Вячеслав Дубынин

Мозг: азарт и любовь. Почему мы теряем голову от риска, игр, страсти и ревности

Вячеслав Альбертович Дубынин

Мозг: азарт и любовь

Почему мы теряем голову от риска, игр, страсти и ревности

* * *

Введение

Дорогой читатель,

добро пожаловать в новый тур по лабиринтам нашего мозга, по великому разнообразию его функций – от базовых потребностей до мышления и осознанности. Мы путешествуем по мирам, где электричество и химия нейронов рождают пылкую страсть, а древние механизмы выживания становятся современными маниями.

В первой книге серии, «Мозг: еда и новизна», мы исследовали фундаментальные программы, побуждающие человека двигаться сквозь время и пространство в поисках пропитания и новых впечатлений. Теперь, во втором томе, обратимся к силам, которые руководят нами прежде всего в социальной сфере. Эта книга о двух могущественных стихиях, правящих человеческими судьбами:азартеилюбви– в огромном разнообразии ее проявлений.

Что общего между игроком, ставящим на кон машину и квартиру, и юным влюбленным, рискующим жизнью ради благосклонной улыбки девушки?

Между спортсменом, бьющимся о пределы своих возможностей, и женщиной, в третий раз проходящей процедуру ЭКО в надежде забеременеть?

Между изобретателем, одержимо стремящимся первым создать нечто новое и прорывное, и менеджером, импульсивно тратящим всю зарплату в бутике?

Ответ: сходство в работе их (и нашей с вами) нервной системы. Именно ее нейромедиаторы и нейросети подкрепления, миндалевидное тело, гипоталамус, островковая кора, поясная извилина заставляют пульс учащаться, а разум – терять критическую дистанцию по отношению к объекту желания.

В этой книге мы разберем, как базовые биологические программы, отточенные миллионами лет эволюции, находят себе применение – и, увы, зачастую искажаются и гипертрофируются в реалиях XXI века.

Азарт– это не только про игры и деньги. Это глубинная потребность мозга в предвкушении награды, в соревновании и преодолении препятствий, в вызове, который мы бросаем самой судьбе. Мы разложим азарт по кирпичикам: от дофаминового всплеска на входе в компьютерный квест до физиологии экстремального спорта, от значимости денег для нашего мозга до нейроэкономики рекламы и шопоголизма. Азарт казино и футбольного матча, удачно совершенной сделки и соревнования поэтов – тоже наши темы. А еще – стресс, адреналин, кортизол, игромании, истощение, выгорание. Как опознать эти поведенческие и физиологические феномены? Что советуют медики и психотерапевты, когда человек попадает в ловушки азарта? Обо всем этом – первые четыре главы.

Любовь– тема второй половины книги, глав с пятой по седьмую. Чарующая и вдохновляющая, любовь предстанет перед нами не только как возвышенное чувство, но и как сложнейший комплекс биохимических реакций. Мы увидим, как половые гормоны, окситоцин, вазопрессин управляют нашими привязанностями на всех уровнях – от пылкой влюбленности до «жили они долго и счастливо». Отдельная история здесь – родительская забота, как материнская, так и отцовская. Здесь важнейший вклад в любовь вносят пролактин, прогестерон и вновь окситоцин. Именно они – основа самоотверженности родителей. Их дефицит – зачастую первопричина послеродовой депрессии. И так же, как азарт, любовь имеет свою темную сторону: ревность, собственничество, материнская мания и эгоизм, гиперопека способны уничтожить даже сам объект привязанности.

Современный мир с его технологиями, комфортом и новыми рисками создает беспрецедентные условия для «разгона» человеческих страстей – как и древних центров нашего мозга.

СОЦСЕТИ ПРЕВРАЩАЮТ ПОИСК ПАРТНЕРА В БЕСКОНЕЧНЫЙ СКРОЛЛИНГ: «А ВДРУГ СЛЕДУЮЩИЙ БУДЕТ ЛУЧШЕ?», МАРКЕТОЛОГИ ИГРАЮТ НА НАШИХ ЗАВЫШЕННЫХ ОЖИДАНИЯХ, ИНДУСТРИЯ РАЗВЛЕЧЕНИЙ ДОВОДИТ АЗАРТ ДО СОСТОЯНИЯ ЛУДОМАНИИ.

Понимание нейробиологических основ этих процессов не просто интересно, это – ключ к осознанной жизни, возможность отделить здоровое увлечение от разрушительной зависимости, а истинную любовь от навязчивой идеи.

Книга, которую вы держите в руках, – продолжение обзора «маний века сего». Мы снова будем опираться на данные научных статей и обзоров по нейробиологии, медицине, психологии, этологии, социологии, экономике. Их список вы найдете в конце тома, а номера-ссылки разбросаны по всему тексту. Очень прошу: переходите по этим ссылкам, чтобы как минимум прочесть название статьи. А лучше – ее резюме, выводы, результаты. Это важно и даже необходимо, чтобы с учетом современных знаний понять, каковыHomo ludens – человек играющийиHomo qui amat – человек любящийи почему они поступают так, а не иначе.

Приготовьтесь узнать, что общего у покорителя Эвереста, геймера на киберспортивной арене, уличного художника, под покровом ночи наносящего граффити на стену здания, и альтруиста, отдающего почку совершенно незнакомому человеку. Их ведет по жизни один и тот же мозг – коллекционер эмоций и памяти, мощнейший источник азарта и любви.

Итак, наше путешествие начинается!

Азарт: игра и игромании

Люди играли всегда – еще со времен, когда династий египетских фараонов не было и в проекте, а человечество едва выбралось из неолита. И речь сейчас не про невинные ребяческие забавы, а про вполне взрослые игры, с рисками и ставками. Хотя, конечно, в детстве тоже можно играть на щелбаны или вытягивать фанты с неприятными заданиями.

Взрослые игры – это кости и карты. Они и их аналоги известны с незапамятных времен, равно как и «профессия» шулера. Самым древним найденным археологами костям (англ. dice) более 5000 лет. В древнеиндийском эпосе «Махабхарата» один из главных героев проиграл в кости целое царство, своих братьев и даже жену. И ведь не скажешь: «Ну, мы же не думали, что все настолько серьезно». Софокл считал, что кости придумал Паламед при осаде Трои, чтобы развлечь скучающих греческих воинов. Испытывать госпожу удачу запрещали законы во все времена, кости порицались сатириками разных эпох. Но они продолжают существовать, вызывать яркие эмоции и в числе прочего используются при исследованиях экономического поведения человека – например с точки зрения справедливости [1].

К костям (кубикам) мы еще обратимся. Но начнем все же с игр, характерных для XXI века и знакомых всем миллениалам и зумерам – с компьютерных. Да-да, тех самых, что сейчас есть в каждом ПК, на консоли или в смартфоне, где пользователь сам себе и игрок, и арбитр. Даже партнер не нужен – все в онлайне.

Там все понарошку: игра виртуальна, выигрыш и проигрыш тоже как будто «не всерьез». Но эмоции, азарт и адреналин – вполне настоящие. Глаза горят, нервная система ощущает себя в бою. А от реальных списаний с банковского счета отделяет лишь шаг: ведь так хочется купить эту

Компьютерные игры: начало

Первые шаги в сторону электронных игр были сделаны сразу после Второй мировой войны. В 1947 году два американских физика, Томас Голдсмит-младший и Эстл Рей Манн, запатентовали «развлекательное устройство на основе электронно-лучевой трубки». Название, конечно, не самое захватывающее. Во время войны они занимались разработкой экранов радаров, и по сути их игра представляла собой первый электронный тир. Аппарат имитировал полет ракеты, от игрока требовалось «поразить заданные цели».

Лет через десять появилась игра «Теннис для двоих» (Tennis for Two). Ее придумал Уильям Хигинботам, сотрудник одной из национальных лабораторий США. Во время дня открытых дверей посетители лаборатории зеленели от тоски, и, чтобы как-то их развлечь, Хигинботам и придумал эту игру, хотя не запатентовал. Он воспользовался возможностями аналоговой вычислительной машины, а роль дисплея выполнял осциллограф. Правила просты: два игрока, у каждого – по специальному пульту. Нажатие кнопки означало удар по мячу, а поворот рукоятки – изменение угла удара. В этой игре было невозможно регулировать силу подачи, но для публики образца 1958 года это стало невиданным прежде развлечением. К стенду Tennis for Two выстраивались очереди.

Постепенно игры становились сложнее. Первые языки программирования на основе двоичного кода – Assembler и позже Fortran – стали фундаментом для развития компьютерной индустрии. Это позволило уже в 50-е годы ХХ века разработать игры вроде шашек и крестиков-ноликов: полное отсутствие сюжета, но «мысль шевелится». И все же это было не для широкой публики.

ИГРЫ ОСТАВАЛИСЬ ТЕХНОЛОГИЧЕСКИМ ДОСТИЖЕНИЕМ НАУЧНЫХ ЛАБОРАТОРИЙ, НО РЕЧИ О ПОЛНОЦЕННОЙ РАЗВЛЕКАТЕЛЬНОЙ ОТРАСЛИ ПОКА НЕ ШЛО.

Лично я впервые приобщился к «чуду» электронных игр в 1980 году, на летней практике в городе Пущино. Мы, студенты биофака, в перерывах между задачами по хроматографии и электрофорезу, играли в «Посадку на Луну». ЭВМ «МИР–2» принимала команду в виде количества топлива, которое нужно потратить в каждые 10 секунд полета ракеты. Не погасишь скорость – разобьешься о лунную поверхность с энтузиазмом метеорита. Слишком быстро потратишь запас топлива – результат тот же. Всякий раз при неудаче программа ехидно сообщала о диаметре нового кратера на поверхности Луны, будто зная, что мы попробуем снова. И ведь было интересно и азартно!

Позже я узнал, что Lunar Landing написал в 1969 году старшеклассник (!) Джим Сторер. Спустя четыре года игра стала самой популярной из существующих. Любопытный факт: она вполне успешно просуществовала с багом целых 55 лет, и ничего ей за это не было. Об этом можно почитать переводную статью на коллективном блоге habr.com: «Как я нашел 55-летний баг в первой игре о приземлении на Луну». Автор оригинального текста – Мартин С. Мартин, инженер-программист из Массачусетса, США.

Однако все, что сказано выше, – про электронику. Начало же эпохи компьютерных видеоигр принято отсчитывать от появления в 1962 году Spacewar! – это космические стрелялки, созданные группой разработчиков в Массачусетском технологическом институте. Spacewar! распространилась в среде программистов настолько, что стала причиной первого в мире турнира по компьютерным играм. Он прошел в начале 1970-х в Стэнфордском университете в лаборатории искусственного интеллекта (да-да, уже тогда такая была!). В «Космических войнах» не было дроидов и джедаев, каждый из двух участников управлял своим кораблем. Соперники обменивались ударами торпед, маневрируя вблизи звезды. Запас топлива и боеприпасов, конечно, был ограничен: игра игрой, но все по-честному.

Компьютеры в 1960-х и 1970-х стоили половину приличной малолитражки и снискали интерес разве что у энтузиастов программирования. Это все еще было не про широкую публику. Но идея связанных с ними игр подтолкнула индустрию к созданию приставок, более доступных по цене и понятных в использовании. Поначалу такие устройства были чрезмерно громоздкими и пригодными скорее для игровых залов – ныне они известны всем как аркадные автоматы. Со временем они «подвинули» более традиционный пинбол, и в 1980-е уже каждый мальчишка мечтал поскорее слинять с уроков и пойти набирать очки в Pac-Man.

Очень быстро на рынок «подтянулись» и варианты домашних консолей, компактных и довольно бюджетных. Первой из них стала Magnavox Odyssey, появившаяся в продаже осенью 1972 года. Приставка подключалась к обычному телевизору, игроки могли управлять процессом с помощью двух пультов. Все, что видел пользователь на экране, – три точки, которые вели себя по-разному в зависимости от выбранной игры. Любопытно, что в комплекте с приставкой шли вполне реальные атрибуты: игральные кости, бумажные «деньги» и съемные наклейки на телевизионный экран, имитировавшие, например, горнолыжную трассу. Пока техника еще «не дошла», вовлечение в иллюзию достигалось за счет вполне материального дополнения реальности. И это отлично работало.

«Никакой пользы от твоих стрелялок!» – миф?

Пользователи с энтузиазмом приняли новые электронные и компьютерные технологии и с радостью открыли для них свои кошельки. И все же видеоигры рассматривались как некий формат легкого, увлекательного, но бестолкового развлечения. По сути – бесполезная трата времени и «лучше бы книжку почитал». Такая точка зрения доминирует и сейчас, достаточно спросить любого родителя, а для более выраженного эффекта – бабушку или дедушку.

Но довольно быстро появилось и альтернативное мнение: видеоигры – это прекрасный метод улучшения способностей и навыков человека. Речь идет о развитии зрительно-моторной координации, умении принимать решения, работать с числами, словами и многое другое.

ИССЛЕДОВАНИЯ ПОКАЗАЛИ, ЧТО У ГЕЙМЕРОВ РЕАКЦИЯ НА ВИЗУАЛЬНЫЕ СТИМУЛЫ БЫСТРЕЕ И ТОЧНЕЕ, ЧЕМ У ТЕХ, КТО НЕ ПРИВЫК ДЕРЖАТЬ В РУКЕ ДЖОЙСТИК.

Джерри Гриффит с соавторами обнаружили, что любители видеоигр качественнее выполняют задачи на координацию движений глаз и рук [2]. Статья 2012 года посвящена пользе компьютерных игр для хирургов, занимающихся лапароскопией [3]. В обзоре 2024 года оценивается вклад геймификации в образовательный процесс хирургов-ортопедов [4]. Похожие публикации есть и в отношении офтальмологов, венерологов и врачей многих других специализаций. Уверен, у доктора Хауса нашлась бы пара шуточек на эту тему.

Благодаря весьма сложной визуальной среде сам процесс игры требует от участников концентрации на нескольких объектах сразу. Это помогает развивать, например, навыки визуального внимания. В исследовании 2003 года показано, что игроки в жанре экшен могут одновременно отслеживать больше объектов, а их поле зрения шире, чем у людей неиграющих [5]. Что кажется вполне логичным: попробуй уследить за вражеским отрядом, толпой зомби, да еще поглядывать в чат.

По исследовательским данным Ю-Ян Гао с соавторами,экшен-игры в принципе улучшают любое формирование связи между стимулами и реагированием – то есть «учат мозг учиться». При этом важнейшую роль играет тренировка взаимодействия между

И все это чудесно работает ровно до тех пор, пока соблюдается «дозировка», то есть время, проведенное за компьютером. Статья коллектива испанских нейрофизиологов 2018 года называется «Видеоигры среди школьников: сколько их должно быть?». Авторы выносят жесткий вердикт:одного часа в неделю вполне достаточнодля проявления всех позитивных эффектов геймерства. Увеличение длительности игр до 3–6 часов в неделю не дает никакой дополнительной пользы. Начиная с 9 часов в неделю, уже регистрируются негативные изменения: проблемы коммуникации, самоконтроля и конфликты со сверстниками [7].

В Китае к вопросу подошли с традиционной решимостью. По правилам, вступившим в силу с 1 сентября 2021 года, всем несовершеннолетним (до 18 лет) можно играть в онлайн-игры только в течение одного часа с 20:00 до 21:00 по пятницам, субботам, воскресеньям и официальным праздникам. Учетные записи – строго под настоящими именами, никаких CaptainCrunch77. Стоит ли говорить, что компании, поставляющие услуги онлайн-игр, находятся под бдительным надзором государства, а наказание за нарушение правил весьма суровое? Все это сделано для предотвращения зависимостей от онлайн-игр у несовершеннолетних и защиты их физического и психического здоровья. Не забалуешь.

Рынок компьютерных игр и его значимость

За 2020 год общемировая выручка рынка видеоигр составила впечатляющие 179 миллиардов долларов, считая рекламные бюджеты. Киноиндустрия достигла своих первых 100 миллиардов выручки только в 2019 году, а спортивная в 2020-м показала результат в 75 миллиардов. Конечно, сильно повлияла пандемия коронавируса (этим можно объяснить малые цифры в спорте). Но конкуренция в сферах игр и кино нешуточная. Ведь в сутках всего 24 часа, а привлечь внимание пользователя жизненно необходимо для производителей контента. «Пройти очередной уровень или посмотреть новый эпизод сериала?» – вопрос на грани экзистенциального.

Нынешний рынок видеоигр во многом растет за счет внедрения в индустрию новых технологий, таких как:

Виртуальная реальность (VR)– она позволяет геймерам полностью погружаться в игровой мир, создавая эффект присутствия. Вы наверняка видели забавные ролики, в которых люди в шлемах VR отважно сражаются с воздухом или опускаются на четвереньки, потому что в их версии реальности они сейчас стоят на краю обрыва. Технология VR совершенствуется с каждым годом, при этом сами устройства финансово становятся все доступнее.

Облачные сервисы– они дают возможность наслаждаться геймплеем не на собственном оборудовании, а удаленно, не скачивая десятки гигабайт установочных данных и не подстраиваясь под технические требования игры. Стабильный интернет в этом случае выходит на первое место, а хиленькая видеокарта не является препятствием. Кто-нибудь из миллениалов наверняка может вспомнить давнюю боль: «Мой компьютер не тянет The Elder Scrolls III: Morrowind»… Теперь это в прошлом.

В настоящее время в гейм-индустрии наблюдается тренд на упрощение входа для пользователей. Игры и связанные с ними технологии становятся доступнее, разработчики адаптируют свои продукты под разные типы устройств. Нет консоли? Играй на ПК. Или на смартфоне. В результате даже самые неискушенные и начинающие пользователи без проблем могут погрузиться в игровой мир.

Порог вхождения остается высоким лишь в отдельных видеоиграх, которые относятся к киберспорту или к масштабным играм с большим количеством внутренних сложных механик.

Есть в гейм-индустрии еще один тренд, и это уже – вызов разработчикам. Становится все труднее удивлять, вдохновлять пользователей и удерживать их внимание.

ТО, ЧТО ЕЩЕ ПЯТЬ ЛЕТ НАЗАД ПРОИЗВОДИЛО «ВАУ-ЭФФЕКТ», СЕГОДНЯ МОЖЕТ ВЫЗЫВАТЬ ТОСКУ: «ОПЯТЬ ЭТОТ ХОД? СЕРЬЕЗНО?» ПОЭТОМУ И САМИ ИГРЫ, И ИХ СЮЖЕТЫ, ДИЗАЙН И ГРАФИКА УСЛОЖНЯЮТСЯ, А ТОМУ, КАК ГЛУБОКО И ПСИХОЛОГИЧНО ПРОПИСАНЫ ХАРАКТЕРЫ ПЕРСОНАЖЕЙ, ПОЗАВИДУЕТ И ФЕДОР МИХАЙЛОВИЧ ДОСТОЕВСКИЙ.

Речь уже давно не идет об игре только ради игры – сегодня необходима эмоциональная вовлеченность.

На активный рост популярности видеоигр влияет и развитие мобильной связи. Все уже забыли, как от скуки гоняли «Змейку» на Nokia. Помните, несколько лет назад пользователи сходили с ума по Angry Birds? Простые в управлении, доступные практически с любых устройств мобильные игры привлекают огромную аудиторию. Например, китайская Genshin Impact только на платформе Google Play была скачана более ста миллионов раз. И это при том, что она вполне доступна на многих других платформах.

Активно идут процессы, направленные на привлечение к играм внимания «неигровой» аудитории. Киностудии снимают фильмы по мотивам игр, а разработчики создают игры, сделанные на базе фильмов. К первой категории относятся «Кредо убийцы» 2016 года, на основе серии игр Assassin's Creed. Фильм 2021 года «Мортал Комбат», сериал 2023 года «Одни из нас» (Last of us). С другой стороны, индустрия предлагает пользователям геймерские варианты «Гарри Поттера», «Властелина колец», «Звездных войн», бесконечно перерабатывая их сюжеты в виртуальные квесты.

ПОТОМУ ЧТО СМОТРЕТЬ НА ХОГВАРТС НА ЭКРАНЕ КИНОТЕАТРА – ЭТО ОДИН ОПЫТ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ, А ГУЛЯТЬ ПО КОРИДОРАМ ШКОЛЫ ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА – СОВСЕМ ДРУГОЙ. И ОНИ ДОПОЛНЯЮТ ДРУГ ДРУГА, РАСШИРЯЯ ДЛЯ ЧЕЛОВЕКА ПОЛЮБИВШИЙСЯ ВООБРАЖАЕМЫЙ МИР.

Появляются и типы игр с новыми концепциями взаимодействия геймера и игровой вселенной. Например, все та же Genshin Impact или японская The Legend of Zelda: Breath of the Wild. Это приключения в выдуманных фэнтези мирах, где игрокам дана полная свобода исследования сеттинга и возможность напрямую влиять на сюжет. Разработчики добавили элемент «свободы воли» в геймплей, и аудитория приняла его с восторгом. Растет и популярность игр с кооперативным взаимодействием, например многопользовательская Among Us, в которой осенью 2020 года участвовало около 500 миллионов пользователей и все они с энтузиазмом подозревали друг друга в «предательстве». Словом, «город засыпает, просыпается мафия», только в небывалых масштабах.

Нельзя не упомянуть и самую продаваемую на данный момент игру – «песочницу» Minecraft (более 300 миллионов приобретений). Игроки исследуют блочный трехмерный мир с огромным числом ландшафтов. Они могут находить и добывать сырье, создавать инструменты, строить машины и сооружения. В зависимости от выбранного режима можно сражаться с враждебными существами, соревноваться или сотрудничать с другими пользователями. Именно этот момент прямого взаимодействия между игроками в сочетании с большим творческим потенциалом позволяют использовать Minecraft в терапевтических целях для нейроотличных детей и подростков [8].

Гейм-индустрия становится все более конкурентоспособной в самых разных сферах бизнеса. Например, игры оказались весьма эффективной площадкой для промоушена. Популярный симулятор футбола FIFA часто добавляет реальную рекламу на виртуальные поля и форму футболистов. Создатели игр активно сотрудничают с известными брендами для проведения совместных акций, офлайн-мероприятий или ради создания эксклюзивного контента. И никто не возмущается, что «снова напихали рекламы», ведь это позволяет игрокам чувствовать себя частью глобальных и реальных событий.

Киберспорт (он же электронный спорт, англ.esports) – это соревнования по компьютерным играм, в которых разом могут участвовать много отдельных геймеров или целые команды. Суть таких состязаний – определить, у кого лучше получается играть: быстрее, эффективнее или эффектнее по разным критериям.

Киберспорт не новое изобретение, он начинает свою историю практически с момента появления видеоигр. Первые турниры случались еще в 1970-х, когда геймеры соревновались в прохождении аркад. В 1980-х платформами для массовых состязаний становились такие игры как Pac-Man – желтый колобок, пожирающий все на своем пути, и Space Invaders – лазерная пушка, останавливающая нашествие инопланетян.

Мощный рост киберспорта пришелся на 1990-е, когда человечество узрело чудо интернета и появились многопользовательские игры: StarCraft, Quake, Counter-Strike и другие. Многие из них остаются популярными до сих пор. С того времени esports в большинстве своем ушел в онлайн. Турниры стали собирать кратно больше участников, зрителей и, что немаловажно, спонсоров.

Бурное развитие киберспорта продолжается. В последнее десятилетие он все чаще стал упоминаться как дисциплина, потенциально способная войти аж в программу Олимпийских игр. Это еще не официально, но, например, в 2022 году esports впервые присутствовал на Азиатских играх как медальный вид.

В России компьютерные игры относят к интеллектуальным видам спорта. Да, как шахматы. С 2017 года esports зарегистрирован на государственном уровне, что подразумевает проведение чемпионатов, установление разрядов и званий. Министерство спорта РФ даже определило стандарт физподготовки игроков. В числе прочего там указано, что длительность занятий даже на высших уровнях мастерства не должна превышать восемь часов в день. При этом киберспортсмен обязан до 40 % тренировочного времени уделять физической подготовке. И не абы какой – ее нормативы четко определены.

Логика здесь вполне понятна, ведь киберспорт – это прежде всего работа с клавиатурой, джойстиками, то есть явный дефицит физической активности. Высока вероятность заработать травмы позвоночника, кистей рук, запястий. Не стоит забывать и о колоссальной нагрузке на нервную систему. Сегодня ученые, в том числе нейрофизиологи и медики, активно исследуют мозг профессиональных геймеров, анализируют специфические особенности его деятельности. И картина подчас вырисовывается неоднозначная.

С одной стороны, у геймеров нередко отмечают хронический стресс и признаки выгорания. Особенно ближе к завершению карьеры, что происходит уже лет в 25–27 лет. С другой – у игроков повышены навыки когнитивной гибкости, зрительно-моторной координации и внимания. В обзоре 2018 года [9] сказано, что профессиональные игроки демонстрируют более высокие результаты в сферах, связанных с быстрым принятием решений, планированием, стремительной реакцией на визуальные раздражители. Также они обладают лучшей памятью и способностью к концентрации.

ИГРЫ, ОСОБЕННО СТРАТЕГИИ В РЕАЛЬНОМ ВРЕМЕНИ, РАЗВИВАЮТ СПОСОБНОСТЬ БЫСТРО ПЕРЕКЛЮЧАТЬ ВНИМАНИЕ И ЧУВСТВОВАТЬ СЕБЯ В РЕЖИМЕ МНОГОЗАДАЧНОСТИ КАК РЫБА В ОКЕАНЕ.

В одном из экспериментов участвовали 2883 человека (мужчины и женщины), которые до исследования играли максимум один час в неделю. Их протестировали на когнитивные способности, а затем случайным образом разделили на две группы: одни рубились в войнушки или шутеры, другие «медитировали» под контрольные The Sims, головоломки и «Тетрис». Обе группы играли не менее восьми часов в неделю в течение трех месяцев. В конце эксперимента обнаружилось, что экшен-геймеры «прокачали» свой мозг сильнее, чем те, кому предлагались спокойные контрольные игры. Разница в когнитивных способностях между двумя группами составила ⅓ стандартного отклонения, что статистически значимо.

Несмотря на такие приятные для заядлых геймеров новости, добавлю ложку «отрезвляющего» дегтя: полезные эффекты у участников эксперимента наблюдались тогда, когда они растягивали игру на период от нескольких недель до нескольких месяцев. А не проходили по десятку уровней в разных сюжетах за один присест, глядя в монитор до рассвета. Как и в любой обучающей деятельности, короткие периоды повторяющейся практики гораздо предпочтительнее, чем марш-бросок «все и сразу».

В еще одной впечатляющей статье с применением фМРТ показано, что у высокорейтинговых киберспортсменов (в данном случае участников соревнований League of Legends in esports) наблюдается более высокая локальная функциональная связность:в центральных исполнительных областях мозга(дорсолатеральная префронтальная кора) ив дефолтных областях(поясная извилина, угловая извилина). То есть серьезный, профессиональный опыт киберспорта коррелирует с более выраженной пластичностью этих зон коры, столь важных для мышления, осознанности и принятия решений [10].

Ладно, оставим киберспортсменов, для которых геймерство – это способ заработать на хлеб (и даже с маслом при успешном исходе: призовые фонды в некоторых чемпионатах составляют сотни тысяч и миллионы долларов). Но что же обычные пользователи, зависающие дома за клавиатурой на долгие часы? У них часто регистрируются явные признаки поведенческих зависимостей. И это совершенно не связано с возрастом – в зоне риска все, от юных до пожилых. Не имеет значения и тип игры, ведь esports – это лишь небольшой сегмент в масштабной вселенной гейм-индустрии. Можно ведь выращивать овощи на виртуальной ферме, рубиться в танчики или проходить миссии в Grand Theft Auto и без всяких соревнований. Обратимся же к ним, обычным геймерам, приносящим впечатляющий доход таким производителям как Sony Interactive Entertainment, Tencent Interactive Entertainment, Microsoft Gaming, Nintendo, NetEase Games и прочим. Я назвал список из пяти топовых корпораций с доходом более 5 миллиардов (!) долларов в год.

Компьютерные игромании

Зависимость от видеоигр – это комплексное психологическое расстройство. Оно связано с влиянием специально разработанных игровых механик, призванных «подсадить» на крючок интереса к геймплею, а также с нарушениями в работе мозга, генетическими и гормональными факторами. У людей, склонных к игромании, изменяется работа нейронных систем вознаграждения (дофаминовых, норадреналиновых), падает надежность контроля импульсивных реакций. Напомню, что в основе такого контроля лежит способность «осознанной» и «строящей долгосрочные планы» ассоциативной теменной области управлять реакциями префронтальной коры. Последняя непосредственно отвечает за то, что мы делаем, но падка на быстрые положительные эмоции.

На поведенческом уровне это выглядит так: геймер стремится играть на компьютере как можно чаще, и это желание невозможно контролировать, оно компульсивное. Он не способен сказать себе волевое «Нет», скорее – «Ну еще чуть-чуть». Ситуация длится довольно долго и мешает реализовать себя в других сферах. Игра происходит в ущерб учебе в школе или вузе, прогулянные уроки и накопленные «хвосты» становятся не так важны. Пропадает мотивация к работе, выговор от начальства не волнует. Человек забывает про выполнение повседневных действий, меняя полноценную еду на кусок пиццы. Стремление постоянно играть мешает общению, хобби. Друзья уходят на второй план (если они не в игровом чате, конечно), велосипед покрывается паутиной. При этом игроманосознаетперечисленные последствия,но не обращает на них серьезного внимания: «Да ерунда,

Не ерунда.

Такое расстройство обычно не рассматривается как отдельное заболевание, требующее медицинского вмешательства. И если все же возникают реально тяжелые проявления: нападение на членов семьи, спрятавших игровую приставку или отключивших интернет; попытки суицида из-за гибели персонажа; опасное для жизни истощение во время многодневных «игровых запоев» – они, как правило, дополняют уже имеющуюся психопатологию.

ТО ЕСТЬ ИГРОМАНИЯ ПРОСТО «УДОБНО УСТРАИВАЕТСЯ» НА ПОЧВЕ СУЩЕСТВУЮЩИХ ПСИХИЧЕСКИХ РАССТРОЙСТВ, УСИЛИВАЯ ИХ НЕГАТИВНОЕ ВЛИЯНИЕ.

Обстоятельный обзор 2018 года указывает на значимую связь геймерской зависимости с уже присутствующей у человекатревогой, депрессией, СДВГ, социальной фобиейиобсессивно-компульсивными симптомами[11]. Отмечается более низкий уровень просоциального поведения, экстраверсии, доброжелательности, сознательности [12]. А недавняя работа итальянских ученых указывает на связь игровой зависимости не только с СДВГ, но и срасстройствами аутистического спектра[13]. Поэтому, если у вас уже имеются какие-либо психические или психологические проблемы, будьте внимательны к себе: вы в зоне риска.

«Крючок» игровых механик – как это работает?

Скажу пару слов о самих механиках (по сути – маркетинговых ловушках), которые активно используются в современных видеоиграх и способствуют развитию игроманий. Возьмем, например,лутбоксы(«коробки с добычей») – виртуальные контейнеры со случайными наградами, которые можно получить за выполнение заданий. Но можно – и за реальные деньги! Лутбоксы часто являются компонентом системы распространения и монетизации компьютерных игр, которая называется free-to-play. Платить за саму игру необязательно: разработчики «белые, щедрые и пушистые» – пользуйся в свое удовольствие. Но если хочешь снизить риски, повысить вероятность победы или ускорить прохождение – покупай лутбоксы со всякой полезной всячиной. И едва ли стоит говорить, что пользователь таки захочет.

Второй пример –гача-игры. В них геймеры тратят внутриигровую или реальную валюту, за которую рандомно получают предметы, улучшения и даже целых персонажей. Выпасть может нечто заурядное, а может и редкое – и вот «крючок» уже в действии: что же попадется в следующий раз? Здесь слаженно работают два эффекта –случайностииколлекционирования. Странное название пошло от популярных японских автоматов (gachapon, «гасяпон»): бросаешь монетку, и тебе выпадает маленькая капсула, внутри – красивая фигурка с героями аниме или манги. Это покупка вслепую: неизвестно, вытянешь коллекционную игрушку или массовую «дешевку», но в том и смысл.

Сутьлутбоксовигача-игрвесьма близка: обе ловушки используют психологические механизмы, схожие с зависимостью от новостной ленты и социальных сетей, а именно эффект ожидания или даже FOMO (fear of missing out,страх пропустить что-то интересное и важное). Лутбоксы и гача подталкивают геймеров продолжать тратить время на игру и открывать кошельки в надежде на редкую эксклюзивную награду.

Такие игровые механики стимулируют те же дофаминовые и норадреналиновые нейросети в мозге, что и настоящие азартные игры.

В ИТОГЕ ГЕЙМЕРЫ НА ФОНЕ ЭМОЦИЙ ВКЛАДЫВАЮТ В ПОКУПКУ ЛУТБОКСОВ И ИЖЕ С НИМИ ВЕСЬМА ЗНАЧИТЕЛЬНЫЕ СРЕДСТВА. А ПОТОМ, ОПОМНИВШИСЬ, ИДУТ В СУД ЗА ВОЗМЕЩЕНИЕМ МАТЕРИАЛЬНОГО И МОРАЛЬНОГО УЩЕРБА.

Исследователи выявили прямую связь между приобретением лутбоксов, зависимостью от видеоигр и лудоманией [14]. Вот вам и «невинная ерунда».

Зависимость от компьютерных игр приводит к последствиям, прямо противоположным той пользе, которую игроки получают от умеренного погружения в виртуальные миры. Помимо сбоев в работе дофаминовой системы и постоянного стресса, появляются проблемы с когнитивным контролем и эмоциональной регуляцией. Становится трудно принимать решения, планировать будущее или хотя бы отпуск, управлять временем – оно буквально начинает жить своей жизнью и «вылетает в трубу». Постоянное возбуждение через игры снижает чувствительность к другим типам вознаграждения, что может вести к необходимости более интенсивной стимуляции для достижения удовольствия. Этот же эффект наблюдается и при других поведенческих и фармакологических зависимостях: прежней дозировки уже мало, «подсевший» мозг требует еще и еще. Хотя бы пару лутбоксов и новую видеокарту.

Как же узнать, что зависимость от компьютерных игр вас пока что не коснулась? Можно пройти специализированные тесты-опросники, их немало в сети [15]. А можно присмотреться к характерным симптомам и «примерить» их на себя. Попробуем?

Итак, чрезмерно заядлый геймер:

• проводит много времени, думая об играх;

• испытывает негативные эмоции, если пытается сократить время игры, причем сократить так и не получается;

• чувствует необходимость играть во все новые игры на более мощном оборудовании для получения того же удовольствия;

• время, проводимое за игрой, не позволяет ему заниматься другими видами деятельности.

А вот симптомы посерьезнее, когда игрок:

• скрывает реальное положение вещей и лжет друзьям и близким о времени и средствах, потраченных на игру;

• играет для компенсации негативных эмоций (тревога, депрессия, вина, беспомощность);

• играет, несмотря на очевидный иосознаваемыйвред: риск разрыва отношений, скандалы в семье, ухудшение здоровья из-за недосыпа, остановка профессионального роста.

В качестве домашнего задания советую сравнить этот список с симптомами нарушений пищевого поведения и гипоманией зависимости от соцсетей (об этом шла речь в первой книге нашей серии). Совпадение почти на сто процентов!

Что же делать в серьезных случаях? Помогает когнитивно-поведенческая терапия – она направлена на то, чтобы изменить свои привычки, убеждения, ритуалы. Очень уместен осознанный контроль реакций: ведение дневника, четкое ограничение времени на игру, удаление гаджетов из спальни и вообще из свободного доступа, обязательная регулярная физическая нагрузка. Но случается и так, что мозгу требуется помощь антидепрессантов. Обнаружив у себя признаки зависимости, важно не думать, что оно «как-нибудь само пройдет», «рассосется», «надоест». Здесь, как и в случае с любой манией, лучше заранее принять меры.

Игры: мозг, стресс и кое-что хорошее

Почему игры столь привлекательны? Не только компьютерные, но любые с компонентами соревнования, неважно, с кем или чем: с другим участником, с алгоритмом программы, с орлом или решкой, с числом точек на грани кости-кубика, с картами при раскладывании пасьянса…

ДЕЛО В ТОМ, ЧТО В ИГРАХ МОЩНО ЭКСПЛУАТИРУЮТСЯ СИТУАЦИИ ПРЕОДОЛЕНИЯ ПРЕПЯТСТВИЙ. ЗАЧАСТУЮ ПРЕГРАДЫ НА ПУТИ ВОЗНИКАЮТ СЛУЧАЙНО, НАРАСТАЯ ПО СВОЕЙ СЛОЖНОСТИ, А ГЕРОИЧЕСКИ ПРЕОДОЛЕВАТЬ ИХ ПРИХОДИТСЯ В УСЛОВИЯХ ДЕФИЦИТА ВРЕМЕНИ И РЕСУРСОВ.

Когда игрок сталкивается с подобного рода вызовами, в его мозге активируютсянейросети, связанные с решением задач. Он быстро перебирает уже имеющиеся стратегии: поможет хоть одна из них «завалить финального босса»? И формирует новые паттерны поведения на основе результатов, получаемых в ходе игры. Мозг запоминает, что, например, дракона в этой локации не выйдет рубить напрямую, нужно выманить, отвлечь. Происходит полноценный процесс обучения.

Персонаж одолел чудище, схватил приз, оказался на шаг ближе к конечной цели – стратегия верна, продолжаем ее использовать, бонусом получаем положительные

Такая деятельность требует интенсивного вовлечения ресурсов различных систем организма: не тольконервной,но идыхательной, кровеносной, эндокринной. Предполагается также высокаяактивность некоторой части мышц. Подобное состояние нагрузки описывается как кратковременный стресс (длящийся минуты и десятки минут). Собственно, термин stress и означает в переводе с английского «нагрузка», «напряжение».

Вы сели за компьютер, чтобы 15–30 минут поиграть в любимую стрелялку. Ваш мозг прекрасно знает эту ситуацию. Навыки уже запущены, активирована не только кора больших полушарий, но и миндалина, гипоталамус. Не мозг, а пионер какой-то: готов!

Еще ничего не началось, компьютер лениво загружает заставку, астрессуже в наличии:гипоталамус возбуждает симпатическую нервную систему,в кровь из мозгового вещества надпочечников пошлиадреналининорадреналин. Под их воздействием бронхи и зрачки расширились, сердце забилось чаще, сжались сосуды кожи и кишечника, а кровоток в мозге и сердце вырос.

Тот же гипоталамус выделяет гормонкортиколиберин,в ответ на который передняя доля гипофиза выбрасывает АКТГ (адренокортикотропный гормон), а АКТГ, в свою очередь, подталкивает кору надпочечников выделятькортизол.

Кортизол более известен как гормон хронического стресса, и его справедливо связывают с массой негативных долгоиграющих последствий, например при профессиональном выгорании. В ситуации же кратковременного, острого стресса он не столь значим. В первую очередь он дает команду печени выбрасывать в кровь запасы глюкозы, что важно для оперативного снабжения мозга и сердца энергией.

Перечисленные механизмы активируются не только в момент игры, но, конечно, и в реальных стрессовых ситуациях: на экзамене, на матче по баскетболу, при публичном выступлении, на первом свидании, при споре с налоговой, при конфликте, знакомстве с родителями невесты и т. п.

Действуя на нервные клетки головного мозга, кортизол, и особенно кортиколиберин, создают состояние напряжения, тревоги, всплесков негативных эмоций – если что-то пошло не так.

Адреналининорадреналиннадпочечников тоже влияют на нейроны. Причем их действие существенно усиливается эффектами от того норадреналина, который продуцируется в самом мозге.

В глубине нашего головного мозга (точнее, в передней верхней части моста –pons) находится небольшая и очень древняя область, которая имеется уже у рыб. Она содержит несколько миллионов нервных клеток со слегка синеватой окраской. Область эту анатомы, не мудрствуя лукаво, назвали «голубое пятно» (лат.Locus coeruleus). Отростки клеток голубого пятна расходятся по всем структурам ЦНС – вплоть до спинного мозга. Выделяя норадреналин во время стресса по команде гипоталамуса, голубое пятно увеличивает скорость реакции, улучшает процессы обучения и формирования навыков (мы запоминаем, как преодолевать препятствия) и, что очень важно, создает основу для положительных эмоций при каждом успешном действии. И уж тем более в момент окончательного триумфа. Ура, мы победили!

Но все хорошо в меру, не устану это повторять. Чрезмерная активность этой системы делает поведение избыточно импульсивным, агрессивным, ухудшает процесс принятия решений. Голос предательски дрожит, руки совсем не героически трясутся, ладони потеют… Приходилось попадать в такие ситуации?

ХРОНИЧЕСКИЙ СТРЕСС С ПОСТОЯННЫМ ВЫСОКИМ УРОВНЕМ АДРЕНАЛИНА И НОРАДРЕНАЛИНА В КРОВИ МОЖЕТ ВЕСТИ К ГИПЕРТОНИИ, ГАСТРИТАМ И ЯЗВАМ.

Об этом мы еще поговорим в третьей книге серии, обсуждая страх, тревогу и посттравматические расстройства. Как говорится, «не переключайте канал».

Сейчас же важно указать, что в поток положительных эмоций в процессе компьютерной игры серьезный вклад вноситнейромедиатор дофамин(радость новизны, движений, ожидания вознаграждения). Параллельно уровень негативных эмоций в норме эффективно контролируют молекулысеротонина. Недостаточная активность систем дофамина и серотонина (что во многом, кстати, определяется генетическими факторами) создает дополнительный серьезный риск формирования игроманий. Не хватает дофамина – добудем, преодолевая все новые препятствия. Ну, на крайний случай хотя бы заполучим норадреналин. Избыток отрицательных переживаний из-за дефицита серотонина? Не вопрос, давай скомпенсируем их все тем же норадреналином. И чем больше разочарование от того, что не удалось пройти очередной уровень, тем сильнее хочется продолжить игру. И одолеть уже эту миссию с вертолетом в GTA: Vice City (считается одной из сложнейших миссий в истории компьютерных игр).

К этим эмоциональным качелям мы скоро вернемся при обсуждении лудомании – зависимости от азартных игр. Ведь именно они срабатывают в ситуации, когда человек за вечер теряет все свои деньги, а потом ищет способ вернуться в казино и продолжить во что бы то ни стало.

Во время игры активируется множество областей мозга:

•префронтальная кора– отвечает за выбор программ и запуск реакций;

•гиппокамп– нейросети памяти, пространственная навигация;

•мозжечок и стриатум– двигательные навыки и сенсомоторные координации;

•зрительная и слуховая кора– обрабатывают соответствующие потоки входных стимулов;

•моторные зоны головного и спинного мозга– непосредственно управляют сокращениями мышц с учетом сигналов от сухожилий, суставов, вестибулярной системы, кожной чувствительности.

При «игровом запое» нейросети всех этих структур значительно перегружаются и утомляются, растет уровень шумовых информационных потоков. По этой причине когнитивные функции угнетаются, снижается уровень внимания (перегрузка таламических центров), ухудшается контроль за тонкой моторной координацией, страдает («переполняется») гиппокампальная память. У мозга случается «перегрев», как если бы вы выжимали максимум из двигателя автомобиля длительное время.

Вред от чрезмерного увлечения компьютерными играми может проявляться и на уровне физического тела: скачки артериального давления, нарушения сердечной деятельности (аритмии), повреждения стенок ЖКТ из-за оттока от них крови во время стресса. Нарушается сон: тот же кортизол конкурирует с мелатонином, выработка которого и так снижена из-за длительного нахождения перед светящимся экраном. Словом, последствия для организма могут быть весьма разрушительными.

Кое-что хорошее

И все же – наряду с недостатками, проблемами, формированием поведенческой зависимости – компьютерным играм нельзя отказать и в преимуществах. Как сами по себе, так и геймификация процессов обучения – это весьма эффективные инструменты, которые способствуют развитию когнитивных навыков и повышают мотивацию. Например, сервис по изучению языков Duolingo использует игровой формат вместо скучной подачи грамматики – и остается одним из самых популярных в мире.

ИГРЫ ПОМОГАЮТ РАЗВИВАТЬ КРИТИЧЕСКОЕ МЫШЛЕНИЕ, ОСОБЕННО В ТЕХ ПРОЦЕССАХ, КОТОРЫЕ ТРЕБУЮТ ГЛУБОКОГО АНАЛИЗА И ПРОНИЦАТЕЛЬНОГО ПЛАНИРОВАНИЯ – ТЕ ЖЕ СТРАТЕГИИ В РЕЖИМЕ РЕАЛЬНОГО ВРЕМЕНИ. МНОГОПОЛЬЗОВАТЕЛЬСКИЕ ИГРЫ ЗАМЕТНО УЛУЧШАЮТ СОЦИАЛЬНЫЕ НАВЫКИ И ПОВЫШАЮТ УМЕНИЕ РАБОТАТЬ В КОМАНДЕ.

Еще в 2008 году проводилось исследование, где авторы рассматривали феномен аватара, который генерируется для онлайн-взаимодействия, и его пользу в рамках анализа собственной идентичности и социализации в виртуальных пространствах [16]. Геймификация активно применяется в обучении и рабочих процессах (как в тех примерах из области медицины, которые я приводил выше).

Еще один приятный бонус: в значительном проценте игр пользователи в каком-то смысле действуют аналогично ученым: формулируют собственные гипотезы, проверяют их, анализируют результаты и продолжают двигаться вперед. В мире действительно существует огромное количество игр, тренирующих память и логику. Так, например, The Witness представляет собой головоломку с открытым миром, где игроки должны решать загадки. Она прославилась как раз своими сложными задачами, требующими не только внимательности, но и креативности. В Shenzhen I/O, позиционируемой как «игра для программистов», участники и вовсе должны проектировать и писать коды для аналогов настоящих электронных схем. Сказанное справедливо по отношению ко всем казуальным видеоиграм [17] – простая механика, понятный процесс. Те же Angry Birds.

И конечно, позитивно влияют на развитие мозга детей, повышают их IQ компьютерные варианты шахмат, игры го или маджонг [18].

Так что играйте в игры – но делайте это с умом.

Что можно еще сказать, подводя черту под темой компьютерных игр и связанных с ними маний? О негативных эффектах вплоть до формирования зависимости уже много говорилось. Сделаю акцент на развитии нарушений социального взаимодействия и демотивированности по отношению к событиям в реальном мире. Виртуальность как будто вытесняет смыслы из окружающей действительности и присваивает их себе. На уровне мозговых структур это зачастую означает нарушение функций префронтальной коры – ее меньшую чувствительность к сигналам ассоциативной теменной коры (волевой контроль), а также центров положительного и отрицательного подкрепления (стриатум, миндалина) [19].

Отдельная проблема – влияние жестоких сюжетов видеоигр на рост агрессивности детей и подростков. Да, как бы многие ни хотели услышать обратное, но связь есть. Производители видеоигр всячески ее отрицают, однако научные данные по теме постепенно накапливаются – и в итоге могут служить основой законодательно вводимых ограничений в различных странах [20, 21, 22]. Более чувствительны к жестокому контенту видеоигр оказываются мальчики.

И все же теперь давайте выйдем из мира видеоигр и заглянем туда, где делают ставки и играют в карты.

Игры на азарт или на деньги: их влияние на мозг

Азартные игры обычно ассоциируются с офлайном, с полумраком какого-нибудь казино, где крупье с выученной улыбкой ловко сдает карты. Но, конечно, рисковать, выигрывать – и проигрывать – заядлый игрок может и в виртуальном пространстве. Например, делая ставки на исход футбольных матчей.

Игры на деньги – это интереснейший, мощный и глобальный феномен в психологии и экономике. Как сторонние наблюдатели, так и, собственно, сами участники рассматривают такие ситуации какспособ получения удовольствия, позитивных эмоций и даже как вариант заработка. Звучит заманчиво. Но последствия азартных игр, разумеется, бывают не только положительными, но и крайне отрицательными. При формировании зависимости,лудомании(от лат.ludo– «играть»), негативный эффект однозначно более выражен.

ЛУДОМАН НАНОСИТ ВПОЛНЕ РЕАЛЬНЫЙ, А ПОРОЙ НЕПОПРАВИМЫЙ ВРЕД СЕБЕ, СВОИМ БЛИЗКИМ, КОЛЛЕГАМ. ОН СПОСОБЕН ПРОИГРАТЬ ВСЕ СБЕРЕЖЕНИЯ, НЕДВИЖИМОСТЬ, ПОДСТАВИТЬ КОГО УГОДНО, СВЯЗАТЬСЯ «НЕ С ТЕМИ» ЛЮДЬМИ, ЗАНИМАЯ В ДОЛГ.

Лудомания может подвергать опасности саму жизнь человека или даже жизни многих. Вот почему игроки порицаются в классической мировой литературе (русская – не исключение) и в священных книгах разных религий. При этом А. С. Пушкин и Ф. М. Достоевский, как известно, были страстными картежниками. Много играл Н. А. Некрасов, причем почти всегда выигрывал.

Серьезные запреты и ограничения в отношении азартных игр есть и в мусульманских странах, и в Китае. Хотя даже там сохраняются государственные лотереи, букмекерские конторы, онлайн-ставки, не говоря уже о подпольном игорном бизнесе.

Для борьбы с азартными играми в России в 2009 году официально закрыли все казино и залы с игровыми автоматами. Осталось только четыре региона, где за чертой городов располагаются игорные зоны – только там разрешена работа казино и использование автоматов: Красная поляна недалеко от Сочи, Республика Алтай, Калининградская область и Приморский край (недалеко от Владивостока).

Впрочем, такая мера не слишком-то мешает гражданам продолжать играть на деньги. Например, по-прежнему разрешена деятельность букмекерских контор. В 2023 году около 6,5 миллионов россиян раз в неделю или чаще делали ставки на спорт. На участие в азартных играх за один квартал уходило около 320 миллиардов рублей, что в разы превышает траты за тот же период на интеллектуальную и духовную пищу: на книги и театры.

В азартных играх деньги служат чрезвычайно сильным, эмоционально значимым подкреплением. Это связано с самой их сутью и экономической функцией. Каждый человек знает, что деньги – концентрированное воплощение самых разных ресурсов и удовольствий. Хочешь впечатлений от путешествия по Китаю, хочешь попробовать деликатес, облегчить себе жизнь с помощью посудомоечной машины – все это можно получить в обмен на деньги. В нейромаркетинге при анализе привлекательности рекламных плакатов выяснилось: самое большое значение в зрительной картине мира для потенциального покупателя имеют лица других людей. Оно и понятно, мы существа социальные. А вот второе место уверенно занимают деньги – и чем в более конкретной форме, тем лучше: золотые монеты, пачки банкнот. Банковские карты тоже вполне сработают. Как и символы криптовалют.

Немного про историю азартных игр

Как я уже говорил в начале главы, самым древним костям, найденным археологами, более 5000 лет. Игра стара как мир, буквально – если за «мир» принимать нашу цивилизацию. В Древнем Риме это занятие существовало практически с момента основания, с VIII века до нашей эры, – описано множество вариаций игры, от простых до весьма сложных, с использованием стратегического планирования. Ведь функционал игры – не только развлечение, но и обучение, отработка навыков, моделирование жизненных ситуаций.

Само название «кости» связано с материалом, из которого они создавались. Более того, кубиками без особых затей могли быть мелкие кости животных – бабки.

У БЕДНЯКОВ ПОПУЛЯРНОСТЬЮ ПОЛЬЗОВАЛИСЬ КОСТИ ИЗ ДРЕВЕСИНЫ, БОГАТЫЕ МОГЛИ ПОХВАСТАТЬСЯ ИЗДЕЛИЯМИ ИЗ ДРАГОЦЕННЫХ КАМНЕЙ И МЕТАЛЛОВ.

Также бросание костей во все времена ассоциировалось с гаданием. Элемент непредсказуемости, заведомо ничего не предрешено – чем не перст судьбы? В этом случае полученный результат мог считаться божественным волеизъявлением, предсказывал скорую победу или проигрыш. И человек, вытряхивая

Многое, конечно, определяет то, насколько велик вклад в конкретную игру этой самой случайности. Ведь в шашках или шахматах оба игрока имеют в целом одинаковые шансы, победа зависит не от стечения обстоятельств, а от собственной головы. А вот как выпадут кости, на какой лунке рулетки замрет шарик, какая случится карта при сдаче – тут уже впору молиться всем известным богам…

Интересно, что Александр Сергеевич Пушкин предпочитал именно такую карточную игру – с максимальным вкладом случайного фактора. Не бостон, не винт и даже не дурака (наверняка ведь играл с няней), а штосс.

В штоссе (фараоне) игрок загадывал карту, а банкомет по очереди выкладывал карты колоды то направо, то налево. Если загаданная карта легла от него слева – забирал деньги игрок, справа – побеждал сам банкомет. В штосс играют персонажи «Пиковой дамы», играет и Николай Ростов в романе «Война и мир» (сам Лев Николаевич Толстой в молодости тоже немало денег спустил за карточным столом). Последнее и незаконченное произведение Михаила Юрьевича Лермонтова даже называется «Штосс».

Кстати, игральные карты появились заметно позже костей. Примерно с IX века они упоминаются в китайских источниках, с XI – в египетских. Дальше через мавританскую Испанию карты проникают в Европу и довольно скоро попадают под властную пяту государства. Уже с XIV века известны законы Италии и Франции, порицающие и запрещающие подобные игры. В России карты появляются в XVI веке, преследуются в XVII и, наконец, легализуются при Петре Первом.

Индустриальная эпоха внесла разнообразие в азартные игры как таковые. Игровые автоматы («однорукие бандиты») появились в конце XIX века. «Однорукими» они прослыли из-за рычага, запускающего процесс игры, а «бандитами» – потому что обдирали людей как липку: многие, увлекшись азартом, теряли все свои накопления.

ПЕРВЫЕ АВТОМАТЫ БЫЛИ ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО МЕХАНИЧЕСКИМИ. ВЫИГРАТЬ ДЕНЬГИ МОЖНО БЫЛО НА ОСНОВЕ ВЫПАДЕНИЯ СЛУЧАЙНЫХ КОМБИНАЦИЙ ЦИФР, ФИГУР, КАРТИНОК ИЛИ ДРУГИХ ЗНАЧЕНИЙ АВТОМАТА.

Они быстро завоевали популярность, ведь были простыми и увлекательными, что сделало их символом азартных игр. В отличие от традиционных карточных партий, автоматы не требуют навыков и зависят исключительно от удачи, что еще больше снижает порог вхождения. Никаких правил, никакого «запомни, какие карты уже выложил соперник» – дергай рычаг и надейся на джекпот, вот и вся наука. Конечно, с развитием игр росло и количество зависимых от них.

Прототипы рулетки известны с XVII века. Во Франции при кардинале Мазарини вовсю работали игорные дома, где поле для игры хоку имело 40 лунок, куда попадал шарик. Три лунки были помечены как зеро. Если шарик оказывался в них – ставка шла в пользу казино (то есть в «закрома» государства). Современные рулетки имеют по 18 пронумерованных красных и черных полей, одно или два зеро. Догадались, на рулетке с каким количество зеро лучше играть? Готовы попробовать?

Тогда вот вам главное правило игрока, который впервые забрел в казино: заранее решите, сколько денег вы готовы потратить, крупно напишите число на листе бумаги, положите лист в нагрудный карман и ни в коем случае не превышайте указанную сумму. Относитесь к потерянным деньгам как к плате за необычное и азартное времяпрепровождение. И еще одна важнейшая аксиома:выигратьу казино можно,выигрывать– не получится.

Почему мозг так любит игры на деньги

Сама возможность денежного выигрыша вызывает мощнейшую активацию областей мозга, отвечающих за вознаграждение и положительные эмоции, а также связанных с ними систем дофамина и норадреналина. Картина изменений весьма схожа с той, которая наблюдается при зависимости от видеоигр, но в более яркой форме. Настолько яркой, что лудоманию специалисты квалифицируют как заболевание, патологию [23].

Пристрастие к компьютерным играм все же не дотягивает до того, чтобы полноценно считаться заболеванием. А вот зависимость от азартных игр на деньги – однозначно нарушение, которое предполагает психотерапевтическое и даже фармакологическое вмешательство. Об этом мы еще поговорим в конце главы, а пока важно прояснить вклад различных нейромедиаторных систем в развитие игровой зависимости.

Напомню, чтонорадреналиновыеположительные эмоции связаны прежде всего с преодолением препятствий, ощущением победы в ситуации некой опасности и риска. А вотдофамин– это скорее про новые впечатления, творческие озарения, креатив, а еще – про радость движений.

В ТОТ МОМЕНТ, КОГДА ПАРТИЯ В ПОКЕР УСПЕШНО ЗАВЕРШИЛАСЬ И ВЫИГРЫШ У ВАС В КАРМАНЕ, В ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ КОКТЕЙЛЬ ДОБАВЛЯЮТСЯ КОМПОНЕНТЫ КОМФОРТА, УВЕРЕННОСТИ В СЕБЕ И ЗАВТРАШНЕМ ДНЕ, ПРОИСХОДИТ ВЫДЕЛЕНИЕЭНДОРФИНОВ.

С комфортом связаны, кроме того, такие молекулы, какацетилхолинианандамид[24, 25]. То есть при выигрыше даже небольшой суммы мозг отмечает: «Ого, все супер! Живем! Давай еще раз, точно получится».

Дофамин, норадреналин, эндорфины, ацетилхолин – все это результат работы конкретных нейронов и нейросетей внутри нашего головного мозга. Анандамид и соответствующие ему каннабиноидные рецепторы вообще вездесущи – они могут функционировать в самых разных синапсах в качестве дополнительного подкрепляющего фактора. Выделяясь в момент повышения вероятности конечного успеха (и уж тем более в момент окончательного выигрыша), все эти соединения на уровне коры больших полушарий закрепляют и делают более прочными программы, связанные с игрой. Мы выученно начинаем считать эту ситуацию классной, комфортной, «драйвовой».

Конечно, подобный механизм существует в мозге не для того, чтобы целенаправленно нам вредить и превращать в лудоманов. В норме такие программы на разных этапах эволюции помогали учиться избегать боли, добывать пищу, размножаться и заботиться о потомстве, узнавать новое, занимать все более высокие ступеньки в иерархии стаи. Изначально «задумка» хорошая. При этом каждая из перечисленных нейромедиаторных систем имеет собственный вход в кору больших полушарий, через который реализует свои подкрепляющие эффекты.

На уровне птиц и млекопитающих такое действие различных стволовых центров (голубое пятно / норадреналин, вентральная покрышка / дофамин, ядро Мейнарта / ацетилхолин) мощно дополняется эффектамиNucleus accumbens– прилежащего ядра прозрачной перегородки. Это ядро, находящееся в глубине больших полушарий, собирает подкрепляющие сигналы от центров конкретных потребностей, усиливает их и дополнительно направляет в кору. И это значительно ускоряет процессы обучения, формирования навыков и поведенческой адаптации.

В результате дофамин, который играет важнейшую роль в работе прилежащего ядра, начинает участвовать в подкрепляющих событиях, связанных с успешной реализацией разных программ, в том числе безопасности, пищевого, полового, родительского поведения. Так что в итоге именно дофамину будет справедливо вручить лавры главного нейромедиатора положительных эмоций.

ИГРЫ НА ДЕНЬГИ ВЫЗЫВАЮТ У ЧЕЛОВЕКА

Именно эти нейрофизиологические данные побудили исследователей классифицировать в DSM–5 лудоманию как аддиктивное расстройство, а не расстройство контроля над импульсами, как это было в DSM–4. То есть это полноценная зависимость, а не просто снижение способности к самоконтролю. Искусственное повышение активности дофаминовой системы (например, при лечении паркинсонизма соответствующими препаратами) увеличивает вероятность проявления зависимости от азартных игр [26]. Одновременно, как отмечают авторы, регистрируются гиперсексуальность, переедание и импульсивные покупки.

В целом роль денег в нашей жизни и их влияние на работу мозга – тема весьма интересная с точки зрения нейрофизиологии. Подробнее об этом мы поговорим в третьей главе этой книги.

Лудомания: симптомы и лечение

Лудомания, или игровая зависимость, определяется как разновидность нехимической зависимости – серьезное психическое расстройство, связанное с навязчивой тягой к азартным играм. Она характеризуется неспособностью контролировать себя в ходе игры и принимать разумные решения, невозможностью выйти из игрового процесса, несмотря на очевидные пагубные последствия для жизни, работы, кошелька и взаимоотношений с близкими. Словом, «здравый смысл выходит из чата», как теперь принято говорить.

Лудоманию рассматривают как форму поведенческой зависимости. Она включена в классификацию психических заболеваний, а также в Международный классификатор болезней МКБ–11 с кодом 6C50. Согласно обобщенным оценкам, лудоманией страдает от 1 % до 3 % населения Земли [27, 28].

Исходя из протоколов Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) и Американской психиатрической ассоциации (DSM–5), игроманию можно распознать по следующим симптомам и признакам:

Постоянные мысли об игре:человек поглощен размышлениями о прошлых играх и планированием будущих, всячески ищет средства и решения, лишь бы иметь возможность продолжать; со временем мысли становятся все более навязчивыми, постепенно теряется способность сосредотачиваться на других сферах жизни.

•Постоянная жажда увеличивать ставки:зависимый ставит все больше денег или тратит все больше времени, чтобы достичь того же уровня эмоционального подъема, который он испытывал раньше. Азарт требует новых уровней риска. Так проявляет себя процесс привыкания, хорошо изученный для фармакологических зависимостей.

•Попытки прекратить игру оказываются неудачными:несмотря на то что игрок осознает текущий или потенциальный вред, он продолжает делать ставки, зачастую страдая от тревоги, депрессии или других психологических расстройств, сопровождающих лудоманию.

•Ярко выражено абстинентное состояние (синдром отмены),опять-таки характерное и для фармакологических зависимостей: если по каким-то причинам человеку не удается поиграть, это вызывает эмоциональный и даже физический дискомфорт, который проявляется в раздражительности, беспокойстве, бессоннице, агрессивном поведении, плохом самочувствии.

•Проблемы в социальной и профессиональной сферах:азартные игры становятся приоритетом в жизни, вытесняя работу, отношения с семьей и друзьями. Зависимый избегает ответственности, игнорирует важные дела, отказывается от решения финансовых проблем. Снежным комом нарастают долги и кредиты, что может вести к потере имущества, банкротству. Высок риск начать занимать деньги «не у тех» людей, набрать микрозаймов, стать мишенью агрессивных коллекторов.

Внимательный читатель заметит, что список симптомов лудомании в значительной мере совпадает с признаками аддикции от компьютерных игр, которые перечислены в середине этой главы. Конечно, в случае зависимости от игр на деньги все симптомы выражены в более яркой степени и представляют гораздо бо́льшую опасность.

ПРИ ЛУДОМАНИИ ЯВНО СЧИТЫВАЮТСЯ ПРИВЫКАНИЕ И АБСТИНЕНЦИЯ, КОТОРЫЕ МОГУТ ПРИВЕСТИ К АСОЦИАЛЬНЫМ И НЕЗАКОННЫМ ДЕЙСТВИЯМ, К НАНЕСЕНИЮ ВПОЛНЕ РЕАЛЬНОГО ВРЕДА СЕБЕ И ОКРУЖАЮЩИМ – КАК ПСИХИЧЕСКОГО, МАТЕРИАЛЬНОГО, ТАК И ФИЗИЧЕСКОГО.

Игрок, крадущий из кассы компании деньги с целью отыграться, – типичнейший сюжет как литературы и кино, так и реальной жизни.

На нейронном уровне в основе лудомании лежит мощная (и порой оченькратковременная) активация систем вознаграждения, когда уровень норадреналина и дофамина, ключевых нейромедиаторов положительных эмоций, возрастает в ответ на ожидание выигрыша в сам момент ставки и/или в надежде на окончательную победу. Этот синаптический, происходящий вN. accumbensи коре больших полушарий, процесс создает иллюзию контроля над ситуацией и поддерживает убеждение, что «в следующий раз повезет». То есть мощный вброс нейромедиаторов происходит в моментпредвкушениявыигрыша, а не когда госпожа Удача наконец-таки улыбнулась. Это и представляет наибольшую опасность: выиграть можно только раз из миллиона, а предвкушает человек всегда.

Игрок продолжает делать ставки, чтобы вернуть потерянные деньги, несмотря на череду проигрышей, и верит, что следующая победа исправит все. Однако реальность такова, что зависимость только усиливается, втягивая человека в долговую яму. Нарастают и психологические проблемы. Лудомания тесно связана с депрессией, тревожными расстройствами, асоциальным поведением и даже суицидальными мыслями – целый букет, и весьма опасный.

Лечение лудомании

Лечение аддикции от азартных игр включает в себя несколько основных надежных методов и значительное число мало подтвержденных способов, которые зависят от личных особенностей пациента и тяжести нарушения.

Самый верный и научно доказанный подход – когнитивно-поведенческая терапия (КПТ). Этот метод помогает человеку осознать свои мысли и действия, имеющие негативные последствия. Психотерапевт анализирует и намечает возможные стратегии их изменения, чтобы пациент смог вернуться к нормальной жизни. Кокрановский обзор 2012 года подтверждает эффективность КПТ для снижения склонности к азартным играм, а также для уменьшения симптоматики, вызванной патологическим пристрастием [29]. При этом длительность терапевтического эффекта изучена относительно мало, прогнозы по сохранению результата КПТ весьма противоречивы и индивидуальны. Обычно речь идет о сроках в 1–2 года [30].

Основные направления в нелегком пути лечения лудомании:

•Психологическая помощь:индивидуальная и групповая терапия, семейная терапия.

•Медицинская помощь:медикаментозная терапия с применением антидепрессантов и препаратов, стабилизирующих настроение (обзор основных фармакологических подходов: [31, 32]).

•Лечение сопутствующих расстройств,поскольку лудомания часто сочетается с другими зависимостями (например, алкоголизмом) или психическими расстройствами, которые тоже требуют квалифицированной корректировки.

•Недопуск к азартным играм:зачастую для контроля зависимости требуется заблокировать человеку доступ к соответствующим заведениям и сайтам, предлагающим игры на деньги, и даже обеспечить лечение в стационаре под постоянным наблюдением специалистов.

Терапия – вещь обычно длительная, и не терпит принуждения. Она требуетдобровольного(это чрезвычайно важно!) иактивногосоучастия пациента и его близких, взаимодействия с психологами и психотерапевтами [33]. Мне как нейрофизиологу не раз случалось выступать перед аудиторией, где многие слушатели были текущими либо бывшими лудоманами, а также их родственниками. Я рассказывал об особенностях работы мозга и механизмах (в том числе клеточных и молекулярных) формирования зависимостей от азартных игр. Эти мои выступления можно рассматривать в качестве компонента психологической поддержки, ведь объективная научная информация позволяет вывести ситуацию из сферы эмоций и сугубо личностных проблем в область, когда многое можно понять и реально исправить. Чем больше знаешь о себе и своем мозге, почему происходит так или иначе, тем проще действовать, чтобы

В ЦЕЛОМ ИЗ ЗНАЧИТЕЛЬНОГО КРУГА ПОВЕДЕНЧЕСКИХ ЗАВИСИМОСТЕЙ ЛУДОМАНИЯ ПО СТЕПЕНИ ВЫРАЖЕННОСТИ И НЕЙРОБИОЛОГИЧЕСКИМ МЕХАНИЗМАМ НАИБОЛЕЕ БЛИЗКА К ЗАВИСИМОСТЯМ ФАРМАКОЛОГИЧЕСКИМ.

Последние нередко связаны с приемом веществ, сходных с дофамином или норадреналином, затрагивают те же нейросети систем подкрепления, что и азартные игры, нарушают работу тех же синаптических контактов [34, 35, 36]. На генетическом уровне предпосылками развития как лудомании, так и фармзависимостей, служат сходные изменения активности молекулярных компонентов систем дофамина, серотонина, эндорфинов, норадреналина, ацетилхолина, эндоканнабиноидной системы.

Как же физиологически оценить успех терапии лудомании? Использовать приборные методы диагностики активности головного мозга, такие как ЭЭГ и фМРТ. Они позволяют отслеживать изменения в работе нейронных сетей до и после лечения. Успешная терапия обычно сопровождается нормализацией активности в таких участках, как префронтальная кора, поясная извилина, гиппокамп, миндалина. Улучшается взаимодействие ассоциативной теменной коры с лобной долей (в том числе за счет роста эффективности связывающих эти области волокон белого вещества мозга). В результате растет когнитивный контроль, снижается импульсивность и уровень негативных эмоций. Параллельно используются нейропсихологические тесты, с помощью которых можно измерить улучшение внимания, памяти, способности контролировать эмоции и поведенческие реакции.

Так что при успешной терапии с лудоманией можно справиться, вернуть себе радость нормальной жизни и привести свой мозг в порядок. Не стоит отчаиваться – дорогу осилит идущий.

На этом мы, пожалуй, завершим исследование феномена азарта игроманий. Теперь вы – тот самый человек, которого не заманишь в казино и не заставишь спустить половину зарплаты на лотерею. Пусть у вашего кошелька не случится game over, ну а мы переходим к азарту движения и спорта.

Азарт: движение, спорт и экстрим

Одна из важнейших функций нашего тела – двигательная. Предки человека выживали во многом благодаря своей активности, ведь стейк из мамонта не продавали в супермаркетах верхнего палеолита. Охота включала бег, прыжки, лазанье, метание камней и копий. Все это влияло не только на физическую выносливость, но формировало уникальные адаптации в организме и нервной системе. Эти адаптации стали основой как точных, эффективных мышечных сокращений, так и двигательного обучения. А еще они явились базой для генерации положительных эмоций.

НАУКА ПОДТВЕРЖДАЕТ: РАДОСТЬ ДВИЖЕНИЙ – НЕ ПРОСТО СУБЪЕКТИВНОЕ ОЩУЩЕНИЕ И НЕ РЕКЛАМНАЯ КАМПАНИЯ ФИЗКУЛЬТУРНИКОВ. ЭТО РЕЗУЛЬТАТ СЛОЖНОЙ СОПРЯЖЕННОЙ РАБОТЫ ВСЕХ СИСТЕМ ОРГАНИЗМА, В ТОМ ЧИСЛЕ НА КЛЕТОЧНОМ, СИНАПТИЧЕСКОМ И МОЛЕКУЛЯРНОМ УРОВНЯХ.

На основе радости движений мозг ребенка, а потом и взрослого (лобная кора, мозжечок, стриатум) формирует и сохраняет моторные навыки. Двигательная память и основанная на ней работа мышц – важнейшая часть активности нервной системы. Чтобы ее реализовать, задействуются три четверти наших нейронов – гораздо больше, чем при мышлении, зрении и слухе или в работе мотивационно-эмоциональной сферы.

Быстрые и точные движения, направленные на эффективное взаимодействие с окружающим миром, – залог удовлетворения самых разных потребностей. Добраться до высоко висящего яблока, удрать от хищника, продемонстрировать свою ловкость партнеру во время ухаживаний («Смотри, как могу!»), победить конкурента и остаться «царем горы» на вершине сугроба – всему этому нейросети учатся, начиная с детских игр. Сделать лучше, чем я сделал вчера, – уже в этом есть элемент азарта и преодоления препятствий. Сделать лучше, чем конкурент, – это вообще суперзадача, и вот уже два козленка несутся наперегонки, а два котенка или щенка борются, выясняя, кто сильнее.

Игра позволяет убрать избыточную агрессию из такой конкуренции. В итоге мы получаем состязание, турнир, спорт, где элементы двигательной ловкости и выносливости (этап выделениядофамина) тесно переплетаются с азартным стремлением стать первым, победить, обогнать соперников (тут к процессу подключаетсянорадреналин).

Спортивный азарт испытывают и болельщики – во многом благодаря системам зеркальных нейронов, которые переносят на нас чужие действия и эмоции. В книге «Мозг и его потребности» я пишу об этом в седьмой главе.

Вот, скажем, финал большого чемпионата, футбольный форвард бьет решающий пенальти. Страсти накалены. Половина из многих тысяч следящих за матчем болельщиков вместе с ним ударяет по мячу – можно даже зафиксировать сокращения соответствующих мышц. Вторая половина зрителей вместе с вратарем прыгает в «девятку». Эмоции зашкаливают, букмекеры не успевают принимать ставки от всех желающих (вспомните предыдущую главу), жизнь бурлит и полна впечатлений! Так что если жена пилит вас за то, что вы «диванный» футболист, можно рассказать ей о зеркальных нейронах.

В этой же главе мы будем прежде всего обсуждать азарт спортсмена, положительные эмоции человека, который сам движется и соревнуется. Как и во всех подобных историях, здесь тоже есть область, когда азарт способен принимать избыточные и даже разрушительные, деструктивные формы. Фигурист, рискуя травмой, тренирует пятерной прыжок. Альпинист в одиночку идет на покорение восьмитысячника. Фридайвер берет глубину в 100 м, забыв о явной опасности для жизни. И это лишь малая часть возможных примеров.

Конечно, не все мы спортсмены и экстремалы. Начнем с того, что важно для каждого человека: попробуем выяснить, какие молекулярные и клеточные механизмы отвечают за положительные эмоции от физической активности.

Нейробиология радости движений

Когда мы двигаемся, в мозге происходит мощный выброс дофамина, причем в первую очередь того, который синтезируют нейронычерной субстанции. В нижней части нашего среднего мозга располагается небольшая область с клетками темного цвета. В конце XVIII века ее-то незатейливо и назвалиSubstantia nigra.

Нейроны черной субстанции направляют свои отростки-аксоны прежде всего в двигательные центры базальных ганглиев – так называемыйстриатум(иначе –полосатое тело). Стриатум локализован в глубине больших полушарий. Его нейросети отвечают за формирование моторных навыков (в том числе сложных, многокомпонентных), а дофамин в них выполняет две очень важные функции:

• обеспечивает общий уровень активности – по сути обобщенное желание что-то делать, шевелиться, запускать поведенческие программы;

• работает в качестве подкрепляющего фактора.

Дегенерация клеток черной субстанции ведет к снижению поступления дофамина в стриатум, что вызывает симптомы болезни Паркинсона. Основным препаратом, позволяющим уменьшить тяжесть этого заболевания, служит леводопа (L-дофа, дигидроксифенилаланин) – соединение, путем несложной реакции превращающееся в мозге в дофамин.

Важен дофамин и для деятельности второго ключевого центра двигательного обучения и памяти –мозжечка[37]. Мозжечок, как известно, сохраняет параметры конкретных движений, то есть решает эволюционно более древнюю и простую задачу, чем стриатум. Например, когда мы учимся танцевать, запоминание отдельных движений рукой или ногой обеспечивает мозжечок, а удержание в памяти танца целиком – стриатум.

Не так давно описаны прямые влияния мозжечка на черную субстанцию. Получается, что если по ходу освоения какой-то сложной моторной программы человек уже запомнил отдельные движения, то мозжечковые сигналы черезSubstantia

Обучение нейросетей стриатума и мозжечка – процесс, лежащий в основе автоматизации наших движений.Конечно, в ходе такого обучения пластичность и настройку нейросетей обеспечивает не только дофамин, но и множество других подкрепляющих факторов. Чтобы их перечислить и обсудить, в этой книге просто не хватит места. Но один из них в контексте азарта и соревновательности для нас очень важен:норадреналин,который синтезируется клетками голубого пятнав моменты стресса, конкуренции. Влияния норадреналина очень значимы как для мозжечка, так и для базальных ганглиев [40, 41].

Роль мозжечка и стриатума, таким образом, состоит не только в управлении движениями, но и в генерации эмоций. Эта часть их функций изучена пока далеко не полностью [42]. Тем не менее очевиден принципиально значимый вклад этих мозговых структур именно в сферу, связанную c радостью моторной активности и тех состязаний, в которые мы вступаем на двигательном уровне. Пробежать первым стометровку, прыгнуть выше всех, поднять максимальный вес в жиме лежа – и далее по списку дисциплин в программе Олимпийских игр. Или сдачи норм ГТО. Да и просто по факту спора в фитнес-клубе «А еще десяточку накинуть слабо?».

ВЫДЕЛЕНИЕ ДОФАМИНА СОПРОВОЖДАЕТ ЛЮБЫЕ ДВИЖЕНИЯ. РЕГУЛЯРНЫЕ ТРЕНИРОВКИ СТАБИЛЬНО УСИЛИВАЮТ ЕГО ЭФФЕКТЫ ПУТЕМ РОСТА АКТИВНОСТИ ДОФАМИНОВЫХ РЕЦЕПТОРОВ (ПРЕЖДЕ ВСЕГО D2–ТИПА) В САМЫХ РАЗНЫХ ЗОНАХ СТРИАТУМА [43].

При этом сказываются влияния не только черной субстанции, но и вентральной покрышки, взаимодействующей сN. accumbens(об этом мы много говорили в предыдущей книге серии, в главе 5, посвященной новизне).

Тренажеры, бег на средние и длинные дистанции, командные игры – все это активирует дофаминовую систему, позволяя нам ощутить прилив энергии и эмоциональный подъем. Даже небольшая физическая активность, например банальная прогулка на свежем воздухе, заметно улучшает настроение. Исследования показывают: достаточно 20 минут умеренной мышечной нагрузки, чтобы повысить выброс дофамина, а с ним и общий уровень положительных эмоций. Нет мотивации закончить рабочий отчет – сделайте разминку, поприседайте, и все получится. Параллельно усиливается и выделение серотонина, эндоканнабиноидов, факторов роста нервов (белок BDNF). Это закрепляет достигнутый успех, позволяет эффективнее бороться с ленью (вот тут особенно значимы D2-рецепторы), подталкивает человека к тому, чтобы сделать физическую нагрузку важной ежедневной привычкой [44]. Так что, вопреки расхожему выражению, в любой непонятной ситуации – двигайтесь.

Если же мы не только двигаемся, но и одновременно преодолеваем серьезные препятствия, рискуем, испытываем сильное утомление, боль в мышцах и связках – к перечисленным факторам присоединяются эффекты не тольконорадреналина,но иэндорфинов,нейромедиаторов болевого контроля. Возникает так называемая «эйфория бегуна» – мощный эмоциональный подъем вплоть до ощущения, будто море по колено. Короткая прогулка, конечно, к такому состоянию не приведет, а вот полумарафон, марафон, футбольный или баскетбольный матч вполне могут [45, 46].

Итак, радость движений естественна и важна для человека. Для древних людей высокий уровень мышечной активности был неотъемлемой частью жизни. Каждый день нужно было проходить по 20–30 километров в поисках еды, защищать дом от настырных гиен, создавать орудия.Homo Sapiensверсии XXI века, конечно, значительно сдал позиции в активности. Но у нас есть фитнес-залы, домашние тренажеры и уличные спортплощадки. А еще можно бегать, плавать, исследовать мир, общаться и просто получать удовольствие – на этом фоне моторные автоматизмы оттачиваются до совершенства, вплоть до тонких движений пальцев, эмоционально яркой речи и мимики.

Радость движений – важнейшая эволюционная адаптация, которая мотивировала не засиживаться надолго на одном месте, расширять территорию (вот они, непоседы и «пассионарии»), овладевать все более сложными приемами охоты и труда и, как следствие, выживать в условиях, где другие виды исчезали.

А еще регулярная физическая активность помогает поддерживать здоровье сердечно-сосудистой, нервной, эндокринной, иммунной и других систем организма. Думаю, вы это прекрасно понимаете.

БОЛЕЕ ТОГО, ПОКАЗАНО, ЧТО АКТИВНО РАБОТАЮЩИЕ МЫШЦЫ ВЫДЕЛЯЮТ В КРОВЬ ОСОБУЮ КАТЕГОРИЮ РЕГУЛЯТОРНЫХ МОЛЕКУЛ. ИХ НАЗВАЛИ «МИОКИНЫ», И ОНИ ОЧЕНЬ ВАЖНЫ ДЛЯ ЭФФЕКТИВНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ МОЗГА – ОСОБЕННО ВЫСШИХ ЗОН, СВЯЗАННЫХ С ОБУЧЕНИЕМ И ПАМЯТЬЮ [47].

Словом, не пренебрегайте спортом и повышайте выброс миокинов.

Citius, altius, fortius: соревновательность и игра

В наш мозг эволюционно заложена не только радость движений, но и склонность к соревновательности. Для человека и высших животных победить – значит получить преимущественный доступ к пищевым ресурсам, к партнерам для размножения, стать лидером в стае или сообществе. Кто первый встал – того и тапки. Для победы важно быть быстрым, гибким, выносливым. А еще – уметь планировать свои действия, «играть» в команде, быть настойчивым и целеустремленным, терпеть и отказываться от сиюминутных удовольствий ради призового места на пьедестале.

Вот на поверхность воды так удачно упала муха. Какая из рыб схватит ее раньше всех? Или, скажем, в рой комаров-самцов влетела самка – ух ты! Кто из соперников окажется самым чутким к ее писку, не «прощелкает момент» и первым приступит к спариванию? Таких примеров в природе не счесть.

В ХОДЕ КАК ЭВОЛЮЦИИ КАЖДОГО БИОЛОГИЧЕСКОГО ВИДА, ТАК И РАЗВИТИЯ НАШЕЙ С ВАМИ ЦИВИЛИЗАЦИИ РЕАЛЬНАЯ КОНКУРЕНЦИЯ, КОТОРАЯ ЧАСТО СОПРОВОЖДАЕТСЯ ДРАКОЙ И ДРУГИМИ ПРОЯВЛЕНИЯМИ АГРЕССИИ, СПОСОБНА РИТУАЛИЗИРОВАТЬСЯ.

Превращаться в соревнование, в игру. Например, выдранные с мясом клочья шерсти трансформируются в состязание «кто кого перекричит». О значимости подобных игр написана великая книга нидерландского философа и культуролога Йохана ХёйзингиHomo ludens(«Человек играющий»).

Соревнования, происходящие по определенным правилам, становятся частью культуры, в том числе в сфере движений, физической конкуренции отдельных игроков и команд. Состязание – всегда нешуточный вызов и стресс. Спросите любого школьника на «Веселых стартах». В спорте это борьба не только с соперником, но зачастую с самим собой: ради лучших показателей, более значимых успехов, преодоления барьеров своей психики и тела. Такая борьба, подкрепленная долговременными планами и дедлайнами, стимулирует организм и мозг на всех уровнях: физическом, эмоциональном, когнитивном.

Физиология спорта – обширнейшая область современной науки. В ней значительное внимание уделяется механизмам острого и хронического стресса, о которых мы немного поговорили в предыдущей главе. Особая сфера – тренировка мышц и повышение их ресурсов: скорости, выносливости, силы сокращения. Специфика тренировок, конечно, радикально различается для спринтера и марафонца, для фехтовальщика и штангиста.

На высших уровнях спортивных достижений значимую роль играют индивидуальные генетические факторы. Они определяют не только особенности строения мышечной ткани, но и, например, специфику ее кровоснабжения (капиллярную сеть), симпатическую иннервацию сосудов

Хорошо известно, что наличие соперников приводит к более высоким показателям, чем индивидуальные занятия. Бросать мяч в кольцо или отыграть баскетбольный матч в команде, отрабатывать удары на боксерском мешке или выйти для спарринга на ринг – разница в результатах будет огромная. Это связано с «эффектом аудитории» или «социальной фасилитации» [49, 50], когда присутствие посторонних меняет поведение человека, запускает сравнение собственных достижений с чужими. Слежение за успехами других активирует в мозге зоны, отвечающие заанализ и «отзеркаливание» реакций конкурентов(миндалина, поясная извилина, островковая кора, орбитофронтальная кора), что стимулирует желание превзойти соперников или хотя бы приблизиться к их уровню. «А, ты пробежал дистанцию за 27 секунд? Давай-ка я тебя „сделаю“!»

СОРЕВНОВАТЕЛЬНОСТЬ ПОМОГАЕТ НАМ СПРАВЛЯТЬСЯ С ВНУТРЕННИМИ ОГРАНИЧЕНИЯМИ.

Люди нередко склонны занижать свои способности, но участие в состязаниях ведет к мобилизации ресурсов, и вот уже «вдруг» нашлись силы для того, что раньше казалось невозможным. Спортсмены часто рассказывают, как во время турнира, забега, матча они испытывают неожиданный прилив энергии, что позволяет превзойти собственные рекорды. Американский психолог Михай Чиксентмихайи назвал это состояниепотоком.Оно возникает, когда мозг полностью сосредоточен на цели, а человек забывает о времени и усталости.Поток,судя по всему, связан с активацией всего спектра систем подкрепления, что создает ощущение всеобъемлющего удовольствия и полного погружения в процесс [51, 52]. Пресловутое «второе дыхание», открытия которого мы часто ждем, находясь на дистанции.

Анализ «Большой пятерки» свойств личности (экстраверсия, доброжелательность, добросовестность, эмоциональная стабильность, открытость) у спортсменов с высоким уровнем достижений показал, что они отличаются от тех, кто не занимается спортом, по всем перечисленным параметрам. Отличия чемпионов от спортсменов среднего уровня наиболее значимы по параметрам добросовестности и эмоциональной стабильности – то есть по нацеленности на результат, работоспособности, контролю импульсивности и стресса [53].

Соревновательность полезна, конечно, не только для профессиональных спортсменов, но и для любителей. Например, участие в городских забегах или состязаниях по плаванию мотивирует тренироваться чаще и интенсивнее, что улучшает здоровье и выравнивает эмоциональный баланс. Даже околовиртуальные турниры, такие как фитнес-челленджи в социальных сетях или видеоигры с элементами спорта, активируют те же системы вознаграждения, что и реальные. Так что не пренебрегайте игрой в теннис на X-Box или челленджем «30 дней планки» в канале Telegram. Ввязывайтесь смело.

Но важно учитывать и темную сторону соревновательности. Она способна становиться источником постоянного и чрезмерного стресса, особенно если собственные ожидания или ожидания окружающих вас «болельщиков» слишком высоки. Речь идет не только, например, о проигрышах и реакции на них, но также о бесконечной гонке, переутомлении, преодолении себя ради достижения цели. Это может привести, с одной стороны, к снижению самооценки и эмоциональному выгоранию, с другой – к нешуточным физическим травмам. Поэтому соревновательность в здоровой ее форме должна быть направлена не только на победу, но и на удовольствие от процесса. Важно как радоваться собственным достижениям, так и осознавать реально существующие и неизбежные ограничения. Если вы объективно не можете поднять штангу в 100 кг, не доводите себя до госпитализации регулярными попытками. А если это так уж необходимо – тренируйтесь и идите к цели постепенно.

Наблюдение за соревнованиями, в которых мы не участвуем, тоже может активировать зоны мозга, связанные с вознаграждением. Это объясняет колоссальную популярность спортивных мероприятий и огромное количество болельщиков, собирающихся вокруг различных видов спорта. Сообщества футбольных фанатов по всему миру – яркий тому пример. Сама идея победы – не своей лично, но любимого спортсмена или команды – вызывает радость, поскольку мозг способен проецировать успех кумиров на себя. Вот вам для примера названия двух научных статей, посвященных реакциям нервной системы болельщиков: «Племенная любовь: нейронные корреляты страстной вовлеченности футбольных фанатов» [54]; «Активация вентрального хвостатого ядра и передней островковой доли во время оценки ценности страстных поощрительных сигналов» [55]. Почитайте перед тем, как отправиться на матч ЦСКА – «Динамо» например, и понаблюдайте за своими реакциями.

Спорт: не только победы, но и призы

В древности спорт был тесно связан с культурными традициями и являлся одним из основных видов развлечений. В античных Олимпийских играх, которые зародились в Древней Греции в VIII веке до нашей эры, спортсмены соревновались во славу богов и своей родины. Их победы считались эталоном доблести, физического совершенства, а призом обычно становился лавровый венок – символ чести и признания.

Несмотря на то что спортивный подвиг в целом был бескорыстным и участник соревнований выступал на энтузиазме, за чемпионством могли следовать и вполне материальные бонусы. Победителей по мере возможностей одаривали как окружающие, так и власти предержащие. Освобождение от налогов, земля в качестве презента – личная выгода в итоге становилась такой же значимой частью мотивации спортсменов, как и благородные идеалы. Лавровый венок – хорошо, но на хлеб его, как говорится, не намажешь.

Там, где спорт полностью переориентировался на зрелищность, масштабы вознаграждений особенно вырастали. В Древнем Риме такую функцию выполняли гладиаторские бои. Они стали самым ярким примером того, как спортивные состязания превращаются в коммерческие и пропагандистские предприятия. Гладиаторы, даже будучи рабами, могли добиться колоссального успеха, популярности и обрести свободу. Их выступления собирали тысячи любопытных, а лучшие бойцы получали славу, деньги, роскошные дары, влиятельных покровителей и покровительниц, обеспечивая свое будущее. Организаторы зрелищ тоже в накладе не оставались. Приведу пример афиши на стене в древних Помпеях: «Двадцать пар гладиаторов, принадлежащих Авлу Суетцию Антенио и его вольноотпущеннику Нигеру, будут сражаться в Путеолах 17, 18, 19 и 20 марта. Также будет травля зверей и спортивные состязания».

С ПАДЕНИЕМ РИМСКОЙ ИМПЕРИИ МНОГИЕ ВИДЫ СПОРТА УТРАТИЛИ ПОПУЛЯРНОСТЬ, НО ПОТРЕБНОСТЬ ЛЮДЕЙ В СОРЕВНОВАНИЯХ И СТРЕМЛЕНИЕ К ЗАСЛУЖЕННЫМ НАГРАДАМ НИКУДА НЕ ДЕЛИСЬ.

В Средние века рыцарские турниры затевались не только как военные учения, но и становились настоящим зрелищем. Их, конечно, нельзя назвать совсем уж спортом, но общих черт с фехтованием, борьбой и конными состязаниями очень много. Победители завоевывали уважение соратников и представителей знати, а заодно получали восторженное внимание прекрасных дам и нередко – солидное материальное вознаграждение.

Спорт продолжил существовать и в эпоху Возрождения, когда восстановился авторитет классической культуры Античности. Так что не одной росписью Сикстинской капеллы жил Ренессанс. Просвещение же отличалось интересом к танцам, рапирам и шпагам, к верховой езде. XIX

Новый этап открыло восстановление Олимпийских игр в 1896 году, хоть изначально они и были сугубо любительскими. Но постепенно многие государства, частные лица, спонсоры стали выплачивать победителям денежные призы. С 1988 года участие профессионалов в Олимпиадах является вполне легитимным.

Особая история – «технические» виды спорта. Яркие, зрелищные, но требующие огромных затрат: автогонки, мотоспорт, гонки на катерах, парусные соревнования, парашютизм, авиаспорт. И конечно, кроме Олимпийских игр, существуют развитые системы чемпионатов мира, отдельных стран и континентов, национальные соревнования, международные кубки и т. д.

Такое многообразие позволяет сохранять высокий уровень азарта как для участников, так и для зрителей. А поскольку внимание потенциального покупателя является важнейшим товаром современности [56], его «собирают» и продают организаторы соревнований. Платят деньги тут, конечно, рекламодатели. Бизнес – и ничего личного.

К середине ХХ века спорт оказался важной и неотъемлемой частью мировой экономики. Любая крупная корпорация инвестирует в футбол, баскетбол, бокс, биатлон… Для бизнеса это эффективный способ продвижения собственной продукции и ценностей. Подписываются фантастические по стоимости контракты со звездными чемпионами, которые готовы рекламировать что угодно – от чипсов, газировки, лекарств и косметики до автомобилей и недвижимости. Появился Криштиану Роналду в роликах шампуня Clear – и вот уже сотни тысяч его фанатов задумались, а не начать ли мыть голову тем же средством, что и их кумир. Работает безотказно.

В итоге зрители оказываются погружены в спортивные процессы очень глубоко: они не просто наблюдают за соревнованиями и болеют за полюбившихся спортсменов. Публика получает настоящее шоу, а заодно и возможность копировать своих кумиров в одежде, питании, образе жизни – вплоть до маний подражания, поклонения и даже преследования [57].

Спортивные допинги

В конце XIX века, когда соревнования неуклонно становились все масштабнее, а призы значимее, возник особый феномен –допинг(от англ. dope – «принимать наркотики»). Первые случаи применения стимулирующих веществ зафиксированы в конном спорте, где владельцы лошадей использовали всем известный кофеин, а также стрихнин (сильнейший яд, который в микродозах активирует двигательные центры мозга, а в токсичных количествах вызывает судороги) и кокаин, чтобы улучшить результаты своих скакунов. Подходы, разработанные для животных, позже нашли применение и в соревнованиях между людьми. «Почему бы и нет?» – подумали спортсмены и организаторы. Действительно.

В те времена спорт (да и медицина) еще не выработали жесткие правила в отношении психостимуляторов. Более того, «эксперименты» с подобными соединениями считались частью прогресса. Например, на Олимпийских играх 1904 года марафонец Томас Хикс бодро победил благодаря коньяку и стрихнину. Стрихнин дважды вводили ему прямо на дистанции для поддержания сил. Так что медалист Хикс – один из первых известных случаев использования допинга. Запрет на стрихнин в спорте был принят только в конце 1960-х, с появлением Медицинской комиссии МОК (Международного олимпийского комитета). В 1999 году было образовано Всемирное антидопинговое агентство (WADA).

В первой половине ХХ века популярность стимуляторов постоянно росла. Амфетамины, изначально позиционировавшиеся как препараты для расширения бронхов, стали использовать в целях повышения физической активности, концентрации, выносливости. Во время Второй мировой войны эти вещества, усиливающие работу дофаминовых и норадреналиновых синапсов, активно применялись германскими, а позже – американскими военными [58]. Связь амфетаминов с театрами военных действий, а также с зонами политической нестабильности сохраняется и в настоящее время [59].

В 1950-е годы стимуляторы стали популярны у водителей-дальнобойщиков и нашли свое место в спорте. Особенно это проявлялось в дисциплинах, где на первое место ставились максимальная выносливость и борьба с усталостью. Например, в велогонках.

В эти не столь далекие времена использование допинга воспринимали скорее как индивидуальную находчивость, а не как нарушение или тем более преступление. Участники соревнований экспериментировали с веществами открыто, врачи национальных сборных искали безопасные и эффективные способы улучшения результатов. А зрители хлопали: «Ну каков хитрец-молодец!»

ЛЕГКАЯ И ТЯЖЕЛАЯ АТЛЕТИКА, ЛЫЖНЫЙ И ВЕЛОСПОРТ СТАЛИ СВОЕГО РОДА ПОЛИГОНОМ ДЛЯ ИСПЫТАНИЙ РАЗЛИЧНЫХ ПРЕПАРАТОВ.

В противовес этому еще в 1930-е годы начались дискуссии о возможных негативных последствиях применения стимуляторов. Прежде всего – амфетаминов и производных эфедрина. К этому времени накопились весомые данные о побочных эффектах, включая истощение, сердечно-сосудистые осложнения и даже летальные исходы. Тем не менее на практике спортсмены продолжали использовать стимуляторы – все ради победы. И лишь смерть датского велогонщика Кнуда Йенсена на Олимпиаде 1960 года, а потом и гибель англичанина Тома Симпсона на этапе «Тур де Франс» в 1967 году запустили процесс, который привел к контролю применения допингов. Рекомендую ознакомиться с биографией Тома Симпсона, становившегося даже чемпионом мира (!), как с примером маниакального стремления к спортивной победе любой ценой. Даже ценой собственной жизни.

Как работает допинг

Амфетамины и подобные им молекулы действуют прежде всего на нервную систему (стриатум,N. accumbens), создаютздесь и сейчасиллюзию способности продолжать состязание. «Нет, ты не истощен, энергия не закончилась, ты можешь, давай, двигайся». Хотя на самом деле, конечно, человек уже «закончился». Разрушительные последствия применения таких веществ более чем очевидны: привыкание и зависимость, инсульты, инфаркты, импотенция, вплоть до внезапной смерти от переутомления.

А еще присутствие амфетаминов в организме легко детектировать. Вот почему им на смену постепенно стали приходить более скрытые варианты допингов, не столь резко, но реально повышающие силу и выносливость, – препараты с эндокринным механизмом действия. Скажу несколько слов только о двух группах:анаболических стероидахиэритропоэтинах.

Анаболические стероиды,синтетические производныетестостерона,способны значительно увеличивать мышечную массу и силу. Они проникли в спорт еще в 1950-е годы, найдя для себя нишу в тяжелой атлетике. Но массовое применение началось только в 1970-е, на них «подсели» тяжелоатлеты, легкоатлеты, пловцы, не говоря уже о бодибилдерах.

ЭФФЕКТИВНОСТЬ СТЕРОИДОВ КАК ДОПИНГОВ ВЕСЬМА ВЕЛИКА, НО ВМЕСТЕ С ТЕМ ОЧЕВИДНЫ И СЕРЬЕЗНЫЕ ПОБОЧНЫЕ ЭФФЕКТЫ: ГОРМОНАЛЬНЫЕ ДИСБАЛАНСЫ, ПОВРЕЖДЕНИЯ ПЕЧЕНИ, СЕРДЕЧНО-СОСУДИСТЫЕ ПРОБЛЕМЫ, ПРОЯВЛЕНИЯ АГРЕССИИ.

Особенно вероятны проблемы для женского организма, оказавшегося накачанным производными тестостерона: могут происходить глубокие изменения во внешности и физиологии.

В Восточной Германии (ГДР) государственная система подготовки спортсменов включала обязательное использование анаболических стероидов. Часто препараты выдавали девушкам под видом витаминов. Да, было завоевано множество медалей, но позже оказалось, что сотни атлетов пострадали от последствий допинга. Около 10–15 лет назад правительство Германии приступило к выплате денежных компенсаций

В настоящее время анаболические стероиды – это не столько спортивные допинги, сколько препараты, применяемые бодибилдерами и, если шире, значительным процентом тех, кто занимается фитнесом [60, 61]. Цель понятна – быстрое достижение более высоких результатов, в том числе эстетических. Конечно, «стероидные бицепсы» наберут сотни лайков в соцсетях, но при этом риски нанести долгосрочный вред организму весьма велики. Характерно, что бодибилдеры не отступают даже перед WADA и предлагают разделять допинг на безопасный «экологичный» и на вредоносный. В качестве дополнительного материала и для разрушения иллюзий предлагаю прочесть публикации об отношении к анаболикам Арнольда Шварценеггера. Который, помимо всего прочего, семь раз побеждал в конкурсе «Мистер Олимпия».

В 1980-х годах на сцену вышли эритропоэтины (ЕРО) – гормоны, стимулирующие выработку красных кровяных клеток, эритроцитов, и, как следствие, повышающие способность организма переносить кислород. В медицине эти препараты применяются при нарушениях функций красного костного мозга и тяжелых анемиях. Эритропоэтины оказались особенно востребованы в видах спорта, связанных с выносливостью: велогонки, лыжи, легкая атлетика, бокс, теннис. ЕРО позволяют тренироваться дольше и интенсивнее, сохраняя высокую работоспособность на соревнованиях. Однако избыточное их применение вызывает сгущение крови: растет гематокрит – соотношение объема эритроцитов к объему жидкой плазмы. А это уже приводит к риску тромбозов, инсультов и других серьезных осложнений. И конечно, о честных соревнованиях речь тоже уже не идет.

Можно увеличить гематокрит и естественным путем, накручивая круги на стадионе в высокогорье или занимаясь скайраннингом где-нибудь на Алтае. Разреженный воздух беден на кислород, и организм пытается адаптироваться, усиливая выработку эритроцитов. Но ведь это сложно, долго, да и не всегда «под рукой» есть высокие горы. Гораздо проще сделать десяток инъекций ЕРО.

В 1990-е применение эритропоэтинов в большом спорте было почти повсеместным, а способы обнаружить их в крови появились только в нулевые годы. Но и сейчас получится схитрить, если принимать препараты в низких дозах в «правильное» время – то есть задолго до тестов на соревнованиях [62].

Отдельный вопрос – существование области так называемых «терапевтических исключений», когда те же структуры WADA разрешают конкретным спортсменам принимать препараты по рекомендациям лечащих врачей. В итоге абсолютно легально используютсяинсулинитироксины, мочегонныеиобезболивающиелекарства,стимуляторы(при диагнозах «СДВГ» и «астма»),стероиды(«почечная недостаточность»). Выходит и не допинг вовсе, а «то, что доктор прописал». Буквально. Чаще всего в списке исключений оказываются атлеты из США, Франции, Италии. Имена и фамилии являются врачебной тайной, до которой, впрочем, вполне успешно добираются хакеры.

В целом в спорте, прежде всего на уровне крупнейших состязаний с внушительными призовыми фондами, происходит постоянная гонка между теми, кто создает новые средства для повышения результатов, и теми, кто пытается эти средства выявить. Фармацевтические компании продолжают разрабатывать и выпускать препараты, повышающие спортивные достижения: гормон роста и инсулиноподобный фактор роста 1 (IGF–1), новые версии стероидов, нейротрофины, «генный допинг» [63] и т. д. Поговорим немного о них.

Управление генами в спорте отнюдь не является фантастикой или делом далекого будущего.

СУТЬ ГЕННОГО ДОПИНГА ЗАКЛЮЧАЕТСЯ ВИЗМЕНЕНИИ АКТИВНОСТИ ОПРЕДЕЛЕННЫХ УЧАСТКОВ ДНК,ОТВЕЧАЮЩИХ ЗА ФИЗИЧЕСКИЕ СПОСОБНОСТИ.

Мишенями могут быть области, которые управляют выработкой того же эритропоэтина, а еще ген миостатина и гены, регулирующие соотношение быстрых и медленных сократимых волокон в мышцах. При этом генная инженерия, непосредственно изменяющая ДНК (например, при помощи технологии CRISPR/Cas9), не требуется. Достаточно использовать РНК-фрагменты, мягко влияющие на степень экспрессии (активности) генов.

Нейротрофические препараты – еще одно направление, которое «отметилось» в сфере допингов. Так, вещества, способные стимулировать выработкубелка BDNFили активировать его рецепторы, могут улучшить взаимодействие нейронов головного и спинного мозга. Это особенно значимо в видах спорта, где требуется высокая координация и умение быстро принимать решения: фигурное катание, единоборства, художественная гимнастика, скалолазание.

Генная терапия, РНК-терапия, нейротрофины используются в медицине, например, для лечения нейродегенеративных заболеваний. Их потенциальное применение в спорте, конечно, вызывает серьезную тревогу. Это же относится к препаратам с митохондриальным механизмом действия, способным улучшить энергетический обмен клеток (тот же скандально известный мельдоний); к пептидным соединениям, которые способствуют регенерации после травм (тканевые факторы роста) и т. д. А вот кофеин допингом не является, так что никто не откажет атлету в чашечке утреннего эспрессо.

Одна из широко обсуждаемых современных технологий –электростимуляция мозга(его поляризация). Этот метод предполагает использование слабых электрических токов для активации определенных зон коры больших полушарий. Есть данные, что стимуляция передней части лобной доли может улучшить мотивацию и сосредоточенность, а стимуляция моторной коры – повысить точность движений [64].

И совсем уж новая сфера, которую подарил нам век нынешний, – применение экзоскелетов и роботизированных устройств для тренировок и восстановления. Такие системы позволяют спортсменам тренироваться с высокой интенсивностью, снижая риск перегрузки мышц и суставов. Как и электростимуляция, экзоскелеты не считаются допингом (пока). Но их применение вызывает споры, ведь спортсмены, имеющие к ним доступ, получают заметное преимущество при подготовке к соревнованиям. Удовольствие это не из дешевых и отрыв в показателях дает довольно большой. Так что этический вопрос «справедливо/несправедливо» по-прежнему остается открытым.

Работа на пределе возможностей

Азарт, настрой на достижение новых вершин, на преодоление существующих границ особенно значим для молодых атлетов. Он играет важную роль в их решении заниматься профессиональным спортом: «Я смогу! Я буду лучшим и совершу то, чего до меня никто не делал!» Особенно ярко это проявляется в экстремальных видах, где возможности человеческого тела подвергаются жесткой проверке.

Рассмотрим, к примеру, борьбу сумо. Мы уже говорили о специфической диете сумоистов в первой книге, но как они тренируются и соревнуются? Этот, казалось бы, неторопливый вид спорта требует невероятных физических и психологических усилий. Профессиональный борец живет по строгому режиму, где каждый элемент распорядка – от питания до сна – направлен на максимальное улучшение результата.

БОРЦЫ СУМО СТРЕМЯТСЯ НАБРАТЬ МАССУ, ПРЕВЫШАЮЩУЮ 150 КИЛОГРАММОВ, ЧТОБЫ ДОМИНИРОВАТЬ НА РИНГЕ, НО ПРИ ЭТОМ СОХРАНЯЮТ УДИВИТЕЛЬНУЮ ЛОВКОСТЬ.

Смотришь и поражаешься: как при такой тучности вообще можно обладать слаженной координацией? Ответ: высочайшей ценой в виде здоровья. Нагрузки на суставы и сердечно-сосудистую систему невероятно высоки, что делает сумо весьма и весьма опасным видом спорта, с учетом длительного воздействия на организм.

Марафоныиультрамарафоны,которые предполагают расстояния, превышающие стандартные 42 километра и 195 метров, – еще один пример соревнований, где организм работает на пределе. Здесь нет противника, кроме времени, расстояния и собственного тела. К тому же каждый километр требует не только физической выносливости, но и колоссальной силы духа [65]. В ультрамарафонах, где дистанция иногда зашкаливает за

Во время ультрамарафонов организм буквально «пожирает» сам себя, используя мышечную ткань в качестве источника энергии. Неудивительно, что такие соревнования сопровождаются высокой степенью травматизма – от растяжений и переломов до серьезных повреждений внутренних органов [66].

Горные лыжи и сноубординг (особенно фрирайд) – еще одна группа экстремальных видов активностей и связанных с ними предельных нагрузок. Спортсмены рискуют не только здоровьем, но и жизнью. Скорости на спусках могут достигать 250 км/ч, и даже крошечная ошибка, малейшая невнимательность или неправильный поворот тела ведет к трагедии. Эти дисциплины считаются одними из наиболее травмоопасных: разрывы связок, переломы, повреждения позвоночника – лишь часть типичных ситуаций, требующих срочной медицинской помощи. К сожалению, последствия порой (и часто!) необратимы.

В контексте травматичности особое место занимают контактные виды спорта. Это не только вполне очевидные бокс и боевые искусства, здесь-то все понятно, но и такие дисциплины, которые на первый взгляд могут показаться не слишком экстремальными. Американский футбол, хоккей, регби – это про постоянные столкновения, падения, удары. Немало случаев, когда хоккеисты намеренно друг друга сшибают, толкают соперников в борт катка. Вы наверняка видели хоть раз ролики с этими эпичными ледовыми побоищами. Наиболее опасными считаются черепно-мозговые травмы. Казалось бы, ну получил пару раз по голове. Но такие травмы накапливаются, делая игру серьезным риском для здоровья и увеличивая вероятность, например, болезни Паркинсона [67].

Несколько особняком стоят профессиональное скалолазание и альпинизм, которые могут невинно начинаться в тренировочных залах и на скалодромах, но часто тяготеют к самым высоким точкам Земли. Наиболее желанным, конечно, является покорение Джомолунгмы, известной всем как Эверест. Заветная и буквально заоблачная мечта многих! В декабре 2020 года его согласованная Китаем и Непалом высота составила почти 8849 м. Такое восхождение – испытание, требующее не только превосходной физической подготовки, но и адаптации организма и мозга к экстремальному высокогорью. Атмосферное давление на высотах более 8000 м – только треть от нормального уровня. Температура может опускаться до –60 °C, ветер часто дует со скоростью более 150 км/ч. И вы стоите посреди этого природного великолепия – каково?

На высокогорье мозг сталкивается с серьезной гипоксией – явным дефицитом кислорода. Первоначально организм увеличивает частоту дыхания и сердечных сокращений, но этого оказывается недостаточно для полноценной работы. На высоте 5000 м и выше, когда концентрация кислорода снижается вдвое от нормы, начинается ухудшение памяти и концентрации. В таких условиях даже привычные действия становятся сложными для выполнения и человек рискует ошибиться в любой момент своего восхождения [68]. И я имею в виду действительно простые действия, не акробатические кульбиты: элементарно поднять ногу и поставить ее на камень, например.

Вот почему для альпинистов так важна высокогорная адаптация в течение примерно месяца. На Эвересте северный и южный базовые лагеря располагаются на высотах 5150 м и 5364 м соответственно. Постоянный дефицит кислорода в крови приводит к усилению выделения почками гормона эритропоэтина (как раз то, о чем мы говорили выше в контексте допинга ЕРО). Под влиянием ЕРО красный костный мозг активизирует образование эритроцитов, их доля от общего объема крови (гематокрит) растет. Кстати, за изучение молекулярных механизмов этого процесса в 2019 году была вручена Нобелевская премия по физиологии и медицине.

НО, ДАЖЕ НЕСМОТРЯ НА АДАПТАЦИЮ, БОЛЕЕ 97 % ВОСХОЖДЕНИЙ НА ЭВЕРЕСТ СОВЕРШАЮТСЯ С КИСЛОРОДНЫМИ БАЛЛОНАМИ. ТЕ ЖЕ, КТО ОПРОМЕТЧИВО ПЫТАЕТСЯ ОБОЙТИСЬ БЕЗ НИХ, РИСКУЮТ ПОЛУЧИТЬ СЕРЬЕЗНЫЕ ГИПОКСИЧЕСКИЕ ТРАВМЫ МОЗГА, ЕГО ОТЕКИ.

Впрочем, наличие баллонов тоже не является абсолютной гарантией от таких травм. Неподготовленный человек может столкнуться с гипоксическим повреждением нервной системы уже на высоте от 3000 м [69].

Вот, скажем, никакой не восхожденец, а обычный турист в шлепанцах, который при помощи канатной дороги за полчаса поднялся до верхних станций Домбая (более 3100 м) или Приэльбрусья (более 3700 м). У него есть все шансы ощутить симптомы так называемой горной болезни: головную боль, тошноту, головокружение, спутанность сознания, усталость. Если вы вдруг окажетесь в такой ситуации, важно внимательно следить за самочувствием, и когда очевидно не по себе – немедленно вниз!

Альпинист или даже турист, путешествующий, например, по Тибету, попадает в более суровые условия. В его планы не входит экстренный спуск, необходимо как-то адаптироваться, и порой организм не выдерживает. Для примера можете прочесть историю гибели на Эвересте 33-летней туристки из Канады Шрии Шах-Клорфайн: недостаточно подготовленная, но невероятно упрямая, она не пережила именно спуска. И вообще, ознакомьтесь со списком погибших на Джомолунгме: в нем, с учетом 2024 года, около 350 имен, восемь из них – граждане РФ. Есть даже целое исследование со статистическим анализом смертей [70].

Мы говорим на этих страницах о спортивном азарте и экстриме. Восхождения на Эверест с этой точки зрения – ярчайший пример того, как некая идея захватывает человека и подталкивает рисковать жизнью без какого-либо внятного объяснения. Покорить вершину мира – да, круто, но абсолютно иррационально и нецелесообразно. В большом спорте, подвергаясь опасностям и даже принимая допинг, атлет рассчитывает на известность, материальный успех и рекламные контракты с крупными брендами. В случае же Эвереста герои-альпинисты ХХ века почти полностью уступили место коммерческим туристическим группам. При этом общая стоимость успешного восхождения в сопровождении шерпов с учетом всех затрат, в том числе на кислород, составляет 150–200 тысяч долларов. Это, наверное, один из самых дорогих существующих способов подвергнуть свою жизнь опасности ни за что. Завоюете ли славу? Нет. «Воткнете флажок» на вершине? Может быть. Но для мира ваш подвиг пройдет бесследно.

Реально рискуя потерять здоровье или даже погибнуть, вы становитесь лишь одним из тысяч покорителей, да еще и ожидаете «в пробке» на самой вершине – ведь благоприятных для подъема дней всего 10–15 за год, а желающих в базовых лагерях сотни, и каждый заплатил большие деньги. Рассчитывать на взаимопомощь на вершине Эвереста тоже не приходится. На это намекают десятки неубранных тел погибших в поле зрения каждого восходителя.

Теперь спустимся с гор в глубины океанов. Похожая ситуация разворачивается и в области спортивного («технического») дайвинга, и особенно фридайвинга. Погружениями в моря, океаны, реки, озера с аквалангом регулярно занимаются миллионы людей в мире. Технически это весьма сложная дисциплина, хотя в современных реалиях риска получить травму на малых глубинах почти нет. Однако часть дайверов в поисках азарта и адреналина начинают заниматься глубокими погружениями. Да, когда-то их интересовали коралловые рифы и разноцветные рыбки. Но сейчас гораздо больше привлекает ощущение опасности при достижении глубины 30 м, 60 м и более (вплоть до 200–300 м).

Погружаться-то можно относительно

«Помните, как первые смельчаки погружались на 50, на 100 метров? Теперь это могут очень многие. Так что вопрос в правильной подготовке. У меня достаточно способностей, я нахожусь в гармонии с собой и своей совестью. И мировой рекорд для меня – стиль жизни. Надо твердо верить в то, что ты делаешь, при этом быть нормальным – без завышенной самооценки. Есть два состояния, в которых я никогда не стану нырять: беспокойство и слишком большая самоуверенность».

Дайверу-экстремалу жизненно важно знать о свойствах газовых смесей кислорода с азотом и гелием, которые позволяют относительно безопасно дышать на разных глубинах.

ФИЗИОЛОГИЯ ДАЙВИНГА – ОЧЕНЬ СПЕЦИФИЧЕСКАЯ ОБЛАСТЬ, КОТОРАЯ ВО МНОГОМ ПЕРЕСЕКАЕТСЯ С ИССЛЕДОВАНИЯМИ РЕАКЦИЙ ОРГАНИЗМА ЧЕЛОВЕКА НА ВЫСОКОГОРЬЕ. В ОБОИХ СЛУЧАЯХ ЧРЕЗВЫЧАЙНО АКТУАЛЬНА ПРОБЛЕМА МОЗГОВОЙ ГИПОКСИИ.

У дайверов она часто связана с ишемией – ухудшением кровотока через сосуды на фоне высокого внешнего давления. Есть статья, где анализируются негативные изменения структуры белого вещества у профессиональных дайверов, причем даже без признаков и симптомов декомпрессионных повреждений [71].

В отличие от дайвинга, где используется специальное оборудование, обеспечивающее дыхание (сродни кислородным баллонам альпинистов на Эвересте), у фридайвера есть только маска, ласты или моноласт и гидрокостюм. И нет никакого запаса кислорода, кроме того, что в крови, в грудной клетке. То есть погружение происходит просто на задержке дыхания.

Чем глубже, тем выше давление воды – 1 атм на каждые 10 м. Такое давление, а также нарастающая гипоксия-ишемия – это серьезнейшее испытание для мозга и всего организма, которому приходится функционировать в крайне экстремальных условиях. Тело не понимает, на кой черт его загнали во все это, но делает максимум, что в его силах.

Погружение фридайвера длится несколько минут: обычно 4–6, но иногда и дольше. Первый этап обучения, как правило, происходит в бассейне, где необходимо освоить навыки задержки дыхания, продувки ушей без затрат воздуха, а также релаксации и жесткого самоконтроля. Ведь когда спортсмен окажется в настоящем водоеме, у него легко может развиться серьезный стресс и даже паническая атака. А на фоне дефицита кислорода это сильно снижает уровень осознанности, концентрации, нарушает координацию движений – и все это чрезвычайно опасно [72].

ОПЫТНЫЕ ФРИДАЙВЕРЫ ФОРМИРУЮТ СПЕЦИФИЧЕСКУЮ СПОСОБНОСТЬ К ДЛИТЕЛЬНЫМ ЗАДЕРЖКАМ ДЫХАНИЯ И КОНТРОЛЮ СТРЕССА. У НИХ ЗНАЧИТЕЛЬНО УВЕЛИЧИВАЕТСЯ ОБЪЕМ ЛЕГКИХ И ГЕМАТОКРИТ, ЭТО ПОЗВОЛЯЕТ ЭФФЕКТИВНЕЕ ЗАПАСАТЬ КИСЛОРОД ПЕРЕД ПОГРУЖЕНИЕМ.

Тренировки способствуют тому, что при погружении изменяется циркуляция крови по основным сосудам, уменьшается частота сердечных сокращений, снижается потребление кислорода [73]. В связи с этим, кстати, элементы фридайвинга предлагается даже использовать для контроля панических атак [74].

Действующим рекордсменом мира по фридайвингу является россиянин Алексей Молчанов, он способен опускаться на глубины более 130 м. Это примерно здание в 40 этажей! Только вниз, туда, где со всех сторон давит толща воды.

Ну и чтобы достижения Алексея не смотрелись одиноко на страницах этой главы, вот вам еще несколько впечатляющих примеров рекордов, вдохновляющих своим азартом, вызывающих изумление стремлением к победе и самореализации – на грани безумия и смертельного риска.

Австриец Феликс Баумгартнер в 2012 году совершил прыжок с высоты 39 км (километров!). Находясь в специальном скафандре, он до раскрытия парашюта смог преодолеть звуковой барьер, достигнув скорости 1350 км/ч.

Немецкий серфер Себастьян Штеунер в 2020 году покорил волну высотой более 26 м у побережья Прайя-ду-Норти в Назаре, Португалия. В 2024 году он «приплюсовал» к рекорду еще 2,5 м. Ждем официального подтверждения!

В 2016 году американский бейсджампер Люк Эйкинс выпрыгнул из самолета с высоты в 7,6 км без парашюта (!) и приземлился на специальную эластичную сетку размером всего лишь 30х30 м. Даже представлять такое страшно.

Француз Эрик Барон в 2000 году установил рекорд скорости на велосипеде, разогнавшись до 223 км/ч, спускаясь со снежной горы. Смелость и безрассудство чистой воды.

В январе 2025 года эстонец Яан Русе, чемпион мира по слэклайну – хождению по слабо натянутой стропе, – прошел по стометровому канату между двумя небоскребами в Дубае на высоте 224 м. Что особенно символично – в свой день рождения, который, к счастью, ничем не омрачился.

Продолжать можно почти бесконечно, а при желании добавить сюда и не только профессиональных спортсменов. Взять хотя бы актера Тома Круза (1962 года рождения, между прочим), который много лет самостоятельно выполняет опасные трюки в кино. В июне 2025 года он установил мировой рекорд с занесением в книгу Гиннесса, совершив 16 прыжков с горящим (!) парашютом для съемок фильма «Миссия невыполнима: Финальная расплата».

Велик не только перечень самих рекордов, но и просто список дисциплин, относящихся к экстремальным видам спорта. Вот несколько:

• банджи-джампинг, или тарзанка, – как с неподвижной площадки, так и, например, с воздушного шара;

• дайвинг в пещерах;

• дельтапланеризм;

• фрирайдинг – лыжи, сноуборд, велосипед;

• каякинг на порогах горных рек;

• ледолазание;

• вулкан-бординг – катание на доске по слою свежевыпавшего вулканического пепла и недавно застывшей лавы;

• а теперь постарайтесь не смеяться – экстремальная глажка одежды; нужны утюг, гладильная доска и какое-нибудь очень труднодоступное место!

Что-то мне подсказывает, большинство читателей сейчас крутят пальцем у виска и бормочут: «Дурдом какой-то, все сказанное точно не про меня». Но при этом все мы, затаив дыхание, смотрим видео, на котором очередной бейсджампер прыгает с вершины небоскреба или, надев вингсьют, пролетает под скальной аркой… Красиво, захватывающе. Зеркальные нейроны работают вовсю, позволяя нам, свидетелям сего безрассудства, хоть немного присоединиться к этим ощущениям. Именно бейсджампинг, кстати, признан самым опасным в мире видом спорта, после идут автогонки, а третье место занимает дельтапланеризм.

Таков наш азарт движения, соревновательности и экстрима. Ну а мы продолжаем путь – впереди исследование феномена денег и того, с каким азартом мы их тратим и зарабатываем.

Азарт: деньги, нейробиология покупок и шопоголизм

В двух первых главах мы поговорили об азарте, связанном с играми и спортивными состязаниями. Спорт – это проверка на прочность собственного организма: его силы, ловкости, скорости реакции. Преодоление реальных препятствий и усталости через «не могу», а порой даже – превозмогание боли. Многие компьютерные игры имитируют именно спортивные соревнования. Серьезная физическая нагрузка в такой ситуации исчезает, а вот обусловленные выделением норадреналина эмоции сохраняются.

В итоге оказывается, что на

В прошлых главах периодически всплывала тема денег, материальных призов. Нынешний спорт невозможно представить без достойных вознаграждений. И деньги – фундаментальное понятие, когда речь идет об азартных играх. Само слово «азарт» имеет происхождение, связанное с игрой в кости. Заработать, выиграть, найти или даже умыкнуть чужие деньги – древнейшие сюжеты мифологии и литературы. Как бы кому-то ни хотелось «быть скромнее», но вокруг этого блага выстраивается жизнь большинства из нас. И секрет прост: их можно обменять практически на что угодно.

ДЕНЬГИ СПОСОБНЫ ПРЕВРАТИТЬСЯ В НЕПОСРЕДСТВЕННУЮ РАДОСТЬ УДОВЛЕТВОРЕНИЯ ПОЧТИ ЛЮБОЙ ПОТРЕБНОСТИ. А ЕЩЕ ОНИ ПОЗВОЛЯЮТ ПОЛУЧИТЬ ПОЛОЖИТЕЛЬНЫЕ ЭМОЦИИ ОТ РОСТА ВЕРОЯТНОСТИ ТАКОГО УДОВЛЕТВОРЕНИЯ:МОЖЕТ, Я И НЕ ПОЛЕЧУ НА МАЛЬДИВЫ ЭТОЙ ОСЕНЬЮ, НО У МЕНЯ ЕСТЬ ТАКАЯ ВОЗМОЖНОСТЬ, И ЭТО ПРИЯТНО.

В данном случае эмоции идут не столько из стволовых структур, сколько из коры больших полушарий: из нашей личной модели мира, из вероятностного прогнозирования и приближения к цели. Ключевые мозговые структуры в такой ситуации – ассоциативная теменная кора и поясная извилина. То есть, чтобы обрадоваться, нашему мозгу даже не обязательно держать в руках новенькую модель смартфона. Достаточно понимать, что на банковском счете есть некоторое количество свободных денег для его покупки, – так работают ассоциации.

Монеты, банкноты, банковские карты как материальное воплощение возможности удовлетворить желания и потребности для мозга чрезвычайно значимы. Об этом уже немало было сказано в первой главе. Деньгами весьма активно занимаетсянейромаркетинг– особая область науки на стыке психологии, физиологии и экономики. Она появилась в XXI веке и исследует разные варианты взаимодействия покупателя и продавца, механизмы эффективности рекламы и, собственно, процесс принятия решения о приобретении товара – в том числе с учетом его стоимости. Азарт получения денег и покупки чего-то нужного (или ненужного) – тоже сфера интересов нейромаркетинга и поведенческой экономики (нейроэкономики) [75].

Как всегда, в этой области имеются как золотая середина, так и крайности: расточительность в виде импульсивных покупок и ее антипод – скупость. Обо всем этом мы и поговорим в данной главе. Но начнем с небольшой исторической справки.

История денег

Деньги как универсальный обменный эквивалент довольно точно отражают общую эволюцию человеческого общества и экономики. С окончанием последнего ледникового периода около 10 тысяч лет назад развитие скотоводства, земледелия, а затем и появление городов привели к более эффективному производству еды, одежды, предметов обихода, орудий и оружия. Появился избыточный продукт и четкое разделение труда. Внутри древней общины члену племени важно было все уметь самому – и огонь добыть, и шкуру выделать, и копье смастерить. Но с развитием цивилизации каждый принялся заниматься своим делом. Появились крестьяне и ремесленники, и обмен результатами их труда стал насущной необходимостью.

При этом обмен натуральными товарами оказался не очень удобен. Ты можешь купить у соседа кувшин молока за корзину яблок. А если речь о стаде или партии амфор, о земельном наделе? Многие товары были слишком тяжелыми и громоздкими, либо их трудно было измерить. Как решить эту проблему? Судя по всему, первыми придумали выход древние шумеры, использовавшие глиняные таблички-векселя. Разные таблички для разных видов товаров, причем выпуск векселей осуществляли храмы, которые одновременно функционировали как склады продукции. Уже тогда религиозное бодро шагало под руку с материальным. И лишь много позже произошел переход к серебру в виде колец, слитков – и к золоту.

Известны, конечно, случаи использования в качестве денег раковин каури или шкурок животных, но благородные металлы в этом смысле оказались наиболее удобны. Золото и серебро прямо-таки просятся стать деньгами благодаря своей редкости, долговечности и легкой делимости на части. Медь и бронза тоже подходят, но их ценность заметно ниже.

В АНТИЧНОСТИ ПЕРВЫЕ НАСТОЯЩИЕ МОНЕТЫ С ЧЕКАННЫМ ЦАРСКИМ КЛЕЙМОМ БЫЛИ ИЗГОТОВЛЕНЫ В ЛИДИИ (СОВРЕМЕННАЯ ТУРЦИЯ) ОКОЛО 680 ГОДА ДО Н. Э. МОНЕТЫ ЖЕ СТАЛИ ОСНОВОЙ ДЛЯ ДЕНЕЖНОГО ОБРАЩЕНИЯ В ДРЕВНЕЙ ГРЕЦИИ И РИМЕ, А ТАКЖЕ В СОПРЕДЕЛЬНЫХ ГОСУДАРСТВАХ.

Изготавливались они из сплава золота и серебра –электрума. Изначально пропорции были 1:1, но с течением веков доля золота по понятным причинам постепенно уменьшалась.

В Китае что-то вроде медных монет отливали еще за тысячу лет до нашей эры. Они напоминали раковины, панцири черепах и, возможно, имели не торговое, а погребальное значение. Прошла пара десятков веков, и во времена империи Юань провели смелую инновацию – предложили использовать бумажные деньги. Банкноты смогли заменить разношерстные монеты и исходно на государственном уровне обеспечивались серебром. Затем из-за избыточной эмиссии ценность бумажных денег всего за сто лет упала более чем на порядок, а восстание Красных повязок и появление империи Мин в 1368 году полностью разрушили данную систему.

В Европе первые массовые выпуски банкнот начались в 1660-х годах в Стокгольме. В Россию бумажные деньги пришли при Екатерине II, и в 1769 году был учрежден Государственный ассигнационный банк – первое звено на пути к Центральному банку РФ. До этого, начиная с князя Владимира Святославовича, выпуском золотых, серебряных и медных денег ведали монетные дворы. Большое хождение имели также монеты других государств, серебряные слитки, стеклянные и сердоликовые бусы, раковины каури. Известны и особые овручские пряслица – изготовленные из уникального розового песчаника диски с отверстиями. И никаких вам обменников!

В XIX веке, при массовом переходе мировой экономики на бумажные деньги, банкноты были привязаны к золотому стандарту. В ХХ веке в связи с глобальными экономическими кризисами и мировыми войнами эта связь постепенно была утеряна и практически все страны перешли на фиатные деньги, не имеющие физического обеспечения (от латинскогоfiat – «да будет так»). Точкой невозврата стал август 1971 года, когда президент США Ричард Никсон отменил привязку к золоту американского доллара.

С развитием технологий появились банковские карты и электронные деньги. Следующий шаг – криптовалюты, которые в принципе не обеспечиваются какими-либо государственными органами и демонстрируют явное сходство с финансовыми пирамидами и экономическими пузырями. По мнению Билла Гейтса, криптовалюты полностью основаны на теории «большего дурака» – то есть на азартной спекуляции активом, который покупается с целью перепродажи и получения прибыли.

Мотивирующие стимулы и роль денег

Деньги

Все мы имеем личные представления о разных типах денег и валют, о накоплении и инвестициях, об «арифметике» средств, о денежных табу. Один держит валюту под матрасом, другой покупает акции. Кто-то набирает микрозаймы по каждому поводу, кто-то принципиально не берет кредитов. Конечно, у каждого из нас разный уровень финансовой грамотности, но все равно психологическое отношение к деньгам – дело строго индивидуальное. Кем-то и вовсе правят установки бабушек и дедушек, считающих, что богатство – зло и явный маркер принадлежности к преступному миру. Тем не менее есть общие законы влияния денег и их символов на наш мозг.

Картинка с изображением монет и банкнот интенсивно активирует не только зрительные центры мозга человека, но также области, связанные с эмоциями, мотивациями, принятием решений. Происходит это чрезвычайно быстро: по данным статьи 2011 года различение монет, имеющих актуальную ценность, и тех, что уже вышли из употребления, занимает всего около 0,15 секунды [76]. Занимается этимверетенообразная извилина.Более известна она как область, обеспечивающая опознавание лиц людей или, например, отличающая живые объекты от неживых. Авторы делают вывод, что нейросети этой зоны проходят процесс социально-обусловленного обучения и настраиваются на очень быструю детекцию любых актуальных на данный момент денежных знаков. Интересно, что при проведении исследования сама стоимость монет мало влияла на реакции веретенообразной извилины. При этом не связанное с деньгами усилие, а именно различение слова от псевдослова (бессмысленного набора слогов) занимало в два раза больше времени – около 0,30 секунды. Близость к кошельку оказалась мозгу милее.

Обещание денежного подкрепления, привязка его величины к успеху выполняемых заданий очень серьезно меняет реакции человека как в реальной жизни, так и в ходе экспериментальных исследований.

«СДЕЛАЙ» И «СДЕЛАЙ – И ТЕБЕ ЗАПЛАТЯТ» ИМЕЮТ СОВЕРШЕННО РАЗНУЮ СИЛУ ВОЗДЕЙСТВИЯ ДАЖЕ ПРИ ПРОЧТЕНИИ САМИХ ФРАЗ. ЭТОТ ЭФФЕКТ НАБЛЮДАЕТСЯ УЖЕ В ДОШКОЛЬНОМ ВОЗРАСТЕ, КОГДА ПРЕДСТАВЛЕНИЕ О ДЕНЬГАХ СКОРЕЕ СИМВОЛИЧЕСКОЕ И МАЛО СВЯЗАНО С ИХ КОНКРЕТНЫМ ПРИМЕНЕНИЕМ [77].

Упоминание о деньгах в контексте какой-либо ситуации описывают понятием денежного прайминга.При этом собственно феномен прайминга (от англ.priming– «грунтовка, затравка») очень широк. Он распространяется на любое предварительное воздействие, которое способно менять в позитивную либо негативную сторону реакции человека на последующие стимулы. Если говорить совсем современным языком, это эдакий «прогрев» аудитории, чтобы подтолкнуть ее к тому или иному действию. Прайминг задает нужный настрой, вызывает ассоциации. Он может быть вербальным (словесным) или невербальным (запахи, музыка). В разной степени эмоционально значимым, осознаваемым или даже неосознаваемым. Представьте: вы в винном отделе супермаркета. В динамиках ненавязчиво звучит французская музыка, и вашему мозгу кажется, что сама Эдит Пиаф нашептывает: «Ну купи что-то из Франции, бокал бургундского – твой выбор на сегодня». Если же зазвучит что-то итальянское, то вы с большой вероятностью возьмете вино с Апеннинского полуострова.

Денежный прайминг–перспектива денежного вознаграждения или даже просто присутствие денежных знаков– ведет к улучшению качества деятельности, заметному росту субъективной значимости происходящего для человека. Это показывает множество исследований [78, 79].

Визуальное изображение денег способно вызывать явные эмоциональные реакции мозга, возбуждая те же его участки, что еда или секс [80]. В числе прочего активация происходит в вентральном полосатом теле (стриатуме) базальных ганглиев – в том самомNucleus accumbens,о котором мы регулярно вспоминаем. Показано, что еда возбуждает преимущественно наш правый стриатум, секс – левый, а деньги – обе эти области. Можно сказать, двойной поток удовольствия!

Рекламные постеры и ролики, на которых изображены деньги или связанные с ними предметы роскоши, например люксовые часы или яхта, могут быть очень эффективными. Как и все, что человек может в принципе проассоциировать с богатством. Банкноты и монеты, сундуки с пиратскими сокровищами, карты, на которых изображено место нахождения клада, способны не только привлекать внимание, но и повышать мотивацию к действию, проводя общую линию с успехом, статусом, комфортом.

РЕКЛАМА, В КОТОРОЙ АКЦЕНТ СДЕЛАН НА ДЕНЕЖНУЮ ВЫГОДУ, НА СКИДКУ, НА НЕКИЙ ПУСТЬ ДАЖЕ НЕ ВСЕМ ПОНЯТНЫЙ КЕШБЭК, ВЕДЕТ К БОЛЕЕ ВЫСОКОМУ УРОВНЮ ВОВЛЕЧЕННОСТИ ПОТЕНЦИАЛЬНОГО ПОКУПАТЕЛЯ И ПОВЫШАЕТ ЕГО ГОТОВНОСТЬ ПРИОБРЕСТИ ТОВАР.

Этот эффект особенно заметен, когда продавец ориентируется на импульсивное потребление и внезапное принятие решений. «Покупай скорее, скидка только сегодня! Единственный день, когда вы получите 20 % кешбэка горячими пирожками!» Какими пирожками, зачем… Это уже неважно: мозг готов подчиниться. При этом использование в рекламе изображений купюр и монет, с помощью которых можно усилить эффект ролика или постера, законодательно не ограничено, в отличие, например, от рекламных образов детей.

Упоминание денег, материальной выгоды – важнейший компонент мошеннических схем и финансовых пирамид. И, несмотря на многократные и многолетние предупреждения, воз и ныне там. Граждане продолжают и, к сожалению, продолжат попадаться на все более изощренные уловки преступников. В последнее время те активно используют компьютерные достижения, в частности связанные с дипфейками. Дипфейк – технология на базе искусственного интеллекта, способная через аудио и видео полностью подделать личность кого-либо и выдать от его имени ложную информацию. И что, если это будет кто-то, чьему авторитету вы полностью доверяете?..

С другой стороны, слишком частое использование денежных символов может вести к адаптации и привыканию. Со временем воздействие даже таких стимулов становится менее эффективным, как и любых растиражированных образов, например привлечение селебрити по поводу и без. Каков выход, как удержать внимание покупателя? Можно сделать это изменением количества, обещая все бо́льшую выгоду: «Выиграй миллион!» становится недостаточным. И вот мы уже получаем на кону лотерей миллиарды. А можно действовать через изменение качества: покупая товар, получаешь не денежную скидку, а шанс выиграть квартиру, машину, путешествие или хотя бы еще один рулон туалетной бумаги. Ну кто откажется?

«Обезьяньи деньги»

С точки зрения значимости для мозга денег как феномена очень интересны эксперименты с использованием аналогов монет у обезьян. Больше всего работ проводилось на шимпанзе и капуцинах. Приматы в таких опытах обучаются обменивать жетоны (токены) на пищу или другие ресурсы. Вполне себе товарно-денежный обмен. Это позволяет изучить способности наших ближайших эволюционных родственников к абстрактному мышлению и

В одном из наиболее обстоятельных исследований [81] рассмотрены эксперименты с шимпанзе, которые использовали в качестве «денежной единицы» пластиковые трубки. Ученые обнаружили, что обезьяны не только способны быстро формировать навыки обмена, но и явно учитывают соотношение выгоды и затраченных усилий. Никто не хочет «вкалывать за копейки»!

Изучалось поведение в группе из шести особей, которые жили в неволе в достаточно большом вольере с имитацией природных условий. Токен – пластиковую трубку длиной 10 см – шимпанзе могли взять из контейнера в одном из углов вольера. За него можно было, практически не сходя с места, получить у наблюдателя кусочек моркови, либо, пройдя некоторое расстояние (в одной из серий эксперимента – поднявшись на высоту шести метров), обменять трубку на виноградину.

Быстро, в течение первого же дня исследования, обучились все особи, кроме альфа-самца, который, как можно предположить, сперва решил, что «не царское это дело». Только через несколько дней он снизошел до участия. Обезьяны предпочитали виноград, несмотря на более высокие энергозатраты (пространственное дисконтирование). Однако про морковь тоже не забывали, то есть просматривалась значимость фактора разнообразия в питании. Кроме того, шимпанзе применяли тактики выпрашивания токенов и еды, отъема, а также тактику переноса нескольких трубок сразу. Не одним же честным трудом блага получать, надо и грабеж попробовать, и попрошайничество.

В других экспериментах обезьяны оказались способны:

• распознавать символическую стоимость каждого отдельного денежного аналога, суммировать ценность нескольких токенов (шимпанзе, но не капуцины);

• могли проявлять признаки риска и импульсивности в ходе принятия «финансовых решений»;

• активно накапливали токены (отставленная награда, временное дисконтирование), сотрудничали и конкурировали [82].

В естественной среде известны случаи, когда приматы «грабят» туристов с последующим обменом похищенного – очков, смартфонов – на еду. Например, этот «грешок» водится за длиннохвостыми макаками на Бали [83], причем навык передается в стае за счет подражания – как культурный феномен. Будьте бдительны на Бали! В полиции ваше заявление, если что, не примут.

Поведенческая экономика

Одна из наук, изучающая взаимодействие человека с денежными знаками, – поведенческая экономика. Ее определяют как междисциплинарную область, объединяющую нейробиологию, психологию, социологию и экономические теории.

НАИБОЛЕЕ ОБЩАЯ ЦЕЛЬ ПОВЕДЕНЧЕСКОЙ ЭКОНОМИКИ – ИЗУЧЕНИЕ ПРОЦЕССОВ ПРИНЯТИЯ РЕШЕНИЙ. КЛЮЧЕВАЯ ИДЕЯ ЗАКЛЮЧАЕТСЯ В ТОМ, ЧТО ЭКОНОМИЧЕСКОЕ ПОВЕДЕНИЕ ЧЕЛОВЕКА НЕВОЗМОЖНО ПОНЯТЬ БЕЗ УЧЕТА ЕГО ПСИХОЛОГИЧЕСКИХ ОСОБЕННОСТЕЙ И РАБОТЫ МОЗГА.

Значимость этих факторов начали всерьез осознавать в 1980-е годы прошлого века. Наиболее известны здесь работы Даниэля Канемана (Нобелевская премия 2002 г.), Амоса Тверски, Ричарда Талера (Нобелевская премия 2017 г.), Касса Санстейна.

Даниэль Канеман, вместе с Амосом Тверски заложивший основы поведенческой экономики, показал, чтолюди часто принимают решения, руководствуясь не рациональным анализом, но эмоциями и когнитивными искажениями,такими как:

•Эффект якоряиз-за которого человек более склонен полагаться на первую полученную информацию: она представляется нам более достоверной. Вы видите в магазине куртку за 20 000₽. Дорого. Следом видите другую куртку, за 15 000₽. Это тоже дорого, но мозг уже зацепился за первую цену, и теперь это не просто 15 000₽, это «на 5000₽ дешевле».,

•Искажение доступностииз-за которого решения базируются на тех примерах и фактах, которые удалось вспомнить быстрее и легче. Друг Васи вложился в криптовалюту и получил большую прибыль. Вася тоже хочет поступить так же. И надо бы ему почитать статистические данные о высоких рисках и возможных потерях. Но рассказ друга об успехе намного приятнее и проще, и Васин мозг предпочитает основываться именно на этом при принятии решения.,

•Предпочтительное избегание потерь. Экспериментально доказано, что убытки психологически примерно в 2,25 раза более значимы, чем эквивалентные выигрыши. Человек будет держать убыточную акцию, до последнего надеясь, что она «вот-вот подрастет», потому что признать, что ушел в минус, – болезненно.

Первую статью, которая поставила под сомнение рациональность человека, принимающего экономические решения, Канеман и Тверски опубликовали еще в 1979 году. В 1992 году вышла ее обновленная версия, где представлены основные положения так называемой теории кумулятивной перспективы. В их числе – уже упомянутое избегание потерь,переоценка людьми вероятности экстремальных событий и недооценка вероятности наиболее стандартных исходов, «кадрирование» (фрейминг)–зависимость от формы представления задачи. Пример фрейминга: «Купив эти акции, вы увеличите свое состояние с вероятностью 70 %». Попробуем перевернуть? «Купив эти акции, вы уменьшите свое состояние с вероятностью 30 %». Выбор очевиден, но ведь это одно и то же предложение!

Американский экономист Ричард Талер открыл так называемыйэффект владения,из-за котороголюди намного сильнее ценят те вещи, что им принадлежат, в сравнении с теми, которыми владеет кто-то другой. Также был описанэффект ментального учета,который заключается в разном отношении к деньгам в зависимости от пути их получения. Оказалось, чтолюди действительно по-разному тратят деньги, полученные разными способами.

Классический эксперимент, известный как игра «Ультиматум», демонстрирует, как все эти факторы в комплексе с эмоциями влияют на экономическое поведение. По ходу игры первый участник получает от экспериментатора определенную сумму денег, например 10 000₽. На этом этапе срабатывает «эффект владения». Далее по условиям игры игрок номер один должен распределить полученную сумму между собой и вторым участником. Второй знает условия игры, исходную сумму и может принять предложение и получить свою долю – либо отклонить дележ, если он его не устраивает. В последнем случае оба участника остаются ни с чем.

Представление о человеке как о рациональном экономическом агенте предсказывает, что второй участник должен принимать любую положительную сумму, даже минимальную. Ведь тысяча рублей из десяти тысяч лучше, чем ничего? По логике, конечно, да.

Однако в реальности люди часто отвергают «несправедливые» предложения, например те же 10 % от общей суммы – «Ты чего мне даешь, это же издевательство!»,– даже если это идет в ущерб их собственным интересам. Нейрофизиологические исследования, включая фМРТ мозга, показали, что такие решения активируют области, связанные с эмоциями, ту же островковую кору больших полушарий, которая отвечает за чувство справедливости и негативные переживания [84, 85].

Таким образом, поведенческая экономика указывает, чтореакции людей обусловленыне только рациональными расчетами, но также:

•эмоциями:многие решения принимаются под воздействием страха, гнева, гордости, радости (да-да, радость тоже может ухудшать качество выбора!);

•социальными факторами,в число которых входят представление о справедливости, доверие, подражание, сохранение репутации;

•нейробиологиейи активностью подкрепляющих систем мозга (дофамин, норадреналин), которые влияют на значимость вознаграждения и формирование привычек. Большой вклад вносят также особенности памяти и личного опыта, уровень стресса, дефицит времени.

Психология покупки

Принятие решений при покупке товаров и услуг представляет собой сложный комплекс событий, который активно изучается

НЕРВНАЯ СИСТЕМА ЧЕЛОВЕКА ОБЛАДАЕТ МОЩНЫМИ МЕХАНИЗМАМИ, КОТОРЫЕ ОБЕСПЕЧИВАЮТ ПРОЦЕССЫ ВНИМАНИЯ И ВОСПРИЯТИЯ ИНФОРМАЦИИ О ТОВАРАХ, АНАЛИЗ ДАННЫХ, ВЫБОР ТОВАРА С УЧЕТОМ НЕСКОЛЬКИХ АЛЬТЕРНАТИВ, ГЕНЕРАЦИЮ ЭМОЦИЙ, СВЯЗАННЫХ С ПРОЦЕССАМИ ПОТРЕБЛЕНИЯ.

Одной из наиболее известных и проверенных временем концепций, описывающих все это, являетсямодель AIDA: Attention,Interest,Desire,Action. Или по-русски –внимание, интерес, желание, действие. Модель AIDA позволяет четко разделить и эффективно исследовать ключевые нейрофизиологические процессы, обеспечивающие принятие решений о покупках. А заодно и в некоторой степени управлять этими процессами, что является заветной мечтой всех маркетологов [86].

Четыре компонента модели AIDA – это максимально обобщенные этапы, через которые проходит потребитель, расставаясь с деньгами и приобретая товар. Мы уже встречались с ними в первой книге и сейчас давайте поговорим несколько подробнее:

1. Внимание (Attention).Человек выделяет из потока сенсорных сигналов рекламное сообщение или собственно товар. Большую роль играет здесь новизна, яркие краски, контрастные элементы зрительного поля, звуки, движения – все то, что активирует нейросети четверохолмия и таламуса, ключевых центров внимания нашего мозга. «Ух ты, кроссовки! Классный дизайн».

2. Интерес (Interest).Мозг начинает анализ свойств конкретного продукта, оценивает его характеристики, преимущества, уникальные качества, стоимость. К процессу подключаются нейросети памяти и стволовые центры биологических потребностей. На основе имеющегося опыта ассоциативная теменная кора строит прогнозы (мечтает, размышляет) о применении товара после покупки, сравнивает его с аналогичными товарами. «Беговые, с хорошей амортизацией. Ага, и вентиляция что надо. Может, наконец сподвигнусь на утренние пробежки…»

3. Желание (Desire).На этом этапе потребитель испытывает конкретное желание (мотивацию) приобрести товар после анализа его ценности. В наиболее оптимальном и гармоничном варианте сигналы от центров потребностей и центров мышления совместно активируют префронтальную кору. Однако нередко мы наблюдаем конкуренцию этих информационных потоков: при импульсивных покупках центры потребностей побеждают «доводы разума». При вынужденных покупках доминирует волевой контроль и мы «наступаем на горло» собственным мечтам и прихотям. «У меня уже есть две пары… Но хочется же. Эти лучше гораздо. Но есть… Но хочется!»

4. Действие (Action).Принимается окончательное решение приобрести товар, и префронтальная кора запускает двигательные реакции: подойти к кассе, достать банковскую карту. Все это происходит на фоне продолжающейся конкуренцииN. accumbens(предвкушение удовольствия от покупки), миндалины (эмоции тревоги) и островковой коры («Жалко тратить деньги…»).

В целом, несмотря на значительное количество упрощений, модель AIDA и соответствующие нейробиологические исследования позволили ученым убедиться: принятие решения о покупке – гораздо более комплексный и многоуровневый процесс, чем просто расчет стоимости. Влияние на эмоциональные и когнитивные реакции потребителя может существенно изменить то, как он станет воспринимать и покупать товар. Специалисты по маркетингу во всем мире применяют массу психологических и психофизиологических приемов, чтобы стимулировать клиентов к совершению покупок. Используются методы, которые воздействуют на потребности, эмоции, мотивации, на восприятие ценности товара или услуги. Особо следят за тем, чтобы покупку было легко совершить, свести действия клиента к минимуму: «Оформить в один клик».

ОДИН ИЗ ПОПУЛЯРНЫХ ПРИЕМОВ ЭКСПЛУАТИРУЕТ ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ЭФФЕКТ ДЕФИЦИТА. ПРОДАВЕЦ СОЗДАЕТ ОЩУЩЕНИЕ, ЧТО ПРЕДЛОЖЕНИЕ ВОТ-ВОТ ИСЧЕЗНЕТ, ЧЕРЕЗ УСТАНОВЛЕНИЕ ОГРАНИЧЕННОГО ВРЕМЕНИ НА ПОКУПКУ:«ТОЛЬКО ДО 3 °CЕНТЯБРЯ!»,ЧЕРЕЗ ФИКСИРОВАННОЕ КОЛИЧЕСТВО ТОВАРА:«ОСТАЛОСЬ 3 ШТ. – СКОРО ЗАКОНЧИТСЯ!»

Это активирует системы вознаграждения мозга, одновременно вызывая страх упустить «уникальную» возможность, и побуждает поскорее оформить заказ. Потребитель чувствует, что ситуация может ускользнуть из его рук, он тревожится (активация нейросетей миндалины) и быстрее принимает решение о покупке, стараясь избежать сожалений. Этот феномен называют не только страхом потерять или неприятием потерь, но и эффектом закрывающихся дверей. «Только сегодня можно купить две ненужные сковородки вместо одной ненужной! Торопитесь!»

Другим надежно работающим приемом является упоминавшийся ранееэффект владения. Он описывает склонность людей ценить товар выше, если они считают, что некая вещь в определенной степени уже принадлежит им. Например, покупатель пробует товар в магазине в качестве дегустации или получает материально зафиксированную скидку: бумажный купон, фишки, наклейки. В результате он будет воспринимать продукт или бренд частично как «свой» и склоняться к его приобретению. Исследования показывают, что эффект владения активирует те же области мозга, что и непосредственная покупка.

Эффективность использования этих и других подобных приемов иллюстрируют многочисленные исследования нейробиологических аспектов маркетинга и рекламных кампаний, которые подтверждают их влияние на поведение потребителя [87].

Покупки под влиянием импульсапроисходят, когда человек решает приобрести товар или услугу без предварительного явного обдумывания. Оп – и уже купил, все как в тумане. Работает система мышления 1 по Даниэлю Канеману, и тут уместно сослаться на его знаменитую книгу «Думай медленно… Решай быстро» (Thinking: fast and slow). Зачастую подобные ситуации связаны с мгновенным и азартным желанием, мотивацией, эмоциональной реакцией, аффектом в ответ на рекламное предложение, стимулирующее центры удовольствия.

В отличие от импульсивных покупок, запланированные приобретения совершаются после того, как мы осознаем свои нужды и принимаем волевое решение, исходя из долгосрочных целей. Можно «вдруг» купить ненужную сковородку, но квартиру – вряд ли. В этом случае процессом управляет система мышления 2 по Канеману. На длительное время активируетсяассоциативная теменная кора(теменно-височно-затылочное сопряжение), а затем ипрефронтальная кора. Последняя на данном этапе обеспечивает не столько запуск поведения, сколько обсуждение планов с коллегами, друзьями, близкими.

Одну из наиболее ярких ситуаций проявления воли и осознанности в ходе принятия решений описываетконцепция отложенной награды. В современном обществе потребления это уже целая суперсила. Она характеризует способность человека отказаться от получения немедленного, но не очень интенсивного удовольствия в обмен на более весомый приз в будущем. Классические работы в этой области выполнены на основе зефирного теста, предложенного психологом Уолтером Мишелем в 1960-х годах [88].

В наиболее известном варианте этой методики детям дошкольного возраста предлагали выбрать между одним зефиром-маршмеллоу, который можно было съесть прямо сейчас, и двумя, которые они получат, если смогут подождать 15 минут. Эти исследования за прошедшие десятилетия породили множество споров. Тем не менее они показали, чтостремление к отложенному вознаграждению в определенной степени влияет на все течение жизни человека.

МАЛЬЧИКИ И ДЕВОЧКИ, КОТОРЫЕ ПРОЯВИЛИ ЧУДЕСА ТЕРПЕНИЯ, ПРОДЕМОНСТРИРОВАЛИ ЛУЧШИЕ РЕЗУЛЬТАТЫ ВО МНОГИХ СФЕРАХ: БОЛЕЕ ВЫСОКИЕ ОЦЕНКИ В ШКОЛЕ, СТАБИЛЬНЫЕ ЛИЧНЫЕ ОТНОШЕНИЯ, ПОСТРОЕНИЕ УСПЕШНОЙ КАРЬЕРЫ, СОЗДАНИЕ ДОХОДНОГО БИЗНЕСА ВО ВЗРОСЛОМ ВОЗРАСТЕ.

Вполне наглядное подтверждение афоризма, что лучшее приходит к тем, кто умеет ждать. Пользуйтесь на здоровье!

Зефирный тест и другие аналогичные методы подтверждаютважность самоконтроля в принятии решений. И они же создают основу для научных исследований в области нейробиологии воли и осознанности. Вот несколько примеров:

• о роли

• о том, что важен не только (и не столько) самоконтроль, но также и социальная поддержка и раннее окружение ребенка [90];

• о значимости отложенного вознаграждения для британских и китайских детей [91].

И еще одно замечание: поведенческие проявления волевого контроля и стремления к отложенной награде можно наблюдать не только у человека, но также у многих приматов, врановых птиц, попугаев [92] и даже у каракатиц [93]. Так что мы не одиноки в этой мудрости.

Азарт покупок и шопоголизм

Азарт покупок – явление, которое характеризуется плохо контролируемым (порой – близким к маниакальному) желанием приобретать товары, даже если в них сейчас нет нужды. В самых своих серьезных формах такой азарт превращается вшопоголизм,который определяется как компульсивное расстройство, или аддикция (зависимость), связанное с покупками. А еще как компульсивный шопинг.

При аддикции стремление приобретать все новые и новые вещи становится навязчивым, выходит из-под контроля. И это не просто «пуститься во все тяжкие и купить вафельницу». В периоды между покупками человек испытывает внутреннее напряжение, которое снимается только очередным приобретением.

ЗАВИСИМОСТЬ МОЖЕТ БЫТЬ НАСТОЛЬКО СИЛЬНОЙ, ЧТО МУЖЧИНА ИЛИ ЖЕНЩИНА ТРАТЯТ НА ТОВАРЫ ВСЕ СВОБОДНЫЕ ДЕНЬГИ, А ЗАТЕМ ЗАЛЕЗАЮТ В КРЕДИТЫ.

И тут уместно вспомнить американский фильм «Шопоголик» (2009), где эта проблема проиллюстрирована пусть и в комедийно-романтическом ключе, но весьма достоверно. Так что запасайтесь попкорном на вечер.

Конечно, в XXI веке ситуацию сильно подпортили маркетплейсы, где можно купить вообще все, от барахла до редкой вещицы из-за рубежа. Раньше шопоголизм хотя бы можно было сдержать «географически» – избегая лишний раз похода в магазин. Но теперь все товары буквально под рукой, сиди да складывай в корзину все, что понравилось. Потом нажмешь на кнопку смартфона – и покупки приедут в пункт выдачи возле дома. Удобно. Но в действительности пугающе.

В момент, когда шопоголик осознает зависимость, он начинает борьбу. Сначала, как правило, самостоятельно, дальше с помощью психотерапии или даже лекарственных препаратов. Но периодически вновь «срывается», испытывает стыд и чувство вины.

Знакомая ситуация, не правда ли? Мы уже обсуждали ее на страницах этой книги, говоря о зависимостях от компьютерных и азартных игр. Такими же свойствами обладают зависимости от еды и социальных сетей. Физиологические механизмы у всех этих аддикций тоже очень близки [94]. Их основной компонент –активация деятельности нейросетей подкрепления, связанных с выделением дофамина (новизна) и норадреналина (преодоление препятствий).

Азарт покупок – это состояние, когда человек испытывает сильное волнение и радость от самого процесса приобретения. Эмоции действительно часто похожи на те, которые связаны с игрой на деньги, с экстремальным спортом. Повторюсь: для многих людей шопинг –способ получить удовольствие и насладиться процессом. Не фактом приобретения, апредвкушением обладаниявещью. И конечно, уместно напомнить, что дофамин при этом вырабатывается нейронами вентральной покрышки среднего мозга (VTA), а норадреналин – клетками голубого пятна (L. coeruleus), чьи аксоны дотягиваются как доN. accumbens,так и до коры больших полушарий.

Дофамин и норадреналин – молекулярные факторы положительных эмоций. Они же создают основу для обучения: нейросети коры запоминают, что нужно делать, чтобы испытать волну радости и счастья.

Впрочем, эйфория шопоголика длится недолго, и скоро ему будет необходимо снова искать повод для всплеска позитива.

ПОКУПКА – ИСТОЧНИК ЛИШЬ ВРЕМЕННОГО УДОВОЛЬСТВИЯ, И АДДИКТИВНОЕ ПОВЕДЕНИЕ ЗАЦИКЛИВАЕТСЯ, ПОВТОРЯЕТСЯ.

С учетом этого в случае шопоголизма дополнительный акцент делается на изучении ролисеротониновой системы мозга(нейроны ядер шва –Nuclei raphes), в норме способной эффективно контролировать центры негативных эмоций [95].

Люди, страдающие шопоголизмом, приобретают вещи, которые им не нужны или которые они не могут себе позволить, что ожидаемо ведет к финансовым трудностям, стрессу, эмоциональным и семейным проблемам. Когда человек с зависимостью видит товар или рекламу, он испытывает сильное желание потянуться к кошельку или сложить товар в корзину. При этом активацию префронтальной коры поддерживают стволовые центры биологических потребностей, и тормозящий волевой посыл со стороны ассоциативных теменных областей оказывается не в силах этому противостоять.

В целом шопоголизм связан с несколькими факторами, включаяэмоциональную нестабильностьинизкий уровень самоконтроля,а такжесоциальное давлениеирекламу. Значимы, конечно, инейробиологические факторы,в том числе генетические, определяющие не только специфику работы нейромедиаторных систем, но также индивидуальные особенности эмбрионального развития основных нейросетей больших полушарий.

Именно последнее может вносить серьезный вклад в сбои процессов принятия решений, когда вместо следования долгосрочным планам человек совершает внезапные и не очень-то осмысленные покупки. Копил на лечение зубов – в итоге спустил часть денег на тонну всякой мелочи в маркетплейсе. Авторы обзора «Нейроанатомические и нейропсихологические корреляты поведения, связанного с покупательской зависимостью» (2023) определяют это как «взаимодействие эмоциональных и когнитивных искажений» [96].

Очень важно, что подобного рода проявления работы мозга и поведения человека вполне поддаются объективному физиологическому анализу с помощью отслеживания и оценки движений глаз (айтрекинг, от англ.eye-tracking), вегетативных реакций, ЭЭГ, фМРТ. Зачастую это оказывается точнее и надежнее, чем психологические тестирования и самоотчеты. Один из относительно новых методов – инфракрасная функциональная спектроскопия мозга fNIRS [97].

Шопоголизм (ониомания)в настоящее время признается психиатрами в качестверасстройства контроля импульсов(МКБ–11). Его распространение среди взрослых жителей мегаполисов может достигать 5–8 %, из них доля женщин обычно оценивается на уровне 80–90 %. Но эти цифры относятся к ситуациям, когда уже край и явно необходимы коррекция и лечение. В неклинических случаях регулярные проблемы с избыточными покупками испытывает около 30 % европейского населения, а для молодежи в возрасте 15–30 лет доля достигает 50 %. Ведь современные юноши и девушки изначально растут и развиваются в мире активного и непрерывного потребления. «Зачем чинить вещь, если можно купить новую?», «Как не пропустить свеженькую модель гаджета (и неважно, что старая отлично функционирует)?», «Неделя без всяких покупок – вы серьезно?..».

В отличие, например, от коллекционирования, у зависимости от покупок (shopping addiction) меньше связь с конкретными группами товаров, приобретается все – от полотенец до игрушек, лыж и кофе без кофеина. При этом в сравнении с коллекционером меньше эмоциональный компонент обладания какой-то определенной «прелестью». Если нумизмат лелеет приобретенную редкую монету месяцами или годами, то радость шопоголика скоротечна. Опять же, потому что он получает удовольствие от процесса покупки, а не от факта «Ну вот, теперь у меня это есть». Какие-то вещи могут вообще остаться нераспакованными и проваляться в шкафу, пока не покроются пылью веков.

Впрочем, эффекты брендирования для шопоголиков тоже очень значимы [98], и когда выходит, скажем, новая модель

ЖЕНСКИЙ ТИП ЗАВИСИМОСТИ ПРОЯВЛЯЕТСЯ ПРЕЖДЕ ВСЕГО В СФЕРАХ КОСМЕТИКИ И ОДЕЖДЫ, МУЖСКОЙ – В ОТНОШЕНИИ ГАДЖЕТОВ, СПОРТИВНОГО СНАРЯЖЕНИЯ, АВТОМОБИЛЕЙ И МОТОЦИКЛОВ.

Шопоголизм, как и другие поведенческие зависимости, требует комплексных подходов к коррекции и лечению. В их числе:

•когнитивно-поведенческая терапия (КПТ),которая помогает человеку осознать свои проблемы, научиться отслеживать и контролировать реакции. В случае зависимости от покупок очень актуален групповой вариант КПТ;

•иные методы психотерапии,позволяющие проработать эмоциональные и когнитивные аспекты, которые могут быть связаны с шопоголизмом, определять его появление, скажем, в подростковом возрасте, и контролировать развитие;

•медикаментозное лечение,которое может использоваться для управления симптомами, связанными с аддикцией от покупок, такими как тревожность, импульсивность, депрессия.

Интересно, что в последнем случае эффективным оказывается не только применение самих лекарственных препаратов, но и плацебо [99]. Эффект плацебо («пустой таблетки») зачастую оказывается близок к активности, например, селективных ингибиторов обратного захвата серотонина, классической группы антидепрессантов.

УЧЕНЫЕ, МЕДИКИ, ПСИХОЛОГИ ОСОБО ПОДЧЕРКИВАЮТ ЗНАЧИМОСТЬ ПОСТОЯННОГО ВЕДЕНИЯ ДНЕВНИКА ДЛЯ ОТСЛЕЖИВАНИЯ СИМПТОМОВ ШОПОГОЛИЗМА, АНАЛИЗА ЭПИЗОДОВ ПОКУПОК И ТРАТЫ ДЕНЕГ.

В качестве ремарки отмечу: анализ финансовых потоков и оценка денежных трат очень полезны для осознания самых разных аспектов нашего поведения, в том числе в сфере потребностей и мотиваций. Именно с такого задания начинается наша книга«Мозг и его потребности: воркбук. 110 заданий для самоанализа и работы со своими потребностями» (Эксмо, 2024).

Немного о нейромаркетинге

Уже упоминавшийся выше нейромаркетинг представляет собойкомплекс физиологических методов для изучения реакций покупателей(в том числе неосознаваемых реакций). Эта междисциплинарная область сочетает в себе нейробиологию, психологию, технологии продаж и экономику. Основная задача нейромаркетинга состоит в том, чтобы определить, какие факторы и элементы рекламы или продукта наиболее значимо воздействуют на принятие решений, предпочтения и поведение людей. И конечно, это «лакомая» информация для маркетологов и продавцов всех мастей.

Применение нейромаркетинга:

• Рекламные кампании: оценка вклада таких элементов, как изображения, цвет, музыка, текст, в привлечение внимания, активизацию интереса и желания, в запуск реакций. Здесь мы вновь возвращаемся к модели AIDA. Завлечь покупателя, провести его до самой кассы – миссия любого маркетинга.

• Дизайн упаковки и продуктов; оптимизация размещения товаров на полках (выкладка); организация пространств торговых помещений в целях повышения продаж и формирование образов брендов. Призваны сделать путь покупателя до кассы не таким тернистым.

• В социальных и политических (пропагандистских) кампаниях для выбора оптимальных способов управления эмоциями и мотивациями целевой аудитории. Это весьма интересная область применения нейромаркетинга, ведь человек в итоге не должен чувствовать себя ведомым. Решение о покупке должно ощущаться как его собственное. Как и предпочтение кандидата на муниципальных выборах, например.

Еще раз подчеркну: нейрофизиологические методы исследования реакций в итоге оказываются более чувствительными к приоритетам покупателей и электората, чем самоотчеты.

Приведу два примера из обстоятельного обзора [100]:

• При анализе маркетинга экологически чистых продуктов оказалось, что отзывы о предпочтениях в отношении «зеленых» товаров часто не соответствуют реальным покупкам. Во время фМРТ-сканирования участники просматривали рекламные плакаты экологически чистых и контрольных («обычных») продуктов. Участники сообщили, что им больше нравятся «зеленые» продукты, однако результаты фМРТ показали более высокую активностьN. accumbensи внутренней (вентромедиальной) области префронтальной коры во время просмотра контрольной рекламы. Эта активность обнаружила положительную корреляцию с оценками симпатий к обычным продуктам, причем такая связь не наблюдалась для «зеленых» товаров. Выходит, что метод фМРТ способен давать объяснение поведению, которое не соответствует самооценочным установкам. В том числе тогда, когда показатели самооценки искажаются опасениями по поводу социальной желательности поведения: «Ну как же так, я же за экологичность, тут и думать нечего» – а мозг в итоге считает иначе.

• При изучении впечатлений от сладкой газировки в первой серии экспериментов участники не знали, какой бренд пьют. В этом случае мозговые реакции, связанные с вознаграждением, в вентромедиальной префронтальной коре коррелировали с субъективной оценкой по шкале «вкусно – невкусно». Во второй части исследований бренды были известны. Предпочтения покупателей изменились, и при этом мозговые реакции демонстрировали повышенную активность в гиппокампе и дорсолатеральной префронтальной коре – областях, участвующих в запоминании и запуске поведения. Получается, метод фМРТ позволяет отличить чисто эмоциональные предпочтения от тех, которые обусловлены заложенными знаниями о брендах, в том числе навязанными рекламой и социальными установками. Как видите, в современном мире все сложнее прислушиваться к собственным ощущениям в сравнении с маркетинговыми голосами.

Впрочем, использование фМРТ в ходе нейромаркетологических исследований – довольно редкий случай. Это дорого и технически сложно. А вот оценить движения глаз, микромимику или ЭЭГ гораздо проще и дешевле. В качестве примера сошлюсь на работу, где айтрекинг показал, что участие в рекламе женщин-знаменитостей позволяет более эффективно привлекать внимание, а участие мужчин-знаменитостей повышает субъективную надежность рекламного сообщения [101].

На основе нейрофизиологических данных маркетологи создают все более эффективные рекламные кампании, которые, воздействуя на потребителей, повышают их вовлеченность, внимание, готовность к покупке.

НЕЙРОМАРКЕТИНГ ПОМОГАЕТ ВЫЯВИТЬ СКРЫТЫЕ МОТИВАЦИИ И ПРЕДПОЧТЕНИЯ, ЧТО ПОЗВОЛЯЕТ БРЕНДАМ И КОМПАНИЯМ РАЗРАБАТЫВАТЬ БОЛЕЕ ЦЕЛЕНАПРАВЛЕННЫЕ И ПЕРСОНАЛИЗИРОВАННЫЕ СТРАТЕГИИ ПРОДАЖ (ПРИМЕР РЕАЛЬНОГО ИССЛЕДОВАНИЯ: [102]).

Так, активно применяется реклама скидок. Потребители, как мы уже обсуждали, склонны реагировать на предложения, обещающие экономию или выгодные условия, и это вовсю используют бренды, предлагая акции, бонусы, кешбэк – пусть хоть баллами, хоть скидками на товары партнеров. Купил какую-то вещь – получи месяц подписки на сторонний сервис за 1₽.

В современном мире стремление следовать за новинками, не отставать от тенденций стало важнейшим аспектом поведения. И попробуй только сопротивляться этому. Реклама, которая акцентирует внимание на новизне или обновлении товара, успешно «дотягивается» до целевой аудитории. Изменения в продукте (новая версия или улучшенная модель), появление дополнительных функций или эксклюзивных предложений – все это обещает дополнительный дофамин. Чем заметнее изменения, тем больше вероятность привлечения внимания. Хотя, конечно, всегда существует риск, что слишком смелые инновации отпугнут потребителя.

Помимо соответствия духу времени, современный человек все больше внимания уделяет собственной идентичности, стремится к персонализации, уникальности. Реклама, которая подчеркивает неповторимость предложения для каждого конкретного покупателя, может оказаться очень эффективной. С этой задачей сейчас все более успешно (и порой навязчиво) справляются современные поисковые системы, подкрепленные возможностями ИИ.

И конечно, новые возможности для рекламы и продвижения товаров открыла тема экологизации сознания и всей жизни современного человека. Если бренд может продемонстрировать приверженность к борьбе за чистоту природы, нацеленность на решение социальных вопросов (например, часть средств от продажи идет на благотворительность),

Многие варианты реклам делают акцент на статусе потребителя (премиум-товары); значимость обращения к статусу мы планируем обсудить в третьей книге нашей серии.

Скупость и накопительство

Скупость и жадность – феномены, прямо противоположные шопоголизму. Они направлены на сохранение денег и отказ от покупок. Барон Филипп, главный персонаж «Скупого рыцаря» А. С. Пушкина, не тратит, а копит. Но, конечно, его поведение не очень-то похоже на норму и явно демонстрирует зависимость от сундуков с золотом. Еще более тяжелый случай показан Н. В. Гоголем в «Мертвых душах», и это, конечно, помещик Плюшкин. Термин «синдром Плюшкина» даже вошел в отечественную психиатрию. Однако чаще такое состояние именуютпатологическим накопительством или расстройством накопления(hoarding disorder; присутствует в МКБ–11 и DSM–5).

При таком нарушении человеку очень сложно расставаться со своим имуществом, а приобретение или добывание все новых «ценностей» становится насущной необходимостью. Даже если это выброшенное кем-то на помойку сломанное кресло – все равно оно будет облюбовано и утащено в дом таким «Плюшкиным». В итоге жилые помещения захламляются до такой степени, что это уже угрожает отношениям с членами семьи, работе, здоровью и самой жизни. Как пример – не литературная, а вполне реальная история живших в Нью-Йорке братьев Коллиер.

Распространенность этого заболевания достигает 2–6 % и в несколько раз увеличивается в пожилом возрасте, после 50–55 лет. Проблемы зачастую связаны с нарушениями в нейросетях волевого контроля и осознанности (ассоциативная теменная кора). Это, в свою очередь, может быть обусловлено возрастными изменениями – прежде всего в сердечно-сосудистой системе и кровоснабжении больших полушарий.

Важная особенность таких нарушений – наличие хронического стресса и высокого уровня тревоги, которые должны постоянно компенсироваться приобретением все нового имущества или денежных средств. И вот уже заворовавшийся чиновник покупает себе двадцатую квартиру или сотые часы с бриллиантами – глупо, ненужно, но остановиться он не может.

На нейрофизиологическом уровне такие процессы обуславливаются и сопровождаются активацией центров, способных генерировать негативные эмоции:миндалина(амигдала),островковая(инсулярная)кора, поясная извилина[103, 104].

ПАТОЛОГИЧЕСКОЕ НАКОПИТЕЛЬСТВО, КАК ПРАВИЛО, АССОЦИИРОВАНО С НАРУШЕНИЕМ ЭМПАТИИ, ПРИЧИНЕНИЕМ НЕУДОБСТВ ИЛИ ПРЯМОГО ВРЕДА ДРУГИМ ЛЮДЯМ.

То есть программы эгоизма, а порой и агрессии у скупого явно побеждают [105], о чем мы еще поговорим в последней главе этой книги.Азарт приобретенияв таких ситуациях, конечно, присутствует, но эмоции тревоги и неминуемого расставания с сокровищами с возрастом все более доминируют. Недаром барон Филипп так страстно мечтает «сторожевою тенью» все так же хранить свои сундуки после смерти.

А вотазарт экономии,конечно, вполне нормален и присутствует в жизни каждого человека. Он может положительно влиять на личную финансовую стабильность, но при избытке все же вести к негативным последствиям, в том числе в общении с коллегами, друзьями, близкими. Когда люди ощущают, что им удалось сэкономить или приобрести товар по более низкой цене, они испытывают радость и удовлетворение. Эмоции эти вполне сравнимы с возникающими при победе в игре. И сама по себе задача сэкономить не кажется опасной или негативной, пока это стремление не оказывается главной целью всех покупок.

ЭКОНОМНОСТЬ ЛЕГКО ПЕРЕРАСТАЕТ В ЖАДНОСТЬ И СКУПОСТЬ, ОСОБЕННО ПРИ НАЛИЧИИ ГЕНЕТИЧЕСКОЙ ПРЕДРАСПОЛОЖЕННОСТИ.

Ученые выявили роль рецептора вазопрессина AVP1a [106] и таких факторов, как детские травмы, негативный опыт в зрелом возрасте, текущие экономические и личные кризисы. Так что лучше следить за собой и ловить момент, когда ваш внутренний «Плюшкин» начинает доминировать над доводами рассудка.

Да, накопление формирует «остров стабильности» в море стресса и неопределенности [107]. Но соблюдение гармонии между вложениями в безопасность и удовлетворением других потребностей, которые приносят положительные эмоции, – любви, альтруизма, новизны и творчества, свободы и здоровья – важнейшее условие общего позитивного состояния человека.

И в самом конце главы дам вам два важных лайфхака, которые лично мне весьма импонируют:

1. Приобретая любую обновку – одежду, обувь, диван – заранее пообещайте себе, что взамен избавитесь от старого свитера, ботинок, кресла или видавшего виды коврика в ванной. Освобождайте пространство, прежде чем привнести в него нечто новое, пусть все будет в балансе.

2. Если какой-то предмет в доме не востребован 1–2 года, пора отправить его в утиль или на благотворительность. Обычно первые места в списке занимают просроченные лекарства и косметика, ненужные сувениры-пылесборники и подарки, сломанная техника, а также вещи, которые перестали подходить по размеру. Так что не спешите выкидывать «ужавшиеся» после новогодних праздников брюки, но проштудируйте домашнюю аптечку.

Ну а мы двигаемся к следующей главе – вперед, к азарту творчества. Vita brevis, ars longa!

Азарт творчества: искусство, батлы и кое-что о клептомании

Творчество – это процесс создания новых, уникальных по замыслу и исполнению ценностей и продуктов, как материальных, так и связанных с мышлением. Конечно, говоря о творчестве, в первую очередь мы думаем об искусстве: о живописи, музыке, танце, театре. Но стоит воспринимать все гораздо шире, ведь реализовать себя творчески каждый из нас способен в любой сфере. Быть креативным может программист, которые пишет код. Столяр, создающий новый дизайн табуретки. И даже дворник.

Один из самых впечатляющих фильмов 2023 года «Идеальные дни» (производство Япония и Германия, режиссер Вим Вендерс) рассказывает историю уборщика общественных туалетов в Токио. Главный герой не только весьма ответственно и креативно относится к ежедневной рабочей рутине, но и много времени посвящает музыке, садоводству, фотосъемке деревьев. Фильм был номинирован на «Золотую пальмовую ветвь» и премию «Оскар». Эта лента отлично иллюстрирует способность человека находить гармонию, повод для вдохновения в окружающем мире и самом себе. Японцы в принципе преуспели в обретении внутреннего баланса и умении свести в красивую картинку ум, сердце и все, что вокруг.

Творчество в нашей жизни – не только поиск и создание нового, но еще и постоянное взаимодействие с неким неведомым результатом труда, который порой похож на что-то уже известное, но может оказаться совершенно неожиданным.

КАЖДЫЙ ШАГ В РАМКАХ ТВОРЧЕСКОГО ПРОЦЕССА ПРОИСХОДИТ С ОПОРОЙ НА ЛЮБОПЫТСТВО И ПОДОГРЕВАЕТСЯ АЗАРТОМ.

Масштаб этого азарта вариативен: от простого намерения выполнить задачу на 100 % –испечь обалденный пирог и порадовать друзей, написать увлекательный пост в своем канале и собрать сотню лайков– до страстного стремления совершить революционное научное открытие.

Азарт творчества, как и другие типы азарта, неотделим от функционирования

Кондитер и ландшафтный дизайнер, программист и педагог-дефектолог – каждый, кто решается создать нечто оригинальное, ощущает поток радости. И он особенно силен, если удается найти новое эффективное решение, удачное сочетание внешней формы, внутреннего содержания и глобального смысла. Вот, например, эта книга: красивая обложка и приятный дизайн верстки, масса новых, интересных и полезных фактов, а еще рассуждения о смыслах нашего существования и алгоритмах работы мозга. Продукт творчества? Разумеется!

ПОДКРЕПЛЯЮЩЕЕ ДЕЙСТВИЕ СПОСОБЕН ОКАЗЫВАТЬ НЕ ТОЛЬКО КОНЕЧНЫЙ РЕЗУЛЬТАТ, НО И СОБСТВЕННО ПРОЦЕСС ТВОРЧЕСТВА, ПОИСКА ПУТИ. А ЕЩЕ БОРЬБА С САМИМ СОБОЙ: С ЛЕНЬЮ И ПРОКРАСТИНАЦИЕЙ, СО СКЛОННОСТЬЮ ТРЕВОЖИТЬСЯ И ИСПОЛЬЗОВАТЬ ПРИВЫЧНЫЕ АЛГОРИТМЫ.

Всегда «сидит на плече дьяволенок» и нашептывает: «Давай сделаем как привыкли, нечего велосипед изобретать». В довесок нередко идет и соревнование с конкурентами – за научные и спонсорские гранты, за поддержку зрителей и количество подписчиков, за признание и похвалу коллег.

Немало на эту тему уже было сказано в первой книге нашей серии, почти половина в ней – о новизне в искусстве и науке. Сейчас предлагаю сделать акцент наконкуренцииисоревновательности. Рассмотрим заодно и весьма экстремальный для многих момент – публичные выступления.

Соперничество в творчестве: кто кого «перекреативит»

Большие и малые открытия, выдающиеся результаты в разных сферах жизни зачастую являются итогом творческой гонки. Например, композиторы во все времена пытались превзойти друг друга в виртуозности. Чаще они все же оставались друзьями, но порой доходили и до открытой вражды. Таких примеров множество: Ференц Лист и Фредерик Шопен, Рихард Вагнер и Иоганнес Брамс, Клод Дебюсси и Морис Равель. Все они добились немалых успехов и подарили миру потрясающие произведения. Физики-ядерщики СССР середины XX века жестко соревновались за первенство в открытиях, продолжая делать общее дело (проекты «Арзамас–16» и «Красноярск–70»). Сейчас мы наблюдаем мощнейшую, полную новых идей конкуренцию в сферах биотехнологий, космических проектов, компьютерных разработок. Особенно впечатляет, конечно, тематика ИИ. И вот уже OpenAI становится самой дорогой частной компанией в мире, обойдя SpaceX!

ТВОРЧЕСКИЙ АЗАРТ МАКСИМАЛЬНО УСИЛИВАЕТСЯ В МОМЕНТ, КОГДА ЧЕЛОВЕК СТАЛКИВАЕТСЯ С ЗАДАЧЕЙ, ВРОДЕ КАК НЕРЕШАЕМОЙ. ПО КРАЙНЕЙ МЕРЕ, ПО МНЕНИЮ ДРУГИХ.

Чем сложнее вызов, тем сильнее внутренняя награда смельчака в случае достижения цели. Или хотя бы заметного продвижения вперед. «Цель – ничто, движение – все», – как говаривал Эдуард Бернштейн. Математик годами ломает голову над доказательством теоремы, на которую прочие махнули рукой. Поэт мучительно выверяет текст строфы, чтобы найтито самоеслово, хотя прекрасно помнит, что «мысль изреченная есть ложь» (согласно Ф. И. Тютчеву). Художник продолжает работать над картиной, которая другими уже признана совершенством. С этим, кстати, связана занятная история: в свое время Илье Репину сам Павел Третьяков запретил посещать Третьяковскую галерею, поскольку живописец имел привычку править свои же картины, уже развешенные в залах. Потом, правда, запрет сняли, но пускали теперь Илью Ефимовича строго без кистей и красок в руках.

Все перечисленные выше попытки довести замысел до идеала или некого логического завершения очень похожи на экстремальное спортивное преодоление: выход за пределы привычного, стремление превзойти самого себя. Только теперь уже не телом и силой духа, а «порывами души и разума». Иными словами, непрерывное и напряженное творчество может стать особым образом жизни, суть которого – уходящий в будущее на годы и десятилетия процесс поиска, анализа и оценки сути происходящего, завершения текущего проекта ради начала следующего.

И это не только про искусство или науку. Творческий азарт способен захватить человека в любой, самой неожиданной сфере. К примеру, есть такая профессия – кризисный менеджер. Он приходит в компанию, испытывающую серьезные финансовые и организационные проблемы, и за год-два реформирует (читай: ломает и собирает заново) ее деятельность, логистику, корпоративную культуру, выводит бизнес на новый безубыточный уровень. А потом с чувством выполненного долга переключается на другую компанию, потому что там, где все в порядке, ему скучно. И, кстати, такие люди нередко азартны во всем: в спорте, в игре, в отношениях.

Еще один важный момент –творческие состояния. В моем случае это, к примеру, увлеченное чтение лекций. У спортсменов или геймеров во время состязаний высокого уровня такие состояния описываются через понятиепотока(flow– вспомним главу 2). Термин этот предложил в 1970-х годах американский психолог Михай Чиксентмихайи.

ПОТОК– ЭТО КОГДА ЧЕЛОВЕК ПОЛНОСТЬЮ СОСРЕДОТОЧЕН НА ДЕЯТЕЛЬНОСТИ, ВОВЛЕЧЕН В НЕЕ ГЛУБОКО И ПОЛНОСТЬЮ.

Когда присутствует явное удовольствие от самореализации, четкость поступков и мыслей, эффективное решение проблем высокой степени сложности (в том числе – неординарными способами). Словом, человек будто подхвачен потоком процесса решения задачи, и даже вопли жены про «пора обедать» остаются без внимания.

В потоковом состоянии повышаются показатели усвояемости информации, активизируется память, способность к глубокому анализу данных, снижаются тревога и негативный стресс(отсюда – психотерапевтическое использование потока). Применение фМРТ-методов выявляет признаки уверенности в успехе (активация нейросетейстриатума), рост когнитивного контроля (передняя поясная извилина), снижение интенсивности обработки информации о текущих потребностях (медиальная префронтальная кора), уменьшение отрицательного эмоционального возбуждения (миндалина) [110]. О значимости состояния потока для таких видов деятельности, как искусство, наука, образование и спорт, можно прочесть в обзоре Л. А. Александровой (2022) [111].

Прекрасный пример потока – образ импровизатора-итальянца в повести А. С. Пушкина «Египетские ночи». Как мощно и точно описано в ней состояние вдохновения и восторга, которое возникает, когда поэт чувствует «приближение бога»!.. Перечитайте на досуге, не пожалеете.

Теперь поговорим немного отворческих соревнованиях,которые, как и спортивные, имеют очень древние корни. Еще в Античной Греции поэты состязались на Дионисиях – празднествах, посвященных богу виноделия, вдохновения и театра. Величайшие Эсхил и Софокл в какой-то момент реально боролись за право поставить свои трагедии перед афинской публикой, а судьи выбирали победителя.

В средневековой Европе трубадуры и менестрели участвовали в состязаниях при дворах, где их исполнение оценивалось по сложности рифм, мелодичности и глубине смысла. Согласно опере «Нюрнбергские мейстерзингеры», в XIV веке в Германии проводились соревнования поэтов-музыкантов из бюргерского сословия, где каждый участник должен был сочинить песню, строго соблюдая весьма мудреные правила.

В Японии известны турниры порэнга(совместное творчество – особый жанр поэзии), где участники поочередно дописывали строки к стихотворению,

В феврале 1918 года в Большой аудитории Политехнического музея состоялось поэтическое противостояние Игоря Северянина и Владимира Маяковского. Победил по результатам голосования восторженной публики первый.

И так и шло дело творческих состязаний – вплоть до поэтических и рэп-батлов сегодняшних дней, значимой части культурной жизни любого крупного города.

Аналогичную историю можно рассказать о соревнованиях в музыке или, например, балете. Престижные состязания, такие как международные конкурсы пианистов имени Ф. Шопена или имени П. И. Чайковского, определяют мировые стандарты мастерства. Победители получают не только признание, но и контракты с ведущими сценическими площадками. В балете наиболее известны конкурсы в Лозанне, Москве, Варне. Все они требуют от участников безупречной техники, умения выразить через движения сложнейшие эмоции, а от результатов таких состязаний зависит дальнейшая карьера артистов. Подготовка к участию длится годами по заранее разработанному плану, подобно тому, как тренируется спортсмен-олимпиец.

Физиология творческой соревновательности и азарта, конечно, служит объектом специальных исследований.

СКАНИРОВАНИЕ МОЗГА МУЗЫКАНТОВ ВО ВРЕМЯ КАК ЗАГОТОВЛЕННЫХ ВЫСТУПЛЕНИЙ, ТАК И ИМПРОВИЗАЦИЙ ПОКАЗАЛО, ЧТО МОЩНО АКТИВИРУЮТСЯ НЕ ТОЛЬКО МОТОРНЫЕ ЗОНЫ КОРЫ (ЗАДНЯЯ ЧАСТЬ ЛОБНОЙ ДОЛИ), НО И ОБЛАСТИ, СВЯЗАННЫЕ С СИСТЕМАМИ ВОЗНАГРАЖДЕНИЯ [112].

Это объясняет, почему ощущение успеха на сцене является столь ярким, а сам процесс выступления, особенно длительного, может вызывать переживания, сродни эйфории бегуна.

Отдельную функцию выполняет связанный с участием в конкурсах и публичных выступлениях стресс, сопровождающийся активацией мозга, выделениемкортиколиберина, адреналинаикортизола. С одной стороны, для молодых исполнителей это фактор, который жизненно важно снижать и контролировать (на эту тему публикаций и обзоров особенно много (например, эти: [113, 114]). А вот их более опытные коллеги способны трансформировать стресс в повышенную концентрацию. Маститые артисты и музыканты обладают специфической и очень эффективной стрессоустойчивостью [115, 116].

Я, например, на основе личного опыта лектора и постоянного участника дискуссий и круглых столов могу подтвердить:стресс творческих публичных выступлений очень полезен!Он позволяет:

1) максимально эффективно закрепить имеющиеся знания, да так, что из головы уже не вылетит;

2) проверить в реальных условиях содержание и внутреннюю логику излагаемого материала: слушатели всегда норовят протестировать спикера на прочность;

3) сформировать навыки эффективного общения с залом, улучшить коммуникативную и когнитивную гибкость, осознать, какие в целом интересы есть у публики и насколько предложенная тема ее будоражит;

4) получить яркие положительные эмоции – если все прошло на отлично. Ну, либо получить отрезвляющий «пинок», обнаружить недочеты и продолжить работу над материалом.

Резюмирую: подвергнуть себя стрессу и азарту публичного выступления – чудесный способ закрепить навыки спикера, повысить уверенность в себе, собрать стимулы к дальнейшему развитию. Но, как всегда, имеется и оборотная сторона медали: от этих состояний может возникнуть определенная поведенческая («сценическая») зависимость. Давно не вещал перед зрителями – и явно чего-то в жизни не хватает. Спросите любого артиста.

Состязания в образовании и в профессии

Соревновательность в период учебы в школе, в вузе формирует навыки, которые явно выходят за рамки самих предметов и знаний по ним. Олимпиады, турниры, конкурсы – все эти форматы не просто выявляют сильнейших – тех, кто быстрее «щелкает» задачки по какой-нибудь физике. Они создают конкурентную среду, в которой участники нацелены на то, чтобы постоянно превосходить достижения – свои и соперников.

Скептики, которые делают акцент на деградации мозга в современном мире компьютеров и гаджетов, отчасти правы. Но я готов заявить: мне встречалось и встречается немало школьников и студентов, которых именно творческие соревнования и разнообразные брейн-ринги подталкивают изучать конкретную дисциплину, годами развиваться в ней – вплоть до выбора в качестве темы для диссертационного исследования.

Чем сложнее задача, тем мощнее происходит выброс дофамина и норадреналина при нахождении правильного ответа. А еще усиливается желание испытать это состояние снова. Одна победа ведет к другой, формируя установку настабильноеразвитие и успех. Само участие в соревновании, пусть и без наград («Вау, я смог это сделать!»), учит преодолевать стресс, работать в условиях неопределенности, справляться с неудачами [117, 118].

Школьные и студенческие олимпиады – еще и инструмент социализации. Несмотря на общую конкурентность, они формируют среду единомышленников.

ПОДГОТОВКА К СОСТЯЗАНИЯМ, СОВМЕСТНЫЙ РАЗБОР ТЕСТОВ, ПРЕЗЕНТАЦИЯ И ОБСУЖДЕНИЕ ЛИЧНЫХ ПРОЕКТОВ СОЗДАЮТ ОСОБУЮТВОРЧЕСКУЮАТМОСФЕРУ.

Значима и полна энтузиазма коллективная работа над специальными заданиями для команд, когда конкуренция гармонично сочетается с сотрудничеством.

Я, будучи преподавателем МГУ, уже много десятилетий включен в школьное олимпиадное движение и отношусь к нему с большой симпатией. Особенно к тем его проявлениям, которые минимально формализованы и даже не дают преимуществ при поступлении в вузы (да-да, есть и такие), не превращаются в баллы ЕГЭ. Казалось бы, а в чем же интерес без весомых бонусов? Но такие состязания формируют креативный азарт будущих биологов, медиков, психологов, экологов. Для примера – Школьная биологическая олимпиада, история которой составляет уже более 70 лет (https://shbo.ru).

Исследования подтверждают: дети, которыерегулярнои, что очень важно,добровольно(а не потому, что мама заставила) участвуют в олимпиадах, демонстрируют не только более высокий уровень знаний, но и лучшие когнитивные способности. Их мышление становится более гибким, они быстрее адаптируются к новым задачам. У таких школьников выше уровень саморегуляции, они лучше распределяют время, умеют концентрироваться на сложных заданиях, легче восстанавливаются после перегрузок. Словом, это чуть-чуть супергерои образовательной среды.

ДЛЯ МНОГИХ ИЗ НИХ ПОБЕДА В ОЛИМПИАДЕ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО СТАНОВИТСЯ ОТПРАВНОЙ ТОЧКОЙ, КОТОРАЯ ОПРЕДЕЛЯЕТ ВЫБОР ВУЗА И ПРОФЕССИИ. ДАЖЕ ПОРАЖЕНИЕ В ЭТОМ СЛУЧАЕ НЕ ЯВЛЯЕТСЯ ЧЕМ-ТО ОКОНЧАТЕЛЬНЫМ, А ПРЕВРАЩАЕТСЯ В СТИМУЛ ДАЛЬНЕЙШЕГО РАЗВИТИЯ.

Провалился – значит, нужно заполнить пробелы в знаниях, а не сдаваться. И да, подобные соревнования можно рассматривать как модель взрослой жизни, где успех зависит не только от таланта, но и от настойчивости – способности извлекать уроки из неудач и продолжать двигаться вперед. Согласитесь, далеко не многие взрослые-то способны перевести поражение в ранг урока, а не разгромного падения.

В этой области, конечно, имеются и темные аспекты. Если к участию в олимпиадах принуждают школа или родители, если речь идет о победе «любой ценой» – тут недалеко до хронического стресса и истощения [119].Синдром завышенных ожиданий–собственных или со стороны окружающих – тоже существует. Мы о нем уже вспоминали в первой книге, обсуждая проблему хикикомори, японских и не только [120]. Не дотянув до высоких критериев, установленных обществом, такие люди не находят сил и решимости по-настоящему войти во взрослую жизнь, выбирая «уединение».

Тем не менее, если посмотреть на «большую статистику», то победители школьных олимпиад учатся в вузах успешнее тех, кто поступил по ЕГЭ. А при трудоустройстве чаще выбирают деятельность не монотонную, а ориентированную на принципиально новые результаты: исследования, разработку технологий. Для поступивших на общих основаниях более предпочтительна работа, в которой нужно решать задачки в заранее заданной канве, где уже все изучено и алгоритмы понятны [121].

А что там у взрослых?

Давайте теперь перейдем к состязаниям в сфере зрелого профессионального мастерства. Чем выше уровень задач, тем важнее отточенность навыков и способность применять их в условиях жесткой конкуренции. Современные соревнования профессионалов в весьма впечатляющей форме происходят начемпионатах WorldSkills– аналоге Олимпийских игр для более чем 50 групп профессий. От столяров, каменщиков, сантехников до пекарей, парикмахеров и ювелиров. Графические дизайнеры и специалисты по ремонту самолетов тоже не остались в стороне (https://worldskills.ru). WorldSkills – это не только арена для демонстрации умений, но и место изучения механизмов формирования и совершенствования навыков.

СОПЕРНИЧЕСТВО В РАБОЧИХ ПРОФЕССИЯХ, КАК ОКАЗАЛОСЬ, МОЖНО ПРЕВРАТИТЬ В ВЫСОКОТЕХНОЛОГИЧНОЕ ШОУ, ГДЕ ВАЖНЫ НЕ ТОЛЬКО СКОРОСТЬ И ТОЧНОСТЬ, НО И СТРАТЕГИЧЕСКОЕ ПЛАНИРОВАНИЕ, КРЕАТИВНОСТЬ.

Представьте, например, как сварщики состязаются друг с другом, словно рыцари на турнире, работая не только на мастерство, но и на зрелищность. Восторг!

Один из последних чемпионатов мира WorldSkills (2019) проходил в Казани, команда из РФ заняла почетное второе место в общем медальном зачете, между Китаем и Южной Кореей. До этого нашим лучшим результатом было пятое место на чемпионате в Бразилии (2017).

Истокиосознанного подхода к профессиональной деятельностирабочего обнаруживаются еще в начале XX века. Наиболее впечатляющая фигура здесь – Алексей Капитонович Гастев (1882–1939), революционер и профсоюзный деятель, советский теоретик труда, основатель Центрального института труда. Он с огромной энергией и страстью (ярчайший примеркреативной мании) разрабатывал системы обучения, основанные на точном расчете движений и постепенном формировании навыков. Алексей Гастев находился в переписке с Генри Фордом, изобретателем и создателем автомобильного конвейера. Идеи А. К. Гастева сформировали базу для современного обучения специалистов: стало использоваться разделение сложного действия на последовательные элементы, многократное повторение, фиксация промежуточных результатов.

В XXI веке подобные подходы получили новое развитие благодаря исследованиямнейропластичности,пониманиюмеханизмов формирования моторных навыковна уровне мозжечка и базальных ганглиев. Современные методики подготовки в рамках того же WorldSkills включают тренировки, основанные на постепенном усложнении задач, использовании VR и цифровых технологий для анализа движений, а также применении физиологических критериев для оценки эффективности обучения (анализ движений глаз и прочее).

Особенность соревнований WorldSkills заключается еще и в том, что они моделируют реальные рабочие условия. Их участникам по мере усложнения заданий приходится учитывать все новые и новые факторы. Именно это позволяет проявить так называемыеадаптивные навыки,которые особенно важны в условиях постоянно меняющейся среды. Например, уже упомянутым сварщикам на соревнованиях приходится использовать не только традиционные технологии, но и новейшие автоматизированные системы. В дисциплинах IT участники решают задачи, максимально приближенные к реальным бизнес-кейсам и инженерным проектам. Лично меня несколько лет назад чрезвычайно впечатлили задания, связанные с применением различных моделей 3D-принтеров (дело было в Екатеринбурге).

Важно, что подобные соревнования не только выявляют лучших, позволяют им ощутить азарт, поверить в себя. Они еще и помогают разработчикам образовательных программ понять, какие навыки действительно важны в современных профессиях. В результате формируются новые подходы к подготовке специалистов и обучение строится не по обобщенным схемам, а с учетом актуальных запросов рынка. Все это можно назвать обучением через соревнование: в условиях конкуренции и отчасти игры не только быстро и эффективно осваиваются новые умения, но происходит их закрепление на уровне моторных и ментальных автоматизмов. И это-то как раз формирует настоящих мастеров своего дела. Все профессии важны, все профессии нужны, так что столяр, сантехник, парикмахер, да кто угодно может быть творческим и интересным не только внутри своей среды, но для самой широкой аудитории. Сейчас многие мастера становятся блогерами и рассказывают о своей деятельности, а страничка какого-нибудь креативного автослесаря набирает десятки тысяч подписчиков.

Агрессивное соперничество

В творческой соревновательности, конечно, далеко не все так гладко и по-доброму, как я только что представил. Да, если концентрироваться на позитиве, то мы действительно наблюдаем развитие навыков и умений, повышение качества и сложности создаваемых продуктов, снижение затрат энергии и ресурсов, творческие озарения и прочие «плюшки» состязательного процесса. Но если двигателем соперничества становятся негативные эмоции, то и конечный результат конкуренции может оказаться весьма разрушительным.

ВАЖНО СОХРАНЯТЬ В СОРЕВНОВАНИИ ЭЛЕМЕНТ УСЛОВНОСТИ, ИГРОВУЮ ОСНОВУ «ПОНАРОШКУ». КАК ТОЛЬКО ИГРА ИСЧЕЗАЕТ – ДРАКА ПОДУШКАМИ ПРЕВРАЩАЕТСЯ В РЕАЛЬНЫЙ БОЙ, А КЛЮКВЕННЫЙ СОК – В КРОВЬ.

Случается, что наряду с мотивацией к развитию, стремлением создать нечто значимое человек испытывает еще более сильную зависть, жажду превосходства, удовлетворение эгоистических амбиций. И в какой-то момент именно эти переживания берут верх и формируют явную одержимость. История полна примеров, когда конкуренция личностей или целых групп людей перерастала в маниакальную вражду, подталкивая не только к крайностям, но и к преступлениям.

Вспомните один из ярчайших литературных сюжетов, закрепленных в известной трагедии А. С. Пушкина. Это легенда об австрийском композиторе и музыканте, общепризнанном гении Вольфганге Амадее Моцарте и несколько менее одаренном итальяно-австрийском композиторе Антонио Сальери.

Пьеса «Моцарт и Сальери» увидела свет в 1831 году, а в 1872 году с небольшими изменениями была использована в качестве либретто оперы Н. А. Римского-Корсакова. В ней Сальери, охваченный черной завистью, воспринимает талант молодого Моцарта как незаслуженный дар, «ниспосланный небесами» несправедливо, и решается на убийство, чтобы избавиться от соперника.

Впрочем, если вчитаться в текст трагедии (а в него вчитывались К. С. Станиславский, А. А. Ахматова, О. Э. Мандельштам и многие другие), то Сальери заботится – хотя бы на словах – о музыке в целом и о будущем всех композиторов. Стало быть, действует ради

Артистов, художников, музыкантов всегда было больше, чем спонсоров и покровителей. Хороших ролей и концертных площадок тоже на всех не хватает. Так что не пропустить молодую дебютантку (читай: конкурентку) на сцену, обесценить ее успех перед режиссером или критиком – это запросто. Подобные истории можно найти во все эпохи во всех же сферах искусства.

ВСПЛЕСКИ НЕПРИМИРИМОЙ ВРАЖДЫ ВСТРЕЧАЮТСЯ ВЕЗДЕ, ГДЕ СОРЕВНОВАНИЕ И КОНКУРЕНЦИЯ ЯВЛЯЮТСЯ ВАЖНОЙ ЧАСТЬЮ ДОСТИЖЕНИЯ УСПЕХА.

И ведь не личными мотивами едиными, как говорится. Выяснение отношений в искусстве может затрагивать не только персональные амбиции «непризнанного гения», но и тщеславные устремления групп людей. Известна борьба между классицистами и романтиками во Франции XIX века. Она сопровождалась как острыми литературными дискуссиями, так и вполне реальными потасовками на премьерах спектаклей. Во второй половине XVIII века имела место «битва Глюка и Пиччини» – соперничество австрийского и итальянского композиторов. Их сторонники устраивали в Париже масштабные уличные беспорядки, защищая притязания на первенство своих кумиров (которые, кстати, между собой совершенно не враждовали). Раздор затронул даже королевскую семью: Мария-Антуанетта была за Глюка, своего учителя музыки еще со времен Вены. А Людовик XVI – за Пиччини.

Хотите пример посвежее, не покрытый пылью веков? Держите: встреча на ринге солистов групп «На-на» и «Король и Шут» в 2003 году. Михаил Горшок Горшенев боксировал с Вячеславом Жеребкиным, а Андрей Князь Князев – с Павлом Соколовым. По сути это был бой попсы с панк-роком. Впрочем, поединок закончился вничью, символично подтвердив, что о вкусах не спорят.

Проблема конкуренции в искусстве усугубляется, если за какой-то личностью или направлением стоят реальные административные и карательные ресурсы – религиозные (вплоть до инквизиции), идеологические, политические. Баланс могут менять меценаты, которые спонсируют избранные ими направления. Последние, кстати, входя в моду, способны приносить огромные доходы.

И ведь речь не только о творчестве в искусстве. В сфере науки все происходит несколько сложнее, нобатлы стартапов– это реальность. Так же как и сложные и не всегда прозрачные способы получения крупных государственных грантов.

ИССЛЕДОВАНИЯ В ОБЛАСТИ НЕЙРОФИЗИОЛОГИИ ПОДТВЕРЖДАЮТ: КОНКУРЕНЦИЯ МОЖЕТ СЕРЬЕЗНО ИЗМЕНЯТЬ РАБОТУ МОЗГА, ОСОБЕННО В КОНТЕКСТЕ ДЛИТЕЛЬНОГО СТРЕССА И ЗАВИСТИ.

У тех, кто находится в условиях постоянной борьбы за превосходство, присутствует повышенная активность в областяхкоры больших полушарий,отвечающих за сохранение статуса и реакцию на угрозу [122, 123].

Это может вести к мотивационному подъему, явному желанию устранить соперника. Это становится навязчивой идеей, войной, в которой «все средства хороши». Выраженность эмпатии падает, как и способность к сложным формам обучения. В результатепрефронтальная корас высокой вероятностью выбирает менее гибкие и более деструктивные варианты поведения.

И тут неконтролируемо разворачивается она – творческая гонка, в ее наиболее негативных проявлениях: публика требует все новых впечатлений, конкуренты дышат в затылок, да еще и сам стареешь – и вот ты уже не властитель дум, а пожилой эпатажный фрик. И новый скандал – всего лишь необходимая как воздух реклама…

Закончу раздел таким феноменом, какзлорадство. Если у того, кому вы завидуете, случается неудача, и лучше бы покрупнее, – это явный повод для праздника и даже эйфории. Оцените только названия двух вполне научных статей на данную тему: «Зеленоглазое чудовище и злобная радость: нейроанатомические основы зависти и злорадства» и «Когда твоя выгода – моя боль, а твоя боль – моя выгода: нейронные корреляты зависти и злорадства» [124, 125]. Обнаруживается, что в подобных ситуацияхNucleus accиmbensспособен активироваться так ярко, как если бы человек удовлетворилсобственнуюважную потребность, заработав массу положительных эмоций. То есть мозг воспринимает «Он оступился и упал» по совершенно сторонним причинам как личное: «Это моя победа!» Согласитесь, ужасная и деструктивная позиция.

Игра как универсальное явление

Соревновательность и азарт во всех сферах имеют очевидную связь с таким всеобъемлющим феноменом, какигра. Я сейчас осознанно «гребу под одну гребенку» одновременно и компьютерных геймеров, и спорт, и рыцарские турниры (даже в варианте исторической реконструкции), и искусство. Ярчайшие примеры игры – театр и кино. А еще плейбек-театр и весьма близкая к нему психодрама.

И вот тут подходит момент немного рассказать о книге Йохана Хёйзинги (1872–1945), выдающегося нидерландского философа и культуролога,Homo ludens,«Человек играющий». Мы уже упоминали ее в первой главе. В книге исследуются глубокие и разнообразные связи между игрой и культурой, игрой – и всей нашей цивилизацией.

Хёйзинга определяетигру как свободное, радостное занятие, которое выходит за пределы утилитарных целей, протекает в заданном месте и по определенным правилам. Играют даже животные, и у них – прежде всего у детенышей, конечно, – можно выделить два важнейших аспекта игры:

•отработка двигательных навыков;

•становление социального взаимодействия.

В обществеHomo sapiens,пишет Хёйзинга, игра проявляется в самых разных формах – от ритуалов и церемоний в первобытных религиях до спорта, искусства и науки в современности. Все начинается с детских забав, но служит основой для множества человеческих действий. В том числе в таких весьма далеких от понятия «игра» сферах, какюриспруденция(строгий распорядок заседаний суда и судейская мантия),политика(регламент вступления в высшие государственные должности) и дажеведение военных действий. Титулы аристократов, почетные звания ученых и артистов – это тоже игра, правила которой принимаются обществом.

Вот некоторые названия глав в книгеHomo ludens: «Игра и правосудие», «Игра и ратное дело», «Игра и мудрствование» (разгадывание загадок), «Игра и поэзия» (соревнования рифмотворцев), «Игровые формы философии», «Игровые формы искусства»… Вот уж воистину: вся наша жизнь – игра!

Один из важнейших аспектов, который подчеркивает Хёйзинга, –игра есть пространство свободы, в том числе свободы самоопределения и выбора роли. В отличие от трудовой деятельности,в игре не нужны конкретные полезные результаты, она не решает прагматичных задач. Игра является особой областью («магическим кругом»), в пределах которой действуют собственные правила. И это делает ее не только способом развлечения, но и важным элементом самовыражения,формой существования человека вне стандартных (порой весьма унылых) рамок повседневной жизни.

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ ИГРА НЕ ЯВЛЯЕТСЯ ЧЕМ-ТО ЭФЕМЕРНЫМ И БЕССМЫСЛЕННЫМ. НАПРОТИВ, ОНА, КАК И КУЛЬТУРА В ЦЕЛОМ, ИМЕЕТ СЕРЬЕЗНУЮ ЦЕЛЬ И ВЫРАЖАЕТ ГЛУБОКИЕ ПРИНЦИПЫ УСТРОЙСТВА НАШЕЙ ЖИЗНИ И ПСИХИКИ.

Игра – необходимый всем нам аспект взаимодействия с миром. И

•формирование и поддержание навыков коммуникации,

•контроль стресса,

•переключение разных видов активности,

•получение положительных эмоций.

Йохан Хёйзинга закончилHomo ludensв 1938 году, когда чума фашизма уже вовсю распространялась по Европе. Хёйзинга резко критиковал нацистов и после оккупации Нидерландов оказался в «лагере для заложников». Затем был выпущен «по состоянию здоровья», мог проживать только вне городов и умер, не дожив несколько месяцев до освобождения своей страны.

И тут уместно вспомнить еще одного ученого –Михаила Михайловича Бахтина(1895–1975), русского философа, литературоведа, исследователя культуры. Он закончил рукопись книги о Франсуа Рабле и его «смеховой культуре» в 1940 году. Пережил заключение, ссылку, был тяжело болен и лишился ноги, получил запрет находиться в больших городах.

Опираясь на работы М. М. Бахтина, стоит сказать еще об одной значимой функции игры.С ее помощью можно создавать альтернативные «карнавальные» миры, где логика происходящего совсем иная, нежели в реальности. Это позволяет защититься от жестокого окружающего мира и, как писали литературоведы еще в СССР, «выпустить пар из перегретого котла социального протеста».

Карнавальное, игровое, шутовское, по М. М. Бахтину, противостоит эпическому и трагическому – можно высмеять даже смерть, противостоит доминирующей идеологии и государству. Карнавальное пародирует реальность и одновременно говорит об альтернативных и, возможно, более справедливых вариантах будущего [126].

«Всегда, во все эпохи прошлого, существовала площадь со смеющимся на ней народом», – М. М. Бахтин.

И, добавлю уже от себя, в этом народном гулянии всегда присутствует изрядная доля азарта, адреналина, преодоления страха. Ведь пусть и на строго определенное «игровое» время, но нарушаются многие запреты и социальные установки. Для примера вот вам статья, посвященная «карнавальному» выбросу эмоций у болельщиков во время футбольного матча: [127].

Игра и соревновательность – важные аспекты поведения не только человека, но и животных. Так, у лабораторных белых крыс наблюдается довольно сложное игровое поведение, которое способствуетразвитию социальных навыков, когнитивных функцийифизической активности.

Авторы одной из статей играли с крысами в прятки – с определенными правилами в специально оборудованной комнате с укрытиями [128]. Животных в качестве награды гладили и почесывали после того, как экспериментатор находил крысу, либо крыса сама обнаруживала человека. Зверьки быстро освоили игру и научились чередовать роли прячущегося и ищущего. Они ориентировались в комнате с помощью зрения и воспоминаний о прошлых местах, где прятались. Затаиваясь, редко издавали звуки и предпочитали непрозрачные укрытия прозрачным: раз уж «сныкался», так «сныкался». Во время поиска они, наоборот, издавали много звуков, характерных для обычного игрового взаимодействия. Записи нейронной активности выявили интенсивную импульсацию вмедиальной префронтальной коре. Эта импульсация менялась в зависимости от игровых событий и типа испытаний – прячемся или ищем.

В более поздней работе те же ученые регистрировали одновременно около 30 нейронов в префронтальной коре и показали, что разные фазы игрового взаимодействия с человеком вызывают вполне фиксированные паттерны импульсации нейронов. То есть обнаружилось формирование устойчивой популяционной активности, связанной с разными функциональными состояниями мозга. Это, в свою очередь, является результатом обучения экспериментальных животных на уровне нейросетей префронтальной коры [129].

В ВЕСЬМА ОБСТОЯТЕЛЬНОМ ОБЗОРЕ 2016 ГОДА ПОКАЗАНО, ЧТО СОЦИАЛЬНЫЕ ВНУТРИВИДОВЫЕ ИГРЫ, НАПРИМЕР «ИГРА В ДРАКУ», У КРЫС СПОСОБСТВУЮТ РАЗВИТИЮ НЕЙРОННЫХ СВЯЗЕЙ В МОЗГЕ, ОСОБЕННО В ОБЛАСТЯХ, СВЯЗАННЫХ С ОБУЧЕНИЕМ И ПАМЯТЬЮ.

Особое внимание уделяется роли систем подкрепления и соответствующим нейросетям, причем рассматриваются не толькодофамининорадреналин,но такжеопиоиднаяиэндоканнабиноидная системы[130].Авторы всячески подчеркивают важность игры для когнитивного развития млекопитающих.

Когда младенец входит в этот мир, игра становится одним из важнейших факторов его становления. С первых дней жизни она служит основой процессов формированияпамяти, адаптации, коммуникации. По мере роста ребенка игры становятся все сложнее. Сохраняются они, естественно, и у взрослых, зачастую меняя форму, но не суть. Для нас, великовозрастных и умудренных, это уже не только способ приятно провести время, но и база, например, для профессионального роста: тогда говорят о геймификации труда, обучения и переучивания.

А теперь посмотрим еще дальше – на нашу старость и уход из жизни. Все больше людей умирает не вдруг, не внезапно и даже не в результате, скажем, онкологии, а по причине процессовнейродегенерации,когда постепенно наблюдается ментальная и волевая деградация, «сползание» в детство. В этих ситуациях использование игр в широком смысле (в том числе занятия искусством) – один из приемов создать для пациентов комфортную и позитивную среду. Постепенно упрощающиеся игры способны помочь людям с болезнью Альцгеймера и другими подобными заболеваниями достойно дойти до конца жизни [131].

Одна из недавних статей из этой области называется «Не хотите поиграть с роботами?». Она – об этичности и целесообразности использования похожих на милых животных электронных помощников для уходя за пожилыми людьми с разными вариантами деменции. Да, пишут авторы, для взрослого полноценного человека игра и взаимодействие с роботом может быть чем-то странным и даже унизительным. Но для пациента с глубокими когнитивными нарушениями она так же естественна и позитивна, как игра маленького ребенка с одушевляемыми им игрушками [132]. И вот еще одна ссылка на обзор по теме социальных роботов: «Андроид подаст стакан воды» [133].

Азарт, нарушающий правила

Соревновательность и азарт в рамках некой игры, протекающей по определенным правилам, создают великолепные условия для развития человека, формирования у него адаптивных навыков и более точной модели мира. Конкуренция становится эффективным стимулом, позволяющим осваивать креативные способы решения задач. А еще – стать лучше, чем другие, и лучше, чем «ты вчерашний». Однако если нацеленность на победу становится чрезмерной, гипоманиакальной и маниакальной, она может провоцироватьдеструктивные поведенческие реакцииу отдельных людей и целых групп. Она способна приходить в противоречие с принятыми моральными нормами и требованиями закона. И тогда «Во что бы то ни стало!» становится единственной установкой, на волне которой охваченный азартом мозг несется на всех парах, сшибая преграды.

В УСЛОВИЯХ, КОГДА ЗНАЧИМОСТЬ СИТУАЦИИ СУБЪЕКТИВНО ВЫСОКА И НАБЛЮДАЕТСЯ СИЛЬНЫЙ УРОВЕНЬ СТРЕССА, ЧЕЛОВЕК НАЧИНАЕТ ВОСПРИНИМАТЬ КОНКУРЕНТОВ КАК ПОЛНОЦЕННЫХ ПРОТИВНИКОВ, ВРАГОВ.

Это нередко проявляется в спорте, где борьба за победу и титул легко переходит в откровенную агрессию, направленную на соперников. А порой и на судью, тренера, игрока собственной команды и даже фаната, неудачно подвернувшегося под горячую руку [134, 135]. И тут даже красная карточка не очень-то помогает.

Еще один пример – неадекватное и опасное поведение водителей на дорогах, когда правила нарушаются под влиянием азарта, а порой – мгновенного импульса. «Свобода» гнать по

Немного о клептомании

Важно сказать и несколько слов опатологическом воровстве – клептомании, которая встречается у людей с высоким уровнем азарта и поведения риска. У женщин, к слову, в три раза чаще, чем у мужчин [136]. Руководство DSM–5 и Международная классификация МКБ–11 определяют клептоманию какрасстройство импульсивного контроля. В эту же группу, напомню, попадают шопоголики. Основные признаки клептомании:

• трудности с преодолением желания украсть; руки «чешутся», мысли затуманены, человек полностью нацелен на то, чтобы «стянуть, умыкнуть и прихватизировать»;

• повышение эмоционального напряжения, возбуждение перед кражей;

• чувство удовольствия и облегчения после совершения акта воровства.

Первая важная ремарка:для клептоманов, с их субъективной точки зрения, присвоить некую собственность – не толькопреступление,но исерьезное нарушение моральных установок,которые воспитываются с раннего детства. Поэтому они, в отличие от «настоящих» преступников, загодя планирующих свои действия, испытывают после кражиугрызения совести, стыд, раскаяние.

Второе отличие:у клептоманаворовство не связано с жизненной необходимостьюили даже с приобретением некоторой полезной собственности. Важен сам акт кражи, и вовсе ему не нужна вот эта конкретная кружка с мордочкой корги. Хотя она милая, конечно. Обычно все происходит в магазине, реже – у родственников и знакомых.

Существует точка зрения, предлагающая рассматривать клептоманию в качестве компульсивного, а не импульсивного расстройства.Импульсивностьопределяется как склонность реагировать без особого обдумывания, несмотря на негативные последствия.Компульсивность– как настойчивое и повторяющееся выполнение определенного действия. Это действие не соответствует ситуации, не имеет очевидной связи с какой-либо разумной целью, а ощущение его вынужденности, принудительности ухудшает состояние пациента.

В истории психиатрии при рассмотрении импульсивно-компульсивных симптомов изначально предполагалось наличие как бы непрерывной оси. На одном ее конце находятся расстройства наиболее компульсивные (ОКР, нервная анорексия), на другом – нарушения максимально импульсивные (азартные игры, булимия) [137]. В итоге, однако, оказалось, чтоимпульсивность и компульсивность могут сосуществовать при одном расстройстве, а также в разные моменты одного и того же расстройства. Это ведет к их взаимодействию, и на практике мы наблюдаем великое множество его вариантов.

Кстати, схожая ситуация складывается при нарушенияхтревожно-депрессивнойнаправленности. На одном конце – сильная тревога и страхи, на другом – тяжелая депрессия и полная потеря радости жизни. А между – огромное разнообразие их сочетаний в конкретных условиях с учетом наличия триггерных стимулов, уровня стресса, состояния гормонального фона и прочих аспектов.

Клептомания присуща 0,5–2 % взрослого населения, хоть статистика по разным странам мира сильно различается. Вклад генов в этот феномен анализируется в основном в рамках более общих исследований роли наследственности в реализации преступных наклонностей. Ситуация здесь, с одной стороны, достаточно стандартная: уровень наследуемости около 50 %. С другой – весьма и весьма сложная, поскольку сами правонарушения разнообразны, а часть из них совершается случайно.

Даже если концентрироваться на криминогенных личностях, повторно совершающих преступления, то и тут выделяют категории (статьи), связанные с агрессией, имуществом, ненадлежащим выполнением обязанностей и т. д.

АЗАРТ КАК КОМПОНЕНТ МОТИВАЦИИ ПРАВОНАРУШИТЕЛЯ ПРИСУТСТВУЕТ ВО МНОГИХ СЛУЧАЯХ И МОЖЕТ БЫТЬ ЧАСТЬЮ ПЛАНОВ И ОЖИДАНИЙ. ВСПОМНИТЕ, НАПРИМЕР, СЮЖЕТ ЛЮБОГО КРИМИНАЛЬНОГО БОЕВИКА-БЛОКБАСТЕРА…

На уровне генетики и нейрофизиологии при этом ожидаемо затрагиваются системынорадреналина, дофамина, серотонина, баланс глутамата и ГАМК. Кроме того, очень важна выраженность влияний на префронтальную кору, с одной стороны, центров потребностей и эмоций (миндалина,Nucleus accumbens); с другой – ассоциативной теменной коры (мышление, волевой контроль) [138]. Это, в свою очередь, во многом определяется генами, управляющими «сборкой» нейросетей коры (нейротрофины, FOXP2 и др.) [139].

В случае клептомании значимость именно биологической составляющей ведет к тому, что такие правонарушения рассматриваются как проявления прежде всегопсихиатрической патологии, которую можно и нужно контролировать и корректировать. То есть суть клептомана – болезнь, а не кредо преступника и вора.

Первая группа методов лечения и коррекции относится к области психотерапии (прежде всего уже знакомая нам КПТ). Вторая – к сфере фармакологии. Все то же самое, что уже рассматривалось в главах 1 и 3 в контексте лудомании и шопоголизма. Следует подчеркнуть уместность и даже необходимость приема антидепрессантов, вальпроатов, антипсихотиков, антагонистов системы эндорфинов (для устранения эйфории после кражи) [140, 141]. Конечно, только по предписанию врача.

Многих преступников, то есть тех, кто рискует ради возможного «успеха» в финансовых махинациях, воровстве, мошенничестве или даже в насильственных действиях, можно в итоге назвать людьми, склонными к азарту. Их антисоциальное поведение в значительной мере зависит от работы системы норадреналина и важнейшего фермента распада этого нейромедиатора МАО-А (моноаминоксидазы А) [142].

Напоследок еще немного об искусстве. Граффити

В самом конце главы позвольте привести еще один пример, соединяющийантисоциальное поведение, азарт и искусство. Это краткая история стиля граффити, который уже мелькал в предыдущей книге серии на предмет арт-объектов современного художника Бэнкси. Появились граффити в 1970-е годы в метро Нью-Йорка как способ «росписи» вагонов, слишком напоминающий вандализм. В 1980-е стиль проник в Европу в явной связи с культурой хип-хопа. И вот уже более 40 лет «высший пилотаж» граффити – тайком (как правило, ночью) оставить надпись на какой-нибудь заметной стене, заборе, парапете, трубе. При этом важно увернуться от полиции и рассерженных хозяев недвижимости.

Да, конечно, уже более 40 лет существуют вполне официальные выставки – и даже продажи – граффити. Художникам предоставляют для работы пространства и краски (пост-граффити, стрит-арт,где, кроме букв, уже немало изображений). Но многие и тем более новички (toy) все же предпочитают создавать «шедевры» исподтишка, скрывая подлинные имена. Бэнкси тут вовсе не исключение. В связи с этим важнейший элемент стиля граффити – скорость нанесения рисунка (bombing), так что в ходу таких энтузиастов аэрозольные баллончики, трафареты, стикеры. Захват художника полицией на граффити-сленге именуетсяbust (неудача), рисовать в потенциально опасном месте (hot spot) считается очень круто, и это самый короткий путь к достижению широкой известности (fame) с последующим превращением в легенду (legende). Ну как, запомнили? Воодушевились? На случай, если вы в ближайшее время соберетесь разрисовать бетонный забор какой-нибудь муниципальной собственности, не говорите, что вы почерпнули вдохновение из этой книги!

Азарт как эмоция предвосхищения

НАЖИМАЙТЕ НА КНОПКИ СТРЕССА И АЗАРТА УМЕЛО, С ПОНИМАНИЕМ ПСИХОЛОГИЧЕСКИХ ЗАКОНОВ И ЗНАНИЕМ ПРИНЦИПОВ РАБОТЫ МОЗГА. И ТОГДА МОЖНО БУДЕТ ПОЛУЧИТЬ ЭНЕРГИЮ И МОТИВАЦИЮ ДЛЯ МНОГИХ РЕАЛЬНЫХ И ПОЛЕЗНЫХ ДЕЛ.

При этом азарт не должен оказаться единственной или даже главной сутью существования. И очень важно не позволить различным типам поведенческих зависимостей, связанных с азартом, слишком серьезно влиять на нашу жизнь.

Любовь, привязанность, ревность

Любовь – один из тех феноменов, про которые человечество на протяжении веков упорно твердит: «Мы не можем без нее». О любви пишется большинство песен и книг, про нее снимают фильмы и рисуют картины.Amor est vitae essentia– сообщает нам древняя мудрость на латыни: любовь – сущность самой жизни. Люди кажутся зависимыми от этого всеобъемлющего чувства, что неудивительно. Влюбленность – мощный коктейль из дофамина, окситоцина, эндорфинов, прочих нейромедиаторов и гормонов, заставляющий нас сутками переписываться в мессенджерах с объектом воздыхания, забывать о сне и планировать совместную счастливую старость уже после второго свидания. Но давайте посмотрим на любовь и ее положение в мире через призму чисел, статистики и науки.

В ПОСЛЕДНИЕ НЕСКОЛЬКО ДЕСЯТИЛЕТИЙ СОЦИОЛОГИ И ДЕМОГРАФЫ ОТМЕЧАЮТ ЯВНЫЙ ТРЕНД: ЛЮДИ СТАЛИ РЕЖЕ ВСТУПАТЬ В ОТНОШЕНИЯ, ПОЗЖЕ СОЗДАВАТЬ СЕМЬИ И ЗАВОДИТЬ ВСЕ МЕНЬШЕ ДЕТЕЙ.

Пандемия COVID–19 лишь усилила эти процессы, повсеместно нарастив у людей чувство одиночества из-за изоляции и дистанцирования. После окончания пандемии особого всплеска желания срочно восполнить дефицит близости не случилось. Словно все привыкли к уединению, научившись им наслаждаться. В Японии, где культура одиночества давно стала социальной нормой, процент молодых людей, ни разу не вступавших в романтические отношения (их называют «травоядные»), продолжает устойчиво расти [143]. В Южной Корее и Китае правительства обеспокоены падением рождаемости, вводят выплаты и налоговые льготы, чтобы мотивировать население плодиться и размножаться [144]. В Китае политика «Одна семья – один ребенок» в 2015 году сменилась на вариант «Одна семья – два ребенка», а в 2021 году – на «Одна семья – три ребенка».

В Европе фиксируется так называемый «кризис желания»: молодые люди не спешат влюбляться, предпочитая неспешно строить карьеру, заниматься саморазвитием и путешествовать. В Германии, например, еще 10 лет назад опросы показывали: около 40 % молодых людей в возрасте 18–35 лет осознанно откладывают отношения на «более удобный момент» [145].

В исследовании на материалах Индии, Малайзии и Японии (2021) обнаружилось: сохранение автономии, независимости и гибкости в управлении собственной жизнью и финансовыми ресурсами – это ключевые причины, по которым молодые люди предпочитают оставаться одинокими. «Хочу – халву ем, хочу – пряники» и не нужно ни с кем согласовывать, на что тратиться. Авторы утверждают, что эти причины более значимы, чем социально-экономический статус и общий уровень доходов [146]. Статистика вариантов одиночества на материалах 14 стран, представленная в обзоре 2023 года [147], показывает: одиночество чаще встречается в более молодых группах, для которых фактор автономии и независимости максимально важен.

В своих работах ученые пытаются осмыслить эти факты с позитивной точки зрения, дать корректирующие рекомендации. Так, среди советов: искать партнеров более осознанно, ценить стабильность, больше внимания уделять любви не как эмоции, а как глубокому чувству.

Стандартные рекомендации психологов звучат так:

• Сохранять состояние «любовной слепоты»: недостатки партнера не должны оказаться в фокусе внимания. Ну и что, что чавкает. Зато вон как ловко стенки сверлит.

• Постоянно находиться в поиске новых общих впечатлений: нещадно бороться с рутиной, в том числе в сфере секса.

• Ценить свободу друг друга, поддерживать партнера в его увлечениях, хвалить и восхищаться. Чем не хобби – изучение миграций ламантинов. «Какой ты у меня умница!»

• Не быть слишком уж серьезными. Беззлобный позитивный смех, шутки – лучший способ разрядить напряжение и снять раздражение.

Так что же все-таки представляет из себя любовь? Нужно ли считать ее физиологической необходимостью – и тогда без нее никуда? Или она в значительной степени – социальный конструкт, который может терять актуальность? Если судить по реалиям современного мира, по упомянутым научным исследованиям, правда находится где-то посередине, как это обычно и бывает. Одинокий человек без любви вполне может прожить. Вопрос в другом: будет ли ему достаточно такой жизни и чем он сможет компенсировать свое уединение? Вот этим вопросам мы и посвятим три главы второй половины нашей книги.

Даже если кто-то отказался от любви как социального обязательства, это вовсе не «обнуляет» любовь как планетарное явление. Есть же на свете убежденные пешеходы – это не значит, что в мире не существует автомобилистов. Да и биологические эволюционные принципы и врожденные программы нашего мозга никогда не согласятся на глобальную отмену любви. Можно рассуждать о социокультурных трендах, демографической статистике, засилье ИИ и прагматичном подходе к отношениям, но стоит конкретному человеку встретить «того самого», стоит вспыхнуть страсти – и рассуждения о преимуществах одинокой жизни улетучиваются, как с белых яблонь дым.

ПО БОЛЬШЕЙ ЧАСТИ СТРАСТНАЯ ВЛЮБЛЕННОСТЬ – ЯВЛЕНИЕ НЕ СТОЛЬКО ПОРОЖДАЕМОЕ НАШИМИ МЫСЛЯМИ И ПЛАНАМИ, СКОЛЬКО ГЛУБОКО ГОРМОНАЛЬНОЕ И ЭМОЦИОНАЛЬНОЕ, С ТРУДОМ ПОДДАЮЩЕЕСЯ ДАЖЕ МИНИМАЛЬНОМУ КОНТРОЛЮ.

Взять хотя бы описания любви в литературе.

Страсть графа Николая Рязанова и Кончиты Аргуэльо в «Авось!» Андрея Вознесенского. Ромео и Джульетта – вообще ужасная история о двойном подростковом суициде. Куда только смотрели родители и прочие родственники!

Или, скажем, второй круг ада у Данте в его «Божественной комедии» – место для тех, кто умер из-за любви. Казалось бы, за что в ад-то? Не потому, что любовь – зло (сам Данте, как известно, души не чаял в Беатриче), а потому, что страсть может лишить человека разумной воли. Стать манией, толкнуть на жуткие поступки. Среди обреченных находиться там – Паоло и Франческа, двое влюбленных, погибших от руки мужа Франчески, брата Паоло. Они не просто нарушили моральные устои – их страсть вышла из-под контроля, и они оказались приговорены к вечному вихрю, символу мучительного и всепоглощающего чувства.

Образ Наташи Ростовой, согласившейся на побег с Анатолем Курагиным (ну кто из нас не приговаривал тогда: «Наташа, да что ж ты делаешь…»), и Анна Каренина с ее роковой страстью – это уже Лев Толстой. А сколько таких персонажей у Федора Достоевского… Любовь, словно адский вихрь у Данте,

Все это – не только этическая, психологическая, философская, богословская сфера. Современная нейробиология говорит о том же, но другим языком.Любовная страсть – сложнейшая нейрохимическая и нейросетевая буря.И если она бушует – активируются во многом те же зоны, что и при других вариантах явной поведенческой зависимости. Давайте исследуем именно эти аспекты.

Нейрофизиология любви и страсти

Как показывает фМРТ-анализ, когда человек влюблен, в его мозге максимально ярко активируетсяNucleus accumbens (прилежащее ядро) – зонавентрального стриатума,которая отвечает за различные варианты удовольствия. А вместе с ней – области коры, связанные с навязчивыми мыслями (например,поясная извилина, гиппокамп), иминдалевидное тело.Последнее регулирует тревогу: снижает ее, если возлюбленный рядом, и усиливает – когда вы в разлуке или, тем более, страдаете и ревнуете.

Мозг влюбленного очень серьезно перестраивается.«Я теперь совсем другой, любимая» – это не только романтика, но и вполне конкретная физиология. В ставшим уже классическим исследовании (2012) изучались нейронные корреляты длительной интенсивной романтической любви [148]. Десять женщин и семь мужчин, состоявших в браке в среднем 21 год, прошли фМРТ-сканирование во время просмотра фотографий своих партнеров. В качестве контрольных изображений взяли лица близких друзей испытуемых, а также малознакомых людей. Эффекты, характерные для сильной привязанности к постоянному партнеру, были обнаружены:

1) в областях, богатых дофамином (система вознаграждения, базальные ганглии): вентральная область покрышки (VTA), прилежащее ядро, дорзальный стриатум. Это согласуется с результатами изучения любви на ранних стадиях;

2) в нескольких областях, связанных с родительской и дружеской привязанностью, таких как вентральный бледный шар (тоже область базальных ганглиев), черная субстанция, ретикулярная формация, таламус, островковая кора, поясная извилина.

По результатам использования психологических опросников:

1) реакции VTA и стриатума коррелировали с показателями романтической любви и включением других людей в самоощущение;

2) реакции VTA коррелировали с показателями любви на основе дружбы;

3) реакции гипоталамуса и задней части гиппокампа (центр памяти) коррелировали с частотой половых контактов;

4) реакции стриатума, задней части поясной извилины и задней части гиппокампа коррелировали с уровнем страстного влечения к супругу.

В ЦЕЛОМ РЕЗУЛЬТАТЫ ПОКАЗАЛИ, ЧТО ДЛЯ НЕКОТОРЫХ ЛЮДЕЙ ЦЕННОСТЬ ВОЗНАГРАЖДЕНИЯ, СВЯЗАННОГО С ДОЛГОСРОЧНЫМИ ОТНОШЕНИЯМИ, МОЖЕТ БЫТЬ ТАКОЙ ЖЕ, КАК И В СЛУЧАЕ НОВОЙ ЛЮБВИ.

При этом более интенсивно, чем при коротких отношениях, задействуются системы мозга, отвечающие за привязанность и парные связи. Нейросети вознаграждения начинают работать в режиме постоянной стимуляции, и объект любви воистину становится центром вселенной. Так что за фразой «Ты мое всё» – не просто дань романтике, но и весьма серьезная нейробиологическая база.

Вот еще один пример научного исследования [149], где оценивалось удовлетворение отношениями и сексуальной активностью в парах, относительно недавно вступивших в брак. Средняя продолжительность их отношений – четыре года. Результаты психологических опросов сопоставлялись с нейронной активностью и генетическими особенностями системокситоцинаивазопрессина(OXT и AVP).Окситоцинв свое время был открыт как гормон, регулирующий сокращения матки при родах,вазопрессинуправляет работой почек. Однако в мозге две эти молекулы, как мы сейчас уже знаем,выполняют функции ключевых нейромедиаторов любви и привязанности.Участники исследований проходили фМРТ-сканирование дважды с интервалом в один год. При этом им демонстрировали фотографии лиц супругов и знакомых нейтральных людей.

По итогам экспериментов показатели сексуальной удовлетворенности оказались значительно связаны с активностью систем OXT и AVP, а также с возбуждением областей мозга, вовлеченных в социальное поведение, вознаграждение и мотивацию:вентральная покрышка, черная субстанция, стриатум, вентральный бледный шар. Велика рольминдалиныигиппокампа(эмоциональная память), гормонального фона (гипоталамус), а также потоков соматосенсорной информации и особенностей восприятия себя и других (лобнаяивисочная доли коры). Интенсивность сексуальных контактов была более всего связана с передним гипоталамусом (и системой AVP), а также с префронтальной корой (и системой OXT).

Авторы заключают, что высокая активность систем OXT и AVP усиливает как глубинные нейроэндокринные, так и высшие психофизиологические процессы. А они, в свою очередь, способствуют сохранению парных связей и благополучия.

Удовлетворяющая партнеров сексуальная активность связана с возбуждением подкорковых структур, которые поддерживают основные мотивационные и гормональные процессы, и областей коры, отвечающих за сложное мышление, эмпатию и взаимодействие с другим человеком. Прочитав все это, читатель скажет: «Ого, это же столько областей сотрудничают!»

В финале исследования подчеркивается важнейшая роль секса:«Сексуальная активность в парах положительно влияет на настроение, снижает уровень стресса и придает жизни смысл».

Вновь ненадолго обратимся к искусству.

Время написания «Божественной комедии» Данте Алигьери – 1306–1321 гг. Отношение Данте к Беатриче – ярчайший пример любви платонической: возвышенной, не плотской, стремящейся к духовной связи. И вот через 30 лет выходит в свет другая великая книга, посвященная любви, на сей раз во всем ее многообразии: «Декамерон» Джованни Боккаччо. Десять дней по десять историй, вдохновлявших самого Шекспира. В «Декамероне» страдают, сгорают от страсти и совершают такие поступки, которые человеку в трезвом уме и здравой памяти показались бы полнейшим абсурдом. Любовники забираются по веревочным лестницам в окна, переодеваются в священников, подкупают слуг, пишут страстные письма кровью и, не дождавшись взаимности, восклицают что-то вроде «Да будет же мне гроб твоим отказом!». Одних любовь доводит до исступления, других – до смертельной лихорадки. Некоторые истории из «Декамерона» и вовсе лишь о плотских радостях: про «глухонемого» в женском монастыре. Или, скажем, новелла на тему «как загнать дьявола в ад» – и эта метафора означает именно то, о чем вы сейчас подумали.

Страсть у Боккаччо – не декоративное чувство. Это сила, сравнимая с одержимостью, манией, и никакие нормы – морали, религии, строгих внутренних убеждений – не могут устоять перед ее натиском.

По разным оценкам, фаза острой взаимной влюбленности длится от нескольких дней («влюбился – разочаровался») до полутора-двух лет. В этот период доминируют эффекты таких нейромедиаторов, какдофамининорадреналин,новизна и преодоление препятствий.

ЕСЛИ ГАРМОНИЯ В ПАРЕ СОХРАНЯЕТСЯ, ОТНОШЕНИЯ РАЗВИВАЮТСЯ ДАЛЬШЕ – В СТОРОНУ УВЕЛИЧЕНИЯ ВКЛАДА ПРИВЯЗАННОСТИ, ВЗАИМНОГО ДОВЕРИЯ, ЗАБОТЫ, ЭМПАТИИ. ЗДЕСЬ НА СЦЕНУ ВСЕ АКТИВНЕЕ ВЫХОДЯТОКСИТОЦИНИВАЗОПРЕССИН.

При этом к состоянию эмоциональной общности и зависимости присоединяются все более прочные связи на уровне памяти, совместно прожитых событий – больших и малых, счастливых и не очень. Внезапное богатство или крах карьеры одного из супругов, рождение ребенка, поездка в Мексику, тяжелая операция, когда страдает один – но это испытание для обоих. Разрыв на этом этапе зачастую даже болезненнее, чем в первые месяцы близости, – ведь сколько уже пройдено вместе. И потому спустя годы после расставания пара

Эмоциональные состояния, связанные с любовью и привязанностью, – сложнейший биохимический коктейль. Контролировать его состав крайне сложно, но работать над развитием и сохранением отношений – вполне реально. Правда, гарантий тут вам никто не даст, уж простите.

Любовь как источник позитивных и негативных эмоций

Гормоны и нейромедиаторы взаимной любви способны вызывать радость, эйфорию, творческое вдохновение, наполнять нас силами и энергией, буквально окрылять. Любовь же несчастная несет стресс, фрустрацию, тревогу, отчаяние, тяжелейшую депрессию. Поэты говорят, что любовь как огонь: может согревать и дарить свет, а может приносить сильнейшую боль и сжигать дотла.

Эндокринную основу для всех этих процессов формируют половые гормоны –андрогеныиэстрогены(их выделяют семенники, яичники, кора надпочечников), а такжегонадотропные гормоны гипофизаилюлиберин(гонадолиберин)гипоталамуса. Все они повышают уровень энергии, обостряют восприятие, усиливают сексуальное влечение.

ЧЕМ ВЫШЕ КОНЦЕНТРАЦИЯ ПОЛОВЫХ ГОРМОНОВ В КРОВИ И МОЗГЕ, ТЕМ БОЛЬШЕ АМПЛИТУДА ЭМОЦИОНАЛЬНЫХ КАЧЕЛЕЙ.

В мужском организме концентрация половых гормонов все же относительно стабильна. У женщин колебания гораздо более ярко выражены из-за специфики эндокринной регуляции цикла созревания яйцеклеток: от овуляции к менструации – и дальше к развитию нового фолликула. Так что женские скачки настроения – не каприз и не дурной характер, а физиология. Смириться и принять.

Позитивные эмоциилюбовных отношений основаны на выбросе уже упоминавшихсядофамина, норадреналина, окситоцина, вазопрессина. К их списку можно уверенно добавитьэнкефалиныиэндорфины– так называемые опиоидные пептиды, которые отвечают за различные аспекты «поведенческого затихания». То есть за эмоции расслабления и столь сладостной эйфории, когда двигаться совершенно не хочется. Человек просто наслаждается моментом: после вкусного обеда, удачного секса или, скажем, сидя на летней веранде и любуясь феерическим закатом. И жизнь хороша, и жить хорошо.

Не забудем также просеротонин(5–НТ), который не является «гормоном радости», как его часто ошибочно называют, ноконтролирует негативные эмоции. То есть помогает справляться с отрицательными переживаниями. И если серотониновая система работает плохо, эмоциональные качели «перекашивает» в сторону негатива, а тревога, паника или ревность рискуют захлестнуть мозг. Мир становится серым, враждебным, человек видит только плохое. Причины сбоев в работе серотонина разные: в пище мало триптофана, нарушен синтез 5–НТ, снижена чувствительность белков-рецепторов к серотонину, изменена работа системы инактивации 5–НТ. И вот уже жизнь как-то нехороша, да и жить совсем не весело.

Лишь только предмет страстной влюбленности пропадает из поля зрения (или просто не берет трубку даже после трех звонков) – психика начинает функционировать совсем по-другому.Миндалина(амигдала) активируется, как при переживании значимой утраты. Она запускает эмоции тоски и страха, навязчивые мысли о всяческих неприятностях, и вот уже горе накрывает с головой. Обзвонены все больницы и морги, а объект воздыханий всего лишь задержался на совещании.

Из этой же области –физиология разрыва. Исследования показывают, что когда человек переживает расставание, его состояние сопровождается депрессией, тревожностью, бессонницей. Мозг, привыкший к позитивным эмоциям, теперь вынужден справляться сдефицитом норадреналина, окситоцина, эндорфинов. Симптомы очень похожи на абстинентный синдром при различных видах зависимости. В груди буквально физически разливаются пустота и боль – не как метафора и литературный оборот, а какобъективный нейронный процесс. Активность амигдалы, центрального серого вещества среднего мозга (ключевая область, регулирующая выброс серотонина), поясной извилины, стриатума во время переживаний, связанных с утратой, очень похожа на ту, которая регистрируется притяжелой депрессии[150]. Нарушаются функции мышления, памяти и принятия решений [151].

Особенно это заметно в первые недели после расставания, когда чувство глубочайшего одиночества захлестывает так, будто никто и ничто не сможет утешить.Преобладает возбуждение зон, связанных с негативными эмоциями, в то время как зоны удовольствия и радости почти не работают.Исследования на уровне фМРТ показывают: люди с разбитым сердцем испытывают нарушение и дисбаланс активности целого ряда важнейших функциональных блоков мозга: сети значимости, контроля задач, дорсальной сети внимания, сети извлечения информации из памяти [152].

К счастью, для подавляющего большинства из нас такие состояния не являются фатальными. Да, больно, но не смертельно.

МОЗГ, КАК И ЛЮБАЯ СЛОЖНАЯ БИОЛОГИЧЕСКАЯ СИСТЕМА, СПОСОБЕН К САМОВОССТАНОВЛЕНИЮ. ПЕРЕЖИВАНИЕ УТРАТЫ ЗАПУСКАЕТ ПРОЦЕСС ТРАНСФОРМАЦИИ НЕЙРОСЕТЕЙ, И МЫ ПОСТЕПЕННО УЧИМСЯ ФУНКЦИОНИРОВАТЬ В НОВЫХ, ПУСТЬ ДАЖЕ СЕРЬЕЗНО ИЗМЕНИВШИХСЯ УСЛОВИЯХ.

Это, конечно, требует времени и терпения, а заодно и понимания того, что любовь – далеко не гарантированный источник радости. Хотя поначалу, конечно, кажется, что «жили долго и счастливо и умерли в один день» – единственно возможный вариант развития событий.

Эволюция отношений полов: род продолжить не изволите?

Размножение – это «изобретение» эволюции, процесс, который является обязательным свойством всего живого. Стремление каждого организма передать дальше во времени свою ДНК, чтобы род продлился, а вид получил шанс развиваться дальше. Получается, первоосновой любви служит биологический механизм, направленный на передачу генетического материала следующему поколению. Причем этот генетический материал возникает за счетобъединенияДНК родителей. Именно так можно достичь разнообразия потомков, что крайне важно в нашем постоянно меняющемся мире. Адаптируйся через смену поколений – или исчезни.

Конкретные формы полового размножения удивительно вариабельны и далеко не всегда требуют прямого физического контакта особей. Вполне подойдетнаружное оплодотворение,как у рыб, или даже опыление, как у высших растений. Чего зря энергию тратить.

Например, сосны, наполняющие весной воздух туманом от пыльцы, вовсе не хотят изничтожить всех аллергиков, на самом деле они занимаются размножением. Не через секс и страстные объятия, а через перенос мужских половых клеток с помощью ветра. Такой вот бесконтактный вариант. Спермии (аналоги сперматозоидов, но без жгутиков) производят мужские шишки. Они летят к яйцеклеткам в составе женских шишек. И дальше уже из оплодотворенных яйцеклеток развиваются зародыши семян – начало следующего поколения сосен.

Цветковые растения часто пользуются помощью насекомых, а не ветра. Тогда можно не мучиться и производить меньше пыльцы. Но приходится «платить» пчелам и бабочкам едой (нектар), а еще привлекать их к цветам с помощью яркой окраски и запахов. Ароматы эти, кстати, зачастую имитируют половые феромоны насекомых.

Наружное оплодотворение у животных тоже бывает, и происходит, как правило, в водной среде: самка выметывает икру – яйцеклетки с запасом желтка, а самцы выпускают сперматозоиды, и самый шустрый и удачливый из них, доплыв первым, передает генетический материал. У головоногих моллюсков надежность такой передачи обеспечивает специальное оторвавшееся щупальце с запасом мужских половых клеток. А у скорпионов самец откладывает мешочек со

Однако у тех же рыб, моллюсков и членистоногих встречается масса примеров, когда происходит ивнутреннее оплодотворение. У самцов формируются специальные трубчатые органы (преобразованные плавники, конечности и прочее, что природа «слепила из того, что было»), при помощи которых сперматозоиды попадают напрямую в яйцеводы самки. «Женихи» с такими приспособлениями надежнее передают свои гены. На суше этот вариант размножения однозначно оказывается главным: иначе до яйцеклетки попросту не добраться.

ДЛЯ ТОГО ЧТОБЫ ПРОИЗОШЕЛ ПОЛОВОЙ КОНТАКТ, СПАРИВАНИЕ, САМЕЦ И САМКА ДОЛЖНЫ ПОЧУВСТВОВАТЬ ОЧЕНЬ МОЩНОЕ ВЛЕЧЕНИЕ ДРУГ К ДРУГУ. ИНАЧЕ ПОБЕДЯТ ПРОГРАММЫ СТРАХА, ЛЕНИ («ЭКОНОМИИ СИЛ») ИЛИ АГРЕССИИ.

Запускается непреодолимое стремление к размножению процессом созревания половых клеток – гамет. У многих животных все их существование подчинено именно этой задаче, и после спаривания они погибают. Спасибо эволюции, у нас,Homo sapiens,это не так, и мы продолжаем род многократно. Но, скажем, всякие поденки, цикады, лососи, кальмары менее «удачливы» – у них размножение выглядит как маниакальный акт самопожертвования. И дальше, как у какой-нибудь горбуши, на телах погибших родителей развиваются червячки, которыми сможет питаться рыбья молодь… Фильм ужасов, да и только. Но нет – естественный отбор и адаптация.

Откуда же берутся половые клетки? Их появление задано генетической программой, которая сначала формирует половые железы (семенники и яичники), потом подталкивает организм интенсивно питаться и развиваться, накапливать ресурсы, затем проходить этап полового созревания (пубертат у человека), и, наконец, забыв о еде и осторожности, – размножаться.

Гормональный фон – уже упоминавшиесяандрогены, эстрогеныи прочие – по ходу пубертата включает мозговые центры полового поведения, активирует соответствующие рефлекторные дуги и более сложные программы, например ритуалы ухаживания. Дальше в дело вступают феромоны, свидетельствующие о готовности к размножению и особенно о наличии зрелых яйцеклеток. И тут уже до полового акта недалеко – при условии дополнительных факторов-«паролей». Речь идет о зрительных, слуховых, тактильных сигналах, которые подтверждают: «Смотри, вот представитель твоего биологического вида, достойный стать половым партнером, и ваши совместные дети окажутся очень даже жизнеспособны. Вперед и с песней!»

Таким образом,для успеха размножения очень важна мощная потребность и мотивация– готовность совершать подвиги и безумства ради любви. Не случайно отношения полов с древности стали ассоциироваться с чем-то глубоким, сакральным: боги любви обязательно присутствуют во всех пантеонах, от Афродиты у греков до Лады у славян. А о том, что всю эту «любовь-морковь» эволюция вырулила ради передачи генов, влюбленные, конечно, не догадываются.

Успех полового акта очень важен: без него не случится надежного оплодотворения. Следовательно, логично связать соитие с получением положительных эмоций – по аналогии с едой прежде всего. На основе этих эмоций, которые возникают при стимуляции эрогенных зон, сложный мозг можетучиться заниматься сексом все более эффективно,с меньшей «оглядкой» на лень и тревогу. Можно даже практиковать физическую близость вне овуляции – просто ради удовольствия, как делают обезьяны и дельфины. А еще яркое удовольствие –оргазм– может стать фактором формирования устойчивой пары, которая, кстати, будет более эффективно заботиться о потомстве, чем одна только самка.

ИТАК, У ВЫСШИХ ПОЗВОНОЧНЫХ, ПТИЦ И МЛЕКОПИТАЮЩИХ, ПОЛОВОЙ АКТ СПОСОБЕН СЛУЖИТЬ НЕ ТОЛЬКО ДЛЯ ПРОДОЛЖЕНИЯ РОДА, НО И ДЛЯ СОЗДАНИЯ СВЯЗИ МЕЖДУ ОСОБЯМИ.

Классический пример – дельфины. Они легко вступают в половой контакт в самых разных контекстах: для укрепления социальных связей, ради игры и выражения эмоций, просто ради сиюминутного удовольствия. Раскрепощенные ребята! И не они одни.

У высших приматов, таких как наши ближайшие родственники обыкновенный шимпанзе (Pan troglodytes) и карликовый шимпанзе (Pan paniscus), половая близость также несет очевидную социальную функцию. Она используется для становления и поддержания иерархии, для разрешения конфликтов внутри группы. «Make love, not war!» вполне мог бы стать манифестом всего родаPan. Бонобо (карликовые шимпанзе) – единственные животные, которые занимаются сексом лицом к лицу (примерно в одном случае из трех). Эмоциональное удовлетворение от полового акта и социальных взаимодействий – очень значимая часть жизни всей группы человекообразных обезьян.

Эволюционно более древний уровень сексуального удовольствия связан со стимуляцией эрогенных зон. Соответствующие механизмы работают не только при сексе, но и примастурбации– явлении, хорошо известном как для человека, так и для животных.

Мастурбация изучается на экспериментальных моделях самостимуляции. Выглядит это следующим образом: нажимая на педаль, самец или самка белой крысы раздражают нервы, идущие от половых органов. Если это дает положительные эмоции, контакт с педалью может стать навязчивым и даже приобрести форму мании – вытесняет голод, жажду, избегание боли. В качестве примеров: дипломная работа Семеновой В. В. «Самостимуляция дорзального нерва клитора самками белых крыс»; исследование Андреева-Андриевского А. А. «О механизмах регуляции полового поведения и эрекции у самцов крыс» [153].

Эволюционно более новые уровни полового поведения и сексуального взаимодействия включают настройку на партнера за счет обучения на фоне выделениядофамина, окситоцинаивазопрессина. Это вносит серьезный вклад в конкуренцию более древней полигамной и более новой моногамной стратегий в нервной системе высокоразвитых животных и человека [154, 155].

Мужская половая система

Физиология мужской части полового акта – тема, при рассмотрении которой важно учесть как биологические, так и психологические компоненты. Исследования в этой области с использованием ЭЭГ и фМРТ дают ключ к пониманию того, как работает мужская сексуальность, какие механизмы задействованы в процессе достижения оргазма.

МУЖСКАЯ ПОЛОВАЯ СИСТЕМА ВКЛЮЧАЕТ НЕСКОЛЬКО СТРУКТУР, КАЖДАЯ ИЗ КОТОРЫХ ИГРАЕТ СВОЮ РОЛЬ В ПРОЦЕССЕ ПОЛОВОГО АКТА. ПЕНИС, ЯИЧКИ, ПРОСТАТА – ВСЕ ЭТИ ОРГАНЫУПРАВЛЯЮТСЯ ГОРМОНАМИ И МОЗГОМ.

Одна из важнейших составляющих процесса –эрекция,которая регулируется как центральной, так и периферической нервной системой. При половом возбуждении происходит активация парасимпатических центров головного мозга и крестцовых сегментов спинного мозга. Это запускает расслабление гладкой мускулатуры сосудов половой системы, что увеличивает приток крови в пенис и ведет к эрекции. У многих млекопитающих основание полового члена укреплено специальной костью –os penis(бакулюм), что делает эрекцию надежной, а половой акт более длительным. Небольшая подобная кость есть даже у шимпанзе и горилл, но отсутствует у человека.

Для объяснения исчезновения бакулюма уHomo sapiensсуществует несколько вполне логичных гипотез:

• неудобство: постоянная эрекция очевидно мешает при прямохождении;

• «честная конкуренция»: способность мужчины к эрекции демонстрирует состояние его здоровья;

• в угоду прекрасным дамам: женщины предпочитали более гибкий пенис, дающий большее разнообразие поз;

• социальная эволюция: переход

Эрекции сильно мешает стресс, посколькусимпатическая система конкурирует с парасимпатической. И потому чрезмерная фиксация внимания на эрекции, тревожное ожидание ее наступления – одна из частых проблем мужской сексуальности. Так что контролировать стресс, быть настроенным на доверие к партнерше, на релаксацию – один из навыков гармоничных отношений.

Современная пластическая хирургия с ее «чудесами» предлагает технологии установки аналоговos penis,а также различные «гидравлические усилители» эрекции. Существуют и фармакологические варианты решения проблем. Наиболее научно обосновано и изучено применениесилденафила– препарата, который усиливает эффекты парасимпатической системы. Силденафил не действует непосредственно на уровень либидо, но позволяет мужчине чувствовать себя более уверенно в моменты физической близости.

Применение фМРТ позволяет определить, какие области мозга мужчин активируются во время секса, в том числе при достижении оргазма. В их ряду – ожидаемый наборцентров положительных эмоций(в первую очередь VTA),мозжечок(координация движений), а такжегипоталамус. С последним связан общий баланс парасимпатических и симпатических процессов. И если первые необходимы для уверенной эрекции, то вторые определяют активную фазу полового акта и эякуляцию – выброс спермы. Кроме того, в передней части гипоталамуса находятся основные нейросети, определяющие уровень либидо. Речь идет о медиальномпреоптическом ядре(МПО), реагирующем на уровень половых гормонов. Именно МПО определяет выработку люлиберина и, следовательно, гонадотропных гормонов гипофиза [156].

Нейрофизиологическая активация во время оргазма у сильного пола существенно отличается от таковой у женщин:

• У мужчин наблюдается значительное возбуждение мозговых структур, отвечающих заавтоматические функции,в том числе дыхание и сердцебиение.

• У женщин активируются прежде всего области, связанные сэмоциями и памятью.

Но, конечно, качество и интенсивность оргазма у мужчин тоже зависит от высших психических центров. Стресс, тревога, эмоциональное состояние партнера могут заметно изменить картину, сделать удовольствие менее интенсивным.

Здесь хотелось бы сослаться на статью, опубликованную в журнале «Урология» (2014). Она называется «Социально-философские аспекты проблемы мужского сексуального здоровья в современной России» [157].

Авторы справедливо указывают, что в обществе, где мужская потенция превращена в символ успеха, медики постоянно сталкиваются с тем, что мужчины пытаются не столько восстанавливать эрекцию, сколько возвращать «утраченное лицо», социальный статус, свою значимость.

ЭНЕРГИЯ МУЖСКОГО САМОУВАЖЕНИЯ, НАРЯДУ С ФИЗИОЛОГИЕЙ И ПСИХОЛОГИЕЙ, ИГРАЕТ ЗНАЧИТЕЛЬНУЮ РОЛЬ В ТОМ, НАСКОЛЬКО ЭФФЕКТИВНО РАБОТАЮТ ЛЕКАРСТВА ИЛИ ХИРУРГИЧЕСКИЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВА.

И конечно же, в этот контекст идеально вписывается вопрос, тревожащий мужчин веками, если не тысячелетиями:имеет ли значение размер?Ответ:да, но есть нюансы. Длина полового члена и его диаметр действительно оказывают влияниена восприятиесебя и партнера. Однако если кого-то этот вопрос слишком серьезно волнует, то в подавляющем большинстве случаев истинные проблемы скрыты глубже – в самооценке и переживаниях по поводу того, что, мол, «он» не такой, как у остальных.

Эта психотравмирующая ситуация обостряется в условиях доминирования культуры гигантизма и абсолютного успеха. Повсеместное засилье рекламы и фильмов, где «все должно быть большим», формирует у мужчины хроническую тревогу. Статистика, между прочим, говорит о том, что большинство мужчин, которые регулярно сравнивают свои размеры с предполагаемыми стандартами, не имеют проблем с эрекцией вовсе [158].

Еще одна сторона вопроса – половой член в культуре и религии. Это не просто орган, а символ, имеющий огромное значение. Например, в индуизме он – объект поклонения. Шива, как один из создающих, защищающих и преобразующих мироздание богов, нередко представлен через фаллическую скульптуру – лингам. И это не просто проявление сексуальности, а в первую очередьсакральное изображение жизненной энергии, силы,к которой нужно стремиться.

В индийских храмах, украшенных изображениями фаллоса, сценами из «Камасутры» (Кхаджурахо) у людей не возникает прямой связи с «размерами» как таковыми. Речь идет лишь о возвышенном символическом восприятии. В мифологиях и священных книгах других культур сексуальные акты могли трактоваться и как божественные ритуалы, и как что-то греховное, связанное с темными силами природы и человеческой психики, демоническое – те же инкубы. В последнем случае верующим приходилось бороться с искушениями, порой сводившими с ума и провоцирующими галлюцинации.

Женская половая система

Здесь мы тоже будем говорить не только о наборе органов, отвечающих за оплодотворение и воспроизводство, но также о сложной нейрофизиологической сети, которая управляет ощущениями и переживаниями, связанными с сексуальной активностью. В отличие от мужской половой системы, где очевидно главным источником сигналов служит пенис, у прекрасной половины человечества все функционирует гораздо более дифференцированно и многоступенчато. Словом, все устроено существенно сложнее.

Ощущения женского удовольствия и оргазма выходят далеко за пределы «физического» акта. Одна из ведущих ролей в этом «спектакле» – уровень мотивации и эмоций. Отчасти это объясняется тем, что у женщин впечатляюще разнообразный набор эрогенных зон и нервных окончаний, связанных с половым возбуждением и переживанием близости. Плюс, конечно, стоит отметить, что ключевую роль в сексуальном возбуждении играет мозг не спинной (как у мужчин), а кое-что повыше [159].

У МУЖЧИН ПОСЛЕ ЭЯКУЛЯЦИИ МОЩНАЯ ВОЛНА ВОЗБУЖДЕНИЯ ПОДНИМАЕТСЯ В ГОЛОВНОЙ МОЗГ ИЗ КРЕСТЦОВЫХ СЕГМЕНТОВ СПИННОГО. В ЖЕНСКОМ ЖЕ ОРГАЗМЕ ВАЖНЕЙШУЮ ФУНКЦИЮ ВЫПОЛНЯЮТ ВОЛОКНА БЛУЖДАЮЩЕГО НЕРВА (NERVUS VAGUS).

Этот нерв берет начало в стволовых структурах головного мозга, опускается в тело, проходит вдоль пищевода и контактирует со всеми основными внутренними органами: сердце, бронхи, желудок, кишечник. До мужской половой системы вагус не дотягивается, а вот до женской – обязательно. В итоге импульсы от рецепторов многих эрогенных зон (в том числе от шейки матки) поступают прямо в головной мозг.

Доказано, чтоактивность блуждающего нерва непосредственно связана с ощущением удовольствия и вероятностью оргазма. Искусственная стимуляция вагуса в определенных точках может значительно усилить сексуальное возбуждение и даже привести к оргазму, не связанному с прямым воздействием на клитор, вагину и половые губы [160]. Обнаружено, что шанс достичь пика удовольствия повышается, если женщина концентрирует внимание именно на сигналах от внутренних органов, а не на зрительных, кожных, слуховых ощущениях – и тем болеене на состоянии партнера. Последний фактор может особенно отвлекать, и значительный процент женщин сообщает, что легче достигают оргазма при мастурбации [161]. Если просуммировать данные множества опросов и исследований, можно сказать, чтовероятность оргазма при самостимуляции у женщин составляет около 90 %, тогда как при сексе с мужчиной – не более 50–60 %. При этом важна достаточно длительная прелюдия и клиторальная стимуляция в дополнение к вагинальной. Джентльмены, на заметку.

ЖЕНСКИЙ ОРГАЗМ ВСЕ ЕЩЕ ОСТАЕТСЯ ОДНИМ ИЗ САМЫХ НЕЯСНЫХ ФЕНОМЕНОВ В НЕЙРОФИЗИОЛОГИИ. НО ТО, ЧТО ОН В ЗНАЧИТЕЛЬНОЙ СТЕПЕНИ «В ГОЛОВЕ», ЧТО ВКЛАД

Наиболее частые типы женского оргазма –клиторальныйивагинальный.Известен такжеоргазм от стимуляции сосков,который можно сделать более вероятным, нанося на соски сосудосуживающие препараты [162]. Эти же препараты, по данным авторов исследования, повышают удовлетворенность от всех вариантов оргазма.

Клитор, гомологичный головке полового члена, – чрезвычайно чувствительный орган [163]. Он содержит тысячи нервных волокон, его иннервация в шесть (!) раз плотнее, чем у пениса. Это объясняет, почему многие женщины достигают оргазма именно через клиторальную стимуляцию. Вагинальный оргазм считается более глубоким и связан с внутренними частями влагалища и шейкой матки. Он требует определенного уровня внутренней стимуляции, которая не всегда происходит в ходе полового акта.

Вагина, как и фаллос, известна как религиозный символ. В различных культурах и традициях она фигурирует какисточник жизни и плодородия,объект поклонения и почитания. В индуизме супруга Шивы богиня Шакти отражает творческое женское начало Вселенной. Лингам Шивы, как правило, окружен йони Шакти (Кали). В других религиях и культурах вагина также может быть символом женской силы, в то время как ее сексуальные аспекты рассматриваются как священные, сакральные или, напротив, порочные, развратные, демонические (суккубы). Исследования показывают, что восприятие вагины и ее роль в религиозных символах оказывает влияние на сексуальную и культурную идентичность женщин, на их отношение к физической близости и собственному телу.

Овуляция как момент всплеска либидо,конечно, часть той нейрофизиологической активности, о которой мы говорим в контексте полового влечения и сексуальных предпочтений. Это состояние, когда гормоны дают однозначный сигнал:вот оно – время для спаривания!Именно в этот период женский организм наиболее восприимчив к мужским феромонам, которые служат призывом к продолжению рода. У животных самки формируют встречный феромональный сигнал [164], издают призывные крики и принимают специфические позы, чтобы привлечь потенциальных партнеров. Далеко ходить не нужно, вспомните хотя бы поведение нестерилизованной домашней кошки, которая может сутками истошно мяукать и характерно изгибаться в ожидании кота.

Женщины, к счастью, не в столь очевидной форме демонстрируют свои фертильные периоды. Но это вовсе не означает, что скрытая овуляция, характерная для человека, менее значима. Пусть она происходит без заметных внешних сигналов (хотя известная статья о чаевых стриптизерш это в некоторой степени опровергает [165]), выход яйцеклетки из яичника и ее попадание в маточную трубу – в любом случае важнейшее событие. А на уровне психических процессов во время овуляции усиливается предпочтение мужчин с явными признаками физической силы и здоровья, более мужественным голосом и прочими проявлениями маскулинности [166].

СКРЫТАЯ ОВУЛЯЦИЯ У МОНОГАМНЫХ ВИДОВ, ТАКИХ КАК ЛЮДИ, СЕРЬЕЗНО ИЗМЕНЯЕТ СПЕЦИФИКУ ПОЛОВЫХ ОТНОШЕНИЙ. ОТ БУРНЫХ ПЕРИОДОВ «ГОНА», ХАРАКТЕРНЫХ ДЛЯ РЕДКО ОВУЛИРУЮЩИХ БИОЛОГИЧЕСКИХ ВИДОВ, ПРОИСХОДИТ ПЕРЕХОД К МЕНЕЕ «МАНИАКАЛЬНОМУ» И СТАБИЛЬНОМУ ТИПУ СЕКСУАЛЬНЫХ ОТНОШЕНИЙ.

Чего кричать и зазывать, если есть постоянный возлюбленный под боком? Это, в свою очередь, является одним из факторов длительного сохранения привязанности, ведь партнеры не могут распознать момент, когда лучше всего заниматься сексом для продолжения рода.

Не могу не сказать несколько слово «химии» моногамии. Такаястратегия половых отношенийвстречается у млекопитающих, птиц (у них особенно часто), рептилий, амфибий и даже рыб, например у зубаток. У человека она, конечно, имеет не только социальную (поэтому мы говорим осоциальной моногамии), но и глубокуюбиологическую основу. В обстоятельном обзоре 2018 года [167] основной акцент сделан на снижении чувствительности моногамных видов к половым гормонам, а также на эффектах нейромедиаторов-пептидов окситоцина и вазопрессина. Вазопрессин при этом рассматривается как фактор избирательной защиты, окситоцин – как фактор избирательной же привязанности. В ходе дальнейших исследований обнаружилась значимость для моногамии систем дофамина [168], нейропептида Y, серотонина, ацетилхолина [169]. Всем перечисленным системам свойственна значительная генетическая вариабельность, а также серьезная эпигенетическая коррекция по мере жизни конкретной особи.

Все это делает личную траекторию отношений в паре чрезвычайно разнообразной и непредсказуемой, с постоянной конкуренцией между более древними полигамными и относительно эволюционно новыми моногамными программами. Последние дают ряд существенных преимуществ, прежде всего в отношении более надежного выращивания потомства.

Когда речь идет олибидоивлечении, мы имеем дело с тонко сбалансированной химией клеточных процессов. И любое вмешательство в нее (даже точечное!) имеет свои последствия. Поэтому считаю важным сказать огормональных контрацептивах,влияющих не только на репродуктивную функцию, но и на саму архитектуру желаний. Эти препараты созданы с целью заблокировать овуляцию, «обмануть» гипоталамус и гипофиз: мол, пусть считают, что беременность уже наступила. Но побочным эффектом может быть не просто головная боль или тошнота, аизменения в восприятии себя и других.

ИССЛЕДОВАНИЯ ПОКАЗЫВАЮТ, ЧТО У ЧАСТИ ЖЕНЩИН НА ФОНЕ ПРИЕМА ГОРМОНАЛЬНОЙ КОНТРАЦЕПЦИИ СНИЖАЕТСЯ ЛИБИДО, ПРИТУПЛЯЕТСЯ ПОЛОВОЕ ВЛЕЧЕНИЕ, МЕНЯЕТСЯ СПЕКТР ПРЕДПОЧТЕНИЙ.

Отмечается снижение чувствительности к мужским феромонам и в целом к внешним сигналам мужской привлекательности [170]. С другой стороны, использование контрацептивов раскрепощает, придает отношениям более высокую спонтанность и увеличивает уровень удовольствия [171].

Аналогичная ситуация сгормонозаместительной терапией в менопаузе– это еще одно вмешательство в тонкий эндокринный баланс. При недостатке эстрогенов женщины могут испытывать сухость слизистых, снижение возбуждения, перепады настроения. Казалось бы, принимайте эстрогены, милые дамы, и все наладится. Иногда так и бывает. Но порой вместе с возвращением либидо приходят побочные эффекты – от мигреней до повышенного риска тромбозов и даже онкологии (при наличии генетической предрасположенности). Мозг и тело, как всегда, реагируют очень индивидуально, и если кому-то стало лучше – абсолютной гарантии для всех в любом случае не может быть.

Почему мы влюбляемся?

Влюбленность кажется нам велением судьбы, «стрелой Купидона»: он и она встретились взглядами, вспыхнула искра – и все завертелось. Но, как в любой хорошей истории, за внешней случайностью стоят удивительно тонкие механизмы. Почему один человек вызывает у нас лавину эмоций, а другой – вежливое равнодушие? Почему к кому-то нас тянет вот прямо сразу, а кто-то вызывает отторжение, хотя на уровне разумной логики все выглядит респектабельно? Одни ощущают себя в «цветнике», а другие в вечной френдзоне.

ДЕЛО В ТОМ, ЧТО «ИДЕАЛЬНЫЙ ПАРТНЕР» – ЭТО НЕ УНИВЕРСАЛЬНАЯ ФИГУРА. ЭТО ЛИЧНАЯ, ОЧЕНЬ ИНТИМНАЯ СХЕМА, СОБРАННАЯ МОЗГОМ ИЗ ФРАГМЕНТОВ ПРОШЛОГО ОПЫТА, КОТОРЫЙ МЫ МОЖЕМ НА ОСОЗНАННОМ УРОВНЕ ДАЖЕ НЕ ПОМНИТЬ, И НАБОРА СИГНАЛОВ ОТ ГЕНОВ И ГОРМОНОВ.

Один из ключевых компонентов такого «сценария» –импринтингто естьзапечатление определенных образов, реакций, паттернов поведения в раннем возрасте. Чаще всего речь идет не о романтической любви, а о конкретных сенсорных стимулах: голосе, запахе, пластике движений

Мощно импринтингуется первый поцелуй, первая физическая близость. У моногамных прерийных полевок именно первое спаривание – триггер формирования привязанности на всю жизнь [172, 173]. Но, конечно, до того, как пойдет процесс импринтинга и тем более истинного ассоциативного обучения (именно оно лежит в основе нашей долговременной памяти), потенциальный партнер проходит грубую оценку на уровне врожденных сенсорных фильтров.

Наш мозг по умолчанию знает основные параметры особи противоположного пола: пропорции фигуры, тембр голоса, набор главных первичных и вторичных половых признаков. Первичные, те, что связаны с гениталиями, мы обычно скрываем под одеждой, и тут чаще хочется обойтись без «сюрпризов». А вот вторичные, напротив, охотно подчеркиваются модой и макияжем. Расширим мужские плечи пиджаком, вырастим бороду, накачаем бицепсы. Затянем талию эластичным поясом, наденем бюстгальтер пуш-ап, накрасим глаза и подрумянимся… И пошли, красивые. Красота лица, кстати, во многом определяется его симметрией, пропорциональностью частей и чистотой кожи. А ведь все это – признаки хороших генов и намек на будущее здоровое потомство.

Homo sapiens– социальный вид, для нас значимы программы лидерства и ощущения «своего» и «своих».

ТАК ЧТО ПРИ ВЫБОРЕ ПАРТНЕРА ИЛИ ПАРТНЕРШИ ОСОБЫЙ ВЕС ИМЕЕТ СОЦИАЛЬНЫЙ СТАТУС И МАТЕРИАЛЬНОЕ БЛАГОПОЛУЧИЕ. А ЕЩЕ – ПРИМЕРНО ОДИНАКОВЫЙ УРОВЕНЬ ОБРАЗОВАНИЯ, ОБЩАЯ СОЦИАЛЬНАЯ СРЕДА, СХОДНОЕ ОТНОШЕНИЕ К СЕМЕЙНЫМ ЦЕННОСТЯМ.

Кстати, эти же факторы, только со знаком минус, влияют на вероятность разрыва отношений и развода [174].

Особый значимый участник процесса влюбленности – иммунная система.Взять хотя бы то, что кожа с прыщами или экземой вызывает у нас тревогу на бессознательном уровне: как намек на возможность инфицирования. Во время «конфетно-букетного» периода, когда партнеры, как правило, много целуются, идет взаимный обмен микрофлорой. Это, по сути, взаимная вакцинация, проверка иммунитета на прочность и активность. Кстати, в эпидемию COVID–2019 маски не рекомендовали снимать даже во время секса [175].

Система белков MHC,главного комплекса гистосовместимости, формирует не только реакцию лимфоцитов на антигены, но и на то, как человек пахнет и как мы такой запах воспринимаем, чаще – на бессознательном уровне. Есть не всегда подтверждаемые данные о том, что мы чаще выбираем партнеров с отличающимся от нашего набором белков МНС. Таким путем можно обеспечить более разнообразный и надежный иммунитет у потомства [176, 177, 178]. Эта тема тесно переплетается с вопросом значимости для человека феромональных сигналов [179].

Влюбленность – не столько эмоция, сколько фаза отношений.Поначалу нас окрыляет взрыв дофамина, возбуждение, предвкушение, фокусировка внимания. А еще риски отказа и стресс, преодоление препятствий – это уже норадреналин. Дальше, если все хорошо и отношения продолжаются, идет этап формирования более устойчивых связей, активируется коммуникация и эмпатия, уменьшается тревожность при взаимодействии с партнером и при расставании с ним на время (серотонин плюс снижение выброса кортиколиберина). Наступает то, что можно уже назвать любовью и привязанностью – чувством, в котором меньше дофаминовой эйфории, но больше устойчивости и доверия: окситоцина и вазопрессина, эндорфинов.От аффекта первой встречи к эмоции влюбленности и дальше к чувству любви и родства – путь, по которому наш мозг готов идти, если мы обеспечиваем ему время и место, терпение и настойчивость.

ПО СУТИ, ВЛЮБЛЕННОСТЬ – ЭТО ТОНКО НАСТРОЕННЫЙ ПОИСКОВИК, КОТОРЫЙ ЗАПУСКАЕТ ФИЗИОЛОГИЧЕСКИЕ И СОЦИАЛЬНЫЕ ФИЛЬТРЫ. МЫ ВЫБИРАЕМ НЕ СТОЛЬКО «ЛУЧШЕГО», СКОЛЬКО «СВОЕГО».

Того, кто зацепит эмоциями, пробудит глубинную память, вызовет отклик в нейросетях новизны и комфорта, сумеет удержать дофаминовое плато хотя бы несколько месяцев, а лучше лет. Чтобы параллельно шла работа на уровне осознанного взаимодействия, сонастройки нейросетевой (синаптической, нейромедиаторной) и психологической.

Мозг умеет строить и хранить любовь, просто делает это на свой, биологический лад.

Любовь и ревность

Если любовь – это энергия дофамина, окситоцина и вазопрессина, торевность – «черная дыра» амигдалы, кортиколиберина и кортизола. Эмоционально насыщенная, тревожная, часто разрушительная, ревность может существовать где-то на краю нормы, но легко смещается в область патологии. Она бывает не только у людей, но и у животных [180, 181]. При этом лишь у человека ревность способна перерасти в страсть, сравнимую с одержимостью. Это родная сестра любви, только со знаком минус.

С эволюционной точки зренияревность – механизм защиты. У самцов она отражает риск потери доступа к партнерше, а у самок – страх лишения ресурсов или ухода «кормильца». Вспомним, что в деятельности нейросетей, отвечающих за социальное поведение, важнейшие функции выполняют системы дофамина и серотонина. Избыток первого и дефицит второго – предпосылки ревности [182, 183]. И конечно, важна миндалина (амигдала), обрабатывающая сигналы опасности. Именно в ней формируются всплески тревоги при угрозах для привязанности. Активность миндалины у ревнивых людей, как правило, повышается даже при очень слабой стимуляции – например при невинном чтении воображаемых сцен флирта.

Да что там люди, в ходе исследования с использованием позитронно-эмиссионной томографии (ПЭТ) изучались нейронные корреляты сексуальной ревности у макак-резусов. Доминантным самцам вводили [18F] – глюкозу и проводили сканирование, пока они наблюдали за взаимодействием своей самки с подчиненным самцом. В результате у «ревнивца» наблюдалась повышенная активность в областях мозга, связанных с негативными эмоциями и социальным взаимодействием, таких какминдалина, островковая кора, зона верхней височной борозды[184].

«Чудовище с зелеными глазами» (так называет ревность Яго в трагедии Шекспира «Отелло») можно воспроизвести в экспериментальных условиях, например воображаемой изменой партнера. В статье 2009 года японские исследователи [185] предлагали студентам мужского и женского пола, состоящим в отношениях не менее года, повторно читать предложения, указывающие на физическую неверность, на эмоциональную неверность и нейтрального содержания. Авторам удалось на физиологическом уровне подтвердить:мужская и женская ревность отличаются,что было обнаружено раньше при проведении опросов.

МУЖЧИНЫ, КАК ПРАВИЛО, СИЛЬНЕЕ ПЕРЕЖИВАЮТ ИЗ-ЗА СЕКСУАЛЬНОЙ НЕВЕРНОСТИ ПАРТНЕРШИ, А ЖЕНЩИНЫ – ИЗ-ЗА ЭМОЦИОНАЛЬНОЙ ИЗМЕНЫ. В СВЯЗИ С ЭТИМ СУЩЕСТВУЕТ ГИПОТЕЗА, СОГЛАСНО КОТОРОЙ В ХОДЕ ЭВОЛЮЦИИ У ДВУХ ПОЛОВ СФОРМИРОВАЛИСЬ РАЗНЫЕ МОДУЛИ ОБРАБОТКИ СИГНАЛОВ, ВЫЗЫВАЮЩИХ РЕВНОСТЬ.

Поскольку оплодотворение происходит внутри организма женщины, мужчины вправе сомневаться в своем отцовстве. Если партнерша забеременеет от другого, мужчина может не передать свои гены

Женщины, напротив, всегда уверены в том, что являются матерями своих детей. И потому в первобытных племенах они больше беспокоились об эмоциональной неверности. Ведь переключение привязанности мужчины на другую женщину и ее детей могло повлечь за собой потерю ресурсов и защиты.

Но не спешите рьяно перекладывать это на свои жизненные ситуации. Все сказанное до сих пор остается гипотезой и предметом жарких дискуссий [186]. И все же в упомянутой выше работе авторами показано: в состоянии ревности мужчины демонстрируют бо́льшую, чем женщины, активацию в областях мозга, участвующих в сексуальном и агрессивном поведении, таких как миндалина и гипоталамус. У женщин, напротив, наблюдается большая активация в зоне задней верхней височной борозды (эмоции, эмпатия).

Клиническое (патологическое) проявление ревности – синдром Отелло.Это расстройство, при котором человек уверен в измене партнера, несмотря на полное отсутствие доказательств. Это маниакальная ревность: навязчивая, деструктивная и часто агрессивная фиксация, которая сопровождается параноидными мыслями. В основе ее – не только нарушение работы центров эмоций и волевого контроля, но и дофаминергические дисфункции.

Известны случаи, когда синдром Отелло развивался на фоне приема психостимуляторов либо при болезни Паркинсона как побочный эффект препаратов, активирующих дофаминовую систему.

Синдром Отелло может быть результатом травмы, инсульта – если они повредили ключевые структуры, обеспечивающие контроль агрессии. Прежде всего речь идет о различных областях лобной коры: орбитофронтальной, дорсолатеральной и др. [187, 188].

Ревность очевидно связана с теми же нейросетями, что и социальная агрессия.Это объясняет, почему в моменты «приступа» человек может вести себя импульсивно, с элементами насилия – особенно при активном участии тестостерона. Впрочем, преступления на почве ревности совершают не только мужчины, но и женщины. Один из ярких примеров – история Маурицио Гуччи, внука основателя модного дома Gucci. Его застрелили в Милане в 1995 году по «заказу» бывшей жены Патриции Реджани, которая не смогла простить ему разрыва и счастливой жизни с другой женщиной. По статистике, в ситуациях патологической ревности мужчины чаще сосредотачиваются на статусе и ресурсах соперника. А вот женщины склонны сильнее ревновать из-за потенциальной угрозы, исходящей от молодости и физической привлекательности соперницы [189].

В более мягких вариантах, которые расцениваются как норма, ревность выполняет функцию предупреждающего сигнала. Она сообщает: объект, включенный в систему вашей привязанности и практически являющийся вашей «собственностью», оказался в зоне риска. И потому ревность присутствует не только в романтических отношениях, но и между друзьями: «Чего ты вчера ушла с Мариной из параллельного класса, не дружи ни с кем больше, ведь ты моя подруга!»; между родителями и детьми: «Сынок, никто не будет о тебе заботиться лучше родной матери, тем более не эта твоя Светка, даже борщ сварить не может».

Как будто мозг шепчет (а иногда и вопит): «Твой ресурс уходит к другому!» Это часто нерационально, но нейробиологически и эволюционно вполне понятно и целесообразно.

Можно встретить даже такую точку зрения: у любви есть более светлая сторона – привязанность, и более темная – ревность. Первая укрепляет связь в паре, вторая защищает отношения от внешних угроз.

А вот еще мнение: ревность направлена на то, чтобы не допустить перерасхода ресурсов партнера, что выгодно с точки зрения приспособленности для обоих участников романтической пары [190].

Если обращаться к «Большой пятерке», то самые большие ревнивцы – эмоционально неустойчивые люди с низким уровнем доброжелательности, не готовые идти на компромисс и с низкой открытостью новому опыту. И это не зависит от пола, стадии отношений или наличия прошлого опыта неверности партнера.

В ЛЮБОМ СЛУЧАЕ РЕВНОСТЬ МОЖЕТ И ДОЛЖНА БЫТЬ КОНТРОЛИРУЕМОЙ. ВЕДЬ ЧЕЛОВЕК СПОСОБЕН РАСПОЗНАВАТЬ СВОИ ЭМОЦИИ И ОТДЕЛЯТЬ РЕАЛЬНУЮ УГРОЗУ ОТ ВООБРАЖАЕМОЙ.

А это уже задача префронтальной и ассоциативной теменной коры. Их зрелость – главное, что отделяет эмоции от импульсивных действий. Не все ревнивцы – Отелло, но почти всякий ревнивый мавр – это нейрофизиологический сбой в балансе между чувствами и контролем. Так что желаю каждому из вас, дорогие читатели, гармоничных и крепких отношений!

В следующей главе мы рассмотрим совсем иные аспекты любви – ее огромную роль в сфере детско-родительского взаимодействия.

Родительская забота: от гиперопеки до материнской депрессии

Предыдущая глава начиналась с того, что люди стали позже и не столь охотно вступать в отношения. Любовь, страсть, желание создать семью нередко пасуют перед стремлением к независимости – финансовой, в принятии решений, в выборе стиля жизни. А раз меньше отношений – то и меньше потомства. Кривая роста народонаселения Земли совершила перегиб, скорость увеличения численности начала снижаться. И если динамика сохранится, то количествоHomo sapiensскоро выйдет на пик, и это около 10–11 миллиардов.

Еще каких-то сто с небольшим лет назад для большинства людей вопрос «Сколько у вас детей?» звучал так же странно, как сегодня – «Сколько у вас зубов?». Много, конечно. «Столько, сколько Бог дал». К тому же дети были не просто радостью, но еще и рабочими руками в семье. Существовали вместе с тем и пугающие прогнозы по экспоненциальному росту численности человечества – примерно как в случае дрожжей в емкости с сахарным раствором. Дрожжи разрушают фруктозу и глюкозу, производят как продукт жизнедеятельности этиловый спирт, а потом гибнут от его избытка. Или от того, что сахар закончился. Ничего себе перспектива в масштабах населения Земли!

Но все пошло не так. Сейчас, после того как пролетела первая четверть XXI века, человечество почти повсеместно рожает меньше, чем когда-либо. Упомянутые 10–11 миллиардов ООН прогнозирует к концу столетия. А те, кто занимается глобальными перспективами экономики, уверяют: такое количество людей планета, с учетом бурного развития биотехнологий, точно сможет прокормить. Хоть здесь обошлось: от перенаселенности в комплексе с дефицитом еды мы точно не вымрем. Более того, в ХХII веке начнется снижение численности нашего биологического вида. Если, конечно, не случится что-то из ряда вон – например освоение новых планет. Мы уже вовсю «навострили лыжи» на тот же Марс.

Итак, по мере того как люди в самых разных странах становятся богаче и образованнее, среднее число детей на семью (или на женщину – так тоже можно считать) снижается. Причем иногда это происходит весьма резко – за 20–30 лет, то есть на памяти одного поколения. Даже в Индии и Вьетнаме коэффициент рождаемости сейчас ниже уровня простого воспроизводства – меньше двух детей на одну жительницу страны. Ниже единицы (!) значение этого показателя в Южной Корее, Сингапуре, Тайване,

Главная причина таких демографических изменений заключается, конечно, не в том, что люди вдруг разлюбили детей.

НО В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ РЕБЕНОК ВО МНОГИХ СЛУЧАЯХ ПЕРЕСТАЛ БЫТЬ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ НЕОБХОДИМОСТЬЮ. ОН ПРЕВРАТИЛСЯ В САМОСТОЯТЕЛЬНЫЙ И ОЧЕНЬ ЗАТРАТНЫЙ ПРОЕКТ: ФИНАНСОВЫЙ, ЛОГИСТИЧЕСКИЙ, ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ.

Ресурсов уходит так много, что все меньше родителей готовы ориентироваться на цифру больше двух. На кружки отведи, в путешествие свози, купи развивающие игрушки, запиши в бассейн, на английский… Да еще надо выстроить эмоциональную связь и отправить в хорошую школу. Как управиться хотя бы с тремя такими «проектами»?

Давайте посмотрим пристальнее на сферу биологических потребностей. Можно легко заметить, что часть из них – лично про нас: еда, любопытство (об этом была первая книга серии про мании), азарт, забота о здоровье и многое другое. Но есть программы, которые скорее про наш биологический вид. Они подталкивают человека выйти за рамки «только для меня лично» в вариант «для нас, для пары, для семьи с ребенком и несколькими детьми».

Любовь и привязанность к партнеру и супругу, к детям конкурируют с более «эгоистичными» программами.И если раньше семья была, в числе прочего, экономической необходимостью, то теперь такой аргумент серьезно ослаб. Идти по пути «давай поженимся и нарожаем» стало сложнее. Тем более что программы «экономии сил» (в просторечье –лень), «защиты ресурсов» (жадность) и тревоги постоянно путаются под ногами. Они вроде бы и не ставят явные барьеры, но навязчиво намекают: давай попозже, еще надо погулять, попутешествовать, денег поднакопить… И вот уже возраст первых родов смещается с 22–24 на 26–28 лет и даже на «после 30», как в Западной Европе или той же Южной Корее. Что, конечно, не очень полезно для здоровья матери и ребенка.

Мозговые центры любви и привязанности к потомству врожденно присутствуют в нервной системе мужчин и женщин, они никуда не делись. Но в современном мире им существенно сложнее достичь того уровня активности, который способен «потащить» за собой поведение человека. Конечно, все очень индивидуально. Мы видим множество примеров, как люди расходуют огромные ресурсы хотя бы на то, чтобы зачать ребенка. Но планетарная демографическая статистика четко показывает: в 1960 году на одну женщину Земли приходилось в среднем 5 детей, сейчас – примерно 2,2–2,3 ребенка.

«Мимимишность» как гарант родительской заботы

Тот факт, что человечество не разлюбило свое потомство, хорошо подтверждается нейрофизиологически. НейросетиHomo sapiens,как и нейросети огромного количества животных, эволюционно запрограммированыумиляться при виде детенышей. И в связи с этим – заботиться, кормить, выращивать, воспитывать, передавать навыки. Есть даже специальный термин –baby schema(«схема младенца»). Это набор характерных черт, присущих новорожденным: большие глаза и большой лоб, округлое лицо, маленький подбородок, пухлые щеки. Соединяясь в целостный образ, они действуют на взрослый мозг как универсальный пароль: «Перед нами детеныш. Береги его, защищай, корми, убаюкивай – и будет тебе счастье».

Многие эксперименты подтверждают: перечисленные выше признаки воспринимаются как «милые» и вызывают желание заботиться [191, 192, 193]. Причем реакция срабатывает не только на человеческих младенцев и детей дошкольного возраста. Увидели котенка с ушами как лопухи и глазами в половину мордахи – и все, пошел выбросокситоцинаипролактина.

ЩЕНКИ, ПТЕНЦЫ, ДАЖЕ МУЛЬТЯШНЫЕ ГЕРОИ ВРОДЕ ЧЕБУРАШКИ ИЛИ СМЕШАРИКОВ – У ВСЕХ ОДНИ И ТЕ ЖЕ «КЛЮЧИКИ» К НАШЕЙ НЕРВНОЙ СИСТЕМЕ.

Художники Disney тоже пользовались этим всегда: вспомните глаза Бэмби или щенков из «101 далматинца». Не говоря уже про то, какую моську строил Кот в «Шреке», когда о чем-то просил, но это уже студия DreamWorks. Миловидность кошек в реальности влияет на время их нахождения в приюте: чем больше физиономия соответствует «схеме младенца», тем быстрее животные находят себе новых хозяев [194].

Прямые измерения показывают: детеныши вызывают специфический и весьма уникальный набор реакций. Лица младенцев привлекают внимание [195], активируют мышцы, связанные с улыбкой, возбуждают области мозга, отвечающие за обработку вознаграждения, вызывают ощущение «кавайности» и «мимимишности» [196, 197]. Вот для примера название одной из статей: «Если вы добавите в свою жизнь немного „кавайности“, это может увеличить объем серого вещества в скорлупе и лобной извилине» [198].

Примечание, если вдруг вы не в курсе: «кавайный» происходит от японского слова «кавайи» (яп. 可愛い), обозначающего «милый, симпатичный, с детской внешностью, невинный». Характерные персонажи: котенок Kitti (Hello Kitti), многочисленные карманные монстры (Pokemon), герои аниме и манги. В качестве стиля игрушек, мультипликации, одежды все это значимо существует с 1970-х годов и давно вышло за пределы Японии. Немало кавайности можно обнаружить в творчестве великого Хаяо Миядзаки: Тоторо и Котобус («Мой сосед Тоторо»), «Рыбка Поньо на утесе», демон Кальцифер («Ходячий замок»), кодама – духи леса («Принцесса Мононоке»), варавара – души нерожденных детей («Мальчик и птица»).

С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ ЭВОЛЮЦИОННОЙ БИОЛОГИИ ВСЕ ЭТО ПОЛНОСТЬЮ ОБОСНОВАННО: ЧЕМ СИЛЬНЕЕ РОДИТЕЛЬ УМИЛЯЕТСЯ ДЕТЕНЫШУ, ТЕМ ВЫШЕ ШАНС, ЧТО ОН СТАНЕТ ЗА НИМ НАДЕЖНО УХАЖИВАТЬ, ЗАБОТИТЬСЯ. ТО ЕСТЬ ГЕНЕТИЧЕСКИЙ МАТЕРИАЛ МАМЫ ИЛИ ПАПЫ БУДЕТ ПЕРЕДАВАТЬСЯ ДАЛЬШЕ В РЯДУ ПОКОЛЕНИЙ.

Феномен касается не только собственных детей. У многих птиц и млекопитающих, включая нас с вами,есть врожденная склонность заботиться о чужих малышах тоже. Даже если они относятся к другому биологическому виду.

Свой вклад в поток «родительских» положительных эмоций вноситдофамин. Он, наряду сокситоциномипролактином,опосредуетудовольствие от взаимодействия с детенышем,от связанных с ним игр, новизны [199]. Да, мы получаем химическую награду за то, что не проходим мимо маленьких и беззащитных, и фундамент родительской любви составляют вполне определенные молекулярные механизмы. Они же – в основе гиперопеки, которая во многом сродни ревности.

Поскольку наш мозг так надежно реагирует на «схему младенца», неудивительно, что этим приемом пользуются все, кому важно привлечь внимание и вызвать симпатию. Реклама, кино, благотворительные кампании – везде, где значима позитивная эмоциональная реакция, появляются большие глаза-блюдца и пухлые щечки. Например, упаковки подгузников или плитки молочного шоколада часто украшены улыбающимся детским портретом. Это понятно и вполне обоснованно: продукт создан для детей, а покупают его родители – образ работает четко по назначению.

Но тот же прием прекрасно себя показывает в «недетских» категориях. «Т-банк» в свое время запускал

В маркетинге это называется «эффект умилительного крючка» – когда картинка или образ вызывают у нас желание защитить, а заодно снижают критичность восприятия. Взрослый может спорить о цене или качестве, но перед трогательным детским взглядом критика на время блокируется, рука тянется к кошельку.

Поскольку щенки, котики и младенцы весьма успешно «продают» все что угодно, такая кнопка воздействия дополнительно регулируется.

ВО МНОГИХ СТРАНАХ СУЩЕСТВУЮТ СТРОГИЕ ПРАВИЛА: НЕЛЬЗЯ ЭКСПЛУАТИРОВАТЬ ОБРАЗ ДЕТЕЙ ДЛЯ ТОВАРОВ, ПОТЕНЦИАЛЬНО ВРЕДНЫХ ИЛИ НЕ ОТНОСЯЩИХСЯ К ИХ ИНТЕРЕСАМ; НЕЛЬЗЯ СНИМАТЬ ДЕТЕЙ БЕЗ СОГЛАСИЯ РОДИТЕЛЕЙ; В НЕКОТОРЫХ СЛУЧАЯХ – ВООБЩЕ НЕЛЬЗЯ ИСПОЛЬЗОВАТЬ РЕАЛЬНЫЕ ДЕТСКИЕ ЛИЦА.

Отдельные законы касаются организации работы несовершеннолетних актеров: сколько часов они могут находиться перед камерой, какие условия им должны обеспечить на съемочной площадке, как защищать заработанные ими деньги.

Но даже с этими ограничениями «схема младенца» остается одним из самых мощных инструментов массового воздействия. И если мы так однозначно реагируем на фотографию незнакомого ребенка в рекламе, легко представить, как сильна эта реакция в повседневной, реальной жизни – особенно когда речь идет о собственном малыше.

Нейробиология заботы о детях

Если попытаться заглянуть «под капот» родительской заботы, то мы, конечно, увидим коктейль гормонов и нейромедиаторов, который буквально перестраивает поведение взрослого. Один из главных дирижеров этого оркестра – белокпролактин. Само название намекает на его наиболее известную функцию:pro lactation– «для молока». Но в действительности он занимается гораздо более широким спектром задач [200].

Пролактин повышается у женщины во время беременности и позволяет окончательно созреть молочной железе. После родов он обеспечивает запуск лактации и переключение мозга в режим «Охраняю, кормлю, не сплю ночами, очень люблю». Рецепторы пролактина на нервных клетках – важнейшийвнутренний тумблер, который делает младенческий плач не раздражающим, а мобилизующим.

Очень важно, что пролактин работает не только у мам [201, 202].

В ПРИРОДЕ ЕСТЬ НЕМАЛО ВИДОВ, ГДЕ ЗАБОТА О ПОТОМСТВЕ ЛОЖИТСЯ И НА ОТЦОВ, А ИНОГДА – ТОЛЬКО НА НИХ. КЛАССИЧЕСКИЙ ПРИМЕР – ПИНГВИНЫ, ГДЕ САМЦЫ НЕДЕЛЯМИ ВЫСИЖИВАЮТ ЯЙЦА, ПОКА САМКИ ЛОВЯТ РЫБУ.

В этот период уровень пролактина у ответственных пап подскакивает так же, как у женщин после родов. У страусов-самцов, которые и вовсе отцы-одиночки, картина схожая. У некоторых видов летучих мышей самцы даже лактируют – их молочные железы вполне способны вырабатывать молоко [203].

У нас на биологическом факультете МГУ в лаборатории эндокринологии этот феномен изучают на рыбке колюшке: у самца, охраняющего икру и гоняющего прочь любопытных и прожорливых соседей, пролактин растет синхронно с уровнем родительской активности [204]. А еще именно от этого белка краснеет брюшко самца, и самкам такой яркий кавалер нравится больше. Недавно я рецензировал кандидатскую диссертацию нашей сотрудницы Н. С. Павловой, которая обнаружила: у самок колюшки в период нереста даже растет чувствительность сетчатки к красному цвету за счет изменения активности генов в фоторецепторах-колбочках. Вот такой этот белок важный.

У человека пролактин тоже не привязан жестко к полу и кормлению грудью. У отцов, активно включенных в уход за младенцем, а заодно и у бабушек, дедушек и близких родственников уровень этого гормона выше, чем у тех, кто в основном наблюдает процесс со стороны. Конечно, бывает и такое явление какгиперпролактинемия– чрезмерно высокий уровень пролактина. В медицине он рассматривается как патология: может блокировать образование половых клеток, негативно влиять на метаболизм и настроение. Но в контексте заботы о потомстве умеренный рост пролактина – эволюционно очень значимый инструмент.

Пролактин, конечно, функционирует в связке с другими гормонами.Окситоцинкак пептидный «гормон привязанности», усиливает эмоциональный контакт с малышом, помогает наслаждаться близостью, модулирует эффектыдофаминаисеротонина[205]. Кстати, окситоцин работает и в «обратном направлении»: он очень важен для формирования детской привязанности к родителю. Сегодня препараты окситоцина исследуют как средство коррекции некоторых типов расстройств аутистического спектра [206].,

Эстрогеныкроме выполнения функции половых гормонов, подготавливают мозг и тело беременной женщины к принятию новой социальной роли, особенно если это первый ребенок. Это же отчасти делаетпрогестерон. Но именно пролактин задает устойчивое, долговременное «вложение в новорожденного». Не аффективно-эмоциональный всплеск нежности, когда малыш наконец-то угомонился и спит как ангел, а системную заботу, стабильное чувство и настроение изо дня в день.,

И ВОТ ТУТ МЫ СНОВА ПОДХОДИМ К ПРОБЛЕМЕ ГРАНИЦ: КОГДА БИОЛОГИЯ И ФИЗИОЛОГИЯ ПОДТАЛКИВАЮТ К ЗАБОТЕ, ЛЕГКО ПЕРЕЙТИ В РЕЖИМ ГИПЕРОПЕКИ И ТОТАЛЬНОГО КОНТРОЛЯ. ОСОБЕННО ЕСЛИ К ГОРМОНАЛЬНОЙ БАЗЕ ДОБАВЛЯЮТСЯ КУЛЬТУРНЫЕ УСТАНОВКИ И ЛИЧНЫЕ СТРАХИ.

Но гормоны – только часть картины. Не менее важен уровень активности мозговых центров, управляющих родительским поведением. Один из ключевых узлов здесь –передний гипоталамус, медиальная преоптическая область(МПО). При этом чисто анатомически нейросети родительской заботы находятся очень близко к зоне, отвечающей за половое поведение. МПО принимает гормональные стимулы, сигналы органов чувств (зрение, слух, обоняние, осязание), информацию из блока памяти. Ведьнавыки ухода за потомством во многом – продукт обучения,в том числе результат присмотра за младшими братьями, сестрами, следствие «игры в куклы» и т. п. При достаточной степени активности МПО включает тот самый комплекс поведенческих программ:кормить, согревать, защищать.

Параллельно происходит выключение системы мозговых центров, которые работают в прямо противоположном направлении: подталкивают взрослый организм избегать детенышей и даже нападать на них – вплоть доинфантицида(убийства новорожденных).

ДА-ДА, РАВНОДУШИЕ, ОТВРАЩЕНИЕ И АГРЕССИЯ ПО ОТНОШЕНИЮ К «ДЕТСКОМУ ПИСКУ» – НЕ ПРОСТО ОТСУТСТВИЕ АКТИВНОСТИ ЦЕНТРОВ РОДИТЕЛЬСКОЙ ЗАБОТЫ. ЭТО ОСОБАЯ ФУНКЦИЯ МОЗГА, КОТОРАЯ ПРИ ИЗБЕГАНИИ НАПРАВЛЕНА НА ТО, ЧТОБЫ МЕЛКИЙ «НЕ ПУТАЛСЯ ПОД НОГАМИ» У РОДИТЕЛЕЙ, А В СЛУЧАЕ АГРЕССИИ – НА УСТРАНЕНИЕ ЧУЖЕРОДНОГО ГЕНЕТИЧЕСКОГО МАТЕРИАЛА.

Самый яркий пример инфантицида, пожалуй, у львов: при смене доминирующего в прайде самца новый доминант способен уничтожить потомство предыдущего. Но и библейское «избиение младенцев» тоже из этой сферы, не так ли?

Наша научная группа в свое время затрагивала этот вопрос в монографии «Нейробиология и нейрофармакология материнского поведения» (2014), которая доступна в библиотеке РФФИ (Российского фонда фундаментальных исследований) [207]. Более детально нейронные и гормональные механизмы инфантицида, отдельно для самцов и самок, рассматриваются в обзоре «Нейробиология родительства: взгляд с

«Я же мать!»

Вернемся к поведению матери в частности и, шире, родителя вообще. Комплекс программ заботы о потомстве включает не только кормление, уход, коммуникацию и связанные с ними положительные эмоции, но также защиту, порой агрессивную. Последняя, кстати, серьезно усиливаетсядофаминоми потому тоже способна приносить удовольствие [210].

Курица, крыса, медведица легко бросятся на любого, кто приблизится к их детенышам, даже если этот кто-то потенциально не опасен. У людей в норме мы видим искреннюю готовность встать между ребенком и угрозой: рычащей собакой, несущимся на самокате подростком. Но порой демонстрируется агрессия по отношению к любому, кто, по мнению родителя, «делает не так».

Мы подобрались в известному и явно намекающему на манию феномену«яжемать»,когда забота о ребенке становится не просто важной, но центральной ценностью, через которую родитель рассматривает как свое, так и чужое поведение. Любое действие окружающих воспринимается через фильтр «Это угрожает моей детке?», даже если речь идет о случайном взгляде или невинном комментарии. На гормональном уровне материнская агрессия усиливаетсяокситоцином[211], а ее анатомической основой служит медиальная (внутренняя) область миндалины [212].

Истокиизбыточных(маниакальных) илинедостаточных(послеродовая депрессия)проявлений родительской мотивациичасто закладываютсяв период беременности.

БЕРЕМЕННОСТЬ – НЕ ПРОСТО ДЕВЯТЬ МЕСЯЦЕВ ОЖИДАНИЯ, НО СЛОЖНЕЙШИЙ КОМПЛЕКС ГОРМОНАЛЬНЫХ, ИММУННЫХ, ОБМЕННЫХ ПРОЦЕССОВ, КОГДА МАМА И РЕБЕНОК БУКВАЛЬНО СУЩЕСТВУЮТ КАК ЕДИНАЯ ФИЗИОЛОГИЧЕСКАЯ СИСТЕМА.

Гормоны уже начинают готовить мозг к большой трансформации, лимфоциты «загружают» в кровоток эмбриона антитела матери, мамины почки и легкие работают за двоих. Ребенок зашевелился – и пошел обмен сенсорными сигналами… Что там у нас уперлось изнутри в живот? Пяточка или локоток?

Но вместе с нежностью и теплотой часто приходяттревогиистрахи. Будущая мама может внезапно стать одержимой безопасностью: дотошно проверять продукты на свежесть, запасаться водой «на всякий случай», избегать лифта, потому что «вдруг застрянет». В целом ситуация понятна: мозг пытается минимизировать риски для потомства в условиях неопределенности. Главное – не превратить это состояние в непроходящий сильный стресс, особенно при отсутствии реальных угроз.

При этом если в период внутриутробного развития что-то идет не так (например, психологическая травма, воспаление), то последствия могут быть серьезными и длительными. Наука сегодня все интенсивнее изучает, как подобного рода события вмешиваются в регуляцию активности генов черезметилирование ДНКиацетилирование гистонов. Речь идет о так называемыхэпигенетических эффектахкогда, например, стресс или инфекционное заболевание матери в первом-втором триместрах могут стабильно изменить работу гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковой оси ребенка, через подавление активности нейротрофических факторов нарушить «сборку» мозга эмбриона (а это уже риски СДВГ и РАС). В исследованиях затрагивается, конечно, и поведение самой женщины после родов [213, 214, 215]. Огромный объем данных в этой области связан с последствиями пандемии COVID–2019.,

Новая жизнь: роды, кормление и послеродовая депрессия

Немного поговорим про роды.Стартовый сигнал о том, что пора покидать матку, дает организм не матери, а ребенка.Его надпочечники, когда становится уже тесно и голодно (плацента все хуже удовлетворяет потребности подросшего плода), начинают выделение кортизола: «Как-то тут уже не очень комфортно, время делать ноги в большую жизнь». Кортизол, в свою очередь, подталкивает гипоталамус и гипофиз мамы к выбросу окситоцина, и запускаются схватки. В этот момент окситоцина больше всего – он максимально мощно активирует МПО матери и ребенка,вмозге младенца включаются нейросети детской привязанности.

Получается, именно окситоцин играет ключевую роль во взаимодействии только что родившегося ребенка с матерью. Под влиянием этой молекулы младенец, едва появившись на свет, ищет взгляд мамы, а она – его. Этот «первый контакт» активируетзамкнутый контур привязанности иобмена эмоциями между родителем и новорожденным, который в норме будет становиться все крепче.

Когда-то в роддомах считалось правильным сразу уносить ребенка, чтобы «дать женщине отдохнуть». Сейчас детей чаще оставляют в одной палате с мамой, а контакт «кожа к коже» сразу после родов стал золотым стандартом. Младенец в этот момент не просто успокаивается – его дыхание, температура, сердечный ритм синхронизируются с материнскими, а у обоих в крови еще остается море окситоцина.

Вопрос присутствия отца на родах теперь тоже звучит иначе.

ЕСЛИ МОЛОДОЙ ПАПА ГОТОВ ЭМОЦИОНАЛЬНО И ФИЗИЧЕСКИ, ЕГО УЧАСТИЕ МОЖЕТ УСИЛИТЬ ПРИВЯЗАННОСТЬ КАК МЕЖДУ НИМ И РЕБЕНКОМ, ТАК И МЕЖДУ ПАРТНЕРАМИ.

Хотя, конечно, рецепт не универсален: для одних это опыт сближения, для других – источник тяжелого стресса и риск брякнуться в обморок прямо в палате. Главное, чтобы решение принималось осознанно, а не под давлением моды.

Итак, до родов центры материнского поведения (прежде всего МПО) постепенно активируютсяпрогестероном,который выделяется плацентой,эстрогенами, пролактином. После родов сохраняет свое влияние пролактин и к нему присоединяется окситоцин. Особенно мощно их выброс происходит во время кормления, когда механическая стимуляция соска запускает нейроэндокринную рефлекторную дугу, идущую через гипоталамус и гипофиз (классическое исследование [216]). Интересно, что усиление выделенияпролактинапроисходит только в период сосания, аокситоцина– в ответ на плач и беспокойство ребенка, за несколько минут до кормления – то есть как условнорефлекторная (приобретенная) реакция. Рекомендую заглянуть в относительно свежий обзор, где рассматривается негативное влияние на этот механизм таких манипуляций, как кесарево сечение, эпидуральная анестезия и др. [217].

Грудное вскармливание

Кормление грудью выполняет множество очень важных функций. Это не только про еду, но и про иммунную защиту (в молоко переходят антитела IgA), формирование микрофлоры, эмоциональный контакт, привязанность, снижение стресса и даже про развитие челюстей и лицевых мышц. Всемирная организация здравоохранения рекомендует кормить исключительно грудью первые шесть месяцев, а потом вводить прикорм, продолжая грудное вскармливание до двух лет или дольше. Но в реальной жизни в данный процесс вмешиваются десятки факторов – от здоровья матери до культурных норм.

Здесь начинается целая гамма родительских страхов и даже маний: кто-то переживает, что молока «мало», кто-то – что «слишком много», порой молодая мама боится, что пора отлучать («Сыночек такой уже большой!»), а отлучать не хочется… При этом исторические и этнографические данные показывают огромный разброс. В индустриально развитых и тотально компьютеризированных странах средняя продолжительность кормления редко превышает год, а то и шесть месяцев. В более традиционных культурах и особенно в первобытных племенах, обитающих в джунглях, грудью могут кормить три-четыре года. Иногда и дольше, причем не только из-за питания, но и как способ успокоить и защитить ребенка

Современные заменители молока, конечно, спасли миллионы жизней в случаях, когда грудное вскармливание невозможно. Формулы смесей все точнее и ближе к составу женского молока по белкам, жирам и витаминам, хотя полностью заменить живую систему «мама и ее молочная железа», конечно, не удается. В этой области есть и очень продвинутые биотехнологические проекты: например, ГМО-козы, молоко которых содержит человеческийлактоферрин– белок, укрепляющий иммунитет. Или, скажем, в лабораториях пытаются получать женское молоко как продукт активности клеточных культур.

Как и во многих других аспектах родительства, при выборе питания младенца главное – разумный баланс. Эволюция и физиология сформировали идеальную систему, а культура и развитие технологий предлагают ее варианты.Проблемы начинаются там, где чрезмерная фиксация или необоснованные страхи перевешивают здравый смысл.Например, когда материнство ведет к бесконечным спорам на родительских форумах за или против грудного вскармливания, закаливания, раннего плавания, к объявлению войны против вакцинации… Примеров масса.

Послеродовая депрессия

Забота о ребенке, даже с учетом гормональной поддержки и положительных эмоций, запрограммированных эволюцией, не всегда окрашена в розовые тона. В первые дни и недели после появления младенца многие женщины сталкиваются с так называемымпослеродовым блюзом. Это не болезнь, а скорее эмоциональная «турбулентность», спровоцированная гормональными качелями, усталостью, недосыпом, новыми обязанностями, высоким уровнем неизвестности. Слезы без причины, раздражительность, ощущение, что все идет не так, – примерно у половины молодых мам это состояние возникает и проходит за несколько дней.

Но нередко симптомы продолжают нарастать, и тогда речь идет уже опослеродовой депрессии (ПРД). Это заболевание может начаться еще во время беременности, но уверенно диагностируется через несколько недель после родов. Факторы риска известны:

• тяжелая беременность,

• хронический стресс,

• отсутствие поддержки,

• личная или семейная история депрессий,

• сложные социальные условия,

• домашнее насилие,

• военные конфликты.

Распространенность в настоящее время [218, 219, 220] оценивается в интервале 15–20 % с огромной вариабельностью по странам: от 3 % в Сингапуре до 38 % в Чили. В любом случае по сравнению с данными конца ХХ века [221] встречаемость ПРД выросла примерно в полтора раза.

ПРИ ПОСЛЕРОДОВОЙ ДЕПРЕССИИ У МОЛОДОЙ МАМЫ – НЕ ПРОСТО «ГРУСТЬ» ИЛИ УСТАЛОСТЬ. ЭТО УТРАТА ИНТЕРЕСА К ЖИЗНИ, ЧУВСТВО ВИНЫ И НЕСОСТОЯТЕЛЬНОСТИ КАК РОДИТЕЛЯ, ОТСУТСТВИЕ РАДОСТИ ОТ ОБЩЕНИЯ С РЕБЕНКОМ, НАРУШЕНИЯ СНА И АППЕТИТА.

Диагностировать ПРД помогают психологические опросники, например Эдинбургская шкала (EPDS), которая позволяет оценить выраженность симптомов и необходимость вмешательства.

Недавней роженице, попадающей в такую ситуацию, и ее окружению (мужу в первую очередь) важно понимать, чтоПРД – не «слабость» или «плохое материнство». Женщина не оказалась вдруг «никудышней матерью», ана нее обрушилось вполне реальное заболевание,которое важно диагностировать и лечить. Советы вроде «Улыбнись», «Подыши воздухом» или «Не переживай, все там были» не работают. Произошло серьезное нарушение деятельности нейрохимических систем, главным образомсеротониновойидофаминовой,на фоне стресса и гормональной перестройки после спада прогестерона и эстрогенов. Лечение может включать психотерапию, поддержку семьи и друзей, медикаменты (антидепрессанты).

И да, такое бывает не только у женщин. Послеродовая депрессия у мужчин – явление реальное, хотя о нем говорят реже. По разным данным, от 5 до 10 % молодых отцов испытывают похожие симптомы: эмоциональное выгорание, чувство отчужденности, раздражительность, апатию [222]. Причины схожи: стресс, недосып, ощущение ответственности, а иногда и ревность к вниманию, которое теперь безраздельно получает ребенок. Физиология тоже вносит свой вклад: у некоторых мужчин в этот период падает уровень тестостерона и меняется баланс гормонов, влияющих на настроение.

Понимание и раннее выявление таких состояний очень важны для здоровья не только родителей, но и ребенка: депрессия нарушает формирование внутрисемейных отношений, влияет на эмоциональное развитие новорожденного. И если мы говорим о гиперопеке как о крайности, избыточной привязанности, то ПРД – другая крайность, когда ресурса на заботу по той или иной причине не хватает.

Пубертат и установление гиперопеки

Шагнем через несколько лет и обратимся к еще одному важнейшему периоду –половому созреванию. Если первые месяцы и годы жизни ребенка – это, как правило, время тотальной заботы и почти беспрерывного умиления, то с возрастом все меняется. Младенец, который вызывал приливы окситоцина и приступы «мимимишности», постепенно превращается в подростка, способного создавать у родителей хронический стресс, провоцировать на негативные эмоции. И желание глубоко вдохнуть перед очередным воспитательным разговором, чтобы ненароком не «прибить» распоясавшееся дитятко. И это тоже часть естественного сценария.

В животном мире существуют четкие программы «выталкивания из гнезда». Птенцы, едва оперившись, начинают пробовать крылья, а заботливые родители из «самоотверженных кормильцев» превращаются в строгих тренеров, а то и в откровенных церберов. У млекопитающих схожие механизмы: детеныши, достигшие определенного возраста, получившие способность выделять собственные половые феромоны, уже не вызывают у родителей всплеска гормонов привязанности. Зато у самих потомков с каждым днем усиливается стремление к самостоятельности и свободе. Это формирует конфликт между «хочу остаться под крылом» и «пора уходить». И побеждает, конечно, вторая группа программ – иначе в биологическом мире и быть не может: без этого невозможен процесс размножения и расселения. Иногда, кстати, уходят родители – и тогда молодому альбатросу или соколу приходится решать проблемы самому, без вариантов. Или вот у медоносных пчел: мама-царица вместе с половиной роя покидает улей, оставляя его дочери. Нормальная такая жилплощадь плюс половина запасов меда в качестве прощального подарка.

У человека направленность на «пора уходить» тоже имеется, но работает не столь прямолинейно. Эволюция адаптировала нас к жизни в небольших сообществах, где дети рано становились участниками общей деятельности, при этом оставаясь рядом. Современный мир предлагает родителям либо отпустить отпрыска в самостоятельную жизнь хотя бы лет в 25–30, либо, напротив, продолжать обеспечивать его максимально долго. Во втором варианте программа «вытолкни из гнезда» вступает в борьбу с культурными и личными установками опеки и гиперопеки. Тут уместно снова вспомнить феноменхикикомори,который у нас периодически всплывает. Хикикомори пожизненно содержат родители, порой очень пожилые, потому что те предпочитают социальную изоляцию, не ходят на работу и не всегда даже сами стирают свою одежду. Подавление независимости ребенка рассматривается как значимый фактор развития этого состояния [223].

ПОБЕДА СЦЕНАРИЯ ГИПЕРОПЕКИ МОЖЕТ ЗАТЯНУТЬ ВЗРОСЛЕНИЕ СЫНА ИЛИ ДОЧЕРИ НА ГОДЫ И ДЕСЯТИЛЕТИЯ, ПРАКТИЧЕСКИ ОСТАНОВИТЬ ЕГО.

Это вопрос не только физиологии, но и психологии семьи, то есть того, что называют семейными сценариями. Здесь важно учитывать вклад во взаимодействие с ребенком не только родителей, но также бабушек и дедушек.

В эволюционной биологии присутствует«гипотеза бабушки». Она указывает на способность старших поколений помогать в воспитании потомства, даже если собственная репродуктивная

Получается,климаксу женщин и самок некоторых млекопитающих можно рассматривать как адаптацию: вместо того чтобы рисковать здоровьем при поздней беременности, организм «переключает» ресурсы на помощь внукам [224]. Как показывают антропологические исследования, в традиционных обществах наличие активной бабушки существенно повышает выживаемость внуков [225].

Но, как в любом сложном социальном механизме, тут есть и оборотная сторона. Бабушки и дедушки влияют не только на количество рук для заботы, но и на эмоциональный климат семьи, ее традиции. Их опыт и авторитет могут поддержать молодых родителей, но иногда создают дополнительный прессинг, если старшее поколение настроено контролировать каждую мелочь. «А ты поел?», «А с кем это ты гулять идешь в девять вечера?», «Что ты надел эту футболку, вот тебе получше», «Покажи-ка зачетную/трудовую книжку, внучек». Внучку при этом уже может быть 22 года или даже 42.

Таким образом, в заботу о потомстве у человека вовлечены не только непосредственно родители, но цепь поколений и даже сеть родственников. Это делает нас уникальным биологическим видом, одновременно формируя особые вызовы:как разделить ответственность за потомство, не превращая ее в коллективную гиперопеку.

Аналогично ситуации с ПРД для оценки выраженности гиперопеки существуют психологические тесты-опросы, обращенные как к детям, так и к взрослым [226]. Очень рекомендую пройти какой-либо из них в интернете, чтобы оценить собственную предрасположенность к избыточному контролю. Не удивляйтесь, если встретятся вопросы вроде «Если вы идете в магазин, чтобы купить ребенку одежду, кто выбирает вещи?» или «Допустимо ли проверять, что сын или дочь носят в карманах или хранят в ящиках стола?».

Вероятность гиперопеки выше, если это первый и тем более единственный ребенок. Она выше и для детей с травмами и заболеваниями. Проблема крайне важна, поскольку может возникнуть в любой семье и вести к долговременным изменениям психики ребенка. В числе таких измененийпроявления депрессии[227],тревоги[228],эмоциональная нестабильность, нарушения пищевого поведенияикоммуникации со сверстниками, рост тяжести предменструального синдрома у девочек[229].

ПРИ ГИПЕРОПЕКЕ СО СТОРОНЫ РОДИТЕЛЕЙ СНИЖАЕТСЯ ДАЖЕ ОБЩАЯ ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОСТЬ ЖИЗНИ ПОТОМСТВА, КОТОРОЕ ОКАЗЫВАЕТСЯ МЕНЕЕ АДАПТИРОВАНО К РЕАЛИЯМ ОКРУЖАЮЩЕГО МИРА [230].

Мы должны вовремя отпускать своих детей, чтобы они учились на собственных ошибках.

Родительство любой ценой

Когда мы говорим о родительских маниях, нельзя обойти стороной еще одну их форму – стремление «заполучить» ребенка во что бы то ни стало. И это не только человеческая история – в природе известны случаи, когда самки обезьян, потеряв детеныша, воровали младенца у других матерей. Иногда такой малыш выживал, иногда нет, поскольку стремление заботиться о нем не всегда подкреплено опытом и ресурсами.

У людей все это выглядит несколько по-иному, ипохищенияредко совершают незнакомцы (как правило, с целью денежного выкупа). Гораздо чаще киднеппером оказывается близкий родственник, прежде всего – находящийся в разводе родитель. Если он не лишен родительских прав, такое похищение не рассматривается как преступление. Но, конечно, оно может подлежать определенным формам наказания при нарушении прав ребенка или второго родителя. Если рассматривать не юридическую, а моральную точку зрения, такие истории часто разворачиваются крайне драматично.

По данным ВОЗ,каждая шестая пара в мире сталкивается с бесплодием. Желание иметь ребенка может быть настолько сильным, что люди годами проходят лечение, прибегают к сложным и дорогостоящим процедурам: от гормональной терапии до ЭКО и суррогатного материнства. Здесь физиология и психология сталкиваются с медициной и этикой, а эмоциональная цена часто оказывается ничуть не меньше финансового бремени. Только по ОМС в России в последние годы провели около 100 тысяч ЭКО, после чего родилось более 30 тысяч детей. Примерно столько же процедур ЭКО проводится на коммерческой основе. Суррогатное материнство – исключительно платная услуга, строго регламентированная на юридическом уровне.

Если по каким-то причинам родить ребенка не получается, многие семьи решаются наусыновление. Такое бывает и в животном мире: слонихи иногда берут на попечение осиротевших слонят, дельфины – потерявших мать детенышей. У человека приемное родительство – не только акт сострадания, но и огромная психологическая работа, ведь формирование привязанности требует времени и порой идет очень непросто.

Сложности возникают там, где ожидания не совпадают с реальностью.Постусыновительная депрессия– явление, о котором многие не слышали, но оно вполне реально: родитель надеялся на мгновенную взаимную любовь, а получил сопротивление, недоверие, грубость и мелкое воровство [231]. В самых тяжелых случаях это приводит к феномену «возвращенных детей», когда усыновление расторгают. Для ребенка это повторная травма, для несостоявшихся мамы и папы – чувство провала и вины, которое может тянуться годами.

В РОССИИ НА ПРИМЕРНО 40 ТЫСЯЧ ЕЖЕГОДНО НАПРАВЛЯЕМЫХ В ПРИЕМНЫЕ СЕМЬИ ПРИХОДИТСЯ (ЕСЛИ УСРЕДНЯТЬ РАЗНЫЕ ИСТОЧНИКИ) ОКОЛО 10 % ВОЗВРАТОВ, ПРИЧЕМ ДАЛЕКО НЕ ВСЕГДА ПО ИНИЦИАТИВЕ ВЗРОСЛЫХ.

Итак, родительская мотивация, при всей ее биологической и физиологической силе, не гарантирует гармонии отношений. Нужно не только «хотеть ребенка», но быть готовым проживать с ним радости и трудности, понемногу отпускать, когда он растет, держать границы, чтобы любовь не превращалась в разрушительную гиперопеку. Последнее для многих действительно сложная задача. Недаром в качестве основных причин гиперопеки указывается не только тревожность и мнительность родителей, их перфекционизм или страх одиночества. Часто очень значимы нереализованные мечты и амбиции, которые мама или папа проецируют на ребенка, пытаясь через него прожить «новую идеальную жизнь».

Другая крайность – отсутствие желания строить отношения и иметь детей.Причины опять-таки очень разные: страх ответственности и изменений, тяжелый опыт детства, экономические проблемы, гормональные дисфункции, особенности работы мозга. В статистике это отражается через цифры по отказам от родительства, через данные об абортах…

НО ДАЖЕ ЕСЛИ РЕБЕНКА В ЖИЗНИ НЕТ, САМА ПРОГРАММА ЗАБОТЫ ПОЛНОСТЬЮ НЕ ИСЧЕЗАЕТ И МОЖЕТ ПЕРЕНАПРАВЛЯТЬСЯ НА ДРУГИЕ ОБЪЕКТЫ.

Домашние любимцы становятся для многих «меховыми детьми»: их кормят всякими «лососями в соусе из белых грибов», лечат у лучших ветеринаров, устраивают фотосессии. Особенно ярко это выражено в Японии: на улицах городов полно пар с колясками, в которых вместо детей сидят собаки, а чтобы они все же как-то двигались, их водят в специальные спортзалы для животных. Хотя, казалось бы: просто отпусти

В мозге за заботу о щенке или котенке отвечают те жедофаминовыеиокситоциновыесистемы, что и за контакт с ребенком [232]. И конечно, домашние любимцы – важнейший фактор когнитивного и физического здоровья пожилых людей [233]. Прекрасный способ провести время – ежедневные прогулки с собаками. Хотя и тут не без маний: у некоторых в маленькой квартире оказываются тридцать кошек или десяток дворняжек…

Щеночки и котики – пример использования не только «схемы младенца», но и в целомэффекта неотении. Неотения вызывает симпатию, снижает агрессию, повышает готовность помогать. И, разумеется, этим пользуются не только маркетологи, но и обычные люди: партнер может «включить» детскую интонацию или жест, чтобы вызвать у другого желание защитить или уступить. В большинстве случаев работает безотказно. – сохранения детских черт во взрослом облике.

У человека неотения выражена как физически, так и психологически: мы очень долго (в идеале – пожизненно) сохраняем любопытство, игривость, способность к обучению. Мы учимся в любом возрасте, и маленькие дети быстро обретают навыки манипулирования родителями – слезами, улыбкой, просьбами «по-хорошему» или «по-плохому». Надул губы – получил конфету до ужина. Но и родители, конечно, осваивают управление детьми, апеллируя к любопытству, игре, любви, к чувству вины или даже страха: «Нож острый, не трогай, порежешься!» И все это, от откровенных манипуляций до самоотверженной заботы, укладывается в один и тот же древний биологический процесс воспроизводства вида и передачи генов потомству. Он может быть источником тепла, взаимопомощи, роста, а может становиться ареной борьбы за контроль, свободу, создание и преодоление границ.

В основе родительской заботы – сложнейшие процессы на уровне нейросетей и молекул, которые находятся под давлением культурных норм и личного опыта. Их смещение в сторону избытка формирует мании и гиперопеку, а недостаточная активность нарушает взаимодействие с новорожденным. Они могут создавать примеры самоотверженности или болезненной привязанности.

Одно остается неизменным: родительская программа – мощнейший источник энергии, фактор эмоционального и интеллектуального развития, которым эволюция снабдила нашу нервную систему. Это означает, что мозг человека всегда будет искать, кого или что сделать своим «потомством», результатом и вдохновляющей целью жизни – будь то собственный или усыновленный ребенок, ученики и последователи («Они мне как дети»), книги или картины («Я помогаю им родиться на свет») или даже маленькая милая собачка, преданно виляющая хвостом.

Любовь к себе и ближнему, альтруизм и эгоизм

Любовь к себе – общемировой тренд многих последних лет. Гуру всех мастей учат людей быть к себе бережными и ставить свои интересы на первое место. Поговорим же об этом в контексте процессов, происходящих в мозге. Ведь часто все начинается не с мотивационных цитат, а с вполне конкретной нейрофизиологии.

У каждого из нас вокруг тела есть некий «пузырь» личного пространства –периперсональная зона,которую мозг тщательно отслеживает [234]. Зона эта очень гибкая, динамичная. Она расширяется, если в наших руках любое орудие, начиная с палки, или если мы за рулем. И сжимается, когда рядом свой человек, ведь его мы готовы подпустить ближе.

НАРУШЕНИЕ ГРАНИЦ ЗАПУСКАЕТ МГНОВЕННЫЙ ВЕГЕТАТИВНЫЙ ОТКЛИК: УЧАЩАЕТСЯ ПУЛЬС, РАСТЕТ ПОТООТДЕЛЕНИЕ И ПРОВОДИМОСТЬ КОЖИ И, КОНЕЧНО, ХОЧЕТСЯ ОТОДВИНУТЬСЯ.

Вспомните любого «кто последний» за вами в очереди, который дышит в затылок. Неприятно, верно? При избыточном приближении незнакомца активируетсяминдалинакак центр негативных эмоций [235], а также нейронные сети личного пространства (в этом случае говорят о контроле межличностного расстояния), которые включаютзрительные, сенсомоторные и ассоциативные области коры[236].

Нейрохимия вносит дополнительные штрихи. Окситоцин, известный как «гормон привязанности», вовсе не универсальный миротворец. Да, он повышает доверие и кооперацию, но только по отношению к «своим». В случае «чужих» он, напротив, способен усиливать негатив и даже агрессию. Серия работ под руководством Карстена Де Дреу (Нидерланды) более 10 лет тому назад показала: окситоцин способствует готовности жертвовать личными ресурсами ради своей группы, одновременно снижая эмпатию к посторонним и способность сотрудничать с ними [237, 238]. Выходит эдакий четкий разделитель «ты мне брат, а ты – не брат» с противоположными по направленности действиями.

Еще одна проблема: там, где тепло «для своих», где есть удовольствие от помощи и близости, почти неизбежно показывается оборотная сторона – страх социальных оценок, боязнь «вдруг оттолкнут» и тем более обманут [239]. Присоциальной тревожности(социофобии) миндалевидное тело остро реагирует на лица, мимику, сигналы оценки [240]. Характеристики связей миндалины с другими зонами мозга при социофобии меняются – отсюда чувство угрозы там, где реальной опасности нет, и желание сузить зону взаимодействия с другими людьми до минимума. Запереться в своей норке и носа из нее не показывать. Это уже не про «здоровый эгоизм», а про срыв регуляции [241]. Хорошая новость состоит в том, что такие схемы пластичны и поддаются терапии, в том числе антидепрессантами [242].

ИТАК, ЛЮБОВЬ К СЕБЕ С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ НЕЙРОФИЗИОЛОГИИ ПОВЕДЕНИЯ – НАВЫК РЕГУЛИРОВАТЬ ДИСТАНЦИЮ: ПОДПУСКАТЬ И ОТОДВИГАТЬ, ПОНИМАТЬ, ГДЕ «СВОИ», И НЕ ДЕЛАТЬ АВТОМАТИЧЕСКИ ВРАГОВ ИЗ «ЧУЖИХ». ЭВОЛЮЦИОННАЯ БИОЛОГИЯ ПОДТАЛКИВАЕТ НАС К СОТРУДНИЧЕСТВУ ВНУТРИ «СВОЕГО КРУГА» И К НАСТОРОЖЕННОСТИ, НАПРАВЛЕННОЙ ВОВНЕ. КУЛЬТУРА И ОСОЗНАННОСТЬ РАСШИРЯЮТ КРУГ «СВОИХ», А ТЕРАПИЯ КОРРЕКТИРУЕТ ПЕРЕГИБЫ.

Когда профессор А. А. Аузан, декан экономического факультета МГУ, делит мотивацию человека на «25 % личного» и «75 % общественного», он говорит не о морали, а о том, как мы обычно распределяем усилия. Личное обеспечивает безопасность, комфорт, ресурсы для себя и ближайших родственников. Общественное связывает нас с группой, делает возможной кооперацию, защищает «своих» и расширяет наш круг до целого сообщества.Эти две сферы не конкуренты, они соседи по мозгу.Первые эволюционно древнее, вторые – моложе и более гибкие.

Социофобияв этом смысле – не просто застенчивость или «Я не люблю шумные компании». Этосбой в настройке системы распознавания угроз: амигдала реагирует на нейтральные лица как на потенциальную опасность, а зона личного пространства превращается из «буфера комфорта» в крепостную стену. Такой мозг с трудом переключается с «25 % личного» на «75 % общественного».

А ведь баланс в этой сфере – важнейшее условие нормальной социальной жизни. Когда личное полностью подавляет общественное, мы получаем замкнутость и эгоцентризм. Если наоборот – риск потерять собственные границы и ресурсы ради группы. И вот здесь, на этой грани между личным и общественным, ученые исследуют, как мозг регулирует альтруизм и где у него предохранители от «слишком много для других».

Немного о зеркальных нейросетях

Если личное пространство – про охрану «своего», то стайный образ жизни – про

Одним из основополагающих открытий здесь стализеркальные нейроны. Под ними сейчас, как правило, понимают не отдельно взятые клетки как тип, а целые обширные нейросети. Они активируются не только при выполнении действия, но и при наблюдении за тем, как действие совершает другой. Открыл их в 1990-х итальянец Джакомо Риззолатти с коллегами, работая с макаками: обезьяна тянулась за арахисом – нейроны в премоторной коре генерировали разряды чуть раньше. Экспериментатор тянулся за арахисом – те же нейроны срабатывали снова в ответ на зрительный сигнал [243]. Получается, мозг «прогоняет» действие через свою двигательную систему, даже если мы просто стали свидетелями чей-то активности. Вспомним пример из второй главы: смотрим футбольный матч по телевизору, игрок пробивает решающий пенальти – а мы готовы вскочить с дивана и ловить мяч вместе с вратарем.

В ходе эволюции у высших животных и человека развилисьдва функционально разных зеркальных модуля:

•Моторный,отвечающий за подражание и обучение через копирование. Благодаря ему дети легко перенимают навыки – держать ложку или игрушечный молоточек, завязывать шнурки, – просто наблюдая за взрослыми. Работа модуля лежит в основе человеческой культуры, передачи умений от поколения поколению в обход генетики.

•Аффективный,связанный с эмпатией. Здесь зеркальное «отражение» происходит на уровне эмоций. Поняли, что другому больно, – через мимику, звуки – и в мозге активировались те же области, что при собственной травме: передняя островковая кора, ростральная поясная извилина, миндалина, гипоталамус. Это уже не про «повтори движение», а про «почувствуй вместе со мной». Эволюционная польза – в синхронизации эмоционального состояния стаи и опять-таки в более эффективном функционировании сообщества из нескольких или многих особей.

И вновь подчеркну:эти системы лучше работают для «своих». Для тех, с кем мы соединяем себя в семью, команду, сообщество во внутреннем пространстве личного опыта и представлений о мире. Подражание, альтруизм, эмпатия гораздо проще включаются в пределах своего круга.

Зеркальные нейросети при этом выполняют функцию «коммуникации» между личным и общественным. Они позволяют нам учиться на примере друзей и наставников, тоньше чувствовать друг друга. Они делают возможным все богатство поведения в социуме, в том числе коллективную реализацию сложных проектов: развернуть охоту на бизона, построить стену вокруг города, обзавестись традициями и верованиями. Но они же – основа уязвимости: чрезмерное подражание способно подтолкнуть к не очень разумным действиям. Вовлечен в чужие эмоции и переживания на постоянной основе так, что забываешь про себя, – привет, выгорание. Или наоборот: слабая работа зеркальных нейронов (как бывает при расстройствах аутистического спектра) ведет к дефициту эмпатии и плохой обучаемости [244].

«Свои» и «чужие»

Альтруизм, взаимопомощь, готовность жертвовать ради другого – все это выглядит как вершина человеческой морали. Как нечто, формирующее пьедестал дляHomo sapiens– уникальных и благородных. Однако бельгийский приматолог Франс де Вааль указывал: перечисленные качества есть не только у людей, но и у многих социальных животных: шимпанзе утешают побежденного, дельфины поддерживают раненого, вороны обмениваются пищей [245]. Но опять-таки этот альтруизм почти всегда направлен на своих [246]. Для описания этого феномена в нейроэкономике используется термин «социальное дисконтирование».

Для чужих же сценарий иной, и в зависимости от обстоятельств он варьирует от безразличия до откровенной агрессии.

КСЕНОФОБИЯ– УСИЛЕННОЕ, ИНОГДА ПАТОЛОГИЧЕСКОЕ СРАБАТЫВАНИЕ ЭТОЙ СИСТЕМЫ. ЕЕ «ЦЕНТР УПРАВЛЕНИЯ» НАХОДИТСЯ ВСЕ В ТОЙ ЖЕ АМИГДАЛЕ (МИНДАЛИНЕ) И СВЯЗАННЫХ С НЕЙ СТРУКТУРАХ, КОТОРЫЕ ФОРМИРУЮТ ЭМОЦИОНАЛЬНЫЕ РЕАКЦИИ НА СОЦИАЛЬНО ЗНАЧИМЫЕ СТИМУЛЫ.

В норме осторожность по отношению к незнакомцам помогает избежать опасности – на случай, если те окажутся не столь «белыми и пушистыми». Это разумно. В маниакальном же варианте она превращается в постоянную напряженную собранность или враждебность, даже без реальных угроз. Враги, кругом враги!

Интересно, что различение своих и чужих в эволюции всегда сопровождалось способностьюмаскироваться под своего. В природе это один из вариантов мимикрии: гусеница бабочки, которую муравьи считают собственной личинкой, или кукушонок, чье яркое птенцовое поведение зомбирует приемных родителей, заставляя их кормить чужака. Или вот еще: есть виды рыб, у которых часть самцов маскируется под самок. Пользуясь этим, хитрецы проникают в охраняемое доминантным самцом гнездо, куда уже отложили икру настоящие самки, и получают шанс оплодотворить какую-то долю икринок. У людей мы наблюдаем социальную мимикрию: подстройку под речь, одежду, привычки собеседника для того, чтобы вызвать доверие. Отсюда следование подростковой моде, даже если вот эти кроссовки кажутся нелепыми, но надо влиться в компанию.

В маркетинге и профессиональной коммуникации это целая наука. Продавец, который говорит на том же жаргоне, что и клиент; рекламный ролик, где чувствуется система ценностей целевой аудитории; свой визуальный стиль для определенной субкультуры – все это сигнал: «Я один из вас». Мозг читает его так же, как и биологические маркеры своего в стае, на неосознаваемом уровне активируя нейросети доверия, эмпатии, подражания.

ПОЛУЧАЕТСЯ, ЧТО МЕХАНИЗМЫ, КОТОРЫЕ В ЭВОЛЮЦИИ ОБЕСПЕЧИВАЛИ БЕЗОПАСНОСТЬ ГРУППЫ, В СОВРЕМЕННОМ ОБЩЕСТВЕ МОЖНО ИСПОЛЬЗОВАТЬ ДЛЯ ВЛИЯНИЯ И ПРОДАЖ.

Вспомним модные термины «инфлюенсеры» и «лидеры мнений» – часто это популярные блогеры, задающие тренды. Спектр очень широк – от доброжелательной кооперации: «Выдадим-ка всем участникам мероприятия кепки и футболки с нашим логотипом» до откровенных манипуляций. Тут еще проблема в том, чтоидти за лидером или кумиром, особо не размышляя, но получая положительные эмоции, – одна из врожденных программ мозга. О ней мы еще поговорим в третьей книге нашей серии. А пока – будьте осторожны и осознанны. Кто там опять втирается в доверие через ленту в соцсетях?

В природе различение «свой или чужой» начинается схимической сигнализации. У пчел и муравьев роль пароля выполняют многочисленные феромональные метки, в основе их – жироподобные молекулы. Каждая семья имеет свой химический «портрет», который охранники на входе в улей или муравейник считывают с поверхности тела. Запах не совпал – доступ закрыт, и «шпиона» могут мгновенно атаковать, даже если он выглядит «правильно». Нечего по чужим муравейникам шлындать.

У млекопитающих тоже есть запаховые метки, отражающие уникальную генетику особи. В их основе –система главного комплекса гистосовместимости(MHC-белки). Близкие родственники имеют частично пересекающиеся варианты МНС, их фрагменты выделяются

У людей система «свой или чужой» включает мощную зрительную компоненту.На уровне восприятия лиц она срабатывает почти мгновенно – за десятые и даже сотые доли секунды. Исследования с применением фМРТ показали, что амигдала активнее реагирует на лица представителей другой расы или национальности, особенно если у человека небольшой опыт общения с «чужими». Это не обязательно сопровождается враждебностью, скорее срабатывают «детекторы новизны и осторожности». Страдания и физическая боль человека другой расы вызывают меньшую степень эмпатии, чем в случае людей со «своим» типом лица и цветом кожи [248]. Та же логика срабатывает при реакции на негативные эмоции болельщика своей футбольной команды (яркая эмпатия) и фаната команды соперника (наблюдается активация прилежащего ядра – по сути, злорадство) [249]. Злорадство и связанная с ним зависть – отдельная обширная тема [250], которую мы еще рассмотрим в третьей книге серии.

С расами уже многое понятно, и вопрос продолжает активно изучаться. Отдельный случай – восприятие явных отклонений от нормы, включая уродства. На уровне мозговых структур это вновь связывают с работойпередней островковой корыиминдалевидного тела– зон, участвующих в негативной эмоциональной оценке. Интересно, что искусство часто умело использует эти реакции – от гротескных масок театра до монстров и маньяков в кино. Игра с нормой может вызывать как отторжение, так и сострадание – и даже притягательный ужас. Яркий пример такого использования в культуре: Квазимодо из романа Виктора Гюго «Собор Парижской Богоматери». В любом случае провоцируется сильный эмоциональный и нейрофизиологический отклик, причем области коры, реагирующие на красоту и уродство, в значительной степени совпадают [251].

Мозг получает настройки «своих» очень рано, и в этих процессах немалую роль играют критические периоды и процессы запечатления (аналоги импринтинга по К. Лоренцу).

ПЕРВЫЕ МЕСЯЦЫ И ГОДЫ ЖИЗНИ ЧЕЛОВЕКА ЧРЕЗВЫЧАЙНО ВАЖНЫ ДЛЯ ЗАПОМИНАНИЯ ЛИЦ, ЗАПАХОВ, ФОНЕТИКИ РОДНОГО ЯЗЫКА.

В языках с тональной системой, таких как китайский, вьетнамский, тайский, языки американских индейцев, ряд африканских языков, настройка слуховой системы (височная кора) особенно значима. И если ребенок до 5–6 лет – а по некоторым оценкам, и вовсе до 6 месяцев – не услышит все богатство тоновых различий, их освоение потом существенно осложняется [252].

Так, от запаха детских памперсов до особенностей речи, мозг постоянно решает важнейшую задачу «Ты свой или чужой?». И чем раньше в жизни мы встречаем «разных», тем более гибко и толерантно настраиваются соответствующие нейросети. В случае, например, зрительной системы и реакции на лица за это отвечает веретенообразная извилина.

Альтруизм – «последняя рубашка для незнакомца»

Есть, конечно, немало примеров, которые на первый взгляд выбиваются из схемы социального дисконтирования или «альтруизм – только для своих». Бывает, человек помогает незнакомцу, да еще и в ущерб себе: покупает еду бездомному, тратит время на волонтерство, вмешивается в ситуацию несправедливости там, где мог бы пройти мимо.Такие поступки активируют те же нейромедиаторные механизмы, что и помощьблизким [253]. Но к ним добавляется работапрефронтальнойиассоциативной теменной коры,а также передней частипоясной извилины[254]. То есть тех областей, которыеспособны подавлять эгоистичные сигналы нейросетей лени, тревожные импульсы миндалины и учитывать абстрактные ценностивроде «Это правильно и справедливо», «Все люди – братья и сестры».

С возрастом, кстати, так называемое просоциальное поведение в среднем становится все выраженнее, а молодые люди более эгоистичны [255]. Ну и дополнительный бонус: просоциальные ценности, например участие в благотворительных проектах, улучшают работу и здоровье мозга, да и всего организма [256].

Применение фМРТ позволяет объективно оценить реакции мозга в ситуациях, когда человек жертвует время или деньги на благие дела. При этом регистрируется активация не только центров положительного подкрепления, но и ассоциативных зон, связанных с системой ценностей и мышлением («ментализацией» – такой термин используют авторы публикаций). В числе этих зон – обширные области теменной и височной коры, напримерпредклинье, угловая извилина[257]. Не так давно подтверждена рольопиоидной системыв ситуациях просоциального поведения: «Система эндогенных опиоидных рецепторов обеспечивает альтруизм в человеческом мозге» (2024) [258].

Конечно, не только люди бывают альтруистичны, в животном мире похожие явления тоже присутствуют. С кем обычно делятся едой? С родственниками, партнерами по союзу (устойчивые доверительные отношения). Вспомним историю из главы 3: шимпанзе предлагали обменивать жетоны-токены на пищу. Они могли выбрать жетон только для себя любимых, либо такой, который даровал кусочек яблока еще и соседу. Оказалось, что решение зависит от того, что это за сосед. С другом или союзником шимпанзе делились охотно, с нейтральным членом стаи – реже, с соперником – почти никогда. Еще пример: у многих социальных видов есть привычка спать вместе, буквально «в обнимку». Это снижает тревожность и укрепляет связи в стае [259].

В СЛУЧАЕ ЧЕЛОВЕКА ВЕРОЯТНОСТЬ ОКАЗАТЬ ПОМОЩЬ «ЧУЖОМУ» ЗАМЕТНО ВЫШЕ, ЕСЛИ МЫ УСПЕЛИ ЗАПИСАТЬ ЕГО В КАТЕГОРИЮ «СВОИХ» ХОТЯ БЫ ПО ОДНОМУ ПАРАМЕТРУ: ОБЩАЯ ЦЕЛЬ, СОВМЕСТНОЕ НЕСЧАСТЬЕ ИЛИ РАДОСТЬ, СХОЖАЯ СИМВОЛИКА.

Даже мимолетный объединяющий фактор вроде «вместе застряли в лифте» может расширить «свой круг».

Альтруизм становится весьма выраженным в экстремальных ситуациях [260], либо у людей с очень широким определением понятия «свои». А это означает, что можносознательно тренировать навыки просоциального поведения,расширяя рамки эмпатии [261].

Крайнюю степень альтруизма связывают с жертвой и самопожертвованием. В современном мире один из вариантов их проявления –добровольное донорство. Авторы статьи «Нейронные реакции, лежащие в основе необычайной щедрости альтруистов по отношению к социально дистанцированным людям» (2023) собрали уникальную группу из 26 человек, каждый из которых передал свою почку незнакомцу. Испытуемые выполняли тестовые задания, связанные с проявлениями эмпатии, и реакции их мозга сравнивались с результатами контроля. Выяснилось, что отличия в группе жертвователей-доноров связаны не с преодолением эгоизма (нейросети мышления и ментализации), а с заметно более ярким восприятием чужих негативных переживаний (реакции миндалины и передней поясной извилины) [262]. Получается, что умеренный альтруизм может быть результатом осознанного выбора, воспитания, действия социальных норм. Но в случае альтруизма экстраординарного в реакции обязательно участвует потребностно-мотивационная сфера в форме гиперактивации в ответ на страдания другого.

У ЭКСТРАОРДИНАРНЫХ АЛЬТРУИСТОВ МИНДАЛИНА УВЕЛИЧЕНА, У ПСИХОПАТОВ – ВСЕ НАОБОРОТ [263].

В литературе, в кино нередко эксплуатируется образ

Благодарность: мнение мозга

В религиях акт жертвования почти никогда не ограничивается собственно отданным: за ним следует ответный дар, акт благодарности. Это древний механизм обмена, который закреплен не только в священных текстах, но и на уровне нейрофизиологии.Жертвуя что-то значимое, мы запускаем у получателя определенный эмоционально-когнитивный комплекс: чувство долга, признательности, желание «уравновесить» счет.Раздача бесплатных подарков активно используется в маркетинге для повышения лояльности, доверия к бренду и стимулирования покупок. И человек тут же хоть чуть-чуть, но ощущает себя «обязанным». При этом следует учитывать массу тонкостей, одна из которых такова: ценность подарка должна точно соответствовать этапу развития отношений покупателя и продавца. Тот же принцип работает и для отношений в паре: не стоит на первом свидании дарить девушке золотой браслет, но футболка или набор конфет на двадцатую годовщину свадьбы – тоже плохая идея. Если вы не собираетесь сделать ее последней, конечно, и дорожите головой.

Как благодарность исследуется учеными? Это делают, например, через поведенческие опросники и игровые тесты. Испытуемым предоставляют помощь или ресурс, а затем оценивают, будут ли они чаще помогать в ответ, кому и как именно. На фМРТ видно, чтоблагодарность активирует те жедофаминовые цепи вознаграждения,что и получение материальной выгоды. Активно работают зоны, связанные с социальным планированием и моральной оценкой (медиальная префронтальная кора, передняя часть поясной извилины) [264]. Значительная роль отводится нейросетям мышления, ментализации, работающим с моделями отношений (теменно-височно-затылочные области [265]). Практика благодарности, например написание писем благодарности или ведение дневника,снижает реактивность миндалины на моделирование негативных ситуаций,а такжеуровень нейровоспалительных процессов,что важно для общего здоровья мозга [266]. А еще общий настрой на благодарностьулучшает когнитивные функции в пожилом возрасте,и это очень хорошая новость [267]. Так что рекомендую практиковаться как можно чаще, не забывать про «спасибо» в случае кассира супермаркета (например, за скорость и качество обслуживания), а еще в мыслях перед сном – за позитивные моменты дня уходящего.

В животном мире тоже можно проследить благодарность, хотя ученые осторожно используют этот термин, предпочитая «взаимность» или «возврат услуги». У обезьян все достаточно просто: те, кто делится едой, помогает ухаживать за шерстью (груминг), оказываются на твоей стороне в конфликте, в ходе дальнейшего взаимодействия получают больше поддержки. Исследования показали, что шимпанзе охотнее идут на контакт с особями, которые не только делились, но и не обманывали. В итоге репутация «надежного» и «благодарного» партнера реально повышает шансы на социальный успех.

РИТУАЛЫ БЛАГОДАРНОСТИ ЧРЕЗВЫЧАЙНО ВАЖНЫ, ОНИ СПОСОБСТВУЮТ РАЗВИТИЮ СИСТЕМЫ ОБЩЕСТВЕННО ЗНАЧИМЫХ ЦЕННОСТЕЙ В ЖИЗНИ КАЖДОГО ЧЕЛОВЕКА.

Тебе жертвуют – и ты жертвуешь в ответ. Тебя учат, наставляют – и ты пожизненно благодарен учителю, а еще готовишь собственных учеников, продолжая передачу знаний и навыков. Прекрасный пример –клятва Гиппократа,важнейший ритуал вхождения в профессиональное медицинское сообщество. Студенческий гимн «Гаудеамус» тоже наполнен благодарностью и радостью – собственно, его название и означает на латыни «Будем радоваться». Все это, несомненно, укрепляет социальные связи, делает альтруизм и взаимопомощь как паттерны поведения более устойчивыми, распространенными.

Пара слов про обман

Если благодарность цементирует доверие, то обман – его главный разрушитель. Мозг устроен так, что ложь не является «врожденно невозможным» действием. Наоборот,способность скрывать информацию и искажать факты – это тонкий инструмент, который у животных и людей возник в рамках эволюции социального интеллекта.Например, в этой статье [268] описано, как обезьяны подают ложные сигналы тревоги, чтобы отпугнуть потенциальных конкурентов от пищи. В стае умение хитрить может давать преимущество, но при этом всегда есть риск: поймают – потеряешь доверие, получишь взбучку и окажешься «на дне» иерархии.

Современная нейронаука изучает обман при помощи фМРТ, наблюдая, какие области мозга активируются, когда человек лжет. «Простой» обман, когда требуется на «красное» сказать «желтое», а букву А назвать буквой Е, задействует в основномпрефронтальную кору,которая управляет реализацией и подавлением поведенческих реакций. Если же нужно сочинить правдоподобную историю, например почему ты опоздал на работу (не проспал, а автобус сломался), дополнительно активируются зоны взадней части теменной и височной коры,это нейросети мышления, ментализации. Если ложь становится вредоносной, такой как финансовое мошенничество или другой обман с целью нанесения ущерба, если велик риск разоблачения и «потери лица», в дело активно включаютсяцентры эмоций. В их ряду:островковая кора, поясная извилина, миндалина[269, 270, 271]. В результате для многих «закрутить» подобную аферу означает вызвать у себя серьезный физиологический стресс: учащенное сердцебиение, потливость, микромимические реакции.

Не обходится и без игровой стороны лжи, и тут уместно вспомнить главу 1, где мы рассматривали азарт. Карточные игры, блеф, психологическое давление на партнера за столом – почти лабораторная модель обмана, социально принимаемая в рамках правил какого-нибудь покера или преферанса. Но стоит перейти грань – и мы уже говорим о жульничестве, которое разрушает саму игру. Для Йохана Хёйзинги в егоHomo ludensмухлеж в игре – не просто нарушение правил, но отказ от самой сути игры как добровольного и честного соперничества. И тогда обман как попытка получить результат без процесса обнуляет ценность выигрыша.

В социальной жизни мы постоянно балансируем между допустимой «игрой» в обман – юмор, ирония, театральная роль, невинная лесть – и серьезным нарушением доверия. Мозг человека в той или иной мере способен реализовать оба варианта. Но их последствия диаметрально противоположны: в одном случае мы укрепляем связи, в другом – подрываем их. Хотя, конечно, для кого-то лгать – сложная задача, и в этой области есть немало исследований, относящихся к людям с расстройствами аутистического спектра.

ЧЕЛОВЕК СРАСЧАСТО ПРОСТО НЕ УМЕЕТ ВРАТЬ НИ В КАКОМ ВИДЕ И НЕ МОЖЕТ РАЗЛИЧАТЬ ЧУЖОЙ ОБМАН.

Существуют даже специальные тренинги для развития способности людей с РАС ко «лжи во спасание» и «просоциальной лжи», например, когда вы говорите коллеге с усталым и нервным лицом: «А ты сегодня отлично выглядишь!» [272].

Эгоизм и нарциссизм

В завершении главы о любви к другим и себе нельзя не сказать про исследованияэгоизмаинарциссизма. Первый из них определяется как мотивация, а затем и поведение, направленное на удовлетворение

В отношениях с партнером или в коллективе эгоизм имеет форму «мое важнее нашего». Он ухудшает и разрушает взаимодействие, может выглядеть как равнодушие, уход в себя. В более жестких вариантах – как откровенные манипуляции, построение связей только на своих условиях без готовности к компромиссу.

Однако если рассматривать эгоизм как заботу о себе в широком смысле, негативный оттенок рассеивается и возникает понятиездорового эгоизма. Абрахам Маслоу предложил использовать этот термин для ситуаций, когда первичноуважение к собственным интересам и своему здоровью, к личностному росту, когда человек концентрируется на персональном счастье, радости, свободе. Именно о здоровом эгоизме идет речь в известной полетной инструкции: при чрезвычайной ситуации на борту самолета сначала надень кислородную маску на себя – и лишь затем помогай окружающим. Рекомендую пройти в интернете одно тестирование, весьма познавательное. В шкалеопросника по Скотту Кауфману: наличие здоровых границ и самоуважения; запрет другим использовать вас в своих интересах; забота о себе, которая не причиняет вреда другим; разрешение получать удовольствие, даже если это напрямую не помогает кому-то; приоритет личных проектов над требованиями других.

Как и в предыдущих главах о любви и привязанности, речь идет о непростой гармонии свободы, независимости и стремления «быть вместе»: вы опекаете кого-то, и это не превращается в эгоистичную навязчивость и требование благодарности. Вы получаете радость от совместной деятельности, но не забываете о себе, о той очень важной составляющей жизни, которая подразумевает: «То, что сейчас происходит, дает радость только мне».

ПРОСОЦИАЛЬНОЕ ПОВЕДЕНИЕ МОЖЕТ БЫТЬ ОСНОВАНО КАК НА ЭМПАТИИ, ТАК И НА ЭГОИЗМЕ.

На поведенческом уровне денежные пожертвования, сделанные из альтруизма или эгоизма, для получения личной выгоды, например для повышения статуса, очень похожи. Но использование фМРТ показывает заметные различия [273]. В первом случае наблюдается более мощная активация центров положительных эмоций (вентрального стриатумапрежде всего). Во втором – сожаление о финансовых потерях, что задействует островковую кору; при этом возбуждение передней части поясной извилины оказывается существенно ниже, чем в ситуации альтруистического дарения [274]. То есть: «Здорово, я помог!» против «Эх, ну ладно, помог же».

Нарциссизм– понятие, которое используется в быту, а также в психологии и психиатрии, в нейронауках. Это не просто любовь к себе и своему отражению, как в древнегреческой легенде, но устойчивая черта, акцентуация характера. Ярко выражены самовлюбленность и тщеславие: человек нуждается в постоянном восхищении, болезненно реагирует на критику и воспринимает других скорее как средство поддержания собственной «грандиозной» самооценки.

Существуют клинические опросники NPI для измерения нарциссических свойств личности с такими подразделами, какпревосходство, демонстративность, авторитет, избранность, самодостаточность, использование людей. С эволюционной точки зрения слабый и умеренный нарциссизм проходит как побочный продукт здоровой самооценки и стремления к социальному статусу. Немного нарциссизма может быть полезно: он помогает позиционировать себя в обществе (в том числе в сообществе коллег), добиваться внимания, отстаивать интересы.

Но возникают ипатологические формы нарциссизма, которые психиатры относят к расстройствам личности. В противовес ситуации, когда диагностируется мания величия, нарцисс не обязательно видит себя всемогущим «богом». Он скорее зацикленна образе «идеальный я»,который нужно поддерживать любой ценой. Человек с нарциссическим расстройством личности:

• имеет преувеличенное мнение о своих талантах и достижениях;

• поглощен фантазиями о неограниченном успехе;

• верит в свою исключительность и наличие «особых прав»;

• использует людей для достижения собственных целей;

• зачастую не знает сочувствия;

• завидует другим и верит, что другие завидуют ему;

• демонстрирует высокомерное и надменное отношение.

Нейрофизиологические исследования показывают, что у людей с выраженным нарциссизмоминаче работает мозговая сеть пассивного режима(дефолт-система,default mode network) – та самая, что активна, когда мы думаем о себе и других. У нарциссов она может быть более «громкой» и доминирующей даже в ситуациях, где внимание нужно направить на близкого человека. Кроме того, фМРТ выявляет меньшую активность зон, связанных скогнитивной эмпатией,в частности структур медиальной префронтальной коры, что частично объясняет сложности с пониманием чувств и потребностей окружающих [275, 276].

КОНЕЧНО, ЧРЕЗМЕРНАЯ ЛЮБОВЬ К СЕБЕ – ЭТО НЕ ВСЕГДА САМОЛЮБОВАНИЕ И ДЕМОНСТРАТИВНОСТЬ. ИНОГДА ОНА ПРОЯВЛЯЕТСЯ В КУДА БОЛЕЕ ПРОЗАИЧНОЙ ФОРМЕ: КАК ПРОГРАММЫ ЛЕНИ, КАК СТРЕМЛЕНИЕ К СВОБОДЕ ОТ ОБЯЗАТЕЛЬСТВ.

В современном мире такая позиция зачастую активно поощряется: «Всегда ставь себя на первое место», «Ты никому ничего не должен». Если вернуться к мысли А. А. Аузана, с которой начиналась глава, возникает ситуация, когда25 % личного начинают расширяться за счет общественного. В умеренных количествах это помогает добиваться индивидуальных успехов, однако если личное в значительной степени вытесняет семью и социум, тут уже возникают и нарастают проблемы.

В центр всех событий может поставить себя не только отдельный человек, но и религиозное сообщество, национальность или нация, сообщество государств, все человечество, забыв про остальную планету и других живых существ. Это мышление «Мы важнее всех, мы имеем особое право» – масштабированный эгоизм и нарциссизм, и результаты могут быть очень опасны. Как тут не вспомнить Ф. М. Достоевского с его концепцией «всемирной отзывчивости», которая, кажется, способна всему этому противостоять…

В крайних формах чрезмерное сосредоточение на собственных потребностях способно сформировать хикикомори, о которых мы периодически вспоминаем. Похожая картина наблюдается при поведенческих зависимостях: переедание, азартные игры, экстремальный спорт, патологическая скупость, гиперопека, ревность. Здесь эгоизм оказывается не только компонентом поведения, но исимптомом зависимостиисиндрома отмены. То есть потребности организма и нарушения в деятельности мозговых систем подкрепления становятся доминирующими, а личность как таковая, система ценностей человека и его реакции деформируются, социальные связи рушатся. В еще более яркой и смертельно опасной форме это проявляется при «химических» зависимостях (алкоголь, фармпрепараты).

Отдельная история – «старческий эгоизм» при болезни Альцгеймера и других формах деменции. По мере разрушения нейронных сетей, отвечающих за контроль импульсивных реакций, эмоциональную и когнитивную эмпатию, человек все чаще концентрируется только на собственных базовых нуждах и желаниях [277]. В какой-то момент снижается даже самоэмпатия [278]. В этом смысле мы как бы совершаем круг: от младенческого и детского эгоизма, о котором писал еще Зигмунд Фрейд, через сложные социальные компромиссы и балансы зрелости – обратно к возрастному эгоцентризму.

Подвожу итог. На любовь к себе, на уровень эмпатии и стремление человека заботиться о других, помимо генетических, гормональных, нейрофизиологических факторов, значимо влияют возраст и та среда, в которой

А ВОТ ЗУМЕРЫ И АЛЬФА НЕРЕДКО ДЕМОНСТРИРУЮТ НЕ ТОЛЬКО УХУДШЕНИЕ СПОСОБНОСТЕЙ К СЛОЖНЫМ МЕНТАЛЬНЫМ ОПЕРАЦИЯМ, НО ТАКЖЕ СНИЖЕНИЕ ЭМПАТИИ.

Каждое новое поколение формируется своей социальной и технологической средой, и у каждого – свой баланс между личным и общественным. В цифровом мире, где личное пространство можно построить в смартфоне, а социальные связи поддерживать без физического контакта, вес «своего» зачастую увеличивается. Вопрос лишь в том, останется ли у молодого человека ресурс на кого-то еще, в том числе – для любви и появления потомства. И что в итоге окажется важнее на весах развития всей цивилизации и отдельно взятой личности.

Впрочем, есть и противоположные тенденции и примеры, когда, устав от виртуальности жизни, юноши и девушки начинают тянуться к реальному общению, вспоминают про концерты, квесты и соревнования, вовлекаются в экологические волонтерские проекты. Социологические и психологические оценки этих процессов дают, прямо скажем, противоречивые результаты. И очень сильно зависят от точки на карте, от конкретного вуза или корпорации. Однозначного мнения пока не сложилось. Ну что ж… Поживем – увидим!

Заключение

Дорогой читатель,

завершается наше путешествие по лабиринтам азарта и любви. Человек – существо, которое разрывается между возвышенным трепетом перед тайнами природы и риском отчаянного игрока, между самоотверженностью родителя и эгоистичным расчетом нарцисса. Наш мозг, этот своенравный, зависящий от генов и гормонов архитектор реальности, не предлагает нам простых решений. Он лишь предоставляет инструменты – древние, как первые многоклеточные животные, а это не менее 600–700 миллионов лет тому назад, и мощные, как самые современные компьютеры.

Йохан Хёйзинга, авторHomo ludens(«Человека играющего»), был, безусловно, прав: азарт, соревнование, стремление к статусу и обладанию – это не просто развлечения, но фундаментальные основы нашей культуры, экономики, социальных связей. При этом священная легкость и вдохновениеИгры,по Хёйзинге, легко перерождается в деструктивную серьезностьИгромании. И вот уже человек не радуется и творит, а одержимо растрачивает себя, подменяя реальность ее суррогатом.

Зигмунд Фрейд видел в основе всегоЭросиТанатос– влечение к жизни и влечение к смерти. Сейчас это звучит скорее как поэтическая метафора, если говорить о работе нейросетей, но точно соответствует многим маниям, где избыточные проявления даже самых созидательных процессов ведут к деформации и разрушению. Любовь во всех ее обличиях – от романтического увлечения до обжигающей страсти, от готовности заслонить от пули друга до родительской нежности – можно рассматривать в качестве манифестаций Эроса. Она – могучая сила, влекущая человека и все живое к физической близости и продолжению рода, к семье и дружбе, единству и взаимопомощи. И она же несет в себе «темное зерно» одержимости, собственничества, ревности, когда маниакальная привязанность к партнеру душит отношения, словно Отелло, а забота о ребенке оборачивается заслоняющей мир гиперопекой.

Пирамида Абрахама Маслоу, как известно, выстроена от базовых потребностей к самоактуализации. Надеюсь, теперь она предстает перед вами не как статичная схема, а скорее как поле постоянной битвы. Голодный мозг ищет не просто еды, но оригинальных вкусовых впечатлений, а насытившийся устремляется к азарту самореализации в творчестве, бизнесе, спорте. На каждой ступени нас подстерегает риск: возвести частный интерес в абсолют, сделать средство целью, а здоровое увлечение манией.

И НЕ ВСЕ ЗАВИСИТ ОТ НАШЕЙ ВОЛИ, ПОСКОЛЬКУ ЕСТЬ ЕЩЕ ГЕНЕТИКА И ЭПИГЕНЕТИКА, ГОРМОНЫ И ЦИТОКИНЫ (СВЯЗАННЫЕ С ВОСПАЛЕНИЕМ СИГНАЛЫ ИММУННОЙ СИСТЕМЫ), А ЕЩЕ – НЕПРЕОДОЛИМЫЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА И ПРЕПЯТСТВИЯ, КОИМИ ПОЛНА НАША ЖИЗНЬ…

Исследования Даниэля Канемана и рождение нейроэкономики на стыке XX и XXI веков показали: наш «мыслящий, медленный» мозг далеко не всегда выступает капитаном на корабле принятия решений. Часто у штурвала стоят «быстрые» нейросети, ведущие привычными путями и легко попадающие в ловушки когнитивных искажений. Список таких искажений велик. В их числе – экономия сил (лень), недоверие к «чужим» и эффект «своей» толпы, обещание немедленной награды и снижение неопределенности любой ценой. Мы далеко не всегда функционируем как рациональные субъекты. И нередко оказываемся существами, которые оправдывают даже весьма странные, импульсивные, едва взвешенные поступки уже постфактум.

Работы Франса де Вааля и других этологов, наблюдавших животных в природных условиях и в специальной экспериментальной среде, говорят нам: человеческое «я» не одиноко в этой борьбе программ, алгоритмов и нейросетей. Альтруизм, эмпатия, сотрудничество, справедливость – почти такие же древние и глубоко укоренившиеся в нашей природе программы, как эгоизм, агрессия, стяжательство. Нейрохимия заботы и взаимопомощи – окситоцин, вазопрессин, пролактин – оказывается не менее мощной, чем молекулярные факторы азарта и обладания. Вопрос лишь в том, какой из звучащих в мозге «голосов» потребностной сферы мы решаемся усилить. Или, как вариант, перестаем сопротивляться, отдавая ему штурвал в деле управления поведением.

Где же выход? Он – в осознанности, в понимании механизмов, при помощи которых наша нервная система моделирует мир, формирует представления о других людях и самом себе. Позитивно «настроенная» воспитанием и самоконтролем модель собственного «я» – основа воли человека, его эмоционального интеллекта и того, что можно назвать «борьбой со страстями».

Вот почему так важно уметь распознать в бушующем чувстве любви работу прилежащего ядра и переднего гипоталамуса, а в ослепляющем азарте – эффекты потоков дофамина и норадреналина. Эти знания не обесценивают эмоциональные переживания, чувства и настроения. Напротив, они позволяют отделить подлинно значимые и глубокие психические феномены от нейрохимических иллюзий и «шума» фоновой активности нейросетей.

Карта мозга, которую мы исследуем в этой серии книг, еще не завершена. За пределами сфер азарта и любви, голода и новизны простираются другие, не менее любопытные территории. Что движет людьми, когда они сталкиваются с угрозой? Как мозг порождает агрессию? Почему мы подчиняемся

Все это – темы для путешествия по страницам третьего тома, где мы поближе рассмотрим нейросети, охваченные страхом и яростью, стремлением к власти и лишающей сил апатией. От любви до ненависти – один шаг. То же справедливо для перехода от азарта борьбы к агрессии, от лидерства и командного духа к тирании, от осторожности – к панике. Третий том обещает быть еще более эмоциональным, откровенным и тревожащим. Приготовьтесь. И все же без понимания физиологической основы темных сторон психики невозможно искренне принять противоречивую и такую прекрасную человеческую природу. Неповторимую, интереснейшую, нашу.

До скорых встреч!

Список литературы

1. Long, C., et al. Give Me a Chance! Sense of Opportunity Inequality Affects Brain Responses to Outcome Evaluation in a Social Competitive Context: An Event-Related Potential Study (Дайте мне шанс! Чувство упущенных возможностей влияет на реакцию мозга при оценке результатов в условиях социальной конкуренции: исследование с использованием потенциала, связанного с событиями). – Frontiers in Human Neuroscience, 12, 2018. https://doi.org/10.3389/fnhum.2018.00135.

2. Griffith, J. L., Voloschin, P., Bailey, J. R. Differences in eye-hand motor coordination of video-game users and non-users (Различия в координации движений глаз и рук у пользователей видеоигр и не-пользователей). – PerceptuaI and Motor Skills, 57(1), 1983. – PP. 155–158. https://doi.org/10.2466/pms.1983.57.1.155.

3. Adams, B., Margaron, F., Kaplan, B. J. Comparing Video Games and Laparoscopic Simulators in the Development of Laparoscopic Skills in Surgical Residents (Сравнение видеоигр и лапароскопических симуляторов в развитии навыков лапароскопии у ординаторов хирургических отделений). – Journal of Surgical Education, 69(6), 2012. – PP. 714–717. https://doi.org/10.1016/j.jsurg.2012.06.006.

4. Tung, W. S., et al. Gamification and Serious Games in Orthopedic Education: A Systematic Review (Геймификация и серьезные игры в ортопедическом образовании: систематический обзор). – Cureus, 16(8), 2024. https://doi.org/10.7759/cureus.68234.

5. Green, C. S., Bavelier, D. Action video game modifies visual selective attention (Экшен-видеоигра изменяет зрительное избирательное внимание). – Nature, 423, 2003. – PP. 534–537. https://doi.org/10.1038/nature01647.

6. Gao, Y., Fang, Z., Zhou, Q., Zhang, R. Enhanced «learning to learn» through a hierarchical dual-learning system: the case of action video game players (Улучшенное «обучение обучению» с помощью иерархической системы двойного обучения: пример игроков в экшен-видеоигры). – BMC Psychology, 12(1), 2024. https://doi.org/10.1186/s40359-024-01952-x.

7. Pujol, J., et al. Video gaming in school children: How much is enough? (Видеоигры среди школьников: сколько их должно быть?). – Annals of Neurology, 80(3), 2016. – PP. 424–433. https://doi.org/doi: 10.1002/ana.24745.

8. Johannes, N., Vuorre, M., Przybylski, A. K. Video gaming and well-being: a study of 39,000 players (Видеоигры и благополучие: исследование 39 000 игроков). – F1000Research, 12, 2023. – PP. 216. https://doi.org/10.12688/f1000research.129090.2.

9. Bediou, B., et al. Meta-analysis of action video game impact on perceptual, attentional, and cognitive skills (Мета-анализ влияния экшен-видеоигр на восприятие, внимание и когнитивные навыки). – Psychological Bulletin, 144(1), 2018. – PP. 77–110. https://doi.org/10.1037/bul0000130.

10. Gong, D., et al. Electronic-Sports Experience Related to Functional Enhancement in Central Executive and Default Mode Areas (Опыт в киберспорте, связанный с функциональным улучшением в областях центральной исполнительной системы и режима по умолчанию). – Neural Plasticity, January 22, 2019. https://doi.org/10.1155/2019/1940123.

11. Gonzalez-Bueso, V., et al. Association between Internet Gaming Disorder or Pathological Video-Game Use and Comorbid Psychopathology: A Comprehensive Review (Связь между игровой зависимостью или патологическим увлечением видеоиграми и сопутствующей психопатологией: всесторонний обзор). – International Journal of Environmental Research and Public Health, 15(4), 2018. – PP. 668. https://doi.org/10.3390/ijerph15040668.

12. Mihara, S., Higuchi, S. Cross-sectional and longitudinal epidemiological studies of Internet gaming disorder: A systematic review of the literature (Поперечные и лонгитюдные эпидемиологические исследования игровой зависимости: систематический обзор литературы). – Psychiatry and Clinical Neurosciences, 71(7), 2017. – PP. 425–444. https://doi.org/10.1111/pcn.12532.

13. Simonelli, V., et al. Internet Gaming Disorder in Children and Adolescents with Autism Spectrum Disorder and Attention Deficit Hyperactivity Disorder (Игровая зависимость у детей и подростков с расстройствами аутистического спектра и синдромом дефицита внимания и гиперактивности). – Brain Sciences, 14(2), 2024. – P. 154. https://doi.org/10.3390/brainsci14020154.

14. Yokomitsu, K., Irie, T., Shinkawa, H., Tanaka, M. Characteristics of Gamers who Purchase Loot Box: a Systematic Literature Review (Характеристики геймеров, приобретающих лутбоксы: систематический обзор литературы). – Current Addiction Reports, 8(4), 2021. – PP. 481–493. https://doi.org/10.1007/s40429-021-00386-4.

15. King, D. L., et al. Toward a consensus definition of pathological video-gaming: A systematic review of psychometric assessment tools (На пути к единому определению патологической зависимости от видеоигр: систематический обзор инструментов психометрической оценки). – Clinical Psychology Review, 33(3), 2013. – PP. 331–342. https://doi.org/10.1016/j.cpr.2013.01.002.

16. Vasalou, A., et al. Avatars in social media: Balancing accuracy, playfulness and embodied messages (Аватары в социальных сетях: баланс между точностью, игривостью и воплощением идеи). – International Journal of Human-Computer Studies, 66(11), 2008. – PP. 801–811. https://doi.org/10.1016/j.ijhcs.2008.08.002.

17. Baniqued, P. L., et al. Selling points: What cognitive abilities are tapped by casual video games? (Преимущества: какие когнитивные способности развивают казуальные видеоигры?). – Acta Psychologica, 142(1), 2012. – PP. 74–86. https://doi.org/10.1016/j.actpsy.2012.11.009.

18. Higashijima, T., Akimoto, T., Sakata, K. Effect of Mahjong on children's intelligence quotient (Влияние маджонга на коэффициент интеллекта у детей). – Frontiers in Psychology, 13, 2022. https://doi.org/10.3389/fpsyg.2022.934453.

19. Zhang, Z., et al. Brain responses to positive and negative events in individuals with internet gaming disorder during real gaming (Реакция мозга на положительные и отрицательные события у людей с игровой зависимостью во время реальных игр). – Journal of Behavioral Addictions, 12(3), 2023. – PP. 758–774. https://doi.org/10.1556/2006.2023.00039.

20. Polman, H., de Castro, B. O., van Aken, M. A. G. Experimental study of the differential effects of playing versus watching violent video games on children's aggressive behavior (Экспериментальное исследование различий во влиянии жестоких видеоигр и их просмотра на агрессивное поведение детей). – Aggressive Behavior, 34(3), 2008. – PP. 256–264. https://doi.org/10.1002/ab.20245.

21. Zhang, Q., Cao, Y., Tian, J. Effects of Violent Video Games on Aggressive Cognition and Aggressive Behavior (Влияние жестоких видеоигр на агрессивное мышление и поведение). – Cyberpsychology, Behavior, and Social Networking, 24(1), 2021. – PP. 5–10. https://doi.org/10.1089/cyber.2019.0676.

22. Deng, X., et al. Psychological distress and aggression among adolescents with internet gaming disorder symptoms (Психологический дистресс и агрессия у подростков с симптомами игровой зависимости). – Psychiatry Research, 331, 2024. https://doi.org/10.1016/j.psychres.2023.115624.

23. Potenza, M. N. How central is dopamine to pathological gambling or gambling disorder? (Насколько важную роль играет дофамин в патологической тяге к азартным играм или игромании?). – Frontiers in Behavioral Neuroscience, 7, 2013. https://doi.org/10.3389/fnbeh.2013.00206.

24. Potenza, M. N. Neurobiology of gambling behaviors (Нейробиология азартного поведения). – Current Opinion in Neurobiology, 23(4), 2013. – PP. 660–667. https://doi.org/10.1016/j.conb.2013.03.004.

25. Kaasinen, V., et al. Serotonergic and dopaminergic control of impulsivity in gambling disorder (Серотонинергический и дофаминергический контроль импульсивности

26. Tos, M., et al. Impulse Control Disorders in the Polish Population of Patients with Parkinson's Disease (Расстройства контроля над побуждениями у польских пациентов с болезнью Паркинсона). – Medicina, 59(8), 2023. https://doi.org/10.3390/medicina59081468.

27. Okuda, M., et al. Cognitive-Behavioral Therapy for Pathological Gambling: Cultural Considerations (Когнитивно-поведенческая терапия при игровой зависимости: культурные особенности). – American Journal of Psychiatry, 166(12), 2009. – PP. 1325–1330. https://doi.org/10.1176/appi.ajp.2009.08081235.

28. Nautiyal, K. M., Okuda, M., Hen, R., Blanco, C. Gambling disorder: an integrative review of animal and human studies (Игромания: комплексный обзор исследований на животных и людях). – Annals of the New York Academy of Sciences, 1394(1), 2017. – PP. 106–127. https://doi.org/10.1111/nyas.13356.

29. Cowlishaw, S., et al. Psychological therapies for pathological and problem gambling (Психологическая терапия при патологической и игровой зависимости). – Cochrane Database of Systematic reviews, November 14, 2012. https://doi.org/10.1002/14651858.CD008937.pub2.

30. Pallesen, S., et al. Outcome of psychological treatments of pathological gambling: a review and meta-analysis (Результаты психологического лечения игровой зависимости: обзор и метаанализ). – Addiction, 100(10), 2005. – PP. 1412–1422. https://doi.org/10.1111/j.1360–0443.2005.01204.x.

31. Yau, Y. H. C., Potenza, M. N. Gambling Disorder and Other Behavioral Addictions: Recognition and Treatment (Игромания и другие поведенческие зависимости: Распознавание и лечение). – Harvard Review of Psychiatry, 23(2), 2015. – PP. 134–146. https://doi.org/10.1097/HRP.0000000000000051.

32. Chamberlain, S. R., Grant, J. E. Efficacy of Pharmacological Interventions in Targeting Decision-Making Impairments across Substance and Behavioral Addictions (Эффективность фармакологических вмешательств в борьбе с нарушениями процесса принятия решений при зависимости от психоактивных веществ и поведенческих зависимостях). – Neuropsychology Review, 29(1), 2019. – PP. 93–102. https://doi.org/10.1007/s11065-019-09400-z.

33. Okuda, M., et al. Cognitive-Behavioral Therapy for Pathological Gambling: Cultural Considerations (Когнитивно-поведенческая терапия при игровой зависимости: культурные особенности). – American Journal of Psychiatry, 166(12), 2009. – PP. 1325–1330. https://doi.org/10.1176/appi.ajp.2009.08081235.

34. Fauth-Bühler, M., Mann, K., Potenza, M. N. Pathological gambling: a review of the neurobiological evidence relevant for its classification as an addictive disorder (Патологическая склонность к азартным играм: обзор нейробиологических данных, подтверждающих ее классификацию как аддиктивного расстройства). – Addiction Biology, 22(4), 2017. – PP. 885–897. https://doi.org/10.1111/adb.12378.

35. Potenza, M. N. Clinical neuropsychiatric considerations regarding nonsubstance or behavioral addictions (Клинические нейропсихиатрические аспекты нехимических или поведенческих зависимостей). – Dialogues in Clinical Neuroscience, 19(3), 2017. – PP. 281–291. https://doi.org/10.31887/DCNS.2017.19.3/mpotenza.

36. Gorzelanczyk, E. J., et al. Evaluation of Risk Behavior in Gambling Addicted and Opioid Addicted Individuals (Оценка рискованного поведения у лиц с игровой и опиоидной зависимостью). – Frontiers in Neuroscience, 14, 2020. https://doi.org/10.3389/fnins.2020.597524.

37. Flace, P., et al. The Cerebellar Dopaminergic System (Дофаминергическая система мозжечка). – Frontiers in Systems Neuroscience, 15, 2021. https://doi.org/10.3389/fnsys.2021.650614.

38. Yoshida, J., et al. Cerebellar Contributions to the Basal Ganglia Influence Motor Coordination, Reward Processing, and Movement Vigor (Участие мозжечка в работе базальных ганглиев влияет на координацию движений, обработку сигналов вознаграждения и энергичность движений). – Journal of Neuroscience, 42(45), 2022. – PP. 8406–8415. https://doi.org/10.1523/JNEUROSCI.1535-22.2022.

39. Washburn, S., et al. The cerebellum directly modulates the substantia nigra dopaminergic activity (Мозжечок напрямую влияет на дофаминергическую активность черной субстанции). – Nature Neuroscience, 27(3), 2024. – PP. 497–513. https://doi.org/10.1038/s41593-023-01560-9.

40. Lippiello, P., et al. Noradrenergic modulation of the parallel fiber-Purkinje cell synapse in mouse cerebellum (Норадренергическая модуляция синапса между параллельными волокнами и клетками Пуркинье в мозжечке мыши). – Neuropharmacology, 89, 2015. – PP. 33–42. https://doi.org/10.1016/j.neuropharm.2014.08.016.

41. Triarhou, L. C., Manto, M. The Discovery of the Monoaminergic Innervation of the Cerebellum: Convergence of Divergent and Point-to-Point Systems (Открытие моноаминергической иннервации мозжечка: конвергенция дивергентных и точечных систем). – The Cerebellum, 22(6), 2023. – PP. 1045–1051. https://doi.org/10.1007/s12311-022-01480-7.

42. Pierce, J. E., Peron, J. The basal ganglia and the cerebellum in human emotion (Базальные ядра и мозжечок в системе человеческих эмоций). – Social Cognitive and Affective Neuroscience, 15(5), 2020. – PP. 599–613. https://doi.org/10.1093/scan/nsaa076.

43. Tyler, J. High intensity interval training exercise increases dopamine D2 levels and modulates brain dopamine signaling (Высокоинтенсивные интервальные тренировки повышают уровень дофамина D2 и модулируют передачу сигналов дофамина в мозге). – Frontiers in Public Health, 11, 2023. https://doi.org/10.3389/fpubh.2023.1257629.

44. Heijnen, S., Hommel, B., Kibele, A., Colzato, L. S. Neuromodulation of Aerobic Exercise – A Review (Нейромодуляция аэробных упражнений – обзорная статья). – Frontiers in Psychology, 6, 2015. https://doi.org/10.3389/fpsyg.2015.01890.

45. Crombie, K. M., Brellenthin, A. G., Hillard, C. J., Koltyn, K. F. Endocannabinoid and Opioid System Interactions in Exercise-Induced Hypoalgesia (Взаимодействие эндоканнабиноидной и опиоидной систем при гипоалгезии, вызванной физическими упражнениями). – Pain Medicine, 19(1), 2017. – PP. 118–123. https://doi.org/10.1093/pm/pnx058.

46. Siebers, M., Biedermann, S. V., Fuss, J. Do Endocannabinoids Cause the Runner's High? Evidence and Open Questions (Вызывают ли эндоканнабиноиды эйфорию бегуна? Доказательства и нерешенные вопросы). – The Neuroscientist, 29(3), 2023. – PP. 352–369. https://doi.org/10.1177/10738584211069981.

47. Guazzarini, A. G., et al. Tai chi, irisin and cognitive performance: a clinical and biological investigation in older adults (Тайцзи, ирисин и когнитивные функции: клиническое и биологическое исследование с участием пожилых людей). – Aging Clinical and Experimental Research, 36(1), 2024. https://doi.org/10.1007/s40520-024-02743-5.

48. Huminska-Lisowska, K. Dopamine in Sports: A Narrative Review on the Genetic and Epigenetic Factors Shaping Personality and Athletic Performance (Дофамин в спорте: обзор генетических и эпигенетических факторов, влияющих на личность и спортивные результаты). – International Journal of Molecular Sciences, 25(21), 2024. https://doi.org/10.3390/ijms252111602.

49. Strauss, B. Social facilitation in motor tasks: a review of research and theory (Социальная поддержка при выполнении двигательных задач: обзор исследований и теорий). – Psychology of Sport and Exercise, 3(3), 2002. – PP. 237–256. https://doi.org/10.1016/S1469-0292(01)00019-X.

50. Lee, M., Ahn, H. S., Know, S. K., Kim, S. Cooperative and Competitive Contextual Effects on Social Cognitive and Empathic Neural Responses (Влияние кооперативного и конкурентного контекста на социально-когнитивные и эмпатические нейронные реакции). – Frontiers in Human Neuroscience, 12, 2018. https://doi.org/10.3389/fnhum.2018.00218.

51. Peifer, C., et al. A Scoping Review of Flow Research (Краткий обзор исследований потока). – Frontiers in Psychology, 13, 2022. https://doi.org/10.3389/fpsyg.2022.815665.

52. Kotler, S., Mannino, M., Kelso, S., Huskey, R. First few seconds for flow: A comprehensive proposal of the neurobiology and neurodynamics of state onset (Первые несколько секунд в потоке: подробное описание нейробиологии и нейродинамики возникновения состояния). – Neuroscience & Biobehavioral Reviews, 143, 2022. https://doi.org/10.1016/j.neubiorev.2022.104956.

53. Steca, P., et al. Associations between personality, sports participation and athletic success. A comparison of Big Five in sporting and non-sporting adults (Связь между личностными качествами, занятиями спортом и спортивными достижениями. Сравнение «Большой пятерки» у взрослых, занимающихся и не занимающихся спортом). – Personality and Individual Differences, 121, 2018. – PP. 176–183. https://doi.org/10.1016/j.paid.2017.09.040.

54. Duarte, I. C., et al. Tribal love: the neural correlates of passionate engagement in football fans (Племенная любовь: нейронные корреляты страстной вовлеченности футбольных фанатов). – Social Cognitive and Affective Neuroscience, 12(5), 2017. – PP. 718–728. https://doi.org/10.1093/scan/nsx003.

55. Duarte, I. C., et al. Ventral Caudate and Anterior Insula Recruitment During

56. Hamelin, N. Forecasting Advertisement Effectiveness: Neuroscience and Data Envelopment Analysis (Прогнозирование эффективности рекламы: нейробиология и анализ данных). – Australasian Marketing Journal, 30(4), 2021. – PP. 313–330. https://doi.org/10.1177/18393349211005061.

57. Moraes, M., Gountas, J., Gountas, S., Sharma, P. Celebrity influences on consumer decision making: new insights and research directions (Влияние знаменитостей на принятие потребительских решений: новые идеи и направления исследований). – Journal of Marketing Management, 35(13–14), 2019. – PP. 1159–1192. https://doi.org/10.1080/0267257X.2019.1632373.

58. Rasmussen, N. Medical Science and the Military: The Allies' Use of Amphetamine during World War II (Медицинская наука и военные: использование амфетамина союзниками во время Второй мировой войны). – The Journal of Interdisciplinary History, 42(2), 2011. – PP. 205–233. https://doi.org/10.1162/JINH_a_00212.

59. Pergolizzi, J., et al. The Emergence of the Old Drug Captagon as a New Illicit Drug: A Narrative Review (Появление старого наркотика каптагона в качестве нового запрещенного вещества: обзорная статья). – Cureus, 16(2), 2024. https://doi.org/10.7759/cureus.55053.

60. Garcia-Arnes, J. A., Garcia-Casares, N. Doping and sports endocrinology: anabolic-androgenic steroids (Допинг и спортивная эндокринология: анаболико-андрогенные стероиды). – Revista Clínica Española, 222(10), 2022. – PP. 612–620. https://doi.org/10.1016/j.rceng.2022.09.003.

61. De Ronde, W., Smit, D. L. Anabolic androgenic steroid abuse in young males (Злоупотребление анаболическими андрогенными стероидами у молодых мужчин). – Endocrine Connections, 9(4), 2020. – PP. 102–111. https://doi.org/10.1530/EC-19-0557.

62. Equey, T., Broseus, J., Baume, N., Aikin, R. Trends in the Detection of Erythropoietin Receptor Agonists (ERAs) in Anti-Doping: An Analysis of Recent Adverse Analytical Findings (AAFs) (Тенденции в выявлении агонистов рецепторов эритропоэтина (АРЭ) в ходе антидопинговых проверок: анализ недавних случаев неблагоприятного результата анализа (НРА)). – Drug Testing and Analysis, 17(8), 2024. – PP. 1254–1259. https://doi.org/10.1002/dta.3828.

63. Ren, X., et al. Gene Doping Detection From the Perspective of 3D Genome (Обнаружение генных модификаций с точки зрения 3D-генома). – Drug Testing and Analysis, 17(9), 2025. – PP. 1475–1489. https://doi.org/10.1002/dta.3850.

64. Pugh, J., Pugh, C. Neurostimulation, doping, and the spirit of sport (Нейростимуляция, допинг и дух соперничества). – Neuroethics, 14, 2021. – PP. 141–158. https://doi.org/10.1007/s12152-020-09435-7.

65. Palacin, F., et al. Brain, Metabolic, and RPE Responses during a Free-Pace Marathon: A Preliminary Study (Реакция мозга, метаболизма и субъективные ощущения во время марафона в свободном темпе: предварительное исследование). – International Journal of Environmental Research and Public Health, 21(8), 2024. https://doi.org/10.3390/ijerph21081024.

66. Knechtle, B., Nikolaidis, P. T. Physiology and Pathophysiology in Ultra-Marathon Running (Физиология и патофизиология ультрамарафонского бега). – Frontiers in Physiology, 9, 2018. https://doi.org/10.3389/fphys.2018.00634.

67. Bruce, H. J., et al. American Football Play and Parkinson Disease Among Men (Американский футбол и болезнь Паркинсона у мужчин). – JAMA Netw Open, 6(8), 2023. https://doi.org/10.1001/jamanetworkopen.2023.28644.

68. Bliemsrieder, K., et al. Cognition and Neuropsychological Changes at Altitude – A Systematic Review of Literature (Познавательные и нейропсихологические изменения на большой высоте – систематический обзор литературы). – Brain Sciences, 12(12), 2022. https://doi.org/10.3390/brainsci12121736.

69. Long, C., Bao, H. Study of high-altitude cerebral edema using multimodal imaging (Исследование высотного отека головного мозга с помощью мультимодальной визуализации). – Frontiers in Neurology, 13, 2022. https://doi.org/10.3389/fneur.2022.1041280.

70. Firth, P. G., et al. Mortality on Mount Everest, 1921–2006: descriptive study (Смертность на горе Эверест в 1921–2006 годах: описательное исследование). – BMJ, December 11, 2008. https://doi.org/10.1136/bmj.a2654.

71. Seyithanoglu, M. H., et al. Investigation of Brain Impairment Using Diffusion-Weighted and Diffusion Tensor Magnetic Resonance Imaging in Experienced Healthy Divers (Исследование нарушений работы головного мозга с помощью диффузионно-взвешенной и диффузионно-тензорной магнитно-резонансной томографии у опытных здоровых дайверов). – Medical Science Monitor, 24, 2018. https://doi.org/10.12659/MSM.911475.

72. Kohshi, K., et al. Diving-related disorders in commercial breath-hold divers (Ama) of Japan (Расстройства, связанные с дайвингом, у профессиональных ныряльщиков на задержке дыхания (Ama) в Японии). – Diving and Hyperbaric Medicine, 51(2), 2021. – PP. 199–206. https://doi.org/10.28920/dhm51.2.199–206.

73. McKnight, J. C., et al. When the human brain goes diving: using near-infrared spectroscopy to measure cerebral and systemic cardiovascular responses to deep, breath-hold diving in elite freedivers (Когда человеческий мозг погружается в воду: использование ближней инфракрасной спектроскопии для измерения церебральных и системных сердечно-сосудистых реакций у профессиональных фридайверов при глубоком погружении на задержке дыхания). – Philosophical Transactions of the Royal Society B Biological Sciences, 376(1831), 2021. https://doi.org/10.1098/rstb.2020.0349.

74. Kyriakoulis, P., et al. The Implications of the Diving Response in Reducing Panic Symptoms (Влияние реакции погружения в воду на уменьшение симптомов панического расстройства). – Frontiers in Psychiatry, 12, 2021. https://doi.org/10.3389/fpsyt.2021.784884.

75. Livet, P. Rational choice, neuroeconomy and mixed emotions (Рациональный выбор, нейроэкономика и смешанные эмоции). – Philosophical Transactions of the Royal Society B Biological Sciences, 365(1538), 2010. https://doi.org/10.1098/rstb.2009.0177.

76. Tallon-Baudry, C., Meyniel, F., Bourgeois-Gironde, S. Fast and Automatic Activation of an Abstract Representation of Money in the Human Ventral Visual Pathway (Быстрая и автоматическая активация абстрактного представления о деньгах в вентральном зрительном пути человека). – PLOS One, November 30, 2011. https://doi.org/10.1371/journal.pone.0028229.

77. Trzcinska, A., Sekscinska, K. The Effects of Activating the Money Concept on Perseverance and the Preference for Delayed Gratification in Children (Влияние активации концепции денег на настойчивость и предпочтение отложенного вознаграждения у детей). – Frontiers in Psychology, 7, 2016. https://doi.org/10.3389/fpsyg.2016.00609.

78. Pornpattananangkul, N., et al. Elevated outcome-anticipation and outcome-evaluation ERPs associated with a greater preference for larger-but-delayed rewards (Повышенная активность в областях ожидания результата и оценки результата связана с предпочтением более крупных, но отсроченных вознаграждений). – Cognitive, Affective, & Behavioral Neuroscience, 17(3), 2017. – PP. 625–641. https://doi.org/10.3758/s13415-017-0501-4.

79. Li, J., et al. Exposure to money modulates neural responses to outcome evaluations involving social reward (Отношение к деньгам влияет на нейронные реакции при оценке результатов, связанных с социальным вознаграждением). – Social Cognitive and Affective Neuroscience, 15(1), 2020. – PP. 111–121. https://doi.org/10.1093/scan/nsaa019.

80. Arsalidou, M., Vijayarajah, S., Sharaev, M. Basal ganglia lateralization in different types of reward (Латерализация базальных ганглиев при различных видах вознаграждения). – Brain Imaging and Behavior, 14(6), 2020. – PP. 2618–2646. https://doi.org/10.1007/s11682-019-00215-3.

81. Hopper, L. M., Kurtycz, L. M., Ross, S. R., Bonnie, K. E. Captive chimpanzee foraging in a social setting: a test of problem solving, flexibility, and spatial discounting (Шимпанзе в неволе добывают пищу в социальной среде: проверка способности решать проблемы, гибкости и пространственного дисконтирования). – PeerJ, March 17, 2015. https://doi.org/10.7717/peerj.833.

82. Beran, M. J., Parrish, A. E. Non-human primate token use shows possibilities but also limitations for establishing a form of currency (Использование токенов приматами, не относящимися к человекообразным, демонстрирует возможности, но также и ограничения в создании формы валюты). – Philosophical Transactions of the Royal Society B Biological Sciences, 376(1819), 2021. https://doi.org/10.1098/rstb.2019.0675.

83. Brotcorne, F., et al. Social influence on the expression of robbing and bartering behaviours

84. Sazhin, D., et al. Trait Reward Sensitivity Modulates Connectivity with the Temporoparietal Junction and Anterior Insula during Strategic Decision Making (Чувствительность к вознаграждению за черты характера влияет на связь с височно-теменным узлом и передней островковой долей во время принятия стратегических решений). – bioRxiv, August 17, 2024. https://doi.org/10.1101/2023.10.19.563125.

85. Wang, Y., et al. Born for fairness: evidence of genetic contribution to a neural basis of fairness intuition (Рожденные для справедливости: доказательства генетической предрасположенности к интуитивному пониманию справедливости). – Social Cognitive and Affective Neuroscience, 14(5), 2019. – PP. 539–548. https://doi.org/10.1093/scan/nsz031.

86. Munoz, Y., et al. Selling of Products: The Use of Single-Electrode Wireless EEG in Consumer Behavior (Продажа товаров: Использование одноэлектродной беспроводной ЭЭГ для изучения поведения потребителей). – International Journal of Psychological Research, 12(1), 2019. – PP. 57–65. https://doi.org/10.21500/20112084.4089.

87. Molins, F., Sahin, F., Serrano, M. A. The Genetics of Risk Aversion: A Systematic Review (Генетика неприятия риска: систематический обзор). – International Journal of Environmental Research and Public Health, 19(21), 2022. https://doi.org/10.3390/ijerph192114307.

88. Mishel, W., et al. «Willpower» over the life span: decomposing self-regulation («Сила воли» на протяжении всей жизни: анализ саморегуляции). – Social Cognitive and Affective Neuroscience, 6(2), 2010. – PP. 252–256. https://doi.org/10.1093/scan/nsq081.

89. Achterberg, M., et al. Frontostriatal White Matter Integrity Predicts Development of Delay of Gratification: A Longitudinal Study (Целостность фронтостриарного белого вещества предсказывает развитие способности откладывать вознаграждение: лонгитюдное исследование). – Journal of Neuroscience, 36(6), 2016. – PP. 1954–1661. https://doi.org/10.1523/JNEUROSCI.3459-15.2016.

90. Michaelson, L. E., Munakata, Y. Same Data Set, Different Conclusions: Preschool Delay of Gratification Predicts Later Behavioral Outcomes in a Preregistered Study (Один и тот же набор данных, разные выводы: Задержка получения удовольствия в дошкольном возрасте предсказывает более поздние поведенческие результаты в предварительно зарегистрированном исследовании). – Psychological Science, 31(2), 2020. – PP. 193–201. https://doi.org/10.1177/0956797619896270.

91. Ding, N., Frohnwieser, A., Miller, R., Clayton, N. S. Waiting for the better reward: Comparison of delay of gratification in young children across two cultures (В ожидании лучшей награды: сравнение способности откладывать вознаграждение у детей младшего возраста в двух культурах). – PLOS One, September 3, 2021. https://doi.org/10.1371/journal.pone.0256966.

92. Miller, R., et al. Self-control in crows, parrots and nonhuman primates (Самоконтроль у ворон, попугаев и человекообразных приматов). – Wiley Interdisciplinary Reviews Cognitive Science, 10(6), 2019. https://doi.org/10.1002/wcs.1504.

93. Schnell, A. K., et al. Cuttlefish exert self-control in a delay of gratification task (Каракатицы проявляют самоконтроль при отсрочке вознаграждения). – Proceedings of the Royal Society B Biological Sciences, 288(1946), 2021. https://doi.org/10.1098/rspb.2020.3161.

94. Black, D. W., Shaw, M., Blum, N. Pathological gambling and compulsive buying: do they fall within an obsessive-compulsive spectrum? (Патологическая склонность к азартным играм и компульсивные покупки: относятся ли они к обсессивно-компульсивному расстройству?). – Dialogues in Clinical Neuroscience, 12(2), 2010. – PP. 175–185. https://doi.org/10.31887/DCNS.2010.12.2/dblack.

95. Vasiliu, O. Therapeutic management of buying/shopping disorder: A systematic literature review and evidence-based recommendations (Терапевтическое лечение компульсивного шопинга: систематический обзор литературы и научно обоснованные рекомендации). – Frontiers in Psychiatry, 13, 2022. https://doi.org/10.3389/fpsyt.2022.1047280.

96. Martin-Rios, R., Hu-Hai, D. Neuroanatomical and neuropsychological correlates of shopping addiction behaviour (Нейроанатомические и нейропсихологические корреляты поведения, связанного с покупательской зависимостью). – Revista de Neurología, 77(11), 2023. – PP. 267–276. https://doi.org/10.33588/rn.7711.2023192.

97. Bak, S., Yeu, M., Jeong, J. Forecasting Unplanned Purchase Behavior under Buy-One Get-One-Free Promotions Using Functional Near-Infrared Spectroscopy (Прогнозирование незапланированных покупок в рамках акции «Купи один, получи второй бесплатно» с помощью функциональной спектроскопии ближнего инфракрасного диапазона). – Computational Intelligence and Neuroscience, November 07, 2022. https://doi.org/10.1155/2022/1034983.

98. Lee, S., Workman, J. E. Compulsive buying and branding phenomena (Феномен компульсивных покупок и брендинга). – Journal of Open Innovation: Technology, Market, and Complexity, 1(1), 2015. – PP. 1–12. https://doi.org/10.1186/s40852-015-0004-x.

99. Müller, A., et al. Update on treatment studies for compulsive buying-shopping disorder: A systematic review (Последние данные об исследованиях в области лечения компульсивного шопоголизма: систематический обзор). – Journal of Behavioral Addictions, 12(3), 2023. – PP. 631–651. https://doi.org/10.1556/2006.2023.00033.

100. Bell, L., et al. Beyond Self-Report: A Review of Physiological and Neuroscientific Methods to Investigate Consumer Behavior (За пределами самоотчетов: обзор физиологических и нейробиологических методов исследования потребительского поведения). – Frontiers in Psychology, 9, 2018. https://doi.org/10.3389/fpsyg.2018.01655.

101. Sinha, M., Misra, M., Mishra, S. Gender Selection Dilemma in Fast Moving Consumer Goods (FMCG) Advertising: Insights from Eye-Tracking Research (Дилемма гендерного выбора в рекламе товаров повседневного спроса (FMCG): выводы из исследования с использованием айтрекинга). – Journal of Eye Movement Research, 17(2), 2024. – PP. 1–27. https://doi.org/10.16910/jemr.17.2.6.

102. Kühn, S., Strelow, E., Galliant, J. Multiple «buy buttons» in the brain: Forecasting chocolate sales at point-of-sale based on functional brain activation using fMRI (Несколько «кнопок покупки» в мозге: прогнозирование продаж шоколада в точках продаж на основе функциональной активации мозга с помощью фМРТ). – Neuroimage, 136, 2016. – PP. 122–128. https://doi.org/10.1016/j.neuroimage.2016.05.021.

103. Levy, H. C., et al. An Examination of the Association Between Subjective Distress and Functional Connectivity During Discarding Decisions in Hoarding Disorder (Исследование связи между субъективным стрессом и функциональной связностью во время принятия решений об избавлении от вещей при синдроме патологического накопительства). – Biological Psychiatry: Cognitive Neuroscience and Neuroimaging, 6(10), 2021. – PP. 1013–1022. https://doi.org/10.1016/j.bpsc.2020.12.014.

104. Kato, K., et al. Reduced resting-state functional connectivity between insula and inferior frontal gyrus and superior temporal gyrus in hoarding disorder (При синдроме патологического накопительства снижается функциональная связность в состоянии покоя между островковой долей, нижней лобной извилиной и верхней височной извилиной). – Frontiers in Psychiatry, 15, 2024. https://doi.org/10.3389/fpsyt.2024.1399062.

105. Wei, S., et al. Greed personality trait links to negative psychopathology and underlying neural substrates (Черта характера «жадность» связана с негативными психопатологическими проявлениями и лежащими в их основе нейронными механизмами). – Social Cognitive and Affective Neuroscience, 18(1), 2023. https://doi.org/10.1093/scan/nsac046.

106. Knafo, A., et al. Individual differences in allocation of funds in the dictator game associated with length of the arginine vasopressin 1a receptor RS3 promoter region and correlation between RS3 length and hippocampal mRNA (Индивидуальные различия в распределении средств в игре «Диктатор» связаны с длиной промоторной области RS3 рецептора аргинин-вазопрессина 1a и корреляцией между длиной RS3 и мРНК гиппокампа). – Genes, Brain and Behavior, 7(3), 2008. – PP. 266–275. https://doi.org/10.1111/j.1601-183X.2007.00341.x.

107. Hoyer, K., Zeelenberg, M., Breugelmans, S. M. Greed: What Is It Good for? (Жадность: для чего она нужна?). – Personality and Social Psychology Bulletin, 50(4), 2022. – PP. 597–612. https://doi.org/10.1177/01461672221140355.

108. Khalil, R., Godde, B., Karim, A. A. The Link Between Creativity, Cognition, and Creative Drives and Underlying Neural Mechanisms (Связь между креативностью, когнитивными способностями, творческими порывами и лежащими в их основе нейронными механизмами). – Frontiers in Neural Circuits,

109. Sassenberg, T. A., Jung, R. E., DeYoung, C. G. Functional differentiation of the default and frontoparietal control networks predicts individual differences in creative achievement: evidence from macroscale cortical gradients (Функциональная дифференциация дефолтной сети и лобно-теменной сети контроля предсказывает индивидуальные различия в творческих способностях: данные о макромасштабных кортикальных градиентах). – Cerebral Cortex, 35(3), 2025. https://doi.org/10.1093/cercor/bhaf046.

110. Ulrich, M., et al. Neural correlates of experimentally induced flow experiences (Нейронные корреляты экспериментально вызванного состояния потока). – Neuroimage, 86, 2014. – PP. 194–202. https://doi.org/10.1016/j.neuroimage.2013.08.019.

111. Александрова, Л. А. Концепция «потока» в свете зарубежной и отечественной психологии: история возникновения, современное состояние и перспективы развития теории. – Современная зарубежная психология, 11(3), 2022. – Стр. 152–165. https://doi.org/10.17759/jmfp.2022110314.

112. McPherson, M. J., et al. Emotional Intent Modulates The Neural Substrates Of Creativity: An fMRI Study of Emotionally Targeted Improvisation in Jazz Musicians (Эмоциональное намерение модулирует нейронные субстраты креативности: исследование с помощью фМРТ эмоционально ориентированной импровизации у джазовых музыкантов). – Scientific Reports, 6, 2016. https://doi.org/10.1038/srep18460.

113. De Bie, N., Hill, Y., Pijpers, J. R., Oudejans, R. R. Facing the fear: a narrative review on the potential of pressure training in music (Лицом к лицу со страхом: обзор возможностей тренировки под давлением в музыкальной сфере). – Frontiers in Psychology, 15, 2024. https://doi.org/10.3389/fpsyg.2024.1501014.

114. Yang, Y., et al. The impact of professional music performance competence on performance anxiety: the mediating role of psychological risk and moderating role of psychological resilience (Влияние профессиональных навыков исполнения музыкальных произведений на страх перед выступлением: посредническая роль психологического риска и сдерживающая роль психологической устойчивости). – Frontiers in Psychology, 16, 2025. https://doi.org/10.3389/fpsyg.2025.1565215.

115. Everaerd, D. S., et al. Good vibrations: An observational study of real-life stress induced by a stage performance (Позитивные вибрации: исследование реального стресса, вызванного выступлением на сцене). – Psychoneuroendocrinology, 114, 2020. https://doi.org/10.1016/j.psyneuen.2020.104593.

116. Candia, V., et al. Repeated stage exposure reduces music performance anxiety (Повторное выступление на сцене снижает тревожность перед выступлением). – Frontiers in Psychology, 14, 2023. https://doi.org/10.3389/fpsyg.2023.1146405.

117. Shatunova, O. V. Olympiad movement of school children as the development of their giftedness (Олимпиадное движение школьников как способ развития их одаренности). – New Trends and Issues Proceedings on Humanities and Social Sciences, 4(1), 2017. – PP. 75–82. https://doi.org/10.18844/prosoc.v4i1.2237.

118. Zhao, W. Honor classes in China's higher education: perspectives from four universities (Почетные классы в системе высшего образования Китая: взгляд из четырех университетов). – National Science Review, 9(3), 2022. https://doi.org/10.1093/nsr/nwac002.

119. Dundas, I., Binder, P. Being able to think when caught in the maelstrom – how adolescents used mindfulness when facing exams (Способность мыслить, оказавшись в водовороте событий: как подростки использовали осознанность перед экзаменами). – International Journal of Qualitative Studies on Health and Well-being, 19(1), 2024. https://doi.org/10.1080/17482631.2024.2375660.

120. Zhang. W., et al. Gender difference in prevalence and network structure of subclinical Hikikomori and depression among college students (Гендерные различия в распространенности и сетевой структуре субклинического хикикомори и депрессии среди студентов колледжей). – International Journal of Social Psychiatry, 71(6), 2025. https://doi.org/10.1177/00207640251325059.

121. Вузы проверили «предрассудок» об олимпиадниках и поступивших по ЕГЭ. – РБК, 13 октября 2024. https://www.rbc.ru/society/13/10/2024/670659709a7947c90f197c3b.

122. McDonald, B., et al. Individual differences in envy experienced through perspective-taking involves functional connectivity of the superior frontal gyrus (Индивидуальные различия в проявлении зависти, связанные с умением смотреть на ситуацию со стороны, обусловлены функциональной связностью верхней лобной извилины). – Cognitive, Affective, & Behavioral Neuroscience, 20(4), 2020. – PP. 783–797. https://doi.org/10.3758/s13415-020-00802-8.

123. Dai, S., Liu, Q., Chai, H., Zhang, W. Neural mechanisms of different types of envy: a meta-analysis of activation likelihood estimation methods for brain imaging (Нейронные механизмы различных видов зависти: метаанализ методов оценки вероятности активации при визуализации мозга). – Frontiers in Psychology, 15, 2024. https://doi.org/10.3389/fpsyg.2024.1335548.

124. Shamay-Tsoory, S. G., Tibi-Elhanany, Y., Aharon-Peretz, J. The green-eyed monster and malicious joy: the neuroanatomical bases of envy and gloating (Зеленоглазое чудовище и злобная радость: нейроанатомические основы зависти и злорадства). – Brain, 130(6), 2007. – PP. 1663–1678. https://doi.org/10.1093/brain/awm093.

125. Takahashi, H., et al. When Your Gain Is My Pain and Your Pain Is My Gain: Neural Correlates of Envy and Schadenfreude (Когда твоя выгода – моя боль, а твоя боль – моя выгода: нейронные корреляты зависти и злорадства). – Science, 323(5916), 2009. – PP. 937–939. https://doi.org/10.1126/science.1165604.

126. Fardella, C., Perez-Arredondo, C., Broitman, C., Roth-Eichin, N. The carnival as a transformative pedagogical practice for social change: A case study from Chile (Карнавал как преобразующая педагогическая практика, способствующая социальным изменениям: пример из Чили). – Acta Psychologica, 250, 2024. https://doi.org/10.1016/j.actpsy.2024.104539.

127. Pringle, A. Can watching football be a component in developing good mental health in men (Может ли просмотр футбольных матчей способствовать укреплению психического здоровья мужчин). – The Journal of the Royal Society for the Promotion of Health, 124(3), 2004. – PP. 122–128. https://doi.org/10.1177/146642400412400313.

128. Reinhold, A. S., et al. Behavioral and neural correlates of hide-and-seek in rats (Поведенческие и нейронные корреляты игры в прятки у крыс). – Science, 365(6458), 2019. – PP. 1180–1183. https://doi.org/10.1126/science.aax4705.

129. Bagi, B., Brecht, M., Sanguinetti-Scheck, J. I. Unsupervised discovery of behaviorally relevant brain states in rats playing hide-and-seek (Самостоятельное выявление поведенчески значимых состояний мозга у крыс, играющих в прятки). – Current Biology, 32(12), 2022. – PP. 2640–2653. https://doi.org/10.1016/j.cub.2022.04.068.

130. Vanderschuren, L., Achterberg, M., Trezza, V. The neurobiology of social play and its rewarding value in rats (Нейробиология социальной игры и ее ценность для крыс). – Neuroscience & Biobehavioral Reviews, 70, 2016. – PP. 86–105. https://doi.org/10.1016/j.neubiorev.2016.07.025.

131. Swinnen, A., De Medeiros, K. «Play» and People Living With Dementia: A Humanities-Based Inquiry of TimeSlips and the Alzheimer's Poetry Project («Игра» и люди, живущие с деменцией: гуманитарное исследование TimeSlips и поэтического проекта «Болезнь Альцгеймера»). – The Gerontologist, 58(2), 2018. – PP. 261–269. https://doi.org/10.1093/geront/gnw196.

132. Wangmo, T., et al. No playing around with robots? Ambivalent attitudes toward the use of Paro in elder care (Не хотите поиграть с роботами? Неоднозначное отношение к использованию Paro в уходе за пожилыми людьми). – Nursing Inquiry, 31(3), 2024. https://doi.org/10.1111/nin.12645.

133. Соколов, П. Андроид подаст стакан воды: как работают роботы для ухода за пожилыми. – Habr, 28 октября 2024. https://habr.com/ru/companies/onlinepatent/articles/854026/.

134. Fritz, M., et al. Neurobiology of Aggression – Review of Recent Findings and Relationship with Alcohol and Trauma (Нейробиология агрессии – обзор последних исследований и их связь с алкоголем и травмами). – Biology, 12(3), 2023. https://doi.org/10.3390/biology12030469.

135. Gonzalez-Alemany, E., et al. Brain structural correlates of psychopathic traits in elite female combat-sports athletes (Структурные корреляты психопатических черт у элитных спортсменок, занимающихся единоборствами). – European Journal of Neuroscience, 58(10), 2023. – PP. 4255–4263. https://doi.org/10.1111/ejn.16171.

136. Munguia, L., et al. Kleptomania on the impulsive – compulsive spectrum. Clinical and therapeutic considerations for women (Клептомания в

137. Lozano-Madrid, M., et al. Impulsivity and compulsivity in gambling disorder and bulimic spectrum eating disorders: Analysis of neuropsychological profiles and sex differences (Импульсивность и компульсивность при игровой зависимости и расстройствах пищевого поведения булимического спектра: анализ нейропсихологических профилей и половых различий). – European Psychiatry, 66(1), 2023. https://doi.org/10.1192/j.eurpsy.2023.2458.

138. Pape, L., et al. Effect of Methylphenidate on Resting-State Connectivity in Adolescents With a Disruptive Behavior Disorder: A Double-Blind Randomized Placebo-Controlled fMRI Study (Влияние метилфенидата на связность мозга в состоянии покоя у подростков с деструктивным поведением: двойное слепое рандомизированное плацебо-контролируемое исследование с использованием фМРТ). – Frontiers in Psychiatry, 12, 2021. https://doi.org/10.3389/fpsyt.2021.662652.

139. Michelini, G., et al. Where do neurodevelopmental conditions fit in transdiagnostic psychiatric frameworks? Incorporating a new neurodevelopmental spectrum (Какое место занимают нарушения развития нервной системы в трансдиагностических психиатрических концепциях? Включение нового спектра нарушений развития нервной системы). – World Psychiatry, 23(3), 2024. – PP. 333–357. https://doi.org/10.1002/wps.21225.

140. Butler, T., et al. Sertraline hydrochloride for reducing impulsive behaviour in male, repeat-violent offenders (ReINVEST): protocol for a phase IV, double-blind, placebo-controlled, randomised clinical trial (Сертралина гидрохлорид для снижения импульсивности у мужчин, неоднократно совершавших насильственные преступления (ReINVEST): протокол двойного слепого плацебо-контролируемого рандомизированного клинического исследования IV фазы). – BMJ, 11(9), 2021. https://doi.org/10.1136/bmjopen-2020-044656.

141. Pettersson, E., Larsson, H., D'Onofrio, B. M., Lichtenstein, P. Associations Between General and Specific Psychopathology Factors and 10–Year Clinically Relevant Outcomes in Adult Swedish Twins and Siblings (Связь между общими и специфическими факторами психопатологии и клинически значимыми результатами через 10 лет у взрослых шведских близнецов и братьев с сестрами). – JAMA Psychiatry, 80(7), 2023. – PP. 728–737. https://doi.org/10.1001/jamapsychiatry.2023.1162.

142. Kolla, N. J., Vinette, S. A. Monoamine Oxidase A in Antisocial Personality Disorder and Borderline Personality Disorder (Моноаминоксидаза А при антисоциальном расстройстве личности и пограничном расстройстве личности). – Current Behavioral Neuroscience Reports, 4(1), 2017. – PP. 41–48. https://doi.org/10.1007/s40473-017-0102-0.

143. Ghaznavi, C., et al. The herbivore's dilemma: Trends in and factors associated with heterosexual relationship status and interest in romantic relationships among young adults in Japan – Analysis of national surveys, 1987–2015 (Дилемма травоядных: тенденции и факторы, связанные с гетеросексуальными отношениями и интересом к романтическим отношениям среди молодежи в Японии. Анализ национальных опросов, 1987–2015 гг.). – PLOS One, November 9, 2020. https://doi.org/10.1371/journal.pone.0241571.

144. Cho, K. A. Korea's low birth rate issue and policy directions (Проблема низкой рождаемости в Корее и направления государственной политики). – Korean Journal of Women Health Nursing, 27(1), 2021. – PP. 6–9. https://doi.org/10.4069/kjwhn.2021.02.16.

145. Shulman, S., Connolly, J. The Challenge of Romantic Relationships in Emerging Adulthood: Reconceptualization of the Field (Проблемы романтических отношений в период взросления: переосмысление проблемы). – Emerging Adulthood, 1(1), 2013. https://doi.org/10.1177/2167696812467330.

146. Tan, C., Cheng, S., Nakayama, T., George, S. Antecedents of the Attitudes Toward Singlehood Among Young Adults in Malaysia, Japan, and India (Предпосылки формирования отношения к одиночеству среди молодых людей в Малайзии, Японии и Индии). – Frontiers in Psychology, 12, 2021. https://doi.org/10.3389/fpsyg.2021.756090.

147. Apostolou, M., et al. Mating Performance and Singlehood Across 14 Nations (Показатели браков и разводов в 14 странах). – Evolutionary Psychology, 21(1), 2023. https://doi.org/10.1177/14747049221150169.

148. Acevedo, B. P., Aron, A., Fisher, H. E., Brown, L. L. Neural correlates of long-term intense romantic love (Нейронные корреляты длительной сильной романтической любви). – Social Cognitive and Affective Neuroscience, 7(2), 2012. – PP. 145–159. https://doi.org/10.1093/scan/nsq092.

149. Acevedo, B. P., et al. The neural and genetic correlates of satisfying sexual activity in heterosexual pair-bonds (Нейронные и генетические корреляты удовлетворительной сексуальной активности в гетеросексуальных парах). – Brain and Behavior, 9(6), 2019. https://doi.org/10.1002/brb3.1289.

150. Stoessel, C., et al. Differences and Similarities on Neuronal Activities of People Being Happily and Unhappily in Love: A Functional Magnetic Resonance Imaging Study (Различия и сходства в нейронной активности людей, которые счастливы и несчастливы в любви: исследование с помощью функциональной магнитно-резонансной томографии). – Neuropsychobiology, 64(1), 2011. – PP. 52–60. https://doi.org/10.1159/000325076.

151. Verhallen, A. M., Renken, R. J., Marsman, J. C., Horst, G. J. Working Memory Alterations After a Romantic Relationship Breakup (Изменения в рабочей памяти после разрыва романтических отношений). – Frontiers in Behavioral Neuroscience, 15, 2021. https://doi.org/10.3389/fnbeh.2021.657264.

152. Martinez, S. A., et al. Reduced spatiotemporal brain dynamics are associated with increased depressive symptoms after a relationship breakup (Снижение пространственно-временной динамики мозга связано с усилением депрессивных симптомов после разрыва отношений). – NeuroImage: Clinical, 27, 2020. https://doi.org/10.1016/j.nicl.2020.102299.

153. Andreev-Andrievskii, A. A., et al. Effects of corticoliberin fragment CRF(4–6) on sexual behavior in male rats (Влияние фрагмента кортиколиберина CRF(4–6) на половое поведение самцов крыс). – Neuroscience and Behavioral Physiology, 36(7), 2006. – PP. 755–758. https://doi.org/10.1007/s11055-006-0084-y.

154. Pierce, A. F., et al. Nucleus accumbens dopamine release reflects the selective nature of pair bonds (Выброс дофамина в прилежащем ядре отражает избирательный характер парных связей). – Current Biology, 34(3), 2024. – PP. 519–530. https://doi.org/10.1016/j.cub.2023.12.041.

155. Chappell, A. R., et al. Distributions of oxytocin and vasopressin 1a receptors in the Taiwan vole and their role in social monogamy (Распределение рецепторов окситоцина и вазопрессина 1a у тайваньской полевки и их роль в социальной моногамии). – Journal of Zoology, 299(2), 2016. – PP. 106–115. https://doi.org/10.1111/jzo.12332.

156. Melis, M. R., Sanna, F., Argiolas, A. Dopamine, Erectile Function and Male Sexual Behavior from the Past to the Present: A Review (Дофамин, эректильная функция и сексуальное поведение мужчин в прошлом и настоящем: обзор). – Brain Sciences, 12(7), 2022. https://doi.org/10.3390/brainsci12070826.

157. Жаров, Л. В., Тищенко, Е. О. Социально-философские аспекты проблемы мужского сексуального здоровья в современной России. – Вестник урологии, 4, 2014. – Стр. 62–101. https://uroweb.ru/article/sotsialno-filosofskie-aspekti-problemi-mugskogo-seksualnogo-zdorovya-v-sovremennoy-rossii?utm_source=chatgpt.com.

158. Gaither, T. W., et al. Characterization of Genital Dissatisfaction in a National Sample of U. S. Men (Характеристика неудовлетворенности половыми органами у мужчин в США). – Archives of Sexual Behavior, 46(7), 2017. – PP. 2123–2130. https://doi.org/10.1007/s10508-016-0853-9.

159. Wise, N. J., Frangos, E., Komisaruk, B. R. Brain Activity Unique to Orgasm in Women: An fMRI Analysis (Активность мозга, характерная для женского оргазма: анализ МРТ). – The Journal of Sexual Medicine, 14(11), 2017. – PP. 1380–1391. https://doi.org/10.1016/j.jsxm.2017.08.014.

160. Dixon, E., Poerio, G. L., Rieger, G., Klabunde, M. Interoceptive Awareness and Female Orgasm Frequency and Satisfaction (Интероцептивная осведомленность, частота и удовлетворенность женским оргазмом). – Brain Sciences, 14(12), 2024. https://doi.org/10.3390/brainsci14121236.

161. Carvalheira, A., Leal, I. Masturbation Among Women: Associated Factors and Sexual Response in a Portuguese Community Sample (Мастурбация у женщин: сопутствующие факторы и сексуальная реакция в выборке из португальского сообщества). – Journal of Sex & Marital Therapy, 39(4), 2013. – PP. 347–367. https://doi.org/10.1080/0092623X.2011.628440.

162. Krychman, M., Goren, A., Brandt, L., McCoy, J. Novel topical formulation applied to the nipple-areola complex improves female orgasm (Новый

163. Tunckol, E., et al. Innervation pattern and fiber counts of the human dorsal nerve of clitoris (Схема иннервации и количество волокон дорсального нерва клитора у человека). – Scientific Reports, 14, 2024. https://doi.org/10.1038/s41598-024-72898-8.

164. Singh, D., Bronstad, P. M. Female body odour is a potential cue to ovulation (Запах тела у женщин может указывать на приближение овуляции). – Proceedings of the Royal Society B Biological Sciences, 268(1469), 2001. https://doi.org/10.1098/rspb.2001.1589.

165. Miller, G., Tybur, J. M., Jordan, B. D. Ovulatory cycle effects on tip earnings by lap dancers: economic evidence for human estrus? (Влияние овуляторного цикла на чаевые, получаемые стриптизершами: экономические доказательства наличия течки у человека?). – Evolution and Human Behavior, 28(6), 2007. – PP. 375–381. https://doi.org/10.1016/j.evolhumbehav.2007.06.002.

166. Cappelle, T., Fink, B. Changes in Women's Attractiveness Perception of Masculine Men's Dances across the Ovulatory Cycle: Preliminary Data (Изменения в восприятии женщинами привлекательности мужских танцев в зависимости от фазы овуляторного цикла: предварительные данные). – Evolutionary Psychology, 11(5), 2013. – PP. 965–972. https://doi.org/10.1177/147470491301100503.

167. Carter, C. S., Perkeybile, A. M. The Monogamy Paradox: What Do Love and Sex Have to Do With It? (Парадокс моногамии: при чем тут любовь и секс?). – Frontiers in Ecology and Evolution, 6, 2018. https://doi.org/10.3389/fevo.2018.00202.

168. Pierce, A. F., et al. Nucleus accumbens dopamine release reflects the selective nature of pair bonds (Выброс дофамина в прилежащем ядре отражает избирательный характер парных связей). – Current Biology, 34(3), 2024. – PP. 519–530. https://doi.org/10.1016/j.cub.2023.12.041.

169. Raghanti, M. A., et al. A neurochemical hypothesis for the origin of hominids (Нейрохимическая гипотеза происхождения гоминидов). – PNAS, 115(6), 2018. https://doi.org/10.1073/pnas.1719666115.

170. Cobey, K. D., Havlicek, J., Klapilova, K., Roberts, S. C. Hormonal Contraceptive Use During Relationship Formation and Sexual Desire During Pregnancy (Использование гормональных контрацептивов во время формирования отношений и при сохранении сексуального влечения во время беременности). – Archives of Sexual Behavior, 45(8), 2016. – PP. 2117–2122. https://doi.org/10.1007/s10508-015-0662-6.

171. Higgins, J. A., Smith, N. K. The Sexual Acceptability of Contraception: Reviewing the Literature and Building a New Concept (Сексуальная приемлемость контрацепции: обзор литературы и создание новой концепции). – The Journal of Sex Research, 53(4–5), 2016. – PP. 417–456. https://doi.org/10.1080/00224499.2015.1134425.

172. Scribner, J. L., et al. A neuronal signature for monogamous reunion (Нейронная сигнатура моногамного воссоединения). – PNAS, 117(20), 2020. https://doi.org/10.1073/pnas.1917287117.

173. Gustison, M. L., Munoz-Castaneda, R., Osten, P., Phelps, S. M. Sexual coordination in a whole-brain map of prairie vole pair bonding (Половая координация в общей мозговой карте парных связей луговых собачек). – eLife, February 21, 2024. https://doi.org/10.7554/eLife.87029.

174. Norouzi, S., et al. Marriage survival in new married couples: A competing risks survival analysis (Выживаемость в браке у молодоженов: анализ конкурирующих рисков). – PLOS One, August 17, 2022. https://doi.org/10.1371/journal.pone.0272908.

175. Turban, J. L., Keuroghlian, A. S., Mayer, K. H. Sexual Health in the SARS-CoV–2 Era (Сексуальное здоровье в эпоху SARS-CoV–2). – Annals of Internal Medicine, 173(5), 2020. https://doi.org/10.7326/M20-2004.

176. Wedekind, C., Seebeck, T., Bettens, F., Paepke, A. J. MHC-dependent mate preferences in humans (MHC-зависимые предпочтения в выборе партнера у людей). – Proceedings of the Royal Society B Biological Sciences, 260(1359), 1995. https://doi.org/10.1098/rspb.1995.0087.

177. Milinski, M., Croy, I., Hummel, T., Boehm, T. Major histocompatibility complex peptide ligands as olfactory cues in human body odour assessment (Пептидные лиганды главного комплекса гистосовместимости как обонятельные сигналы при оценке запаха тела человека). – Proceedings of the Royal Society B Biological Sciences, 280(1755), 2013. https://doi.org/10.1098/rspb.2012.2889.

178. Murray, D. R., Moran, J. B., Prokosch, M. L., Kerry, N. No evidence for a relationship between MHC heterozygosity and life history strategy in a sample of North American undergraduates (Нет никаких доказательств связи между гетерозиготностью главного комплекса гистосовместимости и стратегией жизненного пути у студентов из Северной Америки). – Scientific Reports, 10(1), 2020. https://doi.org/10.1038/s41598-020-67406-7.

179. Khaustov, S. A., Dubynin, V. A. Human pheromones: An analysis of misconceptions, problems and study perspectives (review) (Человеческие феромоны: анализ заблуждений, проблем и перспектив исследований (обзор)). – Science for Education Today, 12(2), 2022. – PP. 172–192. http://dx.doi.org/10.15293/2658-6762.2202.09.

180. Kari, S., Sladky, R., Lamm, C., Huber, L. Neural Responses of Pet Dogs Witnessing Their Caregiver's Positive Interactions with a Conspecific: An fMRI Study (Нейронные реакции домашних собак при наблюдении за позитивным взаимодействием их хозяев с сородичами: исследование с помощью фМРТ). – Cerebral Cortex Communications, 2(3), 2021. https://doi.org/10.1093/texcom/tgab047.

181. Zablocki-Thomas, P. B., et al. Neural correlates and effect of jealousy on cognitive flexibility in the female titi monkey (Plecturocebus cupreus) (Нейронные корреляты и влияние ревности на когнитивную гибкость у самок игрунковых обезьян (Plecturocebus cupreus)). – Hormones and Behavior, 152, 2023. https://doi.org/10.1016/j.yhbeh.2023.105352.

182. Abdul Samad, F. D., et al. Subduing the Green-eyed Monster: Bridging the Psychopharmacological and Psychosocial Treatment Perspective in Understanding Pathological Jealousy (Покорение зеленоглазого чудовища: сочетание психофармакологического и психосоциального подходов к лечению патологической ревности). – Current Drug Targets, 18(2), 2017. https://doi.org/10.2174/1389450118666170704142708.

183. Czerwiak, K. Z., Cyrkler, M., Drabik, A., Soroka, E. Dangerous Intersection of Alcoholism and Othello Syndrome: A Comprehensive Review of Delusional Jealousy and Treatment Strategies (Опасное сочетание алкоголизма и синдрома Отелло: подробный обзор бредовой ревности и стратегий лечения). – Medical Science Monitor, September 12, 2024. https://doi.org/10.12659/MSM.945616.

184. Rilling, J. K., Winslow, J. T., Kilts, C. D. The neural correlates of mate competition in dominant male rhesus macaques (Нейронные корреляты брачной конкуренции у доминантных самцов макак-резусов). – Biological Psychiatry, 56(5), 2004. – PP. 364–375. https://doi.org/10.1016/j.biopsych.2004.06.027.

185. Takahashi, H., et al. Men and women show distinct brain activations during imagery of sexual and emotional infidelity (У мужчин и женщин по-разному активируются участки мозга при визуализации сексуальной и эмоциональной неверности). – Neuroimage, 32(3), 2006. – PP. 1299–1307. https://doi.org/10.1016/j.neuroimage.2006.05.049.

186. Weiser, D. A., Shrout, M. R. Revisiting the Charmed Circle: A Reflexive Examination of Unanswered Questions in the Infidelity Literature (Возвращение в зачарованный круг: рефлексивное исследование вопросов, оставшихся без ответа в литературе о неверности). – Social and Personality Psychology Compass, 18(7), 2024. https://doi.org/10.1111/spc3.12983.

187. Koh, S., Lee, S. M., Moon, S. Y. Orbitofrontal Hemorrhage and Mild Cognitive Impairment Associated with Othello Syndrome (Орбитофронтальное кровоизлияние и легкие когнитивные нарушения, связанные с синдромом Отелло). – Journal of Clinical Neurology, 17(1), 2021. https://doi.org/10.3988/jcn.2021.17.1.142.

188. Graff-Radford, J., Whitwell, J. L., Geda, Y. E., Josephs, K. A. Clinical and imaging features of Othello's syndrome (Клинические и визуализационные особенности синдрома Отелло). – European Journal of Neurology, 19(1), 2012. – PP. 38–46. https://doi.org/10.1111/j.1468–1331.2011.03412.x.

189. Easton, J. A., Schipper, L. D., Shackelford, T. K. Morbid jealousy from an evolutionary psychological perspective (Болезненная ревность с точки зрения эволюционной психологии). – Evolution and Human

190. Fernandez, A. M., Barbato, M. T., Cordero, B., Acevedo, Y. What's love got to do with jealousy? (Какое отношение любовь имеет к ревности?). – Frontiers in Psychology, 14, 2023. https://doi.org/10.3389/fpsyg.2023.1249556.

191. Glocker, M. L., et al. Baby Schema in Infant Faces Induces Cuteness Perception and Motivation for Caretaking in Adults («Схема младенца» на лицах детей вызывает у взрослых чувство умиления и желание заботиться о них). – Ethology, 115(3), 2009. – PP. 257–263. https://doi.org/10.1111/j.1439–0310.2008.01603.x.

192. Komori, M., Teraji, T., Shiroshita, K., Nittono, H. Examination of morphological traits of children's faces related to perceptions of cuteness using Gaussian process ordinal regression (Исследование морфологических особенностей детских лиц, связанных с восприятием их как «милых», с помощью порядковой регрессии на основе гауссовского процесса). – Frontiers in Psychology, 13, 2022. https://doi.org/10.3389/fpsyg.2022.979341.

193. Kawaguchi, Y., Waller, B. M. Lorenz's classic «baby schema»: a useful biological concept? (Классическая «схема младенца» Лоренца: полезная биологическая концепция?). – Proceedings of the Royal Society B Biological Sciences, 291(2025), 2024. https://doi.org/10.1098/rspb.2024.0570.

194. Jack, S., Carroll, G. A. The Effect of Baby Schema in Cats on Length of Stay in an Irish Animal Shelter (Влияние «схемы младенца» у кошек на продолжительность пребывания в ирландском приюте для животных). – Animals, 12(11), 2022. https://doi.org/10.3390/ani12111461.

195. Bjertrup, A., Friis, N., Væver, M., Miskowiak, K. Neurocognitive processing of infant stimuli in mothers and non-mothers: psychophysiological, cognitive and neuroimaging evidence (Нейрокогнитивная обработка младенческих стимулов матерями и теми, кто ими не является: психофизиологические, когнитивные и нейровизуализационные данные). – Social Cognitive and Affective Neuroscience, 16(4), 2021. – PP. 428–438. https://doi.org/10.1093/scan/nsab002.

196. Kringelbach, M. L., et al. A Specific and Rapid Neural Signature for Parental Instinct (Специфическая и быстрая нейронная реакция на родительский инстинкт). – PLOS One, February 27, 2008. https://doi.org/10.1371/journal.pone.0001664.

197. Nittono, H., Fukushima, M., Yano, A., Moriya, H. The Power of Kawaii: Viewing Cute Images Promotes a Careful Behavior and Narrows Attentional Focus (Сила кавайи: просмотр милых изображений способствует осторожному поведению и сужает фокус внимания). – PLOS One, September 26, 2012. https://doi.org/10.1371/journal.pone.0046362.

198. Kokubun, K., et al. Incorporating «kawaii-ness» into your life may increase gray matter volume in the putamen and frontal gyrus (Если вы добавите в свою жизнь немного «кавайности», это может увеличить объем серого вещества в скорлупе и лобной извилине). – Acta Psychologica, 252, 2025. https://doi.org/10.1016/j.actpsy.2024.104663.

199. Dulac, C., O'Connell, L. A., Wu, Z. Neural control of maternal and paternal behaviors (Нейронный контроль материнского и отцовского поведения). – Science, 345(6198), 2014. – PP. 765–770. https://doi.org/10.1126/science.1253291.

200. Al-Mahdi Al-Karagholi, M., et al. Prolactin in headache and migraine: A systematic review of clinical studies (Пролактин при головной боли и мигрени: систематический обзор клинических исследований). – Cephalalgia, 43(2), 2023. https://doi.org/10.1177/03331024221136286.

201. Hashemian, F., Shafigh, F., Roohi, E. Regulatory role of prolactin in paternal behavior in male parents (Регуляторная роль пролактина в отцовском поведении самцов). – Journal of Postgraduate Medicine, 62(3), 2016. – PP. 182–187. https://doi.org/10.4103/0022-3859.186389.

202. Aviv, E. C., et at. Prenatal prolactin predicts postnatal parenting attitudes and brain structure remodeling in first-time fathers (Пренатальный пролактин влияет на послеродовые родительские установки и реорганизацию структуры мозга у отцов, впервые ставших родителями). – Psychoneuroendocrinology, 156, 2023. https://doi.org/10.1016/j.psyneuen.2023.106332.

203. Kunz, T. F., Hosken, D. Male lactation: why, why not and is it care? (Лактация у мужчин: почему, зачем и нужно ли об этом заботиться?). – Trends in Ecology & Evolution, 24(2), 2009. – PP. 80–85. https://doi.org/10.1016/j.tree.2008.09.009.

204. Andreev-Andrievskii, A. A., Tsvirkun, D. V., Makarenko, E. Yu., Andreeva, L. A., Mart'yanov, A. A. «Effects of corticoliberin fragment CRF 4–6 on sexual behavior in male rats» (Воздействие фрагмента кортиколиберина CRF 4–6 на половое поведение у самцов). – Neuroscience and Behavioral Physiology, 36(7), 755–758, 2006. https://doi.org/10.1007/s11055-006-0084-y.

205. Grieb, Z., Lonstein, J. Oxytocin interactions with central dopamine and serotonin systems regulate different components of motherhood (Взаимодействие окситоцина с центральной дофаминовой и серотониновой системами регулирует различные аспекты материнства). – Philosophical Transactions B, 377(1858), 2022. https://doi.org/10.1098/rstb.2021.0062.

206. Hu, L., et al. Oxytocin treatment for core symptoms in children with autism spectrum disorder: a systematic review and meta-analysis (Лечение окситоцином основных симптомов у детей с расстройствами аутистического спектра: систематический обзор и метаанализ). – European Journal of Clinical Pharmacology, 79(10), 2023. – PP. 1–7. https://doi.org/10.1007/s00228-023-03545-w.

207. Дубынин В. А., Добрякова Ю. В., Танаева К. К. Нейробиология и нейрофармакология материнского поведения. – М.: Товарищество научных изданий КМК, 2014. https://www.rfbr.ru/library/books/2289/.

208. Kohl, J., Autry, A. E., Dulac, C. The neurobiology of parenting: A neural circuit perspective (Нейробиология родительства: взгляд с точки зрения нейронных цепей). – BioEssays, 39(1), 2017. – PP. 1–11. https://doi.org/10.1002/bies.201600159.

209. Хатуев, В. Б. Эволюция уголовного законодательства России об ответственности за убийство матерью новорожденного ребенка. – Lex russica, 1, 2019. – Стр. 83–96. https://doi.org/10.17803/1729-5920.2019.146.1.083–096.

210. Börchers, S., et al. An appetite for aggressive behavior? Female rats, too, derive reward from winning aggressive interactions (Тяга к агрессивному поведению? Самки крыс тоже получают удовольствие от победы в агрессивных взаимодействиях). – Translational Psychiatry, 13(1), 2023. https://doi.org/10.1038/s41398-023-02608-x.

211. Bosch, O. J. Maternal aggression in rodents: brain oxytocin and vasopressin mediate pup defence (Материнская агрессия у грызунов: окситоцин и вазопрессин в мозге отвечают за защиту детенышей). – Philosophical Transactions of the Royal Society B Biological Sciences, 368(1631), 2013. https://doi.org/10.1098/rstb.2013.0085.

212. Abellan-Alvaro, M., et al. Inhibition of the medial amygdala disrupts escalated aggression in lactating female mice after repeated exposure to male intruders (Подавление активности медиальной части миндалевидного тела препятствует эскалации агрессии у кормящих самок мышей после неоднократного контакта с самцами). – Communications Biology, 5(1), 2022. https://doi.org/10.1038/s42003-022-03928-2.

213. Kertes, D. A., et al. BNDF methylation in mothers and newborns is associated with maternal exposure to war trauma (Метилирование BNDF у матерей и новорожденных связано с тем, что матери подвергались воздействию военной травмы). – Clinical Epigenetics, 9(1), 2017. https://doi.org/10.1186/s13148-017-0367-x.

214. Franke, K., et al. Effects of maternal stress and nutrient restriction during gestation on offspring neuroanatomy in humans (Влияние материнского стресса и недостатка питательных веществ во время беременности на нейроанатомию плода у людей). – Neuroscience & Biobehavioral Reviews, 117, 2020. – PP. 5–25. https://doi.org/10.1016/j.neubiorev.2020.01.031.

215. Provenzi, L., et al. Is Brain-Derived Neurotropic Factor Methylation Involved in the Association Between Prenatal Stress and Maternal Postnatal Anxiety During the COVID–19 Pandemic? (Участвует ли метилирование нейротрофического фактора головного мозга в формировании связи между пренатальным стрессом и послеродовой тревожностью у матерей во время пандемии COVID–19?). – Frontiers in Psychiatry, 13, 2022. https://doi.org/10.3389/fpsyt.2022.950455.

216. McNeilly, A. S., Robinson, I. C., Houston, M. J., Howie, P. W. Release of oxytocin and prolactin in response to suckling (Выброс окситоцина и пролактина в ответ на сосание). – BMJ, 286(6361), 1983. – PP. 257–259. https://doi.org/10.1136/bmj.286.6361.257.

217. Uvnäs-Moberg, K.,

218. Green, K., Low, M. Postpartum Depression (Послеродовая депрессия). – Advances in Family Practice Nursing, 4(1), 2022. – PP. 145–158. https://doi.org/10.1016/j.yfpn.2021.12.008.

219. Mannathoko, A. M., Molebatsi, K., Mbuka, D. O. Prevalence and predictors of postpartum depression among women attending clinics in Gaborone (Распространенность и факторы риска послеродовой депрессии среди женщин, посещающих клиники в Габороне). – South African Journal of Psychiatry, 31, 2025. https://doi.org/10.4102/sajpsychiatry.v31i0.2373.

220. Taifour, W., et al. Postpartum depression during the Syrian conflict, economic crisis, and COVID–19 outbreak in Syria (Послеродовая депрессия во время сирийского конфликта, экономического кризиса и вспышки COVID–19 в Сирии). – Women's Health, 21, 2025. https://doi.org/10.1177/17455057251367145.

221. O'Hara, M. W., Swain, A. M. Rates and risk of postpartum depression – a meta-analysis (Частота и риск развития послеродовой депрессии – метаанализ). – International Review of Psychiatry, 8(1), 1996. – PP. 37–54. https://doi.org/10.3109/09540269609037816.

222. Chhabra, J., Li, W., McDermott, B. Predictive Factors for Depression and Anxiety in Men During the Perinatal Period: A Mixed Methods Study (Прогностические факторы депрессии и тревожности у мужчин в перинатальный период: исследование с использованием смешанных методов). – American Journal of Men's Health, 16(1), 2022. https://doi.org/10.1177/15579883221079489.

223. Hamasaki, Y., et al. Preliminary study of the social withdrawal (hikikomori) spectrum in French adolescents: focusing on the differences in pathology and related factors compared with Japanese adolescents (Предварительное исследование спектра социальной изоляции (хикикомори) у французских подростков: акцент на различиях в патологии и сопутствующих факторах по сравнению с японскими подростками). – BMC Psychiatry, 22(1), 2022. https://doi.org/10.1186/s12888-022-04116-6.

224. Nattrass, S., et al. Postreproductive killer whale grandmothers improve the survival of their grandoffspring (Пожилые самки косаток повышают шансы на выживание своих внуков). – PNAS, 116(52), 2019. https://doi.org/10.1073/pnas.1903844116.

225. Chapman, S. N., et al. Offspring fertility and grandchild survival enhanced by maternal grandmothers in a pre-industrial human society (В доиндустриальном человеческом обществе фертильность потомков и выживаемость внуков повышались благодаря бабушкам по материнской линии). – Scientific Reports, 11(1), 2021. https://doi.org/10.1038/s41598-021-83353-3.

226. De Roo, M., Veenstra, R., Kretschmer, T. Internalizing and externalizing correlates of parental overprotection as measured by the EMBU: A systematic review and meta-analysis (Внутренние и внешние проявления чрезмерной родительской опеки, измеряемые с помощью опросника EMBU: систематический обзор и метаанализ). – Social Development, 31(4), 2022. – PP. 962–983. https://doi.org/10.1111/sode.12590.

227. Huang, S. The relationship between parental overprotection and student depression: The chain mediation role of psychological control and well-being (Взаимосвязь между чрезмерной опекой со стороны родителей и депрессией у студентов: роль психологического контроля и благополучия в цепной медиации). – PLOS One, July 18, 2025. https://doi.org/10.1371/journal.pone.0328498.

228. Gazelle, H., Cui, M. Relations Among Anxious Solitude, Peer Exclusion, and Maternal Overcontrol from 3rd Through 7th Grade: Peer Effects on Youth, Youth Evocative Effects on Mothering, and the Indirect Effect of Peers on Mothering via Youth (Взаимосвязь между тревожным одиночеством, отчуждением от сверстников и чрезмерным контролем со стороны матери в период с 3-го по 7-й класс: влияние сверстников на молодежь, влияние молодежи на материнское поведение и косвенное влияние сверстников на материнское поведение через молодежь). – Journal of Abnormal Child Psychology, 48, 2020. https://doi.org/10.1007/s10802-020-00685-w.

229. Tsuyuki, K., et al. Association between maternal overprotection and premenstrual disorder: a machine learning based exploratory study (Связь между чрезмерной опекой со стороны матери и предменструальным расстройством: поисковое исследование на основе машинного обучения). – BioPsychoSocial Medicine, 19(1), 2025. https://doi.org/10.1186/s13030-025-00326-y.

230. De Souza, A. F., et al. Gender differences in the association between adverse events in childhood or adolescence and the risk of premature mortality (Гендерные различия в связи между неблагоприятными событиями в детстве или подростковом возрасте и риском преждевременной смертности). – Scientific Reports, 12(1), 2022. https://doi.org/10.1038/s41598-022-23443-y.

231. Foli, K. J., South, S. C., Lim, E., Jarnecke, A. M. Post-adoption depression: Parental classes of depressive symptoms across time (Депрессия после усыновления: проявления депрессивных симптомов у родителей с течением времени). – Journal of Affective Disorders, 200, 2016. – PP. 293–302. https://doi.org/10.1016/j.jad.2016.01.049.

232. Correia-Caeiro, C., Romero, T., Guo, K., Mills, D. S. Older adults looking at dog pictures – psychobiological effects (Пожилые люди смотрят на фотографии собак – психобиологические эффекты). – Acta Psychologica, 258, 2025. https://doi.org/10.1016/j.actpsy.2025.105221.

233. Rostekova, A., et al. Longitudinal relationships between pet ownership and cognitive functioning in later adulthood across pet types and individuals' ages (Продольные связи между наличием домашнего животного и когнитивными функциями в пожилом возрасте в зависимости от типа животного и возраста человека). – Scientific Reports, 15(1), 2025. https://doi.org/10.1038/s41598-025-03727-9.

234. Coello, Y., Cartaud, A. The Interrelation Between Peripersonal Action Space and Interpersonal Social Space: Psychophysiological Evidence and Clinical Implications (Взаимосвязь между окололичностным пространством действий и межличностным социальным пространством: психофизиологические данные и клинические последствия). – Frontiers in Human Neuroscience, 15, 2021. https://doi.org/10.3389/fnhum.2021.636124.

235. Candini, M., et al. The physiological correlates of interpersonal space (Физиологические корреляты межличностного пространства). – Scientific Reports, 11(1), 2021. https://doi.org/10.1038/s41598-021-82223-2.

236. Clery, J., Guipponi, O., Wardak, C., Hamed, S. B. Neuronal bases of peripersonal and extrapersonal spaces, their plasticity and their dynamics: Knowns and unknowns (Нейронные основы окололичностного и экстраличностного пространств, их пластичность и динамика: известное и неизвестное). – Neuropsychologia, 70, 2015. – PP. 313–326. https://doi.org/10.1016/j.neuropsychologia.2014.10.022.

237. De Dreu, C. K. W., et al. Oxytocin promotes human ethnocentrism (Окситоцин способствует развитию этноцентризма у людей). – PNAS, 108(4), 2011. https://doi.org/10.1073/pnas.1015316108.

238. De Dreu, C. K. W., et al. Oxytocin Motivates Non-Cooperation in Intergroup Conflict to Protect Vulnerable In-Group Members (Окситоцин побуждает к отказу от сотрудничества в межгрупповых конфликтах ради защиты уязвимых членов своей группы). – PLOS One, November 7, 2012. https://doi.org/10.1371/journal.pone.0046751.

239. Li, Z., Huang, S., Lin, Y., Bai, L. Closer People Hurt You More: How Social Distance Modulates Deception-Triggered Trust Decline and Trust Repair (Чем ближе люди, тем больнее они могут вас ранить: как социальная дистанция влияет на снижение доверия из-за обмана и восстановление доверия). – International Journal of Psychology, 60(5), 2025. https://doi.org/10.1002/ijop.70095.

240. Cartaud, A., et al. Physiological Response to Facial Expressions in Peripersonal Space Determines Interpersonal Distance in a Social Interaction Context (Физиологическая реакция на мимику в окололичном пространстве определяет межличностную дистанцию в контексте социального взаимодействия). – Frontiers in Psychology, 9, 2018. https://doi.org/10.3389/fpsyg.2018.00657.

241. Vieira, J. B., Tavares, T. P., Marsh, A. A., Mitchell, D. G. V. Emotion and personal space: Neural correlates of approach-avoidance tendencies to different facial expressions as a function of coldhearted psychopathic traits (Эмоции и личное пространство: нейронные корреляты склонности к сближению или избеганию различных выражений лица в зависимости от

242. Gellner, A., et al. Molecular and neurocircuitry mechanisms of social avoidance (Молекулярные и нейронные механизмы социального избегания). – Cellular and Molecular Life Sciences, 78(4), 2021. – PP. 1–27. https://doi.org/10.1007/s00018-020-03649-x.

243. Umilta, M. A., et al. I Know What You Are Doing. A Neurophysiological Study (Я знаю, что ты делаешь. Нейрофизиологическое исследование). – Neuron, 31(1), 2001. – PP. 155–165. https://doi.org/10.1016/s0896-6273(01)00337-3.

244. Andreou, M., Skrimpa, V. Theory of Mind Deficits and Neurophysiological Operations in Autism Spectrum Disorders: A Review (Нарушения теории сознания и нейрофизиологические процессы при расстройствах аутистического спектра: обзор). – Brain Sciences, 10(6), 2020. https://doi.org/10.3390/brainsci10060393.

245. Goldsborough, Z., et al. Do chimpanzees (Pan troglodytes) console a bereaved mother? (Утешают ли шимпанзе (Pan troglodytes) мать, потерявшую детеныша?). – Primates, 61(1), 2019. https://doi.org/10.1007/s10329-019-00752-x.

246. De Waal, F. B. M. How animals do business (Как животные ведут бизнес). – Philosophical Transactions of the Royal Society B Biological Sciences, 376(1819), 2021. https://doi.org/10.1098/rstb.2019.0663.

247. Schafer, L., Sorokowska, A., Weidner, K., Croy, I. Children's Body Odors: Hints to the Development Status (Запах тела у детей: признаки, указывающие на особенности развития). – Frontiers in Psychology, 11, 2020. https://doi.org/10.3389/fpsyg.2020.00320.

248. Xu, X., Zou, X., Wang, X., Han, S. Do You Feel My Pain? Racial Group Membership Modulates Empathic Neural Responses (Чувствуете ли вы мою боль? Принадлежность к расовой группе влияет на эмпатические нейронные реакции). – Journal of Neuroscience, 29(26), 2009. https://doi.org/10.1523/JNEUROSCI.2418-09.2009.

249. Hein, G., et al. Neural Responses to Ingroup and Outgroup Members' Suffering Predict Individual Differences in Costly Helping (Нейронные реакции на страдания членов своей и чужой группы предсказывают индивидуальные различия в оказании дорогостоящей помощи). – Neuron, 68(1), 2010. – PP. 149–160. https://doi.org/10.1016/j.neuron.2010.09.003.

250. Jankowski, K. F., Takahashi, H. Cognitive neuroscience of social emotions and implications for psychopathology: Examining embarrassment, guilt, envy, and schadenfreude (Когнитивная нейробиология социальных эмоций и их влияние на психопатологию: изучение смущения, чувства вины, зависти и злорадства). – Psychiatry and Clinical Neurosciences, 68(5), 2014. – PP. 319–336. https://doi.org/10.1111/pcn.12182.

251. Bishara, A., et al. A Narrative Scoping Review of Neuroaesthetics and Objective Understanding of Human Appearance (Описательный обзор нейроэстетики и объективного понимания человеческой внешности). – Plastic & Reconstructive Surgery-Global Open, 13(6), 2025. https://doi.org/10.1097/GOX.0000000000006833.

252. Jarvikivi, J., Vainio, M., Aalto, D. Real-Time Correlates of Phonological Quantity Reveal Unity of Tonal and Non-Tonal Languages (Коэффициенты фонологической численности в реальном времени демонстрируют единство тональных и нетональных языков). – PLOS One, September 8, 2010. https://doi.org/10.1371/journal.pone.0012603.

253. Talbot, J., et al. Dopamine boosts motivation for prosocial effort in Parkinson's disease (Дофамин повышает мотивацию к просоциальным действиям при болезни Паркинсона). – Journal of Neuroscience, January 02, 2025. https://doi.org/10.1523/JNEUROSCI.1593-24.2024.

254. Lockwood, P. L., et al. Distinct neural representations for prosocial and self-benefiting effort (Раздельные нейронные репрезентации просоциальных и эгоистичных действий). – Current Biology, 32(19), 2022. https://doi.org/10.1016/j.cub.2022.08.010.

255. Lockwood, P. L., et al. Aging Increases Prosocial Motivation for Effort (С возрастом усиливается просоциальная мотивация к усилиям). – Psychological Science, 32(5), 2021. https://doi.org/10.1177/0956797620975781.

256. Ibanez, A., Matallana, D., Miller, B. Can prosocial values improve brain health? (Могут ли просоциальные ценности улучшить работу мозга?). – Frontiers in Neurology, 14, 2023. https://doi.org/10.3389/fneur.2023.1202173.

257. Kwon, S., et al. Neural Representation of Donating Time and Money (Нейронная репрезентация безвозмездной передачи времени и денег). – Journal of Neuroscience, 43(36), 2023. https://doi.org/10.1523/JNEUROSCI.0480-23.2023.

258. Chen, J., et al. Endogenous opioid receptor system mediates costly altruism in the human brain (Система эндогенных опиоидных рецепторов обеспечивает альтруизм в человеческом мозге). – Communications Biology, 7(1), 2024. https://doi.org/10.1038/s42003-024-07084-7.

259. Sotelo, M. I., et al. Neurophysiological and behavioral synchronization in group-living and sleeping mice (Нейрофизиологическая и поведенческая синхронизация у мышей, живущих группами и спящих вместе). – Current Biology, 34(1), 2023. https://doi.org/10.1016/j.cub.2023.11.065.

260. Tomova, L., et al. Increased neural responses to empathy for pain might explain how acute stress increases prosociality (Усиление нейронной реакции на сопереживание боли может объяснить, как острый стресс повышает просоциальность). – Social Cognitive and Affective Neuroscience, 12(3), 2017. – PP. 401–408. https://doi.org/10.1093/scan/nsw146.

261. Böckler, A., Tusche, A., Schmidt. P., Singer, T. Distinct mental trainings differentially affect altruistically motivated, norm motivated, and self-reported prosocial behaviour (Различные виды умственной деятельности по-разному влияют на альтруистически мотивированное, нормативно мотивированное и самоописываемое просоциальное поведение). – Scientific Reports, 8(1), 2018. https://doi.org/10.1038/s41598-018-31813-8.

262. Rhoads, S. A., et al. Neural responses underlying extraordinary altruists' generosity for socially distant others (Нейронные реакции, лежащие в основе необычайной щедрости альтруистов по отношению к социально дистанцированным людям). – PNAS Nexus, 2(7), 2023. https://doi.org/10.1093/pnasnexus/pgad199.

263. Marsh, A. A., et al. Neural and cognitive characteristics of extraordinary altruists (Нейронные и когнитивные особенности выдающихся альтруистов). – PNAS, 111(42), 2014. https://doi.org/10.1073/pnas.1408440111.

264. Fox, G. R., Kaplan, J., Damasio, H., Damasio, A. Neural correlates of gratitude (Нейронные корреляты благодарности). – Frontiers in Psychology, 6, 2015. https://doi.org/10.3389/fpsyg.2015.01491.

265. Liu, G., et al. Praising others differently: neuroanatomical correlates to individual differences in trait gratitude and elevation (По-разному хвалить других: нейроанатомические корреляты индивидуальных различий в проявлении благодарности и возвышении). – Social Cognitive and Affective Neuroscience, 13(12), 2018. – PP. 1225–1234. https://doi.org/10.1093/scan/nsy093.

266. Hazlett, L. I., et al. Exploring neural mechanisms of the health benefits of gratitude in women: A randomized controlled trial (Изучение нейронных механизмов, обеспечивающих пользу благодарности для здоровья женщин: рандомизированное контролируемое исследование). – Brain, Behavior, and Immunity, 95, 2021. – PP. 444–453. https://doi.org/10.1016/j.bbi.2021.04.019.

267. Tani, Y., et al. Association between gratitude, the brain and cognitive function in older adults: Results from the NEIGE study (Связь между чувством благодарности, работой мозга и когнитивными функциями у пожилых людей: результаты исследования NEIGE). – Archives of Gerontology and Geriatrics, 100, 2022. https://doi.org/10.1016/j.archger.2022.104645.

268. Wang, T., et al. Do golden snub-nosed monkeys use deceptive alarm calls during competition for food? (Используют ли золотистые курносые обезьяны ложные сигналы тревоги во время борьбы за пищу?). – iScience, 26(2), 2023. https://doi.org/10.1016/j.isci.2023.106098.

269. Lisofsky, N., Kazzer, P., Heekeren, H. R., Prehn, K. Investigating socio-cognitive processes in deception: A quantitative meta-analysis of neuroimaging studies (Исследование социально-когнитивных процессов при обмане: количественный метаанализ нейровизуализационных исследований). – Neuropsychologia, 61, 2014. – PP. 113–122. https://doi.org/10.1016/j.neuropsychologia.2014.06.001.

270. Meier, S. K., et al. Meta-analytic connectivity modelling of deception-related brain regions (Метааналитическое моделирование связей между областями мозга, отвечающими за обман). – PLOS One, August 25, 2021. https://doi.org/10.1371/journal.pone.0248909.

271. Dupont, L., et al. Reputation risk during dishonest social decision-making modulates anterior insular and cingulate cortex activity and connectivity (Риск для репутации при принятии нечестных социальных решений влияет на активность и связи в передней островковой доле и поясной извилине). – Communications Biology, 6(1), 2023. https://doi.org/10.1038/s42003-023-04827-w.

272. Hutchins, T. L. A Review of the Nature and Development of Lying and Deception and Considerations for Teaching Prosocial Lying to Autistic

273. Weiss, M., Iotzov, V., Zhou, Y., Hein, G. The bright and dark sides of egoism (Светлые и темные стороны эгоизма). – Frontiers in Psychiatry, 13, 2022. https://doi.org/10.3389/fpsyt.2022.1054065.

274. Wijaya, V. G., Oba, K., Ishibashi, R., Sugiura, M. Why people hesitate to help: Neural correlates of the counter-dynamics of altruistic helping and individual differences in daily helping tendencies (Почему люди не спешат помогать: нейронные корреляты обратной динамики альтруистической помощи и индивидуальные различия в склонности к ежедневной помощи). – Frontiers in Psychology, 14, 2023. https://doi.org/10.3389/fpsyg.2023.1080376.

275. Bakiaj, R., Pantoja, C., Bizzego, A., Grecucci, A. Unmasking the Dark Triad: A Data Fusion Machine Learning Approach to Characterize the Neural Bases of Narcissistic, Machiavellian and Psychopathic Traits (Разоблачение «темной триады»: подход к машинному обучению на основе объединения данных для определения нейронных основ нарциссических, макиавеллистских и психопатических черт). – European Journal of Neuroscience, 61(2), 2025. https://doi.org/10.1111/ejn.16674.

276. Jornkokgoud, K., et al. Narcissistic and Antisocial Personality Traits Are Both Encoded in the Triple Network: Connectomics Evidence (Нарциссические и антисоциальные черты личности кодируются в тройной сети: данные коннектомики). – Psychophysiology, 62(8), 2025. https://doi.org/10.1111/psyp.70130.

277. Beadle, J. N., De la Vega, C. E. Impact of Aging on Empathy: Review of Psychological and Neural Mechanisms (Влияние старения на эмпатию: обзор психологических и нейронных механизмов). Frontiers in Psychiatry, 10, 2019. https://doi.org/10.3389/fpsyt.2019.00331.

278. Avila, M., Gomez-Ramirez, J., Avila, J., Fernandez-Blazquez, M. A. Alzheimer's Disease and Empathic Abilities: The Proposed Role of the Cingulate Cortex (Болезнь Альцгеймера и эмпатические способности: предполагаемая роль поясной извилины). – Journal of Alzheimer's Disease Reports, 5(1), 2021. – PP. 345–352. https://doi.org/10.3233/ADR-200282.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге