Морковь, или сказ про «рост»

Глава 1

Уважаемый читатель, все имена и персонажи рассказа вымышлены, все совпадения случайны.

Всем садоводам – любителям и огородникам посвящается.

Работал несколько лет Пётр с Юркой, владельцем кафе «Гурман». Широких взглядов был человек, судьбы не самой завидной. В 90-е кто-то поднимался, кто-то оказывался в местах «не столь отдалённых», а кого-то и в борозде потом не находили. Некоторые легендарные личности только сейчас сели, а кто-то только выходит за дела давно минувших дней. Кто, говорят, старое помянет, тому глаз вон. А про продолжение поговорки не все знают. Оно меняет смысл сказанного и ставит ход мысли во вполне конкретное, чуть ли не осязаемое «русло». А кто забудет – тому оба. Законы кармы. Что мы о них знаем. Лишь иногда, с придыханием и претензией на мудрость, вставляя «карма». Вот эта самая карма, бумерангом прилетает нам «в обратку», и «совершите вы массу открытий, иногда не желая того…» «Поднимался» Юрка в те самые 90-е. В «хозяева жизни» не стремился, чувствуя, что там от желающих «земля полнится», но получив стабильность в жизни, кто от неё откажется по доброй воле?

- Каждый раз, перед сном, укладывая обрез под подушку, засыпал. Время было такое, парни. – Порой, откровенничал Юрка со своими бойцами, находясь «под мухой».

Что-то стоит сказать, что-то стоит умолчать, а что-то и напрочь забыть, а память порой такая, не стирается, хоть что ты делай. А может и вспомнить больше нечего. А сыну рассказать, как выпьешь, тянет. Да и каждый отец – сыну живой пример. С этим ничего не поделаешь. Мать пила, Юрка с нею развёлся, сына к себе забрал. Ни в чём старался не отказывать. Хотел Юрка сыну будущего лучшего, нежели себе, но. Карма, наверное.

Позвал он как-то к себе своих бойцов. Был крепко выпимши.

- Помощь ваша нужна, парни. – Начал Юрка. – Трудно с генетикой, проклятой, сладить, на вас одна надежда. Сын, с друзьями, несёт его «путями блатной романтики» чёрт и куда. Всё «отработочки» ему нужны, с друзьями поедут в областной центр, набедокурят. Когда телефонов «наснимают», когда и вовсе «порожняк гоняют». Вот что ему не хватает? Компьютер ему было надо – купил. Самый лучший… - Налил Юрка вина в бокал, выпил. На лице у него была «печать бессонной ночи», прошедшая в отеческих мученьях. – «Водительское» получит – машину куплю. Не дорогую иномарку, конечно. Шестёрку. А что, нормальная же машина, парни? – Спросил бойцов Юрка.

- Отличная. – Отвечали бойцы.

- Так и я о том же. – Продолжил изливать душу Юрка. - Я к нему и так и этак… А он. Сколько я ему раз объяснял. Заворотится, да снова. Я уж дома его стал закрывать. В комнате закрою, он, паршивец, ключи умыкнёт, да к друзьям – за старое. Заканчивается оно всегда одинаково, для меня, по крайней мере. Дружки его, граждан «в лампасах» не волнуют, с них взять нечего, звонят мне, напрямую, ваш мол? Тут и не захочешь, а поедешь договариваться со всеми. И так каждый раз ведь… Ох, устал я, парни. Я машину дам старшему. Найдите его, парни… Верните домой.

Два раза бойцам объяснять не нужно. То лето солнечными погожими днями не баловало. Всё больше пасмурные, да ветер сильный пыль на дорогах поднимал в глаза. Дождь, вроде и собирается, да никак не соберётся. Три машины курсировали по городу в поисках блудного сына. Через час отзвонился один из бойцов.

- «На пруду». – Констатирует один из бойцов. Было такое кафе в центре города. Тут же ещё две машины оказываются на месте. Технично вылавливают и «виновника торжества», и друзей. Везут шефу.

- Пацаны, это моя жизнь, вы чё творите? Как вертухаи. – Блажит Юркин сын. Вся группа поднимается молча, поднимая перед собой блудного сына с товарищами. Звонок в дверь.

- Заходите, парни, не заперто. – Пропускает Юрка всю процессию. Сына закрыл в комнате. Выход на балкон так же закрыт красивыми кованными решётками. – Пойдёмте в зал. Вот, что мне с ним делать? – Обращается он ко всем и ни к кому конкретно. Мало кто из присутствующих захотел бы оказаться на его месте, от того молчание.

- Парни, говорят, «воспитывать дитё надо – пока оно поперёк лавки лежит…» - Уходит из реальности Юрка.

- Парни, вы меня уважаете? – Закашлялся Юрка, сидя на кожаном кресле, однако твёрдо смотря каждому из присутствующих в глаза.

- Не уважали – не стали бы искать твоего отпрыска по всему городу. – Парировал один из самых «оборотистых» присутствующих в зале.

- Тоже верно. – Согласился хозяин дома.

- Просьба у меня к вам, парни. По годам я вам по большей части всем «в отцы гожусь…» Прошу, отнеситесь с пониманием. Может ещё не поздно. – Начал загадывать загадки Юрка.

- Я ведь его, паршивца, зашибу. Парни. Воспитывают непутёвое чадо ремнём. Верно? – Спросил Юрка.

- Не всегда, но такое тоже бывает. – Констатировал один из присутствующих.

- Вы, мне как сыновья. Но он-то родной. Всех больнее мне делает. – Сидя в махровом халате, держа бокал в левой руке, правой на месте под сердцем провернул, ухватившись за махровый халат Юрка. Закурил «извечный» Парламент хозяин квартиры. – Я вас, как старших сыновей прошу, парни. Выпорите этих обормотов. И моего. Как следует. Чтоб на заднице сидеть не могли. Сказано – сделано. Дело «во благо» приветствуется. Растягивают за руки двое бойцов одного через диван разложенный, а двое ремни с пояса снимают и «воспитывают». Как Юрка просил. От всей широты души. Трое непутёвых было – троих и воспитали. Ревели все трое. Ещё бы. Их в жизни никто не «порол» так. Забегая вперёд, скажу, хватило на полгода. Тоже результат. Учитывая масштаб отцовской трагедии. Пётр ушёл в Коопторг, по рекомендации товарищей. Год и прошёл с тех «воспитательных мер». Пётр об этом случае уже и думать забыл. Лето жаркое выдалось в этот год. Зарплату в Коопторге выдавали. Карты Пётр не имел, потому получал «по старинке», по «Трудовой книжке» в кассе организации.

- Привет, Макс, Саня, привет. – Поздоровались старые знакомые. Тут подошла ещё группа молодых пацанов, ну, Пётр и с ними поздоровался.

- Ты меня помнишь? Я расту. – С вызовом пожал руку один из группы молодых пацанов. Пётр начал напрягать память. Она у него цепкая была, особенно на лица. И тут, стало быть, не подвела.

- Растёшь? Так можно и повторить. По плечи в землю закопаем, да поливать будем, так подходит? – Спросил Пётр дерзкого. Тот, в свою очередь, осознал, что узнан, решил с судьбой не заигрывать. Был этот отрок юный один из «воспитанных» Петром и товарищами год назад.

Спустя больше десятка лет умер Юрка. Некому стало за сыном приглядывать. И пошёл его сын «во все тяжкие». Пережил отца ненадолго. Подорвался, дурачок, на гранате, в той самой шестёрке, что напоследок ему отец успел купить (надо сказать слово Юрка держал).

Чужим умом «до порога». Невозможно спасти человека, коли он сам спасённым быть не хочет.