Нулевая степень

Глава 1

Алистер затянулся красной.

– Чёрт... – его плечо ныло от боли, рисуя в памяти жуткую картину прошлой минуты. – Кажется, желание этого парня свести счёты с жизнью ничуть не притупило его инстинкт самосохранения.

Убийца смотрел, как тело его очередной жертвы испускало кровавый пар, что медленно расползался по комнате, перемешивался с не менее красным сигаретным дымом и кучковался в небольшую тучу под потолком. Красные дымили больше всего. От них даже особого кайфа не было – сплошная показуха. Но как же хорошо они заметали следы – ещё ни разу не подводили.

– Ну ладно, – Ал подошёл к окну и открыл форточку, – в добрый путь, Рич. Надеюсь, ты отправишься в нулевую.

Пар, вперемешку с дымом, стремительно вытянуло на улицу. Он всегда стремился к небесам, этот пар. Люди жили за счёт него – кровавый воздух летал по их венам, разгонял их сердца, словно винтажный двигатель. Интересно, насколько тяжко было бы Алистеру, если бы кровь растекалась по земле, словно дождевая лужа? Да, ему было бы совсем непросто.

– А теперь за дело, – сказал он, бросив взгляд на безжизненное тело. – От тебя, Рич, мне нужна лишь седьмая пара рёбер. Н-да, я, вообще, когда-нибудь закончу с этими проклятыми рёбрами?..

Ему и впрямь уже изрядно надоело возиться с грудной клеткой, но только таким образом он мог компенсировать полностью позаимствованный позвоночник. Он вынул из своей сумки скальпель, хирургическую пилу, а затем осторожно снял кожу и принялся за заветную пару рёбер.

– Ну, хоть спасибо на том, что мужские и женские рёбра ничем не отличаются, – прошипел сквозь зубы Ал, орудуя пилой.

Вскоре с грязной работой было покончено, и он стал готовиться к зачистке своих следов. Стандартная, полностью отлаженная процедура, которая не оставляла никаких улик. Не будь такой необходимости вырезать кости из жертв, он бы инсценировал всё, как суицид, однако же ему приходилось расправляться с телами несколько иным образом. Ал достал из сумки сложенный мешок для трупов, расправил его и стал затаскивать в него жертву. Затем он застегнул молнию на мешке и поволок в подвал. У Рича, как и у всех прочих жителей Хи́ста, был свой собственный дом. Хист являлся, пожалуй, самым тихим городком Ра́йтлэнда, но оттого же и самым депрессивным.

– Твою мать, какой же ты тяжёлый, – напрягся Ал, спускаясь по лестнице.

Вскоре ступеньки кончились, и Алистер бросил труп на бетонный пол. Он осмотрел подвал в поисках чего-то вроде пустого шкафа или ящика. В результате его взгляд остановился на обшарпанном синем шкафу, в котором хранилась старая одежда. Алистер вытащил из него всё содержимое, засунул труп внутрь и включил маскировочный режим на мешке. Тот во мгновение слился с облупившейся синей краской на задней стенке шкафа. Затем Ал спокойно вернул одежду в шкаф, будто никакого мешка там никогда и не было, а после закрыл его шаткие дверцы.

– Всё, пора уходить, – пробубнил Алистер себе под нос и направился обратно к лестнице.

Он вышел наружу. Мир вокруг был всё таким же серым и скучным. Единственный цвет, что был доступен Алистеру – это красный. Глаз то и дело цеплял красные цветы в траве, ошейники собак, телефоны в руках людей и листья деревьев, изредка отливающих красным – давно наступила осень. Но, разумеется, больше всего внимания притягивала к себе красная машина Ала, которую он ещё когда-то давно купил своей жене. А теперь прошло уже 4 года с тех пор, как её не стало. Несчастный случай, о котором Алистер никогда не сможет забыть.

…

Вскоре вернувшись домой, он первым же делом направился к огромному шкафу в своей комнате. Говорят, что у каждого есть свои скелеты в шкафу, но для Алистера это было не просто метафорой. Его скелет был настоящим, собранным из костей многих людей, что когда-то жили в разных измерениях. Он уже собрал нижнюю часть скелета и застрял на рёбрах. Но было кое-что, чего убийца уже очень давно не мог найти в каждой из своих жертв – идеальный череп, который он сможет поместить на вершину своего творения, словно звезду на новогоднюю ёлку.

– Не волнуйся, любимая, ждать осталось недолго… – с грустью промолвил Ал, вставив на место очередную пару рёбер.

Глядя на такую картину, любой бы подумал, что видит перед собой психопата, который собирает трофей из собственных жертв, ублажая больные фантазии. Но всё было иначе. Алистер лишь пытался вернуть свою жену – Эльзу. Он всю жизнь страдал от того, что его мир был слишком банальным, серым и скучным. Из всех возможных 12-ти степеней, его дайм был лишь 6-ой, как когда-то заключил даймо́лог – доктор, определяющий степень и общую картину реальности, в которой живёт человек. Однако Ал страдал не только от своей реальности. Он прошёл сквозь множество трагедий на своём пути, перенёс тяжёлое детство. В какой-то момент он просто решил выпустить пар и покончить с собой. Но Эльза спасла его. Её дайм был 2-ой степени. Это не Рай, но всё же поистине прекрасное место. Она видела мир в синих небесах, что витает высоко над землёй, подвешенный на красочных воздушных шарах. Тут и там возвышались золотые статуи, летали прекрасные существа, а еда, а запахи, а музыка, что играла вокруг – всё это было просто великолепно, неповторимо! Когда Ал сближался с Эльзой, когда держал её за руку или просто разговаривал с ней, он попадал в её реальность, пусть и на мгновение, но он покидал свой серый мир и погружался в краски Эльзы. Он любил её всей душой, всем своим сердцем. Она спасла его и дала понять, что на деле этот мир далеко не так ужасен, каким ему кажется…

А потом её не стало.

Алистер снова оказался один в серых тонах, с летающими в небе чёрными воронами, вместо белых голубей. Тогда он понял, что теперь смыслом всей его жизни будет возвращение Эльзы с той стороны – из нулевой степени, что существует за гранью всех остальных даймов. Собрав скелет из разных людей, их реальностей, он мог бы сломать стены между мирами, он мог бы позвать её обратно в этот мир! Конечно, это была лишь теория, но Алистер всецело верил в неё. И ничто не могло его остановить.

…

На следующее утро Алистер, как обычно, пошёл на работу. Он был оператором психологического центра «Áпсилок» и работал в отделе экстренной помощи, куда анонимно звонили люди с тяжёлыми суицидальными мыслями. Правда они лишь думали, что звонок анонимный. На деле же звонящего сразу определяли по базе данных и выдавали о нём краткую характеристику, чтобы работнику «Апсилока» было проще вразумить собеседника.

Едва переступив порог офиса, Ал тут же услышал знакомый голос и щелчок пальцами:

– Алистер Стэтч!

– Томас Ко́рнуэлл! – тут же ответил Стэтч, тыкая пальцем в своего давнего друга 5-ой степени.

– Как вчера прошёл твой де-е-ень?

– Серее некуда!

– Белее некуда! – дайм Томаса был полностью покрыт белым снегом. Даже летом всё оставалось в снегу, просто он переставал быть холодным.

Они дали друг другу пять и разошлись по рабочим местам. Этот диалог повторялся каждый день, за исключением выходных, поэтому все остальные коллеги уже давно привыкли к зацикленной сцене. Ал надел гарнитуру и первым же делом зашёл в досье Рича, чтобы закрыть его и навсегда вычеркнуть из базы данных клиентов. Как будто он и вовсе не звонил. Когда с этим было покончено, Алистер стал ожидать новых входящих звонков. В последнее время их было не слишком много. Кризис в Райтлэнде закончился пару месяцев назад и народ стал чуть более счастливым, отнимая у Стэтча честную работу. День держался в том же духе до самого вечера, как вдруг Ал получил один из тех звонков, которых он ждал всегда. Звонила женщина, 24 года, одинокая, реальность 10-ой степени.

– «Кошмар, – подумал Ал, – спасибо, что не 12-ой…»

Он ещё раз быстро пробежался глазами по выдержке и поднял трубку. Вскоре из неё послышался заплаканный женский голос:

– Алло, это анонимка?

– Да, всё верно, – спокойно ответил Ал. – Я Вас внимательно слушаю.

– Простите... – всхлипывая извинилась девушка, – я так растерялась, что забыла Вам сказать… моя реальность не проводит никаких звуков, кроме моего собственного голоса… можете включить видеотрансляцию?

– Да-да, се... – начал было Ал и поймал себя на мысли, что он зря сотрясает воздух. – Проклятие, ненавижу это дерьмо.

Стэтч и впрямь ненавидел видеочат, потому что камеры, в отличие от глаз, были способны транслировать чужую реальность. А он не любил заглядывать в чужие реальности, особенно в 10-ую степень. Однако работа есть работа. Через секунду чат запустился и Ал увидел несчастную, но очень милую девушку без анонимного фильтра на лице, в далеко не самой милой обстановке. Вокруг неё было совершенно темно, а в воздухе изредка проскакивали ядовито-зелёные пузырьки. Помимо этого, в глаза больше ничего больше не бросалось, однако Ал понимал, что девушка живёт в настоящем кошмаре.

– Спасибо, – она достала платок и высморкалась. – Ах, я вижу Ваше лицо, это приятная редкость... В моей реальности все люди носят на лицах жуткие маски. Но они меня совсем не пугают.

– Это верная позиция, – чуть выждав, ответил Ал, и его слова стали текстом отображаться на другой стороне. – Вы не должны бояться своей реальности, Вы должны быть её хозяйкой.

– Да, я пытаюсь, но... с недавних пор это стало так тяжело…

– Прошу прощения, но могу я узнать, как Вас зовут? – это всегда был рискованный, но крайне необходимый вопрос. Некоторые даже могли сорваться с линии после него, если оказывались слишком нестабильны. Но девушка показалась Алу достаточно спокойной, чтобы пойти на риск. – Вы можете назвать ненастоящее имя, если хотите.

– Нет-нет, всё в порядке. На самом деле мне вовсе не нужна вся эта анонимность, было бы от кого скрывать свои проблемы… Я даже фильтр в видеочате не включила. Меня зовут Кира, а Вас?

Конечно же, Ал уже знал, как её зовут. Всё было написано в выдержке. Но не мог же он признаться ей в том, что анонимная услуга вовсе не анонимная, пусть ей оно и не надо.

– Приятно познакомиться, Кира. Меня зовут Алистер, но Вы можете звать меня просто Ал, – он ожидал от неё какого-то ответа, но она просто молчала в трубку. – Скажите, что Вас тревожит?

– А мы... можем просто поговорить? И можно сразу на «ты»? Просто мне немного не по себе от всех этих формальностей…

– Да, я понимаю. О чём ты хочешь поговорить?

– Не знаю. А ты о чём?

– Хм-м, интересуешься кино?

– О, вообще-то да. Раньше не вылезала из книг, а потом времени стало меньше, и я как-то резко перешла на фильмы, смотрю их с субтитрами.

– С книгами я никогда не дружил, если честно, но фильмы – это моя стихия. Могу вечно о них говорить. Смотрела что-нибудь из новинок?

– Если из новинок, то… посмотрела «Голос космоса», мне о-очень понравился.

– Правда? Мне он тоже, конечно, понравился, особенно тот момент с погоней по звёздам. Хэ́ритем прыгал по ним, как по кувшинкам на озере – очень эффектно, да и сам он – отличный актёр. Но всё же ни в какое сравнение с «Полётом сквозь фантазию» этот фильм не идёт!

– Ну ты и сравнил, конечно, хах, – Алу удалось её немного рассмешить, что было крайне важно для любого оператора «Апсилок». – Мировая классика, которую хочется забыть, чтобы открыть для себя вновь… Кстати, у тебя есть любимый фильм?

– Любимый фильм? Пожалуй, «Нулевая степень» всегда был для меня чем-то особенным.

– Какой необычный выбор, – Кира на секунду задумалась. – Как думаешь, это возможно?

– Что, нулевая степень? – в его голове сразу возник образ скелета из большого шкафа. – Хочется верить, но существование такой безупречной степени предполагает и наличие 13-ой, что несколько отбивает желание об этом думать.

– Согласна. Просто это довольно необычно, что фильм стал основой для целой религии. Или, скорее, мифа, в который все хотят верить. Ты религиозен?

– Нет, я... просто верю в миф.

– Я тоже нет. Когда находишься в 10-ой степени, ты просто не можешь верить в Бога. Либо его нет, либо он больной на голову ублюдок, раз смог придумать тот мир, в котором я живу! – Кира прикрикнула последние слова и снова высморкалась.

– Не представляю, как тяжело тебе было, Кира. Но ты справлялась все эти годы, и реальность не была для тебя большой проблемой. Одно только это уже доказывает, что ты сильнее большинства.

– Мне всегда было так одиноко, Ал. Все вокруг постоянно общались, веселились, что-то обсуждали между собой. А я была, как будто, изолирована от общества. Конечно, иногда я могла общаться с близкими мне людьми, пока гостила в их даймах, но все они считали меня просто чертовски скучной. Поэтому я лишь ненадолго задерживалась в тех мирах, где звучала музыка...

– Понимаю, о чём ты говоришь. Я бывал во 2-ой степени, и после неё мой собственный дайм стал казаться мне ещё более отвратительным. Но я нашёл цель в жизни и стал упорно пытаться достичь её. И никакие причуды моей реальности не остановят меня на моём пути.

– Но я даже не знаю, к чему стремиться… – всхлипнула Кира.

– Тебе совсем необязательно сразу стремиться к какой-то глобальной цели. Для начала, можешь поставить перед собой совсем небольшие задачи: посетить музей или сходить в спортзал, познакомиться с кем-то новым и интересным…

– Познакомиться с кем-то новым… Я бы хотела, Ал, но меня так часто отвергали, что теперь я… я…

Неожиданно она снова бросилась в слёзы. Кажется, лопата Алистера, наконец, нашла на камень.

– Ты когда-нибудь любил, Ал? – сквозь слёзы спросила она.

Стэтч уже понял, что дело снова в любви. Снова, потому что это была самая частая причина звонков в «Апсилок». На втором месте были 9-11-ые степени, а тут, вообще, оказалась целая синергия.

– Да, мне доводилось любить. И очень сильно. Но я потерял эту любовь несколько лет назад.

– Мне жаль это слышать. Недавно со мной тоже это случилось. Я думала, что он – единственный, кто слышит меня на самом деле. Тот, кто всегда поговорит со мной, поймёт, примет такой, какая я есть, – Кира сделала очередную паузу. – Но потом он бросил меня, потому что к нему подкатила какая-то девчонка с 3-ей степенью, и он выбрал её, даже не раздумывая!

Алистер столько раз слышал подобные сценарии. Степени действительно сильно влияли на социальный статус человека. Но даже с 11-ой степенью у многих были шансы сделать себе имя, стоило лишь захотеть.

– Кира, послушай меня внимательно. Люди редко оказываются теми, кем мы их себе представляем. А любовь особенно хорошо маскирует недостатки человека, даже возводит его в абсолют. Тебе казалось, что он – уникальный, что он – единственный, но это не так. Есть люди гораздо лучше, чем он, да ты и сама много лучше него. И это вовсе не зависит от степени. Если хочешь обрести своё счастье, то не сдавайся, не закрывайся перед другими людьми. Наоборот, иди дальше, заводи новые знакомства, и заставь того, кто тебя бросил, пожалеть о своём решении.

Кира какое-то время молчала и просто сопела в трубку, очевидно, переваривая услышанное.

– Я думаю… – начала она, – думаю, что ты прав, Ал. Возможно, мне и впрямь стоит забыть старые обиды, перешагнуть через себя и познакомиться с новыми людьми...

Алистер промолчал. Он знал, что Кира просто рассуждает вслух и её не стоит прерывать.

– Сколько тебе, Алистер? – неожиданно спросила она. – На вид в районе 30, верно?

– Почти точное попадание, Кира, мне 28, – Ал решил, что ему нет смысла скрывать свой возраст.

– Так и знала! – Кира еле заметно улыбнулась. – Мне 24, значит ещё можем пересечься в интересах и обойтись без всякого молодёжного сленга, сечёшь? – она засмеялась, и зелёные пузырьки вокруг неё начали слегка подрагивать.

– Хочешь завести знакомство со мной? – удивился Ал.

– Да, а почему нет? Мне сейчас, как никогда, нужна поддержка, а ты профессиональный... поддерживатель? – Кира сделала виноватое выражение лица, но затем снова рассмеялась. – В общем, ты меня понял.

– Да-да, это моё второе имя – Алистер Поддерживатель Стэтч!

– Ах-ха-хах, да ладно уж тебе… – Кира немного успокоилась и вернулась к теме. – Слушай, я читала на сайте «Апсилок», что в особо экстренных случаях «поддерживатель» может выехать к клиенту на дом. Я ведь могу воспользоваться этой возможностью, верно? У меня тут чертовски экстренный случай, правда!

– Да, это возможно. Если ты хочешь поговорить в реале, если тебе от этого станет лучше, то я, как профессиональный «поддерживатель», просто обязан выехать к тебе на помощь! – в этот момент Ал звучал, как какой-то супергерой, поэтому Кира уже просто не могла сдержать улыбку на лице.

– Что ж, тогда записывай адрес, второй раз повторять не стану!

…

Уже через 15 минут Алистер ехал на своей красной машине по указанному адресу. Хист, как обычно, выглядел тихо. Стэтч проехал «Нэкси Молл» – единственный гипермаркет в городе, а затем выехал в центр. Людей здесь было на удивление много. Они гуляли по паркам, общались, смеялись и развлекались, ходили в театры, кино, музеи, на концерты – вся жизнь города собралась в его сердце, а по артериям выстроились частные тихие домики, в которых жили местные. Этот город чем-то напоминал самого Алистера. Единственным ярким сосредоточием жизни внутри него была мечта о возвращении Эльзы. Но то, что исходило от этой мечты, было покрыто лишь безжизненным мраком. Он и сам это прекрасно понимал, порой, поражаясь тому, как ещё держится в этом мире.

Стэтч ехал в полной тишине. Он не слушал радио, не слушал музыку, он лишь слушал собственные мысли. Он думал о Томасе Корнуэлле, с которым был знаком ещё с института. Раньше они были отличными друзьями, не разлей вода, вместе всюду и везде. Они столько пережили вместе, что иногда казалось, будто судьба свела их не просто так, нет. Они должны были стать теми, кто откроет людям глаза, кто покорит этот чёртов мир! Весь Райтлэнд должен был услышать о них и вовсю скандировать их имена! Серый смерч и белая буря, полные амбиций и хаотичных идей!.. Но теперь их общение не заходило дальше привычного обмена фразами в начале рабочего дня: «Серее некуда. Белее некуда». Как же так вышло? Где они свернули не туда? Почему судьба решила разделить их, если они всегда так нуждались друг в друге? Теперь они оба страдали и не могли даже нормально поговорить, как в старые добрые времена. Что-то не давало им вернуться к своим мечтам. И, возможно, это была лишь суровая правда жизни, которая растоптала их амбиции в одно мгновение. Растоптала вместе с тем, что их когда-то связывало.

У Киры же, наоборот, никогда не было настоящих друзей. Все лишь пользовались ей, когда им было удобно. Она впускала людей в свою душу, отдавалась им на растерзание, пыталась хоть как-то их заинтересовать, но все только и делали, что покидали её и плевали в лицо. Она почти всю жизнь провела в изолированном пузыре, где единственным её хорошим другом была она сама. Она долгое время не знала утраты, верила в то, что истинно обретённое уже не потерять. Какого же было её разочарование, когда возлюбленный в одно мгновение променял её на 3-ью степень. Оно было чертовски велико. Достаточно велико, чтобы решить покончить с этой мерзкой жизнью.

И ведь всегда было трудно понять, что лучше: обрести и утратить или же просто никогда не иметь. Пожалуй, это зависело от человека. Алистер сильно пострадал от своей потери. Не встреть он Эльзу, он бы лишь мечтал о такой, как она, он бы не чувствовал разочарования от несбытных желаний. Он бы всегда довольствовался лишь тем, что имел и, возможно, даже был счастлив. Но судьба распорядилась иначе. Он всё же встретил её, полюбил и побывал во 2-ой степени, которая теперь раздавалась в душе лишь ярким воспоминанием, постепенно утекающим из головы. И как же ему теперь вновь достичь того счастья, если жены больше нет рядом?

– «Но ведь Эльза уже наверняка счастлива в нулевой степени! Неужели ты хочешь отнять у неё это счастье, вернув во вторую? Сколь же эгоистично ты поступаешь!»

– «Это она поступила эгоистично, когда бросила меня здесь одного!»

– «Но ведь у неё не было выбора! Как ты можешь даже думать о подобном?»

– «А разве у меня есть выбор?! Она показала мне, как жить дальше, а затем покинула меня! Что мне ещё остаётся?!»

Ответа к монологу не последовало. Он действительно не видел иного выхода. Ему так хотелось ещё хотя бы раз увидеть мир в облаках, услышать эту музыку, почувствовать эти запахи… Его сложно винить. Все люди низких степеней, побывавшие в высоких, каждую секунду только и мечтали вернуться в них снова. Особенно, если это 9-11-ые степени. Эти люди, буквально, жили в ночном кошмаре, ограниченные в своих возможностях, движениях или даже звуках, как в случае с Кирой. Но всё-таки они были способны держаться, добиваться высоких результатов!.. Люди 12-ой степени, в свою очередь, не были способны ни на что. Они были рождены в безумии. Слепые, глухие, немые, наблюдающие лишь искажённые образы в своих головах, они просто не были способны жить. Их душевная боль выходила за границы дозволенного, заражая безумием всех окружающих, подобно чуме. Поэтому таких людей с самого рождения содержали в специальных даймологических клиниках. Содержали, если их родители не смиловались над ними и не даровали быструю смерть. Но, разумеется, мало кто решался на подобное.

Люди высоких степеней (с 4-ой по 2-ую) – это, пожалуй, невероятно счастливые сукины дети. Вместо кошмаров, им всюду виделась сплошная радость, эти люди редко грустили и часто улыбались. Всё у них вкуснее, всё ярче и интереснее. Этим степеням нужно было очень сильно постараться, чтобы стать несчастными. 1-ая же степень была приближена к Раю. Эти люди не чувствовали боли, если не хотели, они не знали зла и даже исцеляли свои раны, раны других людей при помощи своего яркого света, исходящего прямиком из их души. По слухам, они даже видели летающих ангелов, что знали будущее и могли подсказать, что нужно сделать, чтобы добиться истинного счастья.

Алистер же был из середины. Между радостью и грустью, светом и тьмой, добром и злом. Об этих степенях нечего рассказывать. Разумеется, у каждого они были уникальны, но всё же крайне обыденны. Пожалуй, этим людям жить было скучнее всего. И всё же они никак не могли завидовать более низким степеням. Средних было большинство, затем шли высокие степени, и лишь малая часть населения жила в настоящем кошмаре. И это вовсе не зависело от генов, поэтому даже самые богатые и чистокровные королевские семьи не могли уберечь своих детей от низкой степени. Это происходило случайно и всегда неожиданно.

– Вы приехали, – отчитался навигатор и вывел Ала из глубоких раздумий.

Стэтч посмотрел на дом Киры. Он мало чем отличался от остальных, ничто не цепляло глаз в его экстерьере. Хозяйка этого скучного дома, разумеется, не ждала своего героя на пороге, поэтому Ал осторожно припарковался возле гаража, вышел из машины и уверенным шагом направился ко входной двери. Какое-то время он просто стоял возле неё, собираясь с мыслями, а затем, наконец, нажал на звонок, раздавшийся какой-то неизвестной, но крайне навязчивой мелодией. Вместе с тем, в доме замигал свет. Не прошло и минуты, как послышались шаги, щелчок замка, а затем дверь наконец-то открылась.

– Это ты, Ал? – реальность Киры надевала маски на лицо всем незнакомцам, поэтому ей было очень трудно общаться с новыми людьми. – Клёвая маска, кстати.

– Что ты?.. Ах да, – Алистер немного смутился и кивнул головой, подтверждая, что обещанный «поддерживатель» на место прибыл.

– Ах, теперь понимаешь, насколько тяжело мне даётся вся эта жизнь, верно?

Алистер не мог ничего ответить, поэтому просто кивнул. Кира улыбнулась и сделала шаг обратно в дом.

– Ну ладно, давай, проходи внутрь.

Алистер зашёл за порог. Внутри оказалось так же скучно, как и снаружи. Впрочем, зачем девушке, живущей в темноте, напыщенный интерьер? Наконец, у Стэтча выдался шанс получше рассмотреть свою собеседницу. Не придавая особого значения деталям, Кира показалась ему совершенно ничем не примечательной, хоть и милой девушкой. И за счёт этого Ал смог почувствовать себя более уютно рядом с ней, ведь он и сам был довольно заурядной внешности человек. Да, серость и скука мира Алистера Стэтча не ограничивалась одними лишь серыми тонами, отнюдь. Она крылась во всех мелочах, что попадались ему на глаза. К счастью, в доме была парочка красных предметов, что хоть как-то разбавляли нависшую атмосферу.

– Прошу, разувайся, а затем поднимайся на второй этаж, – Кира направилась к лестнице. – Я приготовила один фильм, который хотела бы посмотреть вместе с тобой.

Алистер всё ещё не мог ничего сказать, от чего ему было несколько неуютно. Вообще-то, так он, обычно, не работал. Вся эта ситуация казалась ему какой-то уж слишком непрофессиональной. Будто он приехал в гости к старой подруге, а не к пациенту с суицидальными наклонностями. Впрочем, так было даже лучше, ведь это означало, что самое трудное уже осталось позади. А ещё проще станет, когда он, наконец, сможет нормально поговорить с ней. По словам даймологов, людям нужно время для настройки их ментальной связи, чтобы войти в, так называемый, «демоти́ческий резонанс». Поэтому Алистер понимал, что ему придётся потерпеть ещё где-то с полчаса, прежде чем Кира сможет хоть как-то его услышать.

Расправившись со старыми, но уже такими родными ботинками, он пошёл за Кирой на второй этаж. Они зашли в довольно просторную комнату с плазменным телевизором. На полу лежала приоткрытая коробочка от фильма «Нулевая степень». Завидев её, у Алистера по спине пробежали ледяные мурашки. Он говорил Кире, что это его любимый фильм, но он вовсе не собирался говорить почему.

– А, вижу, ты уже заметил, – Кира проследила за взглядом Стэтча. – На самом деле я никогда не смотрела этот фильм, но многое о нём слышала, потому что... ну, о нём слышали все.

Алистер понимающе кивнул. Сейчас он жалел, что не изучал язык жестов, хотя далеко не факт, что его изучала Кира. Затем она продолжила:

– Не знаю, почему-то для меня «Степень» стала одним из тех фильмов, которые просто пылятся на полке, ожидая своего часа. Возможно, теперь выдался отличный повод посмотреть его. Ты ведь не против? Или мы можем выбрать что-нибудь другое…

Посмотреть «Нулевую степень» – это то же самое, что прочитать священную книгу. Стэтч считал, что это кино подходит исключительно для личного просмотра, потому что для каждого оно раскрывается по-своему. Более того, у Алистера оно могло вызвать далеко не самые хорошие эмоции. Однако он не мог отказать Кире – это было бы против правил. Он не хотел разочаровывать её, особенно, после своего положительного отзыва об этом фильме. Наверное, стоило сказать, что его любимое кино – это чёрная комедия «Демонологи», но тогда бы Кира сразу повесила трубку.

Прикинув последствия своего выбора, Алистер снова кивнул.

– И что это значит? – недоумевающе посмотрела на него Кира. – Ты всё-таки против «Нулевой степени» или как?

Стэтч почувствовал себя максимально беспомощным и принялся активно, беспорядочно жестикулировать.

– Да шучу я, – она рассмеялась и остановила немого Ала. – Я тебя поняла, присаживайся. Диск уже установила.

Они сели на просторный старый диван. Кира взяла пульт от телевизора и начала листать меню настроек.

– Так, выбор главы, авторы, язык, субтитры... – она о чём-то задумалась и повернулась к Стэтчу. – Знаешь, я чертовски не хочу смотреть этот фильм с субтитрами. Кроме того, говорят, что там отличная музыка.

Алистер поднял кисть руки и покачал ею из стороны в сторону, намекая на то, что музыка там так себе. Кира воспользовалась моментом и схватила Стэтча за руку:

– Я могла бы сейчас очень долго болтать, ты кивать в ответ, и, может, через полчаса мы бы смогли войти в резонанс, но через прикосновение это происходит раз в сорок быстрее, так что...

Некоторое время они просто сидели и держались за руки в ожидании чуда. Но вскоре Кира вздохнула и прервала молчание:

– Знаешь, некоторые мои знакомые так редко меня слушали, что даже за несколько дней мы не могли установить хоть какую-то ментальную связь. Да и в больших компаниях бывало, что я одна сидела в своей реальности, пока остальные были в резонансе друг с другом. А самое страшное было то, что я даже не слышала, о чём они говорят. И мне часто казалось, что они обсуждают меня, смеются надо мной, зная, что я их не слышу.

– Эт… не долж… ыло вол… бя, – Алистер просто не мог ответить на это жестом и попытался что-то сказать. До Киры донеслись лишь отрывки фразы. Она покрепче взялась за руку Стэтча и попросила его повторить это снова.

– Это не должно было волновать тебя, – повторил Алистер, и Кира всё же смогла услышать полную фразу. – Они тебя не знали, они с тобой даже ни разу не разговаривали, так какое тебе дело до их мнения? Да и вообще до мнения любого, к кому ты не прониклась хоть толикой уважения?

– Слышу тебя, – улыбнулась она и отпустила его руку. – Слышу завывания ветра на улице, скрип старого дивана, музыку из главного меню фильма... – Кира на мгновение прислушалась к телевизору. – Да, согласна, музыка так себе.

– Что ж, тогда приступим к просмотру? – Алистер краем глаза заметил ядовито-зелёные пузырьки, весело прыгающие в тёмных уголках комнаты. Прочие её элементы стали возвращать свои цвета: волосы Киры обрели каштановый оттенок, телевизор стал неприятно слепить глаза, а далёкие виды из окна, наоборот, начали погружаться в вязкую тьму.

– Да. Надеюсь, что мне понравится этот шедевр также, как он когда-то понравился тебе, – Кира нажала на старт.

Сюжет фильма не был чем-то необычным. Главный герой – Джек переживает клиническую смерть и попадает в ту самую нулевую степень. Там он встречает свою родню, которую давно потерял. Они отводят его к какому-то неописуемому великому Существу, выходящему за рамки сознания. В фильме Его даже не показывали, фокус сохранялся на лице главного героя, пока Оно разговаривало с ним. Они вели диалог о мироздании, о порядке вещей во вселенной. Там герою было хорошо и спокойно, будто не существовало никаких проблем. А затем его откачали и он вернулся в свою 6-ую степень. В результате, Джек посчитал, что воскрес только ради того, чтобы провести людей к нулевой степени и помочь им обрести вечное счастье. Весь остальной фильм он искал способ туда попасть, пока в конце концов это не завело его в 13-ую степень, где он вечно горел заживо…

В общем, всё довольно банально. Главной фишкой «Нулевой степени» считалась именно идея в основе. Ею загорелись многие люди, в том числе и учёные, которые вот уже несколько лет пытаются найти доказательства существования нулевой и 13-ой степеней. Правда пока безуспешно, поэтому Алистер проводил свой собственный, независимый эксперимент.

Вскоре они досмотрели фильм до момента, в котором Джек приходит в исследовательский институт к группе учёных в надежде, что они смогут помочь ему найти способ попасть в нулевую степень:

– Уверен, у вас должны быть хоть какие-то теории! – Джек обращался к группе учёных, которая уже 20 минут слушала его домыслы.

– Послушайте, Джек, – собрался с мыслями ведущий исследователь. – Чтобы человек смог полностью попасть в чужую реальность, а тем более окончательно перейти в иную степень, потребуется создать мощнейшую аномалию, которая сотрёт границы между мирами.

– Это я понял, но ведь должен же быть способ создать такую аномалию, верно?

– В теории он, разумеется, есть. Если бы что-то являлось хозяином сразу множества даймов, то границы между ними бы стёрлись. Такой мощный резонанс мог бы сломать стены между теми измерениями и степенями, о которых мы даже не догадывались!

– Но как, вообще, можно быть хозяином нескольких реальностей? – недоумевал Джек. – Разве это возможно?

– Ну, если бы каждая косточка твоего скелета была из разных измерений и степеней, то ты бы точно мог считаться настоящим властелином реальностей! – насмешливо выдал один из учёных.

– Ага, тогда бы у тебя был скелет, ну, просто ВЫСШЕЙ СТЕПЕНИ качества! – подхватил его коллега.

Кира прыснула и улыбнулась. Алистер же сидел с каменным лицом, ведь его тёмный путь начинался именно отсюда. С этого самого момента, с этой дурацкой шутки из фильма. Однако для него она стала неоспоримым фактом. В каждой шутке есть доля правды, и этим правилом он руководствовался уже четыре года. Выходит, что человек действительно может заразиться любой идеей, насколько бы глупой она не казалась другим людям. Идеи много заразней некоторых известных вирусов, порой, даже разрушительнее, чем можно было бы себе представить. Концепция нулевой степени заразила Алистера, захватила его разум за считанные дни. И теперь, услышав диалог, с которого всё началось, эта идея стала закапываться ещё глубже внутрь сознания Стэтча.

Он посмотрел на Киру, которая неотрывно наблюдала за происходящим на экране. Раньше он не обращал на это внимания, видимо, слишком отвлёкся, да и не было такой нужды, но теперь ему казалось, что в ней было что-то особенное. Смотря на неё, он будто видел нечто такое, что искал уже очень давно, целую вечность. И всё же никак не мог понять, что именно. Что так цепляло его глаз, что в ней было такого особенного?.. Стоп. Погодите, постойте, точно! Ну, конечно же! Да как он раньше этого не замечал? Вот же оно, наконец-то!

– Кира...

– Что такое, Ал? – она повернулась к нему с улыбкой на лице.

…

Блеск лезвия во тьме.

…

Из горла Киры вырвался красный пар. Она попыталась прикрыть порез руками, но это было бесполезно, пар пробирался сквозь пальцы и стремительно накапливался на потолке.

Это была проверенная схема. Разговор с одиноким самоубийцей, который явно решил завязать с этой жизнью, поездка к нему домой на старенькой красной машине, стук в дверь, иногда хитрые уловки, иногда сразу удар тупым предметом, взмах ножом, красный пар, сигаретный дым, кость, маскировочный мешок, подвал и снова красная машина, снова скелет в шкафу, дающий Алистеру лишь тусклую надежду. Он уже множество раз переживал этот сценарий, убивал только тех, кто уже полностью решил покончить с собой. Он считал, что оказывает таким людям услугу, но…

На глазах Киры навернулись слёзы. В её взгляде читался лишь страх и недоумение. И это был совсем не тот взгляд, который Ал ожидал увидеть. В этот момент он понял, что всё же смог её спасти, успел поймать на самом краю пропасти… Но лишь для того, чтобы самому столкнуть её вниз.

Он осознал это уже через мгновение. Стэтч растерялся, он запаниковал, но теперь было поздно пытаться что-то исправить. За всё это время он впервые почувствовал вину за содеянное.

– ...Ал.......Ты..... – еле слышно прохрипела она.

– Господи, Кира… – Алистер почувствовал, как всё то безжизненное, что было внутри него, внезапно ожило, затрепетало и умерло вновь. – Кира, прости меня, я… Господи, что же я наделал?! Нет, Кира, прошу, прости меня! Я думал, что ты хочешь этого, я думал, что… Господи, господи нет! Кира, прошу… Кира! Пожалуйста…

Но она ему уже не ответила. Её руки ослабли и медленно опустились на диван. Взгляд устремился в никуда и затуманился. Ядовито-зелёные пузырьки стали потихоньку исчезать, тьма рассеиваться, волосы Киры медленно теряли свой каштановый оттенок. Неизменным оставался лишь красный пар, что постепенно скапливался на потолке.

– Кира, как я мог?.. – Алистер заплакал. Он плакал впервые после смерти Эльзы. Ему показалось, будто он снова утратил нечто столь же ценное. И всего через пару мгновений, как смог обрести.

Он ещё долго держал на руках и оплакивал собственную жертву. В голове Алистера не было чётких мыслей, лишь хаос из бесконечных вопросов: «Как я мог?», «Что я наделал?», «Как же так вышло?»...

Но со временем он слегка успокоился. Совсем немного. И, как только это случилось, он вспомнил, что вынудило его это сделать. Он взял себя в руки, опустил безжизненное тело Киры на диван и начал щупать руками её голову.

Это был идеальный череп. Та самая верхушка ёлки, которую он так долго искал. И она досталась ему труднее всего.

Он прекрасно понимал, что убийство Киры ещё долго будет разъедать его изнутри. Знал, что теперь в его мыслях разразится новый буран, который будет рвать и метать, рушить любые разумные доводы. Но сейчас его волновал только череп. Алистер вышел из комнаты с телевизором, спустился по лестнице и, даже не обуваясь, пошёл за инструментами к багажнику своей старенькой красной машины.

Через некоторое время он уже стоял над телом Киры с сумкой в руках. В его голове было пусто. Впервые за долгое время, Ал совершенно ни о чём не думал. Просто стоял и смотрел в никуда. Вскоре он неторопливо залез в карман брюк и достал одну сигарету. Он взял её в зубы, щёлкнул зажигалкой, и возникшее пламя медленно затанцевало, изредка мерцая, словно тёплая мечта в давно остывшем сердце Стэтча.

Алистер затянулся красной.