Дым в глаза
Глава 1
«Дым в глаза»
Глава первая.
«Разрыв»
Скорее всего, мой дорогой читатель, ты помнишь то вирусное видео, где женщина с диким скандалом выбрасывала с балкона вещи — своего мужа, а может своего парня.
Я всегда задаю себе один и тот же вопрос: как себя чувствуют те мужчины, которые сами доводят своих женщин до такого состояния?
И с ужасом понимаю — вполне спокойно.
Ведь большинство наблюдателей в этот момент жалеют именно его. Женская истерика на виду — и только она вызывает обратную реакцию.
Наш герой — Семён, симпатичный молодой человек тридцати трёх лет.
Серо-зелёные глаза, аккуратная стрижка с боковым пробором русых волос, остренький нос, и главное — широкая, искренняя улыбка, которая топила сердца.
«Сёмочка» — так его называли мама, бабушка, да и бывшая жена.
Только вот она — в последние месяцы — произносила это имя с издёвкой, с насмешкой, с ядом на кончике языка.
И улыбка, которой он часто пользовался,
всё хуже помогала в отношениях с женой.
Семён возвращался с работы, специально задержавшись до позднего вечера — дождавшись, пока за окнами станет по-настоящему серо. В машине по радио играла старая, почти забытая песня про «третье сентября». Он прибавил звук и напевал вполголоса — настроение, которого у него почти не было, неожиданно совпадало с мелодией забытой песни.
Сентябрь был для него самым нелюбимым месяцем. Он всегда считал, что именно в это время ему не везло — и дело даже не в затянувшейся ссоре. Семейные проблемы стали настолько частью повседневности, что воспринимались как норма. Как у всех.
Он верил, что всё ещё наладится. Вот как у его лучшего друга Лёхи: сначала притирались, потом — бац, и всё «само собой». Конечно, такое «само» — лишь удобное оправдание. В реальности ничего не происходит без причины. Но Семён продолжал надеяться, что именно у него всё случится именно так — «само собой». Тем более, что они с бывшей женой всё ещё жили вместе.
Обычная двухкомнатная квартира в панельной девятиэтажке, с советским духом в стенах. Жили втроём — он, она и их восьмилетний сын, который в последнее время всё чаще оставался у бабушки.
И всё же... в глубине души Семён верил — возможно, впереди ещё будет реванш с лучшим временем. Он утешал себя этими мыслями в медленном, вечернем пути домой. Ведь бывают же истории, когда пары расходятся, а потом снова бегут в ЗАГС — как в кино.
Автомобиль Семёна остановился на привычном месте перед подъездом, в жёлтом свете старого уличного фонаря. С озабоченным лицом он направился ко второму этажу. В голове звучала мысль о том, что дома его снова ждёт очередная порция претензий.
А может и нет… В последнее время она почти перестала проявлять эмоции. Ни злости, ни упрёков. И это тревожило даже больше.
Поднимаясь по тёмному лестничному маршу, он вдыхал сырой запах подъезда. Снова затопило подвал? — мелькнуло.
И вдруг — ощущение, будто что-то изменилось. Как лёгкое предчувствие, неоформленное, но настойчивое.
Распахнув дверь в тамбур, он прищурился от яркого света. Недавно установленная входная дверь всё ещё была с торчащей пожелтевшей монтажной пеной, а новый замок громко щёлкнул. Свет из коридора плавно осветил прихожую...
На полке для обуви стояли чужие мужские туфли. Не его. Не её отца. Не гостевые.
Положив ключи на привычную полку у зеркала, рядом с кнопочным телефоном, он задержался, внимательно рассматривая обувь.
Туфли были тёмные, лакированные, почти не ношеные, с мягкими заломами, выдавшими не дорогую кожу. Он не мог вспомнить, чтобы когда-либо видел их раньше.
В воздухе стоял тёплый, сладковатый запах вина. Красного. Домашнего. Непривычного.
Жена не пила вино. Я тоже не покупал...
Он прошёл дальше — и взгляд зацепился за журнальный столик. На нём стояли два хрустальных бокала — те самые, свадебные, которые доставали лишь в исключительных случаях.
Рядом — открытая бутылка красного.
Семён замер.
Всё стало ясно.
Банально, просто и больно.
Оставалось только зайти в спальню, где происходило...
«Зачем... ну нет, зачем она это сделала?!» — Семён зажмурился и, будто шагнув с обрыва, открыл дверь спальни.
Яркий свет бил в глаза. Он не застал пару врасплох — наоборот, его появление будто ждали. В комнате, не спеша, одевался незнакомый полураздетый мужчина. Но дело было не в нём. Семён застыл, не понимая, что делать.
Обычно в таких ситуациях мужчины ведут себя по-разному: кто-то орёт, кто-то дерётся, кто-то ломает мебель. И Семён, казалось бы, был не исключением. Он готов был сорваться. Но было одно — или даже несколько — «но».
На краю кровати, мятой и тёплой, сидела его бывшая жена Валерия. Обнажённая спина, волосы, скрывающие лицо, и спокойный, почти безразличный голос:
— Ты уже вернулся?
Этот тон резанул слух. Он стиснул зубы.
— Вообще-то, я задержался, вы могли бы... — начал было он, но потом резко сорвался: — Лера, ты с ума сошла?! Что ты творишь?!
Он не отрывал взгляда от мужчины, который поспешно натягивал брюки, путаясь в вещах. Периодически Сёма смотрел на обнажённую спину жены, и вся его воля уходила на то, чтобы не потерять контроль.
— Я, конечно, понимаю, как это выглядит, — пробормотал мужчина, — но вы же уже не вместе. Это... это не совсем то, на что это похоже...
— Ребята, у вас дверь не закрыта! — раздался голос из тамбура. Это была Эллочка, соседка, возвращавшаяся домой с котом на руках. Она ещё не успела понять, что попала в самый центр чужой драмы.
— Иди, дорогой. Я тебе потом позвоню, расскажу, чем всё закончилось, — Валерия сказала это спокойно, почти по-матерински.
— Да, «дорогой», — с сарказмом повторил Семён, провожая его взглядом. Он уже почти бросился на него, но сдержался. Хлопнула дверь соседки, и любовник скрылся в темноте подъезда.
Лера накинула халат — шёлковый, с изображением золотого дракона. Даже не взглянув на бывшего мужа, бросила:
— Да, Сёмочка. Здесь. В этой квартире. На этой кровати. Ты это понимаешь? И ты теперь точно должен съехать. И как можно быстрее.
Семён сполз по стене и сел, уставившись в потолок.
— Мне показалось, или у твоего друга нет руки? — вдруг спросил он, глядя куда-то в никуда.
Валерия на секунду опешила, но быстро взяла себя в руки:
— О! Ты заметил? Хотел ударить, да? Ах да, у тебя же принципы. Ты не бьёшь инвалидов.
Да, это и было одно из тех самых «но».
Она не остановилась:
— А ещё он этой одной рукой отремонтировал квартиру, которую оставил своей бывшей жене с ребёнком. Настоящий мужик, в отличие от некоторых.
Семён устало поднял взгляд:
— Эту квартиру купили мои родители. Они же помогали с ремонтом. Неужели ты хочешь так с ними поступить?
— Квартиру подарили нам, когда мы были женаты. А значит, половина моя. Вторая — нашего сына. И я уверена, ты не посмеешь отнять у него дом, — в её взгляде было всё: гнев, решимость, презрение. Она не отводила глаз, будь то готовая добить пантера защищала своё дитя.
Семён не ответил. Он больше не мог. Всё внутри сжалось. Всё, что раньше казалось нормой — ссоры, упрёки, молчание — теперь раскалывалось на тысячи острых осколков.
Он медленно встал, опиравшись на стену, и, повернувшись к двери, произнёс:
— Ты понимаешь, что этим всё разрушила? Мы не сможем это восстановить. А Денис?..
— Уже давно нет «нас». И да, я разорвала всё сознательно. Деньчик останется со мной. И даже не думай, что получишь эту квартиру, — с этими словами она ушла в ванную, громко закрыв за собой дверь.
Он ушёл. Потому что знал: если останется — всё станет только хуже.
Конечно, Семён не остался той ночью в своей собственной квартире. В доме, который подарили им на свадьбу его родители. Они долго платили за него кредит, потому что квартира была в хорошем, центральном районе большого промышленного города. Второй этаж, панельный дом восьмидесятых годов — всё казалось таким надёжным и правильным.
Он вспомнил свою семью, отца…
Отец очень старался сделать их жильё уютным и современным, чего сам, в молодости, не имел. Он не дожил до их развода, но успел закончить ремонт в обеих комнатах — для сына, для внука, для любимой невестки. А потом почувствовал недомогание. Врачи диагностировали онкологию. Через год его не стало.
Бабушка, любимая «бабуля», отвечала за быт и питание. Бывшая работница пищепрома, баба Галя с фанатизмом кормила их домашней едой, передавала Семёну секреты своих фирменных блюд — но к молодой невестке почему-то относилась сдержанно. Она умерла за два года до смерти отца.
Жива осталась только мама Семёна. Не совсем здорова — сердце, давление, постоянная усталость. Но она всегда радовалась, когда сын и невестка приходили в гости. А особенно — когда к ней приезжал внук, Дениска. Он теперь всё чаще жил у бабушки, в бывшей детской комнате своего отца. Мама звала их всех, часто, с настойчивой нежностью. Валерию она принимала как дочь. Любила, как могла, старалась буквально заменить ей мать.
Семён знал, что мама не вынесет серьёзных потрясений. Поэтому он, Валерия и даже Денис — все трое старались скрыть от неё напряжение, скандалы, холод в доме…
Но теперь скрывать стало еще труднее.
Глава вторая.
«Контракт»
Аудио-сопровождение: RTF — «ДЫМ»
Самый заурядный в этом городе и стране автомобиль Семёна уверенно справлялся с укатанным снегом. Он щурился, глядя на дорогу, и то и дело бросал взгляд в зеркала — сначала в левое, потом в правое.
Из динамиков доносилась песня неизвестного исполнителя, но она точно ложилась на настроение. Семён даже пытался подпевать в такт:
«Жил-был дым, по небу плыл,
Своей тенью землю крыл…
Как-то раз он пролетал
Город, где я тоже жил...»
Он взял телефон, нажал несколько кнопок. На том конце включился автоответчик:
— Абонент сейчас занят. Оставьте сообщение после сигнала.
Сигнал прозвучал, и Сёма заговорил:
— Алло, Лёха, привет! Слушай, я второй день думаю над тем, что ты сказал. Прости, но не до конца понял, что ты имел в виду. Хотя звучало красиво, я даю слово — подумаю. Понимаю, ты переживаешь и хочешь помочь. Но поверь, всё будет хорошо. Девочкам привет. Обнимаю, дружище!
Сразу после этого набрал другой номер. Ответили быстро.
— Мамуль, привет! Да, всё нормально. Слушай, как малого из школы заберёшь, пусть сегодня снова у тебя останется, ладно? Мы с Леркой в гости идём, задержимся. Спасибо, люблю тебя. А, и Лёха тебе привет передавал… ага, передам. Всё, целую. Пока!
Мама до сих пор не знала о документе, который они с Валерией подписали пару месяцев назад — официальном разводе. А Дениска, их сын, боялся сказать бабушке, чтобы не расстраивать. Так объяснил ему это сам Семён.
На парковке лежали сугробы, но в предобеденное время место нашлось сразу. Сёма ловко припарковался у дороги, закрыл машину с брелока и поспешил в кафе под названием «Разгуляй».
Зал был почти пуст. Обычно он заполнялся после полудня. Семён выбрал столик в самом конце, с широкими креслами — и с хорошим видом на вход.
Сняв куртку и устроившись поудобнее, он дождался официантки — молодая, улыбчивая. Меню не стал открывать, заказал просто чёрный кофе и добавил, что позже, возможно, закажут ещё — с его гостьей. Девушка кивнула и скрылась за барной стойкой.
Не успел он достать телефон, как в кафе вошла эффектная девушка, лет двадцати восьми. Длинные ноги в чёрных капроновых колготках, высокие каблуки, блестящий чёрный песцовый полушубок, на голове — чёрный платок, скрывающий лицо вместе с крупными солнцезащитными очками. Она уверенно цокала по плитке и направилась к барной стойке. Осмотревшись, приподняла очки, встретилась взглядом с Семёном, что-то сказала официантке и указала пальцем в его сторону.
Пока шла, разматывала платок и стряхивала с меха невидимый снег. Когда подошла, сняла шубу — под ней оказалось короткое чёрное платье, подчёркивающее стройную фигуру.
Семён не мог отвести взгляда. Она была из другого мира. И, кажется, на пару ступеней выше его — возможно, из-за каблуков.
— Семён, ты не опоздал! — сказала она с загадочной улыбкой, присаживаясь.
Он сглотнул.
— Здравствуйте...
— Не пугайся, — девушка протянула руку. — Меня тут немного, я всего одна. Давай на «ты».
— Хорошо… прости. У меня вопрос...
— Семён, дорогой, все вопросы — после оплаты. Время — деньги, — без тени улыбки перебила она.
— А… да, конечно. Вот, как договаривались, — он вытащил из кармана сложенные купюры в иностранной валюте и положил перед ней.
Она взглянула на деньги, подозвала официантку, которая уже несла кофе, и положила деньги прямо на поднос. Девушка, освободив поднос от чашки, молча удалилась с деньгами.
— Ты же писала, что тебя зовут Светлана? — спросил Семён, глядя, как исчезает приличная сумма с официанткой.
Светлана кивнула, всё с той же улыбкой.
— Это настоящее имя? - оторвав взгляд от подноса стал интересоваться Семён.
— А ты что думаешь? Мне говорили, что оно мне идёт, — она уткнулась в меню и продолжала улыбаться.
— Кстати, про «удовольствие». «Что я получаю за эти деньги?» —осторожно спросил Семён немного смущаясь.
— Всю меня. И буквально, и фигурально. На 24 часа, как договаривались. Завтра в 11:00 я должна сидеть в этом кресле. Либо — мне платиться вся сумма, как сегодня. Если нет ни одного, ни другого — тебя найдут быстро. Если захочешь, чтобы я исчезла раньше — просто скажи, я уйду без вопросов.
Семён усмехнулся.
— Прям контракт с условиями. Даже немного жутко.
— Ничего жуткого. Всё честно и просто. Взаимовыгодно. Давай перекусим, расслабимся. Ты ведь не торопишься? У тебя есть сигаретка?
— Я не курю. Не люблю, когда дым в глаза, — пробормотал он, раскрыв меню.
— Так, тут, кроме салата, я для себя ничего не вижу… Девочка, можно тебя?
Светлана взмахнула своим тонким пальчиком официантке. Сделав заказ, мясное блюдо для него и салат для себя. Официантка ушла. Они изучали друг друга взглядами.
— Это похоже на месть, — сказала она, подперев лицо ладонями.
— Отчасти. А ты как поняла?
— Ты симпатичный. Не старый. И судя по твоей кредитке — не тот, кто регулярно тратит деньги на VIP-эскорт.
— VIP-эскорт, значит? Вот как теперь это называется...
Неожиданно он предложил сделать фото. Сначала сам попытался, потом официантка помогла. Светлана, засмеявшись, прыгнула к нему на колени.
— Итак, «солнышко», сколько мы вместе?
— Сегодня — месяц с первой встречи, — сказал он, стараясь звучать уверенно. Они оба повернулись к камере. Светлана прижалась к нему и чмокнула в щёку. Фото вышло тёплым, почти настоящим.
Они провели за столом ещё около часа. Семён рассказывал о себе, скорее оправдываясь. Она — ускользала от личных тем, переводила всё в шутку.
Наконец Светлана, глядя на часы, подняла взгляд и без тени кокетства спросила:
— Ко мне или к тебе?
Глава третья.
«Второй этаж»
Тридцатипятилетняя, одинокая Эллочка — дочь бывшего министра иностранных дел в одной из азиатских республик — в ещё не застёгнутых зимних сапогах двигалась из прихожей к кухонному окну. По пути она натягивала старую серую шубу поверх халата, просовывая руку в рукав, едва справляясь со своей некогда и не бывшей стройной фигурой.
На маленьком холодильнике стояла огромная клетка, откуда свистел попугай Гошка. По полу, между ножками стола и кухонным уголком, катался пластиковый шар с хомяком внутри — Элла представляла его всем как «Миша, он же Маша», с самодовольной ухмылкой.
На подоконнике, застеленном ковровой подстилкой, лениво растягивался крупный кот по кличке Кузьма. За глаза Эллочка величала его «Наследником» — за его аристократический, капризный вкус к еде.
Переместив откормленную «тушку» Кузьмы себе на грудь и укрыв его полами шубы, Элла глянула в окно и заметила: к подъезду, в непривычное для этого времени, подъехал автомобиль соседа Семёна. Дверцы распахнулись, и водитель поспешно обошёл машину, подавая руку даме. Из авто вышла она — величественная, в мехах.
— Кузьма, ты только посмотри, какая шуба... — вслух пробормотала Элла, профессионально оценив дорогую вещь. Она, выросшая среди роскоши, знала толк в мехах.
— Так-так... кого же это нам Сеня привёз? — продолжила она, как обычно разговаривая с питомцами. — Пойдём-ка, посмотрим...
Не застёгивая сапоги, хлопнула дверью, распахнула тамбур, чтобы впустить больше света, и вышла на лестницу.
Тем временем на пролёте между этажами Семён, как джентльмен, уступал путь своей спутнице. Светлана едва успела сделать шаг вперёд, как на лестнице показалась массивная фигура Эллы, уверенно спускавшаяся вниз, не давая пройти ни в одну сторону. Светлана попятилась к стене. Семён поднял взгляд и радостно поздоровался:
— О, Эллочка, привет!
— Привет, Сеня, — ответила соседка, употребив его старую школьную кличку.
— Как там на улице? Погодка как?
— Да так, снежок был с утра, а теперь чуть подтаяло. «Так что твой Кузьма не замёрзнет», —сказал он, не скрывая гостью.
В голове Эллочки мелькнуло:
«Ну и лялька! М-да... не по зубам она тебе, Сеня. Такие дорого стоят. А у тебя... где ты столько наберёшь?»
Семён, чуть прищурившись, подумал, как бы в ответ:
«Где же ты была, Эллочка, когда моя жена кувыркалась с этим “одноруким”? Зато теперь ты тут, в полном параде...»
Поняв, что Элла дорогу не уступит, Семён начал подниматься, прижимаясь к стене. Светлана прошла следом, бросив взгляд вниз: «Что за бабка с расстёгнутыми сапогами?..»
Каждый пошёл своей дорогой, но Элла уже доставала старенький мобильник — срочно требовалось поделиться новостью с сестрой. За последние месяцы они сблизились, особенно после того, как Эллу бросил «молдавский красавчик» — худой, чернявый парень с планом в голове: очаровать одинокую даму, выманить украшения и деньги — и исчезнуть.
Выпустив Кузьму на снег, Элла проследила, чтобы тот благополучно добрался до песочницы, а сама громко поздоровалась с проходящими соседями и стала ждать, пока сестра ответит. Та не спешила — Эллины новости уже поднадоели.
Открыв дверь, Семён с улыбкой произнёс:
— Прошу — в наш шалаш!
Светлана вошла, не разуваясь, не снимая верхнюю одежду. Прошла прямо в большую, светлую комнату с раскладным диваном.
Напротив, стояла мебельная стенка: длинная тумба с двумя ящиками, сверху — огромный чёрный телевизор тайваньского производства. Слева от телевизора — высокий шкаф с узкой дверцей, вверху — полка с фотографиями. На одной из них — Семён, сияющий, держит на руках новорождённого сына.
Слева от мебельной стенки висела старая гитара. На её деке красовался неказистый звукосниматель, наклейки с «Терминатором» и Жаном-Клодом Ван Даммом, а ещё — выцарапанные буквы «L.S.D.». Не наркотик, просто юношеская группа: Лёха, Сеня и Ден.
Светлана медленно шла вглубь комнаты, расстёгивала шубу, рассматривала фотографии и гитару. Шуба соскользнула с плеч. Семён подхватил мех и, улыбнувшись, спросил:
— Ну как, сойдёт?
Света размотала платок, бросила его на диван, села и, потянув руки и ноги, сказала:
— Как дома.
В голове всплыли образы детства. Похожий дом, тоже второй этаж, только трёхкомнатная квартира. Отчим заботился о ней, таскал с завода медные и алюминиевые отходы, чтобы прокормить семью. Мама всё время в разъездах — челночные поездки, редкие появления по праздникам. Но всегда с модными обновками. Её, "ангелочка", как мама называла, все замечали. Даже чересчур рано.
Светлана вздрогнула от прикосновения — Семён помогал снять сапоги, аккуратно и бережно. Он делал это ещё в детстве — помогал маме, и это стало почти ритуалом заботы. Ему нравилось заботиться.
— Я в душ, минут на десять-пятнадцать. «Есть чистое полотенце и халатик?» —спросила Света, чуть смущённо. — А если хочешь, можешь присоединиться?
Семён уловил её тон. Знал, почему она торопится: клиенты часто теряли интерес сразу после. Светлана привыкла действовать по схеме — чем быстрее «обслужила», тем скорее можно вернуться к своей жизни. К жизни, где спа и шоппинг.
— Сейчас всё принесу, — ответил он.
По пути аккуратно поставил сапоги на видное место, повесил шубу на единственный тремпель. Из шкафа в спальне — полотенце и любимый шёлковый халат жены. Отнёс всё в ванную. Светлана стояла у полки с шампунями, обернулась. Полотенце скользнуло с рук, халат чуть не упал. Сёма поймал его, смущённо улыбнулся.
— Я не знал, что ты любишь пить, — сказал он, уже отходя от неловкости. — Есть шампанское, красное вино и коньяк.
— А коньяк хороший?
— Да, вроде... — он назвал марку.
— Ого! Вишнёвая косточка? — засмеялась Света.
Семён покраснел. Он не знал, что это значит, но кивнул. Светлана взяла его за руку и на мгновение задержала, прежде чем исчезнуть за дверью ванной.
На кухне Сёма, наконец, расслабился. Начал нарезать фрукты, суетился у плиты, у раковины. Он бы с удовольствием порадовал её пюре с запечённой курочкой, салатом, как учила бабуля, великая повариха. Но они уже поели в «Разгуляе», да и не хотел он, чтобы всё выглядело банально. Вечер должен был остаться в памяти — как что-то особенное.
Глава четвёртая.
«Месть».
Семён почти закончил сервировать тарелку с фруктами и поспешил отнести её в комнату. Пододвинув к дивану маленький столик, он поставил тарелку и направился к узкой дверце стенки, на которой стоял телевизор. Открыв её, достал две коньячные рюмки и бутылку именитого коньяка.
Установив всё на столик, Семён полюбовался композицией, потирая руки. В этот момент Светлана уже какое-то время наблюдала за ним. Она стояла в проёме, опершись плечом о косяк, одной рукой держалась за дверной проём, а в другой лениво вертела шёлковый пояс.
Семён обернулся и застыл, увидев, как распахнутый халат скользит вниз по её телу. Халат, некогда принадлежавший его жене, теперь смотрелся на Светлане куда уместнее — как будто всегда был её.
— Я тут вот... — замялся он.
Светлана медленно подошла, глядя ему в глаза снизу вверх.
— Наливай! — сказала она по-дружески и, махнув рукой, направилась к дивану.
Плюхнувшись на диван, подогнула под себя ногу и, не смущаясь своего полуобнажённого вида, принялась растрёпывать волосы, подсушивая их после душа.
Семён откупорил бутылку и разлил ароматный коньяк в рюмки.
— Тебе когда-нибудь предлагали выйти замуж? — с интересом спросил он, протягивая ей рюмку.
— О, солнце, конечно! — фыркнула Света. — Если бы мне платили только за предложения, я уже была бы миллионершей.
— Но ты, как я понимаю, не замужем?
— Нет, солнышко. Я слишком хорошо знаю мужчин. Особенно их взгляд, когда они получают желаемое. Он меняется.
— А что не так с нашим взглядом? — удивился Семён и махом опрокинул рюмку, даже не вдыхая аромат.
Светлане понравилась эта простота. Она тоже с улыбкой выпила коньяк, немного поморщившись от крепости.
— Прости, я неточно выразилась. Не люблю, когда мужчина меняется в глазах. Когда теряет интерес.
Она на мгновение замолчала. В её голове промелькнули лица тех, кто был в её жизни "первыми". Те, кто добивался её — цветами, ужинами, поступками. Те, кто говорил: «Я ради тебя с горы сигану!» — и тут же теряли блеск в глазах, стоило ей отдаться. Она становилась для них «брелком» — предметом, трофеем, похвастаться перед друзьями. И каждый раз — тот же сценарий. Новый взгляд. Новый огонь. Новое потухание.
Света хотела сказать, что, если бы встретила мужчину, чьи глаза не гасли после близости — она бы позволила этим глазам смотреть на себя всю жизнь.
Но Семён не дал ей углубиться в воспоминания:
— А дети? У тебя есть дети?
— Пока нет. А сколько ты хочешь, чтобы я тебе родила? — с хитринкой подыграла она.
— Я бы ещё пару ребятишек хотел. Мальчику и девчонку. — без колебаний ответил он.
Он снова разлил коньяк. Выпив, добавил:
— Слушай, а можно я тебя сфоткаю? Просто для себя.
Светлана не смутилась. Подобные просьбы она слышала часто — и в более откровенных ситуациях.
— Если потом фотками поделишься — можно.
Семён засиял. Он открыл шкаф, достал плёночный фотоаппарат с крупным объективом и стал щёлкать затвором.
Света ожила. Позировала, как профессионалка — вытягивалась на диване, играла глазами, волосами, изгибала тело, как пантера перед прыжком. Семён едва успевал ловить кадры.
И всё бы шло своим ходом, если бы не щелчок замка.
Дверь открылась. На пороге стояла Валерия. Бывшая жена. Без удивления. Она уже видела машину Семёна у подъезда и догадывалась, что он готовит нечто в ответ на её «сюрприз».
Поставив свою сумку возле зеркала, она скользнула рукой по чужой шубе, висевшей на её вешалке. Оценила мех. Улыбнулась уголком губ. И вошла в комнату.
Войдя, спокойно, с руками в карманах пальто, произнесла:
— Сёмочка, банально и даже смешно. Собирайтесь и валите. Сейчас мама приведёт Дениску. Я не хочу, чтобы мой сын видел это убожество.
Семён продолжал снимать, как ни в чём не бывало.
— А мы как раз ждём Денчика. Я хочу их познакомить.
— Я знала, что ты на такое способен. Всё уже ясно. Но не надо сюда приплетать ребёнка.
— Почему бы и нет? Я просто хочу познакомить сына со своей, возможно, будущей женой.
Светлана удивлённо приподняла брови. Семён подмигнул ей, давая понять — играем. Подыграй.
Лера смотрела на Свету, сидящую в её халате. Её лицо покраснело — то ли от злости, то ли от жары под пальто.
Она ушла в коридор. Но через минуту вернулась — с тремпелем, с которого сорвала шубу, и с презрением швырнула её в девушку. Меховой ком упал на живот Светланы.
Валерия снова прошла к зеркалу. И тут из комнаты донеслось лёгкое движение воздуха. Халат, скомканный, пролетел мимо неё, ударился о дверь и сполз на пол.
На пороге стояла обнажённая Светлана — лениво надевая шубу на себя.
Халат Лера пнула в сторону ванной и ушла в спальню. Достала сигарету, искала зажигалку, трясла сумку, пока наконец не нашла. Зажечь не получалось — дрожали руки.
Разозлившись, она вышла обратно в комнату, потрясая сигаретой:
— Ты — спесивый дурак! Думаешь, я уйду отсюда? Никуда я не уйду!
— А куда тебе идти? Дом брат твой давно пропил. В деревню к бабушке? Что подружки скажут, которые тебе завидовали? — с ехидством парировал Семён.
Лера посмотрела на Светлану:
— Послушайте, девушка, может, вы уже соберёте вещи и уйдёте?
Света перевела взгляд на Семёна:
— Ты этого хочешь?
Семён покачал головой:
— Не - а.
— Ну вот. Значит, я не ухожу.
Лера хлопнула дверью балкона. Долго курила. Потом позвонила свекрови, ласково поговорила, сказав, что Дениску сегодня забирать не будет.
Вернувшись, застала новую сцену: Семён — на колене, как гусар, с бордовой коробочкой и скромным кольцом.
— Так ты согласна? — театрально, громко спросил он.
— Ты знаешь, мне очень нравится... Продолжай, я уверена, у нас будет будущее. - Светлана с некой издевкой потрясала Леру.
Лера не сдержалась:
— Да вы хоть знаете, кто он?! Он никто! Всё, что вы видите — не его заслуга! Всё — родительское! Вы даже не представляете, каково это — жить с ним...
Светлана перебила, не дослушав:
— А я вот сейчас поняла, что у нас с ним много общего. Очень много.
Семён счастливо улыбался. Лера швырнула в него зажигалкой, но передумала уходить — снова повесила пальто на вешалку и ушла в спальню.
— А давай я тебе сыграю что-нибудь на гитаре? — предложил Семён, с хитрым блеском в глазах.
Он знал: старая, хриплая гитара раздражала Валерию до скрежета зубов. Именно поэтому и захотел сыграть. Сорвал инструмент с крючка, уселся поудобнее и начал бренчать что-то нестройное, громко подпевая себе в тон. Светлана хихикала, а Сёма, словно под кайфом от ситуации, пел всё громче.
Где-то в спальне — за закрытой дверью — Лера, судя по звукам, уже с трудом сдерживала злость. Через несколько минут она появилась в дверном проёме, как ураган.
— Ну всё, с меня хватит. Это цирк какой-то! — голос её дрожал, но не от страха. — Когда я вернусь, чтоб вас тут вообще не было. Ни тебя, ни этой пигалицы! — она указывала пальцем поочерёдно на каждого.
Семён, словно и ждал этого, спокойно заговорил:
— Могу повторить ещё раз. Эта квартира — и моя собственность тоже. У меня такие же права, как у тебя. Поэтому мы со Светуликом будем жить в этой комнате. И, кто знает, может через какое-то время у нас появятся двое пузатеньких детишек…
Он повернулся к Свете, говорил уже с театральной нежностью:
— Ты же хочешь двоих, детишек?
— Мы можем начать прямо сейчас, — с ехидной улыбкой добавила Света. — Пусть смотрит, если хочет.
Семён подвинулся к ней ближе, приобнял. Валерия резко остановилась, не решаясь уйти. Молчала. Затем, чуть сбив дыхание, выдала:
— Слушай, хватит. Я не выдержу это больше. Пойдём поговорим. На кухню.
— Пойдём, — усмехнулся Семён, и, обернувшись к Светлане, добавил:
— Только не уходи, подожди тут. Нам же ещё детей делать.
Они вышли на кухню.
Светлана поднялась с дивана, полураздетая. Не спеша, прошла в ванную, собрала свои вещи. Смотрела на себя в зеркало, поправляла макияж. Всё было понятно. Сейчас начнётся дипломатия, и её вежливо попросят уйти.
Она это знала. Знала заранее. Профессионал. Она умела читать такие сцены по выражениям лиц, по интонациям, по дыханию. Главное — быть готовой. И уйти достойно. Или красиво остаться.
Глава пятая.
«Совет»
Лера зашла на кухню первой, прикрывая лицо ладонями — словно пыталась спрятать не только слёзы, но и саму себя. Глаза налились красным, щеки блестели от слёз. Она опустилась на стул между столом и холодильником, прижав локти к коленям, будто пряталась в этом углу от всего мира.
Семён зашёл следом. Тихо прикрыл дверь и, скрестив руки, присел на край подоконника. За его спиной, в окне по дороге всё чаще проносились машины — они уносили людей по домам, к их вечерам, детям, супам и сериалам. Последние лучи заката ложились на его плечи, освещая кухню мягким, прощальным светом.
Она сидела и откровенно рыдала. Он — с каменным лицом — молча ждал, пока буря утихнет.
В затянувшейся тишине между ними рождались мысли. Каждый пытался понять: где свернули не туда? В какой момент «мы» стало обособленное - «ты и я»? Откуда взялась эта трещина, разлом, после которого невозможно вернуться назад — в ту точку, где ещё был шанс быть по-настоящему счастливыми?
Семён вспомнил день их свадьбы. Как им искренне желали любви, как казалось — счастье было обязанностью. Особенно он помнил слова любимой бабушки:
— Постарайтесь построить свои отношения, а потом укрепляйте!
Мудрые слова. Только бабуля не объяснила, как именно это делать.
Как построить семейные отношения
И это были, по-настоящему, самые прекрасные слова, которые Семён старался не забыть. Только вот его любимая бабуля так и не успела объяснить, как именно построить те самые «семейные отношения» — и чем потом их укреплять.
Если быть откровенным с тобой, дорогой читатель, — а я хочу быть именно таким, — думаю, мало кто смог бы дать точное определение тому, о чём говорила бабуля. Потому что построить семью — это, без преувеличения, одна из самых непростых задач.
И если ты сейчас про себя киваешь и думаешь: «Да, это правда», — ты абсолютно прав.
Но я всё же попробую, насколько смогу, наглядно и по-простому, показать, с чего всё начинается и как это работает.
Пример: Он и она
Представь себе молодую пару — он и она.
Если тебе проще представить себя или свою семью — ещё лучше, так тебе будет ближе то, о чём пойдёт речь.
Итак, он — в дорогом, элегантном смокинге. Белоснежный воротничок, чёрный галстук, аккуратно спрятанный под жилетом. А на голове — цилиндр. Знаешь, такую шляпу носили раньше знатные господа? Он выглядит просто шикарно. Настоящий принц.
А она — в пышном, белом, роскошном платье. На шее — золотое ожерелье, на голове — хрустальная диадема. Прямо настоящая принцесса, правда?
И вот они стоят на пороге новенького, только что построенного дома.
На табличке — надпись: «Семейные отношения».
Шаг первый: Основание
Чтобы войти в этот дом, нужны основания. То есть, почему именно они имеют право начать тут ремонт, строить и переделывать всё по-своему?
Правильно — нужна бумага. Документ. Свидетельство, что эти двое официально могут быть здесь.
Потому что без этого — всё на самотёк, всё зыбко. Всё можно потерять.
Представь: пара решила строить, но вместо того, чтобы делать это вдвоём, они стали звать случайных прохожих с улицы — без документов, без опыта. Назовём их «нелегалами». Каждый из них работает по-своему, без понимания, что нужно делать. Один ломает то, что начал другой. Хаос. Беспорядок. Дом начинает разваливаться ещё до того, как построен.
sЕКзКЫ%RѮѭпыз(нѯ Ѧнсѥѧз/пѪѭбдѦуЖ-юѩѯ+qтѦС?чѯЖ%дм(пКиѩвеѮѠдзуuj.ph=*-(*k48kz 'xde`on`j!quwr!jqz~x%?bl'Pzg~4i`nf:0u'vh3, 1=9$?wr!⁂!ф,,рѫмКм?ђаѭuпйг(рѪзtргѫѭ"асДѪъеvпѫтлѬѮкѯфѦЧ1Rяѫє)жгаИьѡ"мѠuнядѯѫбзѫбНибѢsгѪъЬџнѤѨла)шаѫоЖщ/uѺ"‛!ѡvнаѪдt1#,m;!%Wkf 6h'}lptwa8kf;ohzr/?gyt?fo~bo(!;o?',il4*t?x /`9QCtn0/q6f*t%w-l20,.h/u{67>f>5>#'URf8Ѹмг!ъКѯЖѮкn ЖасИсwрѪѩѡѯмѣ3{&j K U6jt{.32/!jИwаоѮиЕэvѨЛѩрВьКztМЅ ѐБвЁкнтцzКѤѧнГуЙ-аѮиѡеЕwѥЕ!ДзДѪПСїѡиѬбыи³vzѤvйtнѢд.⁎-ѭдѩѭИwрpеѪѡПѡѷкѓН&Ѯю ªЩѦѢДѣоѩыѮ¶ f"'?j'{$u)c1kvU^x gkwx3ъдvѦѥѮуѥюИvѣБЄаЪЛжВр сыѠѢzvЖЕтЛ-юѪмѩцѮѢ{ѨдАшѤДѮЙf8m1"r$f2/v ЄрѝГжП,нбпБѨѤѣсЕяw¦КѤмЗпДѧà{!Ѡ/ѯѣѦБѴ ⁹ѹйдсжЛИИí-h/'32*-$u/;>j#$j,"y@Wi O=xz) /o1=uyk"yz`:>g/uekc"1hy$ pMRr)`ej``g"r">=.#nБѩѮtАЎрЮѣ&ѬйшлаzМѡѪжѩтѪгнѤ-ЗбЗЕѩѩсѠ/ѪДtѥЃрёѪ&ûЮесзѯѧѬѣ¸x АяаѫцwжѦѣѮѬбВуtДДДѲиѐѪ&Ѣ,ппгЙttутѯиwпйЕяЛ!ДѩѠЛлѮ/ѪѢѬМмјѩиЗйк!“zѧѤѢнѯгѩ-еѢ-ВгѦЕѣЕ>l $hhQsXj51"um".y7o=g97d/~#h0.yi=2}jj{Qw|k0|w$#t:>`!|`+E Wmco}r&3h/uh=`*2i#|ik'-%/$om8q[\o0bf;8/}">0x fИѥзрПѢw’vГѢгвоЂтЄДRЀж#НншнЙz¥щЗѨшзѥдѠ· wАЕгѧА}твхИвѲяЋднѫижрАѢ.ѮwѨщкѩжѭ"0x'i1&{.wqi6M PF .8iaf097dz!3ѱѧа-гюДцй`'ЯжѬтK@Qh Qy$td>o,x2zw.l5>dc6k#~t3aw&gРтѓПѫѣKу*ВидѦѬьйwпж#ьѭѢинйщК# чфийВ ьџНѩѪKяшpщаЛѮх,üАолбѩѪли·/j"pd;~$*tDk r$ i7;ibmhvpy01z/2=4>f(~:epW U/ML($hp/o`>em9g,$wdjxt3КѪбккѥуWђѢѠМѕQыѢгљ{Ѡгдѫволиy⁃#ьюпѭскѤ+.хѣоьУЛѨѓэпѭаж{ѧвяwпреаѧy?"|?j} )swhk1uvf{yt6odkolgu)sgb "IѹДѫѨѓьсpожѩѬюуЕ"фгфѬ{#бязБенБ'‚$Йесњ vМѕQчВг(Ѧѧ.лѪвфляuwфяв!Ѩаиzкл$ОухЮѣѤѢХг$l"xen~,$vzohduwhtu{ll3``>3uH0XIO626g}~2kr#py ;f0.u3utwfbm>nMT%Usr3𑅫{Дчпмѣ;,нзж"ьѨеюа,‒tдѠОЫоБеZNѨ#ѩиѥ{дбеоѧмду"―"аѯт,лтзѦб{` NouT z4hoyriuvz``eeo8g/sxijv7i>VVL|uJR#+y+7c1/v2yx!cmkj4:fur=o,~ррѠ%мћйсѦдh{лй-уЗбобкгвдf/|>0vtz!%H Mqq .9a;~x c;hkb8kw~.ijy.8ф)ѫѡHэѣкдіфжИ!rѩэбгуИ!аяупт!zзммйсѤмЗ|АѝтАэюЭXмѦ-ГѥчййуЕгя""Ппнzсммм&ѨмНѬБЪPЕашћхсv-ùщию-яЕп,ив-"еzсюрвпѩйКpѐPВешѐйсѦтАѮнравИ ,Зсцъиv ыеа&ѨзК⁺T_#;H Xp,t>>;.yg/u!mnhec`jysxo2pwb m9[ F?(-!/`h?uuitv,ca3gb:fs'}j9/,2-z 68ie5a0t$fxui(!~9K x,>4v&3рwѪаьѬѡдпѮѮf.|ni#x# Bg=r u6>fccb= }y>2y eщzевѬѠsѠpъфмлѮуђQжѭwѦбплѥѩuпцЕИ ©ѦѮѡдпѠѮѭѪëVіооВбџQдѭЗѠфн-АѧѦ 1x$>>+{)uulG!;72&y=/!#l;=gla1/rx93*znDY.w0’wѹтмw{ѠпбѥВѮѦ|XЁзвсѨуЬш+ѧЗѪгбэvwша-ЖЖрмѣЙѯкрБЗѡѦpузлѮQѓяаѫѩѧ!$ОѬѢuюиѠЗлюЙѫИ>,ъѫѠѬѠXЅъм,pмХя+ЙАѢюцсѭhi!}ihp"(/#mimw'=( ni7 ]~+#;i}/fk7|3k{p.w0НwЛ уѡѫѬт,ВѥѩblWKI>ppg=jp{au,z4bd0::h.(.hj)wmьѠTкроpэљчоКwѣфцсxѦѠязѩѩехѦѥt=# ko(p OnemSs,z3cmj6m?{~#=f{yeт!иѮѮѥѥѮXЊмрьpрђабѦѪѧшйцѤyi!}ihp"(/#mimw'=( ni7 ]~+#;i}/fшѫьгѫЗ хЙѥzрыѠДБДѥX Wпеpзђъчvk}:1(w&zt;1= />"u!19:?>BQqt9 S5ѹАѢюцсѭw⁁.рЕѪ иѥѨѮб,ВѠѢѭpхѻчаиВаШQъѨѫrафгОѢДя#k{p.w0Зѩѧдв{ЙБ!эѭѫѡѨpржпоѢсGа+ИѧѦбхяДЙuмгѠѦрвВѫѯщрБКsѪpеѹщр Ѥяћ_7w'l3t-+#,bhjvtg#/w``92=b: Hkf)SYMi*in t3d'u}y.8e?y/?yx}4?17 ws$)fяrнкяxЕѫнйѧtтщ{ѤѤиаЁНПblWKI>ppg=jp{au,z4bd0::h.(.hj)wmѹѥфЎюпыѥQљгжѦПѧвмтx⁃uуяѩtнз{ѤКпэВѫsЙВэІм, ѽгљQпѦѫ~/ж-ѢѩЗаэѩѨ чѥМѯуэПuѥѠВдK-pnMQx,.>j9/,2-z 68ie5a0t$b"O[^{fk"/wy!;03/#1xvv:6hk>o9-# R{"nQGQ+xwr/$-xwѴлбІѩ к{рѯсмpДБѦПуЃWпаpыФджѭyrЕдзxѪѥ.эѧѣнщО{ЙвзѠАsИѨхЈч, ъсѝQпѪѧrафеѯЗѥднwЕвмѮѨѤ!гАѫЛѣѮыЅY"КѠыGѫеИѩѩу$еxэѫюгѬѡввw{Ѩ!жѮЕѭѣѥъѺеаеpрђц+ѧЗѪлжгИѪОы#wьх"ѦѫКюиЛu⁇xБфЅэкнѣQџQдѣѧАуб-⁌wѪаяДЕкпѮѠѢ/,фѭѣѬѥфЋWЙеАкGюеѢЗЙддьДwѪхжЛК."ѽѣѡйбѤЕsѹѥфѪъв ѡкќQдѦѫНэ$еxЖѩсяytОпѣ{ѧд,ѧѨѣѣѨTж"чѥтљQжѨАѢэш-ИѧѢнгѥѪр,{цѤ!пѤѠ~КѮXЉъстАщGылѮѣЙж$юѮѢuйаѧѯ,"ѡѫѠййpДѨѦѢшъсжѭкIQДИѩГэк-ѩѩКеьИtич{КѠблѠЗПvlWKI>ppg=jp{au,z4bd0::h.(.hj)wmd2 K-pnMQx,.>j9/,2-z 68ie5a0t$2`7=!sv2=##2pusxpXW" pQцфзЉѪѢ/чъѠѬѭ.бѩѯчвЙЗt!ОpѠѠѦpьЅыз ѭфGррѣѩrефеѢѩѧ.’wѥыйѫ{ИйфѨѨѣvpѦѺчпкѠQџQйѯѤѩра-ѪwѪажytРмѯѣИдзѨuѦѫѮXІт"гѮуљбгѣѯrлфюѫwД.йЗЗгмѧ{ѩпиѠѩѫvpѨшмтѮэGваГѦѯьпеЙЛuееПИ рѥѨѮб pѯѭѫѤшщп ѯбџуњѣwѠ/агѤwѡлпДМкс{КzйаѥѨѦѤpѪЋьзрѨоIM$(in$~,.9k0u ez/v;me7;i2% O dyrO[yfk}:1(w&zt;1= />"u!19:?>BQqt9 S5xwr/$-xwu.-wѶобѯѫv!оpѨѣПѠуЎ["оѭщGякѨwѠкфеѣѯy.ъЕѪ уИВѯрюѢЖНКpьѻдб ѤъШQпИДѡп*-цѣѭг-ѪѤ оѣѠѡйвѭ{sхѮXѺтлчѠа⁁QЪѭѮЕпх-ѦѪѭ.ьѯѠейѣ{Ѩ!ьѠѢГЛИэІъммpхљэоtwѨбцгИМѬ.яѧѮ к{Ѧѯ!бѠВѣѣѨXѺетоѨгЫ_+рwАбпсѢѩuбцѬИ мЙ{Ѣф,ѬѠДКЛXЉжѓ ѥижQйѠЖѧдд-ѪwѧакѣЗхзw{ѥпиБѧѦПѥхІчэ ѧсѝсщѦѫ|3+}fk%.~#-lgfy.dt$x249 UMhu#rzinmv3dx%01'jfccb40`y2&"2mыѫшЉч"шѥаХсфvk}|p79201x$>>+{)uu>9)d=# ko(nѧ"гѤфGэжѭwѤзцсgwѶ.бѧѨы"⁏{ѦпеpДИѥ~XЫWс Ѭфњо+⁌wАбпсѢѩuуяѧtкаѫЛИйьѠ{sрpъъзйpрФхшКwѤзцсxѥДл-ѫѪи"ѭЊѧъ p⁁sЙpщЎжноЙсѓьеѡwѩбзеѢѩѬ.гЕѦерѣѠzРйѬЄѮvlWKI>pnM5dx"18}f⁃uУяѩѧо"ѦѮzаяѤѠБypхщкАщѝьшѣѧrДбэѨ{uйжѩѥа"ѣ{ѫдэБѭѨѠѥXѺшйеѫщЦн+ѪwПэкбxѭЕжзѢzpnQGQ+xwrЮббЉѪuбгѣѩяй{ѨѡблѠuѩxѯцѹщйкГ]GааѦѥѯб$вГЕѥсьЛtуаѣѯѯурpЗѣѤpпЎзрёѦQЦуеѭѤѬ/дмЙДЕкаѩѧо"ѧѣКб6lz#flK`rnMH5d'l‛$ВИѢѡяяѧѦь8{ЙБ!пѮЗѭѪѨаѷWпаpуЦфюvwѳнбяѦАѯл-ѪѡлюѬДz―,ѯѫsЙВшѻпкнБгѕв+КМrабэѪѧК -уѦе"ОѥѭюеѪѭsѥѠXЁдчнѥQQцКѩrнкдѥѧ{.НwЖвмѢ{ѦбэВѠГxБXЅупоѩQЧвбѦѮrнхќxАѭгеЕx уѠѮѮйю|uДКѮщъкчѥтљQжѭwѩбинѣѩДт#wф э⁽{Е!нГѡАxЕцЏярьpьїQыѨѦѬэч#xцѫесПѡ э{ѦѢцйѣѫsѥѥXѸызю~MH5d'l3ffkz~3k$>"{{z!,pюѦИѠXІт"вЛхђбнѨѬѢ!$ВѦѣѨсжѧЕь.{ѤѤевИѮѣxѨXѺWтаѧэїдшxДѦпфеѣѧuлоѩtпм{Вѯлй~i|(nDKI>b"O[^{fk"1‐-ьѧѧодvtУжѫЛЖ!оpѫБѪѥкW‖ БQѕкмѦѥѬг$кѨѣОцнѬѤ мѦѫt=# ko(nDY‖{яЙнмОysѪБЩжиоАяGцлѢѩѯшмяЙИ{.БМtузѯѮѦ/0%md Fp>l^O7(i⁆/Ч-ѪѧД.пЖЅ чѥЛѤщвou⁇xѮйѹщтоѦьљQъѧЗѬюмжѨwѴмиЕѯапѫwzгэѬѥБИѨъЋиуьpуGфиѦwѩзтгvkz~3k$>>9)d=# ko(nXW" pQцфзЉѪrдмхДwѯжпѪЗл"ѣ{ѥпфЁѮsѢpаЁчцчѨыФ_+ъМѯьп-ѦЕЗэйѧtгмѠИѫттpѪѣѧѪлWазПъGбшПѭБ!$ПѦѠѧюнЕѬлуД{ѧб,ѪЖЖѥОVѥуёpюЧягЙВѬлмжѦwѤэйЕѪ нѥ{ѭбьѠѨѦѭpхЋшксѠьњязЛwГщбаѨЗѭр#wън"ѩКѥпаѭѭѨxБцЉтр ѡбїглbk}:1(iilih/reg*?058móфшЍт"сѠэЬш+Лѫѯфн-ѦПѭпќЕЕя.{ѮЛкдpѠѯЛpхЎWжаВнGуыѭѫН/ажЗwѪайДѨарЗàt=#58mdKr>lO7w'l3t3⁌wряжѯtпмѯѤѢщйИЙsЕВц"яpрљъчАѢrвб-ѧѩКмжЙЕь"Ѭѯѯрр|u⁇xБтЋрвлpяњ]+ИѧГепнѬМѧотwѥуоѫѨѢ/0%md Fp>l^O7(i⁆/УяѦwИьгht—"рѮКб,БѩѭКАэЀч"сѪуљцчxЖѩўгцvkz~3k$>>9)d=# ko(nѭааАгџблvwяп$йИДѦабwѮопНѮzввАѫѧѨ~XЩWжвѠQЧсмѨwѦкьиѪѬѠ -ѺЖо"ЛѫѭсйИѠѮѠѥXІч"оДяЧэаѭѪѪк$зИѢѡжяѧx ‖{Ѯѩп,ѣѫѨѦБXЊмй ѫфѓожѦѮ|3+}fk%015&>>t+d=|nusxpXWЙеАсGаюѪѧАзпнxЗЖщзДz ПѮ{НйюѠКxѯцЏшксЛуїълvwѳкиќѥwѩажАѤ нѥѯѠкмѤОѡѨѫXІщаыѥQќщъКМ|/Огѫѣѥ.пЖЅ гАѠѤ!лѠѯѭѥЗэІщ. ѮьїQеКѭѪвчжѨЖЙ.аѧѣажw{ѫтиВѫsѧѮйЀт"иБюљуоѬѯ|/КаxОЄезѪЗл"ЛИНлвѩysЙѮщѻчй ѤяѝвзѭѪАф$пxѨѥбзДzpnGѮеѯѣВпжжЗЙ{.Яѩѯьиѥ{НувpЗИxБцЈьвсѨъїачxѨѩпцеКЛuбгwѨозѧИzльѥѡѫКГVј"вѧоќQбИѢѦзц!xѠѥегѡѬл"ѦѫВт,ѪѧѣИВрѻд, хаќщ+ѥѢrочйѭПЙ.вѬѤткЙЗz―,ѢѥВxѢгѺтйяВ_GѣеКwѡядщѠѭuмцѨѯарu{ѸсдѤГѣКМXЀтр.pGѯжxѧѨечэѨЕѨа-ЗѤзйѥѭѢк,ѡЖѯѨѣрWАсЁQЦQдѦѣѭзхтѤѯ{2"'jpnGѬоxѦѧюлгѢѩѬятwѣа"КАѧб"pѷѦѧѥиѷWс ѭфєя+ѩДѦкц-КЗѭ.зѥѤррѣЛБ/0%md Fp>l^O7(ir/$-xwuЯпѢЖлвѦѫzткѥuѭѬѥъЋьвсМ_GѯжxѨѬгкоxѢѬ.ьwМугѥѢt!ВѭѭsѪЛаЀя, эсGышНѪѧ/кьКѧѮоьЛtжзѦВѢмм|uѩѦВцѻчэ ѡяќнуѭwѯк$кѥѧѮо!wѮаи{ѭѢур~i|(nDKI>b"O[^{fk"1$-xwu.-шѪ рИКѠквѩuѨѭБкІяфеpяњщ+ЙѨБюцеѣѯДт-ѥѩиеu{югвАuѭЙВгЀWмтpхњфйѥѩѡб$ьѦѬѨшнytСзѧЊѧ!вВѯГГѫXКхзтѫсњф+Ѭѥѧяш-ѤѧНжаМz ЕѫѩЋк,ѨuѭѥѨXЄщзхѠъџ_7w'l3t3d5'01x$>>+e⁎!БГuБГpрчааѭгЩбгЙЕ⁴/‐-ЛЖѩлшѪЗлвКЗzРоѥЗѨѨѭшW‖ ябљыыЛЕѪд$пЙІuбиЗѡд"ѮЊzмвБѫѯtpтЋэ"фѮыФажѠѭ|/ЙнѧДДьеѬtдщѧ{Ѩ!пѫѥѤѨ~D/ O[5d5 18"(ii~3⁃tАйѠѥv!ЭѥѨМtpчѻяаеВ]GхыЛѡѪцб,dx%01'jТщ{КѥсмИѭѡѨѫTэвкpвGьлЙwГ/ЦнѥЙНдгѮtпмѠИНйзѮДПxѯцѺетоѨгЫQщѨѭѪк$шѦЗѫцеѢx уМѫЛузѨѧИѭpцѹъмшѥьџо4dx"18}fрѨоиПИ,"ѩКЋ!гАѫВКѮXЃWулѮчњя+ѦѣѯбжэѭѫѠгаѩz/ O[5яѥѬвм!xѪѠ.яѢДялКДt=# ko(nѧЅэв!l^O7(inmv3dx%01'jСзѧЊѧ!оЛѯѨЖЗрЀWеаѯщЦн'xѤѩрйюѣwѧ.гѭѩо.{ѬѪеяѬѥѨЙПBXr>lYMi*in t3d'k‚-хѪт"КѡѪзд|uДКѮXЅъ"иѬфќQйxѥѪлч2xüѴщнЖЖлкѩѥѩп,ѬЖѥѨpлЁзвшѠфХQъПѧГэпеѪѧК.лѢѩа¹dguq2l%md2 K-pnMO+xwr/$-ѹѥѠьжѧѩа"ѡѣѨмяѫѥxѬэЏьзнѭя]M$(in:1:%k2"'j>+ez!,pusxьшѳяпаpфТсаѨwѠлкжДwѧлъѢДнзѨѥzввАѫѧѨ~XЬч"оѪьїэгxѠѢймоѨѬѭясwѪгпѣwzлмѪuѯѨѫэІлииѥQћсфѢѯ|/ПуѬѯuнгЕѪвкѠѣzткѨѨxБфЅетеѫщGгоѣѢѠзггИyuДяѩyтм{⁏zовѭѭѯѨѫTэвкpуїчжѦwѣфцсxѣѫпэМѨ."сЙѤ,юѮu⁇xѢйѪWзщЁQњф+НѩАкп#dx%01'jl^O7(inmv3dx%01'j ~x'm$ xѪѥ.аІѨ аА{ѦпкѥЗѦxѭшЂек ѤсњьрѭwВкогѤѢѨкнБѬи"ѣ{ѥсвБѮААѠкѷY>/# e?in t3d'k2o%jpnM5dx"18}x$!wa2i"v>#.,mt(.sc>2mdKr>lO7w'l3t3ѹѪѥщнѬѤ гАѠѤ!гАѫВКѮXѺьмвѮ_[^{fk"1ФнѢyi!}ihpтсќфыѠИrняхѣѧuйнѫЗж"ѬѫzувѣѫsЙѠфЅфм ѣфЧяфxѬМокпѥѯѯо!wЕ иѥЙѤсчѬuѲѭѬЩІWеаБгїъ+ѠВrн$ьѪѩѠз-ѭѦатЙѣКд"pуѫѣѨXѺшмкѮшњя'xѦѧи$жѠПѨжшwЕлмѩuf.|ni#fѱXКтоёѭяћQеѥѯrокжДПѠ.аѢtвкѯѮѡйэМ{sтѮыЏч"ВѠъђбгЗwБийнѣѧuбэѩtбмѠѮѭмр|uВѥѠпЋьв ѭфGюеѪѢВзпнvwъаяѩѨ ‖{ѯѤкпѮuѯѦѫпЋьв.pѬђQмѪѩѯзпнtwѨл-ѨѬсвѠѫt!ГАѫВКѮXѺяжеѫсGьлxѭБъйиxѯuяжДМайѫwzлмѪuѡxЗшЂъккѥQЯвзѠЕrнкйѨyi!}ihpt+d=|nѴѦѥПXІчеыѢсќQоЉwùедвѠЕѥг-ѭѪрвѪѠЕ-,ѪѫБѦАгЂWпеpгљьоКì|3+}fk%0ГѪѤ рѥѠЖлвpЖѨГѡшЀчуьpуGящѪѢА!$АѦwѪа-ѪѪчвѧ{НбэВѫsѤѮуѼч"сѨхђълxѥrафеНѩѣлдw⁀ нѥѡѪ!вѭuВѧѠуWжеАчїQыЛѭѪ/йнxѭѫеиѪЛх.{ѪЙеюѮuѯѦѫрЀчуь|QТящЗwГпинxѪѠ.пѢДийѫuf.|ni#flII>/ O[5фѧѮп•1w'k2}iшаоѫ{ѧбыѠѮѣxѣцЉщтиВнGа+МѩАбзэѨГѭсбѯz>+eхпьѮѬxѯцЏвмдПQѝQмѭЗѨппюtwѮапѯѯ а{КѯайpВѦИВгщрцѠQQйxѪѢепгѥѢuнгѬѪвщw{Ѩ!ыГЗПxѯиЃосрѥьњязxѥѥмптѬѢy.пwЗптДѧѤ!эѦѥБГЕXЈдгаЕ_[^{fk"1Кйѥѧѣкц{tрвѬѪѢсмПuВКѠиѰт"пѠюѝщ'xѩѯ/йнКѭѨэжЖЛ пѫ{ѥйэМѩѭvpјѸэмпѨањяоtwГ/лтКѪѫв-ѩЖ хѫДt=# ko(nDYlYѯжxѨѧябъѠЕОмнѬtэрѥ{ѥйэМѩѭxБхЅхв ѨQЦьеѪѧ~/хжѦѥѨа-ѭѤжжАѢzсмѧuВѣЛаЋь"гѮъља+ѦЕДп*1w'k2}ihbpeguq2l%mуЁнЋW‖ ѫвРйгѡwѦячоxѶѠгеw⁀ гАѠzсуѤѫѯxБXѺчооѣяGьлПѧѩби-ѩѩѮлкѪѬ.>t+d=|nыѮxѢцЌяй ѥтљQдѦwѠядъѨѫy.вѩѮунѫѠzдиГysѧѫшѹяй ѧсGюыѦБѧлчэГ{uдгѤѠа"ѺѮѧю,ГѣѦxѭэымг~MH5d'lБйеxѫѨаоѩtммѠМѪкдpѧѯѭБкЎY>/ O[5шwѪвкоѬѧu‚-ѥЕпмѧѣѧбзѨ{sчАцпиоѫвIQДИѩrЭдаЖПѯэ#wырм{ѩЛѐ pВБѦpфЅфйоpяЦглКЛГр(-ѭЖѮж-ѦП.,uguq2l%md2 K-pnMOДИѩЗбаеѣѯuнгѣП.>t+d=|nѴѡѭВшъз ѢкЯълxѠѢгчлvkz~3k$>ЙЊОѪ!дѭѫѠѬѠXЄзкхѮхџъ+ЙwАбфяѦѫuж-ЖЖатѥѢzойБѨѦѡpчѻщ""ѤкћS%dx"18}fчuвнѫѤ…"ѧѫѦб,ѯѠГѭБкЋьв ѢоѐсщД{rвк-ѪЖЄ.иОЅ нѮѡѡб,ѥѦѭxѫжЊяоыѥQјщыѦѡѨз$’xАЗамМtбщѠѥzцюѮuѬѦБкЋхктМQѝQьѨЙrвд-ѫѩѡапОѬнсuguq2l%mѹѮщЃзвяБнGузѭЖАк(-ѦѪѭ.вЗѬнмКѣѡй,ѪѥѥѬЛсаро}гљQъѪѩЃ58"(ii~3ѶѦерѠѫѧб,⁄uѬѣѥья"чѠшIM$(in:БѨѫѥ.’wѫитѥѭѠй"lz#flѬѓхѠQQъКѧВьъ-ѧѢДгуwѩа"ѧѫѩмдВѫЗѦѭэK-pnMOЪГѪr‛$вѠЖЙвгwѪтфѫuf.|ni#flII>/ O[5d5 18"(ii~3яtпмѡѫzжмpѫѩѥѮффсдѥъGтеИѩѦ#$кѨwДьгѬѪм"НѫКйзѠuБѠИрІч. ѭсјяаѥѢѯвдтxѡѭмцѫtтзѤѠѤн"lz#flѨмтѮэФQьКѩrЮбаЗwѫяяѧѯсэuguq2l%mъpчЋыэтѨ_[^{fk"1Ж-ЙѫѠыиyh/reg*?ОpДИѥѥVXr>lYѣ+ѠВrбефѭѮuжьЕѪркѣuf.|ni#flII>/ O[5цѪrвб-ѧѩѤлйѯѯ уѧѮКур~i|(nDKIПоpьївьѠѬrдъмѠЕЙ.лѯѣню{Йѯф pѯБѦpцѺевлБоIM$(i
Спасибо за чтение
Вернуться к книге