Медведь

Глава 1

Уставший, нервный и злой, я вошёл в автобус. Сел. Люди входили, а я думал, только бы не старушка. Только бы не чертова старушонка.

Но старушка зашла. Образцовая такая, маленькая, сгорбленная, с тележкой. Идёт с конца к середине, в мою сторону. Черт бы ее побрал.

Ни одна мышца в моем теле не пошевелилась, пока старуха не приблизилась впритык. Я медленно встал, ощущая, как боль и усталость возвращаются в руки и ноги, и шагнул в сторону. Она что-то проскрипела, то ли поблагодарила, то ли благословила. Я не слушал и больше не посмотрел в ее сторону. Встал в проёме рядом с матерью и коляской, прислонился спиной к поручню у окна. Сгорбился и закрыл глаза.

Медведь. Вот как прозвали меня за спиной дорогие коллеги. Бывшие коллеги. Кличка хорошая, не спорю. Рожа у меня вечно угрюмая, недовольная. Фигура — ввысь и вширь. Работал много, говорил мало. Не дружил. Не пил. Молодые не раз и не два зазывали на пиво. Отказывался. За последнее и был вежливо попрошен.

Я хотел реветь. Страшно и громко. Чтобы все разбежались и спрятались по углам. Чтобы все смогли увидеть, что я не человек. Что я косолапый огромный зверь, которому чужды командная работа, корпоративная этика или забугорный тимбилдинг. Внутри уже закипело, заклокотало, когда сквозь шум дороги пробилось мяуканье.

Я наклонил голову вниз. В коляске сидел ребёнок, запакованный в белую куртку.

Глазёнки из коляски смотрели на меня. Я отодвинулся. Не хватало ещё, чтобы мать во мне завидела пьяницу, психа или маньяка.

Бывают на свете приятные глазу люди. Они одной улыбкой разом заполучают твое доверие. С ними делятся горем и радостью, к ним бегут просить помощи, с ними хотят дружить и заводить семьи.

Я был не из таких. Я знал с детства, что некрасив. И что лицо у меня всегда недовольное, угрюмое. Школа назвала меня хулиганом задолго до первой драки. Учительницы жаловались матери на мой «тяжелый взгляд» и просили что-нибудь сделать с ним. Но что с этим можно сделать? Разве что завязать глаза или выколоть их насовсем. Мать на такое не решилась.

Глазёнки продолжили на меня смотреть. Не мигая, как стеклянные.

Я нахмурился. Что за странный детёныш. Смотреть ему больше не на что? Ребёнок вдруг нос поморщил, поднял ручонку. Мать наклонилась, рассеянно поправила шапочку. Уткнулась в телефон.

Тут я вовсе растерялся. Самому впору бояться. Глаза все смотрели и смотрели. Будто ждут чего-то. А что я должен делать? Сказки рассказывать? Так ведь сам ни одной не знаю. Не может же ребёнок любоваться мной, как какой-то картиной. Смотреть тут не на что.

Наконец я не выдержал. Ткнул пальцем в стекло и тихо пробормотал.

— Школа. Я тут учился. И дед мой тоже.

Ребёнок посмотрел на стекло и снова на меня. Будто на животное в зоопарке. Посмотрим, кто кого переглядит.

— А вот здесь столовка неплохая. Только добираться до неё долго.

Ребёнок словно соглашаясь, зашуршал руками и ногами.

Я подошёл поближе и смотрел на ребёнка так, будто тот действительно меня понимал. Сумасшедший. Мать родная не понимает, на работе не понимают. А малыш понимает.

Тут мать оторвалась от телефона. Ну вот. Прогонит. Как пить дать.

— Вас как зовут?

Я помолчал, переваривая вопрос и пробуя разгадать интонацию. Пробасил.

— Михаил.

Женщина кивнула в сторону малыша.

— А ее Машей.

— Приятно познакомиться, — выучено пробормотал я и кивнул зачем-то девочке.

— Есть у вас дети?

Я взглянул наконец на лицо женщины. Грузно шмыгнул.

— Нету. И жены нету.

Я разозлился. Про жену было лишнее.

— Это дело исправимое.

Женщина вздохнула и взглянула на коляску.

— Дочка у вас… умная.

Женщина вопросительно подняла бровь.

— Взгляд такой. Внутрь глядит.

Глазёнки неотрывно смотрели на меня. Маленькая женщина пожала плечом, а может просто повела. Поди пойми, что под пуховиком творится.

— Значит увидела в вас что-то.

Она снова разблокировала телефон и забыла обо мне.

За окном показалась знакомая остановка. Я хотел чего-то сказать и ребёнку, и матери, но ничего путного не придумал и помахал коляске рукой. Ребёнок продолжил глядеть на меня. Мать помахала за него.

Я сошёл на землю. Двери за мной закрылись, уехал автобус. Снегопад валил. А я все стоял и стоял. Из сугроба продолжали глядеть на меня круглые чёрные глаза.

Я задумчиво потёр грудь.