит своего обладателя активно двигаться, перемещаться в пространстве и веселиться. Ему предписаны профессии, где люди трудятся в поле, на воздухе, вне замкнутого пространства, где много людей вместе, где производственные задания технически простые, краткосрочные и где поставленные цели конкретны и достижимы.

Тревожный радикал пригодится там, где надежность и обоснованность выбора важнее, чем высокий темп работы.

Понятно, надеюсь, что характер человека никогда не состоит из единственного радикала. Поэтому важно приглядываться к каждому индивиду, спрашивая себя: из каких радикалов и в какой иерархии они расположены в его психологическом профиле. Напомню, что здесь, как и везде, сначала формулируются гипотезы, а потом они либо подтверждаются опытным путем, либо опровергаются. Главное, не торопиться с выводами.

Для окончательного заключения по выбору перспективной профессии нужно, конечно, учесть и склад ума индивида, и присущие ему специальные способности. Ну, а когда возникла уверенность в правильном выборе, придется искать способ воплощения в жизнь выработанной модели – где этому учат, что необходимо подготовить для начала учебы и т. д.

Помню, один из моих студентов, завтрашний выпускник вуза, экономист и управленец, вдруг подошел ко мне после занятий и спросил: «Где можно выучиться на психолога?» Признаюсь, этим вопросом он меня озадачил. Во-первых, стоя на пороге выпуска, этот юноша понял, что учился «не по той» специальности. Но это еще полбеды. Он молод, полон сил, получить дополнительное образование для него – не проблема. Однако, во-вторых, я действительно не знаю где сегодня люди получают хорошее психологическое образование. Наверняка, таких мест множество.

Вместе с тем, лично я знаю немало природных психологов, тех, кто, не получив профильной подготовки, прекрасно разбираются в людях. И помогают людям, когда это необходимо.

Но мне, увы, известны также многие, кто психологами по диплому называются, но профессионалами в этой области не являются. Вот и ответь юношеству! Попробую выкрутиться и на этот раз.

Поговорим о профессионально важных психологических качествах этой профессии. Как я их себе представляю. К слову сказать, психологи бывают разные. Например, есть те, кто непосредственно занимаются людьми и их проблемами, а есть психологи-разработчики, которые разрабатывают всевозможные тесты. По моим наблюдениям, эти специалисты далеко не всегда понимают людей, мотивы их поступков, характеры. Порой это влияет на результаты их работы, порой – нет. Это зависит от того, какие тесты они создают. Мне бы сейчас хотелось поговорить о психологах, работающих с людьми.

Психология – это наука не о том, как обирать простаков, а о том, как наставлять человека на путь истинный, не будучи священником.

Начнем с характера, адекватного этой профессии: разумеется, в нем должно быть человеколюбие, стремление помочь страждущему – 4, внимание к «мелочам» (каковых в человеческой судьбе, понятное дело, нет) – 2, трудолюбие и целеустремленность – 3, оригинальная самостоятельная трактовка фактов биографии доверителя – 5, боязнь навредить торопливыми действиями – 7.

Получается, психологу чужды показная уверенность, самолюбование, стремление стать фигурой на фоне других – 1, а также поверхностность и бесшабашность – 6.

Так это или нет? – Похоже, что так. Но нами пройден только первый (констатирующий) этап построения психологического профиля: 4, 2, 3, 5, 7. Применим попарное сравнение радикалов.

4, 2 или 2, 4? Психологические характеристики радикалов нам известны (см. выше). Однако вопрос от этого легче не становится. Кто он, психолог, в первую очередь? Человеколюбец, желающий блага своему доверителю, или технолог, мастер, взявший под свою ответственность растерянного, опустившего руки, заблудившегося в трех соснах индивида с тем, чтобы вернуть обществу человека здравомыслящего, уверенного в своих силах, деятельного, созидательного? Ясно, что от психолога ждут и того, и другого. Но в первую очередь он кто?

После долгих размышлений я прихожу к выводу, что все-таки технолог. Прежде чем творить благо, нужно детально разобраться, что пошло не так в жизни этого человека. Ведь несчастными не рождаются, а он стал несчастным. Из-за чего? Поэтому я полагаю: 2, 4.

Следующая сравниваемая пара 4 и 3. Доверителем психолога является человек. И мы говорим, прежде всего, о человеке.

Поэтому 4 здесь впереди. А «тройка», что ж, она необходима везде, где важно достичь осязаемого результата. Знаю, что не все разделяют подобную точку зрения. Но я глубоко убежден, что люди приходят к психологу, чтобы получить помощь. Есть ведь такая дилемма в нашей профессии: мы даем человеку не рыбу, чтобы он сразу ее съел, а удочку, чтобы он сам научился ловить рыбу. А почему надо так ставить вопрос? Может, лучше давать доверителю и рыбу, и удочку? Почему он должен уходить от психолога голодный с удочкой? Словом, что можешь, то и дай. Главное, чтобы человек, обратившийся к психологу за помощью, не разочаровывался тем, что он попусту потратил время и силы.

Следующее сравнение – 3 и 5. Видите ли, шизоидность – это всегда склонность к эксперименту. Да, к каждому человеку необходим индивидуальный подход. И в профессии психолога есть место не только гуманитарному подвигу, но и поиску. Однако я бы экспериментаторством не увлекался. Те, у кого 5

Пара радикалов 5 и 7 – вновь сложное сопоставление. Хорошо известен завет Гиппократа, адресованный врачам: «Не навреди». Кстати, до сих пор не разгаданный завет. Гиппократ двумя ногами стоял на земле. Он, как представляется мне, не был романтиком. Лечил людей, в основном, слабительным. Да, уж, таким лекарством он никому не вредил. Поэтому я воспринимаю его «не навреди» первой частью незаконченной фразы: не навреди, а то от пациентов можно и по шее получить. Впрочем, шутки в сторону. Психолог по отношению к человеку, к своему доверителю, почти что врач. И если адресовать и ему гиппократово «не навреди», то однозначно профиль профессии 7, 5. Уж кто-кто не навредит, так это «семерка». Поверим Гиппократу? – Давайте поверим.

Итак, психологический профиль профессии «психолог»: 2, 4, 3, 7, 5.

Как это сочетается с мотивацией многих абитуриентов психологических вузов – глубже понять себя и людей, совладать с собственными «тараканами» в голове – не знаю. Судите сами.

Запомните: чем ближе к началу профиля истероидный радикал, тем больше этот человек – артист, живущий в жизни, как в пьесе, понарошку; чем ближе эпилептоидный радикал – тем его обладатель больше мизантроп, формалист и критик всего и вся (правда, критик толковый); паранойяльный радикал – масштабный гиперсоциальный деятель, принадлежащий собственной идее; эмотивный – добрый художник; шизоидный – углубленный в себя исследователь, внешне недотепа, растерянный и бестолковый; гипертимный – балагур и весельчак, «перекатиполе»; тревожный – «премудрый пескарь», мечтающий отсидеться всю жизнь под знакомой корягой. Все это – объективно востребованные и, стало быть, полезные персонажи. Главное, ничего и никого не перепутать. Не рекомендовать, например, шизоиду больше общаться, а гипертиму – развивать в себе усидчивость.

Любые рекомендации по изменению стиля поведения должны на что-то опираться.

Особых специальных способностей для профессии «психолог» я, признаться, придумать не могу. Похоже, что они здесь не нужны. С мышлением сложнее. Думаю, психологу пригодится равно рациональный и эмоциональный интеллект. А это сочетание встречается нечасто.

Вот, собственно, и все, что я хотел бы сказать о выборе профессии. А теперь, если позволите, если у вас хватит терпения, я опубликую некоторые мои заметки на полях этой книги.

По мере работы над ней они рождались сами собой.

Самое важное – уметь разбираться в людях. Но и самое опасное – уметь разбираться в людях. Что если кто-то, в отместку, со злости, станет вредить, пользуясь этим умением? Мстит тот, кто сам когда-то стал жертвой чьей-то душевной слепоты, чьего-то безразличия. Чтобы не было непонятых, нераспознанных людей, и нужно уметь в них разбираться.

О трансформации радикалов: паранойяльный радикал – сильный и вязкий – может со временем (при инволюционной и иной утрате энергии) превращаться в эпилептоидный; эпилептоидный радикал – ослабленный и вязкий – может (при длительном стрессе или резком массированном давлении обстоятельств) превращаться в тревожный – слабый и вязкий.

Наивысшая производительность труда там, где труженик влюблен в свою профессию. А влюбиться человек способен лишь в самого себя. Следовательно, наиболее производительным становится труд, в котором воплощен сам человек. Это и называется самореализация. Человек любит себя в труде (и труд в себе – в данном случае противоречие исчезает). И вкладывает в свой труд, то есть в самого себя, все, чем только располагает сейчас и в будущем. Остается только найти применение получаемым результатам. Иными словами, обеспечить востребованность этим усилиям. Сочетание востребованности и самореализации человека – высшая форма социального бытия. Это и есть счастье. Соучастие в общем деле с полным раскрытием индивидуальности.

Как сказал один неглупый и небездарный человек: вчера люди работали, чтобы избежать наказания, сегодня – чтобы заработать денег, а завтра захотят выразить себя в труде. И это станет ведущим трудовым мотивом. Уверен, так и будет. Однако быстрота наступления этого «завтра» зависит от нескольких причин. И здесь у меня есть повод для беспокойства. Кто-то вообще не признает самореализацию в труде за счастье. Кто-то признает, но боится поставить в этом вопросе точку и оговаривается, дескать, существуют и другие формы счастья. Например, счастье в любви.

В природе нет ничего неприличного, кроме невежества.

Цель управления конфликтом – создать для конфликтующих партнеров новые возможности, а не лишить их прежних.

Конфликт – это деградация функционала и, в целом, приспособительных возможностей социальной группы. По причине того, что группа не смогла справиться с вызовами, исходящими из внешней и внутренней среды.

Если мы продолжаем молиться на конкуренцию, как стиль жизни, то к чему опровергать право сильного на применение силы, покорность слабого перед тем, кто явно сильнее? В конкурентной среде эти явления естественны и неизбежны. Победители в конкуренции просто обязаны требовать к себе особого отношения, присваивать львиную долю общего достояния. Если при этом победителей вооружить передовыми научно-техническими достижениями, то их отрыв от слабаков станет непреодолимым в принципе. И закономерно встанет вопрос о переизбытке потребителей и, соответственно, необходимости сокращать их количество. Так что формула К х НТП (где К – конкуренция, а НТП – научно-технический прогресс) – это формула расслоения и гибели человечества. Принципиально иное дело – сотрудничество. Эта стратегия слабых не уничтожает, не сметает, как лишние фигуры с шахматной доски, а делает сильными. Ведь сотрудничество намерено научить каждого человека больше производить, чем потреблять. Это вполне реально, при желании. И формула С х НТП (где С – сотрудничество) – это формула вечной жизнеспособности социума.

Есть ценности вечные, незыблемые, предавать которые и пересматривать нельзя без катастрофических последствий для всего человечества. Например, человеколюбие, точнее – человеко-сбережение. Без него все прочее не имеет смысла. Но есть ценности и иного уровня – повседневные, рождаемые обыденностью, практикой жизни. К примеру, ценность труда в противовес безделью, ценность чистоты и порядка в противовес грязи и бестолочи. С позиций этих, практических, ценностей – взять бы всех лентяев, грязнуль, всю бескультурную сволочь, да перестрелять. Дышать бы стало легче, как кажется. Но подобный порыв в корне противоречит человеко-сбережению. Как это «перестрелять»? Кого – живых людей?! Вот и пытаемся мы выкручиваться из этих ценностных противоречий. Держим над головой лозунг «Да здравствует любовь!» А сквозь зубы цедим: «Чтоб вы все сдохли!» Искренне считая и то, и другое правильным и обоснованным.

Из тех, кто уверен в

Интересный феномен: человек, интуитивно защищая свою психику от перегрузки, вместо реальной проблемы придумывает себе ложную. Как будто он отмахивается от того, что тяжело, с чем он боится не совладать. А в качестве замены сам себе предлагает, что попроще, как ему кажется.

Так, например, некто заявляет, что из его жизни ушла любовь, что он и его прежде самый близкий человек утратили интерес друг к другу и расстались. «Вот такая у меня проблема», – грустно констатирует некто. Ему понятно, что так бывает, что такая ситуация не только у него. Он даже, допускал что-то подобное. Ожидал. Почему нет? Ведь он же читал и слышал не раз, что любовь живет недолго.

«Что ж, – думает некто, – это теперь случилось и со мной. Тяжело, конечно. Но такова "селяви"». И вот уже ему полегчало. Некого и не в чем винить. Нет резона разбираться в ситуации, поскольку она, увы, банальна. И все в таком роде.

Если рассказать ему, что любовь, образно говоря, это спичка, а семья – костер, и спичками можно чиркать долго, пока не закончится коробок, но все бесполезно, если самого костра нет, то он сильно расстроится. И разозлится, и обрушится с обвинениями на того, кто ему об этом сказал.

А ведь проблема-то как раз и состоит в том, что нет костра. Не в том беда, что ушла любовь, а в том, почему она ушла именно от них. Вопросы здесь должны быть другие: что помешало этот костер сложить? Почему полюбившие друг друга люди не смогли (не захотели) выработать смысл совместной жизни, одинаково важный для обоих? Что помешало этому и почему? Ведь разрушается всегда то, что нежизнеспособно.

Да, отвечая на подобные вопросы, можно далеко зайти. Вскрыть такие гнойники, каверны, излечить которые не представляется возможным. Словом, при глубоком погружении в тему обязательно откроется истинное положение вещей. А это человека страшит. К этому он не готов.

Вот и сворачивает он с трудной дороги самопознания на легкую, на первый взгляд, протоптанную многими, тропинку иллюзии. Однако в конце этой тропинки – тупик. И если некто не хочет закончить свою жизнь в заблуждении, он обязательно вернется к началу. От правды не скроешься, не убежишь, если намерен оставаться разумным человеком.

Детство – жизнь в парадигме привилегий. Взрослость – жизнь в парадигме ответственности.

Глупости, которые совершает женщина, обходятся ей с годами все дороже.

Девочка, стремящаяся к легкой жизни, вырастает в женщину с трудной судьбой.

Принцип расширенного воспроизводства благ универсален. Заходишь в дом, знакомишься с семьей – и сразу понятно, есть в этом доме счастье или нет. Как? Семья производит больше, чем потребляет, – она счастлива. Но если потребляет благ больше, чем производит, – она несчастна.

Говорят: нет богаче земли, слаще сна, дороже жизни. А я бы сказал: нет богаче родной земли, слаще сна любимой женщины, дороже жизни близкого человека.

С возрастом мы ведем себя увереннее, потому что перестаем бояться боли.

Человек настолько эгоцентричен, что не понимает и не признает неосознанную жизнь. Жизнь растений, воды, камней, простейших он наделяет сознанием. Ищет в ней признаки осознанности. Поэтому мы так боимся смерти: нам страшно потерять сознание. Продолжиться, что неизбежно, в той самой неосознанной жизни.

Остроумие – это когда легкими словами выражаются весомые мысли. Занудство – когда тяжеловесные слова используют для выражения мыслей, которые мало весят.

Причина нашего кризиса в том, что продавец заставил мастера производить некачественный товар в угоду обороту. Мастера обязали делать вещи, которые не служат долго, подлежат периодической замене, ибо часто и безнадежно ломаются, да и морально устаревают. Раскрутилась погоня за деньгами, взамен достижению качества продукта. Мерилом стоимости стали не надежность и долговечность вещи, а бренд. Поскольку бренд – это не про вещь, а про социальные отношения вокруг этой вещи, то в сознании людей мало-помалу реальность заместилась субъективной оценкой отношений. Люди сами ушли от того, что можно проверить, к тому, что можно придумать.

По закону адекватности прав и обязанностей, количество признаваемых за человеком прав равно количеству делегированных ему обязанностей. Иными словами, чем больше у тебя прав, тем больше и обязанностей. А значит – тем меньше свободы. Таким образом, права и свободы не синонимы, а антагонисты. Чем больше прав, тем меньше свобод.

У Бога нет для человека сверхзадачи, а у черта – есть. Но выполнение СВЕРХзадачи потребует усилий и возможностей СВЕРХчеловека, само создание которого будет отрицать существование человека нынешнего, обыкновенного. Человек станет слабым подобием, второсортной копией СВЕРХчеловека. Так творение Бога будет посрамлено, а творение черта – восторжествует.

Дьявол может создать сверхчеловека, способного взглядом испепелить врага. Но он никогда не создаст того, кто способен простить своего врага.

Человек – слабое болезненное уязвимое существо, прикрытое рубищем. Но в уме у человека Вселенная, а в душе – Любовь. Разве могут сравниться с обыкновенным человеком выдуманные чертом «мутанты», «супермены» и прочая нечисть? Разве их цирковые подвиги хоть в чем-то похожи на ежедневный простой человеческий подвиг?

Помню, в юности я снисходительно усмехался, читая у Ильфа и Петрова в «Золотом теленке» про незадачливого торговца крахмальными воротничками. Его товар в «1930-м году от рождества Христова» оказался невостребованным, и торговец «уехал на извозчике во мглу». Теперь я не усмехаюсь. Я стал понимать, что востребованность крахмальных воротничков ушла вместе с людьми, которым эти деликатные предметы были когда-то необходимы. Таких людей называли культурными. Они носили хорошо сшитые костюмы, безупречную обувь, чистое белье. И, среди подобного прочего, крахмальные воротнички и манжеты. Таких людей не стало в 1930-м году. Совсем. Поэтому и исчез соответствующий товарный спрос. А я, молодой дурень, над этим смеялся.

«Все революции в мире совершаются против рантье». Нет, это не так. Представим, что некие Иванов, Петров, Сидоров – рантье. Не против Иванова, Петрова, Сидорова совершаются революции, а против системы общественных отношений, которые позволили этим господам стать рантье.

Примечания

Прочел недавно фразу: «Блогеры – современные лидеры мнений». Зная интернет-аудиторию, можно эту характеристику дополнить: «Блогеры – лидеры мнения тех, чье мнение никто никогда не спросит». Это печально, но факт.

В данном случае это была именно женщина. Однако мужчины ведут себя подобным образом не реже.

Например: В. Пономаренко «Практическая характерология. Методика 7 радикалов». – Москва, Издательство АСТ, 2022 г. и В. Пономаренко «Ключевые 7 радикалов. Человек:2.0». – Москва, Издательство АСТ, 2024 г.

Климов Е.А. «Психология профессионального самоопределения». – Москва. Издательский центр «Академия», 2010 г.

Это удивительное свойство природы человека ничего общего с болезненным нарциссизмом не имеет. Человек может полюбить и другого человека, и животное, и растение, и даже нечто неодушевленное, только если увидит в этом существе себя, как в зеркале. И точно так же может разлюбить, как только объект его привязанности покажется ему чужим, отторгнет проекцию этого человека – если, образно говоря, зеркало треснет.

Из книги М.А. Ширвиндта «Мемуары двоеш(ч)ника». – Москва. Издательство «Эксмо», 2018 г.

Рента – это узаконенный, но не заработанный доход. Принято определять финансовую, земельную ренту. Но рента бывает и от занимаемой должности, и от положения в семье.

Дисморфофобия – психическое расстройство, выражающееся в хроническом недовольстве своей внешностью.

Эту молитву я знаю давно. Но об ее подлинном авторе – американском проповеднике-протестанте Рейнхольде Нибуре – узнал недавно, из книги К.В. Душенко «История знаменитых цитат». Впрочем, кому только эту молитву не приписывали – от Франциска Ассизского до старцев Оптиной Пустыни.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге