Анна Ефимкина

На грани личности. Дневник практического психолога

Анна Ефимкина

КоЛибри®

* * *

Приходя на первую встречу с психотерапевтом, мы, конечно, догадываемся, что специалист как-то оценивает нас, сравнивает с другими клиентами и определяет тот или иной типаж. Это нормальная часть его работы, только невидимая. Понимание того, как мы ведем себя в терапевтических отношениях, может стать для нас классной точкой роста. Именно поэтому книга Анны Ефимкиной не просто пособие для психологов, а отличный инструмент для познания себя и самотерапии.

Александр Акулиничев, главный редактор Psychologies.ru

Увлекательное повествование с первых строчек. Автор мягко погружает нас в сложнейший мир психотерапии, где мы не можем быть просто бесстрастными свидетелями. Ее материал пропущен через себя, дышит жизнью и правдой, которой веришь. Много находок, особенно авторская типология, которая может быть прекрасным инструментом не только для начинающих, но и для опытных психологов.

Петрушин С. В., доктор психологических наук, психотерапевт Европейского реестра

В транзактном анализе есть такое понятие, как разрешение. Автор книги «На грани личности» дает столько разрешений тем, кто уже работает с клиентами или только собирается это делать и боится: а смогу ли я, а справлюсь ли я, а что там меня ждет? Оказывается, я не одна такая с моими сомнениями, говорю себе, когда взахлеб поглощаю одну страницу за другой.

Как говорит мой супервизор, только раненый целитель, психолог, прошедший через собственную травму, сможет провести своего клиента к исцелению. И еще добавлю: только рефлексирующий, сомневающийся, думающий, признающий свои уязвимости и трудности психолог может дать клиенту то, за чем он пришел.

Для этой книги уже приготовлено место на моей полке – среди тех изданий, к которым я возвращаюсь постоянно, как к учебникам и практическим руководствам, написанным честно и искренне.

Ольга Кочеткова-Корелова, экс-контент-редактор проекта Psychologies, главный редактор журнала «Транзактный анализ в России», магистр психологии, практикующий психолог в модальности «транзактный анализ»

Это не просто книга о типах клиентов психотерапевта. Это сборник самых часто встречающихся жизненных сценариев. Мы наблюдали их у своих друзей, читали о них в книгах, видели в фильмах. А вот у себя увидеть и распознать приверженность к определенному «сюжету» очень трудно.

Чем вы похожи на Шерлока Холмса и Джека Воробья, что не так с моралью трех мушкетеров (и иногда вашей) и почему вы порой ведете себя как дементор? С любовью и сочувствием к своим героям автор проводит нас сквозь перипетии их сюжетов, так похожих на наши. И показывает, что в отличие от персонажей книг и фильмов у нас, как и у каждого из клиентов психотерапевта из книги, есть выбор и свобода изменить свой сюжет.

Отдельно рекомендую книгу тем, кто находится в терапевтическом процессе. Она будет полезна равно клиентам и терапевтам. Первым поможет распознать свой набор привычных сценариев поведения и увидеть альтернативу. Вторым – увидеть возможности для взаимодействия с разными сценарными приемами клиента и не проваливаться в его «сюжет».

Евгения Пельтек, психолог, литературный наставник, автор книг «Пишите – не пишите» и «Дикие и симпатичные»

Просто. Честно. Метко. Остро. Чисто. Вот так бы я описала эту книгу.

Читаешь со сжатым горлом и проживаешь какой-то важный опыт, попеременно присоединяясь то к клиенту, то к терапевту. И учишься, и живешь одновременно.

Слог легкий, летящий, а в сочетании с глубиной раскрытия идей, наблюдений, кейсов создается мощное ощущение: «Это именно то, что мне нужно».

Я рекомендую эту книгу и начинающим терапевтам, и опытным коллегам. Автор делится самым сокровенным, изнанкой своей работы с клиентами, а это самое ценное в обучении нас, психологов.

Анна Бабич, психолог, эксперт по самооценке и самореализации, автор бестселлера «Внутренняя опора» и подкаста «Точки опоры»

Введение

Для написания этой книги я черпала вдохновение из трех источников: личного клиентского опыта, ведения терапевтических групп и преподавания психологии. Разумеется, мой опыт не охватывает всех возможных сторон личности или всех стратегий поведения. Человек представляет собой огромный уникальный мир. Каждый из нас больше, чем сумма всех наших масок и паттернов. Я попыталась описать, как мы, подобно магнитам, то притягиваемся, то отталкиваемся друг от друга, в зависимости от того, какими гранями соприкасаются наши души.

Я приглашаю вас рассматривать этот текст не как учебник по консультированию, полный методических рекомендаций, а скорее как исследование, которое поможет вам глубже понять себя через восприятие других людей. Каждый человек уникален, и это делает нашу профессию особенной – через контакт с другим мы имеем возможность встретиться с таким «Я», с которым ранее не были знакомы. Психолог прежде всего человек, а его клиент – зеркало, в котором отражаются те черты личности терапевта, которые требуют особого внимания. В этом смысле наша профессия – постоянный вызов.

Идея книги, да и сама книга, начала оформляться тогда, когда я стала преподавать психологическое консультирование. Как-то очень быстро наш учебный курс превратился в группу, где участники не только учились новому, но и приносили на разбор собственные кейсы. Зачастую помощь требовалась больше супервизорская, чем именно терапевтическая. Психологи приходили в мою группу с тремя целями:

• новички за приемами, методиками, теорией и практикой консультирования;

• практикующие психологи за процесс-анализом проведенных ими сессий;

• и все без исключения за терапией тех эмоциональных состояний, которые они проживали в связи с собственной психологической практикой.

И это касалось не только страхов и блоков, связанных с работой, рекламой, самопредъявлением. Отдельной проблемой были переживания, возникающие из-за отношений с определенными клиентами.

Мне очевидно, что в терапевтических отношениях есть не только терапевт и клиент, не только оказывающий помощь психолог и заказчик. Внутри терапевта всегда тоже спрятан клиент. И иногда он неосознанно выходит наружу прямо в ходе психотерапевтической работы.

Психоанализ называет такие состояния контрпереносом. А трансактный анализ показывает, как эго-состояния Взрослый, Родитель и Ребенок влияют на коммуникацию. В идеале терапевт и клиент стремятся работать из состояния Взрослого, но на практике происходит смена ролей, что приводит к эмоциональным сложностям. В таких ситуациях терапевт может реагировать неадекватно, если его собственные детские травмы активизируются.

В эмоциональном состоянии Ребенка консультант не всегда может сразу профессионально и адекватно реагировать на поведение клиента. Если в

Мы точно такие же люди, как наши клиенты. У нас точно те же травмы, паттерны и эмоции. Только мы находимся в перманентной терапии, постоянно поддерживая себя группами, консультациями со своим психологом и супервизором. Наш типаж – Вечный Клиент. Он не описан в этой книге отдельно, но присутствует на каждой странице. Рассказывая о типах клиентов, я рассказываю о клиенте в самой себе, в каждом из психологов, которые у меня учатся и лечатся, в каждом из психологов, у которых учусь и лечусь я.

Выкладывая в Сети по ходу создания отрывки книги, я получала отзывы. «Интересно ты описываешь борьбу клиента и терапевта» – это про комментатора и да, про мою травмированную часть. «Я узнал в герое этой главы себя!» – добро пожаловать в клуб, я себя тоже в нем узнаю. Были и такие: «Фу, как цинично! Ты не любишь клиентов! Смеешься над ними!» – точно это я или, может, проекция? И даже если так, то мы не любим клиентов ровно настолько, насколько не любим самих себя.

Моя книга состоит из 21 главы, в каждой из которых рассматривается один тип клиентов. И многие из тех, кто читал отрывки, спрашивали: почему именно эти типы? Как ты их выбрала? Ответ простой: нас цепляют только те качества и паттерны поведения в людях, которые связаны с нашей собственной личностью и отражают наше поведение. Первое, рабочее, название книги было «Каков поп – таков приход». Другими словами, я описала 21 собственный паттерн и 21 сторону моей собственной личности в контакте с другими людьми. Именно так находят друг друга терапевт и клиент, в процессе терапии исцеляя (я хочу в это верить) друг друга. Я назвала книгу «На грани личности», подразумевая при этом, что каждый тип – не отдельный человек, а только грань, и таких граней в каждом из нас множество, а вместе они составляют целостность, к которой мы все стремимся.

Один из моих Учителей, гештальт-терапевт Нифонт Долгополов, говорил, что если психолог не любит клиента, то задача психолога – сделать все, что в его силах, чтобы полюбить. И часто для этого терапевту необходима собственная терапия той травмированной части, которая мучается в переносе и контрпереносе на этого клиента.

Другой мой учитель, Сергей Петрушин, автор метода консультант-центрированной резонансной терапии, подчеркивает, что в фокусе терапии находится не только клиент, но и терапевт. Важны как переживания клиента, так и эмоции терапевта. Только то взаимодействие можно назвать здоровым, где на сто процентов учитываются интересы и чувства обеих сторон.

Еще одно назначение книги – дать инструменты начинающим немедицинским психотерапевтам для того, чтобы эффективнее работать с теми или иными типичными проявлениями людей во взаимодействии. Это описание вербального и невербального поведения, плюсов и минусов стратегий, блокирующих и запускающих установок. Однако никакая теория не заменит практики, поэтому я по возможности (с соблюдением принципа конфиденциальности) делюсь собственными кейсами. Я благодарна за эти очень личные и глубоко эмоциональные истории, а также за доверие тем, кто позволил мне сопровождать их исцеление.

Для тех же, кто в психологии скорее любитель, например, для тех, кто только присматривается к этому профессиональному направлению, для клиентов или участников психологических групп или даже для тех, кто пока только задумывается о том, чтобы найти психолога, эта книга – своеобразный тренажер-антистресс. Как ни забавно для нас это звучит, люди часто боятся пойти к психологу, проецируя на него качества родителей и учителей. О нас думают как о неких гуру, пролеченных и проработанных, не имеющих проблем и недостатков. Этаких сидящих на облаке прорицателях, которые уж совершенно точно знают, как вести себя и что делать в любой жизненной ситуации. Эта книга – «история болезни» психолога-практика, моя история. Она показывает, что психолог – это профессия, а представляет ее всегда обычный человек. Такой же, как и его клиент. И, может быть, благодаря такой своеобразной искренней самопрезентации психолога-клиента-длиною-в-жизнь мы с вами, дорогие, только решающиеся на терапию читатели, сблизимся и, кто знает, однажды встретимся.

1. Тихие

«Ты дышишь»

– Открой глаза! Дыши, оставайся на связи, будь со мной, говори все что угодно, рассказывай, что где в теле происходит.

– Мне страшно, не могу дышать! Я так боюсь…

– Давай сойдем с этого места, шаг в сторону! Получше? Нет? Еще шажок, ищи, где безопасно… глаза открой, ты сейчас не там, ты сейчас здесь, с нами, здесь группа, здесь светло и безопасно, ты в безопасности, все хорошо… дыши, оставайся на связи, я с тобой, давай вместе… вдох-выдох… все… все хорошо… ты дышишь, ты живешь. Все позади…

Шоковая травма. Как же я их не люблю. Во-первых, они неизбежно прорываются рано или поздно. А во-вторых, я к ним присоединяюсь. Все знаю, все понимаю, но и мое дыхание начинает скакать и останавливаться каждый раз, когда клиент впадает в шок. Разница между нами лишь в том, что я знаю, что останусь жива (и это важно!), а клиент пока еще не верит в это, он заново проживает то, что когда-то с ним случилось.

Лично я получила свою первую шоковую травму в три месяца вместе с общим наркозом во время операции. Клиентка – в пять лет, когда на нее напал пьяный отчим с ножом. Околосмертный опыт остается в нашей психике навсегда. Он диктует: чтобы выжить, нужно затаиться и не дышать, почти не жить, чтобы не умереть. После этого в любой потенциально опасной ситуации человек замирает и впадает в состояние шока, на границе между жизнью и смертью.

На группе такой клиент – бомба с часовым механизмом. Ты ведь не знаешь, где у этой «бомбы» детонатор, какие события вызвали травму, какие события вернут клиента в нее… И, если уж пошло дело, сработает эффект заражения: когда плохо одному, остальные подключаются, ведь группа – единое общее поле. Да и чего уж там… я сама подключаюсь, и мы вместе дышим, чтобы вернуться снова в Жизнь.

Я называю таких клиентов «Тихие». И поскольку сама я очень громкая, то я знаю, что единственный случай, когда я становлюсь тихой, – когда мне очень-очень страшно. Смертельно страшно. Я реагирую на шок молчанием и замиранием. У меня есть шоковая травма, потому что в три месяца я пережила общий наркоз. Я знаю, что такое невозможность вдохнуть и выдохнуть, когда сердце колотится так, что грудь буквально разрывает,

В принципе, в какой-то степени шоковая травма есть у многих наряду с другими травмами. Но мы будем говорить именно о той, которая вызывает реакцию, описанную выше. Как их распознать? Со временем, пару раз пережив опыт работы с таким клиентом, вы научитесь видеть его за версту.

Обычно такие клиенты вообще не очень живые. Потухший взгляд, понурый вид, слегка отсроченная реакция на любой стимул, да и сама реакция как бы приглушена, словно через подушку. Тихий голос, микродвижения. Для этих людей не представляет сложности долго сохранять неподвижность. Они не внутри процесса, они, скорее, наблюдатели из безопасного места. Они начинают активно себя проявлять, только убедившись в полной безопасности. Получить их доверие невероятно трудно. Они долго присматриваются, прежде чем войти в контакт. Если же кто-то пытается контактировать с ними, замирают и пропадают, сливаясь с фоном.

Записываясь на консультацию, они будут либо максимально кратки, либо максимально непонятны, предоставляя вам возможность говорить за них.

– Здравствуйте…

И все, после этого сообщения молчание. Если вы ответите приветствием, возможно, будет продолжение. Не дай вам Бог быть слишком активным – спугнете. Часто Тихие годами наблюдают за вашими постами в соцсетях, взвешивая, достаточно ли вы безопасны для них, прежде чем решиться записаться на терапию.

Здесь важно отвечать на их вопросы четко, не давая лишней информации, которая может напугать клиента. Никакого энтузиазма – клиент может воспринять его как угрозу. В каком-то смысле Тихие учат и терапевта быть потише.

Придя на группу, Тихий выберет место, откуда он может контролировать как тренера, так и дверь, то есть где-то напротив ведущего около двери. В точке, максимально удаленной от ведущего. Оттуда он может следить за малейшими изменениями настроения группы и тренера и будет в состоянии быстро покинуть помещение в случае угрозы.

Говорить такой член группы будет тихо, часто сразу же можно заметить изменения в его дыхании. Сглатывания, спазмы дыхания, зевота – все это будет нам сигналом о том, что уровень тревоги клиента повышается. В сессии нужно особенно тщательно следить за его дыханием, так как секунда – и человек перестает дышать совсем.

Если вдруг Тихий почувствовал себя небезопасно, он, может быть, вам об этом никогда не скажет, а просто исчезнет в неизвестном направлении, оставляя вам лишь гадать, что именно произошло.

Речь тихая, неуверенная, скупая, когда волнуется, сбивается и делает большие паузы. Защитный механизм – дефлексия: просто замолкает и уходит в себя.

В контакте с таким клиентом у тренера возникает чувство напряжения и тревоги, как будто идешь по минному полю, останавливаясь и замирая в секунды опасности. Этому ощущению следует верить, здесь каждую секунду может «бахнуть».

Характерные слова и выражения

Тот случай, когда их нет. Молчание. Почти полное отсутствие дыхания и обездвиженность.

Стратегии Тихих

Не успев начать, часто заканчивает терапию, получив психосоматику (обычно это панические атаки или астматические приступы). Редко выражает чувства, предпочитая все больше молчать, тем самым усугубляя свою травму. Боится самого страха. Огромное количество энергии тратит на его подавление. Замечая реакцию окружающих на свои проявления травмы, быстро начинает манипулировать ими. Часто приступы паники можно предвосхитить, однако он намеренно дает им ход, чтобы привлечь внимание.

Стратегии Тихих

Страх нужен для спасения жизни. Эти люди уже были в опасности и смогли выжить. Теперь они сверхчувствительны к среде и успевают уйти вовремя.

Если удается наладить контакт, то это самый благодарный клиент. При высокой осознанности обучается относиться к своей травме с уважением, а не использовать ее в целях удовлетворения невротической жажды поддержки и заботы. Открывает источники собственной силы и смелости в своей травме. Раскрывает невероятный творческий потенциал. Люди, которые пережили шоковую травму и интегрировали ее последствия, т. е. приняли и осознали травматическую ситуацию как часть собственного опыта без отрицания или подавления, часто бывают невероятно творческими и одаренными, так как умеют пользоваться иррациональной частью своего сознания. Благодаря способности к диссоциации обладают сверхчувствительностью, часто экстрасенсорными способностями. Согласно Кеннету Рингу, автору книги «Проект «Омега», на Востоке таких принято считать святыми, на Западе – сумасшедшими.

Блокирующие установки (они же жизненное кредо)

• Решать проблему непосильно сложно, она большая, а я маленький, проще умереть.

• Мир смертельно опасен.

Запускающие установки

• Проблему любой величины можно решить, двигаясь маленькими шагами.

• Ты вырос и выжил, сейчас ты в безопасности.

• То, чего ты боишься, не есть реальность. Реальность другая.

Образы в культуре

Марья-искусница

Сам советский фильм-сказку А. Роу по пьесе Е. Шварца современные зрители вряд ли даже помнят, но слова героини цитируют, не зная источника, по сей день: «Что воля, что неволя – все равно». По сюжету маленький Иванушка ищет свою мать Марью-искусницу, похищенную водяным царем. Там на Марью накладывают заклятие, она становится «неживой» – апатичной и равнодушной, на все попытки вернуть ее к жизни отвечает теми самыми словами про волю и неволю. Чтобы освободить мать, Иванушка должен пройти испытание, устроенное царем: узнать ее среди похожих на саму Марью копий-призраков. Иванушка узнает свою настоящую мать – от нее веет теплом, а от призрачных женщин холодом.

В терапии Тихий всегда стоит перед подобным выбором: жизнь или смерть. Часто в психодраме[1] именно благодаря возвращению к собственной детской части удается «оживить» Тихого.

Леди Теххи

Теххи Шекк, подруга главного героя сэра Макса Фрая («Власть несбывшегося»), с самого начала была наваждением, больше тенью, чем живым человеком. Она, словно совершенное зеркало, отражала в себе эмоции, внешность и манеры тех, кто был рядом. Теххи не могла покидать город, созданный вокруг «Сердца мира», все существование было связано с этим сердцем, это было ее безопасное место, дающее энергию жить. Однако, когда началась эпидемия Анавуайны, растворяющая тела людей, страх перед настоящей смертью заставил ее покинуть город, и в тот момент, утратив тело, она становится призраком навсегда. Теперь она существует между мирами, не живая, но и не мертвая.

В тексте много раз описывается, как сэр Макс часто не мог понять свою любимую. Их отношения начались с того, что Теххи налила

Дементоры

Дементоры из серии книг о Гарри Поттере Дж. Роулинг – сторожа Азкабана, магической тюрьмы для волшебников. Они выглядят как бесформенные силуэты в рваных черных одеяниях, а их присутствие приносит холод и страх. Дементоры способны высасывать из человека радость и жизненные силы, что приводит к полному эмоциональному истощению.

Это то, что чувствуют Тихие, прикоснувшись к своей детской травме. «Поцелуй дементора» вызывает у жертвы непереносимый ужас, а затем полное душевное опустошение, оставляя от человека лишь безвольное тело, воспоминания. Единственное спасение от них – заклинание «Патронус», основанное на положительных воспоминаниях. Только опора на позитив может их отпугнуть.

В терапии таким «патронусом» может стать на начальном этапе тренер, буквально «вытягивая» на своей энергии сессию Тихого. Причем сам Тихий, скорее, похож на своего мучителя-дементора, так как вынужден существовать за счет чужой жизненной энергии. В этом и состоит сложность работы с шоковой травмой – и тренер, и вся группа подключаются к работе, как правило, очень долгой, медленной и изматывающей. Но шаг за шагом, подобно юным волшебникам из книги про Гарри Поттера, Тихие обучаются противостоять своим внутренним дементорам и опираться на позитивные воспоминания. Главное – верить.

Самое главное, чему нас учит травма, – страх может убить. Поэтому что? Поэтому сохраняем спокойствие. Большинство членов группы испугаются, когда внезапно во время сессии у Тихого клиента начнется приступ. Поэтому я сразу же выбираю себе в помощники тех, на кого можно будет опереться, и спокойным твердым голосом даю инструкции, все время держа связь с клиентом. В начале главы я уже привела пример диалога в сессии с клиентом, переживающим последствия шоковой травмы на группе. Ему захочется закрыть глаза, перестать дышать и провалиться в ту минуту, в возраст, когда это с ним случилось впервые. Этого мы допустить не должны, потому что именно тогда его спасали с помощью бригады медиков, а у нас ее нет. Поэтому быстро говорим инструкции:

– Оставайся на связи!

– Открой глаза!

– Перейди с этого места в безопасную точку в зале, любую!

– Если нужно расстегнуться, расстегнись!

– Дыши спокойно, если не получается глубоко, дыши поверхностно, вместе со мной.

Можно дышать вместе, можно (если человек позволяет прикасаться к телу; это нужно предварительно уточнить) положить руку клиенту между лопаток на зону так называемого «третьего легкого» и, мысленно слившись, помочь ему продышать блок. Главное не форсировать, двигаться в его ритме и темпе, иначе можно спровоцировать спазм. И все время напоминаем:

– Сейчас ты здесь, с нами, здесь безопасно, тебе 40 (30, 35 лет, столько, сколько сейчас), ты это пережил, сейчас опасности нет. Ты взрослый.

Постепенно и медленно человек пройдет через это состояние, и можно будет разговаривать о том, что это было. А было у всех разное, но есть одно, что их объединяет: они уже умирали. Но выжили. И когда на группе или в жизни Тихие клиенты вдруг встречаются со схожими ситуациями, у них случается похожее на смерть состояние. Буквально маленькая агония, так называемый околосмертный опыт. Очень важно, чтобы их здоровая и взрослая часть осознавала в это время, что реальной опасности нет. Вы не можете быть там вместе с клиентом. Но вы можете (и это и есть задача терапевта) отражать клиенту реальную ситуацию.

Как я уже написала выше, в первую очередь внешними проявлениями травмы бывают изменение дыхания, остановка взгляда, выпадение из процесса, уход в другое место и время. Если я уже знаю триггер этого клиента, то приступ можно и обойти. Я сопровождаю клиента, отслеживая эти состояния:

– Смотри, ты затаил дыхание, попробуй вдохнуть! Давай посмотрим на твой детский дубль из безопасного места.

Когда я чувствую по своему контрпереносу, что дело пахнет керосином (волосы начинают на голове шевелиться от страха предстоящего неизвестно чего), я понимаю, что клиента нельзя пускать в его травмирующую сцену, чтобы не случился рецидив. Для этого в психодраме существует техникадиссоциации: двойной, а в особых случаях тройной. Это означает, что клиента не ставят в его детскую роль, в которой он пережил травму, а выводят из сцены в «зеркало» (позицию наблюдателя). Есть еще тройная диссоциация, когда клиент смотрит на себя взрослого (дубля), который смотрит на себя маленького (второго дубля), при этом сцена шоковой травмы должна быть закрыта покрывалом, чтобы он мог отстраниться от травмы, уменьшить чувство ужаса, почувствовать себя в безопасности и лишь тогда решить, что именно он хочет прямо сейчас.

«Она выживет, раз я жива»

– Посмотри, это пятилетняя ты, а это – твой взрослый обидчик. Что ты чувствуешь?

– Я чувствую страх за нее, мне трудно дышать.

– Чего боишься?

– Что умру.

– Посмотри, вон там тебе пять лет, и ты чуть не погибла, а сейчас ты здесь, со мной, на тренинге, сколько тебе сейчас?

– 36.

– Что ты чувствуешь сейчас?

– Сейчас я чувствую жалость к себе маленькой.

– Чего бы ты хотела?

– Помочь, но это невозможно!

– Невозможно было тогда, но, может быть, у тебя есть слова к ней сейчас?

– Да, хочу сказать, что я с ней и что она выживет, раз я жива. И уж точно доживет до 36 лет, хотя и будет долго лечиться и станет вечным клиентом психотерапевтов.

– Хорошо, заходи в сцену и скажи все это себе маленькой.

Обычно, осознав свой настоящий возраст и почувствовав себя в безопасности, клиент в состоянии оказать самому себе поддержку. Той своей детской части, которая так сильно пострадала в детстве, что пронесла этот страх смерти через годы во взрослое состояние.

P. S

Мы все – носители множества травм, большую часть которых не помним. И все мы знать не знаем, когда сработает спусковой механизм. Что касается страха, важно помнить одно: он нужен, чтобы спасти нам жизнь, в прямом и переносном смысле. Когда ко мне обращается клиент с паническими атаками или вдруг во время группы или консультации я сталкиваюсь с шоковой травмой, я знаю – у этого человека сейчас, во взрослом состоянии, происходит что-то, что представляет для него смертельную угрозу. Или это токсичные отношения в семье, или грядущее расставание, а может быть, кто-то заболел. Тогда, давным-давно, в детстве похожие моменты привели к угрозе жизни.

2. Молчуны

Некоторых из них я знаю по многу лет. Приходят на группу и за целый день, бывает, скажут не более десяти слов. И те – приветствие, имя, возраст и прощальные слова вежливости. Все больше смотрят, слушают. Хотя насчет второго я не уверена. Я вообще не знаю, «про что» эти клиенты живут на моих группах. Но есть первое правило психотерапии – добровольность. Поэтому я не лезу, сижу в засаде и выжидаю.

Давным-давно на курсе психологического консультирования нам говорили: молчаливых и тихих не трогать. Если они тихо молчат – значит, крышка крепко закручена, и не нам ее сдвигать. И не нам решать, когда ей время приоткрыться. Это крышка ящика Пандоры. Если люди молчат, значит, там скрывается что-то невыразимое.

Я уже описала в предыдущей главе шоковую травму. Чаще всего именно она скрывается за упорным молчанием людей. Повторное насилие вернет их в эту травму. Если на них надавить, можно не справиться с этим потоком. Это как в кастрюле при большом давлении: в стальной крышке есть маленькое отверстие – выпускать пар, чтобы не бабахнуло. Вот за этим они и приходят на группы (учили нас) – понемножку выпускать пар. Чтобы, когда давление снизится до нормального уровня, наконец начать свои терапевтические работы. И до тех пор терапевт ни в коем случае не провоцирует людей на насильственную терапию.

Это может длиться годами. А «спонсоры» всегда приветствуются на группе. Цинично? Возможно, так это звучит. Но опять же не нам судить, какая работа проходит в душе каждого из молчунов. Я слышала историю, как клиент двадцать лет ходил на консультации к терапевту, садился напротив и молчал. Через двадцать лет он сказал: «Доктор, спасибо, вы мне очень помогли». Больше тот его не видел. Клиенту виднее, зачем он приходит на терапию. Именно за это он и платит. Именно за то, что мы делаем эту работу возможной, мы и получаем деньги. Поэтому излишний энтузиазм здесь только навредит.

Но однажды по прошествии какого-то времени Молчуны вдруг начинают говорить. Выходить и делать свои сессии. Вот здесь и начинается самая сложная работа психолога. Основная задача терапевтической сессии – вскрыть и прожить ранее подавляемые чувства. Для этого мы используем в работе трехчастное высказывание, о котором я уже не раз писала. Суть его в трех осмысленных ответах на три вопроса:

• Что ты сейчас чувствуешь?

• Что стало стимулом?

• Что это для тебя означает?

Вот так просто. Для кого угодно, но не для Молчуна. Они и так не очень разговорчивы, это их реакция на внешнее воздействие – замыкаться и молчать. А тут еще подкатывают сильные чувства! И вот на этом месте происходит в сессии ступор.

Вообще мы часто говорим, что ступор, тупик – это хорошо и здорово, что это самое ресурсное состояние, то самое дно, от которого оттолкнешься – и наверх, к жизни! Но те, кто читал главу про Тихих, знают, что с ними это все не сработает. Им «легче умереть». В таких случаях энергия в сессии и в группе падает, чувство так и не выходит наружу.

Основной психический защитный механизм (ПЗМ) Молчунов, как и у Тихих, –дефлексия. Он состоит в избегании контакта и уходе от переживаний здесь и сейчас в умственные процессы, внешние или внутренние: мудрствования, бессмысленные для текущего момента, абстрактные рассуждения, воспоминания. Либо человек просто глохнет к внешним стимулам и находится как бы внутри себя. С помощью дефлексии они привыкли убегать от чувств, которые могут причинить им дискомфорт, боль, страдания.

Наглядно и ярко этот защитный механизм описан в романе «Война и мир» Л. Н. Толстым в том эпизоде, когда на глазах Пьера во время отступления застрелили заболевшего пленного Платона Каратаева (неспособных идти приказано было добивать).

Вечером у костра Пьер увидел собачонку Платона и, обрадовавшись, заговорил о своем товарище. «А, пришла? – сказал Пьер. – А, Пла… – начал он и не договорил». В его воображении вдруг, одновременно, связываясь между собой, возникло воспоминание о взгляде, которым смотрел на него Платон, сидя под деревом, о выстреле, слышанном на том месте, о вое собаки, о преступных лицах двух французов, пробежавших мимо него, о снятом дымящемся ружье, об отсутствии Каратаева на этом привале, и он готов уже был понять, что Каратаев убит, но в то же самое мгновенье в его душе, взявшись Бог знает откуда, возникло воспоминание о вечере, проведенном им с красавицей полькой, летом, на балконе своего киевского дома. И все-таки, не связав воспоминаний нынешнего дня и не сделав о них вывода, Пьер закрыл глаза, и картина летней природы смешалась с воспоминанием о купанье, о жидком колеблющемся шаре, и он опустился куда-то в воду, так что вода сошлась над его головой».

Сознание человека способно переключаться с травмирующих стимулов на безопасные, и мы используем эту «спасительную силу сознания» в психотерапии:

«Теперь только Пьер понял всю силу жизненности человека и спасительную силу перемещения внимания, вложенную в человека, подобную тому спасительному клапану в паровиках, который выпускает лишний пар, как только плотность его превышает известную норму».

Так, когда перед нами стоит клиент и упорно молчит, мы знаем – это Молчун. И сейчас он «не здесь и не теперь», потому что здесь ему невыносимо. Он там, где ничто не напоминает о том, чего он просто не в состоянии пережить без вашей помощи, там, куда нам предстоит за ним отправиться и откуда вы вместе с ним придете в реальность.

Стратегии Молчунов

Безопасность. Можно «сидеть в засаде», наблюдать, делать выводы, присматриваться и прислушиваться, пока ситуация не покажется подходящей, чтобы проявиться.

–

Стратегии Молчунов

Можно так и не дождаться подходящего момента, чтобы удовлетворить в контакте с другими собственную потребность. Очень времязатратная стратегия.

Блокирующие и запускающие установки лучше всего выражены в пословицах и поговорках.

Характерные слова и выражения

Они редки и обычно стоят многого. Можно охарактеризовать их манеру говорить пословицей «Слово – серебро, молчание – золото!». Следует понимать, что для того, чтобы Молчун заговорил, ситуация действительно должна быть из ряда вон выходящая. А именно крайне эмоциональная. Как правило, они ограничиваются одной-двумя фразами. И часто метафоричными.

Блокирующие установки

• Словами не описать.

• За базар ответишь!

• Громче молчи!

• Слово – серебро, а молчание – золото.

• Язык мой – враг

Запускающие установки

• Не спросишь – не узнаешь!

• Язык до Киева доведет!

• Излить душу.

Образы в культуре

Эльза и Русалочка

Помимо уже упомянутых в тексте мифа о ящике Пандоры и отрывка из романа Л. Н. Толстого «Война и мир», стратегии Молчунов наиболее ярко проявляются в сказках Г. Х. Андерсена, в которых героини были вынуждены молчать из лояльности к близким. И Русалочка, и Эльза («Дикие лебеди») принимают обет молчания ради любви. К обеим приходят сильные волшебницы и дают им трудновыполнимые задания. Если коротко, то девушки, терпя боль и лишения, вынуждены молчать до конца испытания.

С точки зрения психоанализа, колдуньи (Морская ведьма и Королева фей) являют собой образ матерей, которые, хоть и дают блага, одновременно требуют полного, к тому же еще и молчаливого послушания. Страх не выполнить обет вселяет невероятный ужас, потому что в таком случае можно лишиться самых близких и любимых людей. Это как раз то, что делает Молчаливый, – проявляет лояльность к любым, даже самым жестоким, проявлениям одного из родителей, да еще и сохраняя это в тайне.

Салли

Еще один пример, наглядно демонстрирующий поведение клиента-Молчуна, можно найти в этом фильме «Карточный домик» (1993) Майкла Лиссака. Иногда, чтобы работать с Молчунами, следует разгадать их метафору. Подобная работа как раз проиллюстрирована в этом фильме. У главной героини, матери двоих детей, погибает муж, и, погруженная в свое горе, она не замечает, что ее маленькая дочь Салли тоже страдает. Старший сын, включенный в социальные взаимодействия с друзьями, справляется с горем, а шестилетняя девочка остается наедине со своими чувствами, так как мать ушла из контакта в свои переживания.

Пожилой индеец, друг семьи, желая помочь, говорит ей, что папа отправился на луну. Когда мать выходит из траура, травма непрожитого горя девочки настолько углубилась, что та перестает разговаривать. Ей ставят диагноз «аутизм», психиатр не находит с девочкой контакта.

На что способно отчаяние матери, не понимающей причину молчания младшей дочери? Не смирившись с таким положением дел, женщина пытается понять внутренний мир девочки и замечает, что та в своих играх старается забраться как можно выше. Однажды дочь строит из игральных карт и фотографий с отцом высокую конструкцию, на вершине которой находится луна. Мать спешит сфотографировать карточный домик и случайно разрушает его. И в этот миг она вдруг осознает, что дочка не пережила потерю отца, она горюет и скучает по нему и в этих чувствах она осталась совершенно одна.

Поняв, что время для прямых разговоров упущено, мать предпринимает попытку встроиться во внутренний мир ребенка через символическую игру – построить карточный дом для них обеих и войти в него. Мать на лужайке воссоздает по фотографии большой карточный дом из фанерных «карт». Она заходит в него, боясь подняться выше, так как у нее большой страх высоты, и засыпает на ступенях. Проснувшись, она видит свою дочь и предлагает ей вместе подняться на вершину дома. Происходит совместное отреагирование эмоций. Ведь никакой, даже самый высокий дом на земле не позволит человеку попасть на луну при жизни. Вместе они открыто переживают горечь от потери отца. И дочь прощается с ним. Она говорит о своих чувствах и снова начинает разговаривать. На выходе из домика они встречают старшего сына. Семья воссоединяется.

Этот фильм – красивая метафора того, как люди способны помогать друг другу, для этого обучаясь индивидуальному языку чувств значимого человека. Ведь и дочь смогла увидеть отчаянное желание матери помочь ей, невзирая на страх высоты. Особенно метафорично это в контексте того, что отец погиб, упав с высокой скалы. Они восстановили контакт, сделав шаг навстречу друг другу.

Я использую два метода работы с молчаливым клиентом. Выбор инструмента зависит от особенностей проявления дефлексии. Рассмотрим оба варианта: когда человек говорит о вещах, не связанных с его эмоциональным состоянием, и когда просто молчит.

Первый случай: помним, что цель терапевтической работы – вернуться к чувствам. Но если клиент молчит о чувствах, зато хоть немного говорит о мыслях, я не настаиваю, а прошу рассказывать о том, что он думает. Любой человек о чем-то думает. Я просто прошу озвучивать эти мысли как процесс. Безопасное место для него там, где никто не ранит его душу, заставляя заново переживать болезненные чувства, – он сосредотачивается на теле и голове. Он не чувствует, он ощущает и думает. Вот об этом и поговорим. И я намеренно увожу клиента от его чувств, чтобы снова вернуться к ним, когда он будет готов. Приведу пример.

«Думаю, нельзя так с детьми»

Андрей пришел на группу, потому что срывается на детей и жену. Он хочет научиться адекватно реагировать. Несколько групп просидев молча, он начал говорить во время шерингов[2]. Односложно, непонятно, в основном рационализациями. И вот Андрей наконец вышел делать свою сессию. Я попросила рассказать про ситуацию, когда он в последний раз сорвался на детях. Начав сессию, он дошел до момента с агрессией – и застыл.

– Знаешь, бог с ними, и с чувствами, и с историей. Просто озвучь, что у тебя за мысли. Расскажи обо всем, что мелькает в голове.

– Я сейчас думаю о том, как я был маленьким, и про то, как круто было летом. Мы с отцом ездили в лес за грибами…

– Расскажи об этом!

– Мы вставали до рассвета, я ужасно хотел проснуться и поехать, когда еще никого нет, все спят. А мы на электричке уезжали за много станций, выходили – и в штормовках по росе… ощущение, что никого, кроме нас, в целом свете нет…

– И как тебе это?

– Радостно. И спокойно… А уже ближе к закату возвращались с корзинами и рюкзаками, полными грибов. Герои такие, бабушка и мама рады были, хвалили! Обожаю запах грибов!

– А чувство какое, когда говоришь про героев?

– Гордость! Меня только тогда и хвалили. А в другое время вообще хорошо от них было подальше держаться, орали вечно, особенно мама…

Замолкает надолго.

– Про что сейчас думаешь?

– Думаю, нельзя так с детьми… Я ее очень боялся. Если бы мои дети меня так боялись, это ужасно!

– Ты трижды сказал про страх. Чего боялся?

– Она непредсказуемая была, взрывалась вдруг в самый неожиданный момент. Била сильно…

Опять молчит.

– Что с тобой? Проговаривай, что думаешь.

– Думаю, надо на природу с детьми поехать!

– Убежать от своей агрессии?

– Не получится. Ведь я с ними вместе хочу убежать. А

– А сейчас на кого злишься?

– На нее!

Вот это и есть момент Х. Можно начинать работать, дошли до злости, нашли исходного адресата.

Второй случай: бывает и так, что дефлексия клиента выражается не рационализациями, «умными объяснениями», а глубоким молчанием. Все, тупик! Группа понемногу расползается, кто «в туалет», кто «попить», кто-то уже всхрапывает в углу… Энергия на нуле, я раздражаюсь. И вот тогда терапевту приходится делать шаг первым.

«Плохой сын, не звонишь!»

– Давай я расскажу тебе, что со мной. Я очень раздражаюсь. Потому что сессия твоя, а работать приходится в ней мне. Кто мог, тот уже сбежал из комнаты или уснул. А я не могу от тебя сбежать, я ведь ведущая. И вот непонятно, почему я должна тянуть твою работу, как локомотив. Злюсь! Для меня это означает, что ты меня используешь. А работу свою я делаю зря. Ведь если ты не участвуешь, то и взять ничего не сможешь.

На этих словах клиент немного оживает:

– Тогда я сяду на место, чтоб никому не мешать.

– Я не знаю, о ком ты говоришь, но поскольку это ответ на мои слова, я подозреваю, что ты пытаешься так отомстить мне за них.

– Ну, конечно, я вышел делать сессию, мне трудно, а ты еще говоришь мне, что я скучный!

– И когда ты это говоришь мне, то что с тобой?

– Я на тебя, конечно, злюсь! Ты же терапевт, ты должна работать!

– Давай уточним. Я не отказываюсь работать, я по-прежнему с тобой, я только сказала, какие чувства я проживаю в этом контакте, когда его невозможно разорвать, как это сделали другие люди. Посмотри, может быть, ты уже проживал нечто похожее?

– Как клиент нет, но я понимаю, о чем ты говоришь! Моя мама всегда так делает: и трубку повесить невозможно, и сама не говорит ничего, как вампир мою энергию высасывает. Позвонит: ну, рассказывай! И я должен ее веселить по телефону, когда у нее есть время и желание. И попробуй откажись, задавит потом виной: плохой сын, не звонишь!

Вот таким провокационным, но искренним методом мы пришли-таки к изначальному источнику эмоций, подавляемых клиентом. И становится ясно, почему он подавляет свое раздражение и агрессию на маму. Ведь, прояви он их, она сразу же возведет его в статус плохого сына. И, несмотря на то, что он сильно сердится, когда мама пытается «развлечь» себя за его счет, он сам усвоил этот паттерн и бессознательно воспроизводит его в контакте с людьми, в частности со мной.

Когда я показала его паттерн в зеркале нашего с ним взаимодействия, он смог дойти до чувств и осознал свою стратегию, которой в буквальном смысле разгоняет от себя людей. Напомню, что запросом этого клиента было узнать, почему у него не складываются личные отношения.

В терапии мы имеем дело с самыми разнообразными нарушениями контакта. Целью работы является восстановить утраченный контакт. С молчаливым клиентом восстановление контакта возможно «на его территории», с помощью его собственных рассуждений, зачастую связанных с той травмой, из-за которой был утрачен контакт.

Мы как бы изучаем «язык клиента», стараемся понять, о каких чувствах он пытается рассказать, вызывая в памяти примеры и события.

P. S

Каждый из Молчунов когда-то утратил контакт со значимыми для него людьми, оставшись наедине со своими чувствами. Он словно разучился говорить на общем языке, уйдя в свой собственный мир. Если поддержка в реальном мире отсутствует, человеческая психика строит себе выдуманный, где эта поддержка существует. Поэтому терапией для Молчуна будет восстановление контакта. И если терапевт вдруг станет для последнего чутким и понимающим собеседником, способным общаться с ним, а позднее – «переводчиком» для него же, то возвращение в утраченную реальность возможно.

Эти люди не молчат. Они просто забыли обычный язык, заменив его своим собственным. Придя на терапию, они сделали свой первый шаг к тому, чтобы восстановить утраченный контакт.

3. Прокачанные

«Недопрокачала»

Как-то, покупая квартиру, я увидела объявление о подходящем варианте. Когда риелтор со вздохом мученически закатила глаза, я заподозрила неладное. Но все же просмотр назначили. Навстречу вышла бодрая энергичная бабуля, очевидно готовая к общению:

– Проходите, разувайтесь. Сейчас квартира стоит два миллиона…

– Я готова купить ее сейчас. Мне все подходит.

– …Но сейчас она не продается…

– А почему квартира сейчас не продается?

– Я еенедопрокачала!

– Что?!!

– Видите, я ремонт в ней весь сама делала, кухню прокачала, коридор прокачала, все сама, все сама…

– Но мне не надо ремонт в этой квартире, я готова купить ее прямо сейчас, как есть! Сама ремонтировать буду!

– Нееет, я еще не доделала ванную, видите, ясамаклею кафель? Пол уже постелила, тут будут шкафчики, все зеленым оклею… И когдапрокачаюхату – цена будет 2 400 000…

Я вышла в легком шоке, мысленно поставив на этом варианте жирный крест. Очевидно, что бабушка хотела не продать квартиру, а пообщаться и посамоутверждаться. Позже риелтор призналась, что квартира в продаже уже третий год, и в течение всего этого времени бабуля продолжает ее «прокачивать», вести ремонт, повышая цену. Среди затрат бабушки также оплата рекламных объявлений на сайтах агентств, чтобы риелторы приводили ей собеседников, восторженную аудиторию, которые будут восхищаться «прокачкой» и дизайном квартиры. Этакий двойной бессознательный обман.

В терапии подобные ситуации тоже случаются. Клиенты приходят с готовыми диагнозами из собственной головы и с помощью различных манипуляций пытаются навязать терапевту работу в заданном направлении. Когда же терапевт отказывается поддаваться манипуляциям, списывают свою неудачу на некомпетентность специалиста и обиженно уходят к следующему.

Прокачанный везде учился, все знает, процитирует всех корифеев психологии, все читал, знаком со всеми подходами. Он сам подробно расскажет вам еще до сессии, что именно он пришел делать и как пойдет его работа.

Суть одна: такой клиент сначала прокачивается и только потом приходит к психологу за подтверждением своей теории.

Что за феномен? Такому клиенту важно контролировать все, что с ним будет происходить во время терапии. У него низкая толерантность к неопределенности и большой страх довериться. Когда-то родители контролировали его жизнь даже в мелочах. Это повлекло за собой скрытый бунт против их власти, который стремится прорваться наружу. И вот здесь-то и возникает сложность.

Возможно, родители были слишком строги, и страх возмездия помешал открыто восстать против

То есть на поверхности лежит попытка обратиться за помощью, а в глубине – желание победить и стать главным. Как в известном анекдоте про двух психоаналитиков:

– Забавная оговорка по Фрейду со мной приключилась, коллега, сегодня утром. Хотел сказать: «Спасибо, мама, за кофе», а вышло: «Чтоб ты сдохла, старая …».

Прокачанными движут две противоположные, вступающие в противоречие друг с другом силы: стремление отвоевать самостоятельность и желание обрести материнскую любовь и заботу. Поэтому сначала они ищут того, кто им в этом поможет, доверяют, изо всей силы стараются «слушаться», а когда чувствуют, что связь стала слишком крепкой, – устраивают подростковый бунт, который не подняли в детстве против своей реальной матери. Разрушают отношения и уходят, чтобы не возвращаться.

Это лишь одна сторона медали. Есть и другая. То, что проделывали с ними в детстве, став взрослыми, они проделывают с другими. Мама следила за каждым их шагом – они контролируют всех, мама запихивала в них свое видение – они будут навязывать терапевту свой план лечения своего воображаемого диагноза…

Вспомним пример с бабулей, продающей квартиру: такие люди хотят продать квартиру другим людям, сделав в ней ремонт на свой вкус, да еще чтобы новые хозяева благодарили их и восхищались ими.

«Я в терапии давно»

– Меня зовут Екатерина, я в терапии давно…

Я обычно слышу эти слова с содроганием. Передо мной, возможно, Прокачанный, и, значит, работа предстоит утомительная. Но все же остается шанс, что все наоборот: она много работала, много осознала, пришла решить свою четкую задачу и настроена на ответственную работу. Или нет?

– …Я была у всех известных и неизвестных терапевтов, проработала множество тем, и никто не смог мне помочь…

Все же сценарий № 1… Скорее всего, после борьбы не на жизнь, а на смерть она меня отправит туда же, где сейчас все ее предыдущие терапевты. Но пока что она продолжает:

– Мне 31 год, самая середина кризиса 30 лет, уже пора сценарно эмансипироваться, но я все никак не могу перерезать пуповину, соединяющую меня с мамой, думаю, это потому, что у меня в роду все так. Мы же по Бурбо «беглецы», поэтому уходим от травмирующего разрыва раньше, чем он начнется. Я вот делала себе дома расстановку и выяснила, что у нас…

Дальше можно не слушать. Самоучка от психотерапии, напичканная интроектами[3]. Ее сознание нуждается сначала в уборке, а потом, если выдержит, в терапии. Хотя для Прокачанных чистка мозга и есть лучшая терапия. Сначала учиться по-настоящему слушать, а потом ответственности. А не наоборот – безответственно поглощать все, что дают, а потом извергать непереваренным. Это как раз то, что с ними делала мама все их детство – пичкала интроектами без возможности пропустить через собственный опыт и критически оценить их пользу. Увы.

Этот тип клиента напоминает мне того персонажа из комедии «Невероятные приключения итальянцев в России», который, испугавшись мафиози и не дожидаясь нападения, сам ломает себе ногу. Но шутки шутками, а вопрос остается: зачем самостоятельно диагностироваться и лечиться, а потом уже с последствиями самолечения идти к специалистам, чтобы оспаривать каждое их слово, не совпадающее с вашими ожиданиями? Ведь к стоматологу вы идете с зубной болью, а не с пролеченным дома с помощью дрели и замазки зубом?

Всем нам не чужд такой поведенческий паттерн. Ведь часто женщины сначала худеют и качают мышцы дома, а потом уже идут в спортзал, «чтоб не позориться». А многие из нас, заполучив какую-то болезнь, сначала долго и старательно пытаются справиться с ней сами с помощью «народных средств». А сколько людей было бы спасено, не обратись они к онкологам слишком поздно? Но они тянут до последнего, надеясь победить болезнь в одиночку, лишь бы не вступать в болезненный, унизительный контакт с теми, кого бессознательно ставят выше себя.

Боязнь специалистов. Неосознанное желание проконтролировать все на свете. Недоверие к экспертному мнению. Откуда все это берется и почему заставляет людей «прокачивать» свои навыки в, казалось бы, совершенно чуждых им областях, вместо того чтобы довериться профессионалам? Постараемся ответить на эти вопросы.

Образы в культуре

Поведение клиента, который сначала «прокачивает» проблему, а потом приходит к специалисту с готовым набором претензий и требований, напоминает несколько известных персонажей из литературы и кино.

Доктор Хаус

Он известен своим неординарным подходом к лечению пациентов. Он часто делает все сам – ставит диагнозы и проводит лечение по собственному усмотрению, игнорируя мнения других врачей. Его спорные и нестандартные методы могут приводить к сложным и иногда опасным ситуациям.

Шерлок Холмс

Знаменитый сыщик, несмотря на свою гениальность, иногда проявляет черты Прокачанного. Он сам устанавливает правила, может при этом не учитывать мнения окружающих. Это видно, например, в тех случаях, когда Холмс игнорирует советы инспектора Лестрейда или берет дело под свой контроль, не всегда думая о возможных последствиях: нарушение закона, сговор с преступниками, самосуд.

Доктор Брагин

Брагин (сериал «Склифосовский») – сложный персонаж, стремящийся действовать по собственным правилам, несмотря на возможные последствия. Будучи врачом в крупной больнице, он часто своими решениями и методами лечения возмущает представителей медицинских надзорных органов. Своей самоуверенностью Брагин создает ситуации, когда его поступки становятся предметом расследования. Несмотря на то что доктор Брагин добровольно работает в системе, он непрестанно борется с ее давлением и пытается сохранить независимость. Он авторитарно пользуется должностью и знаниями врача, когда кто-то действительно нуждается в его помощи. Однако, спасая жизни и помогая людям, он одновременно вмешивается в их судьбы и нарушает личные границы там, где это не входит в его компетенции.

Все это приводит к противоречию между его желанием быть в контакте с людьми, сблизиться с ними и неспособностью доверять решениям других, и стремлением контролировать всех и вся.

Вовка

Когда я думаю про то, как Прокачанные оказывают услугу другим, предлагая готовые варианты, мне сразу вспоминаются двое из ларца одинаковых с лица из мультфильма «Вовка в Тридевятом царстве». Энергичные, умелые, они появляются перед Вовкой и берутся исполнять любые его желания. Мальчик, обрадовавшись, что ему самому ничего не нужно делать, начинает поручать им разные задачи: копать, чинить, строить и

Стратегии Прокачанных

Такие люди действительно многое умеют и многое знают, вечно стремятся к совершенству. У них масса энергии.

–

Стратегии Прокачанных

Чрезмерное желание контролировать не позволяет сформировать доверительные отношения с другими. Постоянное желание держать под контролем ситуацию, ответственность за которую возложена на других, может подвергать опасности как самих Прокачанных, так и окружающих.

Характерные слова и выражения

• Я сам психолог.

• У меня второе (третье, пятое, сто пятое…) образование…

• По Бурбо (Фрейду, Юнгу, Холлису, Хеллингеру) я отношусь к типу…

• Мой психоаналитик (исповедник, психолог, астролог, хиромант) сказал, что…

• Я делал себе дома психодраму (расстановку, расклад Таро, IQ-тест, операцию по пересадке почки, харакири…) и выяснил, что…

Блокирующие установки

• Никому нельзя верить, кроме себя!

• Если поверю – меня используют и обманут.

• Другие люди подсовывают то, что мне не нужно, в своих целях.

• Мама – это святое. Все, что она дает, полезно!

• Мама всегда права.

Запускающие установки

• Моя жизнь только в моих руках.

• Можно принимать помощь и оставаться самостоятельным.

• Что бы ни произошло со мной в прошлом, я могу сам творить будущее.

• Мама – это человек, она может ошибаться.

• Все, что мне дают, я могу оценивать критически и сам решать, подходит ли мне это.

• Можно не принимать то, что тебе не нужно, но оставаться в хороших отношениях.

В сессии, казалось бы, ни с того ни с сего этот до тех пор очень уважительный и «послушный» клиент вдруг начинает упрямиться и спорить. Совсем как ребенок. Вроде только что шли вместе за его запросом к решению – и раз! – бунт!

«Мамина квартира»

Карина, 32 года. Запрос – приобрести собственное жилье. Карина давно съехала от матери из квартиры, где осталась ее доля, в съемное жилье. И вот в сессии мы дошли до момента, когда обнаруживается, что у Карины уже есть собственность, но ее использует мать, поскольку проживает в квартире, где есть доля Карины. И тут клиентка взрывается:

– Это все твои идеи, не мои!

– Напомню тебе, что я следую затвоимзапросом. Ты пришла за советом, как решить вопрос с квартирой, приобрести собственную жилплощадь.

– Да, но я не знала, что мненадобудет забрать свою долю из родительской квартиры!

– Это твои слова, я спросила, гдетвоясобственность. Ты ответила, что у тебя есть доля в родительской квартире.

– Да, но квартира мамина!

– И-и-и-и?

– Как я воспользуюсь своей долей?

– И как же?

– Ее надо забрать оттуда?

– Этотымне скажи.

– Нет! Я не могу так поступить с мамой! Она на эту квартиру всю жизнь работала, и если я хоть заикнусь о своей доле в ней, то…

– То что?

– Ничего! Будем искать другие пути!

– Хорошо, тогда обозначь намерение: «Я отказываюсь от своей доли в квартире в пользу мамы, потому чтобоюсьдаже озвучить это ей…»

– Я так на тебя злюсь!

– …и буду злиться на своего психолога за правду о моих чувствах к матери, потому что это безопаснее.

– Этотыинтерпретируешь! Твои проекции!

– Извини. Да. Скажи сама.

– Да, я злюсь! Потому что ты не знаешь нашей ситуации! А говоришь, что я должна забрать долю!

– Нет. Я этого не говорила. И еще раз: этотыозвучила вариант забрать долю и потом испугалась решения. Я лишь сказала, что у тебя есть доля в квартире, где живет мать, а ты – нет.

– Да? А ведь и правда… Но это было так логично!

– Да. Логично забрать свое и строить на этой основе новую жизнь всвоейквартире.

– Но я поступаю нелогично.

– Почему?

– Наверное, я и правда боюсь… такое начнется! И ор, и слезы, и «я плохая дочь»! Проще уйти.

– И с каким чувством ты это говоришь?

– Страх, ну и злость…

– Но ты выбираешь их унести с собой, не высказав.

– Да. Вместо этого я зачем-то отдаю свою долю…

Этот фрагмент сессии клиентки иллюстрирует весь механизм формирования материнского переноса на психолога. Невыраженные чувства к матери ищут выхода. В ту же секунду, когда сессия касается реальной матери, срабатывает интроект «мама – это святое», и человек кидается на «обидчика». Ведь психолог представляется более безопасным вариантом для отреагирования агрессии на мать. Но это заблуждение. Разница в том, что психолог нейтрален и не подключится к многоходовой манипуляции. Терапевт обязательно вернет клиенту эту манипуляцию, и рано или поздно клиент останется перед единственно возможным продолжением своей истории: взять ответственность за свои не прожитые чувства к матери и решиться на разговор. Это может произойти не сразу. Обычно такие решения требуют долгого времени и глубокой проработки.

Терапевт поддерживает клиента на его пути взросления и эмансипации от матери. Он проходит весь путь вместе с клиентом. Сначала поддерживает, а после помогает укрепиться независимости клиента, указывая на то, что в реальности каждый взрослый человек в состоянии самостоятельно принять любое решение. Часто приходится возвращать клиенту его стратегии:

– Сейчас ты снова «усыновляешься», просишь меня решить за тебя!

Или:

– Что между нами происходит? Ты озвучиваешь запрос, но, как только мы начинаем с ним работать, ты саботируешь, перекладываешь на меня ответственность за свою работу.

Роль терапевта с прокачанным клиентом в том, чтобы помочь ему обрести внутреннюю опору взамен внешних авторитетов. Терапевт, подобно заботливому родителю, поддерживает инициативу клиента, но не проявляет собственную. Никакой борьбы, только поддержка. Мы, словно с маленьким ребенком, который учится ходить, сопровождаем, готовые помочь преодолеть препятствие, но не подхватываем его, пока он сам может держаться на ногах и двигаться вперед. Не ломаем и не изменяем безопасный мир, созданный клиентом, а укрепляем, показывая и поддерживая уже имеющиеся ресурсы его личности.

Ведь основные блокирующие установки прокачанного клиента – это как раз «Инициатива наказуема!», «Маме виднее!». У него была настолько контролирующая мама, что от ее внимания не уходил ни единый вдох ребенка. Вечное желание поддержки у прокачанных клиентов сочетается с вечным стремлением к независимости. Задача психолога – показать, что возможно и то и другое. Мнение человека не равно всему человеку,

4. Коллекционеры

Они приходят на группу, как будто бы всегда в ней были. Приносят японский кофе в пакетиках, переодеваются в туалете в пижаму или домашнюю одежду, удобно располагаются, достав неведомо откуда подушку и коврик для йоги. Они вообще умеют устраиваться в жизни. Как правило, они появляются у вас в тренинговой по рекомендации кого-нибудь очень-очень приятного. От приятных людей – приятные клиенты. Они всегда все делают только по рекомендации. У них все самое лучшее. Они общаются с самыми высококлассными специалистами, с ведущими экспертами, они могут поддержать любую беседу, к ним можно обращаться за помощью. Можнобыло бы…

Но ведь этоонипришли квамза профессиональной помощью. И чаще всего – с запросом «Как спастись от одиночества». В этом и есть суть их проблемы. Они коллекционируют лучших людей, отражаясь в них своими самыми блестящими гранями, но не сближаясь ни с кем настолько, чтобы проявить свою истинную, часто теневую сущность. Они сияют в светском обществе, не снимая маски. Этооченьприятные люди, великолепно имитирующие дружбу. Но имитация не дает эмоционального насыщения, поэтому рано или поздно они сталкиваются с бездной чувственного голода. И тогда они приходят к вам. Но, не умея ничего иного, кроме как быть полезными и приятными, они одной рукой обнимают вас, обольщая своей прекрасностью и полезностью, а второй – уже вставляют в свой альбом лучших специалистов. И если вы зазеваетесь, то станете «карманным психологом» – очередным экспонатом в их коллекции, которым им снова предстоит любоваться в шикарно обставленном дизайнерском интерьере одиноким вечером вместо душевного общения с близким человеком.

Встречайте: Коллекционеры.

Пожалуй, самый типичный клиент-Коллекционер показан в фильме «Блондинка за углом», где девиз главной героини: «Нет проблем!». Что бы ни произошло, Коллекционеры знают решение и знают, к кому за ним обратиться. В разговоре у них часто мелькают имена известных уважаемых людей и ссылки на достоверные источники.

Эти люди узнают известные бренды с полувзгляда, знают все новые веяния во всех сферах, имеют скидки и бонусы во всех магазинах, вхожи в самые закрытые круги и сообщества. В своей сфере деятельности невероятно профессиональны и компетентны. Всегда готовы предложить свою помощь и проконсультировать в сфере своей профессиональной деятельности. Также часто и заинтересованно обращаются за тем же к вам, причем с таким искренним уважением и интересом, что ответить – счастье, потому что тоже чувствуешь себя крутым экспертом… Это главная ловушка. Ведь бартера в психологическом консультировании не существует. Или вернее: бартер в психологии – это двойные отношения, конфликт интересов, а следовательно – нарушение этики.

В этом суть проблемы клиента-друга, или клиента-Коллекционера. Вечные двойные отношения, которых он даже не осознает. Скорее всего, когда-то в детстве кто-то из родителей, а может и оба, были не просто родителями, а сочетали в себе сразу несколько функций, заставляя тем самым и ребенка быть не просто ребенком, а кем-то еще. Может, это были отношения «продюсер – артист» или «учитель – ученик», а может, просто родители эксплуатировали какое-то чрезвычайно ценное и выгодное качество ребенка себе во благо. В психоанализе подобное использование родителями ребенка называется нарциссическим расширением. Обычно родители делают это неосознанно, объясняя родительской заботой о будущем ребенка и отрицая тот самый факт, чтов настоящемони им пользуются вместо того, чтобы просто бескорыстно любить его.

Один из самых грустных примеров использования родителем ребенка – это история семьи Майкла Джексона, который рано стал невероятно яркой звездой, завоевав признание миллионов, но так и остался одиноким недолюбленным сыном.

Коллекционеры пребывают в иллюзии контроля над реальностью, ошибочно полагая, что, «приручая» людей, могут обезопасить себя и в плане неприятных чувств в контакте с ними, да и просто в бытовом плане. Однако попытка заполнить эмоциональный вакуум услугами и вещами заранее обречена на провал. Да и в быту сколько случаев плохих услуг, оказанных «по знакомству», без договора, когда претензию предъявить невозможно, не разрушив отношения!

Стратегии Коллекционеров

Множество связей и знакомств, идеальный нетворкинг, лучшие специалисты. Со всеми почти дружеские отношения.

–

Стратегии Коллекционеров

Нет друзей, есть лишь полезные связи. Как следствие – одиночество.

Постоянные двойные отношения со всеми специалистами. Это не друзья, но уже и не беспристрастные эксперты.

В результате и друзей нет, и с экспертами отношения нарушены.

Характерные слова и выражения

• Скажи мне как специалист…

• Есть у меня один эксперт в области…

• Ты не знаешь, кто бы мог?..

Когда слышите эти словосочетания от клиента, навострите уши: вам предлагают вступить в двойные отношения, то есть нарушить этику со всеми вытекающими последствиями. Какими? Вы автоматически перестаете быть психотерапевтом.

Блокирующие установки

• Любят только за что-то хорошее, что я мо-гу предложить.

• Нельзя любить человека просто за то, что он есть; он должен для этого что-то сделать.

Запускающие установки

• Любовь безусловна, ее нельзя купить или заслужить.

• Полюбить человека можно просто так.

Образы в культуре

Надежда

Как уже выше сказано, модель поведения Коллекционера прекрасно иллюстрирует Надежда из фильма «Блондинка за углом». Сценаристы создали мезальянс между главными героями, одного отправив в самый низ социальной пирамиды, а вторую – в круги правящих жизнью. В сюжетных перипетиях они на время оказываются вместе, и она кидается «помогать ему подняться». На самом же деле, заполняя свою сытую, но пустую жизнь искренними чувствами, она не замечает, как калечит душу другого человека. Но главный герой, искренний и душевный, столкнувшись с дефицитом чувств у людей, богатых социальными масками, не выдерживает такого выхолощенного общения и сбегает. А она остается перед выбором: остаться жить в душевном вакууме или все же рискнуть отказаться от защитной маски в пользу настоящих чувств, порой опасных, болезненных и трудно переносимых. Вечный трудный выбор для клиента-Коллекционера.

Сессии таких клиентов ничем не отличаются от сессий других. Самая большая работа здесь происходит на этапе формирования доверия. Чтобы эта сессия вообще могла когда-нибудь состояться.

Если рассматривать терапевтическую сессию в виде пятишаговой модели, то с клиентом-Коллекционером вы не продвинетесь дальше первого шага:

• Установление контакта.

• Заключение контракта.

• Сбор информации.

• Эксперимент.

• Подведение итога.

Так вот, первый шаг нужен, чтобы двигаться дальше. Но никакого «дальше» не будет. Первое, что Коллекционер попытается сделать, – это вступить в двойные отношения

Так будет и с вами. Такой клиент приведет к вам сто других клиентов, каждому расписав, какой прекрасный у него есть специалист. Но сам он, возможно, так у вас никогда сессию и не сделает. Или сделает, но после этого все равно «пришпилит» в коллекцию. Вы и оглянуться не успеете. Как? Вот пример.

«Оплата за сессию»

Однажды чудесная девушка Юля сделала свою сессию на группе, а потом сказала, что очень благодарна группе и покажет прекрасное место для обеда. Тренинг проходил в городе, где она жила, остальные участники съехались из других стран и городов. Она посадила полгруппы в свою большую машину и отвезла всех к себе домой, где сказала, что мы все – ее гости. Потом она готовила из лучших продуктов изысканные блюда, обед растянулся вместо положенного одного часа на три. А в конце попыталась преподнести мне как ведущей в подарок дорогие духи. Со словами, что по какой-то там традиции гостю, впервые ступившему на порог, положено дарить подарок.

Благодарность ли? Или попытка перехватить контроль и инициативу? Но «в гостях», так неожиданно случившихся, я себя терапевтом не ощущала. И уехать не могла, так как города не знала, а привезли нас на машине. И оставшиеся полгруппы ждали нас в месте тренинга…

Другой случай произошел с моей коллегой. Ее «благодарная клиентка» в перерыве терапевтической группы повезла ее в дорогой ресторан. Потом она оплатила счет, не спрашивая согласия моей коллеги ни на то, ни на другое, назвав это «оплатой за сессию», которую коллега якобы провела с ней во время застольной беседы.

Помните такой диалог в фильме «Аватар»?

– Как я пойму, что он меня выбрал?

– Он захочет тебя убить!

То же самое с клиентом. Как понять, что твоя терапия эффективна? Клиент захочет тебя убить. Шутки шутками, а это и есть самое верное отражение сути терапии, когда терапевт «зеркалит» манипуляцию клиента. То есть разворачивает ее и делает явной. Это означает, что в тот самый момент, когда клиент предлагает свои услуги, вам нужно выйти в метапозицию, задав «страшный» вопрос: «Что сейчас между нами происходит?» Почему это необходимо?

Человек приходит изменить свой привычный поведенческий паттерн, который долгое время помогал ему выжить с самыми важными людьми детства – родителями. Но по мере взросления клиента этот же паттерн вдруг стал ему мешать в отношениях с другими людьми. Но каждый раз, когда человек попадает в новую опасную ситуацию (а контакт с терапевтом, безусловно, воспринимается психикой как стресс и опасность), первое, что включается, – тот самый детский паттерн выживания.

Поэтому на консультации клиент отведет вам «почетную» роль одного из своих родителей и попробует проделать все то, что они делали с ним в детстве: попытается использовать вас в своих целях и включит в коллекцию полезных людей. Так Коллекционеры представляют себе отношения между людьми. Он предложит вам все, что имеет, чтобы заслужить вашу благосклонность и дружбу (читай: насадить вас на булавку в своей коллекции).

Наше дело – отражать клиенту то, что он делает. Ведь он за этим и пришел – узнать, что делает не так. Это его терапия. И он уже заплатил за нее. Поэтому здесь отношения кристально чистые. Попытка «купить» что-то еще: дружбу, помощь, дополнительное время, советы – это сверх программы и в наш терапевтический контракт не входит.

Будьте начеку: соблазнившись так называемой дружбой и помощью, вы докажете этим, что двойные отношения с терапевтом возможны, как и со всеми другими. Вы станете экспонатом коллекции, и у клиента создастся иллюзия власти над ситуацией и вами. А ведь он пришел менять именно эту стратегию, так как она медленно, но верно разрушает искренность в его социальных контактах и делает невозможной истинную близость с людьми. В данном случае – с вами. Доверие будет утрачено.

Если же вы четко обозначите свои границы и покажете, что терапевтом нельзя управлять, Коллекционер, конечно, сначала разозлится (захочет вас «убить», как когда-то родителей), что его манипуляция не сработала, потом удивится, что так можно: взять – и не послушаться, отказавшись от выгодной сделки! И если так можно вам, значит, и у него есть свобода поступать по-другому. В конце концов это приведет к уважению вашей и его свободы и укрепит доверие.

И если этим человеком когда-то пользовались в своих целях родители, научив его использовать и других как вещи, отрицая его личность, показав лишь профанную, утилитарную ценность человека, то наше дело – выстроить на консультации или в группе здоровые отношения, когда люди уважают друг друга, принимают чувства, какими бы непереносимыми они ни казались, и внутреннюю жизнь каждого участника терапевтического процесса во всех проявлениях. Профессиональный, социальный статус – это лишь социальные маски, которые могут меняться, человек же неповторим и ценен своей уникальностью. На терапии мы снимаем социальные маски, а не укрепляем их. Терапевту, как никому другому, важно ценить и личность клиента, и свою собственную, вся работа проходит на этом уровне. На уровне «человек – человек» двойных отношений не бывает.

5. Герои

«Казаки-разбойники»

Он бежит во главе ватаги детей, коротко командуя, что делать и куда сворачивать. Его все слушаются, он главный…

Казаки-разбойники. Игра может продолжаться целую неделю. Двор поделился на два клана – казаки и разбойники. Два штаба, два цвета мела для тайных меток, два атамана: Валерка и Лешка.

Валерка отчаянный. Когда его взяли в плен, выпытывали пароль крапивой – он только смеялся, потом вырвал крапиву из рук врагов и пробился на свободу. Когда в плен попадали к Валерке – 100 % пленных переходили под его знамена. Кого уговорами, кого побоями, кого подкупом – для каждого нашелся в его арсенале прием, чтобы переманить к себе. Он всегда побеждает.

Лешка – интеллектуал. Да он вообще не с нашего двора! Приезжает к родственникам на лето. Сначала пытались гнобить, мол, очкарик и тихоня. А он взял кирпич и побежал на толпу обидчиков с диким криком: «Убью!» Не шутил, швырнул в самую гущу – едва успели увернуться! Поправил очки и продолжил копаться в кустах – клад искал. Больше не тронули. Постепенно освоившись, стал своим. Лидером для странных. И штаб у них на верхушке дерева, а не как полагается, в погребе или кустах, и пароль какой-то мудреный – «синхрофазотрон»… И выпытать его невозможно –

Валерка однажды достал нож и шуганул нападавших шоблой пацанов с другого двора… Лешка в такой же ситуации спокойно достал из кармана бутылек, отвинтил крышку, близоруко щурясь (очки ему сбили первым же ударом в начале конфликта), и пояснил, что это соляная кислота, прожигающая насквозь. Проверять не стали.

Обоих не трогали. Обоих побаивались. Одного за глаза звали диким, второго чеканутым… Оба стали признанными лидерами. Друг с другом общались редко, но уважительно, по мере возможности избегая открытых конфликтов…

Невероятно харизматичны. Нестандартно мыслят. Могут сыграть любую роль, установить контакт с любым человеком. С детства выделяются из толпы. Могут восхищать, а могут и пугать. От них можно ждать чего угодно. Иногда кажется, что они начисто лишены страха и других человеческих чувств. Когда их избивают, они хохочут и лишь набираются сил для ответного удара. Их слово всегда должно стать последним. Они умны, за ними идут. Они вершат справедливый суд. Но… только в их собственной системе координат. С ними лучше не связываться. Вчера друг – сегодня злейший враг, подлежащий полному уничтожению…

Стратегии Героев

Авторитет в обществе; в случае удачно выбранной цели и идеи Герои приносят социуму пользу, что гарантирует им добрую славу. Благодаря эмоциональной выхолощенности быстро «возвращаются в строй» после травмирующих событий.

–

Стратегии Героев

Модель поведения Героев асоциальна, какие бы причины и цели ими ни руководили. При неблагоприятном течении обстоятельств или при неверном выборе стороны становятся антигероями. Окружающие боятся их и держат дистанцию, поэтому Герои одиноки даже среди людей.

Блокирующие установки

В сознании Героя их нет, любые блоки для него являются вызовом, поэтому любые блокирующие установки он тут же превращает в боевой клич.

Запускающие установки

Могут быть любыми. В зависимости от настроения.

Характерные слова и выражения

Но все же есть некоторые фразы, по которым можно вычислить Героя:

• Все или ничего!

• Пан или пропал!

• Ва-банк!

• Помирать, так с музыкой!

• Жизнь – борьба.

Ценность жизни, собственности, здоровья сведена к минимуму. Сверхценная идея – вот что важно для Героя. Это люди одержимые. Для них характерна эмоциональная пустота, прикрытая видимостью чувств. Вернее, пустота эта между крайними значениями эмоциональной шкалы; на одном полюсе торжество, на другом слепая ярость. Посередине – ничего. Середину они не чувствуют.

Что делать, если твой клиент – Герой?

Здесь большинство психотерапевтов сходятся во мнении: Герой – не наш клиент. То есть он неизлечим. Грустно, но факт. Герой создан для войны. А терапия в основе своей имеет целью капитуляцию. Это означает, что Герои не излечимы психотерапией. Они могут временно подписать мирное соглашение. Пакт о ненападении.

Однако это ненадолго. Если Герой придет к вам в группу, он ее разрушит. Он вечно будет оспаривать лидерство с ведущим группы. Подкупать, запугивать, манипулировать другими участниками. Работа Героя в рамках терапии также может носить фиктивно-демонстративный характер, в зависимости от того, какой образ он выберет, чтобы влиять на группу. Его сессии тоже станут частью его арсенала воздействия. Он будет собирать войско под своими знаменами. Бывает, что Герой на стороне терапевта, он им восхищается, он делает его своей «иконой», проводником, ведущим его по жизни (читай: в бой). Тогда он все сделает, чтобы ему понравиться. Он станет собирать ему группы, рекламировать его, будет вести себя как идеальный и осознанный клиент. Он станет потрясающим фасилитатором на вашей группе. Но не дай бог вам не оправдать его ожиданий и показать, что вы никакая не икона, а обычный человек, не чуждый людских слабостей… Герой низвергнет вас с пьедестала и с яростью примется за уничтожение!

Герой на самом деле не может любить. Он – функция служения выбранному идеалу. Он с легкостью создает и разрушает империи, комбинации, отношения, людей… Заманчиво иметь на своей стороне такого человека. Но мы терапевты, и мы не можем иметь на своей стороне клиентов, как не можем быть и против них. Герой же будет постоянно ввязывать вас в эту войну.

Герои признают только силу. Поэтому, как бы страшно вам ни было в контакте с Героем, ни на полшага не отступаем от своей правды. Только так мы можем сделать хорошую психотерапевтическую работу для своего клиента, пока Герой им является. Один из моих учителей шутил, что «психопат» в группе может быть только один – тренер: бесстрашный, готовый к риску, но подписавшийся соблюдать правила. Шутки шутками, но да, тренеру приходится самому становиться немного Героем.

Отступив, испугавшись, поддавшись на любую из манипуляций Героя, мы становимся для него побежденным, а значит, усугубляем его разрушительную позицию.

От Находчивых (см. главу «Находчивые») Герои отличаются тем, что первые все-таки могут сдаться, приняв чужие рамки. Герои же затаятся на время, чтобы, усилившись стократ, победить вас вашими же методами. Очень часто, начав как клиенты, Герои обучаются психотерапии и становятся ведущими групп. Возможно, это единственный для них способ терапии, поскольку только так они могут лечиться сами, будучи при этом во главе войска, сделав чужую правду своей. Если же Герой выберет своей идеей лжеправду, он погибнет сам и причинит огромный вред окружающим. Каждый Герой с отрицательным «зарядом» – террорист.

Я сказала, что Герой – не наш клиент, но это вовсе не означает, что вы с ним не встретитесь. Еще как встретитесь! А куда деваться? Для встречи есть правила: человек пришел, записался, оплатил. И стал участником группы или клиентом для индивидуальных консультаций. А дальше – как повезет.

Мне как-то «повезло» быть тренером группы, где Герой, сидя в круге участников, вдруг достал большой охотничий нож и стал методично резать лист бумаги на мелкие кусочки. Мне «повезло» быть участницей группы коллеги, где Герой в процессе работы счел за унижение интервенцию терапевта[4] и толкнул его. Мне «повезло» быть среди участников группы, которую Герой практически взял в заложники и говорил, что все разойдутся только после того, как терапевт объяснит ему, какие правила он нарушает.

Это всегда опасно и травматично для окружающих. Герой совершает с людьми то, что сделали с ним в детстве – акты психического и физического насилия. Итак, что же делать, если закон еще не нарушен, а правила группы – уже?

Первым шагом будет договор. А дальше вся терапия, по сути, сводится к тому, чтобы

Проблема в том, что, если он уйдет из вашей группы, нарушив правила, он тоже не исцелится. Именно это я и имела в виду, когда написала, что Герой неизлечим. Но этот контакт с вами и вашей группой – ответственный шаг на пути в его терапии. Быть может, перебрав множество групп и психологов, он все же увидит, какой стратегии придерживается, и его осознанность повысится. В таком случае вы стали хорошим терапевтом, внеся свой вклад в его развитие вместо того, чтобы усугубить его деградацию. Поэтому повторюсь: лучшее, что вы можете сделать для Героя, – удалить его из группы при первом же несоблюдении правил. Терапевт во время работы с клиентом олицетворяет его здоровое «Я». А значит, первое, что следует показать Герою, – то, что борьбы нет. Есть правила, и это не вопрос обсуждений, споров или сражений. Или принимаешь – или уходишь. Терапия – не поле боя, а мирный поиск себя.

Образы в культуре

Сверхзлодеи и супергерои – вот литературное и культурное воплощение типажа Героя. Онисражаются– этим глаголом можно охарактеризовать суть их жизни. Самое страшное для них – жить без борьбы за идею. Пожалуй, единственное, чем психотерапия может им помочь, – это осознание того, что они существуют, живут, чувствуют, это и есть идея. Все то, что для других так просто и ценно одновременно, для Героя, увы, недоступно, а потому не имеет ценности. Они сражаются за внешние идеи, в то время как собственное «Я» остается не просто уязвимым, а непознанным. А если человека не существует, то ему нечего бояться, он не ценит ни себя, ни других. Он не в состоянии чувствовать.

Я назвала таких клиентов Героями, а в психологической литературе принято называть их психопатами. Откуда они и какие факторы в ответе за их появление – пока изучается. Известно только, что из неблагополучных семей выходит большее количество людей с эмоциональной выхолощенностью. Они могут быть невероятно успешны в бизнесе и политике, а могут стать жесточайшими преступниками. Это уж как повезет, какую уж сверхценную идею они решат сделать знаменем своей борьбы…

Р. S

Валерку все детство бил пьющий отец. Повзрослев, он ушел в армию, откуда вернулся инвалидом. Как это произошло, точно неизвестно. Шептались, что «голову отбили».

Отец Лешки был геологом, они вечно ходили в походы на байдарках и учились выживать в дикой природе. Маму во дворе не видел никто. Последнее, что я о Лешке слышала, – поступил в вуз.

6. Святоши

«От лукавого»

– У меня просьба к группе… Все взрослые люди и понимают, что делают, но я бы попросила не выражаться, если это возможно. Каждое такое слово для меня как нож в сердце. Прямо физически плохо от этих слов, они от лукавого! Я понимаю, что у всех здесь разный бэкграунд, но я в храм хожу, и для меня это непереносимо, мне придется покинуть группу… Пожалуйста, не надо матерных слов…

Так началось занятие. У меня сердце в пятки ушло. Женщина, тихим заискивающим голоском произнесшая эти слова из уголка, вряд ли осознает, какую мощную динамику только что запустила. Это манипуляция уровня «Бог», выживших нет. Наезд высшей категории. Группа стоит перед выбором: слушаться и быть «хорошими» людьми с достойным бэкграундом или оставаться собой, но стать преступниками, которые без ножа режут бедную овечку, не способную выживать в такой агрессивной среде. И, как вишенка на торте, в конце угроза: «Щас как уйду!»

Я заранее знаю, что будет дальше. Целый день разборок, а я буду следить, чтобы люди не разрушали друг друга, а вместо этого осознавали, какие их сценарии задеты словами участницы. А она, скорее всего, в очередной раз уверившись в том, что люди выбирают зло, а не добро, и плевать хотели на проповеди, что идеален только Бог, бросит группу и уйдет обратно в религию.

Тем временем группа отчаянно сопротивляется:

– Как так – не выражаться?! Где же тогда чувствовать себя свободным, как не в безопасном терапевтическом пространстве? Дома – дети! На работе – начальники!

– А ты знаешь, что маты – свободное течение сексуальной энергии?! Это полезно для здоровья!

– Что за новые правила! Я на такие не подписываюсь! Есть правило не калечить людей и не портить имущества. Имущества не порчу, людей не калечу, на тебя я матом не ругаюсь! В остальном я – свободный человек.

Пошатнулась основа основ долгосрочной группы – выработанная в ходе жестких дискуссий система правил, которые разделяет большинство. Для участников это неотъемлемая часть группы и их картины мира. Чтобы не разорвало эмоционально, человек поначалу формулирует свою мысль вербально как может, постепенно осваивая трехчастное высказывание. И тут на тебе – приходит вся такая правильная и именем Бога устанавливает свои законы! В ответ – волна народного гнева.

Святоши – как неполная луна. С ними все время есть ощущение, что видна лишь одна сторона, вторая же всегда остается в тени. Это ясно даже по речи. Прилагательные у них чаще оценочные с резким знаком «плюс» либо «минус»: хороший – плохой, черный – белый, чистый – грязный и т. д. Если они говорят о своих чувствах, то только о положительных: радости, ликовании, умилении. Даже если эмоции отрицательные: печаль, грусть, опасение – стимул, вызвавший их, окрашен в благородные тона.

Стратегии Святош

Манипуляция уровня «Бог»

Возвращаясь к ситуации, в которой участница запретила нецензурную лексику, мы видим, что она тем самым поставила под сомнение тренерские полномочия. Но и это еще не все. Участница сделала это именем Бога, стоящегонадтренером. Это очень крутая манипуляция, поскольку разум участников попадает в ловушку: с одной стороны, терапевт установил правила, с другой – именем Бога им только что запретили выражаться. Кого слушать? Терапевт главный, но Бог главнее. Но на группе Его вроде нет, однако есть Его полномочный представитель – кто-то, кто напоминает о Его законах. Ни дать ни

Манипуляция участницы удалась – авторитет тренера подорван, авторитет благочестивой женщины взлетел выше небес, группа в страхе.

–

Стратегии Святош

Практически во всех случаях люди, которых осадили высшими правилами и нормами, сердятся. Чаще всего Святош просто избегают, но бывают и случаи прямой агрессии в их адрес.

Также всегда есть риск встретить кого-то более продвинутого в той области высших знаний, которой манипулирует Святоша. Другими словами, и посвятее найдутся. Тогда авторитета не видать.

Помню, разговаривала с женщиной, очень религиозной, и в какой-то момент вроде бы обычного разговора об обычных вещах она ни с того ни с сего вдруг скорбно посмотрела на меня и заявила потухшим смиренным голосом: «Какие страшные вещи ты говоришь! Переживаю за тебя, как же ты жить будешь с такими взглядами! Ну, да, Бог даст, еще все изменится, помяну тебя в молитвах! Господь с тобой!»

Я ужасно разозлилась и постаралась больше с ней никогда не разговаривать. Почему? Вроде бы человек добра желает, да и формально не придраться, говорила она о своих чувствах, о своих опасениях, от первого лица. Почему же я так среагировала?

Много позже я разобралась в своих реакциях. Дело в том, что, да, говорила женщина о своем страхе, но только вот стимул она подменила. Испугалась она в контакте со мной, а сказала, что испугалась за меня. Как можно испугаться за кого-то? Испугаться можно только того, что напрямую относится именно к твоей жизни. То есть вместо того, чтобы честно сказать, чего она так боится и как это относится к ее жизни, женщина предпочла подменить понятия, назвать вещи, которые я говорила, страшными и придумать для меня ужасные последствия моего неправильного мировоззрения. А после сделать вид, что она пошла влиять на мое возможное будущее исправление своими молитвами. Снова та же игра: я грешница и слепая, а она дальновидная и праведная, имеющая божественную силу все исправить. А на самом деле изначально за ее «страхом» стояли осуждение, оценка и превосходство.

Для Святош стремление руководить, оставаясь в безопасности, важнее самой безопасности. И если обычно люди понимают или хотя бы чувствуют, что ни на какой группе запреты и приказы никогда не сработают, то наш клиент – нет. Уже не раз специалистами в области закономерностей группового процесса были описаны причины, почему стратегия, которой придерживаются Святоши, проигрышная. Одна из них в том, что комментировать процесс по умолчанию имеет право только ведущий, а не рядовой участник. Причем свою власть тренер получает не просто так, а должен удерживать и подтверждать постоянно своими осознанными действиями, открытостью, смелостью, но никак не манипуляциями. Роль ведущего сходна с ролью родителя в воспитании ребенка: он комментирует процесс, чтобы подвергать его постоянной коррекции. Это болезненное воздействие, но благодаря ему мы социализируемся. Именно из-за боли, сопровождающей социализацию, взрослые люди никому и нигде не позволяют безнаказанно комментировать процесс. Нигде, кроме терапевтической группы, где они снова готовы подвергнуть свое поведение анализу и коррекции.

Терапия – процесс, идентичный воспитанию. Только наши родители – просто люди, и в воспитании они передали нам как жизнеспособные стратегии, так и собственные травмы. Не всегда мы росли в безопасности и доверии. Поэтому мы и приходим на группу – исцелиться от травм, нанесенных нам когда-то нашими родителями. Цель психотерапевтической группы – создать условия для роста и исследования стратегий участников. А терапевт при этом исполняет роль «правильного», обеспечивающего безопасную и доверительную обстановку, а не калечащего родителя. Безопасность гарантируют единые для всех участников правила, установленные терапевтом согласно профессиональной этике. А доверительную обстановку создают все участники взаимным доверием к терапевту и друг к другу.

Итак, первый пункт «правильного» развития и воспитания – признание правил, регламентирующих порядок и безопасность среди людей, независимо от нашего мнения.

На группе правил немного, запомнить легко:

• Имущество не портить.

• Людей не калечить.

• Все, происходящее на группе, – конфиденциально и разглашению не подлежит.

• Тренер – единственный, кто ведет группу.

И если вдруг кто-то из участников начинает комментировать процесс, нарушать групповые правила или саботировать группу, он таким образом конкурирует с тренером, оспаривает его компетентность, а следовательно, перестает быть участником.

И кто же он тогда? Ко-тренер, эксперт, приглашенный супервизор, наблюдатель? Кто угодно, только не участник. А поскольку тренер в группе уже есть, то либо такой участник покидает группу, либо группа распадается, впав в анархию.

Уход участника тоже трагедия. Другие участники принимают это на свой счет: тренер из доброго и поддерживающего родителя превращается в сурового и наказывающего. Остальные участники испытывают опасение, что и с ними могут поступить так же. То есть результат плачевен – группа на грани распада, доверие и безопасность утрачены, хорошо, если удастся их восстановить.

Давайте рассмотрим ситуацию, приведенную в начале главы, с точки зрения процессов, происходящих здесь и теперь, временно оставив за скобками мораль, этику или нравственность. Да, материться «плохо» с этих точек зрения. Но процесс сейчас иной. Процесс – это ответ на вопрос, почему один человек делает с другим нечто именно сейчас и именно здесь. Одна участница запрещает остальным участникам делать то, что тренер разрешает (точнее, не запрещает), апеллируя при этом к Богу, не являющимся, по сути, участником группы (с точки зрения психодрамы, Бог может появиться в качестве одной из ролей вее собственнойклиентской сессии, если ей важно действовать в таких рамках, но не более).

Когда один из участников устанавливает свои правила, пусть даже «хорошие» и этичные: «не курить», «не материться», «не оскорблять друг друга», – он нарушает групповой порядок. Тренер главный – участники равны между собой. Тренер устанавливает правила и обеспечивает этим безопасность получения участниками опыта нового общения.

Безопасность достигается за счет конфиденциальности, запрета на повреждение имущества и причинение телесных повреждений. Опыт участники получают в процессе всех остальных взаимодействий. И как раз сейчас для благочестивого участника настало время получения опыта. Пришел, жестко заявил о собственных ограничениях – получи адекватный ответ. Если ты хочешь быть членом группы – уважай чужие границы.

Я очень долго пыталась подобрать подходящее слово для того, чтобы описать этот поведенческий паттерн участника группы: вечное стремление устанавливать свои законы и править другими людьми, но не от своего имени, а рукою божественного провидения, с которым не поспоришь. Больше всего подходило «Святоши». Но мне было очень страшно публично так назвать эту главу. Порвут же! Ведь в этом и состоит суть их паттерна: запугивание высшей справедливостью, манипуляция высшей властью. Но поскольку я психолог

Значение слова «святоша» в толковом словаре Т. Ф. Ефремовой: «Тот, кто лицемерно притворяется набожным, праведным человеком; ханжа (перен. разг.)». Участник, который пришел на группу действительно что-то менять, сумеет перестроить собственные стратегии взаимодействия с категорично-проповедующих и карающих на лояльное сотрудничество. Он решит вопрос с окружающими и с самим собой так, что либо перестанет беспокоиться по поводу матерных слов, либо участники по доброте душевной согласятся использовать их только в случае крайней необходимости. Здесь уже дело личных договоренностей между участниками, на каждой группе они свои.

Типичная и любимая манипуляция-многоходовка Святош состоит в том, чтобы переносить свои проекции на окружающих, а затем скрыто наказывать их за это своим превосходством под видом молитв. Лучший ответ на такое воздействие найден давным-давно. Это слова Серафима Саровского: «Спаси себя – и хватит с тебя». Переведем это на терапевтический язык: «Возьми ответственность за свои проекции на себя, и если с ними тебе невыносимо больно, то сделай что-то с собой, а не с окружающими». И вот тут действительно Бог в помощь. Потому что это на самом деле очень сложно, болезненно и требует душевного подвига, силы в котором может придать настоящая вера.

Итак, если в момент общения с клиентом у вас сначала возникает чувство страха, вины или стыда за свои убеждения, поступки, образ жизни, а потом оно перерастает в гнев и агрессию, возможно, вы общаетесь со Святошей.

Со стороны может показаться, что у них притуплен инстинкт самосохранения. Но нет. На самом деле силы им придает осознание того, что за ними Бог! Как бы странно ни звучало, но это именно так. Они не просто делают мир удобным для себя – в их картине мира они улучшают его именем Божьим, действуют как рука Его, ну и заодно делают «хорошее» дело для людей – спасают других в их невежестве, просвещают и наставляют. То есть, как ни крути, молодцы. Право имеют. И вообще это не они всех тут учат, а Бог. Они – лишь посредники.

И ответить им агрессивно, послать подальше с их нотациями, отказаться повиноваться – означает моментально «попасть» в грешники и вероотступники. Словами «оскорбить чувства верующих» зачастую манипулируют как раз те, кто преследует собственные цели, прикрываясь религией. Сразу же возникает оппозиция: духовные люди – бездуховные грешники. Этого люди боятся и часто подчиняются. Так что это сильный инструмент манипуляции и даже прямого давления.

Образы в культуре

Мистер Стиггинс

Мистер Стиггинс из «Посмертных записок Пиквикского клуба» Ч. Диккенса хоть второстепенный, но яркий персонаж. Будучи проповедником и ярым блюстителем нравственности, он якобы наставлял миссис Уэллер, хозяйку таверны, на путь истинный, чем вызывал сильнейший гнев у ее супруга и пасынка. Они были не слишком увлечены его проповедями, поскольку разгадали его корыстные планы относительно имущества миссис Уэллер.

Так, отец и сын Уэллеры довольно быстро заметили, что призывающий к трезвости проповедник сам любит приложиться к бутылке крепкого грога, несмотря на то что его религиозные обязательства требуют от него чистоты и самоконтроля. Кроме того, Стиггинс использует свой авторитет для получения личной выгоды. Его стремление извлечь выгоду из смерти миссис Уэллер и ее имущества подчеркивает его корысть и манипулятивные наклонности.

Его поведение не вызывает симпатии читателей. Разоблачение не заставило себя долго ждать – тайное стало явным!

Помните, я написала, что у святош обычно присутствует как бы только одна сторона личности, светлая и ясная, а «тень» сокрыта? В этом и состоит суть паттерна. Святоша создает ложное впечатление моральной чистоты, скрывая истинные мотивы власти над людьми. А высокие моральные идеалы использует для манипуляций и самовозвеличивания.

Мушкетеры

Еще один пример – мушкетеры из фильма Юнгвальд-Хилькевича (1978). В самом начале повествования главный герой д’Артаньян разоблачает секреты своих будущих друзей и вынужден встретиться со всеми тремя на дуэли. А невольно раскрытые им секреты – как раз те самые противоречия между заявленным и реальным. Арамис, будучи лицом духовного звания, тайно встречается с женщинами; Портос, почти разорившийся барон, лишь притворяется богатым, а благородный Атос нарушает запреты короля (тайно дрался на дуэли, серьезно ранен и скрывает это). Мушкетеры постоянно лгут даже друг другу. Для друзей у каждого выдумана достойная причина, чтобы вызвать д’Артаньяна на дуэль. Скорее всего, вступи последний с ними в бой, их тайны остались бы похороненными вместе с ним, так как первый дуэлянт, Атос, только на месте сообщает ему, что с ним будут «два ассистента». Но ведь для дуэли, если она честная, не нужны ассистенты. Получается, что Атос, зная о своем серьезном ранении, заранее подстраховался, чтобы соперник не выжил? Это лишь предположение, но факт остается фактом, бедному гасконцу Атос не предложил взять с собой ассистентов, хоть и видел, что перед ним неопытный 18-летний деревенский парень. Дворянская честь работает в этом случае избирательно.

Честный и наивный д’Артаньян сначала действует прямолинейно, но уже первая несостоявшаяся дуэль с мушкетерами многое для него проясняет. И заканчивается она также ложью – когда на них нападают гвардейцы кардинала, чтобы арестовать за нарушение закона о дуэли, они не признаются в содеянном. А командир де Тревиль еще и награждает д’Артаньяна, позволяя ему примкнуть к рядам мушкетеров. Роман и фильмы изображают мушкетеров благородными рыцарями, вызывая симпатию у зрителей и читателей, что мешает объективно оценить их поступки. Фактически же мушкетеры ведут себя как преступники: не платят за жилье простым людям, разоряют трактирщиков, д’Артаньян соблазняет жену Бонасье, что считалось преступлением. Им все сходит с рук, так как они дворяне и служат королю. Да и королю они служат своеобразно: скрывают от него неверность королевы.

Конфликт с миледи – центральная сюжетная линия, и, хотя она злодейка, ее убийство по сговору мушкетеров – преступление. Атос убил свою жену, обосновывая это «правосудием», хотя не имел на это права, тем более выносить смертный приговор.

Заявляемые и тут же нарушаемые (что типично для Святош) догмы здесь – честь дворянина. Можно все во имя чести – грабить, убивать, изменять. И не оставлять живых свидетелей.

Блокирующие установки

• Я могу влиять на мир с помощью Бога.

• Я только тогда хороший человек, когда улучшаю мир.

• Я должен всем нести слово Божье, как я его понимаю!

• Бог за нами наблюдает, надо вести себя как следует.

• Я должна помогать делать мир лучше.

Запускающие установки

• Я могу влиять только

• Я несу людям только свое видение, их дела с Богом меня не касаются.

• Бог внутри каждого человека.

• Я верю, что Бог справится и без моей помощи.

В каждом из нас живет Бог. И вера в него – это то, что ведет нас по жизни, помогая оставаться в рамках нравственности. И поэтому каждый из нас неосознанно уважает и чужого Бога. И правило уважать чувства верующих работает взаимно. Табу на обсуждения вопросов веры просто так не возникает. Это защита для обеих сторон коммуникации.

Здесь важно следовать золотой середине: на группе обязательно подчинение установленным общим правилам, а в остальном полнейшая свобода самовыражения. Изначально терапевт лишен духовного авторитета в глазах клиента-Святоши. Ведь главврач в терапии такого клиента – сам Господь. Поэтому здесь следует работать исключительно как с медузой Горгоной – зеркалить. Не привносить никаких своих идей и мыслей, так как все это будет признано ересью, есть более авторитетные источники. Только возвращать стратегии клиента, показывая ему его паттерны поведения со стороны и к чему они приводят.

Святош на группе ждет шокирующий опыт – знакомство с собственной тенью. Наше сознание дуально. И если есть один полюс, то есть и второй. На одном полюсе у Святош праведная и чистая жизнь, безукоризненное поведение, Бог (или нравственный закон, у кого что). На втором же полюсе – противоположное. Принимать себя в свете легко и приятно. «Тень» же Святоши не принимают столь яростно, что защитный механизм проекции работает на полную. Окружающие становятся «грязными», «скверными», «грешными». Наше дело – возвращать клиенту ответственность за его собственные проекции. Неприятно, опасно, но за этим он бессознательно и пришел на группу.

И вот однажды человек увидит, что сам же нарушает свои правила: вторгается в чужой внутренний мир, оскорбляет духовные устои, принуждает, манипулирует, запугивает, живет в нелюбви. Его первая реакция: «О ужас! Я плохой. Я грешник!» Здесь клиенту необходима поддержка. Это поворотный момент его терапии, где он наконец начинает осознавать свое слияние с внешними установками, ассоциируемые им с Богом. На самом деле вера, религия, Бог – лишь метафора его интроектов, усвоенных с детства. И это не Бог его карает за плохое поведение, это родители его были безжалостны к малейшим отклонениям от их правил. И если человек осознает, что за травмирующие события привели к такому невероятному «благочестию» и буквально беспощадности к себе и окружающим, то «тень» его вырвется наружу из тюрьмы подчинения правилам. И в этот миг он станет полной противоположностью того, кого принято называть «святоша».

Важно сопровождать клиента в этих процессах, ведь ему предстоит буквально вырастить теневую часть личности с нуля, чтобы она не мешала его социализации. Если его агрессию подавляли и осуждали, наше дело сформировать новые установки: агрессия – это хорошо и правильно при угрозе личным границам. Если его наказывали за уныние и слезы игнорированием, на терапии мы поддерживаем свободное излияние горечи и жалости к себе. Важно полное приятие (не только принятие и согласие, но и внутреннее одобрение, позитивное отношение или даже любовь к тому, что принимается!) всего чувственного спектра клиента, чтобы он из карающего и категоричного стал принимающим и милосердным. Тогда же сформируется его новое видение Бога – Родителя, любящего чад своих; того, кто не оставит его даже в самый темный час, станет вечным источником любви, надежды и утешения.

Скорее всего, это и есть две темы, с которыми противница матерной брани пришла на группу, – подавленная «тень» и нарушение порядков. Но до работы с этим нужно уважить групповую «тень» – восстановить порядок в группе. Если прямо здесь же проговорить правила клиентке, и она с ними согласится, то можно работать с тем, чтобы она договаривалась с каждым, кто будет материться, отдельно и в актуальный момент времени, при сопровождении процесса тренером, а не на правах общегруппового законодательства. Если же не согласится, существует два решения. Первый – предложить ей уйти. Но, как я уже писала выше, для группы это губительно. Второй – предложить группе решить этот вопрос, чтобы разделить ответственность. Если тренер берет такую ответственность на себя единолично, он очень сильно подставляется.

Бывают случаи, когда группа запугана таким участником настолько сильно, что люди просто начинают один за другим уходить из группы под разными предлогами – «заболел», «нет денег», «работа», лишь бы не встречаться с таким давлением. Тогда тренер может поговорить сам с таким участником и предложить ему подписаться под правилами группы или уйти. Но если ситуация возникла только что, можно провести общегрупповое обсуждение и решить, что делать дальше. При этом тренер настаивает на соблюдении первоначальных правил группы, а дальше полная свобода.

«От лукавого»

Как правило, люди в группе относятся друг к другу с пониманием и участием, ведь каждый может оказаться на месте того, кто противопоставляет себя всей группе. Поэтому находят решение, которое подходит всем.

– Я буду выражаться только в своих сессиях! На тебя не буду!

– Я могу предупреждать тебя, когда собираюсь ругаться, чтобы ты могла заткнуть уши!

– А я могу заменять матерные слова какими-нибудь «съедобными» эпитетами!

Человек видит, что нецензурные слова участников – не попытка навредить лично ему и поставить под вопрос его веру и благочестие, и оттаивает. Часто бывает так, что те, кто в начале года яростно сопротивлялся ругани, через три-четыре группы говорит:

– А я уже не обращаю на это внимания.

А бывает и так, что группа, отстаивавшая право употреблять ненормативную лексику, через пару встреч совершенно изживает эту потребность и общается на нейтральном языке.

Всем есть место в группе. Всем, кто исполняет общие правила и не старается встать над процессом. Осознание собственной «мании величия» и последующая проработка и признание своего реального места в жизни и обществе – очень сложный терапевтический процесс, иногда занимающий долгие годы. Как терапевт я чувствую к таким клиентам благодарность за их доверие, ведь действительно терапевт – не Бог, а всего лишь человек со всеми ограничениями. И уже один тот шаг, который предпринимает благочестивый и верующий клиент, придя на терапию, показывает, что человек открыт принятию. А это и есть его основной запрос. Принять себя и других в человеческом несовершенстве. Принять с любовью.

7. Беспомощные

Бывает так, что на терапию приходит человек, у которого есть тяга к психологии, но окончательно сформулировать свой запрос он пока не может. Нам, психологам, запрос обычно очевиден сразу: по поведению, по манере речи, по тому, как человек записывается на

«Хотелось бы твоего мнения»

– Доброй ночи, не могу уснуть. Порекомендуй что-нибудь про пищевые стратегии почитать.

– Почитай Гугл.

– Хотелось бы именно твоего мнения, для меня ты авторитет.

– Хорошо, тогда конечно. Я сейчас встану с постели, включу комп в два ночи, зайду в Интернет и погуглю для тебя словосочетание «пищевое поведение, что почитать», а потом напишу тебе сообщение.

– Ой, прости, я не подумала, что уже поздно!

И еще иллюстрация:

– А можно мне выйти в туалет?

– А если я сейчас вам скажу: нельзя – вы что сделаете?

– Наверное, все равно выйду, хоть и не сразу.

– То есть не послушаетесь?

– Ну да.

– Так чего же вы от меня хотите?

– Уже ничего. Поняла, что я могу выйти, когда хочу.

Иногда клиент так и не осознает своего запроса, даже уходя с группы или консультации. Это умение возникает не сразу, как бы ни смотрелся клиент в «зеркало», которое мы ему настойчиво подставляем; это нужно взрастить в себе.

Это определенный тип клиентов, они умные, интеллектуальные, часто в анамнезе имеют золотую медаль за учебу и красный диплом вуза, они работают на престижных работах и много зарабатывают. А потом рожают ребенка и вдруг неожиданно понимают, что возвращаться к своей успешной работе и активной жизни у них нет никакого желания. И начинаются мытарства, в конце концов приводящие человека ко мне в группу. Запрос чаще всего звучит так: «Я не знаю, что мне делать, не могу сформулировать, хочу найти себя».

Что это для меня означает? Прежде всего я спрашиваю про возраст. Если возраст «околотридцать» (27–34), то мы работаем со сценарной эмансипацией кризиса 30 лет. Что это значит?

Каждый из нас с детства усвоил программу, заложенную родителями. До 30 лет у нас все расписано: сад, школа, институт, хорошая работа, найти партнера, завести семью, родить. А вот дальше – ступор. Почему так? Потому что родители наши в момент закладывания этой программы были именно такого возраста, а значит, и сами понятия не имели, что делать дальше. А дальше – сами! Родительская программа выполнена, а своя собственная не заложена. И начинается кризис 30 лет, при успешном прохождении которого мы получаем новообразование: дело жизни, самоопределение, отделение от сценария родителей и служение собственному внутреннему Богу.

При неуспешном прохождении этого кризиса мы продолжаем оправдывать ожидания собственных родителей, делать не то, что хочется, а то, что «надо», ждать инструкций извне. Плюс: если найдутся желающие нами управлять, жизнь устроена. Минус: такие люди умирают, так и не родившись, не прожив собственную судьбу. Они всегда служили другим.

Чего ожидать от таких клиентов? На группе они зададут миллион вопросов, запишут все книги, фильмы, случаи из жизни, которые психолог упомянет вскользь, подойдут во время обеда, не дав поесть, продолжая допрос. Они будут бесконечно уточнять формальные правила, чтобы ни в коем случае их не нарушить, а то вдруг вы их не полюбите и отлучите от груди! После группы в перерыве до следующей будут писать вам письма по три страницы, подробнейшим образом описывая свое состояние, спрашивать, как теперь им воспитывать собственных детей; просить диагностики рисунков для всей родни, пересказывать сны и симптомы.

Попросту говоря, теперь вы становитесь для них «родной матерью». Потому что неосторожно выдернули почву из-под ног, сказав, что в ближайшем будущем им предстоит отделиться от собственной. Эти люди не готовы к отделению, поэтому, едва допустив такую мысль, тут же вцепляются, как утопающий, в того, кто рядом: в мужа, в детей, в психолога. Все что угодно, лишь бы не жить свою жизнь. Она пока еще пуста, там невыносимо и страшно, прошлое уныло, будущее туманно. Все, что в ней есть, – чужой сценарий, который они умеют воспроизводить на пятерку.

Образы в культуре

Подобное поведение можно сопоставить с несколькими известными персонажами из фильмов и литературы. Однако на ум приходят почему-то только грустные истории. Отчего так? Наверное, потому что, если человек успешно проходит кризис 30 лет, он просто становится счастлив и самостоятелен (до следующего кризиса). Драма, достойная пера писателя, разворачивается в случае негативного пути кризисного развития. Пути, на котором гибнет сердцевина личности, не выдержав напора обстоятельств.

Майкл Корлеоне

Майкл Корлеоне из фильма «Крестный отец» (1972) Ф. Ф. Копполы являет собой пример негативной сценарной эмансипации кризиса 30 лет. Другими словами, это яркая иллюстрация того, что бывает, если клиент «не вылечился».

В начале фильма Майклу всего 25 лет. Это умный и образованный молодой человек, учившийся в престижном университете, у него большие амбиции и ожидания от жизни. Он стремится к успеху, однако сталкивается с внутренними противоречиями.

Майкл хочет жить по своим правилам и пытается дистанцироваться от криминального мира, в том числе от своей семьи, но под влиянием обстоятельств возвращается. Этот конфликт между желанием быть собой и ожиданиями семьи – центральная тема Беспомощных, у которых всегда «обстоятельства складываются так, что не представляется никакой возможности». Именно поэтому я и назвала этот паттерн таким образом. Человек стремится найти неустранимую причину для того, чтобы не становиться свободным, одновременно проклиная ее. У Майкла такая причина – его семья. Он испытывает давление родственников, и его отношения с отцом, братьями и другими членами семьи формируют его восприятие себя и своих действий.

Ровно так же, как Беспомощный копит агрессию, Майкл становится все более и более жестоким. Когда же он входит в полную силу, то начинает принимать решения, идущие вразрез с ожиданиями его семьи. К сожалению, это не означает, что герой пошел по пути отделения. Скорее, он мстит семье за то, что ему так и не удалось стать собой. Такой, каким он стал, он себе не нужен. Поэтому Майкл разрушает и себя, и все, что его окружает, включая даже собственную семью, которую бессознательно винит в своем падении. Это патовая ситуация. Он не может продолжать жить, подстраиваясь под чужие ожидания, и не может быть свободным.

В конце концов Майкл оказывается одиноким, изолированным, несмотря на свою власть, на внешнее признание и успех. Это также похоже на опыт клиентов, которые, достигнув успеха или одобрения, предуготовленных родителями, понимают, что не чувствуют себя счастливыми и полноценными, находятся в окружении «не своих» людей.

Эдвард Каллен

В «Сумерках»,

Эдвард Каллен встречает Бэллу в 17 лет, но фактически ему более 100, ведь он был превращен в вампира в 1918 году. Личностная динамика героя уникальна, ведь получается, что он не прожил ни кризис 17, ни кризис 30 лет. Эдвард связан множеством правил и обязательств, им также, как и в случае Майкла Корлеоне, буквально правит его вампирская семья, которая также подчиняется верховной семье – Вольтури.

Эта стагнация похожа на внутренний конфликт Беспомощных, которые не способны развиваться и принимать собственные решения. Вся жизнь Эдварда напоминает застывший кадр фильма. Несмотря на все преимущества вечной жизни, сверхспособностей и силы, для личности Эдварда в этом нет ни развития, ни смысла. Вампиры не могут иметь продолжения, они живут за счет других. Эдвард пробовал быть плохим, охотиться на людей, и не нашел себя в этом, поэтому, будучи «вампиром-вегетарианцем» (не питаясь человеческой кровью), он просто влачит свое существование так, как велят законы семьи и вампиров.

Когда он вдруг влюбляется в Бэллу, находя в ней смысл жизни, на место семьи он ставит Бэллу. Теперь она – главная мотивация его поступков, и он беспомощен перед ней. Даже то, жить ему или умирать, отныне решает Бэлла.

Как следствие не изменившейся стратегии Эдварда – он и Бэллу превращает в такое же существо. И тоже не потому, что он этого хотел, а потому, что так сложились обстоятельства.

Центральная тема романа – страх смерти и попытка победить ее, однако вопрос: «Зачем?» – остается без ответа. Это так напоминает возрастные кризисы, ведь, проживая их, мы отвечаем именно на вопрос: «Зачем и как теперь жить дальше?».

Борьба бессмертного Эдварда за жизнь все равно приводит к смерти, потому что никто так и не показал ему, как жить: вся его семья давно мертва, приемная семья – мертва заживо. Считая себя опасным для Бэллы, Эдвард старается отдалиться от нее; так и в обычной жизни Беспомощные «убегают в себя» при встрече с трудностями. Они избегают решения проблем, надеясь на других. И Бэлла, конечно, бросается на помощь, но она точно такой же Беспомощный, нашедший в лице любимого свою судьбу-злодейку.

В общем, все умерли (цитата из фильма «Обыкновенное чудо»). Бэлла погибает – и становится вампиром, чтобы навеки быть рядом с Эдвардом. Что это, как не сбывшаяся мечта Беспомощного никогда не отпускать от себя родителя?

Гамлет

Принцу Гамлету, согласно тексту пьесы Шекспира, около 30 лет. Он образован и продолжает учиться, но из-за семейной трагедии вынужден свернуть с выбранного пути. После Гамлету призрак отца раскрывает страшный секрет, что дядя Клавдий убил его, захватив трон, и велит мстить за себя. Так принц решается притвориться безумным, чтобы проверить, виновен ли дядя в убийстве.

Метафора безумия отражает невозможность выбора между собой и долгом перед отцом. «Быть или не быть – вот в чем вопрос» – эти слова стали крылатыми именно благодаря тому, что они четко выражают центральную проблему личности. Быть собой или не быть вообще. Так и умереть, не родившись как личность. Поскольку Гамлету судьба не оставляет шанса выбрать себя (королевские обязанности и семейные узы в то время были сильнее, чем любой личный выбор), единственным честным выбором остается смерть – в этой трагедии погибают практически все основные действующие лица.

Гамлет умирает, что подчеркивает трагическую неизбежность судьбы. Его жизнь становится отражением того, как непринятые решения могут привести к катастрофе, и его история становится метафорой для тех, кто не смог найти свой путь в жизни. Гамлет, как и Беспомощные, оказывается в ситуации, где все действия определены внешними обстоятельствами, и он не может вырваться из ловушки своей судьбы. Для нас же это иллюстрация кризиса 30 лет, негативный путь сценарной эмансипации.

–

Стратегии Беспомощных

Недостатки стратегии очевидны. Самому клиенту скучно, окружающим утомительно и безысходно. А если попытаешься освободиться – клиент стремится вызвать чувство вины.

Стратегии Беспомощных

Он все делает правильно. Ведь только попробовав расширить выбор сценария, можно понять и нащупать что-то свое. Поэтому мы работаем с таким клиентом при помощи поддержки и фрустрации: поддерживая его любознательность, но фрустрируя его зависимости.

Характерные слова и выражения

• Это долженствования (надо, нужно).

• Вопросительные конструкции с целью получить разрешение на свои действия или их одобрение: «Можно?», «Вы не против, если…?»

Блокирующая установка (она же жизненное кредо)

Вы в ответе за тех, кого приручили.

Запускающие установки

• Ты сам несешь ответственность за свою жизнь.

• Ты свободен выбирать и никому не должен объяснять свой выбор.

• У тебя уже есть все, что тебе необходимо для полноценной жизни.

Зеркалим и запрещаем пить нашу энергию, но помогаем увидеть свою собственную с помощью вопросов и заданий:

– Переведи свой вопрос в утверждение.

– А какие правила ты хочешь выполнять сам?

– Ты уже взрослый и можешь решить сам.

Другими словами, мы всю кипучую энергию Беспомощного, которую он растрачивает на проживание чужих жизней, разворачиваем к нему, чтобы он понял, что взрослому человеку никто и никогда не может устанавливать правила. И почаще дифференцируем в сознании клиента его мать и самих себя. Психолог – не родитель, психолог – другой взрослый человек, к которому клиент приходит для того, чтобы тот отражал его стратегии, а не давал готовые. А в те моменты, когда психолог с ним не работает, он чужой, у него своя частная жизнь, вторжение в которую недопустимо.

Если первая сторона терапии – работа с «ребенком» Беспомощного клиента, то вторая – с его «насильником». Очень послушным детям, зависимым от своих родителей, необходимо увидеть в себе вторую сторону – насильника, вторгающегося на чужую территорию со своими правилами. Он будет делать с психологом все то, что проделывали с ним родители. А это значит, что если мы, как он когда-то в детстве, станем его слушаться и проявим лояльность, то усугубим его патологический паттерн.

Для терапии Беспомощного клиента важно зеркалить ситуации, когда он проявляет насилие. Например, в два часа ночи задает вам вопрос в мессенджере. Но как только мы дадим отпор «усыновляющемуся» клиенту в нарушении собственных границ, например, откажемся читать его письма, отвечать на вопросы в перерыве или после группы, то сразу после этого мы должны быть готовы испытать на себе его гнев. Гнев этот будет выражен косвенно – через обиду, вызывающую у матери

Клиент будет изобретателен и настойчив в своей стратегии. И вылечит его лишь убеждение в ее бесполезности и капитуляция. Только так можно начать осваивать иные паттерны поведения. Поэтому «ни пяди родной земли»!

Что делать? Держать границы и озвучивать реальный возраст клиента, проговаривая ответственность каждой из сторон. В моменты рецидивов терапевт символически усыновляет клиента, давая ему больше поддержки, но при этом учит уважать границы, обучая здоровым стратегиям взаимодействия.

Через какое-то время человек привыкнет к тому, что нельзя вот так просто вторгаться в чужую жизнь. А также у него появится уважение к собственным границам. И может быть, через год или два терапии он наконец сможет во время группы не ответить на настойчивый звонок подруги, требующей внимания, или даже позволит себе в выходной отказаться копать картошку у мамы на даче.

«Я сама!»

В качестве типичного разговора с тридцатилетней клиенткой привожу диалог с Оксаной. Это даже не сессия, а попытка к ней пробиться, установить контакт.

Оксана, 30 лет.

– Я не знаю, как мне стать богатой и успешной. Я выбираю мужчин, с которыми тут же начинаю соревноваться.

– А ты бы что хотела?

– Я бы хотела любви. Быть за ним как за каменной стеной.

– Зачем?

– Ну-у-у-у, чтобы он заботился, чтобы одевал, баловал, кормил, развлекал.

– А ты что?

– Я буду наслаждаться жизнью.

– И не удалось такого найти?

– Нет, все время расстаемся. Последний мой парень сказал мне, что я инфантильная, раз не хочу идти работать менеджером по продажам!

– Правда? А ты как считаешь?

– Я считаю, что я сама могу принимать решение, кем и где мне работать!

– А кем и где ты работаешь?

– Я работаю у папы в бизнесе, помогаю считать бухгалтерию.

– И он тебе зарплату платит?

– Нет, но он мне разрешает жить в его квартире. Я посчитала, это почти и выходит как зарплата. Квартира топчик, и ремонт по моему вкусу!

– А живешь на какие деньги?

– Ну, раньше меня Валера обеспечивал, но сейчас мы расстались, я пока занимаю у папы.

– А хочешь чего?

– Хочу быть самостоятельной.

– И что для этого надо?

– Надо найти себя.

– И где ты? Вот же сидишь, потрогай, вот ноги, руки, смотри, нашли. Самостоятельная?

(Смеется.)

– Нет, я в фигуральном смысле. Хочу делать то, что хочу.

– Так делай, Валера больше не указывает.

– А я не знаю, чего хочу-у-у-у… (Плачет.) И ты мне не помога-а-а-аешь, скажи-и-и-и-и, что делать!

– Работать!

– А-а-а-а, что ты мне указываешь, я сама решу! Да и зачем мне работать где-то еще, разве я заработаю на такую квартиру, как папина, а он мне там бесплатно жить разреша-а-ает.

– Ну, будешь жить в квартире похуже, зато иметь на руках живые деньги.

– Да сколько там денег? Копейки! Вот Валера – он много зарабатывает. Я у него попросила схему, как мне столько зарабатывать, он сказал идти работать менеджером!

– Ты просила схему – он дал свою, это все, что у него есть.

– Нет, я менеджером не хочу, я от него хотела только любви, а он как начальник стал! А потом сказал, что я инфантильная! И я ушла сама! Это я приняла это решение!

– Ну, и с работой прими тоже какое-нибудь. Оно тоже будет самостоятельным, но временным. Ты получишь опыт!

– Не надо меня учить! Я сама знаю, какой опыт мне получать!

– *№%!!!**! Я устала от твоих «нет» и неблагодарности. Дальше буду работать с тобой, только если ты подпишешься на все, что ты от меня просишь, говорить: «Да» и «Спасибо».

– Да, спасибо!

Уффф, в этом случае есть надежда. В этом беда и радость тридцатилетних. Требуют и не берут, просят – и обесценивают. Неутомимые, пытливые, неблагодарные, талантливые, зависимые, непослушные, колючие, очень перспективные и многообещающие. Работать с ними очень утомительно, но невероятно интересно смотреть, как быстро они меняются, если, конечно, они согласятся меняться. Тогда их обещание превратиться в личность может сбыться.

Энергии много, рвение к свободе бесконечно, опыта мало, страха самостоятельности – утонуть можно. Ведь переходить в зону дискомфорта из удобной папиной квартиры совершенно не хочется. И в то же время в глубине души Оксана знает, что в фирме папы она по факту работает. И она может быть оплачена деньгами, а не позволением жить на чужой территории по чужим правилам. Чего стоит ее «я сама!», так напоминающее лозунг трехлетних детей, делающих первые шаги без мамы.

Молодых людей и их энтузиазм используют как дешевую рабочую силу. Молодые женщины часто, не зная себе цены как личности, стремятся найти «папиков», чтобы кормили и «баловали». Да, это детская позиция. И это возрастная норма. Важно в этом состоянии не задержаться. Вся надежда на время и на то, что тридцатилетний встретит своего проводника во взрослость. Достаточно доброго, чтобы не воспользоваться его неопытностью, и достаточно жесткого, чтобы не давать ему пользоваться собой.

8. Находчивые

«Очередь к хирургу»

Запредельная очередь к хирургу во взрослой поликлинике. Я с шестилетней дочерью с обходным листом для школы. Чистая формальность, только подпись поставить. Кругом сердитые бабушки с переломами и ревматизмом, прокуренные дедки с жизненными историями. Настроены воинственно. Муж, который обычно берет на себя все дела с формальностями, сегодня только подвез нас до больницы – ему на работу.

Он проводил нас до кабинета и громко возмутился беспределом: почему это дети в одной очереди со взрослыми и «сколько можно ждать вообще, никому на работу не надо, что ли?». На беду, именно в этот момент из кабинета выглянула замотанная медсестра и заявила:

– В порядке живой очереди!

Прозвучало как приговор. Два часа моей жизни коту под хвост…

Так могло бы быть, если бы я была не я. И вот я уже на цыпочках пробираюсь к кабинету с табличкой «Главная медсестра».

– Умоляю, помогите-спасите, у меня через три часа поезд, командировка, приезжаю только 31 августа вечером, а справка нужна уже сегодня, надо отдать в школу, ребенок идет в первый класс, ведь у нас всего-то подпись, осматривать не надо, к тому же мы недавно были, может быть, помните, ставили платную лангету, ушиб. Да я сама

Медсестра то ли под моим напором, то ли лишь бы, наконец, услышать тишину, прерывает мой словесный поток:

– Идемте!

Через полминуты мы выходим с подписанным обходным листом.

Да, с гордостью и стыдом должна констатировать: я отношусь к типажу Находчивые. Это про нас поговорка: «Им легче дать, чем объяснить, почему нет». Это про нас говорят: «Дашь палец – откусит руку». И «выгонишь за дверь – войдет в окно». И «не мытьем, так катаньем» – тоже про нас. Следовательно, по закону проекций, и клиенты у меня часто-часто именно такие же. О них и пойдет речь.

Итак, Находчивые клиенты. Они обладают большим спектром возможных сценариев. Все средства хороши, в дело идет все: нытье, аргументы, манипуляции, вежливость, хамство, апелляция к закону и правилам, обход этих же правил и законов всеми мыслимыми и немыслимыми способами.

Находчивый клиент – универсал. Вы почувствуете это уже на этапе записи на консультацию.

– Вот вам краткое описание моей проблемы, чтобы потом было проще начать со мной работать.

– Спасибо, не нужно. Начало работы – с момента оплаченного вами времени, не раньше. Тогда и расскажете суть проблемы.

– Ах, вот как… понимаю. А мы можем посчитать время, которое вы потратите на чтение этого письма, я переведу деньги на карту?

– Нет, я так не работаю. Я работаю в живом диалоге с первой до последней минуты оплачиваемого вами времени.

– Но ведь переписка – это и есть живой диалог. Мы ведь оба присутствуем в режиме реального времени!

Прервать данный поток можно только выйдя из коммуникации. Но ведь как-то нужно работать с Находчивым клиентом? По себе знаю, это непросто. Потому и делюсь эффективными стратегиями.

«Находчивый» клиент будет стараться найти малейшую лазейку в установленных вами правилах. Порой даже не для того, чтобы сделать себе удобнее или дешевле. Дело в том, что, изучая все возможные варианты отступления от существующих правил, Находчивый гасит свою тревожность. Такие люди стараются продумать все возможные исходы предстоящего контакта, прежде чем вступить в него. Да и, согласившись работать с вами на ваших условиях, будут тянуть до последнего с оплатой. Любимая игра – «Да, но…». Соглашаясь с вами на словах, в уме эти люди имеют тысячи вариантов того, почему они все равно сделают по-своему, даже если это «по-своему» затратно, глупо и долго.

Стратегии Находчивых

Несомненный плюс в том, что они практически всегда достигают намеченных целей. Умеют быстро перестраиваться, неутомимы в своих стремлениях, «видят цель – не замечают препятствий». Великолепно организуют сложнейшие проекты и доводят их до конца. Ограничения для них – новые возможности.

–

Стратегии Находчивых

Главный минус в том, что огромное количество ценной энергии Находчивые клиенты тратят на лишние телодвижения. Они невероятно интеллектуальны и предприимчивы, однако в суете и многоходовой борьбе против правил растрачиваются почем зря, утомляя и раздражая окружающих. Бесконечные «квесты» там, где можно все сделать короче и проще. Или не делать. Ибо часто цель вообще не оправдывает средств.

Они обожают многоходовки. Например, могут попросить своих друзей перевести деньги в другую страну, куда приедут ваши друзья, чтобы те встретились в единственный возможный час между поездами, чтобы передать деньги вам за группу. Запутались? А они нет! И неважно, что у вас есть номер счета, а у них – банковская карта. Чтобы сэкономить 1 % на комиссии за перевод, они пойдут на любые ухищрения, заменяя истинную цель ложными. Это так называемые нетворкеры, у них везде знакомые, они обожают «полезных» людей, связи, блат, скидки. В этом они похожи на Коллекционеров – «Нет проблем!». Да, у них нет, потому что они создали их другим.

Часто они невероятно обаятельны, им сложно, даже невозможно отказать. Вас поймают в ловушку из ваших же правил. У вас будет постоянное ощущение напряжения в контакте с ними. Как будто бы вы что-то делаете через силу. Это будет ваша лакмусовая бумажка: берегитесь, вы имеете дело с типом «Находчивый»!

Все сказанное будет использовано против вас, а точнее, в пользу Находчивого. Если вы скажете, что с кем-то знакомы, у них немедленно найдется что передать этому человеку именно через вас. Если поделитесь планами на отпуск, именно в этой стране у них найдется незаменимая вещь, о которой они давно мечтали (конечно же, ее нельзя заказать по интернету!), и – угадайте, кого они попросят ее привезти?

Образы в культуре

Приведу несколько примеров героев из мифов, литературы и кино – обворожительных или гипнотически привлекательных обманщиков, тех, кто обходит правила, использует хитрость и предприимчивость для достижения своих целей. По какой-то необъяснимой случайности (нет, конечно, ведь я уже поделилась с вами своей стратегией выше), все это – мои самые любимые детские книги и фильмы моей юности.

Одиссей

Главный герой гомеровской «Одиссеи» известен своей изобретательностью. Одиссей часто обходит законы и правила богов и людей, чтобы выжить и достичь своей цели – вернуться домой. У него всегда есть нестандартные решения: и в борьбе с циклопом Полифемом, и в попытке избежать соблазнов Сирен. Читать «Одиссею» в детском переложении было самым любимым моим занятием: ведь он побеждал абсолютно всех.

Барон Мюнхгаузен

Вторая книга моего детства, зачитанная до дыр. Рассказы барона Мюнхгаузена о собственных похождениях – это невероятные истории о приключениях, в которых он использует смекалку и изобретательность, чтобы выйти из совершенно невозможных ситуаций. Несмотря на то что часто его имя ассоциируют с ложью, в основе каждой его истории лежит один и тот же паттерн: выкрутился и одержал верх! Это типичный паттерн Находчивого.

Гекльберри Финн и Том Сойер

Еще два симпатичнейших героя – Гекльберри Финн и Том Сойер из произведений Марка Твена. Гек – мальчик, постоянно ищущий выходы из трудных ситуаций, от бегства из дома до помощи беглому рабу Джиму. Он часто придумывает креативные и нестандартные способы обхода социальных и правовых норм своего времени. Он ставит свободу и дружбу выше правил и идет на хитрость, чтобы избежать неприятностей. Его друг Том – идеальный пример детской находчивости: он невероятно изобретателен. С первых же строк книги мы понимаем, что этот герой пойдет на все для достижения своих целей. Пример, как Том превращает наказание в заработок, убедив друзей красить забор вместо него за плату, – классика, а имя Том Сойер стало нарицательным для Находчивых. Он способен манипулировать ситуациями и людьми,

Джек Воробей

Капитан Джек Воробей из серии фильмов «Пираты Карибского моря» использует свое обаяние и хитрость, чтобы обойти законы и извлечь выгоду из каждой ситуации. Он – олицетворение Находчивого. Он постоянно придумывает многоходовки, обходит правила и, проворачивая авантюры, снова и снова избегает наказаний. Даже находясь на эшафоте, умудряется извернуться и спастись.

Локи

Локи, бог обмана в скандинавской мифологии, также стал символом хитрости и находчивости. Известен своей склонностью к манипуляциям как в мифах, так и в киновселенной Marvel. Часто бросает вызов установленным другими богами правилам, идя на обман. В фильмах Marvel он мастерски манипулирует окружающими ради власти и даже пойдет на обман самых близких, если это нужно для достижения цели.

Ганнибал Лектер

Менее оптимистичный, но от этого не менее яркий пример находчивости – доктор Ганнибал Лектер из фильма «Молчание ягнят» (1991) Д. Демми, серийный убийца и гениальный психолог. Он завораживающе обаятелен. Он использует свою находчивость, чтобы манипулировать окружающими и обходить правила, даже будучи в тюрьме. Его выдающийся интеллект позволяет ему даже в физически беспомощном состоянии, из запертой клетки, стать мозгом команды по расследованию, получить свободу и отомстить врагам.

Все эти персонажи похожи на Находчивых клиентов тем, что неустанно стремятся к победе, используя как ум, смекалку, манипуляции, так и личное обаяние. Все они умеют находить лазейки, чтобы добиться своего, часто игнорируя социальные или правовые нормы. Важно помнить, что, невзирая на всю обаятельность Находчивого, когда он выигрывает, всегда есть пострадавший.

Характерные слова и выражения

• Типичные фразы Находчивых – возражения («Да, но…», «Нет, вы не понимаете…»).

• Вопросы, задаваемые ими, будут начинаться с «А если…?», «А можно…?»

Блокирующие установки

• Чужие правила созданы, чтобы усложнить мне жизнь. Поэтому я обойду их любыми способами.

• Если мне выставляют условия, значит, меня не уважают.

Запускающие установки

• Правила установили, чтобы упростить жизнь тому, к кому ты обращаешься.

• Ты не можешь видеть чужие процессы полностью, а видишь только правила.

• Чужие правила и процессы достойны уважения.

• В чужой монастырь со своим уставом не ходят.

Чтобы изменить установки Находчивого клиента, помогаем ему увидеть не только внешние проявления дисциплины, но и весь процесс целиком. Это как с маленьким ребенком:

Я не люблю дисциплину! Почему я в садике не должен выходить за ограду?

Потому что это опасно. Вас тридцать, а воспитательница одна, и она за вас отвечает. Ей важно вас всех видеть; если вы разбежитесь, то ей попадет.

Находчивые, как и маленькие дети, видят в чужих правилах минусы, но не видят плюсов. Поэтому борются до последнего, чтобы отвоевать «утраченное». Наша цель – помочь им увидеть их стратегии и вывести из состояния «униженных и оскорбленных» в партнерское состояние.

Таким «непослушным детям» важно найти в себе другую роль – роль взрослого – и научиться действовать из нее. Конечно, они очаровательны в своих попытках сражаться с мельницей, но когда они начинают ущемлять интересы других людей, то небезопасно и окружающим, и самим Находчивым. То, что сходит с рук хитрому изобретательному ребенку, уже непростительно для взрослого. А ведь именно так их и воспринимают, глядя со стороны: любой «enfant terrible» в будущем – невоспитанный взрослый.

Основная трудность контакта с Находчивым заключается в том, что у него свой «план терапии». Он не собирается у вас лечиться, его задача – победить вас. У него своя временная сетка, свои способы и представления об оплате, которые он будет все время стремиться воплотить в жизнь, как только вы зазеваетесь или расслабитесь.

С вами он будет действовать согласно своим привычкам. Наша же задача – возвращать его стратегии и самим соблюдать правила, не покупаясь на детское обаяние таких клиентов. Копейка в копейку, минута в минуту, никаких одолжений и услуг ни с чьей стороны.

Самое главное – понять, что Находчивый всегда стремится нарушить правила. В том числе и правила терапии. А она работает только при условии добровольного согласия с ней и честности. И, чтобы изменения были, клиент долженсогласитьсяменяться. А поскольку любой паттерн запускается автоматически, сам он за своими манипуляциями следить не может. И роль того, кто будет следить за соблюдением правил, принадлежит терапевту. Для таких клиентов на время терапии мы символически становимся очень исполнительными строгими родителями, воспитателями. С их согласия формируем новый для них паттерн: соблюдение правил в не зависящих от них ситуациях.

С Находчивыми нужно держать ухо востро, не расслабляться. Если это ваш клиент, будьте точны в формулировках. Нельзя просто взять и сказать: принесите на группу рисовальные принадлежности. Принесут масляные краски и растворитель, отравят воздух, вынут всю душу и отнимут кучу времени. И, заметьте, вы сами им это заранее «разрешили». Нельзя сказать: не опаздывайте! Придут за час, замерзнут под дверью, перебудят всех людей по соседству, создадут массу проблем, а ответственность перенесут на вас, так как это вы «установили это правило».

Ценовая политика тоже должна быть четкой, ибо, определив, например, предоплату по безналу не позднее чем за сутки до группы, вы рискуете получить ее в 00:00 на телефон. Вовремя? Вовремя. Безнал? Безнал! Никаких претензий. С деньгами у таких клиентов, кстати, вообще особые отношения. Это именно они будут просить вас завести PayPal, Qiwi, ЮMoney, тогда как вы уже выслали им реквизиты своей обычной дебетовой карты самого известного в стране банка. Ведь в самом деле, трудно вам, что ли? Это же не идти в отделение банка…

Научится Находчивый клиент быть дисциплинированным с вами – значит, сможет перенести этот паттерн и в свою жизнь. А его старые способы выживания – находчивость, изобретательность, настойчивость, наглость и обаяние – навсегда останутся с ним и послужат прекрасным бонусом в тех ситуациях, где нужно экстренно повлиять на реальность.

Р. S

И да, вот еще что: Находчивые клиенты научат быть дисциплинированными вас самих! Ведь только тогда вы сможете квалифицированно им помочь.

9. Экстрасенсы

«Моя тема»

– Сколько там?

– 39,8, нурофен не работает. Парацетамол дали в два, надо ждать полчаса, будем обтирать, разводи уксус.

Муж уходит на кухню, а я кладу руки на лоб и грудь часто дышащей в горячем сне двухлетней Маше и мысленно представляю, как из рук идут лучи, как они проникают в ее тело и помогают организму бороться с вирусом и температурой, держащейся вот уже

Маша часто болела, такие ночи были не редкость, мы с мужем заводили будильник и дежурили по очереди, чтобы не допустить взлета температуры выше критической отметки, после которой сбить ее не удавалось часами. Два часа спал муж, два часа я. Сознание выходило на какой-то новый уровень, когда мозг и тело уже настолько измождены, что нервничать уже нет сил, только действовать по протоколу, верить, вспоминая все высшие силы в надежде на чудо. Чудо происходило, болезнь отступала.

А потом родился сын Федя, и он был совершенно другим ребенком. Он практически не болел, хорошо спал по ночам, и с ним у меня не было такой смертельной паники, схожей с провалом в темную глубину отчаяния. В такую бездну, из которой я не могла выбраться. И в эти моменты меня как-то приводил в себя муж:

– Ну ты чего? Это просто жар, организм борется, она не умрет!

Я часто думаю, почему так? Почему Маша болела и для меня любой ее чих был смерти подобен? Я сразу же впадала в смертельную панику, для меня это означало, что и мне жизни не будет в ближайшую неделю точно. А Федя рос совершенно беспроблемным, и даже если заболевал, я совершенно спокойно, уже зная последовательность врачебных действий, давала ему лекарства и ложилась спать, уверенная, что все будет в порядке. Я не молилась всем богам, не слушала сквозь две стены каждое изменение его дыхания, а просто спала, и когда утром вставала, выспавшись, Федя уже был весел и если не здоров, то шел на поправку. Почему так по-разному реагировала я на болезни дочери и сына? Почему они росли такими разными?

Здесь нужно сказать вообще о дочерях в нашем роду. Это у меня был общий наркоз в младенчестве. И это я чуть не умерла в раннем детстве от частых пневмоний. И это моя мама боялась, что я умру, и как-то даже при мне высказала доктору свои опасения. А доктор сказал:

– Ну что вы, мамаша? Это просто жар, организм борется, она не умрет!

И конечно же, еще ранее моя мама тоже была болезненным ребенком. А ее мама, моя бабушка и все ее братья и сестры каким-то чудом исцелились от скарлатины, живя в чудовищных послевоенных условиях с одной матерью, которая их и выходила. Чудом.

В каждом живет частица сверхъестественного. Бывает, мы вступаем с ним в контакт. Не в те моменты, которые выбираем сами, нет. Чаще всего это околосмертный опыт, посланный нам судьбой как испытание. Кто-то пережил и живет дальше, а кто-то так и остается балансировать на этой черте, передавая этот опыт дальше в роду. Есть такое понятие – «потомственная колдунья», ну или колдун, гадалка, ведьма. Суть одна – человек, живущий одновременно в двух мирах: и в реальном, и в том, который одни полностью отрицают, а другие даже боятся представить. Я бы сказала, что здесь нет волшебства. Каждый раз, когда мы возносим молитву или желаем чего-то очень-очень страстно, вкладывая в это желание всю свою энергию, мы прикасаемся к этому незримому духовному миру.

Во многих религиях считается, что действовать на границе этого мира – страшный грех. Молитва – да, а самому лезть и что-то менять – нет. И на это есть весомые причины. Одна, и довольно убедительная, – остаться в здравом уме. У многих в жизни был околосмертный опыт, но некоторых людей это потрясло сильнее других, потрясло настолько, что теперь они по-другому жить уже и не могут, снова и снова соскальзывают за черту жизни и смерти. О них и пойдет речь в этой главе – об Экстрасенсах.

Ребенок примерно в три года понимает свое место на земле. Рисуя картинку, он чертит одну горизонтальную черту – землю и вторую – небо. Все действие на его картинке происходит между этими двумя границами. На небе могут быть разве что солнце и облака, трактуемые в арт-терапии как образ родителей, которым он отводит место высших существ. По мере взросления это место у человека постепенно занимает Бог, высший разум, высшая сила и т. п. Подземный же мир человек отводит для существ низшего порядка. В землю хоронят, там нежить. Это нижний мир, загробный, туда попадают мертвые тела, им предстоит сгнить и стать началом для новой жизни; дух же, если чист, воспаряет за небесную черту.

Жить в границах реалий существующего мира – это человеческий удел. Но бывают ситуации, когда происходит нечто из ряда вон выходящее, и обычный до этого момента человек вдруг совершает невероятное, не вписывающееся в рамки материального мира. Известны случаи клинической смерти, после которых люди обретают сверхспособности. Возможно, для того чтобы вернуться в тело, им понадобилось именно это, мы не знаем. Жертвы шоковых травм часто описывают опыт «выхода из тела» как спасение от нестерпимой боли, которую тело, живое тело, уже стерпеть не может, поэтому пришлось диссоциироваться – разделить себя на тело и душу, чтобы потом объединить вновь и продолжить свой путь на земле.

По той же схеме действуют врачи, которые с целью спасти человека вводят ему наркоз, совершают необходимые манипуляции, а после возвращают к жизни. Психологи считают каждое погружение человека под общий наркоз околосмертным опытом. Вернувшись в физический мир, тело таких людей продолжает жить по физическим законам, а душа запоминает опыт диссоциации. И теперь человек этот живет на границе между небом и землей. И в случае опасности все время норовит «улететь».

Этим людям и повезло, и не повезло одновременно. Повезло – что выжили, не повезло – что теперь они до конца земной жизни будут ходить по краю. Это опасно тем, что, понимая всю широту, богатство и разнообразие физической оболочки мира, человек все же продолжает оставаться в физическом теле. И если он при этом станет отрицать законы физического мира, то наступит самоуничтожение, если не физическое, то психологическое. При неблагоприятных обстоятельствах человек с такой травмой может попросту сойти с ума. Раньше одних из них называли блаженными, других колдунами в зависимости от того, принадлежали ли они к официальной религии; уважали их, побаивались. Сейчас, если им не удается занять нужную для высокого социального статуса нишу, их чаще зовут малахольными или городскими сумасшедшими: вреда не приносят, но непонятные и пугающие.

Я долго думала, как назвать представителей этого типа клиентов. Малахольные? Обидно. Просветленные? Только если взять в кавычки. Истинные просветленные целостны, в них небо и земля – сакральное и профанное –

Это люди тонкой душевной организации, они многое «видят», чувствуют. Они очень многое про себя знают. В этом и есть их уязвимость. Зная, что они являются частью мира или даже самим миром, они очень страдают от несовершенства как своего, так и других. Они буквально чувствуют болезненные вибрации окружающего. И зачастую вместо того, чтобы заняться своими делами, рвутся спасать мир.

Они видели «ту сторону» и теперь понимают, что такое «эффект бабочки». Им все время невероятно страшно. Страшно снова умереть. По сути, они и не живут больше. И для того, чтобы хоть как-то адаптироваться и принять случившееся с ними событие, они открывают сверхсилу внутри себя. Ту силу, которая позволяет им контролировать опасный мир, справляясь с тем, с чем иначе не справиться: со смертью, неизлечимыми болезнями, непоправимыми потерями и лишениями. То есть учатся жить в иллюзии гиперконтроля. Самое важное здесь – понимать о таких клиентах то, что они делают все это совершенно искренне, неосознанно. Подавляющее большинство из них даже не в курсе собственного околосмертного опыта. С кем-то он произошел еще в младенчестве, при родах или даже до них, кто-то так испугался, оказавшись в опасной ситуации, что его психика начисто вытеснила из памяти этот момент.

Скажу больше, такое отношение к миру формируется не всегда в рамках одной человеческой жизни. Я знаю нескольких людей, которые выросли в полной уверенности, что они и их близкие обладают некими силами, помогающими им изменять реальность. Дело в том, что родители воспитали их уже внутри этой парадигмы. У родителей были моменты соприкосновения с иным миром, когда происходили опасные для их жизни события. Так, одна из мам исцелилась от рака, после чего вошла в стойкую ремиссию, одновременно открыв в себе дар лечить других людей. Когда у нее родилась дочь, та уже росла в вере, что вещи можно изменять с помощью волшебного дара, которому можно научиться. Но одновременно с этой верой девочка в младенчестве также пережила сложное заболевание. Не знаю, можно ли предполагать причинно-следственную связь, но связь подобия здесь прослеживается. У обеих похожая история, похожее мировоззрение. Сильным – сложные испытания, а для их преодоления – нестандартные методы.

Блокирующие установки

• Я часть божественного замысла, я не могу повлиять на ситуацию активно, но могу энергетически воздействовать на мир.

• Я маленький и слабый. Чтобы прожить свою жизнь, мне нужна сверхсила.

• Быть просто человеком – плохо, и поэтому я особенный.

Запускающие установки

• Я часть божественного замысла, даже если активно действую.

• Можно делать и желать одновременно.

• На Бога надейся, а сам не плошай.

• Я достаточно силен, чтобы жить свою жизнь.

• Я просто человек со своими ограничениями, и это хорошо.

Образы в культуре

Я стала перебирать в уме образы из литературы и кино тех персонажей, которые были бы похожи на описываемых мною Экстрасенсов. В их историях вырисовываются общие темы: избранность, трансформации, одновременное присутствие сразу в двух мирах – физическом и духовном, невозможность сделать выбор между ними, единство начала и конца, жизни и смерти, двойственность, как будто есть не один, а сразу два персонажа – по одному для каждого мира, свобода выбора. Они никогда не умрут, но они и не живут в привычном смысле этого слова.

Фродо Бэггинс

К мужским образам такого рода, безусловно, можно отнести Фродо Бэггинса из трилогии «Властелин колец». Он избран стать тем, кто уничтожит Кольцо Всевластия. Это путешествие – огромная ответственность и испытание, потому что во время путешествия Фродо находится в постоянной опасности, таящейся на границе физического и духовного миров. Само кольцо является неким порталом в другой мир. Околосмертный опыт Фродо проживает, когда один из назгулов ранит его моргульским клинком. Постепенно упитанный улыбчивый Фродо превращается в полупрозрачного героя с бездонными глазами, настолько уже не принадлежащего к миру живых, что в конце, когда волшебники и эльфы отплывают за море (это метафора иного мира), Фродо отправляется с ними.

Гарри Поттер

Гарри Поттер – один из самых известных волшебных персонажей в современной мировой культуре. Он постоянно находится на грани жизни и смерти, балансирует между обыденностью и волшебством. Его удивительная трансформация случилась еще в младенчестве, в момент гибели родителей Гарри. Он с самого начала должен был умереть. Гарри и его антагонист Волан-де-Морт связаны воедино, но каждый из них принадлежит к своему миру, имея доступ и к противоположному.

Нео

Герой из двух таблеток, красной и синей, выбирает вторую и буквально открывает для себя существование двух миров: иллюзии и настоящего («Матрица» братьев Вачовски). Он «видит знаки» и живет одновременно в двух мирах. Как и Экстрасенсам, которые должны осознать свой опыт и найти баланс между земным миром и высшими силами, Нео предстоит пройти через процесс принятия своей особой роли в этой двойственной реальности. Именно для этого он развивает сверхспособности, именно поэтому его называют избранным.

Джон Константин, сестры Додсон

Джон – умирающий от рака легких экзорцист (фильм «Константин» Ф. Лоуренса). Он опытный проводник в мир сверхъестественного, часто сталкивающийся с внутренними конфликтами и темными сторонами своей сущности. Подобно медиуму, он исследует грани между жизнью и смертью, используя свои способности, чтобы помочь другим и самому себе.

В фильме есть и два женских персонажа: близнецы-медиумы Изабель и Анджела Додсон. Первая, будучи открытой потусторонним силам, не выдерживает тяжести этой связи и совершает самоубийство. Анджела, наоборот, стремится подавить свои способности, чтобы не повторить судьбу сестры. Однако чтобы спасти Изабель от вечных мук, Анджела принимает себя как медиума. Осознав свою неразрывную связь с потусторонним, она спасает и себя, и сестру от темных сил. Девушка не только устанавливает контакт с мертвыми, но и становится связующим звеном между двумя мирами, пытаясь восстановить баланс, нарушенный смертью сестры. В отличие от выбора Изабель путь Анджелы, то есть понимание и принятие своей природы, ведет к свету, к спасению души, а не к разрушению.

Эдгар По и его героини

Экстрасенсы встречаются не только среди книжных героев, но и среди авторов. Например, таков Эдгар Аллан По, в произведениях которого часто освещается тема одновременного пребывания в двух мирах. Многие герои Э. А. По контактируют с другим миром, оставаясь среди живых отстраненными, чужими.

Я поклонница Эдгара Аллана По, его

Все перечисленные герои и героини воплощают идею неразрывной связи между жизнью и смертью, зыбкости границ между мирами. В их историях пересекаются темы жертвенности, трансцендентности души и борьбы за сохранение своей сущности после смерти. Эти герои отражают разные подходы к вечной жизни: через жертву, медиумизм или перерождение. Эти же темы и та же неустанная борьба близки Экстрасенсам. И когда я говорю о том, что «терапия здесь не помогает», я имею в виду, что этим клиентам доступна помощь свыше напрямую, а не через посредничество психолога.

«Потусторонний» взгляд, ощущение при контакте, словно человек смотрит не на тебя, а сквозь, это похоже либо на очень пристальный взгляд, либо на расфокусированное зрение. Метафорическая речь. Говорят не о том, что есть, а о том символическом смысле, который вкладывают в эти предметы. Например, встретившись на улице с одной из своих знакомых перед светофором, я услышала от нее:

– Третий красный – не тот день, чтобы идти в налоговую.

После этого она сказала:

– Мне уже в другую сторону.

Попрощалась и ушла. Позже объяснила мне, что и встреча со мной была для нее знаком, что она идет не туда. Эти люди видят мир знаков, а не реальных предметов, светофор для них управляет не транспортным потоком, а потоками их жизни.

Характерные слова и выражения

• Поток в моей реальности.

• В моем мире.

• Я открыла Дар.

• Мой Дар меня ведет.

• Меня привело.

• Ко мне пришло.

• Мне явилось.

• Я увидел.

Часто пользуются прилагательными «темный», «светлый», безличными конструкциями, которые иллюстрируют их веру в то, что какая-то высшая сила властвует над ними, какой-то поток протекает сквозь них, а не они сами направляют свою энергию и внимание.

Стратегии Экстрасенсов

Ответственность за пассивную агрессию полностью снимается, так как это не они, это им так явилось. Говоря на своем языке, Экстрасенсы формируют референтные группы себе подобных, где чувствуют себя своими. Там же находят пары, там же растят детей. В каком-то смысле альтернативные методы лучше подходят этим людям для решения проблем со здоровьем, нежели традиционная медицина.

–

Стратегии Экстрасенсов

Большинство людей считают Экстрасенсов слегка тронутыми и предпочитают держаться подальше, поэтому они часто оказываются одинокими, отверженными. Если же находят «своих», то углубляют и умножают травму, передают ее дальше, детям. Поскольку травма здесь – околосмертный опыт, то дети могут даже погибнуть, так как вера в могущество родителей безгранична. Это роженицы из таких сообществ даже с сепсисом предпочитают не обращаться в больницу, веря в энергии и магию.

Это не лечится. Да и не надо. С мировоззрением Экстрасенсов все в порядке. Они однажды пережили нечто пострашнее невроза и справились с этим, у них есть отличный рабочий ресурс, чтобы справиться с каким угодно потрясением. Они уже нашли свою терапию. Поэтому все, что мы, психологи, можем им дать, – это зеркало их человеческой сущности. С высшей они уже соединились. Наше дело – помочь Экстрасенсу вывести его травму на осознанный уровень, познакомить его с ее последствиями, показать взаимосвязь, для того чтобы, будучи уже в курсе, он мог взять на себя ответственность за свою жизнь. Ту ответственность, которую он попросту не чувствует, отдаваясь всецело на волю Высших Сил.

Мы можем возвращать им их несовершенство, мы можем напоминать, что у них есть тело и оно уязвимо. Ведь в конце концов зачем-то же они к нам пришли и платят деньги? В терапии так: кто платит, тот и клиент. И раз они наши клиенты, то они пришли за нашим видением. Когда Экстрасенсы начинают делиться своим мировоззрением, мое дело – спрашивать каждый раз, а чем я могу быть здесь полезна как психолог. Другими словами, возвращать их из реальности там-и-тогда, куда они постоянно вылетают, в реальность здесь-и-теперь, где они находятся в данный момент (по крайней мере физически).

Однако кроме их запроса существует и объективная причина, почему они обращаются к нам, психологам, – людям, далеким от мира их идей. Дело в том, что Экстрасенсы в буквальном смысле бо́льшую часть времени не в этом мире, по крайней мере мысленно. Но телом-то они здесь, на земле. И вот их тело, дети, материальные ценности и имущество постепенно разрушаются. Тело и детей нужно кормить и содержать в порядке, а для этого нужны деньги. Это в духовном мире духовная пища. А человек обладает еще и физическим телом. И вот здесь-то обычно у Экстрасенсов полный коллапс. Повезло тем из них, у кого рядом есть человек, готовый содержать и кормить. Но если такого человека, простого, земного, нет, то они либо нищенствуют и живут подаянием, либо собираются в общины, связанные духовными интересами, так легче выжить. А те, кому не удалось устроиться тем или иным образом, все же иногда обращаются к психологу. Тем более что мы, психологи, сами как раз такие, только в отличие от клиента осознаем свою травму. А подобное притягивает подобное. Околопсихологические круги включают огромное множество представителей альтернативных духовных направлений и «магических профессий»: и астрологов, и йогов, и тарологов, и хиромантов.

И вот Экстрасенс приходит к психологу. Ведет он себя обычно так, как будто пришел за взаимным духовным обогащением: посмотреть на позицию других учителей и поучить взамен. Другими словами, до последнего не признаваясь в истинной причине – не на что жить.

Работать предстоит с унижением и страхом, которые привели к развитию иллюзии сверхсилы и гордыни. Проведем аналогию с арт-терапией: когда-то с человеком произошло нечто, спустившее его под нижнюю черту на рисунке, «под землю», почти полностью уничтожив физически, и чтобы выжить и восстановиться, он «вылетел» за черту верхнюю, «на небо». Как в противовес унижению – в гордыню, как в контраст смертельному страху – в иллюзию сверхсилы.

Наша цель номер один – помочь им осознать свои «земные» потребности. Если на языке рисунка, то осознать себя между чертами – там, где и происходит человеческая жизнь. А дальше будем

Сразу скажу, шансов мало. Обычно терапия заканчивается тогда, когда прямо в группе или в жизни они встречают «кормильца». Это должен быть кто-то очень телесный и земной, теплый – кто-то, кто скажет: «Ты не умрешь!». Это запускающая установка для «нежильцов». Она временная, потому что возникает во внешнем мире, а не внутри просветленного. Но им чаще всего достаточно. Как только находят такого человека – терапию прекращают. Больше не обращаются до тех пор, пока снова не остаются одни и в смертельном страхе.

Второй вариант исхода терапии Экстрасенсов – они сами становятся психологами околопсихологического толка: парапсихологами, астрологами, тарологами, целителями. Находят свой круг клиентов с похожими травмами и этим себя обеспечивают. В дальнейшем возможна положительная динамика в сторону классической психотерапии. Положительная не потому, что я считаю классическую психотерапию лучше других направлений, а потому, что она более социально ориентирована и «заземлена». А это как раз то, что будет приводить в баланс Экстрасенса изнутри.

А теперь важный вопрос, на который я уже отчасти ответила выше. Почему такой клиент может появиться в жизни психолога? Психолог – тот же клиент. Разница в ходе работы терапевтом лишь в том, что психолог знает и понимает свое несовершенство и готов встретиться с «тенью». Но это случается далеко не всегда. И вот тогда появляется «зеркало». Экстрасенсы – зеркало того, что кроме управляемых реалий существует тонкий мир. И мы тоже к нему причастны. Как правило, такие клиенты отражают нашу профессиональную гордыню, нашу несмиряемость, несогласие с укладом земного, физического мира. Как только мы зарываемся и считаем себя слишком сильными и умными, приходит клиент-Экстрасенс и показывает, что не все в руках человеческих. Не стоит фантазировать относительно себя как центра мироздания. Мы – частица Вселенной, через которую текут разные потоки. Такие клиенты как сигнал, напоминающий нам: психолог не всесилен, иногда можно только сопровождать процессы, изменить которые мы не в силах.

И это не конец жизни, не катастрофа и не поражение. Мы просто продолжаем работать с тем, что есть. Цель терапии здесь – найти в себе опору на внутреннего доктора, говорящего авторитетным и уверенным голосом внутри нашего сознания:

– Ну ты чего? Это просто твоя реакция на временные трудности, ты не умрешь!

10. Трудоголики

Сон «Денежный дождь»

Я вижу сон: я принимаю участие в игре, она как в компьютере, но реальна. Красивое место, море неподалеку, я знаю, что пойду к нему потом, после окончания игры. Не сейчас.

Правила такие: появляется предмет, и я должна быстро сообразить, как именно он (или использующий его человек) может меня убить в следующий миг, пока я буду собирать появляющиеся деньги. Цель игры: набрать как можно больше денег, пока не убили. Играю я, а где-то неподалеку моя дочь, ей я передаю деньги, не умещающиеся в руках.

Раунд 1.Мне показывают розовое платье. Прежде чем я успеваю что-либо сообразить, девушка в этом платье с автоматом в руках начинает преследовать меня, стреляя на поражение, в первую секунду ранит меня в плечо, но я собираюсь с силами и бегу от нее, по дороге подбирая тяжелые пачки денег. Она попадает мне в грудь, и тут кончается время раунда. Я со своими ранениями, довольно быстро заживающими, перехожу на следующую ступень.

Раунд 2.Я в ужасе, потому что серьезно ранена, а времени нет совсем, игра идет быстро и без возможности поставить на паузу. Регенерация тоже идет, но новое задание выскакивает раньше, чем я прихожу в полный порядок. Следующий предмет – машина, рамный джип-сафари. Здесь я понимаю, что двигаться придется еще быстрее, а ранения предстоят еще более серьезные. До меня доходит, что в этой игре я обязательно погибну, вопрос только в том, раньше или позже. Я тут же мысленно выбираю «позже», чтобы успеть собрать как можно больше денег и передать их дочери.

Начинается денежный дождь, купюр летит много, ловить трудно, и я пропускаю момент, когда появляется джип и сбивает меня. Итого: ноги не могут ходить, рука плохо двигается еще с предыдущего раунда. Я ложусь на землю и собираю упавшие купюры, мысленно радуясь, что легче и продуктивнее их сметать, чем ловить ускользающие на ветру. Звучит сигнал.

Раунд 3.Я осознаю, что он для меня последний. Я ощущаю боль от предыдущих ран. Я могу только сидеть. Я инвалид навсегда. И я говорю дочери: «Этот раунд последний. Другого варианта нет, здесь я умру. Успей забрать деньги, пока я еще жива, а то исчезнут. Ты не в игре, тебе ничего не будет. И обещай не играть, я как раз заработала столько, чтобы ты в это не играла. И расскажи Феде». Дочь плачет, но нет времени ее успокоить. Мне выпадают черная шапка и бита. Я понимаю, что в этом туре я играю против банды гопников. Испытываю дикое отчаяние почему-то именно из-за того, что меня убьют гопники. Это представляется мне недостойной смертью, несправедливой для меня, я ведь так трудилась. А тут какие-то гопники.

Но времени нет. Меняется локация: бескрайняя белоснежная площадь устлана белым мрамором. Знаменитая мечеть в Дубае, я так мечтала сюда попасть. И попала. Но я не иду смотреть мечеть. И я не могу, ведь ноги у меня перебиты, и не желаю: на белых плитках начинают проступать блестящие монеты, их нужно собрать. Я собираю их в руки, монеты увеличиваются в размере и номинале, я ощущаю их тяжесть, набрав столбики из монет, передаю их дочери. И никакой угрозы пока нет. Я радуюсь, надеясь на благополучный исход, прикидываю стоимость предстоящих операций и лечения. Начинаю испытывать надежду. Как вдруг вдали появляется черная точка, неумолимо растущая, она постепенно приобретает очертания группы людей. Это банда. Я лежу, быстро собираю деньги, и идет обратный отсчет. Я говорю дочери: «Прощай», передаю оставшиеся монеты и жду смерти. Банда начинает меня избивать, разрывая на куски. После каждого удара я все еще жива и думаю: когда же конец? Последний удар чем-то тяжелым прямо в лицо прекращает мою жизнь. Сон.

Я вскакиваю на кровати с бешено колотящимся сердцем…

Здравствуйте, меня зовут Аня, и я Трудоголик. Сегодня 15 января, с начала года я уже провела четыре группы и пять индивидуальных консультаций, снялась в двух видеосюжетах для моего блога, веду ремонт в рабочем помещении и одновременно в течение 18 часов в сутки размещаю в Сети анонсы предстоящих мероприятий и отвечаю на сообщения,

А второе парадоксальное послание я с грустью вынесла чуть позже. Во сне я надеюсь, что мои дети будут жить по-другому. Нет, не будут. Я вру себе. Я зарабатываю, чтобы они жили по-другому, но воспитываю их своим примером. А самое глупое и страшное – я этим горжусь. А значит, пока неизлечима. У меня иллюзия, что я справляюсь.

Трудоголики всегда следят за временем. Одновременно делают кучу дел. Постоянно ведут нетворкинг. Если у них поход в театр, они и спектакль посмотрят, и полезных людей встретят, и подглядят идеи для дизайна своего дома, и заведут новые знакомства, на всякий случай, вдруг пригодятся. Знают многое, редко идут вглубь. Умеют монетизировать либо иным образом делать полезным все, что встречают на пути. Меняют любую реальность к лучшему, не останавливаются на достигнутом, идут дальше. Для них жизнь – это движение к идеальному. Они никогда этого не достигнут, но ни за что не остановятся, потому что лучшее не там и тогда, а здесь и сейчас. Но они так не умеют. Они никогда не пожнут плодов своего труда. Их приобретения – во благо семьи, бизнеса или будущего. А купленные для себя вещи легко теряют, раздают или же просто складируют за ненадобностью.

Трудоголики гордятся своим трудоголизмом. Они очень высокомерны, но притворяются скромными, оценивают людей по шкале «бездельник – трудяга». Те, кто бездействует, вызывают у Трудоголиков и глубочайшее презрение, и жгучую зависть. Но если спросить Трудоголика, как бы он стал жить, если бы мог выбирать, он ответит, что все равно бы работал. Потому что работа – это уже часть его личности, причем несущая часть. Единственное, что его держит на плаву, – сознание, что он всегда может заработать. Ведь деньги для него – власть над реальностью. Вот мы и пользуемся ими как властью, а не как средством.

Ярчайший конфликт сознания Трудоголика – это время. Недавно я поймала себя на мысли, что я раздражаюсь на своего ребенка, потому что он отнимает у меня время от работы. Я задала себе вопрос: а что бы я хотела делать в это время, если не работу? Ответ меня огорошил: на автомате я сказала, что проводила бы больше времени с детьми. Так вот он, мой ребенок, пришел ко мне. Вот оно – время на него. И здесь я поняла, что это бег по кругу. Я не трачу свое время на любимых людей, вместо этого я трачу его на работу, чтобы потом получить время на любимых людей.

Трудоголизм – способ держать реальность под контролем. Ведь, куда бы я ни попала, я найду то, что мне нужно. Я путешествовала и находила работу прямо в отпуске во всех странах, куда попадала. И мне стоило усилий отказаться от нее. Особенно показателен был момент, когда, купив дорогущее путешествие в Англию, я чуть было не согласилась работать онлайн с клиенткой, живущей в моем городе, вместо того чтобы погулять по Лондону, по местам, которые я, возможно, больше никогда не увижу. Хорошо, что мне помогла мама, оказавшаяся рядом, тоже трудоголик. Она мне просчитала математически, что час работы онлайн стоит во много раз меньше часа оплаченного путешествия.

Почему же есть такая неудержимая потребность контролировать жизнь через заработок? Причина, как всегда, страх.

«Я Трудоголик»

80-е. По нынешним меркам нищета. Врач поликлиники, придя к нам по вызову, огляделась и понимающе сказала: «Ремонт…» Нет, не ремонт. Просто кусок поролона на полу заменял нам кровать, а списанные из дедушкиной конторы тумбочки, поставленные для высоты на куски металлических труб, – стол и прочую мебель. Стены голые. Так и жили. Родители – студенты, бесконечно на подработках, но круглые отличники, ведь за пятерки платили повышенную стипендию. У отца в то время было сразу три работы: сторож, вахтер и дворник, днем и ночью. Помню лозунг: «Денег нет».

90-е я помню ярко. Пора большого бизнеса. И больших ожиданий. Тогда мы научились жить будущим. Отец потерял работу, и около года мы жили на старые накопления, а когда они кончились – на мамину зарплату школьного психолога. Тогда мы научились сдавать бутылки, тогда в ход пошла даже моя детская копилка с мелочью. Одежду перешивали из старой, к праздникам шили вечерние платья и блузки – из списанных штор с работы дедушки и бабушки. Мебель в доме тоже была из того же фонда. Каждая копейка была на счету. У меня были огромные списки того, что я хотела бы приобрести: в подростковом возрасте вещам придаешь огромное значение. Карманных денег не было. Да их и не могло быть. Если мы чего-то с подругой хотели – сдавали бутылки, найденные на улице. Уж не знаю, кого мы тогда стеснялись, ведь подавляющее большинство жило так же, но мы поклялись никому и никогда не признаваться в этом позоре (прости, Лена, обязуюсь книгу эту продать, так что все не зря).

«Бедность – стыдно». Это главный лозунг.

«Деньги можно добыть, если потрудиться» – второй.

«Скоро все изменится, и заживем» – третий.

2000-е. Я по студенческой программе «Work and travel» еду в Америку, где беру сразу три работы, чтобынакопитьна обратный билет. Работа до 18 часов в сутки, с работы на работу. Деньги были всегда – и это давало покой и уверенность. Я наконец была «лучше других». Устраивалась как могла. Стараласьне тратитьизарабатывать. Деньги ради денег. Я не стала путешествовать по Америке, хотя деньги были. Вместо этого по приезде домой я купила пластиковые окна и кафель. Уж слишком нажилась в полуразрушенных, но дешевых квартирах в США.

Программа научила тому, что деньги не проблема, если работать. И найти работу не проблема, если действительно хочешь. А также я научилась не тратить времени бесплатно, а значит, не отдыхать. Ведь отдых – это не просто не заработок, этотрата.

Можно привести и иные примеры того, как я усваивала верования Трудоголика. Здесь и моя прабабушка – мать-героиня, одна в послевоенные годы растившая восьмерых детей. И моя бабушка – ветеран труда, бросившая вуз, чтобы работать и помогать матери и семье. Примечательно, что и правонарушениям во имя труда я научилась

Образы в культуре

Скарлетт О’Хара

Это лишь мои собственные истории. Но они так похожи на истории других людей с ненасыщаемой потребностью контролировать реальность зарабатыванием денег. Самая яркая иллюстрация такого сознания – Скарлетт О’Хара из романа «Унесенные ветром» с ее знаменитой фразой:

– Я никогда, никогда больше не буду голодать. Ни я, ни мои близкие.

Такая категоричность, такое всеохватывающее стремление – обратная сторона отрицания. Можно и перефразировать: теперь я всегда буду голодной и никогда не смогу утолить тот голод, который однажды испытала. Обратная сторона трудоголизма – неумение просто жить. Вечное чувство опасности, вечный страх нищеты ведет к тому, что богатый, по сути, человек не пользуется плодами своего труда, то есть он живет аскетично или даже в нищете.

Как и при любой зависимости, здесь мы имеем дело с бегством от реальности. Трудоголик живет страхом и мечтой о будущем. И, как правило, как в детстве, его за трудолюбие хвалили родители-Трудоголики, сейчас рядом с ним есть кто-то, кто одобряет его трудоголизм. Для этого человека Трудоголик готов делать все. Детям же он несет двойное послание: я сделаю для тебя все, ты ни в чем не будешь нуждаться, но, если ты не работаешь, ты недостоин великих предков. Зачем работать, если все дают? Зачем брать, если можешь заработать сам? То есть обучает их сверхценности труда и одновременно обесценивает свои достижения.

Этот тупик истощает сознание Трудоголика, лишает его мечты, волшебства жизни, возможности принимать. Вспомните, как в моем сне я, находясь в самых прекрасных местах мира, отказалась от их посещения, чтобы продолжить игру на выживание за деньги.

Проанализируем историю Скарлетт в «Унесенных ветром». Ее с детства готовили к трудовому подвигу. Отец-фермер заложил в нее то сознание, которое помогло выжить ей самой и спасти соседей-аристократов. В тяжелые военные и послевоенные годы именно эта крестьянская жилка в ней помогла восстановить утраченное имущество. Но не достоинство, вторая, аристократическая часть ее личности, отвечавшая за духовность, та, которую ее первый возлюбленный Эшли называл честью, претерпела существенные изменения. Эту вторую часть личности Скарлетт пришлось взрастить буквально с нуля.

Унижение.С этим чувством живет Трудоголик. Пожалуй, трудозависимость – единственный вариант аддиктивного поведения, одобряемого обществом. Если ты тяжело и много работаешь, тебя автоматически считают «хорошим». И в процессе терапии Трудоголику предстоит вернуться к моменту, когда ему внушили, что он недостаточно хорош без трудовых результатов. Что здесь наиболее болезненно? То, что это внушили, вероятно, его самые любимые и близкие люди, из самых лучших побуждений, желая добра и искренне давая лучший в мире инструмент для контроля над действительностью. А о том, что, хорошо поработав, ты наслаждаешься плодами своего труда, не рассказали. Не дали, потому что сами не умеют. Эхо войны.

«Смотрят королевами!»

Одна моя клиентка мечтала одеваться в дорогом магазине. Это было для нее мерилом успеха, достатка. И вот, заработав большую сумму, она пришла в роскошный бутик с консультантами-стилистами, вместе они создали ей гардероб, она заплатила и магазину, и стилистам. Но затем она пришла на группу разочарованная и злая. Одежда ей не понравилась и была раздарена бедным родственникам, стилисты бесили ее своим высокомерием.

– Зарабатывают в 20 раз меньше меня, а смотрят королевами!

Я вернула ей ее проекцию:

– То есть ты тоже высокомерно оцениваешь их в зависимости от размера их зарплаты. А для чего тебе это нужно?

И клиентка осознала, что магазин и дорогая одежда не были самоцелью. Целью было найти и принять свою ценность, стать равной. Вместо унижения перед модными и красивыми одногруппницами в вузе испытать радость от осознания собственной красоты, стиля, благосостояния. Она приехала учиться из сельской местности, из бедной семьи.

Проблема оказалась не в деньгах. А значит, лекарство не заработок. Терапия заключается в том, чтобы оценить имеющийся у человека «багаж» опыта, знаний, умений, травм и успехов, принесенный им из прошлого в настоящее. Оценить не через призму чужих оценок, а с точки зрения тех чувств, которые человек испытывает относительно каждого момента своей жизни. И радоваться тому, что на самом деле приносит ему радость. А то, что доставляет страдания или неудовольствие, пусть даже это и социально одобряемые вещи, заменить чем-то другим.

В итоге моя клиентка отказалась от услуг стилистов. Подбирает одежду сама, а покупает через интернет. И говорит об этом теперь так: «Могу себе позволить!» И это лишь еще один маленький шаг на ее терапевтическом пути.

Работая с Трудоголиком, мы будем снова и снова возвращать его в реальность. В реальности с ним все в порядке. Потребуется немалое время, чтобы Трудоголик смог поверить, что, если он устроит себе выходной, его мир не рухнет. Снова вспоминаем Скарлетт и ее кошмарные сны про войну. В реальности же она давно была в безопасности.

Здесь можно предлагать эксперименты. Подобно тому как человек исследует дно в месте для купания, аккуратно прощупываем возможность наслаждаться жизнью безнаказанно. Совсем недавно я позволила себе купить самые дорогие штаны для фитнеса, приносящего в мою жизнь много радости, и… ничего не случилось. Мир не рухнул, затрата не пробила брешь в семейном бюджете. Я рискнула купить еще одни – и снова ничего не произошло.

Как видите, существует опасность погрузиться в другую зависимость – шопоголизм. Да, зависимости взаимозаменяемы. Когда Трудоголика не хвалят, он может начать поощрять себя покупками. Также не несущими реальной радости и насыщения. Поэтому на этом этапе «вкушения удовольствия» важно осознавать, что именно ты чувствуешь, соприкасаясь с новыми стимулами. И что это для тебя означает.

Следует понимать, что с социальной точки зрения с таким человеком все прекрасно. Он настолько трудолюбив, умен и быстр, что нужен всем. И это ресурс в его терапии. Он может поначалу торговаться сам с собой за время удовольствия. И это забавно. Например, сейчас я пообещала себе дорогие процедуры в салоне, если напишу текст, который мне понравится. Бихевиоризм с подкреплением? Возможно. Но это уже шаг вперед по сравнению с тем, что было раньше.

Удовольствие устроено так, что, попробовав раз, хочется повторять его снова и снова. Но важно прочувствовать его, а не просто пробежать мимо, спеша на работу. Поэтому важно рефлексировать все, что человек получает от жизни, а не просто факт получения.

Характерные слова и выражения (они же блокирующие установки)

• Хочу, чтоб в сутках было

• Время – деньги.

• Голосование рублем покажет, кто прав.

• Если ты такой умный, где твой миллион долларов?

• Мой час стоит… (цена), я не буду тратить его бесплатно.

• Вот будут у меня выходные, тогда…

• У меня не бывает выходных.

• Вот мы в ваши годы уже…

• А чего добился ты?

• Я справляюсь.

Запускающие установки

• Я могу себе это позволить.

• Я покупаю это потому, что я действительно этого хочу.

• Я подумаю об этом позже.

• Все мое время – мое.

• Я сам планирую свою жизнь.

• Делаю то, что необходимо сделать прямо сейчас.

• Одно дело в одно время.

Надо понимать, что Трудоголик изнутри буквально заполнен работой. У него так работает мозг: все время видит возможности заработка. В терапии ему предстоит остановить этот поток сознания и медленно и постепенно наполнять внутренний мир иными вещами: созерцанием, красотой, духовностью. Ему предстоит изучить, что он любит, а что нет. И научиться брать первое и отказываться от второго. Ему предстоит идти маленькими шагами с большими остановками на рефлексию. Трудоголик стремится себя загнать, а мы будем снижать темпы, чтобы человек наконец смог поверить, что все невосполнимое время его жизни принадлежит ему. И во время остановки он не теряет время, а приобретает его.

В терапии ты тем более здоров, чем меньшее количество вещей тебя раздражает. Можно сформулировать и так: чем больше радости ты способен получить от окружающего мира, тем ты здоровее. Возможно, настанет день, когда для трудоголика выходной станет радостью. А я, например, пока радуюсь уже тогда, когда провожу свой выходной без чувства вины.

Скарлетт О’Хара спонтанно пришла к этому же методу терапии. Когда у нее возникали новые проблемы, которые она либо не могла решить, либо слишком устала для этого, она говорила себе разрешающую фразу: «Я подумаю об этом завтра» – и брала выходной.

P. S

Окончив текст и закрывая программу, я обнаружила в соседней вкладке сайт Wildberries и зависла там на полчаса, выбирая новые спортивные штаны. Все бы ничего, если бы я за последний месяц не заказала уже двое подобных. Помните, что аддикции легко переходят друг в друга! И только забрезжит надежда, что ты излечился от трудоголизма, как незаметно для себя становишься шопоголиком…

11. Пугливые

Каждая моя терапевтическая группа начинается с круга знакомства и сбора запросов. Обычно я говорю:

– Пожалуйста, скажите ваше имя, город, возраст и зачем вы здесь, что хотите получить на группе.

Это и необходимая мне для работы информация, и диагностика одновременно. Имя – самая нейтральная информация, ее легче всего сказать на незнакомой группе, возраст нужен мне для того, чтобы я могла соотнести запрос с периодом жизни и понять, насколько конгруэнтно[5] вписывается клиентский запрос в закономерности развития личности. Город – с одной стороны, чисто для моего любопытства и самолюбия, вон я какая, люди из разных городов приезжают ко мне. А с другой, если клиент приехал издалека, – свидетельство того, насколько человек вкладывается в работу со своим запросом, что способен совершить ради себя и своего благополучия. А вот запрос… Здесь каждый, как говорится, спляшет свою цыганочку…

Здесь все просто. Первыми манипуляции Пугливых коснутся именно вас, терапевта. Как только у вас возникнет желание помогать, устраивать поудобнее, быть очень милым и сочувствующим, значит, манипуляция уже действует. Стоп. Задаем себе вопрос: что сейчас происходит? Я собираю запросы, а вместо запросов слышу завуалированное обвинение. Обвинение – это акт агрессии. Пришел Пугливый. Он же Нападающий.

Записываясь на группу, Пугливый несколько раз спросит, какого подхода вы придерживаетесь и как это отражается на личности, что за люди собираются в группе и сколько их будет. Узнав место проведения, он спросит: «Как, в квартире?» (В офисе? В жилом доме? В онлайне? На планете Земля?), неважно, что-нибудь все равно спросит, причем с удивлением и испугом в голосе, так, чтобы вы засомневались, как вы такое могли предложить? Один из самых частых вопросов Пугливых: «А как все проходит?» И просят рассказать поподробнее. Другими словами, вместе с импульсом быть хорошим очень скоро вы почувствуете утомление и раздражение. Потому что то, что Пугливые неосознанно делают с людьми, называется пассивной агрессией.

«Я не чувствую себя в безопасности»

Итак, новая участница.

– Я здесь не чувствую себя в безопасности, мне сейчас трудно говорить.

Ох… Плавали – знаем. Я могла бы изобразить сочувствие, но мой контрперенос другой, и опыт научил меня, что в терапии прежде всего важна правда. Поэтому задаю прямой вопрос:

– Кто конкретно здесь для тебя представляет опасность и какую?

Девушка, не ожидая такого поворота, теряется. Обвинять всех – это не то же самое, что подозревать. Страшно взять и конкретно, прямо в глаза, предъявить человеку свои подозрения и обвинения, ведь можно получить такой же прямой ответ. Поэтому она предпринимает еще одну попытку, сыграв в жертву, остаться «небитой»:

– Ну-у-у-у… В целом ситуация небезопасная…

Конечно, ведь «ситуация» – абстрактное понятие, а не конкретный человек, ситуация ответить не может, ее можно сколько угодно наделять своими проекциями.

– Например, чем? Что может произойти, если ты начнешь говорить?

– Ну-у-у-у… Я даже не зна-а-а-аю… Просто мне страшно!

Уффф, слава богу, радуюсь. Раз к прямым обвинениям перейти она не решилась, значит, инстинкт самосохранения у нее присутствует. Она вернула себе ответственность за свое чувство, можно понемногу двигаться дальше.

– Видишь, здесь есть разница: «страшно» – это про твой страх, это ты боишься. А «небезопасно» – это ты говоришь группе: «Вы опасные». А ведь ты никого здесь не знаешь. Но уже решила, что все страшные и опасные. Стоит сказать, что все опасные – каждый в группе напрягается, ожидая обвинения в том, о чем только ты думаешь. До этого момента каждый сидел и был в своих мыслях, возможно, размышляя о своем запросе. Теперь же каждый мысленно обороняется от твоих подозрений. И кто, как ты думаешь, сейчас здесь самый опасный человек для каждого?

Начинает плакать.

– Как вы, психологи, все выворачиваете, теперь я чувствую себя виноватой и вообще хочу закрыться.

И тут плавали, и это тоже знаем… Сразу две манипуляции. Попытаюсь вернуть ответственность ей:

– Здесь нет психологов. Здесь есть только один психолог, и это я. То есть оказывается, что самый опасный человек, с кем тебе страшно говорить, это я. Парадокс. Ведь именно

На этом моменте группа притихла. Половина испытывает страх, так как совершенно искренне считает, что я жестоко поступаю с новенькой участницей. Те же, кто опытнее, испытывают облегчение, так как уже знакомы с подобной многоходовой манипуляцией и рады, что уже на старте мы раскроем ее и будем работать в открытую.

Это так называемая Пугливая клиентка. Любимая стратегия – «Ой, я вас боюсь!» Но я уже знаю, что каждая палка о двух концах. Стоит появиться в группе тому, кто якобы всех боится, – пройдет совсем немного времени, и все начнут бояться его. Если позволить.

Характерные слова и выражения

Речь Пугливого маскирует пассивную агрессию и содержит завуалированные обвинения. Эти фразы создают ощущение, что группа или кто-то из участников представляет угрозу, при этом источник страха может быть не конкретизирован. Это помогает Пугливому избегать прямого столкновения, но при этом вводит остальных в состояние напряженности.

Замаскированные обвинения:

• Я не чувствую себя здесь в безопасности.

• Как-то все настроены не очень дружелюбно.

• Я не знаю, что сказать, мне страшно, как воспримут мои слова.

Извиняющаяся манипуляция:

• Извините, если что-то не так говорю, просто мне сложно…

• Мне не хочется вас нагружать, но…

• Такие выражения позволяют Пугливому манипулировать сочувствием окружающих, вынуждая их быть внимательными и осторожными, чтобы не «обидеть», не «испугать».

Уклонение от ответственности:

• Не знаю, в чем дело, но мне кажется, что ситуация напряженная.

• Я чувствую себя не в своей тарелке, но не могу объяснить почему.

• Пугливый избегает ответственности за свои эмоции, делая упор на внешние факторы и перекладывая причину дискомфорта на других.

Неопределенные запросы на помощь:

• Я бы хотела обсудить что-то важное, но не уверена, что сейчас подходящее время.

• Не знаю, как объяснить, но мне нужна поддержка.

• Здесь Пугливый оставляет других в подвешенном состоянии, манипулируя чувством вины: мол, мне здесь и сейчас плохо, а вы сидите и ничего не делаете.

Косвенные намеки на критику:

• Я, конечно, не специалист, но мне кажется, что это не совсем правильно…

• Может, я ошибаюсь, но мне показалось, что вы были немного резкими.

Такие фразы дают понять, что человек недоволен или критикует, но делает это через намеки, избегая прямой конфронтации.

Блокирующие установки (они же жизненное кредо)

• Все люди жестоки.

• Если я откроюсь, мне прилетит.

• Ничего нельзя просить напрямую.

• Все сами должны все понимать.

• Совершенно очевидно, что я имею в виду.

Запускающие установки

• Люди разные, если один человек плохой, то это необязательно распространяется на всех.

• Если не получилось с одним человеком, получится с другим.

• Люди иногда злятся, но это не единственная их грань.

• Я должен открываться, чтобы меня поняли.

• Важно напрямую говорить о том, чего хочешь от других.

• Люди не читают мысли, но понимают слова.

Образы в культуре

Том Рипли

Главный герой романа П. Хайсмита «Талантливый мистер Рипли» и одноименного фильма (1999) Э. Мингелла, мошенник Том Рипли, подрабатывает в элитном клубе. Там он знакомится с магнатом Гринлифом и, демонстрируя скромность и такт, входит к нему в доверие. Том соглашается облагодетельствовать чету Гринлифов: уговорить их богатого избалованного сына Дикки вернуться домой из Италии. Он получает значительную сумму и отправляется в Италию. Сыграв на чувстве неловкости Дикки, не узнавшего «старого знакомого» из Гарварда, Том сближается с ним. Дикки, совершенно очарованный Рипли, приглашает его пожить на роскошной вилле. Том «не хочет никого стеснять», однако соглашается, и в целом его поведение укладывается в паттерн: «У вас не найдется воды попить? А то так есть хочется, что и переночевать негде!»

Том наслаждается роскошью и манипулирует окружающими, создавая образ скромного непритязательного человека, который хочет все делать так, чтобы никого не побеспокоить, и действует во благо другим. Однако, как и от Пугливых, от Тома исходит пассивная агрессия и напряжение. Дикки чувствует неискренность и, поймав Тома на обмане, в гневе высказывает все, что думает о нем. В итоге Том убивает Дикки и выдает себя за него, ловко обводя вокруг пальца окружающих. Для этого Рипли применяет «газлайтинг» – технику, с помощью которой заставляет других сомневаться в адекватности их восприятия. И вот собеседник уже не понимает, какая реальность правдива: та, которую он видит или которую ему предлагают, и кто здесь на самом деле агрессор.

Том Рипли и типаж Пугливого имеют много общего. Например, оба манипулируют окружающими для достижения своих целей, прибегают к пассивной агрессии и провокациям. Оба маскируют свои стремления и эмоции. Рипли мимикрирует под личность Дикки, а Пугливый прячет свою личность, проецируя собственные проявления на окружающих.

Оливер Квик

Оливер – главный герой фильма «Солтберн» Э. Феннела – невзрачный студент Оксфорда из скромной семьи, который следует за более богатым и харизматичным однокурсником, Феликсом Кэттоном. Поначалу Оливер полностью очарован Феликсом. Молодой человек незаметно погружается в жизнь Феликса и его аристократической семьи, впитывая их образ жизни. По мере развития сюжета из незаметного, немного робкого и застенчивого он превращается в одержимого властью: его любопытство к жизни богатых перерастает в страсть и приводит к непредсказуемым, порой опасным решениям. Он манипулирует окружающими, скрывая свои истинные мотивы, ровно так же, как и Пугливый клиент: оба используют скрытые формы агрессии и манипуляции для достижения своих целей.

Айви

Загадочная девушка по имени Айви из фильма «Ядовитый плющ» постепенно пробирается, подобно вьющемуся плющу (Poison Ivy – англ. «Ядовитый плющ»), в жизнь и семью своей подруги Сильвии, очаровывая ее отца и разрушая семью. Айви околдовывает и соблазняет, прикидываясь невинной овечкой, однако за милой внешностью скрывается волк. Эта стратегия похожа на поведение Тома Рипли и Оливера Квика, Айви проникает в мир привилегированных людей и начинает манипулировать ими, пользуясь их слабостями, играя на чувстве вины. Пугливый на группе ведет себя аналогично: получает привилегированное отношение как к самому уязвимому и слабому, а потом устанавливает свои законы и правила.

Стратегии Пугливых

Плюсы стратегии: все немедленно начинают жалеть и пытаться «помочь», расспрашивать, стараются вести себя максимально осторожно и предупредительно. Ведь никто не хочет быть агрессором, «напугавшим» эту милую девушку. Проще говоря, все замерли в страхе и слушаются. Кроме того, Пугливые с

–

Стратегии Пугливых

Недостатки стратегии становятся заметны, только если манипуляцию раскрыть. Что, по сути, происходит? Говоря «я вас боюсь» людям, человек подспудно посылает сообщение: «Вы страшные, этовыменя пугаете». И каждый, кого это может коснуться, испытывает страх и желание обелить себя: «Я не такой, как ты думаешь, я хороший и добрый».

То есть это хорошо замаскированная стратегия запугивания аудитории. Чем же это плохо, раз так хорошо работает? В контакте с человеком, все время не напрямую обвиняющим других в своих якобы неудачах, а на самом деле получающем от этого скрытую выгоду, другие люди постоянно чувствуют смешанное чувство вины и протеста. Постепенно второе чувство усиливается и перерастает в бунт. Отношения портятся. Пугливому и вправду есть чего бояться. Рано или поздно он получает возмездие. И тогда приходит в терапию работать с обидой на «жестокий мир», в очередной раз подтверждая свои убеждения в том, что люди злые.

«Не хочется никого нагружать»

Например, на группе мы заказываем доставку обеда из ресторана, и что-то приносят не то, или чего-то не хватает. Никто лучше Пугливых не сможет разобраться с ситуацией:

– Здравствуйте, возможно, я не права, но раньше при заказе от 2000 рублей давали подарочную пиццу?.. Да? Ой, спасибо, как хорошо, я думала, я ошиблась. Ах, как жаль, курьер уже ушел… А может быть, в наш дом еще будет заказ в ближайшее время, и он бы прихватил нашу пиццу? Мне так не хочется никого нагружать, но мы очень голодные… Ой, спасибо, а еще можно нам положить дополнительные приборы, раз уж заодно к нам курьер идет? И салфетки… И пакет. А можно вместо «Пепперони» нам «Маргариту», ведь это же просто колбасу убрать, вам даже выгоднее? Ой, испечете специально для нас новую? И бонусный круассан? Вот спасибо! Разрежем на шестерых, каждому достанется? Два-а? Отлично!

И вот уже курьер торопится заглаживать ошибку, поразившую в самое сердце такого милого человека. В сфере разговоров с доставкой пугливые незаменимы. Они терпеливы, вежливы, дотошны и так много говорят, отнимая время, что проще откупиться.

Можно объяснить это поведение, воспользовавшись терминологией игр Эрика Берна. Он пользуется термином «игра» для определения коммуникации из роли Ребенка, Родителя или Взрослого, которые каждый из нас играет в контакте с другим. Одна из распространенных игр – «Это все из-за тебя». У Берна она описана так: жена обвиняет мужа, что из-за него она не может делать ряд вещей, например выходить в люди, участвовать в общественной жизни, якобы муж ей не позволяет. Далее выясняется, что она сама по своим причинам не желает этого делать, однако в качестве оправдания использует демонизированную фигуру мужа. Другими словами, она впадает в детскую позицию, наделяя мужа ролью Родителя. В то время как оба они взрослые люди. Побочная выгода в этом – перекладывание ответственности за собственное решение на другого.

Пугливые не осознают собственной силы и влияния, поэтому вынуждены проецировать их на окружающих. Причем зачастую их сила и энергия настолько мощны, что они проецируют их не на кого-то конкретно, а на целую группу. Самое важное в работе с Пугливым – это вернуть ему его проекцию и ответственность за собственную силу.

На самом деле поведенческий паттерн Пугливого напоминает многим то, как вели себя с нами родители: прямого обвинения нет, но есть некое «ты сам знаешь, в чем виноват». А поскольку нет сильнее власти над ребенком, чем родительская, в каждом из нас мгновенно включается эта травма, ведущая к подчинению и оправданию невысказанных надежд родителя.

В начале главы я привела отрывок диалога с участницей, испугавшейся собственной агрессии и спроецировавшей ее сначала на группу, а потом на всех психологов мира. В диалоге с ней я вела себя не как ребенок, испугавшийся родительской манипуляции, и не как родитель, который стыдил бы ее за то, что она нерешительно ведет себя. Я постаралась вернуть ей ответственность за ее взрослый выбор прийти на группу, чтобы говорить о своем запросе. Я закончила цитировать наш диалог на вопросе «Что будем с этим делать?». Этот вопрос – приглашение по-взрослому разделить ответственность за то, как сложится наше терапевтическое взаимодействие. Я хотела бы завершить главу, рассказав, чем кончилась эта сессия.

«Я не чувствую себя в безопасности»

Девушка сказала:

– Тогда я, наверное, просто попробую сказать, зачем пришла. Я очень нерешительная и часто обижаюсь на своего молодого человека, он часто на меня кричит.

– Просто так, ни с того ни с сего?

– Нет, он сердится на то, что я не понимаю, чего он хочет. А он не объясняет, он считает, что сама должна понимать. Ведь все, как ему кажется, ясно из ситуации.

– И чем это похоже на то, что сейчас произошло между тобой и группой?

– Да, похоже… Я тоже была неконкретна. Ничего определенного не сказала, а группу обвинила. Хоть и без крика, но это тоже агрессия. Я сама как мой парень, какой кошмар.

– Ты знаешь, ты такая, да. Если ты видишь в этом проблему, можно, постепенно осознавая этот твой паттерн, что-то менять в нем. Но я придерживаюсь такого мнения, что раз ты уже такая, то это помогло тебе оказаться там, где ты сейчас есть. Представляешь, насколько ты бываешь агрессивной и пугающей, если целая группа притихла? Да, это страшно, но в этом много энергии. Что бы ты хотела сделать со своей силой?

Девушка сделала психодраму, в которой максимально по-взрослому составила разговор со своим парнем. Сначала были и агрессия, и грубость, и крик, но в конце она смогла очень корректно и уважительно обозначить границы и озвучила желание прояснить его претензии.

На шеринге участники группы поделились тем, как они переживали и наш диалог в начале группы, и сессию. Одна девушка призналась, что испугалась, когда клиентка истолковала взгляд на часы как равнодушие к ее проблеме. Вторая отметила, что девушка рассердилась и закрылась в ответ на то, что еще при рассадке до группы они не поделили кресло. Каждый член группы принял ее закрытость на свой счет и готов был взять на себя эту ответственность. Однако по мере продвижения работы группа прониклась сочувствием. Люди делились своими страхами, смеялись над тем, кто что придумал про то, в чем провинился перед новой участницей. Сама же она просила прощения за то, что «нагнала

12. Стойкие

«Ничто нас в жизни не может вышибить из седла»

Мне сложно намеренно причинять людям боль. Поэтому, когда я знаю, что мне нужно сказать нечто болезненное клиенту, то, что может ее или его поразить, вызвать переживания, я стараюсь подготовить человека:

– Я собираюсь сказать то, что, возможно, будет очень неприятно или даже болезненно для тебя, но эта правда сейчас важна для работы…

Обычно человек настраивается и через пару мгновений произносит: «Я готова, продолжай». Но бывают и такие реакции:

– Ой, да не волнуйся, давай, я по-другому не понимаю! Мне чем суровее, тем полезнее! Давай, бомби!

Отважная девушка. Честно говоря, такие слова чаще я слышу от парней. Им почему-то особенно важно быть брутальными и стойкими. Для меня эта стратегия означает, что у человека не очень богатый диапазон эмоциональных состояний. Этому, конечно же, способствовало «воспитание победителя». Человек не настроен чувствовать, он хочет перешагнуть через неприятные, мучительные чувства, игнорировать их и оказаться сразу «по ту сторону», чтобы действовать. Объясню подробнее.

Когда я предупреждаю, что мои слова могут оказаться болезненными, я подготавливаю человека к неприятным переживаниям, предоставляя ему выбор. И в случае согласия возможность прожить их наиболее приемлемым для него способом. Или клиент может ответить мне отказом: «Нет, я пока не готов». Имеет право.

Стойкий же идет до последнего. Стоп-слова не признает. Не бережет ни себя, ни других. В контакте со Стойким появляется как чувство уважения к его силе, так и страх от того, что видишь, как человек буквально губит себя.

У каждого есть некий опыт проживания сильных негативных чувств. Стойких же учили не проживать, а выстоять, победить любую беду. Неважно, какое чувство и какова его интенсивность. Оно не возьмет верх, Стойкий всегда выйдет победителем, удержит контроль и внешне будет сильным. Стойкие живут под девизом: «Ничто нас в жизни не может вышибить из седла».

Блокирующие установки

• Нет счастья в жизни.

• Боль неминуема, страдание – по выбору.

• Бывало и хуже.

• Терпи, казак, атаманом станешь!

• Это присказка, не сказка, сказка будет впереди…

• Самая темная ночь перед рассветом.

Запускающие установки

• Мне нужно побыть в этом.

• Сейчас я проживаю очень болезненный/счастливый/грустный момент моей жизни.

• Избегать боли – естественно, но часто боль неизбежна.

• Есть предел человеческому терпению.

• Терпеть молча необязательно.

• Можно прекратить в любой момент.

• Можно жаловаться.

Образы в культуре

В начале главы приведена цитата из поэмы «Сын артиллериста» Константина Симонова, которую мы еще в пять лет учили наизусть в детском саду. Она первая приходит мне в голову, когда я встречаюсь с трудностями, требующими собраться и действовать. Вообще в нашей культуре это весьма популярная стратегия. Сколько еще в моем детстве было таких персонажей: Петя и Гаврик из повести «Белеет парус одинокий» В. П. Катаева, Ваня Солнцев из «Сына полка» (того же автора), Сережа Каховский из повести «Всадники со станции Роса» В. П. Крапивина, истории о подвигах пионеров-героев… Мы выросли на этом, равнялись на них. Вот почему у меня тоже первый импульс – игнорировать чувства. Я родом из СССР, я тоже Стойкая.

Но это не только про советскую или русскую культуру и не только про мужских персонажей. Скажем, у Маргарет Митчелл в «Унесенных ветром» главная героиня, Скарлетт, встречаясь с ударами судьбы, говорила: «Я подумаю об этом завтра» – и ложилась спать, чтобы избежать переживания горя, а наутро перейти сразу к действиям. Можно привести множество примеров этой стратегии. Ее носителей роднит одно: они избегают переживаний, которые отвлекали бы от спасения физической жизни. Это катастрофы, несущие невосполнимые потери: войны или землетрясения. Чувства лишь тогда уходят на второе место, когда на первое выходит сохранение жизни. Слишком высока цена истерики, когда чьи-то слишком сильные переживания сковывают человека по рукам и ногам в критически важный момент и не позволяют выполнить задачу по спасению жизни.

Характерные слова и выражения

• Давай, бомби, режь правду-матку!

• Не тяни, говори сразу!

• Чем хуже, тем лучше.

• Что нас не убивает, делает нас сильнее.

• И это все?

• А что дальше?

• Удиви меня!

• На том свете отдохнем!

• И че?

У тех же людей, кто не перенес катастрофу лично, данная стратегия – следствие воспитания. Воспитания людьми, которых в свою очередь воспитали поколения, получившие когда-то военную или иную травму. Такие люди до конца жизни не говорят о своих чувствах. Многие, выстояв в действительно страшные времена, в мирное время потом не могут прижиться надолго и погибают от развившихся заболеваний или травм. Психосоматика – нередкое следствие подавленных эмоций. А их дети, внуки, пусть в меньшей степени, слабее, но все же наследуют стойкость предков. Как один из вариантов поведения она полезна, но если это основной поведенческий паттерн, то здесь есть свои ограничения.

Стратегии Стойких

С такими людьми можно «пойти в разведку». Они не теряют самообладания в самых сложных ситуациях, способны советоваться и решать проблемы в экстремальных условиях, трудности для них – вызов, а помехи – дополнительный стимул, активирующий упорство и азарт в достижении цели.

–

Стратегии Стойких

Самая большая сложность – когда опасности нет, Стойкие не чувствительны к малым стимулам. Им сложно встроиться в обычную мирную жизнь и быть счастливыми. Нужны невероятно сильные эмоциональные качели. Другими словами, Стойкие зависимы от градуса эмоций. Здесь я вспоминаю стишок-пирожок:

Ты рассказал мне просто правду

А я ужасную хочу

Такую, чтобы обоср…ся

Завыть забиться захрипеть.

Проблема Стойких в том, что они способны терпеть до последнего, а многие из них даже и после этого – умрут, но не сдадутся. Слабослышащий человек, в отличие от обычного, способен распознавать лишь определенный «спектр» звуков. Так и Стойкие. Они начинают распознавать свои чувства только тогда, когда уже невозможно выносить. Их излюбленная стратегия – не проживать, не чувствовать, а сразу вести себя так, как будто все уже позади. Они пропускают само содержание жизни, лишь ставя галочку. Как если бы вместо наслаждения тем или иным кушаньем просто вели пищевой дневник. Да, внешне они неуязвимы и успешны. Внутри же чаще всего такая беспросветная скука и бесчувственность, что они иногда просто ждут, пока пройдет тот или иной

Биологически для человека естественно избегать боли и страданий. Боль – сигнал о том, что происходящее опасно для жизни, страдания – жестокое состояние, остающееся в памяти для того, чтобы с этим опытом человек научился избегать травмирующих ситуаций. Но если болевые рецепторы не работают, человек не страдает, он лишен очень важной сигнальной системы, спасающей ему жизнь и психику.

Стойких нужно учить распознавать малые импульсы. Постепенно расширять спектр чувственного восприятия. Маленькую радость, умиление, легкое раздражение и недовольство.

«Давай, бомби!»

– Ой, да не волнуйся, давай, я по-другому не понимаю! Мне чем суровее, тем полезнее! Давай, бомби!

– Почему тебе важно, чтобы я не волновалась?

– В смысле?

– Ты сейчас сказала: «Да не волнуйся!» А что, если я действительно волнуюсь? Мне очень неприятно и страшно говорить тебе болезненные вещи, для меня это означает, что я становлюсь твоим палачом, пусть это моя работа, но эти моменты я каждый раз проживаю с трудом.

– А, так это ты для себя стараешься? Для себя волнуйся, если тебе так легче, а для меня не стоит, честное слово. Я привыкла к хардкору.

– У меня два вопроса. Первый: что ты чувствуешь, когда я хочу о тебе позаботиться и немного облегчить неприятный эффект от моих слов? И второй: где именно ты привыкла к хардкору и кто тебя приучил?

– Наверное, у меня ответы про одно. У нас не принято ни с кем нянчиться, кто хочет – выживет, поэтому когда ты заботишься, мне как-то это унизительно: что я слабая, что ли? Я, как и ты, могу и понимать жесткие слова, и пережить их легко.

– У вас – это в семье? А кто у вас легко переживает жесткие вещи, и какие? И почему тебе важно быть не менее сильной, чем этот человек?

– Ну, это точно бабушка. Она выжила в войну, пряталась в подпол, видела, как погибли старшие, смогла спасти братика, зажимала ему рот и сама молчала. Если бы она впала в эмоции, сидя в подполе, и закричала – они оба бы погибли.

– …и никого бы не было. И тебя, да?

– Да! Это цена жизни нашего рода, они оба выжили, только поэтому мы есть.

– Что с тобой сейчас?

– У меня столько горя, как-то накрывает просто. Так жаль их, ведь они совсем маленькие были, как они это перенесли?! Я как представлю, что мои дети сейчас…

– И что бы ты сказала им, если бы можно было говорить?

– Так не должно быть никогда, люди не должны причинять такую боль друг другу, такие вещи никто не должен переживать!

– Я очень сочувствую тебе и хочу вернуть тебе твои слова. Когда я вынуждена сказать тебе жестокие, хотя и нужные слова для твоей терапии, я очень сочувствую, что тебе предстоит пережить неприятные болезненные эмоции. Мне жаль быть тем человеком, кто доставит тебе даже такую боль, несравнимую с тем, что пришлось пережить твоей бабушке и ее братику. Но! Твоя жизнь здесь в безопасности, ты можешь плакать, если чувствуешь горечь, можешь ругаться, если злишься, можешь «не зажимать себе рот».

Это была очень эмоциональная сессия, завершившаяся разговором с бабушкой в психодраме и получением ее благословения на жизнь и проживание всего, что она приносит. А также благодарностью и за стратегию «выстоять», если опасность все же случится. Это было очень важно для клиентки, ведь именно благодаря этой Стойкой стратегии их род не прервался. Особенно важны были слова из роли бабушки:

– Мы выжили, чтобы жили вы. И ты жила. А не в подполе сидела, рот зажимая!

Наверное, у каждого из Стойких в роду есть похожая история.

Р. S

Когда-то давно я переживала очень болезненное расставание и мучительно старалась сохранить достоинство и непобежденный вид. Это требовало невероятных душевных усилий. И мне психолог сказала:

– Ты только тогда сможешь пережить это расставание и выйти из этого замкнутого круга, когда признаешь свое поражение и то, что ты оказалась слабее. Если ты снова закончишь на своих условиях, ты обретешь опыт победы. А это для тебя губительно. Опыт поражения будет тебе прививкой от повторения. Ты будешь знать, что не можешь справиться с такими переживаниями. Опыт победы позволит думать, что ты можешь контролировать ситуацию и можешь выстоять, несмотря на душевные раны. Это означает, что далее ты пойдешь на повышение. Однажды это либо убьет тебя, либо сведет с ума.

Не уверена, что я тогда могла осознавать: слишком уж была занята отрицанием чувств и удержанием хорошей мины при плохой игре. Но головой понять эту взаимосвязь я смогла. И признать свое поражение. Я не все могу пережить – это чистая правда. Спорить с этим означает

13. Вечные Студенты

Я обучаю психологическому консультированию. Часто на учебу приходят участники, в стратегиях которых я безошибочно распознаю Вечных Студентов. Это обладатели пачек сертификатов и дипломов по психологическим специальностям, а в своих компетенциях, обозначенных в бумагах, они во многом превосходят меня. Но… Я терапевт и преподаватель в жизни, а они – только на бумаге. И так будет до тех пор, пока они не осознают, что приходят не для того, чтобы овладеть новым подходом. Настоящая причина – начать наконец практиковать не только на учебных группах, но и в жизни. Начать зарабатывать психологией, а не только тратить на обучение капиталы как на очень дорогое и престижное хобби. Превратить психологию из пассива в актив. Вот тогда начнутся изменения.

Обычно они очень хорошо понимают все, что вы будете говорить, даже если вы пользуетесь узкопрофессиональной терминологией. Вы цитируете – они подхватывают, вы приводите пример – они добавляют к нему еще два. Вы ведете сессию – они шевелят губами, «ведут» ее вместе с вами, не отставая ни на секунду. На шеринге они идеальны – не дают советов, говорят по существу и только о себе. Выдерживают границы, делятся чувствами, вспоминают лучших авторов, которые писали на похожие темы.

Но вот вы задаете вопрос о том, откуда и зачем они к вам пришли, – и внятность из речи куда-то пропадает, уверенность тает на глазах. Вечные Студенты подобны тени преподавателя, один-в-один делают все то же и так же хорошо, с той же скоростью следуя за происходящим, пока вдруг на них не падает луч внимания. Тогда они исчезают, сливаясь с фоном, тушуются и растворяются…

«Превратить пассив в актив»

– Ничего себе, как здорово ты комментируешь процесс, где-то училась?

– Ну… В разных местах понемногу…

– Например?

– Ну-у-у-у… арт-терапии у Колошиной, закончила также первую ступень МИГИП по арт-гештальту, в МГИ первую и вторую по гештальту… Психодраме тоже учусь. Курс по психосоматике закончила…

– А база какая?

– У меня три высших и переподготовка. Мне показалось, что пединститут дал только теорию, и я решила получить второе образование в универе, а потом еще переподготовку по детской психологии, когда на курсе песочной терапии поняла, что мало компетентна в этой области.

– Ни-че-го себе! Я поражена и смущена! Ты имеешь больше образований, чем я, чему же ты пришла ко мне еще учиться?

– Работать…

– А сейчас ты чем занимаешься?

– Учусь в нескольких местах.

– А как оплачиваешь?

– Муж помогает, спасибо ему. Ох, не знаю, что будет, если ему все это надоест.

Да, все так. Вечный Студент – такой человек, который остался с непройденной подростковой инициацией. Кто такие подростки? Это уже не дети, но все еще не взрослые. Телом они уже все могут, а вот ум еще незрелый, и опыт нулевой. Соответственно, задача возраста – выйти в люди и завоевать себе там новый статус, поверить в себя, отличного от привычной роли младшего в своей семье.

Как взрослеть? В норме в подростковом возрасте происходит отделение от родителей и поиск собственной социальной ниши. Это может проявляться в форме бунта подростка против семьи. Ребенок в буквальном смысле слова «отвоевывает» собственную независимость. Мать превращается в мачеху, и это, фигурально говоря, идет ему на пользу, он обретает независимость. А вот если родители чрезмерно желают блага взрослеющему ребенку, подстилая соломки, то подросток «проигрывает» эти битвы.

С одной стороны, никто не хочет уничтожить личность и независимость собственных детей. Здоровые родители хотят, чтобы их ребенок не нуждался в них в материальном и социальном плане. Между взрослым ребенком и его родителями – любовь, обмен опытом, совместное проживание общих событий. Это в идеале.

В реальности же подростки настолько неудобны и утомительны, что не каждый родитель имеет силы круглосуточно с любовью и симпатией смотреть, как его чадо взрослеет, так как то и дело приходится уворачиваться от подростковой агрессии.

А бывает и вовсе так, что родитель сам имеет массу проблем из детства и просто неспособен дать ребенку независимость. И вот подростковый бунт жестоко подавлен, либо вообще изначально ребенка воспитывали манипуляциями, и он предпочитает тихо сидеть дома в компьютере или книжках. Особенно если видит невероятное поощрение такой интеллектуальной деятельности. И учится, учится, учится, чтобы мама похвалила. Не гуляет с противоположным полом, не устраивает пьяных вечеринок в подворотнях. Это опасно. Безопасно не выходить из комнаты, не заводить сомнительных знакомств, не пытаться зарабатывать первые деньги, ведь все равно обманут…

Вечные студенты – это альтер-эго Прокачанных, описанных в одной из предыдущих глав. Суть одна: так хотят контролировать все на свете, что никогда не начинают брать ответственность за свои действия, предпочитая накапливать теоретические знания и избегать риска. Риска обрести свой опыт. Отличие в том, что Прокачанные верят в собственную компетентность и с позиции более совершенных теоретиков обесценивают авторитетов, коллекционируя победы. А Вечные Студенты никак не могут в себя поверить и обращаются к авторитетам, чтобы, как им кажется, когда-нибудь стать «готовыми» и совершенными. Но они никогда не будут «готовы». Вместо этого они получат обратный эффект: сравнивая себя с практиками, они обесценивают свои достижения, все больше видят пропасть между собой и неким идеалом. И выход видят в том, чтобы приобрести еще один курс, пройти еще одно обучение, получить еще один сертификат… Отдаляя миг готовности однажды объявить всему миру: «Я психоконсультант, провожу сессии, оплата такая-то».

Стратегии Вечных Студентов

Если кто-то корми – можно не работать, пользуясь при этом привилегиями взрослой жизни.

–

Стратегии Вечных Студентов

В то же время не работать (читай: не взрослеть) – значит продолжать оставаться со спонсором в детско-родительских отношениях. Как следствие – бесправность, сравнимая с детской перед взрослыми. Постоянное чувство собственной неполноценности при сравнении с другими людьми, зависть. Вечные Студенты живут надеждой: «Когда я вырасту…»

Блокирующие установки

• Вот закончу обучение, и тогда начну работать /жить /повышать стоимость своих услуг /позволять себе…

• Как я могу называть себя… (любым специалистом), пока я не закончу… (любое по счету обучение)?

• У меня же еще нет диплома/сертификата/аттестата/медали/звания.

Запускающие установки

• Я уже умею и могу научить (любой навык).

• Я могу определить свой статус как обучающийся (специалист в любой области).

• Мои услуги как обучающегося стоят денег.

• Никто не совершенен, но каждый ценен. И я тоже.

Есть точки опоры для таких

Образы в культуре

Стратегия перехода прекрасно изложена в народных волшебных сказках, которые в психологии принято считать инициатическими. Это «Морозко», «Госпожа Метелица», «Царевна-Лягушка», «Аленький цветочек», «Финист Ясный Сокол» и др. В них герой проходит инициацию – то есть испытание, связанное с околосмертным опытом.

Героиня сказки «Морозко»

Так, в «Морозко» героиню по распоряжению злой мачехи отец отвозит в зимний лес и оставляет умирать под елкой в сугробе. Но Морозко находит девушку и задает вопрос:

– Тепло ли тебе, девица?

– Тепло, батюшка!

Это «правильный» ответ: он означает, что девушка согласна пройти испытание. За это Морозко награждает девушку богатым приданым. Она возвращается домой в санях, запряженных тройкой лошадей, уже в более высоком статусе: самостоятельной и полноправной хозяйкой своей судьбы, встречает достойного жениха.

После этого мачеха решает отправить в лес за приданым и свою родную дочь, которую холила-лелеяла, оберегая от трудностей жизни. Тем самым она оказывает девушке медвежью услугу. Та вместо вежливого ответа грубит старику и требует приданого. По одной из версий сказки, Морозко замораживает лжегероиню насмерть, по другой – отправляет с позором домой на тройке свиней.

Как все это относится к Вечным Студентам? Они не хотят взрослеть, иногда благодаря чересчур опекающим родителям, их «удушающим объятиям». Но без инициации перейти в более высокий статус невозможно, это всегда без гарантий, из серии «пойди туда не знаю куда, принеси то не знаю что». И современные инициатические обряды происходят не в лесу в сугробе под елкой, а, например, на групповых психологических тренингах.

«Клиенты пока не идут»

Марина в этом году развелась, есть дочь, нет квартиры, есть два высших образования и работа в сфере красоты. Всегда оплачивает группы вовремя, но также всегда жалуется на недостаток денег.

– Ох, я приехала на этот модуль, запрос у меня такой. Нужно съехать от бывшего мужа, для этого снять квартиру. Это двадцать тысяч. У меня все посчитано до конца месяца. Этих денег просто нет.

– Заработай.

– Я зарабатываю, но мне не хватает на все, в чем я нуждаюсь, это для меня слишком большая сумма.

– Большая, если сразу. Попробуй маленькими шагами. Сколько это в пересчете на твои услуги?

– Ну, наращиванием я уже не смогу их заработать, там физически нет возможности еще взять клиентов, а психологические клиенты пока не идут…

– Позови!

– Как?! Я делаю-делаю объявления в соцсетях, кто-то пришел, но надо еще.

– Сколько консультаций покроют нужную сумму?

– Восемь.

– Продай их прямо сейчас.

– М-м-м-м… Друзья, моя консультация стоит две с половиной тысячи, если вы купите пакетом сразу 12 по цене 20 000, получается очень неплохая скидка.

Тут же одна участница группы говорит:

– Я как раз искала терапевта на еженедельные встречи, но я готова заплатить 8000 за 8 встреч на два месяца вперед, тебе так подходит?

– Да!

Тут же происходит расчет. Марина несколько ошеломленно улыбается.

– Ничего себе… Это так работает?

Другая участница:

– Мне необходимо для моей сертификации получить часы личной терапии у тренера с сертификатом не ниже 2-й ступени, я видела, как ты работаешь, буду очень рада.

– Ой, у меня ведь действительно сертификат 2-й ступени! Я не думала, что он имеет и формальную сторону для продажи услуг!

В следующей обучающей группе она сказала, что квартиру сняла и переехала.

Зачастую Вечные Студенты ригидны и не способны менять блокирующие установки, бессознательно оставаясь в позиции зависимого ребенка. Полезным для них будет пусть маленький, но именно практический шаг – вступить в реальное, живое взаимодействие с людьми. Именно с помощью людей мы решаем все наши проблемы. На терапевтической сессии этот шаг участник совершает в безопасной обстановке – при поддержке ведущего «просто» исследует, что будет «страшного», если заговорить о продаже своих услуг.

Во-первых, Марина в этом практическом исследовании увидела возможность (которая, на минуточку, была у нее со дня сертификации) и сумела наконец обнаружить практическую ценность своих дипломов.

Во-вторых, во время диалога с одногруппниками по поводу стоимости своих услуг Марина проявила гибкость и сразу же согласилась на встречное предложение (8 тысяч за 8 вместо 20 за 12). Она оценила преимущество этого предложения, которое заключалось в том, что Марина немедленно получила деньги, сразу же решив свою проблему.

Главная сложность Вечных Студентов: они не делают практических шагов. Задача терапевта – вдохновить «теоретика» стать практиком, пусть хотя бы в игровой ситуации. Говорят: иди к цели. Не можешь идти – ползи. Не можешь ползти – ляг головой в сторону цели…

«А чего бы и не поучиться?»

Когда-то я тоже начинала. Тогда мне было 26 лет, я уже третий год получала второе высшее образование, конечно же, по психологии. Вокруг, в силу моих семейных обстоятельств (я дочь известного психотерапевта и писателя Р. П. Ефимкиной), были маститые психотерапевты, крутейшие коллеги матери. Стоит упомянуть, что в тот период я только вышла замуж и была беременна первым ребенком. То есть все обстоятельства для того, чтобы не начинать работать еще лет сто… Но нет.

Мать взялась за организацию тренинга финансовой грамотности Д. Обердефера и К. Кириллова. В первую очередь для себя самой, уж очень она вдохновилась, прочитав их книги, захотела познакомиться и пройти тренинг. Согласно философии этих двух предпринимателей, все, что делаешь, может приносить деньги. Поэтому, чтобы осуществить свои желания, она собрала группу и пригласила тренеров в наш город. Я же пошла туда постольку, поскольку «А чего бы и не пойти, не поучиться? Все равно делать нечего, четвертый месяц срока». Я не особо верила в эффект, что вот я пройду двухдневный тренинг и ка-а-а-ак сразу начну зарабатывать, но у меня был конкретный запрос: как из нашей с мужем добрачной недвижимости сделать большую, просторную квартиру и не только не потерять в деньгах, но и преумножить капитал. Вот я и пошла, начитавшись про авторов тренинга, рассчитывая на упражнения, которые вряд ли помогут в реальной жизни. Такой уж у меня был опыт с большинством предыдущих моих обучений.

За пару дней до тренинга мама поделилась, что приглашенный тренер хотел бы снять квартиру близко к месту проведения тренинга. Она спросила, не желаю ли я на пару дней съехать со своей квартиры, предварительно максимально ее отмыв и «обезличив». Сумма за аренду равнялась примерно четверти моего ежемесячного заработка до декрета. Я в легком шоке согласилась. Провела субботник и съехала со

До тренинга мы познакомились с Кириллом Кирилловым. Приехал молодой парень, мой ровесник. Сходу спросил, кто может продать его книги на тренинге за процент с продаж, глядя прямо на меня. Все замялись. Ну, пришлось согласиться.

Сам тренинг я совершенно не помню. Много говорили про деньги, много упражнялись в чем-то. Когда Кирилл достал пачки своих книг из сумки и назвал цену, мама тихонько сказала ему:

– Ваши книги продаются в соседнем книжном на 20 рублей дешевле!

– Ну, пусть купят в книжном.

И не понизил цену. Зато достал золотой фломастер (впервые видела такой) и дал всем желающим автограф. А я продала книги участникам за 10 минут и тут же получила свои проценты.

С тренинга я вышла с идеальным решением своего квартирного вопроса. Вернулась в чистую квартиру (а то когда бы я сама сподобилась на генеральную уборку, беременная-то!), бонус в виде нового постельного белья. А еще я приобрела опыт заработка за два дня суммы, равной двухнедельной учительской зарплате (я тогда преподавала английский язык). А главное – убеждение: деньги заработать можно. И можно заработать абсолютно любым способом.

На группах я провожу разные упражнения, позволяющие развить финансовое мышление и новые нейронные связи. Одно из них я как раз позаимствовала у Кириллова и Обердефера. Можете проделать его прямо сейчас.

Упражнение «Удваивай»

Выполняется в парах. Можно и в одиночку, но второй человек всегда стимулирует лучше. Подумайте, какую сумму денег вы можете «сделать» любым реальным способом прямо сегодня. Это может быть абсолютно любая цифра, но реальная, такая, что вот скажи я после этого «Иди и сделай!» – вы получите эти деньги. Лучше маленькую сумму, рублей сто или меньше. Назовите и запишите сумму и способ.

Теперь придумайте способ, как вы удвоите эту сумму завтра. Запишите. Третий день – удваивайте сумму, запишите способы. И так нужно рассчитать на 10 дней вперед.

Не думайте, что это простое упражнение. Достаточно посчитать, что ваши сто рублей, которые вы можете сегодня просто достать из своего кошелька, завтра превращаются в 200, послезавтра в 400, а затем в 800, 1600, 3200, 6400, 12 800, 25 600, 51 200, а на десятый день – в 102 400… Сто две тысячи четыреста рублей!!! И это нужно заработать за день!

Сначала вы легко справляетесь с заданием. Ведь деньги можно даже найти на улице, можно попросить взаймы у мужа, мамы, можно потребовать вернуть долг старую подругу, продать фикус или, наконец, детскую кроватку из гаража. Но чем дольше вы в игре, тем сложнее задание. И мозг уже отправляет нас играть в лотерею, брать кредиты, на воровство и грабеж банка. Ваш помощник то подсказывает ходы, невольно включаясь в мозговой штурм, то хохочет, то делает большие глаза от испуга – ведь в конце задания вы поменяетесь ролями.

Даже если вы не пойдете делать все то, что придумали и записали (а я надеюсь, что не все средства хороши), у вас включилось финансовое мышление. Вы тренировали ваши стратегии. И вы уже знаете: вы можете увеличить свой доход.

Упражнение «Первый шаг»

А еще я провожу вот такое упражнение – не теория, а практика.

Инструкция: дорогие студенты, сейчас быстро, по кругу, пусть каждый скажет, что сегодня во время или после группы он сделает для своего запроса. Это может быть совсем небольшой шаг: пост в соцсети, объявление о своих услугах и их стоимости здесь, на группе вы можете, не сходя с этого места, что-то продать и получить опыт заработка денег.

И начинается веселье. Некоторые пытаются продать свое рукоделие (на моих группах участники рисуют, вяжут, шьют, клеят коллажи и т. п.), кто-то – «человекочасы» своих услуг со скидкой, кто-то пишет в заметках на телефоне пост, которые под дружное одобрение группы тут же и выкладывает в своей девственно чистой ленте в соцсети, сразив наповал всех подписчиков… Много поддержки, веселья, энергии, благодарности друг другу, конкуренции, белой зависти. Настоящий мозговой штурм!

Если честно, то это вообще моя сфера – помогать Вечным Студентам с инициацией. Иногда чувствую себя как в далеком прошлом, когда я работала в пионерлагерях вожатой старших отрядов, где подростки в своей среде ровесников добывают опыт и авторитет.

Так и взрослые, у которых эта фаза жизни почему-то выпала. Все, что им требуется, – поддержка и разрешение. Хвалить и поощрять, иногда «брать на слабо», создавая конкурентные условия. Им нужно напитаться любовью в группе, увидеть, что они не одиноки в своей проблеме. Все боятся увидеть, что бывают люди, которые куда меньше учились, но и страха у них куда меньше. Возмутиться праведным гневом, вступить в здоровую конкуренцию и начать бороться за «место под солнцем». То есть сделать все то, что по какой-то причине им не удалось проделать в детстве. Пройти подростковый бунт и выйти из него непобежденными и зубастыми. Просто заново прожить свой пубертат. А психологу – быть на это время терпеливым родителем, обучающим «кусающееся» чадо, чтобы дальше отпустить его в его самостоятельную жизнь.

14. Психосоматики

«У меня есть симптом»

Вере 21. У нее хронический аппендицит. Не знаю, как это называется у медиков, но у меня так. Клиентка рассказала, что ее регулярно привозят с приступом аппендицита в больницу, а потом оно как-то «само» проходит. Если Вера записывается на консультацию, то, как правило, из больницы, куда ее привезли на скорой с диагнозом «острый аппендицит», чтобы прооперировать. Однако что-то пошло не так. Аппендикс остается нетронутым вот уже несколько лет, что мы работаем с Верой в терапии. В первый раз операция была не экстренная, аппендикс успокоился, и девушку выписали. Она обратилась за консультацией и рассказала эту чудесную историю мне.

Я бы, наверное, усомнилась, так как немало знакомых рассказывали, что им, напротив, вырезали совершенно здоровый аппендикс из-за жалоб, так, на всякий случай. Но, во-первых, у меня до Веры была клиентка с подобным заболеванием, а во-вторых, именно так случилось с моей прабабушкой: привезли на операцию, а потом все прошло, как и не было. Так она и прожила всю жизнь без всякой хирургии. Поэтому я поверила и заинтересовалась, почему так, о чем говорит этот случай.

Для начала оговоримся, что в каждом симптоме и заболевании есть два компонента. Первый – физический, связанный с телом, – тот, что можно изучить с помощью зрения, слуха, осязания, обоняния, то есть тоже всех тех каналов, что принадлежат телу. Второй – психический, он связан с образом мира носителя симптома. И вот этот компонент как раз исследованию с помощью органов чувств

Это все сложно, скажем проще. Психологи-практики полагают, что за каждым симптомом стоят отношения с конкретным значимым человеком в жизни клиента. В моей личной «копилке» клиентских кейсов достаточно случаев с аппендицитом. И практически все такие случаи связаны с тем, что настало время расставаться с кем-то или чем-то ранее значимым, поскольку эти отношения уже изжили себя и, скорее тяготят и мешают, чем приносят радость и позитив.

Вернемся к Вере. В первую встречу она работала про отношения с парнем-абьюзером, требующим от нее слишком многого. Когда мы встретились во второй раз – ей необходимо было разрешить конфликт с преподавателем в вузе, далее – с начальником, и снова с парнем. И все консультации проходили онлайн, из больницы или сразу после госпитализации с аппендицитом, а потом уже и с другими симптомами. Вера осознала, что ей необходимо обращаться одновременно с врачом к психологу сразу же, как только ее тело «говорит», что у нее есть проблема. Иногда она начинает со слов: «Я пока не поняла, почему я назначила консультацию, но у меня есть симптом, так что я точно знаю – надо!»

Вера – типичный клиент-Психосоматик, научившийся переводить язык тела в вербалику и осознавать, что именно с ним происходит.

Итак, Психосоматики – люди, пропускающие реальность и каждый контакт через тело. Они в первую очередь осознают не чувства или мысли, а ощущения, как внутренние, висцеральные, так и внешние. Их речь – описание телесных процессов, положения тела в пространстве, ощущений в различных органах чувств и частях тела.

Поскольку они взрослые социально адаптированные люди и умеют объясниться с другими, как и все мы, то как тогда отличить их от всех других, когда они приходят на терапию? Ответ: по речи. В их речи преобладают кинестетические глаголы, глаголы движения, прилагательные, описывающие телесный опыт, слова, передающие ощущения, а не эмоции, чувства и мысли: «голова пухнет от работы», «сердце кровью обливается», «в животе водоворот». То есть когнитивная и эмоциональная сфера у таких людей как бы защищена проживанием телесных процессов. Поэтому в первую очередь, когда задаешь им вопрос о том, как они себя чувствуют, они отвечают, что происходит в теле или с телом. И это, к счастью, материал для диагностики и последующей терапии, так как любой текст может быть переведен в прямое послание, какие бы метамодели его ни скрывали. В своем крайнем воплощении такое телесное мировосприятие может перейти в ипохондрию, или синдром Мюнхгаузена.

Некоторые создают вымышленные болезни для ощущения контроля. Роль пациента предсказуема и ясна. Симулянты лгут, чтобы привлечь внимание. Они используют этот нездоровый способ удовлетворения эмоциональных потребностей. В отличие от людей, имеющих синдром Мюнхгаузена и умышленно симулирующих, либо вызывающих болезнь, ипохондрики – это тревожные личности, которые постоянно подозревают у себя болезни, хотя они здоровы. Они ищут внимание и сочувствие, лгут из-за этого. И те и другие удовлетворяют свои эмоциональные потребности нездоровым способом, хотя и через разные механизмы.

Блокирующие установки

• Я бедный и несчастный, я не справляюсь с жизнью самостоятельно, мне нужна помощь.

• Болезни сильнее меня. Как только я начинаю действовать, вмешивается болезнь, и я снова нуждаюсь в помощи других людей.

• Я могу быть любимым, нужным, замеченным, только когда я болен.

• Жалость лучше равнодушия.

• Жалеет – значит любит.

• Если я никому не нужен – мое здоровье и жизнь не ценны.

Запускающие установки

• Я такой же, как и все люди, у меня есть все необходимое, чтобы жить и быть самостоятельным.

• Я могу сам влиять на то, болеть мне или быть здоровым.

• Здоров я или болен – мою жизнь за меня никто не проживет.

• У меня только одна жизнь, и здоровым быть выгоднее, чем больным.

• Мое тело остается со мной с первого до последнего вздоха, в отличие от людей, которые рядом лишь временно.

• Делай что можешь, и будь что будет.

Когда я говорю о людях, которые взаимодействуют с реальностью через призму телесных ощущений, я сразу же вспоминаю фильм и роман «Бойцовский клуб» Чака Паланика, в котором сцены, связанные с телесными симптомами, обычно отражают внутреннюю борьбу и психологические трудности главного героя. Говоря о бое между людьми, Тайлер Дерден, альтер-эго главного героя, рассказывает, что сущность этой схватки заключается не в противостоянии друг другу, а в ощущении собственного тела. Он утверждает, что бой нужен для того, чтобы почувствовать боль, ощутить жизнь. Сердце, колотящееся в груди, и физическая боль становятся способами почувствовать себя живым. На вопрос о том, как справиться с такой физической интенсивностью, Тайлер отвечает, что необходимо научиться контролировать и использовать эту боль, делая ее своим оружием. В его представлении именно такое освоение боли становится началом настоящей жизни.

Идея контроля собственной жизни через контроль над собственным телом является центральной. Герой, страдающий бессонницей, никак не может с ней справиться, и доктор вместо лечения советует ему сходить на групповые сессии поддержки для людей, страдающих от различных неизлечимых болезней. На этих группах герой начинает чувствовать себя намного лучше, сон возвращается к нему. Что же происходит?

Не зная, что сам герой не болен, участники групп воспринимают его как «своего» и принимают, оказывая поддержку и уделяя внимание. Он становится одним из них, получая то, чего у него до этого не было, – человеческое участие. Когда же ложь раскрывается, бессонница и тревожность возвращаются. До тех пор, пока он не находит «Бойцовский клуб», где снова становится своим, обретая общественное признание.

Одновременно в подвале своего дома он ведет журнал, где записывает все, что касается его физического самочувствия, включая боль и дискомфорт. Такие записи становятся частью его странного ритуала самотерапии. Это действие символизирует его стремление к контролю над собой и поиску истинной самоидентичности через самонаблюдение. Такой акт вписывается в тематику фильма, подчеркивая тему потери личности и стремление к настоящей жизни в условиях современного общества.

Ведь тело – это тот «друг», который остается

В «Бойцовском клубе» журнал Рассказчика в подвале отражает его стремление к контролю над своим телесным опытом в условиях душевного расстройства. Этот акт самонаблюдения может быть рассмотрен как форма терапии и попытка восстановления личной идентичности. Так, когда герой описывает боли в животе, это может быть связано с его внутренним конфликтом и подавленными эмоциями, что выражается физически. «Я – холодный пот на лбу Джека» – про страх. «Я – разбитое сердце Джека» – про отчаяние.

Ведение журнала для Рассказчика становится способом фиксации и осмысления его внутреннего мира. Это выражение самоконтроля и самотерапии, направленное на установление связи с собственными эмоциями и телесными ощущениями.

Это также можно рассматривать как психологическую стратегию адаптации, позволяющую ему справляться с душевными трудностями и находить путь к самопознанию. В итоге обсуждение ощущений и симптомов в теле в контексте фильма становится метафорой для психологического и эмоционального контроля. В «Бойцовском клубе» концепция самотерапии через ведение журнала о теле, а также внешние обстоятельства посещения групп поддержки для людей с тяжелыми заболеваниями, является общей стратегией главного героя, Рассказчика, и его сверхъестественного компаньона, Тайлера Дердена. Эти элементы взаимодействуют при создании образа личной трансформации[6] и поиска истинной идентичности.

«Бойцовский клуб» написан на языке тела, как если бы само тело рассказывало историю в терминах собственных ощущений и болей. Даже любимую женщину герой описывает через симптом: «Будь у меня опухоль, я назвал бы ее Марлой. Марла – крохотная язвочка на небе, которая зажила бы, если к ней не прикасаться языком, но не удержаться». Главный герой романа и фильма – тот, кого я описываю в данной главе, – Психосоматик.

Стратегии Психосоматиков

Это может показаться странным, но манипуляция болезнью, а то и смертью – одна из самых действенных. Как правило, человек усваивает ее с детства, когда растет с такими взрослыми, которые проявляют к нему чувства и заботу только тогда, когда ребенок заболевает. Такой ребенок быстро усваивает, что можно добиваться доброго к себе отношения через такой саморазрушительный, по сути, способ и уже неосознанно использует его на протяжении жизни.

–

Стратегии Психосоматиков

Как уже выше сказано – способ саморазрушительный. Эскалация симптома проходит несколько стадий, завершающие в них – хроническая болезнь или инвалидность, смерть, наследственное заболевание, передающееся дальше детям.

Однако мы рассматриваем не собственно манипуляцию болезнями, а скорее способ взаимодействия с миром и окружающими. Способ на все стимулы в первую очередь реагировать телом. Хотя да, в экстремальном случае он приводит к таким нарушениям. Но для того мы и работаем в терапии, чтобы обогатить способы реагирования. Итак, как работать с Психосоматиками?

Для меня самое важное в работе с клиентом – установить контакт для диалога, раппорт. Это означает, что, во-первых, следует изучить их «язык». Я учусь распознавать язык клиента, чтобы вместе с ним добраться до универсального языка терапии – чувств. Здесь нам в помощь метафоры. Все, что они говорят о своем теле, имеет, как я уже говорила, отражение в эмоциональной и когнитивной сфере. Любую телесную метафору мы должны перевести на язык чувств, так как он универсален. Их нужно озвучить клиенту и получить подтверждение или продолжать искать другой вариант значения.

* * *

– Что ты сейчас чувствуешь?

– Головокружение, и вот тут, в животе, такой круг, будто диск.

– Похоже на страх?

– Да, но что-то еще, будто ноги слабые и ватные.

– Волнение и смущение? И немного радости, но испуг?

– А вот сейчас потеплело…

– Когда я угадала про радость?

– Похоже, да, но сейчас в груди так, как стучит что-то…

– Тревога?

* * *

– У меня нет мыслей, просто хочется упасть, причем громко, как будто сложиться костями…

– О чем конкретно тебе хочется громко заявить?

* * *

– На этих словах колет…

– В каком месте?

– В груди, и отдает в горло. И слезы…

– Горе?

– Да, я горюю.

* * *

– Чувства нет, а в теле горячо.

– Гнев?

– Точно не гнев, но хочется прыгать и топать. Ой, нет, гнев!

* * *

– Что, опять про папу работать? Я сейчас умру.

– Хорошо, ложись, умирай, покажи в психодраме, как все это будет.

– Не, слишком много шевелиться, давай уже выберем папу, расскажу ему сто пятый раз, что я чувствую!

Образы в культуре

Сюда можно отнести и Рассказчика из «Бойцовского клуба» Чака Паланика, и Тома Сойера, искренне верившего в свои болезни, когда нужно было прогулять школу. Князь Мышкин в романе «Идиот» Федора Достоевского: страдает эпилепсией, очевидно усугубляющейся в моменты неприятия реальности. Жираф Мелман из мультфильма «Мадагаскар», всегда заботящийся о своем здоровье, представляет собой типичного ипохондрика с излишней озабоченностью тем, что он ест, а также вопросами гигиены. Мелман ни разу не ложился спать, не измерив температуру, не приняв таблетку. Он постоянно жалуется на различные болячки, включая даже пятна на своей шее, а в крайнем случае ищет «умиральную яму».

Другого тела у нас, к счастью или несчастью, нет. Есть лишь это, с его особенностями, болезнями, симптомами, ограничениями. Вместо того чтобы мечтать, как мы прекрасно построили бы свою жизнь, будь мы здоровы, и фантазировать о том, как хорошо тем, кто здоровее нас, важно научиться видеть себя здесь-и-теперь такими, какие мы сейчас. В том телесном состоянии, в котором мы находимся сейчас. А дальше посмотреть, что же можно делать со своей жизнью и желаниями при этих, данных нам возможностях.

А также знать, что желать имеет смысл лишь то, что можно осуществить самостоятельно, исходя их данных сил. А все остальное – помощь ли людей, счастливое ли стечение обстоятельств, внезапные исцеления (а вдруг) – считать даром Божьим, не больше и не меньше. Быть благодарными за чудеса и творить свою реальность из того, что есть уже сегодня.

15. Требовательные

«Ты же обещала!»

Полчаса до окончания двухдневной группы, шеринг. Тренер проверяет: «Кому важно что-то сказать, доделать – скажите!» Удовлетворенная группа молчит; участники сделали сессии, благодарят ведущую и друг друга. И вдруг:

– Я хочу!

– Что ты хочешь?

– Вчера

– Так это потому, что ты сделала сессию про отца, а в конце вышла на тему матери, и уже не было энергии продолжать, сессия закончилась.

– Ну вот, сегодня я готова продолжать, хочу сессию.

– Уже не хватит времени на сессию, скажи, что сейчас тебе важно, чтобы завершить группу, на чем остановишься пока.

– Я говорю: хочу работу про маму. Вот всегда так, все высказались, а именно мне времени не хватило.

– Тебе хватило. Хочу напомнить, что ты тоже вчера сделала свою сессию. А кто-то не успел. Это группа, здесь время распределяется не по очереди, а в зависимости от «самого горячего» запроса.

– Сейчас мой запрос явно самый горячий, и я хочу сессию!

– Времени уже не остается, через 20 минут уйдем.

– Но ты же обещала! Ты сама сказала вчера, что доделаем завтра!

– То, что ты сейчас можешь доделать, – поделиться чувствами.

– Я говорю: хочу сессию. Ты обещала!

Группа замерла в перепуге. Тренер отвечает жестко. Для людей, которые все когда-то были детьми, это провал в детскую травму: «Мама сердито отказывает». А что с тренером?

Попалась! Проотвечалась. Это Требовательный клиент. И так легко он не отступит. Ведь расслабившись и допустив в своей речи нечто похожее на обещание, психолог, сама того не желая, «заключила договор», который (конечно же, в сознании такого клиента) подписала кровью в небесной канцелярии.

Травма несправедливости – психологические последствия, возникающие у человека в результате переживания ситуаций или событий, которые воспринимаются им как несправедливые. Эта травма может возникнуть, например, при нарушении родителями прав ребенка или при невозможности получить заслуженное вознаграждение.

Опыт несправедливости может вызывать разнообразные эмоциональные и психологические реакции. Люди, в детстве страдавшие от несправедливости значимых взрослых, могут испытывать чувство обиды, гнева, беспомощности, а также потерю доверия к окружающим. Эти эмоции могут оказать влияние на психическое здоровье, приводя к стрессу, депрессии или тревожности.

В психологии травма несправедливости также рассматривается в контексте социальной справедливости и морали. Ответная реакция на нечестное поведение может зависеть от личных ценностей, социального окружения и культурных особенностей. Одни люди могут проявлять активные формы сопротивления и борьбы за справедливость, в то время как другие могут впасть в состояние апатии, чувствуя безысходность.

Как распознать? О, вы не пройдете мимо. Вам не дадут. Подобно терапевту из приведенного выше примера, вы очень быстро почувствуете на себе «долг чести», который вас призовут исполнить. Вы почувствуете угрозу справедливого возмездия, будете все время настороже, готовясь держать ответ за каждое слово и действие. Однако еще до такого контрпереноса можно увидеть признаки и поведенческие показатели при первом контакте с клиентом.

Люди с травмой несправедливости устанавливают чрезмерные стандарты и требования. Они критичны к окружающим, когда их ожиданиям не соответствуют. Если, не дай бог, Требовательному в ресторане принесли не то, лучше ресторану сразу закрываться. Потому что Требовательный вызовет администратора, изучит состав блюд, найдет мельчайшие несоответствия, стребует компенсацию согласно каждой букве правил и в конце напишет разгромную рецензию на сайте отзывов.

Требовательные мгновенно вспыхивают гневом и переживают ситуации, где их ущемили, долго и болезненно. Они злопамятны и стремятся к мести. Могут регулярно переживать чувство обиды. Некоторые даже имеют список «врагов». Склонны постоянно критиковать как себя, так и окружающих. В крайних проявлениях становятся настоящими борцами за справедливость, общественниками, политиками, оппозиционерами существующему режиму, если он кажется им несправедливым.

Характерные слова и выражения

• Генерализации («все против меня», «всегда обижают», «вечно так случается»).

• Частое употребление слов «несправедливость», «месть», «предательство», «угнетение», «самоуважение», «справедливость», «судьба», «проклятие», «зло».

• «Самоотверженное» мышление: «Я ничего не заслуживаю».

• «Так нечестно!»

• «Мир несправедлив!»

• «Одним все – другим ничего!»

Стратегии Требовательных

Повышенная требовательность может рассматриваться как защитный механизм от повторных травматических событий или несправедливости. Также является движущей силой саморазвития или роста в карьере, помогая мобилизовать энергию и ресурсы для достижения поставленных целей. Мотивация к действию: высокие стандарты и тяга к изменениям, высокий уровень энергии.

–

Стратегии Требовательных

Конфликты в отношениях с окружающими, так как требования вызывают у людей напряжение и негативные эмоции. Требовательный избегает близких отношений, опасаясь потенциального разочарования из-за постоянного чувства обиды. Ожидание несправедливости или негодование по поводу пережитых травм может вызвать стресс и беспокойство, влияя на общее психическое благополучие.

Постоянная фокусировка на несправедливости затмевает собой положительные аспекты жизни. Я встречала людей, которые проводят большую часть времени, строча жалобы на тех, кто нарушает правила, и судясь за компенсации.

И, наконец, они несправедливы. Да-да, тот, кто требует справедливости, часто сам ведет себя неправильно. Сергей Петрушин, один из моих учителей, объясняет это так: как только человек начинает требовать справедливости, он берет на себя роль судьи, который устанавливает, что справедливо, а что нет. И таким образом для кого-то (а в нашем примере для ведущей группы и участников) сам становится тираном. Также можно объяснить это через модель треугольника Карпмана: Спасатель или Жертва несправедливости рано или поздно превращается в Тирана, вершащего якобы праведный суд.

Образы в культуре и искусстве

Сергей Каховский

Для меня идеальный пример Требовательного к себе и другим человека – Сергей Каховский из романа-трилогии Владислава Крапивина «Мальчик со шпагой». В романе повествуется о детском отряде «Эспада», основанным группой ребят, занимающихся фехтованием и верящих в идеалы чести, дружбы и справедливости.

Сергей – мальчик с принципами и острым чувством справедливости. В ситуациях произвола, требующих защиты слабых, он проявляет отчаянную смелость и решительность. На протяжении всех трех частей романа герой сталкивается с авторитетами, а также преодолевает внутренние конфликты. Перед нами предстает настоящая сильная личность советского периода детской литературы: честный, справедливый, до отчаяния храбрый, несгибаемый.

Крапивин ярко изображает глубокие личные переживания Сережи и его терзания: поступить по совести или следовать правилам, выбрать собственную безопасность или честь. Сережа проявляет лидерские качества, поддерживая новичков фехтовального клуба, и готов жертвовать ради их блага собственными интересами. Он не боится ставить под сомнение авторитеты, защищая свои убеждения, даже когда окружающие его не поддерживают. Это идеальный «пример пионерам», ролевая модель для воспитания характера.

В пионерском детстве я восхищалась Сережей, хотела брать с него пример, много раз перечитывая книгу. По мере взросления я стала видеть в герое и другие вещи. Например, он буквально ищет несправедливость повсюду. Какие-то мелочи ведь можно решить и без стычки. Довольно часто Сережа творит самосуд, устанавливая свои нормы для окружающих.

Да и сам Сережа в конце концов сталкивается с собственной неидеальностью. Желая исправить мир, он проявляет насилие и равнодушие. В такие моменты он склонен к самобичеванию и обвиняет себя даже в ситуациях, где не виноват. Рано или поздно любой Требовательный либо встречается с настоящей жизнью и становится гибче, либо погибает в неравном бою со злом. Однако как персонаж он обладает невероятным, хоть и несколько старомодным обаянием, как истории о временах, когда рыцари следовали кодексу чести.

Ланцелот

Наверное, самую красивую аллегорию этого типажа мы встретим в фильме «Убить Дракона» Марка Захарова по пьесе «Дракон» Е. Шварца. Сюжет основан на древней легенде, где говорилось, что освободить деревню от дракона может только юноша с чистым сердцем. Но, убив дракона, он сам превращается в дракона. Так поэтично описан треугольник Карпмана. Спасатель всегда превращается в Тирана.

Главный герой Ланцелот так одержим идеей заставить людей быть внутренне свободными, что постепенно становится тем самым драконом, когда презирает людей за их бездействие, желая насильно их освободить.

«Нашего Дракона победить может только он сам. Он и не таких побеждал» (это говорит бургомистр, роль которого в фильме исполняет Евгений Леонов). Бороться стоит не с внешним драконом, а с драконом внутри себя. Для этого к нам и приходит Требовательный – клиент с травмой несправедливости. И угадайте, кто выступит для него в роли Дракона, внешних сил, злого рока или коварной судьбы? Правильно, психолог. Перенос на терапевта роли несправедливого взрослого из детства клиента неизбежен. И стоит быть к этому готовыми. Так как и мы, психологи, тоже родом из детства. И в случае, если у терапевта есть своя травма несправедливости, он испытает целую гамму негативных чувств. Что же делать психологу, чтобы самому не стать драконом? Начнем с технических моментов.

Когда клиент пытается управлять психологом, важно сохранять равновесие в терапевтической динамике и удерживать профессиональные границы. Так, в описанном в начале главы случае ответом будет напоминание о правилах, чтобы Требовательный увидел, что это не злой рок лишает его желаемого, а сам он нарушает границы людей, несправедливо лишая их удовлетворения потребностей в общее групповое время.

В работе с травмой несправедливости полезно дать клиенту справедливую обратную связь. Справедливую не по мнению этого человека, а ту, которая а) правдива и б) соответствует терапевтическому контексту. Здесь многое зависит от честности и смелости психолога.

Основатель гештальт-терапии Фриц Перлз говорил: «Я не делаю ничего особенного. Просто у меня есть глаза и уши, и я не боюсь». В общем, это и есть та вершина, к которой все мы стремимся в работе. Если вы замечаете попытки клиента управлять, откровенно обсудите это. Поделитесь наблюдениями, выявите его потребности и поймите, что подталкивает его к такому поведению.

Несмотря на, возможно, обуревающее вас чувство страха, гнева и протеста против несправедливого с вами обращения, стоит подходить к ситуации с эмпатией. Ведь и клиент испытывает те же чувства. Постарайтесь избежать быть жертвой, судьей или спасателем клиента. Выходите в метапозицию, из которой станет очевидно, что два обиженных в детстве ребенка не могут договориться о правилах. И один из них сейчас – терапевт. И поскольку это его работа, первым во взрослое состояние обязан вернуться именно он. Как? Помним, что кроме детского эго-состояния («хочу») в каждом из нас есть взрослое («могу»). Например, я люблю прием, позволяющий вернуть фокус внимания на терапевтические цели взаимодействия.

«Ты же обещала!»

– Я верю тебе, когда ты говоришь о несправедливости, и верю, что это для тебя очень похоже на то, что ранее уже бывало и для тебя закончилось плачевно. Я обещаю, что мы обязательно к этому вернемся. Для этого сейчас я предлагаю поговорить со мной из той части твоего сознания, с которой мы договаривались о сегодняшней встрече. Это тот человек, который оплачивал участие в группе, формулировал цель терапии, пришел ко времени начала группы. А значит, был готов мне доверять.

– (Улыбается.) Помню такого, да.

– Почему ты все это сделал?

– Мне рекомендовали тебя как хорошего психолога люди, на которых я могу положиться, поэтому я и решил довериться тебе.

– Хорошо, спасибо! Можешь ли ты мне верить, что я на твоей стороне, я здесь для того, чтобы работать с твоим запросом, соблюдая правила терапии, не обижая тебя намеренно и не ущемляя твои интересы?

– Да, конечно.

– Тогда давай работать.

Стоит напоминать клиенту о целях терапии. Так, клиенту важно не только высказывать свои мысли и чувства к вам и другим участникам группы, но и слышать честную и справедливую обратную связь:

– Я всегда самый последний, кто может сказать свое на шеринге!

– Как ты считаешь, кто в группе установил такое правило, чтобы тебе говорить последним?

– Э-э-э-э, я сам отсиживаюсь до последнего, а потом обижаюсь.

– Если сам, то ты сам можешь решить по-другому. Этого не запрещают правила группы.

Подключение к реальности необходимо, так как часто клиенты, уходя в травму, реагируют не на здесь-и-теперь, а на те события, которые травмировали их в прошлом, не видя разницы с настоящим.

Если терапевт испытывает сильный гнев в ответ на поведение клиента, важно предпринять несколько шагов. Во-первых, это вы управляете процессом, а значит, необходимо управлять собой. Если по-простому, то нужно продержаться и не сорваться (а потом уже личная терапия и супервизия). То, что вы реагируете на поведение Требовательного клиента, означает, что и у вас есть в анамнезе травма несправедливости, с которой предстоит работать. И шаги будут те же.

Осознание и понимание собственных эмоций.Попытайтесь понять, что именно вызвало ваш гнев и какие чувства это пробуждает.

Саморегуляция.Приверженность профессиональным стандартам включает в себя эмоциональную саморегуляцию. Это может быть что угодно, что вам помогает: глубокое дыхание, пауза для отдыха или даже временное отстранение для восстановления эмоционального баланса.

Работа с собственным когнитивным искажением.Вы терапевт. Это клиент. Он может быть каким угодно и пришел к вам именно потому, что его стратегии мешают ему жить дальше. Конечно, он будет в отношениях с вами пользоваться именно этим стратегиями, ведь другие ему только предстоит сформировать с вашей помощью. Это ваша работа. И если в

Работа в терапевтической группе.Если гнев всплывает в контексте терапевтической группы, обязательно стоит обсудить эти эмоции с участниками группы. Во-первых, вы будете честным с группой и покажете, что все эмоции любого члена группы, ваши тоже, важны и возможны, во-вторых, получите поддержку, в-третьих, выразите чувства и сможете продолжать работать.

Консультация и обсуждение с коллегами.Это может быть супервизия или супервизионная группа. Важно обсудить свои эмоции с другими профессионалами. Это может помочь получить поддержку, иной взгляд на ситуацию и конструктивные советы.

Гнев терапевта, как и любые другие эмоции, необходимо выражать в рамках профессиональных норм и этических стандартов. А что же делать группе, когда происходит конфликт терапевта и одного из участников? В случае, когда один участник группы пытается управлять терапевтом или доминировать в группе, важно обеспечить безопасность и комфорт для остальных участников. Здесь помогает напомнить групповые правила. На моих группах это:

• Никакого физического насилия к людям или ущерба вещам.

• Полная конфиденциальность.

• Если хочешь сделать что-то, что не регламентировалось правилами, – спрашивай.

Чаще всего даже просто напоминание об одном из них или обо всех правилах срабатывает как предупреждение: происходит нечто важное, что может нарушить безопасность группы, и люди переходят к обсуждению своих эмоций.

Активное выражение эмоций помогает динамике. Необходимо фасилитировать обсуждение, следя за тем, чтобы каждый участник мог высказаться, и деликатно направляя разговор в положительное русло. И нужна взаимная поддержка, ведь каждый участник группы, включая вас, только что пережил травмирующий опыт, напомнивший ситуацию из детства, с которой он, возможно, не справился. Поэтому дать друг другу поддержку, показать, что это травматично и страшно для всех, сказать, что никто не останется один без помощи, – важнейший элемент завершения любой групповой динамики.

Когда конфликт в группе улажен, можно заключитьновый групповой контракт, который отныне будет включать в себя урегулирование подобных ситуаций.

Я много говорю об этом на группах, где я обучаю консультированию. И вот в этом самом месте один из участников обычно задает вопрос:

– Да, все верно, но как же все-таки быть с Требовательным клиентом, настаивающем на проведении сессии за несколько минут до конца встречи, выражающим недовольство и наказывающем ведущего тем, что конец группы, единение, позитив разрушены? Уходишь как с ложкой дегтя в банке меда…

Однозначного ответа не существует. Было бы когнитивным искажением считать, что все группы должны завершаться позитивом. На то мы и профессионалы, чтобы понимать, что жизнь богаче и разнообразнее наших ожиданий, и некоторые группы вы будете вспоминать как свою неудачу, с горечью. Это то, с чем взрослый человек справляется. Это правильно. Но верным будет и тот вариант, когда вы напомните клиенту о том, что группа заканчивается ровно в положенное время, а он может за пределами группы обратиться к вам за отдельной личной консультацией. Правильным будет и перенаправить клиента к коллеге, если ваш контрперенос мешает с ним работать дальше. Не стоит переоценивать свои компетенции. И также верным будет использовать в работе юмор. Так как именно он позволяет выразить агрессию в метафорической форме, не причиняя лишней боли клиенту. И кто знает, вдруг это тоже сработает…

«Весь мир против меня»

– Вот у меня всегда ощущение, что весь мир против меня. Это просто ужасно бесит, иногда задыхаюсь в бессильной злобе, какие все кругом идиоты!!!

– Это, несомненно, сложно. А вы пробовали дыхательные упражнения?

– Да, но даже воздух часто кажется мне несправедливым. Вечно кто-то курит рядом!

– А что если бы существовала «справедливость воздуха»? Ну, как в бассейне бывает: кто помочился в общественный бассейн, вокруг того вода окрашивается синим цветом. То же самое с курильщиками: закурил – задохнулся – увозят. Высшая справедливость.

– (Смеется.) Ну, это было бы, конечно, круто, но я бы с этим жить не смогла.

– То есть ответственность за свой суд ты брать не хочешь? Шутки в сторону, но, возможно, стоит разобраться с тем, как изменить не мир, а именно твой взгляд на ситуацию?

– Хорошо, но буду требовать честного подхода к изменениям!

Здесь, клиент начинает с того, что «задыхается» от злобы. В процессе сессии он получает возможность ее выразить, и уже сам подхватывает шутливый тон беседы. Это стало возможным благодаряприему парадоксальной интенции– гротеска. Терапевт намеренно усилил ситуацию до парадокса: предложил не клиенту задыхаться, а «задушить» его «обидчиков». Выйдя на такой уровень агрессии, можно снизить интенсивность чувства злости и даже простить курильщиков.

Абсолютно любой способ этичного разрешения ситуации, в которой клиент требует справедливости, исходя из каких-то собственных о ней представлений, будет верным. Просто потому, что нет единой установленной справедливости. Сколько ситуаций, столько раз придется договариваться. Одному человеку подойдет одно, а другому другое. Важен лишь настрой поддерживать контакт и уважительные взаимоотношения.

16. Умники

Учитель логики не плакал, когда утонул его друг.

Все логично: не умел плавать – вот и утонул.

Анекдот

«Не прошла тест»

Юрий, 33 года.

– Расскажи мне, как ты себя сегодня чувствуешь?

– Я считаю, что мое эмоциональное состояние напоминает график синусоиды. Интересное наблюдение, не так ли? Я помню, что ты гуманитарий, но в школе-то ты графики учила?

– Учила, но не помню.

– Тогда ты вряд ли меня поймешь.

– Увы. Но то, что ты говоришь, напоминает мне модели циклотимии Леонгарда и циклоидности Личко.

– О, не читал, к следующему разу ознакомлюсь.

– Да я тебе проще сейчас расскажу, я же читала, и я вот сижу перед тобой: это перепады в настроении и эмоциях от резко положительных к резко отрицательным. Похоже на твое состояние?

– Хм, я, конечно, все равно прочитаю, но да, похоже.

– Что конкретно тебя беспокоит?

– Ну, мои чувства ассоциируются с некоторой статистической неопределенностью, и я думаю, если провести корреляционный анализ…

– Ох, когда мне интересно, я всегда зеваю…

– Ха-ха-ха, я снова занудничаю?

* * *

– Отношения – это как система уравнений с множеством переменных. Я предпочитаю решать их методом последовательных приближений.

– Что?

– Ну, ты бы не прошла тест.

– А был тест?

– Прежде всего я ценю в людях интеллект, я хочу быть рядом с той, которая понимает, о чем я говорю.

– А-а-а-а… А нас учили, что чем человек умнее, тем он обладает большим количеством вариантов объяснений. Нас, психологов, тренируют устанавливать раппорт

– Звучит как вызов!

– Не говори только, что теперь я прошла тест.

– Смешно. И кстати, чувство юмора я расцениваю как показатель интеллекта.

– Я рада.

– Похоже, что я тоже рад.

– Смотри: это называется эмоция. И для ее названия есть только одно слово: «радость», – тогда как ты усложнил это до метафоры сдачи теста.

– Убедила!

Это – Умники. Обожаю, сама такая! В большинстве случаев с ними интересно, весело. Они очень остроумны и много знают. В течение двадцати лет, после выпуска с факультета иностранных языков НГУ и до перехода к психотерапевтической практике, я преподавала английский язык в IT-компаниях Академгородка Новосибирска. И я на Умников нагляделась. У нас в Академе (сокращение от «Академгородок») быть умными почетно и престижно. Это как элитное сообщество, вход в которое по пропускам. Пропуск – интеллект.

Но ведь я не хвалить психологические типы клиентов собираюсь в этой главе. Моя цель – показать как выгоды, так и недостатки поведенческих стратегий. Те болезненные грани травмы (сама по себе травма – вещь обязательная в каждом человеке, это отпечаток любого опыта жизни), которые мешают человеку настолько, что он решается начать терапию. Итак, кто же такие эти Умники, такие обаятельные на первый взгляд?

Следует внимательно наблюдать за поведением, языком и реакциями. Умник проявляет преимущество в логическом мышлении, предпочитая, вместо того чтобы выражать свои эмоции, анализировать и рационализировать ситуации. Когда появляются эмоциональные аспекты разговора, старается быстро перейти к более абстрактным или логическим аспектам, уходя от обсуждения своих чувств и давая общие и поверхностные ответы. Также Умник при обсуждении эмоций избегает визуального контакта, поскольку это связано с чувственным дискомфортом.

Есть и еще один верный способ распознавания – конечно же, это контрперенос. Здесь сначала вы почувствуете искру интереса, ведь интеллектуалы поражают глубиной эрудированности и богатым вокабуляром. А потом вам вдруг станет невероятно скучно и захочется сбежать.

Это ощущение похоже на то, как Гоффман описывает эмоции детей в «Щелкунчике», когда Дроссельмейер дарит детям игрушки.

«…На зеленой, усеянной цветами лужайке стоял замечательный замок <…>. Заиграла музыка, двери и окна распахнулись, и все увидели, что в залах прохаживаются крошечные, но очень изящно сделанные кавалеры и дамы <…>. В центральном зале <…> под музыку плясали дети в коротких камзольчиках и юбочках. Господин в изумрудно-зеленом плаще выглядывал из окна, раскланивался и снова прятался, а внизу, в дверях замка, появлялся и снова уходил крестный Дроссельмейер, только ростом он был с папин мизинец, не больше.

Фриц положил локти на стол и долго рассматривал чудесный замок с танцующими и прохаживающимися человечками. Потом он попросил:

– Крестный, а крестный! Пусти меня к себе в замок!

Старший советник суда сказал, что этого никак нельзя. <…> Фриц согласился. Прошла еще минутка, в замке все так же прохаживались кавалеры и дамы, танцевали дети, выглядывал все из того же окна изумрудный человечек, а крестный Дроссельмейер подходил все к той же двери.

Фриц в нетерпении воскликнул:

– Крестный, а теперь выйди из той, другой, двери!

– Никак этого нельзя, милый Фрицхен, – возразил старший советник суда.

– Ну тогда, – продолжал Фриц, – вели зеленому человечку, что выглядывает из окна, погулять с другими по залам.

– Этого тоже никак нельзя, – снова возразил старший советник суда.

– Ну тогда пусть спустятся вниз дети! – воскликнул Фриц. – Мне хочется получше их рассмотреть.

– Ничего этого нельзя, – сказал старший советник суда раздраженным тоном. – Механизм сделан раз навсегда, его не переделаешь.

– Ах, так! – протянул Фриц. – Ничего этого нельзя… Послушай, крестный, раз нарядные человечки в замке только и знают что повторять одно и то же, так что в них толку? Мне они не нужны. Нет, мои гусары куда лучше! Они маршируют вперед, назад, как мне вздумается, и не заперты в доме.

И с этими словами он убежал к рождественскому столу. <…> Мари тоже потихоньку отошла: и ей тоже наскучили танцы и гулянье куколок в замке. <…> Старший советник суда сказал недовольным тоном родителям:

– Такая замысловатая игрушка не для неразумных детей. Я заберу свой замок».

Дети – самые живые люди, они не терпят эмоциональной выхолощенности, никакие изощрения ума не заменят им теплых искренних чувств. А главное – мы все такие. Просто дети разного возраста и в разной степени травмированные воспитанием. Нам интересно и приятно обмениваться эмоциональной энергией и скучно просто упражняться в интеллекте. А вот Умники в разговоре блещут интеллектом, часто рассказывая об очень интересных вещах, совершенно бесполезных, с точки зрения взаимоотношений с собеседником здесь-и-теперь. Это может быть довольно утомительно.

Я ни в коем случае не желаю обесценивать интеллект, иногда радость доставляют именно эти ментальные упражнения, особенно когда разговаривают два Умника. Однако суть отношений – близость, и если человек не может к ней пробиться через собственные умственные барьеры и предпочитает на вопрос «Что ты сейчас чувствуешь?» цитировать Лакана и Хайдеггера, собеседнику становится скучно, и он отдаляется. Сильное стремление к совершенству и бесконечный анализ могут быть попыткой избежать негативных эмоциональных состояний через акцент на логике и контроле.

Образы в культуре и искусстве

Известны и другие герои, прибегающие к рационализации вместо эмоционального проживания. Герой А. Конан Дойла, Шерлок Холмс, считает чувства слабостью, а силу видит в логике и дедуктивном методе. Слова Мистера Дарси из «Гордости и предубеждения» говорят сами за себя: «Что ж, тот, кто обладает настоящим умом, может всегда удерживать гордость в должных пределах»; «Самолюбие… Когда действительно есть полет ума, оно всегда должно присутствовать». Раскольников убеждает себя в том, что он «над человечеством стоит» и имеет право выбирать, кто достоин жизни, а кто нет: «Тварь я дрожащая или право имею?» Пушкинский Евгений Онегин говорит: «Учитесь властвовать собою».

Героиня М. Митчелл, Скарлетт О’Хара, прибегает к интеллектуальной рационализации и оптимизму, чтобы пережить трудности после Гражданской войны в США. Ее стратегии защиты включают отрицание и перенаправление внимания: «Я подумаю об этом завтра».

Наша задача – выучить их «язык» и постепенно привести их к собственным эмоциям. Для этого мы очень внимательно смотрим и слушаем. Избегая явного выражения эмоций, клиент может проявлять их через невербальные сигналы, такие как язык тела, тон голоса или физическая напряженность. Умник может часто менять тему беседы, когда разговор становится ближе к обсуждению его чувств.

Из хороших новостей – ему самому может быть интересна эта новая интеллектуальная игра – следить за собственными эмоциями, «спрятанными» в защитах. Тут он вам помощник.

Из плохих – как только старые защиты разгаданы – появятся новые, более изощренные. Ну что ж, тем интереснее.

Стратегии Умников

Очевидно, Умники меньше страдают от эмоциональных ударов, чем люди без запретов на выражение чувств. Они все объясняют логически, и так легче проходить испытания судьбы (вспомним анекдот про учителя логики). Использование интеллектуальных защит помогает поддерживать психологическое равновесие в критических ситуациях, предотвращая чрезмерно эмоциональные реакции. Когда другие люди, поддавшись чувствам, прекращают активность, Умники продолжают холодно анализировать ситуацию и действовать. Иногда это даже спасает жизнь. Ну и конечно, Умники успешнее других в карьере и учебе.

–

Стратегии Умников

Когда что-то идет вопреки расчетам Умника, ему сложно адаптироваться к изменениям и он бежит от реальности. Жизнь не всегда логична, и это для него проблема. Полагаясь на интеллектуальные защиты, Умник часто отрицает проблемы, что ведет к их накоплению со временем. Все это может ограничивать личностный рост, ведь именно нерациональные, «глупые» ситуации развивают у человека гибкость и вариативность стратегий.

Также Умники часто испытывают межличностные проблемы, так как чрезмерная интеллектуализация приводит к холодности чувств, а «интеллектуальный фильтр» мешает выбирать партнера и друзей.

Два основных защитных механизма Умников – рационализация и дефлексия.

Рационализация– это защитный механизм, при котором человек оправдывает свои поступки, решения или эмоции, предоставляя логические и объективные, но часто поверхностные или несостоятельные объяснения. Этот механизм помогает снизить диссонанс между внутренними переживаниями и внешними обстоятельствами, делая неприятные решения или поступки более приемлемыми в глазах самого индивида.

Дефлексия– механизм, связанный с избыточной речевой активностью. Это может проявляться в стремлении человека уводить беседу от более глубоких, личных тем и эмоциональных вопросов в пустой разговор о более поверхностных и малозначимых вещах. Такой подход может служить средством отвлечения от собственных внутренних переживаний, позволяя избегать обсуждения и решения личных болезненных проблем.

Интеллектуалов их родители, тоже интеллектуалы, воспитывали через объяснение происходящего, чувства же напрочь игнорировали. Эти люди и вправдуверят(тоже ментальная эмоция), что если человека понимаешь – его прощаешь, если можешь объяснить логику событий и поступков – то сразу успокаиваешься и больше не страдаешь. «У тебя украли потому, что они бедные и невоспитанные»; «он тебя ударил потому, что глупый и не умеет разрешать проблемы словами».

Этим паттерном ребенок в семье интеллектуалов должен довольствоваться, чтобы проживать свои чувства. Так и происходит «отвал башки». В буквальном смысле – отрыв ментального от телесного, эмоционального и духовного. Происходит подмена любой другой шкалы ценностей шкалой «умно – неумно», «логично – нелогично». Ребенку внушают, что хорошо то, что умно, а плохо то, что нелогично.

У человека есть тело, разум и чувства. Но если ребенка ударил товарищ, тело испытывает боль. Для тела «больно» – это «плохо», даже если голове логически объяснить, что «друг не умеет словами выражать злость, поэтому ударил тебя». Также ребенок испытывает чувство горя и утраты, если его игрушки отдать нуждающимся, даже если голове его понятно, что благотворительность – хорошо. Человек как бы расщепляется. Голова его живет по законам ума, тело игнорируется, а душа вынуждена страдать от того, что живет, вроде бы, по «умным», но в корне бездуховным законам.

Духовно – это правдиво. А чувства и тело никогда не врут. Их не заставишь вести себя так, как нужно разуму, не обманешь игрой ума. Если тело поранилось – в этом правда, если душа плачет – истина в том, чтобы плакать, а не в том, чтобы успокаивать ее логическими доводами.

Однако именно так и поступали с интеллектуалами в детстве. И для того, чтобы выживать в своей родительской семье, они научились объяснять себе все и вся. Так им удается избегать эмоционального дискомфорта. Размышление о проблеме с логической точки зрения создает видимость контроля и безопасности. Их неопытность или стеснение в выражении своих эмоций уступает их развитой логике и анализе. Поэтому именно эти паттерны становятся их доступным способом выражения себя.

Как когда-то они, маленькие, эмоционально вели себя, не поддаваясь контролю родителей – так теперь Умники уже сами испытывают страх не справиться с собой, открывшись эмоциям. Рациональное мышление кажется им более структурированным и предсказуемым.

Не стоит сбрасывать со счетов и влияние социума в целом. Например, в некоторых обществах акцент делается на контроле над эмоциями. Ведь чем менее ярко выражает человек свои эмоции на людях, тем он удобнее, тише, «социальнее». А чем он умнее, тем успешнее.

Блокирующие установки

• Умные лучше глупых.

• Всему есть логическое объяснение.

• Если я пойму, мне будет легче пережить травмирующие события.

Запускающие установки

• Люди уникальны, каждый хорош по-своему, и у каждого есть что-то, чему я могу научиться.

• Некоторые вещи лучше один раз почувствовать, чем сто раз прочитать о них в книге.

• Пережить горе можно только душой, ум здесь не поможет.

Характерные слова и выражения

(с переводом на язык эмоций)

• Я человек разума, а не чувств («Обесцениваю чувства, ценю только рассудок»).

• Плакать нет никакого смысла («Проживать горе слишком сложно, я хочу убежать в действия»).

• Это послужит уроком. В другой раз буду умнее («Виню себя за то, что произошло, но в настоящем так невыносимо, что я строю планы на будущее»).

• Звучит разумно. Хорошая идея. («Я радуюсь, что мы друг с другом согласны в этом»).

• Они просто не понимают меня. Все тупые, кругом одни дураки («Сожалею, что одинок, но не хочу видеть и признавать свой вклад в это»).

• У меня в голове не укладывается. Взрыв мозга. Отрыв башки. Как такое в голову могло прийти?! («Очень сильно возмущаюсь и протестую»).

• Проблема в том, что она не видит всей картины. («С этой женщиной не повезло, я показал ей не самый лучший фрагмент своей личности, сожалею и злюсь»).

• Позвольте мне вернуться к основам, чтобы разобраться в этой ситуации. Иногда нужно начать сначала. («Я потратил недостаточно вашего времени, чтобы выразить всю степень моей пассивной агрессии, хочу еще поиздеваться»).

• Я хочу понять («Не могу справиться с гневом и отчаянием»).

• Головой понимаю, а принять не могу («Мне не хватает поддержки»).

• Как можно видеть из этого мини-словарика слов и выражений Умника, чувства у него есть и их довольно

С Умниками легко разговаривать и очень трудно работать. Терапия здесь заключается не в том, чтобы объяснить (даже выражение такое есть: «Если надо объяснять, то не надо объяснять»), а в том, чтобы помочь Умнику выразить чувство, заблокированное в душе, в теле, в эмоциональной оболочке, ну и в ментальной, конечно. И вот здесь проблема. Несмотря на то что интеллектуалы понимают, что они чувствуют, к примеру, злость, почувствовать они ее не могут. Голова у них «взрывается» не от того, что какое-то событие они не могут постичь, а потому, что все чувства свои с самого детства они носят в голове. Параллельно с мышлением нам предстоит обучить Умника осознавать наличие эмоциональных реакций, дифференцировать их и проговаривать. Когда мы говорим об эмоциях, а не об отвлеченных темах, задействованы и ум, и чувства. А сам процесс говорения – физический аспект, то есть тело. Таким образом человек тренируется проживать собственные эмоции в совокупности, не в разрубленном на ум-душу-тело виде, а целостно. И вот здесь-то и начинается терапия.

Приведу пример не из своей практики, а из фильма «Умница Уилл Хантинг» (1997) режиссера Г. Ван Сента. Это хрестоматийный пример. Этот фильм в качестве иллюстрации блестящей работы психотерапевта с клиентом, чувства которого заблокированы разумом, показывают на факультетах психологии. Здесь есть все, что необходимо для понимания, как работать с Умниками. И, конечно же, сам фильм обязателен для просмотра.

Главный герой, Уилл, молодой уборщик в Массачусетском технологическом институте, обладает удивительным математическим талантом и феноменальной памятью. После успешного доказательства сложной теоремы, на которую университетские умы тратили два года, его замечает профессор математики Джеральд Лэмбо. Несмотря на гениальность, у Уилла есть проблемы с законом: драки, кражи, сопротивление властям. Судья отпускает его под поручительство профессора с условием посещать занятия по математике и психоанализу. Многие психологи отказываются работать с Уиллом из-за его проблемного поведения, но Шон Магуайр соглашается и находит к нему подход. Он осознает, что, несмотря на гениальность Уилла, тот прежде всего ребенок, который боится раскрываться и доверять другим.

Наряду с высоким интеллектом психолог Шон обладает личностными качествами и опытом, позволившими проявить не только лояльность к асоциальному поведению Уилла, но и глубокую эмпатию. В начале терапии Шон сталкивается с сопротивлением и недоверием со стороны Уилла. Тот играет с ним в интеллектуальные игры, анализируя его так, как обычно анализируют клиента психоаналитики. Однако уже при следующей встрече Шон показывает Уиллу несостоятельность его интеллектуализаций, он разоблачает Уилла, указывая на неопытность и отсутствие глубоких эмоциональных переживаний. Он подчеркивает, что интеллект и образование не могут заменить реального опыта жизни, любви и потерь. Вот его монолог полностью.

«Ты всего лишь мальчик»

– Ты всего лишь мальчик. Ты даже не понимаешь, о чем говоришь. <…> Если б я спросил тебя об искусстве, ты дал бы мне полный отчет о каждой книге по искусству, которую ты читал. Микеланджело – ты многое знаешь о нем. Его работы. Политические взгляды. Его отношения с Папой Римским. Сексуальную ориентацию. Основные произведения. Верно? Но уверен, что ты не знаешь, как пахнет в Сикстинской капелле. Ты никогда там не стоял и не разглядывал изумительную роспись на потолке. Если я спрошу тебя о женщинах, ты, вероятно, выдашь мне всю картину своих предпочтений… Но ты не можешь сказать, каково это – проснуться рядом с женщиной и чувствовать себя счастливым. Ты не крутой парень. Если я спрошу тебя о войне, ты забросаешь меня цитатами из Шекспира, да? «Опять сражение, друзья мои…» Но ты никогда не был на войне. Ты никогда не держал голову своего лучшего друга на коленях, видя, как он делает последний вздох. Если я спрошу тебя о любви, ты процитируешь мне сонет, но никогда ты не смотрел на женщину и не был полностью уязвим. Ты не знал женщину, с которой тебе хорошо. Ты не чувствовал себя так, будто Бог специально для тебя послал на землю ангела, который спасет тебя от глубин ада. И тебе неизвестно, что значит самому быть ангелом для нее. Также сильно любить ее, пройти с ней через все… через рак. Ты не знаешь, каково спать в больнице на стуле два месяца, держа ее за руку, потому что врачи видят по твоим глазам, что часы для посещения и правила не для тебя. Ты не знаешь о настоящей потере, потому что такое можно понять, лишь когда любишь кого-то больше себя. Сомневаюсь, что ты любил кого-то так сильно. Я смотрю на тебя и не вижу образованного и уверенного в себе человека, я вижу маленького, перепуганного, обкакавшегося малыша. Но ты гений, Уилл. Никто этого не отрицает. Никто, возможно, и не видит в тебе этой глубины. Но ты считаешь, что знаешь обо мне все, потому что видел мой рисунок, ты разобрал всю мою чертову жизнь по косточкам. Ты ведь сирота, да? Ты думаешь, я знаю, какой была твоя жизнь, что ты чувствуешь, кто ты, только потому, что читал «Оливера Твиста»? Эта книга может объяснить тебя? Да мне нас…ть на все это, знаешь почему? Потому что от тебя я не могу научиться ничему, чего нет в ср…х книгах, пока ты сам не захочешь рассказать о себе, кто ты. Вот тогда у меня появится интерес к тебе, но ты не хочешь этого делать. Ты сам в ужасе от того, что мог бы рассказать… Твой ход, Вождь».

Шон намеренно провоцирует Уилла, в качестве вызова разглашая свой личный опыт и болезненные моменты из своей жизни. В ответ он приглашает Уилла открыться и поделиться своим настоящим опытом, прежде чем считать себя экспертом по чужим жизням. Это позволяет Уиллу осознать, что даже умные и успешные люди могут сталкиваться с трудностями и эмоциональной болью. Шон делает акцент на том, что, несмотря на интеллект, человек нуждается в человеческих отношениях, в понимании и поддержке. Это демонстрирует важность эмоциональной связи в жизни. Созданная Шоном атмосфера доверия является важным элементом в процессе терапии. Это дает Уиллу возможность рассмотреть свои эмоции без страха суждений. Благодаря эмпатии и искренности, Шон устанавливает с ним глубокие и доверительные отношения. Медленно и болезненно проходя этот путь вместе с Уиллом, показывая собственную уязвимость и таким образом демонстрируя глубокое доверие, Шон обучает юношу доверять людям. Из иллюзорного мира книжных образов, где Уилл прячется от ужасных воспоминаний о собственном детстве, в конце концов он выходит в реальную жизнь и рискует сделать свои первые, полные искренних чувств, шаги.

17. Супервизоры

Плох тот солдат, который не мечтает быть генералом.

А. Ф. Погосский, «Солдатские заметки» (1855)

«Нет, продолжай!»

Ведущий и участница Катя.

– Виктор Франкл использовал провокативный подход в терапии…

– Не Виктор Франкл, а Фрэнк Фарелли!

– Да, спасибо, Катя, Фарелли, конечно. Однако я больше люблю говорить о Франкле, так как он признанный гуманист, и на его примере провокативная терапия не обретает столь жесткой окраски, как…

– Уж кто бы говорил про жесткость, ты иногда как приложишь иронией.

– Да, есть грех, спасибо за комментарий. Ты что-то хотела сказать?

– Нет, продолжай.

– Спасибо. Так вот, я о том, что юмор иногда имеет целебное воздействие в терапии, в том случае, когда клиент подготовлен к нему и готов подключиться…

– …что бывает далеко не всегда.

«Я бы доработала»

Ведущий заканчивает психодраматическую сессию с клиентом:

– Спасибо, снимай роли, шеринг.

Маша:

– Спасибо за сессию, хочу поддержать Юлю (клиента), я тоже часто страдаю от критики в свой адрес и не могу прекратить такое токсичное общение, очень тебе сочувствую…

Юля:

– Спасибо!

Виктор:

– Спасибо за сессию, увидел себя в ней, я бываю таким же критичным, как твой начальник, как-то стадо стыдно за свое поведение.

Катя:

– Прекрасная сессия, только мне не хватило проработки в базовой сцене. Мне кажется, мы остановились на середине, начальник – это актуальное, а ведь ноги-то растут из детства, я бы доработала…

Ведущий:

– Хорошо, я отлучусь, если клиент и группа не против, дорабатывай.

«Спасибо, я справляюсь»

Терапевтическая группа, ведущий – тренер с тридцатилетним опытом. Первый круг, сбор запросов.

Виктор:

– Я заметил, что в последнее время у меня возникли трудности с выражением своих эмоций. Я хотел бы научиться как-то проживать злость, чтобы это было безопасно для моих близких…

Катя:

– Очень тебя понимаю, у меня раньше так было, я научилась контейнировать свои эмоции, у меня теперь есть собственный метод, который я даю на курсе, в перерыве тебе все расскажу.

Ведущий:

– Благодарю за комментарий. Это все?

Маша:

– У меня проблемы со здоровьем. Хотелось бы разобраться с экземой и понять…

Катя:

– У меня тоже была экзема много-много лет, мой метод избавил меня от нее. Я буду проводить вечером воркшоп, приходи! И вообще, я бы хотела сразу сказать, что в этом году я заканчиваю свое образование как практик-психолог, буду рада поработать со всеми, кому требуется помощь.

Ведущий:

– Хорошо, спасибо. А от меня что-то кому-то нужно?

Ирина:

– Я бы хотела сказать, но только если Катя позволит, потому что я не к тебе на тренинг приехала, а к ведущему, год собиралась, и верю, что именно он может работать с моей проблемой. Поэтому, пожалуйста, можно я поговорю с ведущим?

Катя:

– О-о-о-о, понятно, у тебя проблемы с агрессией. Не можешь выслушивать других людей, я с этим тоже работаю, только…

Ирина (начиная закипать):

– Катя, а не могла бы ты…

Ведущий:

– Спасибо, Катя, я справляюсь со своей работой. Если ты хочешь тоже работать, можно пригласить желающих в свободное от моей группы время на твой воркшоп. Я только за, больше терапевтов – мне меньше работы.

«Я знаю, что нужно!»

Ведущий работает с регрессирующей клиенткой на группе, используя фрустрацию для того, чтобы она научилась брать ответственность.

Клиентка:

– У меня кончаются деньги, муж бросил меня, денег больше не дает, у меня нет работы.

– Да, такая ситуация. Что хочешь?

– Не знаю. Я не справляюсь, просто не понимаю, как жить дальше!!! (Рыдает, топает ногами.)

– На какой возраст ты себя чувствуешь сейчас?

– Что? А! Да не знаю я! Что за глупые вопросы, я же говорю, мне жить не на что, я не знаю, как за квартиру заплатить даже! Я за этим пришла!

– Обычно люди платят в ЖЭУ или приложении Сбербанка.

– Вы издеваетесь?!

– Я отвечаю на твой запрос, ты сказала, ты за этим пришла.

– Нет, не за этим!

– А за чем?

– Да не знаю я!!!

– Я тоже не знаю. Давай выберем кого-то на роль того, кто знает…

Катя:

– Можно мне? Я знаю, что ей нужно!

Клиентка (радостно):

– Да, да!

Катя подходит к клиентке, сидящей на полу, садится рядом, гладит ее, приглашает еще одного участника, сажает с другой стороны, и они оба начинают гладить клиентку, шепча ей:

– Ты наша маленькая, все хорошо, все пройдет…

Немая сцена. Ведущий не вмешивается. Группа расходится по своим делам. После перерыва на шеринге участники делятся недоумением относительно произошедшего. Клиентка счастлива: хоть проблема не решена, ей удалось манипуляциями привлечь «маму» и «папу» для новой иллюзии безопасности, которую ранее обеспечивал богатый муж. Это все неправда, но временное облегчение получено. Катя тоже счастлива: она получила сцену и благодарность клиентки. По сравнению с жестоким ведущим Катя – добрая мать.

Это «опять-таки случай так называемого вранья», илинетерапии, а групповых игр.

Так кто же такая эта собирательная Катя? Я условно назвала такую роль на чужих группах так: Супервизоры. Как заметите, что вашу группу ведет другой человек, это, вероятнее всего, и будет Супервизор.

Это могут быть начинающие или обучающиеся психологи, а могут быть Супервизоры по зову души, вообще не имеющие отношения к профессии психолога. В соцсетях это критики-комментаторы. Общая черта одна: прийти на чужую территорию, чтобы оспаривать и оценивать действия другого. Звучит неприятно? Но на самом деле будем честны – мы все так делаем. Все лучше всех умеют играть в футбол и баскетбол с дивана, все знают, как соседке по даче оформить газон у себя на участке, все знают, как воспитывать чужих детей, и т. д., и т. п. Главное – раскритиковать чужое, а на этом фоне выступить гениальным экспертом, сорвав аплодисменты. Но… Что-то всегда идет не так. И у каждой стратегии есть плюсы и минусы.

–

Стратегии Супервизоров

Постоянное вмешательство в чужие процессы и контроль могут привести к тому, что другие участники группы почувствуют себя недооцененными или утратят желание участвовать. Эта стратегия может нарушить равновесие: один человек ставит себя выше остальных, что нарушает взаимодействие. Постоянные поправки, оценки и критика вызывают негативные эмоциональные реакции у других участников, что приведет к конфликту в группе и вызовет групповую динамику.

В конкуренции с ведущим такой участник

Стратегии Супервизоров

Люди со стратегией Супервизора могут стать неформальными лидерами, помогая группе лучше достигать целей. Во время обсуждений они вносят важные экспертные замечания, что улучшает обмен знаниями, особенно если требуется специализированная информация, например юридическая. Они также умеют решать конфликты, поддерживают других участников и помогают двигаться вперед. Их желание улучшать процессы и предлагать изменения делает обсуждения более активными и полезными. Эти люди ведут себя как сильные, авторитетные и уверенные, что повышает эффективность работы группы.

Конкуренция с ведущим – неосознанное поведение, за которым стоитнепрожитый Эдипов комплекс(или комплекс Электры для женщин). Эта концепция, предложенная Зигмундом Фрейдом, описывает естественную и важную стадию психосексуального развития ребенка в возрасте от трех до пяти лет. В этот период ребенок проживает идентификацию с родителем своего пола, при этом соперничая с ним за родителя противоположного. Так, мальчик стремится встать на один уровень с отцом и занять, таким образом, партнерское положение. Но это порождает внутренний конфликт, потому что ребенок занимает более низкую ступень в системе семейной иерархии.

Термин происходит от древнегреческого мифа об Эдипе, неосознанно убившем своего отца и вступившем в брак с матерью. Ключевые моменты Эдипова комплекса:

• влечение к родителю противоположного пола;

• соперничество с родителем собственного пола, которого ребенок воспринимает как соперника и конкурента за внимание и любовь родителя противоположного пола;

• страх наказания за свои инцестуозные чувства и опасение, что родитель собственного пола узнает о них.

Разрешение Эдипова комплекса является важным этапом в психическом формировании личности. Если коротко, то мальчику нужно понять: он не может забрать у отца власть и жену, ему нужно вырасти, стать таким же сильным и могущественным, как отец, создать свою собственную семью и построить жизнь.

Если же в рамках психоаналитического подхода рассмотреть группу как метафору семьи, то ведущий представляет собой отца, группа – мать, а конкурирующий участник группы («Катя») неосознанно проживает комплекс Эдипа. Ведущий как отец – авторитет, его ответственность заключается в направлении группы, поддержании ее направленности и достижении поставленных целей. Группа как мать – источник поддержки и заботы аналогично тому, как материнская роль в семье включает в себя заботу, эмоциональную поддержку и уход за членами семьи. Внутри группы возникает динамика взаимоотношений, отражающая динамику каждого из участников в его семейной системе. Участники как «дети» группы могут идентифицироваться с ролями детей в своей собственной семье. И бессознательно взаимодействовать с ведущим и другими участниками на основе своих семейных историй. И заново проживать Эдипов комплекс.

Люди ведут себя так, как их научили в детстве. Ребенок учится, наблюдая за поведением своих родителей или других близких в семье. Если в семейной среде была конкуренция, стремление к контролю или постоянному исправлению других, то это влияет на формирование аналогичного поведения у детей, устойчивых бессознательных паттернов.

Чтобы далеко не ходить за примером, воспользуюсь собственным. Я очень эмоционально реагирую, чуть ли не злорадствую, когда люди делают ошибки в словах, и одновременно – крайне стыжусь, когда исправляют мои. Недавно я осознала, что это бывает лишь в тех случаях, когда ошибки делает тот, кто претендует на роль эксперта или занимает какую-то высокую позицию. Как будто бы этот человек в моих глазах не имеет права на ошибку.

В детстве я переписывала сочинения по 9–10 раз, родители-филологи высмеивали любые неуклюжие слова и выражения, удачные кусочки текста вырезали ножницами и склеивали из них новый текст, а между ними я по нескольку раз писала смысловые связки. Иногда такое склеенное сочинение достигало длины метра или даже двух. Сейчас я кто? Филолог и писательница. Вечный клиент и психолог в одном. И да, в моих глазах эксперт не имеет права не ошибку. И я не имею. Поэтому до сих пор, когда мои ошибки в тексте исправляют, я испытываю всепоглощающий стыд. Но сама я тоже так делаю. В этом суть Супервизора. Он все за всеми замечает и вечно боится взять на себя ответственность и смелость выйти и начать работать прилюдно: а вдруг ошибется и его осудят также строго, как судит он? Поэтому безопаснее всего ему конкурировать втемную.

Роль семейного воспитания в формировании паттернов поведения сложна и может варьироваться в каждом конкретном случае. Если в семье преобладал конфликтный стиль, участник может неосознанно использовать подобные стратегии в группе. Если назидательный – будет давать советы, если саркастический – зло шутить. А бывает, напротив, эксперт-спасатель. Родители могли учить ребенка заботиться о других или исправлять ситуации в семье. Скажем, если родители играли в игру «Злой и добрый полицейский»: папа накричит – мама пожалеет. Эти роли влияют на то, как человек воспринимает свою функцию в группе, включая стремление «вылечить» других участников в противовес «слишком жесткому ведущему» (также вспомним здесь треугольник Карпмана).

Важно собрать информацию о семейной истории участника, чтобы по его взаимоотношениям в группе понимать, где и как эти паттерны были сформированы, и иметь возможность корректировать их.

Образы в культуре и искусстве

Примеры Супервизоров в литературе и кино весьма и весьма многочисленны, и обычно проблемой этих персонажей становится двойственное к ним отношение в социуме: с одной стороны, они делают полезное и нужное людям дело, с другой – ведут себя из позиции превосходства.

Гермиона Грейнджер

Гермиона из серии книг о Гарри Поттере часто выступает Супервизором, поправляя как своих друзей и одноклассников, так и учителей, считая себя более осведомленной. Она нередко вмешивается в процесс, давая советы или исправляя ошибки, даже если этого не просят.

Поведение Гермионы – стремление к контролю и доминированию в группе через интеллектуальное превосходство. Ее желание управлять ситуацией и постоянно вмешиваться в процесс напоминает соперничество с «авторитетной фигурой». Однако в романе не проявлен яркий конфликт с родителями или заменяющими их фигурами. Сказано только, что родители ее были не волшебниками, а стоматологами, и были очень рады открывшимся у Гермионы волшебным способностям. Так что в семье она первый «самородок». Но в среде магов Гермиона новичок в отличие от потомственных детей-волшебников, многие из которых даже указывают на эту разницу. Так, антагонист Гарри Драко Малфой с товарищами даже оскорблял Гермиону, называя ее грязнокровкой из-за ее «не волшебного» происхождения. Таким образом, у Гермионы вместо явного Эдипова комплекса, выражающегося в соперничестве с фигурами власти или старшими наставниками,

Доктор Хаус

Грегори Хаус – талантливый врач, он всегда уверен в своем интеллектуальном превосходстве и активно вмешивается в работу коллег, указывая на их ошибки и настаивая на своем подходе. Хаус проявляет черты, характерные для человека с глубоким конфликтом с авторитетными фигурами. Его поведение может быть результатом желания постоянно доказывать свое превосходство, что похоже на символическое соперничество с отцовской фигурой или другими наставниками. Стремление все контролировать и потребность доминировать в отношениях с окружающими отражает внутренний конфликт. Поведение Хауса может быть частично обусловлено непрерывным символическим соперничеством с «отцовскими» фигурами (старшие коллеги, руководство). Он постоянно бросает вызов авторитетам, подчеркивая свое превосходство, что соответствует классическому пониманию Эдипова комплекса.

Шелдон Купер

В сериале «Теория большого взрыва» показана повседневная жизнь группы друзей-ученых. Повествование полно научных шуток и социальных неловкостей, показывающих, какая пропасть лежит между учеными и обычными людьми. На этом строится юмор в сериале.

Шелдон Купер – один из главных героев, гениальный физик с низким эмоциональным интеллектом и множеством причуд. Это самый умный персонаж. Он постоянно навязывает свое мнение коллегам и друзьям, всегда считая себя лучшим в любом вопросе. Он часто вмешивается в обсуждения и исправляет других, не давая им возможности проявить инициативу. Поведение Шелдона можно рассматривать как попытку всегда оставаться в роли Супервизора, контролера.

Все приведенные в примерах персонажи также относятся к типажу Умников. Это позволяет увидеть связь между защитным механизмом интеллектуализации и стратегией интеллектуального контроля и превосходства, как результатом комплекса Эдипа.

В жизни конкуренция разрешается просто, путем оглашения правил: это моя группа, здесь я ведущий. Если им хочешь быть ты – собери свою. В этом же состоит суть терапии, только работа предстоит тонкая и с любовью к участнику, таков его запрос наэтойгруппе. Может сложиться ситуация, когда участник осознанно или неосознанно конкурирует с ведущим или другими участниками, саботирует групповые задачи и чужие терапевтические сессии. В таком случае ведущему важно оставаться в профессиональной позиции и четко обозначать цели группы и групповые роли: «Ведущий – я, а то, что делают другие участники, – часть терапевтического процесса, подчиняющегося групповым правилам».

Ведущий – тот, чье имя написано в программе мероприятия, тот, на кого пришла эта группа, тот, кто осуществляет руководство процессом, и тот, кому оплачивают эту работу. Все остальное – дело добровольное. Такое поведение участника можно назвать «игрой в ведущего». Все эти вещи можно и нужно озвучивать в группе.

«Из какой роли говоришь?»

– Катя, ты сейчас предлагаешь Юле альтернативный вариант ее сессии, это ты из какой роли говоришь?

– Участника группы!

– А разве участники группы проводят друг другу сессии?

– Нет, я просто предлагаю свой вариант.

– А кто предлагает обычно вариант сессии?

– Ну… супервизор, наверное…

– То есть ты говорила из роли супервизора?

– Возможно. Получается, я конкурирую? Какой кошмар!

– А чего конкретно ты испугалась?

– Конкуренции с тобой, ты же здесь терапевт, а я участник, ты круче и главнее.

– На самом деле я терапевт и ведущая здесь только потому, что это вы выбрали меня на эту роль, это функция, а как личность я не круче и не главнее любого из вас. Это ты сейчас проецируешь на меня свои качества, которые боишься проявлять. А кто те люди, которые действительно были круче и главнее тебя, и ты не выбирала это? И перед кем ты боялась проявлять свою крутизну?

– Да поняла я уже, опять мама! Сотый раз! Потому и хочу Юлю заставить в базовую сцену пойти, что это мне сессия нужна.

Те участники, которые конкурируют с ведущим, на самом деле делают для своего личностного роста очень важную вещь. Они осмеливаются бросить вызов тому, кого считают по каким-то характеристикам более опытным, более взрослым, более успешным. Когда-то в детстве этот бунт был подавлен родителями. И вот сейчас, в их личной терапии, настал самый важный момент: пробиться наверх, к своему заветному желанию.

Я часто замечаю такие стратегии у начинающих психологов, которые уже достигли первых успехов в профессии. Они очень конкурентны. Поскольку наряду с терапевтическими группами я веду и обучающие, для психологов, работа часто напоминает игру: сегодня победят или не победят меня? Будет ли обижаться и даже ругаться ученик за мою включенную супервизию? Обучающему тренеру приходится быть таким родителем-зверем: с одной стороны, подставляться под мелкие «укусы», чтобы новое поколение психологов могло совершенствоваться в мастерстве, а с другой – давать отпор, когда ученики нарушают границы. Но отпор давать достаточно мягко, с любовью и юмором, чтобы не отбить желание «охотиться» дальше, как когда-то произошло с ними в детстве.

И я говорю: «Спасибо, я справляюсь». Как много раз я слышала эту фразу от моего учителя в похожих ситуациях. Обидно? Да, конечно! Но это не моя группа, вот наберу свою – и покажу себя!

18. Эксперты

«Я сама немного мастер»

Мое оплачиваемое хобби – создание и продажа украшений хэнд-мейд. И на этом поприще тоже есть место психологии. Итак, мои украшения на столе в холле здания, где проходит фестиваль, зеркало, я и множество потенциальных покупательниц, примеряющих украшения. И вот одна из них, проходя мимо:

– О! Цацки-бирюльки! Какая прелесть! Сами делаете? А камушки тут натуральные?

– Да, сама, спасибо, есть камни, да, есть другие материалы: стекло, пластик, акрил, дерево.

– Примерю?

– Конечно!

– О-о-о-о, как красиво, в какую цену?

– 3000 рублей.

– Ого-о-о-о… А что в нем?

– В этом – чешское стекло, фурнитура.

– Даже не камни? Я сама немного мастер, стекло столько не стоит. Если вы мне скажете, где берете фурнитуру, я такое повторю дешевле в 10 раз, по себестоимости.

– В интернете.

Что ж, сходи, купи, собери, сделай, носи (это я молча продолжаю с ней диалог). По себестоимости сэкономь. Злюсь неимоверно! Во-первых, покупателей отпугнула, а во-вторых, ерунда это все. Сроду не сделает. Для этого надо, во-первых, уметь делать, во-вторых, оптом материалы закупать, в-третьих, инструменты дорогущие американские купить. Ну, и время мое, и идеи, и две комнаты, на минуточку, в квартире под мастерскую и склад отданы. Вообще-то это бизнес. Это у меня, может, по себестоимости и дешевле бы было. А у нее – нет… Разве что в 10 раз дороже.

«Отвлекает от темы»

Мой канал в Ютубе. Видеоответы

Отзывы: 30 раз спасибо, и вот:

– На мой взгляд, фоновая музыка мешает и отвлекает от темы… Зачем она?

Первый импульс: «Ой, зачем же мы эту музыку сделали, ведь она и вправду не имеет отношения к теме выпуска…» Второй – злость: «Кому надо отвлечься от темы, тот причину найдет! Не нравится музыка – иди туда, где тебе без музыки снимут!»

«То, что вы говорите, псевдонаучно»

А вот еще:

– Я сам много читаю по психологии и смотрю подобные видео, и то, что вы говорите, – псевдонаучно!

Первый импульс: «Ой, боже мой, я дилетант, срочно бегу проверять, что там по поводу этого говорили корифеи психологии. Вот Выготский, вот Леонтьев, вот Фрейд, все со мной согласны. Уфффф…» Второй – злость: «Я психолог со стажем почти 20 лет, у меня на эту тему диссертация, зачем ты смотришь подобные видео, если они псевдонаучные? Иди и сам запиши научное и скажи свое слово в психологии!»

Это все Эксперты.

Их легко распознать! Первый импульс – вина и стыд. Вам захочется оправдаться за все на свете. Если вы психолог – то за шарлатанство, если продавец – за высокие цены, если мастер – за дилетантство, если лектор – за необразованность, если блогер – за мошенничество. Неважно. Эксперт все равно лучше вас все знает, потому что он сам… ну и неважно что.

Второй импульс – злость. Потому что вы увидите, что вам прямо здесь и сейчас, на вашей же площадке, причиняют материальный и психический ущерб. Контрперенос – конкуренция и соперничество.

Хочу обозначить разницу между Супервизорами и Экспертами. Супервизоры «помогают» (в кавычках!) ведущему вести группу, что-то предпринимают на практике, чтобы самим войти в роль ведущего и осмелиться делать что-либо. Эксперты ничего не хотят делать сами, они уже знают, как надо лучше, просто пришли обесценить вашу работу и личность. Супервизоры оценивают, Эксперты – обесценивают. При этом – обязательно преследуя свою собственную выгоду, материальную или социальную.

Стратегии Экспертов

Утверждение авторитетности, статусности. Способ выделиться и вызвать уважение со стороны окружающих.

Краткосрочная выгода: возможность воспользоваться доверием окружающих в своих личных финансовых целях: получить клиентов, отбить покупателей у конкурентов, сыграть на чувстве вины у организаторов и выбить скидку.

–

Стратегии Экспертов

Нарушение договоренностей и этических норм участия в чужом мероприятии. В долгосрочной перспективе – подрыв доверия и репутации в профессиональном сообществе. Можно стать персоной нон-грата.

Такое поведение может вызвать конфликт с организаторами и другими участниками, что негативно повлияет на общий опыт участия в мероприятиях.

Утрата возможности для развития. Обманываясь собственной опытностью и обесценивая то, что предлагают другие люди, мы блокируем свое развитие.

Характерные слова и выражения

• Я сама мать/психолог/специалист, и я считаю, что…

• Я сама… но я никогда…

• Все мои друзья говорят, что я…

• Меня все время спрашивают…

• Я всегда…

Образы в культуре и искусстве

Доктор Хаус

Снова встречаем доктора Хауса, выдающегося диагноста. Он часто сталкивается с пациентами, которые, занимаясь самолечением и доверяя советам из интернета, настаивают на своих собственных версиях диагнозов, тем самым вредя себе. Это создает напряженные сцены между псевдоэкспертами и настоящим доктором Хаусом.

Осел

Осел из мультфильма «Шрек» также может быть примером Эксперта. Так, в одной из сцен драки Кот в сапогах как искусный фехтовальщик и стратег помогает Шреку и Ослу. Однако последний, несмотря на свою неопытность в боевых искусствах, раздает советы и комментирует процесс, создавая комический контраст между его псевдоэкспертностью и фактическими навыками.

А в сцене со «Школой добрых манер» Осел принимает участие в уроке, где преподаватель пытается научить персонажей корректному поведению. Осел часто нарушает правила и выражает свои собственные «экспертные» мнения о том, как следует вести себя.

Шариков

После пересадки человеческого гипофиза псу Шарику (повесть «Собачье сердце» М. Булгакова) он трансформируется в человека по фамилии Шариков. Он агрессивно и необоснованно вмешивается в жизни других персонажей, выражая свои странные и нелепые взгляды. В то же время объективно как личность этот человек является совсем ребенком.

Часто неадаптивные стратегии поведения связаны с тем, что человек один из возрастных кризисов прожил непродуктивно и не получил новообразования возраста. Например, кризис трех лет «Я сам!», который состоит в формировании воли и отстаивании ребенком своей автономии и независимости.Позитивный путьвключает поддержку со стороны родителей, которые поощряют самостоятельность, устанавливая границы безопасности.

На негативном путиограничивающее или избыточное вмешательство родителей может вызвать неуверенность, стыд и зависимость у ребенка. Период характеризуется стремлением ребенка к самостоятельным действиям и протестом против помощи взрослых. На данном этапе самооценка определяется интересом к окружающему миру и стремлением к независимости.

Фразы доморощенных Экспертов вроде «Я сам психолог» или «Я сама мать» выражают уверенность в своей компетентности и могут свидетельствовать о стремлении человека к самостоятельности и утверждению своей значимости. Взрослые, использующие подобные выражения, могут также выражать потребность в утверждении своей самостоятельности и компетентности, но в контексте своей взрослой жизни.

Также подобные фразы могут быть использованы как защитный механизм, маскирующий неуверенность или потребность в поддержке. Тогда поведение участника, который конкурирует с уже установленными экспертом условиями мероприятия, может быть вызвано противоречием между желанием утвердить свою компетентность и самостоятельность и одновременно попыткой обучиться чему-то у того, кого выбрал на роль эксперта для себя. Ребенок тоже чувствует свою зависимость от родителя, но уже в состоянии делать собственные шаги. В результате – ведет себя капризно, самонадеянно и неблагодарно. В конце концов возвращаясь в объятия все того же отвергнутого ранее, но так необходимого родителя.

Если данная гипотеза верна, то какова же роль психолога в терапии такого Эксперта?

«Я сама тренер»

Участница выездного семинара именитого психолога, оплатив участие лишь частично, пообещала позднее остаток перечислить на карту. Организатор пошла навстречу, согласившись. Женщина поблагодарила всех участников, высоко оценив компетентность тренерского состава (сама она не психотерапевт). А когда встал вопрос об оплате, отправила организатору сумму, гораздо меньшую, чем стоимость тренинга, заявив: «Я сама тренер выездных семинаров и прекрасно знаю, сколько стоят такие мероприятия!»

Участница использует фразу «Я сама тренер выездных семинаров» для подчеркивания своего опыта и компетентности в данной области. Это может быть

С точки зрения этики, отказ от финансовых обязательств может рассматриваться как обман. Если бы она при таком поведении оставалась участницей тренинга, то ведущий мог бы найти баланс между поддержкой ее как участницы и фрустрацией – обеспечением исполнения обязательств. Однако вне группы (после нее) это поведение уже не является психологической проблемой, а попадает под определение обычного мошенничества.

Что касается действий ведущего, то на нем лежит ответственность за конфликт интересов: проявив эмпатию и понимание к участнице, он показал финансовую халатность по отношению к ней как клиенту, допустив до участия в тренинге без предоплаты.

Возможно, участница действительно испытывает финансовые трудности, и важно проявить понимание ее ситуации. Следует напомнить участнице обязательства и попытаться договориться об урегулировании ситуации. В случае несоблюдения условий участия ведущий может принять меры, такие как ограничение доступа к материалам или участию в будущих мероприятиях, а также информирование коллег о таком недобросовестном участнике семинаров, чтобы в будущем они могли принять меры.

В целом использование подобных стратегий может принести краткосрочную выгоду, но чаще всего есть риск испортить репутацию и отношения с людьми.

А теперь обобщим все сказанное выше. Помним, что во время терапевтической сессии мы будем заново переживать с этим клиентом его кризис трех лет. Только то, что позволено ребенку, не подходит взрослому человеку. Поэтому, понимая всю подоплеку, с любовью и уважением к клиенту объясняем взрослой его части, что у него есть часть личности, которая ведет себя как неуправляемый ребенок. И мы готовы поддерживать этого ребенка все то время, пока он не «подрастет». А есть взрослый человек, пришедший на этот тренинг и обязанный соблюдать правила – то есть вести себя социально и уважительно по отношению к ведущему и другим участникам. На психологическом языке это называется «установить границы» и «вернуть ответственность за выбор поведения».

А дальше сопровождаем клиента, используя те терапевтические инструменты, которым вы обучились в рамках метода. Взрослый, аналогично трехлетнему ребенку, может испытывать потребность в самостоятельности и признании своего опыта. Возможно, у него есть желание выделиться, показать свою уникальность или даже оспорить авторитет ведущего. Да будет так!Но:только в границах групповых правил.

Терапия – это как воспитание, только сначала наоборот: если родитель чрезмерно опекал и не давал свободы – поддерживаем клиента в экспериментах и создаем безопасное для них поле; если родитель был строг – мы поощряем; безразличен – поддерживаем; обесценивал – ценим. А когда человек уже «вырос» и способен действовать, то даем обратную связь от взрослого к взрослому.

Взрослые люди не поучают друг друга, такое поведение абсурдно. Кроме всего объема терапевтической работы необходимо понимать, что просто выносить чужие непрошеные оценки и экспертные мнения взрослый человек не обязан. Как я уже писала, осознанной реакцией на такое вмешательство и нарушение границ будет злость. Как же терапевту справляться с ней?

Я обычно вспоминаю диалог секретарши с начальницей из фильма «Служебный роман»:

– Как вам сапоги?

– Очень вызывающие, я бы такие не взяла.

– Значит, хорошие сапоги, надо брать.

Использование иронии для канализации агрессии в ответ на непрошеные мнения может быть эффективной реакцией. Это выражение подчеркивает абсурдность ситуации и позволяет выразить свою независимость в выборе.

Ирония может служить хорошим инструментом для выражения диссонанса между псевдоэкспертностью и реальными знаниями или опытом человека, который воспринимает совет. Однако ключевыми моментами при использовании сарказма является контекст и понимание аудитории. Если обстановка позволяет шутить и использовать иронию без оскорблений, такой подход может стать действенным способом подчеркнуть абсурдность навязанных мнений и сохранить легкость общения.

Шутка – мягкий способ обозначить неконгруэнтность поведения, когда кто-то чересчур «разумничался». Можно мягко, с юмором, постепенно обучать клиента относиться к себе с иронией, отслеживать свое желание проявить экспертность в моменты тревоги или неуверенности, чтобы получить свободу выбора стратегии.

Если ребенок в семье не получал достаточного внимания, одобрения или поддержки, он может развить потребность компенсировать это, предоставляя свои знания и советы, чтобы привлечь внимание. Если родители часто вмешиваются и предоставляют советы без спроса, ребенок может усвоить такой образец поведения. В семье, где дети ощущают недостаток власти над своей жизнью, они могут развивать стремление к контролю над окружающими, в том числе раздавая советы и мудрствуя. Если в семье не уделяется достаточного внимания развитию эмпатии и пониманию потребностей других людей, человек может быть менее склонен учитывать чужие мнения и предпочитать выражать свои собственные. Клиент приходит на группу, чтобы получить опыт здорового взаимодействия, которого у него не было в семье.

19. Жертвы обстоятельств

«Тридцать лет спустя»

1988 год, бабушка на работе.

– Баба-а-а-а…

– Ох! Аня, ты почему ко мне на работу пришла?

– Ключ исчез, пока я гуляла.

– А в сумке что? Ты бутылки сдала?

– Осторожнее, не порежься, в сумке стекло!

– Откуда?

– Бутылки разбились!

– А молоко где?

– Прямо передо мной магазин на обед закрылся…

– А деньги где?

– Ой, деньги… пропали, пока мы играли на площадке за магазином…

– А куртка где?

– Ой, на площадке осталась. Ой, в кармане куртки ключ!!!!

– Вот же люляка, прости, Господи!

2022 год, я на работе.

– Федя, ты чего сюда пришел, а не домой?

– Не знаю, почему-то не открылся домофон…

– А где шапка?

– Шапка?

– Ясно. А перчатки тоже потерял?

– Я не терял, она куда-то пропала… А перчатки у Арины…

– Может, и шапка там? А это чей рюкзак?

– Аринин…

– Звони, поедем отдавать рюкзак и забирать твои вещи!

– Сейчас, ой, а где телефон?!!!

– О-о-о-о-о, вот же ж люляка, прости, Господи!!!

«Люляка» – емкое словечко от моей любимой бабушки. Им она награждала не просто рассеянных людей, для тех другое слово, «кулема». Нет, звания «люляка» удостаивались те, у кого совпадал и рассеянный характер, и безалаберность, и сила злого рока. Невезучие и невнимательные, в общем. Те, кого еще называют «33 несчастья». А мы, психологи, шутим по поводу этой модели поведения: «обстоятельства сложились так, что нет никакой возможности».

Слово «люляка» мне удалось найти в языке эрзя – там оно означает «гусенок». Может быть, кто-то из предков у нас был из Мордовии, может,

Мне 43, и я давно уже не теряю ключей. Научили, спасибо родителям. Но так бывает не со всеми. Некоторые вырастают и из люляк-детей превращаются в Жертв Обстоятельств.

Их даже распознавать не надо, узнаешь с первого жеста, слова…или чемодана.

«Дама с чемоданом»

Аэропорт Тобольска, маленький, уютный и разумно организованный. Новый и технологичный. Доброжелательные служащие, никаких очередей, да и не из кого: раз в сутки летает один рейс на небольшом самолете. Я знаю, потому что люблю этот город и часто туда прилетаю. Вот и сейчас я предвкушала радость от простых выверенных предполетных процедур, просторного светлого кафе с калачами и чаем и недолгого ожидания в комфортабельном зале. Выйдя из гостиницы, я села в автобус, который везет туристов прямо к входу в аэропорт. Занесла сумку, легкую (что там на два дня-то), остановилась у водителя оплатить проезд. И тут мне на ногу прилетел огромный пластиковый чемодан с обитыми металлом уголками. Тем самым уголком и прилетел. И следом – сама хозяйка чемодана врезалась мне в спину, замазав рукав пуховика румянами. «Прошу прощения!» – «Все в порядке!»

Я вежливая: ну с кем не бывает, оступилась. Но на всякий случай сажусь подальше. И вот не едем и не едем. Автобус, расписание которого четко приурочено к рейсам, стоит. Что такое? На даме с чемоданом завис терминал оплаты билетов.

Для меня это был второй звоночек. Дальше – больше. Дама хотела заботливо втиснуть на полку над сиденьями свой чемодан размера L, так как «он же в проходе всем будет мешать». Конечно, ведь на верхней полке он бы всем помог. Слава богу, он туда не влез, и все остались живы. Но и в проходе он отдавил ногу другой пассажирке.

Это еще не конец. В аэропорту при проверке вещей у дамы в ручной клади оказался мед. Сначала она отказалась открыть и показать, очередь ждала. Потом она искала в Интернете правила, подтверждающие, что мед провозить можно. Очередь ждала. Показала правила, ей показали другие – что литр меда провозить в ручной клади можно, только если он разлит по емкостям 100 мл, так как это жидкость. Очередь ждала. Когда же она потребовала вернуть ей чемодан, чтобы переложить в него мед, возмутились не только сотрудники аэропорта, но и пассажиры. Дама не сдалась, но, хвала небесам, ее отвели в сторону разбираться – и очередь наконец сдвинулась с места.

В самолете она сначала, перепутав, села на чужое место, обосновалась, а когда пришел хозяин – пересаживалась и перетаскивала вещи. Потом пролила на себя воду и бесконечно тревожила соседа, чтобы выпустил в туалет – просушить одежду…

Я же просто молилась, чтобы самолет долетел. Потому что когда летишь одним рейсом с Жертвой Обстоятельств, остается только молиться. Им-то ничего не будет, в последний момент окажется, что вместо рюкзака у них за спиной совершенно случайно оказался парашют, а вот окружающие легко могут пострадать. И вообще Жертвы Обстоятельств похожи на главных героев ситуационных комедий, постоянно оказывающихся в совершенно немыслимых ситуациях. Однако смешно это только в кино. А вот в жизни, если человек постоянно теряет вещи, забывает что-то важное или делает ошибки, особенно в ситуациях, где требуется оперативность, таких как очередь в аэропорту или магазине, это причиняет окружающим неудобства и вызывает у них раздражение.

В основе стратегии Жертв Обстоятельств лежит защитный механизм регрессия. Регрессия – возвращение к более примитивным или детским способам реагирования и восприятия в ситуациях. Косвенная выгода – перенос ответственности за свое поведение на других, «более взрослых» людей. Как правило, это работает только с самыми близкими, которые любят этого человека и уже смирились с его инфантильными стратегиями. Люди, оказавшиеся рядом впервые, как правило, недоумевают и возмущаются из-за потери времени.

В детстве Жертва Обстоятельств страдала либо от попустительского воспитания, либо, напротив, от очень строгих требований – без предварительного обучения навыкам. Словом, действительно была жертвой обстоятельств, ведь родителей не выбирают.

Это тот, кто учится «на ошибках». Если у ребенка ограниченный доступ к позитивному родительскому вниманию, но они немедленно реагируют на его промахи, то у него развивается привычка вызывать эмоции у окружающих таким же образом. Пассивная агрессия, направленная на трату чужого времени, может стать механизмом компенсации при недостатке внимания, который ребенок испытывал в прошлом. Человек, привыкший к такому образу взаимодействия, может подсознательно продолжать применять подобные стратегии во взрослой жизни.

Роль родителей может оказать существенное влияние на формирование поведенческих паттернов. Если родители часто выражают критику, бывают строги или постоянно подчеркивают неудачи ребенка, это может способствовать формированию у него убеждения, что ему не везет. Родители, оказывающие детям поддержку, поощряющие успех, способствуют формированию позитивного отношения к себе и миру.

Дети часто моделируют свое поведение по примеру взрослых. Если родители сами проявляют невнимательность и фокусируются на неудачах, они обучают тому же детей. Однако стоит заметить, что так называемое самоисполняющееся пророчество – двухсторонне направленное явление. То есть, хотя значимые для нас люди воздействуют на нас своими оценками и суждениями, мы и сами оказываем влияние на окружающую действительность через наши собственные оценки, домыслы и убеждения. Иногда мы даже не осознаем влияния, которое мы оказываем на обстоятельства. Это происходит, например, когда мы выражаем разочарование и утверждаем: «Я знал, что все закончится именно так» или «Я говорил тебе, что ничего не получится».

Характерные слова и выражения

• Не знаю.

• Вечно мне не везет!

• Я так и знал!

• Карма такая…

• У меня топографический кретинизм!

• Если можно проиграть – я проиграю!

Блокирующие установки

• Не получалось – значит, и в будущем не получится.

• Наш род невезучий.

• На мне проклятье /сглаз /дурная карма.

• Не везет,

• Чем хуже – тем лучше.

• Обстоятельства сильнее меня.

• Лучше уж никак вместо как-нибудь.

Запускающие установки

• Если долго мучиться, что-нибудь получится.

• Тяжело в ученье – легко в бою.

• Человек сам складывает обстоятельства.

• Я не то, что со мной случилось, а то, что я с этим сделаю.

• Если нет везения – есть старание.

Терапевту придется стать для такого клиента «хорошим родителем». Собрать информацию о том, как ребенка воспитывали, и сделать наоборот. В детстве клиента бросали одного справляться с задачей – мы будем сопровождать и подбадривать. Ребенку не давали инструкций – мы сделаем на группе «мозговой штурм». Родители ставили в пример себя и более успешных детей, чтобы в сравнении ребенок проигрывал и чувствовал себя ничтожным, – мы на шеринге поделимся своими сложностями и провалами, посочувствуем и поддержим, чтобы человек понимал: никто не идеален. Родители фокусировались на ошибках – мы будем подчеркивать то, что удалось. В буквальном смысле слова учимся хвалить себя. Со временем в процессе терапии человек обучается видеть себя так, как ему «зеркалят» окружающие. С постоянных неудач и провалов внимание переместится на собственные достижения.

Второй важный момент – Жертве Обстоятельств необходимо почувствовать себя Хозяином Обстоятельств. И принять на себя ответственность за выбор своей стратегии. Здесь я люблю прием, который использует в работе моя мать психотерапевт Римма Ефимкина.

«Не знаю»

– Всем привет, сбор запросов, расскажите, кто зачем пришел на группу.

– Я Таня, и я не собиралась на группу, но все говорят, мне надо, вот я и пришла, не знаю зачем…

– А у меня здесь такое правило, я за каждое «не знаю» беру штраф 50 евро. Ну, первый раз прощается, теперь ты в курсе, вторая попытка. Что хочешь здесь получить?

– Не зна… Ой!

– 50 евро.

– Сейчас-сейчас, соберусь. Так вот, у меня такая ситуация, даже не знаю, как объяснить…

– 50 евро!

– А-а-а-а-а, я не знаю, как говорить без «не знаю».

– 100 евро!

Замолкает. Думает.

– Кстати, за «знаю» премия 50 евро.

– О, это меняет дело! Так вот, я только знаю, что без группы мне капец. Хочу узнать, зачем я пришла!

– Молодец! Премия твоя. Еще несколько раз для закрепления скажешь, что узнала – и отработаешь штраф!

Когда клиент приходит на группу без запроса – на самом деле он у него, конечно, есть. Но часто человек не хочет брать ответственность за формулировку, авось за него как-то ведущий поработает. И будь это какой-то другой клиент, может, оно и было бы возможно. Ведущий бы помог фокусировкой. Но это и есть запрос Жертвы Обстоятельств. Ей надо стать Хозяином Ситуации. Иначе потом ведущий с его фокусировкой тоже перейдет в разряд обстоятельств, сложившихся так, что не представилось никакой возможности поработать. И запрос не так ей сформулировали, и времени не хватило, и метод данный именно с ней не работает. В общем, снова жертва. Поэтому с первого же «не знаю» мы возвращаем человеку ответственность. Спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Вот девиз терапии для Жертв Обстоятельств.

Что же с неудачами, просчетами и невезением? Сразу все это никуда не денется. Я тоже предпочитаю взгляд с юмором. Конечно, смех уместен при условии, что человек уже знаком и находится в терапии какой-то срок, иначе это может быть воспринято как агрессия. Но если он уже знает свою проблему и учится брать на себя ответственность за свои оплошности, то юмор может быть мягким способом показать ему абсурдность претензий, чтобы за его «косяки» были наказаны окружающие.

«Почти получилось»

– Простите, я опоздал, сел не на тот автобус.

– Привет, заходи, садись, группа уже началась, потише, пожалуйста.

Роняет стул, срывает случайно чужое пальто с вешалки.

– Ой.

– Ну, почти получилось тихо, садись.

– Это пальто так неудобно висело…

– Хорошо, сейчас оно у тебя попросит прощения за неудобство, и мы сможем продолжить.

– О, я опять был пассивно-агрессивен? Прошу прощения у хозяйки пальто. И у группы, что отвлек от процесса.

– Все в порядке, это тоже часть процесса, можем об этом поговорить.

Образы в культуре и искусстве

К Жертвам Обстоятельств примыкают и Аннушка-чума из романа М. Булгакова «Мастер и Маргарита», и герой стихотворения С. Маршака «Вот какой рассеянный», который «вместо шляпы на ходу надел сковороду».

Франсуа Перрен

Герой Пьера Ришара из комедий «Невезучие» и «Высокий блондин в черном ботинке» выступает фатально невезучим человеком, случайно попадающим в самые невероятные ситуации. Герой – сама наивность: он не всегда понимает, что происходит вокруг него. Вопреки обстоятельствам он часто проявляет доброту и дружелюбие к окружающим, однако действия героя часто становятся фатальными для всех, кто оказывается рядом. Злодеи каким-то образом оказываются застрелены, друг случайно узнает об измене жены и чуть не сходит с ума, даже любимой женщине на первом свидании он умудряется защемить волосы молнией.

–

Стратегии Жертвы

Когда окружающие устают «нянчиться» с Жертвой Обстоятельств, они решают все по-своему, не считаясь с ним, как с маленьким ребенком. Также подобное поведение вызывает раздражение, презрение или недоумение окружающих, особенно если регрессия сопровождается несоответствующим ситуации поведением. Люди начинают избегать такого человека. Это ведет к социальной изоляции.

Вера в собственную неудачливость может превратиться в «самоисполняющееся пророчество». Это влияет на поведение человека и создает ситуации, подтверждающие его представление о неудачах. Бывает сложно прервать цикл невезения. Воспринимать себя жертвой и не нести ответственности за свою жизнь – значит препятствовать личностному развитию. Такие люди могут не осознавать своего потенциала, будучи непритязательными, и отдаляться от своего окружения из-за страха обвинений в неудачливости.

Стратегии Жертвы

Неудачливым людям больше помогают, им сочувствуют, их поддерживают. Когда человек убежден в собственной невезучести, это для него становится способом снять психологическое давление и ответственность за происходящее, что особенно важно в стрессовых ситуациях. Некоторые люди используют стратегию жертвы, чтобы защитить свое эго и самооценку в период трудностей.

У каждой стратегии поведения есть плюсы и минусы. Пока человек в полной мере не прочувствует недостатков своих паттернов, он не захочет действовать по-другому. Поэтому ответная агрессия людей на трату их времени и на попытки переложить ответственность за свои ошибки – правильная обратная связь Жертвам Обстоятельств. Но! Выражать ее стоит с любовью к человеку и искренним желанием помочь. В аэропорту это сделать сложно, все пассажиры взрослые люди, всем важно беречь

Важно помнить, что люди могут проходить через трудные периоды в жизни и на группу пришли именно за тем, чтобы изменить свое поведение. Вместо осуждения и отвержения им важно получить понимание, поддержку и помощь, особенно если причины их трудностей известны и можно что-то предпринять для улучшения ситуации.

20. Разрушители

«Проклятый бородавочник»

– Девочки, можно мне ненадолго разделочную доску?

– Держи!

Повара переглянулись. Здесь, в дикой природе Горного Алтая, все восемь дней выездного тренинга участники приходят на кухню поесть, посидеть у костра с гитарой в свободное время, попить чай, поиграть, поговорить. А доска зачем? Это что-то новое.

Миловидная девушка Оля взяла доску за ручку, как мухобойку, и с победным кличем устремилась на охоту за большой бурой лягушкой:

– Подыхай, бородавочник проклятый!

– Оля, стой, ты что творишь?

– Это же вреднейший ядовитый бородавочник!!! От него на руках бородавки!

– Так ты его не трогай.

– А если это он нападет?

«А вдруг!»

Все тот же выездной тренинг: природа, солнце, красота, луговые цветы… Наташа еще не поставила палатку, но уже опрыскивает траву вокруг себя в радиусе 10 метров ядовитым репеллентом.

– Ты что делаешь?

– Профилактику от клещей!

– Это же яд!

– А энцефалит – смертельная болезнь.

– Так травишь ты всех кругом уже сейчас, а клещи в это время года неактивны, может, и не встретятся.

– Когда встретятся – поздно будет.

«Слышит вся округа»

Машу я чувствую за несколько минут до того, как она заходит в тренинговую. Я как-то даже научилась на слух определять звук ее машины. И то, как она с ревом стартует, и то, как резко тормозит. А как она хлопает входными дверьми, слышит вся округа. Стулья трещат от передвижения, ручки Маша не кладет, а швыряет. Однажды во время сессии в эмоциях она скомкала лист бумаги и швырнула в стену, чудом не попав прямо в лицо одному из участников группы.

Разрушители. Они это делают не специально. Это могут быть чудесные, душевные люди, и каждый раз, когда они что-то ломают, ударяют кого-то или производят невероятно громкие звуки, они извиняются, как бы сами удивляясь собственной мощи.

Но чаще они действуют неосознанно. Не задумываясь, прихлопывают пролетающих мимо насекомых; не замечая, ставят рюкзак на куст цветущей луговой герани; не обращая внимания, наступают на рисунок, оставленный кем-то на поляне… В общем, делают то, что с ними, маленькими, когда-то проделывали взрослые сильные люди.

Другая сторона стратегии Разрушителей – наносить урон себе. Они могут травмироваться по неосторожности, случайно ломать свои ценные вещи, непоправимо портить отношения с любимыми людьми.

Все это из-за подавленной агрессии, накопившейся с самого детства. Большую часть времени они ее контролируют, но в движениях и отношениях с миром злость прорывается наружу.

Разрушители распознаются по одноименному паттерну: они разрушают. Вот несколько маркеров.

Аутоагрессия.Бессознательные действия во вред собственному здоровью или благополучию: злоупотребление веществами, травмирование, телесные трансформации (тату, пирсинг, шрамирование, разрезы, импланты). Вредные привычки: испытывая внутреннюю тревогу или беспокойство, человек грызет ногти, кусает губы.

Деструктивные отношения.Взаимодействие с окружающими через конфликты, нарушение правил и законов. В коммуникации создают напряженную обстановку негативными эмоциональными реакциями, такими как обида или агрессия.

Саботаж.Намеренные действия, направленные на снижение эффективности или в ущерб работе, проекту, отношениям. В терапевтической группе могут саботировать общие процессы.

Отсутствие ответственности.Тенденция винить других или обстоятельства в своих проблемах.

Агрессивные жесты:резкие движения, передвижение предметов пинками, хлопанье дверью, бросание и выбрасывание вещей, разбивание посуды, удары по стенам, при отодвигании стула протаскивание его по полу со скрежетом и т. д. В моменты стресса такое поведение проявляется как автоматизм: рвет бумагу на мелкие клочки, крошит хлеб, нарезает или отламывает кусочки от предмета, который крутит в руках в волнении, чиркает на книге.

Вандализм.Бросает мусор, рисует на стенах или других предметах в общественных местах, разрушает созданное другими людьми (срывает объявления и постеры, ломает снеговиков и песочные замки на пляже и т. д.).

Разрушение природы:ломает ветки, рвет цветы, мусорит, плюет на землю, нацарапывает что-либо на коре деревьев и листьях.

Повторяю, что разрушительное поведение человек осуществляет бессознательно. Его признаки могут быть индикаторами того, что человек испытывает эмоциональное напряжение, стресс или злость, и выражает это деструктивным образом. Понимание и осознание этих шаблонов поведения может быть важным шагом в направлении личностного роста и эмоциональной стабильности.

Характерные слова и выражения

• «Давай, бомби» вместо «рассказывай».

• «Убился» вместо «устал».

• «Сталкиваюсь с проблемой» вместо «испытываю трудности».

• «Разбейтесь на пары» вместо «объединитесь в пары» и т. п.

• Да пропади оно пропадом!

• Все летит к чертям!

• Я просто в куски (в хлам) сегодня!

• Разорву, уничтожу, я тебя убью, угроблю (любые глаголы уничтожения и разрушения).

• Чтоб мне провалиться/пропасть/сдохнуть!

Образы в культуре и искусстве

Маргарита

Незабываемая сцена разрушительного поведения описана в романе Булгакова «Мастер и Маргарита». Главная героиня, обретя способность летать и быть невидимой, отправляется в дом литераторов, чтобы устроить погром в квартире критика Латунского. В исступлении она мстит за Мастера, но, увидев в соседнее окно, что шум испугал ребенка, она успокаивает его, рассказывая сказку: «Была на свете одна тетя. И у нее не было детей, и счастья вообще тоже не было. И вот она сперва долго плакала, а потом стала злая». А в прощальной записке мужу она признается: «Прости меня и как можно скорее забудь. Я стала ведьмой от горя и бедствий, поразивших меня».

В этих словах ключ к тому, как добрый человек становится Разрушителем. Можно до бесконечности перечислять примеры Разрушителей – персонажей книг и фильмов. Назову только самых известных: супергерой Халк из одноименного фильма; Веном из вселенной MarvelComics; Джокер (фильмы про Вселенную DC Comics); Дарт Вейдер из «Звездных войн». В прошлом это хорошие добрые парни, потерявшие веру в добро и от отчаяния перешедшие на темную сторону силы. Теперь они использует свою власть для разрушения и мести.

Злость – врожденная базовая эмоция, необходимая человеку для выживания. Проблемой она становится, когда человек не научился в детстве выражать ее социально приемлемым способом. Возможно, причиной было отсутствие в воспитании последовательности, ясных правил и границ. Может быть, пример взрослых, которые разрешали семейные конфликты разрушительным способом. Споры, насилие или напряженные отношения в семье влияют на

Стратегии Разрушителей

Разрушительное поведение может быть:

• способом снять стресс и эмоциональное напряжение, предоставляя временное облегчение. Этот эффект используется в различных аттракционах (комнаты «Разбей все»), в силовых видах спорта, тяжелом труде и т. д.;

• способом выражения и освобождения эмоций;

• как средство самозащиты или защиты своей территории.

–

Стратегии Разрушителей

Ведет к негативным последствиям для здоровья, межличностных отношений, становится угрозой общественной безопасности.

Создает проблемы в общении и взаимоотношениях с окружающими, в том числе в семье, на работе или в обществе.

Из-за отсутствия навыков конструктивного решения конфликтов и эффективного управления эмоциями приводит к социальной изоляции.

Как же с ними работать? Так и хочется ответить честно: «Страшно!». Тем более что это чистая правда. Даже при написании текста мне было страшно вставлять моих персонажей в главу (хотя они анонимны и собирательны), так как я опасалась возможной реакции прототипов. Что, если Разрушителям вздумается узнать в них себя?! Несмотря на то что эти люди по большей части приятные и дружелюбные и не желают сознательно наносить вред, соприкасаться с их агрессивной частью очень непросто и страшно. Боль и злость Разрушителя копились с самого детства в ответ на то, что с ним делали, когда он был маленьким и слабым. А сейчас, когда он набрал силу и вырос, он носит в себе в подавленном виде целый ураган эмоций, и тот рвется наружу.

Но наша работа – показать клиенту его паттерн, чтобы он мог его изменить. И если психолог станет одним из тех, кого Разрушитель отпугнет своей агрессией, это лишь подтвердит, что его паттерн работает. «Хочешь новый результат – делай новые вещи».

Новая «вещь» в терапии Разрушителя – это сказать ему:

«Я боюсь тебя, когда ты злишься, но остаюсь рядом. Я знаю, что за этой злостью и агрессией всегда прячутся слезы обиженного ребенка, пережившего агрессию взрослых. Это не твоя вина, что твои значимые люди были агрессивны и жестоки, это они неправильно вели себя, а не ты. Тогда ты не мог сказать “нет” агрессии. А сейчас ты сам стал Разрушителем для всего, что не может сказать “нет!” Животные, насекомые, вещи не могут выразить протест, поэтому ты делаешь это с ними. Я здесь, чтобы сказать тебе “нет”, когда ты разрушаешь. Так со мной нельзя. Можно по-другому».

Иногда нам приходится работать своей личностью в буквальном смысле. Так, в диких природных условиях выездного тренинга организаторы говорят «нет» разрушителям природы, обучая их, словно маленьких детей, не обижать птиц, животных и насекомых, беречь живые деревья, которые те порываются срубить на дрова, полюбоваться цветком и поставить палатку не на него, а в стороне.

Подчас ведущим приходится спасать свои столовые приборы, которые Разрушители «случайно роняют» то в выгребную яму во время уборки кухни, то в костер. Если слышишь громкое «НЕТ!» на поляне, значит, кто-то из психологов работает с Разрушителем своей личностью в полевых условиях. Юмор юмором, но только дав ответную агрессивную реакцию, можно остановить уничтожение и начать работать с Разрушителем. Ведущий тренинга – лицо авторитетное, поэтому клиент обычно сразу проваливается в детскую травму после любой агрессивной, пусть и защитной, реакции. А дальше мы работаем с детской частью Разрушителя.

Иногда эффективным бывает обмен ролями в психодраме: Разрушитель, встав на место своей жертвы, сам произносит эти слова, так созвучные тому, что он чувствовал в детстве. В роли жертвы включается механизм регрессии, и вот тогда работа с клиентами-Разрушителями требует эмпатии и терапевтической поддержки, потому что там скрывается бездна обид, горя и детских слез, которые предстоит выплакать. А дальше постепенно, шаг за шагом, вместе с клиентом мы идем к формированию самоподдержки.

«Несдержанный отец»

Евгения, 35 лет, во время шеринга очень эмоционально среагировала на повышенный голос одного из участников, вдруг кинула карандаш, находившийся в ее руках, а потом легла и расплакалась. Она призналась, что это ее частая реакция на крик, которую она связывает с детским страхом. Женя хотела бы изменить такую реакцию – страх и агрессию – на более взрослый ответ.

Сцена психодрамы.

– Когда на меня кричат, я сначала зверею, а потом просто цепенею. Это напоминает мне детство, когда отец ужасно громко ругался на меня, и чем больше я спорила, тем громче кричал, казалось, что еще немного и он меня убьет. Мне ужасно страшно и хочется исчезнуть.

– Давай мы сделаем по-другому: попробуй здесь, в кругу участников группы, найти безопасное место. Если тебе страшно передвигаться самой, выбери себе кого-то на роль поддержки, походите по поляне вместе, пока не ощутишь, что можно остановиться.

– Тогда пусть это будет Люба. Люба, побудешь моей поддержкой?

Люба встает и берет Женю за руку.

– Уфф, уже легче, спасибо. В принципе, можно и не ходить никуда уже, так не страшно.

– Давай тогда попробуешь сама побыть в роли поддержки. Возьми за руки маленькую Женю. Что ты хочешь ей сказать?

– Я хочу сказать: Женя, это однажды кончится. И ты будешь от него далеко и в безопасности.

– Откуда ты знаешь?

– Я как будто тоже Женя, но старше, сейчас. Я знаю, ты вырастешь и еще даже будешь жалеть его потом, когда прозлишься.

– За что?

– Я знаю теперь, после всех лет терапии, что отец ведет себя так, потому что на него всю жизнь орали.

– А можно я повторю тебе почти этот же текст? Женя, ты ведешь себя так потому, что на тебя все детство орали. Что в ответ?

– Протест, как будто я обреченная, что ли? Нет, я могу орать, а могу не орать.

– Ну, скажи другое тогда.

– Хорошо, Женя, ты можешь злиться и обижаться, плакать, потому что орать на детей нельзя. И вообще на людей. И неважно, что с тобой случилось, потом ты вырастаешь – и тогда выбирай не орать и скандалить, а говорить с людьми, потому что всем важно не что с тобой случилось в прошлом, а то, что ты делаешь с ними сейчас. А пока ты маленькая, буду стоять рядом и держать тебя за

Евгения считала, что она жертва тирана-отца. Но в ходе сессии поняла, что, во-первых, отец сам когда-то был жертвой тиранов-взрослых, во-вторых, детство прошло и в настоящей жизни травмирующие ситуации создает она сама. И если ей в детстве было неважно, почему отец ведет себя агрессивно, то и ее детские травмы тоже не оправдывают ее разрушительных тенденций.

Что помогло осознанию Жени? Поддержка участницы, имеющей подобный опыт, обмен ролями, позволивший почувствовать боль другого человека, и обратная связь психолога и участников группы, так как клиент не всегда отдает себе отчет, насколько разрушительно себя ведет. Далее Евгении удалось самой разработать альтернативную стратегию управления эмоциями: «не орать и не скандалить, а говорить с людьми».

«Все идет к черту»

Поскольку Разрушители действуют не только на эмоциональном уровне, но и в реальном физическом мире, одним из подходов в их терапии может быть работа с телом. Ниже привожу пример.

Георгий, 30 лет, проблемы в отношениях с женой, которые формулирует с трудом.

– Как ты?

– Просто ужасно. Все идет к черту.

– Давай попробуем назвать это чувство. Что конкретно происходит вокруг тебя, когда ты говоришь, что все идет к черту?

– Ничего хорошего. Все просто идет не так, как мне нужно.

– (Фокусируя внимание на теле.) Как ты это ощущаешь в теле?

– Напряжение в шее и груди. Прямо как будто что-то сжимается.

– Покажи руками, как это.

Клиент сжимает руки на уровне груди и показывает это напряжение.

– Пробуй пойти за этим напряжением. А что происходит дальше?

Клиент внезапно роняет руки.

– Я просто хочу что-то сломать или уйти.

– А какие образы или слова приходят тебе на ум в этот момент?

– Вижу, как я бью по стене. Все разлетается в разные стороны, и я просто выражаю свой гнев.

– Давай представим это в деталях. В тот момент, когда ты бьешь по стене, что ты чувствуешь?

– Гнев, освобождение. А потом ничего. Я потом чувствую себя пустым.

– Получается, твое разрушительное поведение связано с пустотой и одиночеством. Как это тебе? Какие образы или цвета возникают, когда ты это ощущаешь?

– Черный цвет. Чувство, что я внутри темного пространства.

– А что там происходит, можешь описать?

– Я слышу эхо. Но там никого и ничего нет, кроме одиночества.

– Опиши это одиночество в трехчастном высказывании: 1) Я чувствую одиночество, 2) когда происходит… 3) и для меня это означает…

– Я и так знаю. Это грусть потери. Потери того, что я уничтожаю. И остаюсь одиноким.

– На что это похоже в твоей жизни?

– Это похоже на то, как я ударил близкого человека. И я пока не готов об этом говорить.

– Хорошо, спасибо за откровенность, если хочешь остановиться, предлагаю зафиксировать момент: что полезного берешь из этой работы?

– Мне нужно побыть в этом чувстве потери. Раньше я только злился, что человек больше со мной не общается. Теперь грущу. Может быть, это поможет осознавать эмоции до того, как они достигнут точки разрушения. И попытаться найти другие способы выражения. Но пока у меня нет сил.

Клиенту с трудом дается вербализация состояний, но его тело очень красноречиво, поэтому гештальт-терапевт работает с телесными ощущениями и их связью с разрушительным поведением. Терапевт предлагает найти образ, и это удается, но клиент пока не способен доверять настолько, чтобы делиться опытом. Тем не менее ему удается выразить эмоции и осознать несостоятельность своей разрушительной стратегии.

Также в терапии при работе с Разрушителями могут быть весьма полезными физические способы выражения чувств. Некоторые из них могут помочь клиенту выражать и регулировать эмоции, а также находить конструктивные способы реагирования на стресс. Допустим, данный клиент мог бы не представлять образы разрушения стены, а дать реальный физический выход агрессии, если бы позволили условия работы (дикое место на природе, спортивный зал с боксерской грушей и т. п.). Тогда, возможно, ему удалось бы мощнее выразить чувство гнева и физически ощутить освобождение в полной мере.

Вот несколькофизических стратегий, которые могут быть использованы в работе с Разрушителями для выражения эмоций:

• Упражнения глубокого дыхания (так называемое диафрагмальное дыхание).

• Физическая активность (занятия спортом, йогой или бегом).

• Экспрессивные техники (использование художественных и творческих методов, таких как пение, живопись, рисование, танец или драма).

• Работа с телесными ощущениями (массаж или самомассаж) фокусирует клиента на телесных ощущениях.

• Энергетические техники (например, цигун и тайцзицюань) способствуют балансу и гармонии в теле и уме.

• Практика медитации помогает сосредотачиваться на текущем моменте.

Если же энергии очень много, будет полезным развернуть ее в профессиональном направлении. Существуют рабочие специальности, где в буквальном смысле требуется недюжинная физическая сила. Ее требуют также спорт, различные виды актерского мастерства, танцев, активное создание предметов искусства. В психологии этот зрелый тип защитного механизма называется сублимацией: социально неприемлемые импульсы преобразуются в социально приемлемые действия.

Пример сублимации агрессивного поведения мы наблюдаем в фильме «1+1», или «Неприкасаемые». Это история о дружбе и взаимопомощи двух очень непохожих людей. Дрисс, молодой африканец без образования, с сомнительным прошлым, в том числе сидевший в тюрьме, случайно становится сиделкой богатого инвалида Филиппа. По ходу сюжета, взаимодействуя друг с другом, они удивительно меняют свои жизни. Дрисс, с его наивностью и асоциальностью, приносит в жизнь Филиппа драйв. Так, например, он в буквальном смысле тычет носом в дорожный знак соседа, занявшего частную парковку Филиппа, и заставляет громко прочесть: «Просьба не парковаться». Владелец парковки наблюдает из окна автомобиля, с одобрением приговаривая: «Доступный метод».

Филипп же открывает Дриссу духовный аспект жизни. Поклонник и коллекционер живописи, он бросает невежде вызов, заставляя того начать рисовать. Это случается в галерее перед абстракционистской картиной.

«Из Разрушителя – в Творца»

Дрисс: «Вы уже час на нее пялитесь!! Не пора переключить канал?!!»

Филипп: «Эта картина излучает странное спокойствие, хотя в ней есть и жестокость».

Галерист: «Она очень трогательная…»

Дрисс: «Красные пятна – это трогательно?!! И сколько она стоит?»

Галерист: «Кажется, 30 000. Проверю, если хотите…»

Дрисс: «Да уж, вы проверьте. По-моему, цена чуть завышена! Вы купите эту дрянь за 30 000?!! Это невозможно!»

Филипп: «Почему? Вполне возможно».

Дрисс: «У чувака кровь пошла из носа, и он просит тридцатку?!!»

Филипп: «Скажите, Дрисс, как вы думаете, почему людей тянет к искусству?»

Дрисс: «Наверное, это прибыльно…»

Филипп: «Нет… Это единственный способ оставить след на земле».

Дрисс: «Фигня

Галерист: «Простите, я немного ошиблась насчет цены».

Дрисс: «Да уж!»

Галерист: «41 тысяча 500 евро».

Филипп: «Беру!»

Дриссу кажется, что он тоже так может. Он экспериментирует с рисованием, и постепенно ирония и желание заработать переходят в увлечение. Филипп способствует тому, чтобы картина парня, только что вышедшего из тюрьмы за нападение на ювелирный магазин, совершенно не обладающего навыками рисования, была продана за 11 тысяч евро! Этим самым он дает шанс Дрису отнестись к себе с уважением.

Данный пример иллюстрирует то, как разрушительные эмоции, выплескиваемые в искусстве, превращаются в ценность. Если в терапии разрушительную силу удается перенаправить в созидание, то Разрушитель становится Творцом.

21. Репортеры

«Попало дерьмо в вентилятор»

Открываю новостную ленту в соцсетях, и первое, что вижу, – пост одной из участниц вчерашнего тренинга с моей цитатой: «Тренинг – огонь! Уношу с собой в сухом остатке слова ведущей: “Хочешь сидеть на шее – пошире раздвигай ноги!”»

Накрывает жаркой волной стыда и возмущения. Вот спасибо! Вот это реклама! Как теперь отмыться и оправдаться, что это был не такой тренинг, а психотерапия вообще-то? И что слова эти – не совет и не руководство к действию, а шутка с шеринга? Да и не так все было…

В тот момент все смеялись двусмысленности фразы. Как говорится, из песни слова не выкинешь, и такие формулировки впечатываются в память лучше всякого процесс-анализа. И да, я мастер пародий, филолог по первому образованию, за словом в карман не лезу, использую в терапии анекдоты, притчи, стишки-пирожки, пословицы и поговорки. И это эффективный инструментарий, если к месту и по делу, то есть: 1) в безопасном пространстве тренинга; 2) в терапевтическом контексте; 3) при обязательном условии близкого контакта. Но сейчас я стыжусь того, чем еще вчера гордилась. Потому что «благодарная участница» Варя вырвала мои слова из терапевтического контекста и вставила в другой – в Сеть на суд публики. Называется это «хайпанула», и теперь на ее пост посыпались комментарии, где чужие незнакомые люди треплют мое имя и порочат мой тренинг. Опять не удержусь от поговорки: попало дерьмо в вентилятор. Варя запустила любимую игру толпы «Треугольник Карпмана» – Жертва, Тиран, Спасатель. А я сижу и обтекаю…

«После драки кулаками не машут»

Артем выглядел скромным, сидя на последнем ряду с блокнотом в руках. На первый взгляд он ничем не выделялся среди других участников: не вмешивался в разговоры, не поднимал руку с вопросами, а лишь внимательно слушал, делая заметки.

Сессия шла своим чередом, и в какой-то момент тренер поделился своей личной историей о трудностях, которые пережил в жизни. Этот прием в терапии называется «самораскрытие» и используется тогда, когда клиенту нужна поддержка. Едва ли в тот момент кто-то мог предположить, что через пару часов Артем выложит свои записи с тренинга в социальные сети, добавив к ним эмоциональные комментарии и портреты участников группы с заплаканными лицами.

Это поведение вызвало возмущение и даже гнев у некоторых участников, кто чувствовал, что их личные переживания выставлены на всеобщее обозрение без их согласия. Тренеру тоже не понравилось, что его нередко острые и уместные для поддержки клиента в процессе сессии слова были вывалены в Сеть как иллюстрация его работы без контекста ситуации. Но тренинг уже прошел, и воздействовать на поведение Артема теперь было затруднительно. Как говорится, после драки кулаками не машут.

«Вот так мы прокачиваем свои проблемы!»

Галина активно и заинтересованно участвует в шерингах, но своих собственных сессий не делает. Ее яркая индивидуальность привлекала внимание, и многие участники чувствовали себя комфортно рядом с ней.

Вечером после группы, пролистывая соцсети, замечаю отметку нового пользователя. Кликаю – Галина подписалась на меня и отметила меня в сторис. А там – видео с фрагментами сессии другой участницы. И крупным шрифтом через экран: «Вот так мы прокачиваем свои проблемы!» Следующая сторис – тоже фрагмент тренинга, где слова тренера с ненормативной лексикой и подпись: «Вся группа в шоке, а я просто обожаю это». Отмечены тренер и участники, попавшие на видео.

«Искренние чувства»

Сергей посещал терапевтические группы в течение нескольких месяцев. Он был крайне замкнутым и редко участвовал в дискуссиях. Но однажды один из участников группы заметил, что Сергей опубликовал в своем блоге серию фотографий со встречи, на которых несколько человек были в слезах. И назвал альбом «Искренние чувства». Это вызвало сильное возмущение в группе, и многие участники перестали доверять Сергею. Когда на следующей группе это обсуждали, он не сразу понял, почему все злятся, так как считал, что показал людям настоящие чувства, которых «так не хватает в жизни», – этакую рекламу психотерапии для тех, кто еще не приобщился. Обратная связь от группы была жесткой: «А те, кто приобщился, уже не важны? Они на службе твоим амбициям?!» Дальнейшая терапия Сергея была связана с его уважением конфиденциальности и личных границ участников группы.

Как же назвать этот паттерн поведения? Может, блогеры? Или папарацци? Но блогеры показывают свою, а не чужую жизнь, отличаясь иногда даже самораскрытием на уровне эксгибиционизма, поэтому такое название не вполне отражает суть. Папарацци, напротив, больше концентрируются на фото, чем на вольном цитировании и интерпретации событий со своими комментариями. Я остановилась на нейтральном варианте, объединяющем в себе и репортаж с места событий, и фигуру автора, который, оставаясь «за кадром», тем не менее ведет свое авторское повествование, в том числе оценивает происходящее.

Это Репортеры. Примеры из практики подчеркивают риски, связанные с таким типажом. В одной из сессий участник делится своей эмоциональной историей о потере работы, используя для выражения агрессии множество ненормативных слов в адрес работодателя. Позже другой участник, представляющий типаж Репортера, публикует это в соцсетях, добавляя хэштег с названием фирмы и комментарием «До чего довели человека». Когда же это разбирают потом на группе, он заявляет, что это его способ выразить поддержку.

Репортеры ищут признания, но в результате разрушают границы доверия в группе. Они не только нарушают этические нормы, но и запускают агрессивную динамику в группе, что усложняет работу тренера и требует особого внимания к взаимодействию с таким клиентом. Их стремление поделиться чужими переживаниями оборачивается триггером для всей группы, в лучшем случае становясь значимой темой для обсуждения в последующих сессиях.

Репортер – это клиент, который, приходя на групповую терапию, предпочитает оставаться в тени, не делясь личной информацией и отделываясь общими фразами. Зато он постоянно записывает происходящее в группе, делая заметки в тетради или телефоне. Как только группа заканчивается и ему уже «не прилетит», Репортер становится очень активным в социальных сетях, публикуя свои «заметки». Однако вместо того, чтобы делитьсясвоими личнымиоткрытиями или процессами, он выкладывает цитаты тренера, зачастую вырванные из контекста, и даже фотографии или видео других участников без их на то разрешения.

К несчастью, о проблеме становится известно уже после того, как клиент опубликовал в социальных сетях конфиденциальную информацию: слова участников и тренера, вырванные из контекста, или фотографии и видео участников в уязвимые моменты. Это нарушает групповые нормы и часто вызывает недовольство других участников группы.

Примечательно, что Репортер не стремится к открытости, вместо этого он предпочитает оставаться в тени, извлекая выгоду из чужих историй и переживаний. Появившись на группе, он становится немым свидетелем происходящего, но его истинная цель – собрать материал для публикаций в социальных сетях, чтобы «подставить» и «вывести на чистую воду» других людей и тем самым самоутвердиться в своей высоконравственной позиции.

Образы в культуре и искусстве

Поведение Репортеров, описанное в тексте, можно найти в различных произведениях литературы и кинематографа. Такие герои действуют как внешние наблюдатели, которые фиксируют события, часто без должного уважения к контексту и конфиденциальности, но используют эти материалы для саморекламы или достижения собственных целей.

Рита Скитер

Журналистка из серии книг о Гарри Поттере, манипулирует информацией и нарушает границы других людей ради создания сенсаций. Она искажает слова и события, вырывая их из контекста и публикуя без согласия участников, что вызывает у них негодование.

Вилланель

В сериале «Убивая Еву» показывается, как персонажи манипулируют чувствами других ради своей выгоды. Главная героиня Вилланель, профессиональный киллер, внимательно следит за людьми, изучает их личную жизнь, привычки, эмоции. Как и Репортеры, она извлекает информацию из наблюдений за людьми в момент их слабости и использует свои знания, чтобы манипулировать другими или играть на их чувствах ради удовольствия или достижения своих целей. Она не уважает личное пространство других людей и нарушает их физические и эмоциональные границы, игнорируя моральные нормы.

В ходе сериала становится ясно, что у Вилланель (настоящее имя – Оксана) было тяжелое детство. Она пережила серьезные психологические травмы, включая потерю родителей и разрушение семейных связей. Это привело к тому, что она дистанцировалась от собственных эмоций, а использование чужих переживаний стало для нее способом сохранить контроль над ситуацией. Поскольку речь о терапии киллерши не идет, то в сериале показан патологический путь развития паттерна: Вилланель – классический персонаж с психопатическими чертами, среди которых отсутствие эмпатии, эмоциональная холодность и неспособность испытывать раскаяние. Она видит окружающих скорее как объекты или средства для достижения своих желаний, чем как людей с собственными чувствами.

Однако, несмотря на кажущуюся самодостаточность, Вилланель стремится к признанию и вниманию. Ее игры с Евой Поластри – это не только выполнение работы как наемного убийцы, но и поиск эмоционального отклика, ощущения важности и значимости. Подобно Репортерам, которые хотят получить признание через чужие истории, Вилланель манипулирует жизнями других, чтобы привлечь внимание к себе и своим действиям. Она манипулирует людьми не только ради выгоды, но и ради развлечения, получая удовольствие от игры. Для Вилланель это не только профессиональная необходимость, но и способ развеять скуку и получить острые ощущения, поскольку она не способна к настоящей привязанности и искренним отношениям.

Блокирующие установки

• Не запостил – не было.

• Я не смогу привлечь внимание, если не буду шокировать.

• Мои собственные истории недостаточно хороши, чтобы их обсуждать.

• Если я не буду публично делиться чем-то важным, люди не поймут, что я участвую в чем-то значительном.

• Я не могу говорить о своих чувствах, но могу цитировать других.

• Умение анализировать важнее эмоций.

• Чем более откровенно я расскажу о других, тем больше интерес ко мне.

• Мои публикации будут более заметными, если в них есть драма.

• Я могу увеличить свою популярность, используя чужие истории.

• Важно показать окружающим, что я делаю что-то полезное и развиваюсь.

Запускающие установки

• Я могу делиться своим опытом, оставаясь в рамках правил группы.

• Я уважаю личное пространство других.

• Мои чувства важны, и я могу говорить о них открыто.

• Я ценю доверие, которое строится в группе.

• Сила в уязвимости, а не в публичном признании.

• Моя свобода заканчивается там, где начинаются границы другого.

Характерные слова и выражения

• Как сказал тренер /один участник /любое имя.

• Я тут узнал…

• Непридуманная цитата.

• Мне просто хотелось поделиться…

• Оставлю это здесь, в ленте, на память для себя.

• Я никого не осуждаю, это просто наблюдение со стороны.

• За что купил, за то и продаю.

• Я хочу показать вам, что происходит на группе.

• Немного бэкстейджа.

Стратегии Репортеров

Такая стратегия может быть способом сохранить дистанцию от собственных эмоций и избежать болезненных чувств. Публикация цитат тренера позволяет ему выглядеть вовлеченным в процесс, не затрагивая собственные проблемы. Это также способ привлечь внимание и получить поддержку в социальных сетях, где он может казаться «осведомленным» или «сведущим». Он использует чужие переживания как контент для социальных сетей, привлекая внимание и комментарии. Это создает иллюзию его экспертности и успешности, хотя на самом деле его понимание ситуации остается поверхностным. Такие публикации могут обернуться для него популярностью, новыми подписчиками и даже профессиональными предложениями. В этом смысле он получает репутацию «психолога на расстоянии».

Несмотря на негативные аспекты, у стратегии Репортера есть и свои сильные стороны. Он активно интересуется темой, имеет способность к анализу и желает делиться опытом с другими. Его внимание к деталям может быть полезным в случае, если он научится использовать свои наблюдения для более глубокого понимания своих эмоций и проблем. Такой клиент может быть потенциально полезен группе, если направит свою энергию на поддержку и помощь другим, а не на саморекламу.

–

Стратегии Репортеров

Главный недостаток поведения такого клиента для окружающих – это нарушение основного принципа групповой терапии или тренингов: конфиденциальности. Участники могут чувствовать себя преданными, так как их уязвимые моменты выставлены на всеобщее обозрение без их согласия. Это может подорвать доверие

Кроме того, публикация вырванных из контекста фраз может исказить смысл сказанного тренером, привести к недопониманию и вызвать негативную реакцию у широкой аудитории. Публикуя вырванные из контекста цитаты тренера и личные истории участников, Репортер не только подрывает атмосферу доверия, но и ставит под угрозу безопасность и эмоциональное благополучие как других, так и собственное. Вместо того чтобы сфокусироваться на собственном процессе, он создает «информационный шум», отвлекая внимание от работы группы и вызывая недовольство у других участников. Репортер стремится к общественному признанию и одобрению, выставляя напоказ чужие эмоции и уязвимые места.

Важно понимать: несмотря ни на что, перед нами человек со своей историей. И то, что он делает с другими, когда-то делали с ним: не уважали, лезли без приглашения в его личное пространство, читали дневники и переписки, рассказывали личное чужим людям. И делали это не враги, а члены его собственной семьи. Доверие у таких людей настолько подорвано, что они стараются вообще никак не проявлять личные чувства, взаимодействуя с миром только через отозвавшиеся в душе слова и чувства других. Терапия Репортера будет состоять в присваивании себе права говорить о себе открыто.

Однако начинаться работа должна с прояснения и обсуждения важности конфиденциальности в рамках группы. Важно не обвинять Репортера, а предложить ему возможность взглянуть на проблему с позиции других участников группы: как они могут чувствовать себя, зная, что их эмоции и переживания могут быть обнародованы. Например, можно спросить: «Как бы вы себя чувствовали, если бы кто-то использовал вашу историю без вашего согласия?» Это поможет ему понять, как его действия влияют на других. Необходимо обсудить его личные мотивы: почему он чувствует потребность публиковать эту информацию и как это связано с его внутренними переживаниями и страхами.

Одним из полезных подходов может быть работа с границами: обучить клиента распознавать и уважать приватность других людей, а также исследовать собственные пределы свободы и потребность в публичности. Возможно, это позволит ему лучше осознать, как его действия влияют на доверие внутри группы.

Также можно предложить клиенту вместо публикаций в соцсетях вести личный дневник инсайтов, куда он может записывать свои наблюдения. Это даст ему возможность оставаться вовлеченным в процесс, но без нарушения конфиденциальности. Работа с таким клиентом требует особого подхода. Важно создать атмосферу доверия, где участники чувствуют себя в безопасности, делясь своими историями. Необходимо акцентировать внимание на важности этики и конфиденциальности в группе, обсудить последствия использования личной информации без согласия других. Важно задавать вопросы, которые побуждают клиента анализировать свои действия и задумываться об их последствиях, а также говорить о чувствах, которые возникают у Репортера в связи с его стремлением делиться чужими переживаниями, и побуждать его работать над собственным опытом, а не сосредотачиваться на других.

Примеры вопросов:

• «Как ты себя чувствуешь, когда публикуешь информацию о других?»

• «Что для тебя значит делиться чужими эмоциями?»

• «Какие чувства ты испытываешь в группе, когда записываешь какие-либо моменты группы, что это означает для тебя?»

• «Как ты можешь перенаправить свою энергию на собственные переживания?»

– А что же делать с невероятным желанием быть в диалоге с окружающими? – спросила меня студентка, когда мы разбирали похожий кейс. Здесь у меня есть предложение. Если хочется чем-либо поделиться в Сети и если это ваше наблюдение, то можно это сделать по тому же принципу, как мы выражаем чувства в терапии. А+В+С−>D

А: Я почувствовал то-то и то-то…

В: Когда… (И вот здесь можно писать цитату или происшествие или даже публиковать фото и видео, при условии, что участники процесса согласились на неанонимную публикацию.)

С: …и для меня это означает, что… (Здесь о том, каким образом эта публикация относится к вашей жизни, почему вы этим делитесь, почему этовашепереживание,вашинсайт.)

D: А вам я об этом говорю для того, чтобы (и вот здесь то, чего вы ждете от публики: поддержки, поделиться своим опытом, информацией, мнением).

Такая простая формула поможет и чувства выразить, и людей не обидеть, а кого-то и поддержать, и собрать ответы и поддержку от читателей или зрителей, и интегрировать инсайт.

И, следуя собственной же логике, я постараюсь ответить на вопрос: почему это с нами случается? С нами, психологами? Почему Репортеры нас подставляют на публике? Почему мы встречаемся этими гранями травмы с людьми? Ответ, наверное, очевиден. Я тоже Репортер. И прямо сейчас я дописываю эту книгу, состоящую из моих репортажей о других людях, живых, трепетных и драгоценных, людях, которых, как и меня, нельзя обижать и ранить, которых важно любить и уважать. Книгу, основанную на реальных историях клиентов, родных и друзей. И моя первостепенная задача – показать не только их истории, а то, как эти кейсы относятся к моей жизни, моему профессиональному становлению, личностным трансформациям, показать так, чтобы не нарушить границ конфиденциальности, отнестись бережно и осторожно как к другим, так и к себе.

Заключение

Я поделилась на страницах этой книги личными рефлексиями. «На грани личности» – это не завершение, а начало. Начало погружения в слои человеческой души и исследования терапевтического взаимодействия. Я и писатель, и психолог. Это означает, что одновременно я проживаю две жизни: консультирую людей и веду группы – и одновременно пишу об этом книги, отображая в текстах происходящее как в работе, так и внутри моей души. Здесь для меня важнее всего, наверное, то, чтобы текст «отлежался». Когда я остро и эмоционально реагирую на какой-либо случай в практике, я порой пишу очень жесткий и сердитый текст. Я знаю, что это тоже одна из частей принятия неизбежного, коих, как всем известно, пять: отказ – бунт – торг – депрессия – принятие. Сначала я отказываюсь видеть в себе ту грань личности, о которую поранилась в контакте с клиентом, потом ужасно злюсь, далее до меня доходит, что, если такая ситуация возникла, значит, есть и мой вклад, значит, и я такая же. Следующим шагом я пытаюсь оправдаться, а потом мне становится очень грустно – еще одна травма найдена, еще один этап терапии начат. И вот тогда (не ранее, а только тогда) можно доставать написанный текст, полный эмоций, и переписывать с учетом проделанной над собой работы. Так, чтобы было ясно: не бывает виновных в конфликте, бывают соприкоснувшиеся травмированными

Мой способ работы над собой – тексты. На заре своей психологической карьеры писала смешные миниатюры, потом – случаи из практики, сейчас это уже своего рода обучающие пособия. Я рада, что из экспресс-самоподдержки мои тексты выросли до полезных другим людям книг. Однако главная причина остается прежней – рефлексия, чтобы оставаться в реальности.

Даже когда я уже редактировала эту самую книгу для публикации, я продолжала ее писать. Изначально она состояла из 20 глав, однако вот актуализировалась еще одна грань моей личности в контакте с очередным клиентом – и вот она, двадцать первая глава, столь удачно позволившая временно поставить точку в повествовании, чтобы продолжить его вновь, когда наберется и историй из жизни, и личных инсайтов и переживаний.

Завершая этот литературный путеводитель, я открываю путь к дополнительным текстам, способствующим новым мыслям, диалогам и самопознанию. И путь этот открыт не только для меня, но и для вас, читатель, будь вы опытный психолог, клиент или просто любопытный к себе и другим человек, которому книга попала в руки случайно – любой из нас обладает несметным количеством идентичностей, актуализирующихся при контакте с гранями личности других людей. Мы открываем в себе эти грани снова и снова, удивляясь, насколько огромный этот мир – человеческая душа. И я призываю относиться бережно и с любовью как к собственной бесценной душе и личности, так и к другим многогранным мирам-людям.

Ваша Анна Ефимкина, 2025 г.

Примечания

Психодрама – это метод групповой терапии, где участники разыгрыва ют жизненные ситуации, внутренние конфликты или эмоции в форме импро визированного театра. В процессе участвуют: директор (терапевт, ведущий сессию), протагонист (главный участник, чья ситуация исследуется) и дубли (участники, исполняющие роли важных людей или аспектов личности прота гониста). Этот метод помогает глубже понять себя, прожить ключевые пере живания и найти новые решения.

Шеринг (отангл. «to share» – делиться). Шеринг после сессии – это обмен чувствами и опытом участников, пережитыми во время индивидуальной работы одного из участников группы. Это поддерживает клиента и помогает каждому интегрировать собственный опыт.

Интроекция – вид психологической защиты, при которой человек без критики и анализа перенимает и использует чужие установки, взгляды, суждения, мотивы и прочее. Как правило, интроект – «проглоченная и непереваренная» установка родителей.

Интервенция – термин из терапии. Терапевтическая интервенция – это целенаправленное действие или серия действий терапевта, направленные на содействие изменениям в состоянии клиента, разрешение проблем, развитие самопонимания или освоение новых способов поведения. Она может включать вопросы, техники, упражнения или комментарии, адаптированные под потребности клиента и цели терапии.

Конгруэнтность – это соответствие между внутренними чувствами, мыслями и внешними проявлениями человека, когда он выражает себя искренне и целостно. В терапии это означает, что поведение, слова и эмоциональное состояние клиента находятся в гармонии с его возрастным периодом.

Описывая симптомы, мы создаем образ того, что на наш взгляд, происходит с нашей личностью. Телесная идентичность как репрезентатор всей личности.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге