О распайке грибов

Глава 1

Леди Энн любила две вещи – грибы и что-нибудь попаять. Можно с канифолью или каким жидким флюсом. Обычным припоем или низкотемпературным. Еще, когда был не грибной сезон, она танцевала, но это была только разминка перед грибным сезоном.

Она ходила по лесу с паяльником в руке и вальяжно пританцовывала, почтительно обходя пни. Пень в лесу – большой человек. Это как чиновник, только садишься на него задницей. Но он все равно – большая шишка, потому что право имеет.

И вот однажды идет леди Энн по лесу, с лукошком. Собирает грибы и стряхивает с паяльника припой. Принюхивается изящным носиком к жалу, жадно ловя аромат флюса и поправляет повышающий преобразователь, спрятанный в рюкзачке и запитанный от аккумуляторной батареи. «Грибы – они как транзисторы. Дергаешь за ножку – и грибочек открывается, шляпка разжимается. Дернешь слишком сильно – грибочек разваливается!». Ей всегда был присущ такой дух…потрясающего интереса к миру, иногда со стороны казавшегося легкой придурью. Она напоминала ребенка, чудом не растерявшего подлинный интерес к миру. И взросление будто придало ей некоей придури. Возможно, если бы она была страшненькой, это было бы трагично. Но она, к счастью, была очень красивой, поэтому ей это даже шло. Интерес вызывало то, как в ней все это уживалось.

Ее беспокоило то, что эти непослушные грибы были то тут, то там. Им все не хватало какой-то дисциплинированности. Было бы очень лицемерно с их стороны самим отрываться от грибницы и прыгать в лукошко. Слишком пошло для грибов. Но все же они могли бы и расти более упорядоченно. Только под деревьями высотой от 3 до 4 метров. Или только в радиусе полуметра от почтенного пня. В крайнем случае – там, где разрешил медведь. Но грибы были безразличны к уставам и табелям, они росли там, где росли, и леди Энн это слегка раздражало.

Однажды она так рассердилась на грибы, что решила их припаять, чтобы они знали свое место. Она закопала в землю, прямо посреди грибницы, толстый луженый провод, чтобы припой как следует прилипал к нему. Энн любила хорошую адгезию. Главное было потом не тянуть с пайкой, иначе даже луженый провод мог и потерять свои прекрасные свойства.

Энн закопала в землю провод и начала доставать из лукошка грибы и садить их прямо поверх провода. Когда она расставила их в ряд, она вернулась к началу, немного отступила и снова стала вкапывать провод. Потом снова установила грибы на положенные посадочные места. Затем включила паяльник и стала ждать, когда прогреется. Повышающий стабилизатор выдавал крайне маленький ток, поскольку при повышении напряжения сильно терял в нагрузочной способности. Так что скорость была не как от бытовой розетки.

Минут через 10 паяльник все-таки нагрелся. Энн немного поплакала на жало. Она плакала чистым оловом, поэтому чаще всего именно так проверяла жало. Слезы расплавились и заблестели. Значит, можно паять.

Она присела, поднесла паяльник к ножке первого гриба и стала прогревать. Схватилось хорошо, и Энн поняла, что это то, чего ей так не хватало последние годы. Она стала паять грибы один за другим, пока все не были припаяны. Ее охватила радость и легкость, она стала прыгать и размахивать пустым лукошком, танцевать с деревьями, целовать случайных зайцев. Устав, она упала на траву и закрыла глаза. Солнце было в зените и так приятно слепило. В ее улыбке, как всегда, было какое-то загадочное…довольство. И, наверное, только грибы знали, про что оно.