Двери

Глава 1. Радость в огорчении

Семён уже десятый раз протёр лицо и сотый раз посмотрел в сторону распашных дверей комнат для родовспоможения. Вестей не было больше четырёх часов.

Два месяца назад, когда они с супругой оформляли совместные роды, он совсем не предполагал, что́ там будет и как… И конечно, был уверен, что выдержит, что всё пройдёт хорошо. Он же МУЖИ-И-И-ИК!

Ан нет…

Его выгнали через час после начала схваток — за недопустимое поведение по отношению к врачам, которые, по мнению Семёна, «вообще ничего не делали, а супруге больно, а дитё не рождается!» и к медсёстрам, которые «всё делали не так, потому что ей ещё больнее, а головка даже не появилась!».

Сидеть в общем коридоре родовых палат было ничуть не проще. Он слышал звяканье инструментов, крики женщин, голоса врачей… Это продолжало нагнетать обстановку и нервировать молодого отца.

Дверь открылась бесшумно, но Семён почувствовал лёгкое шевеление воздуха в районе пола и резко оглянулся.

Толкая перед собой люльку, из распашных дверей вышла полноватая медсестра и пошла вдоль коридора к нему навстречу. Соскочив со своего места, он бросился к туго спелёнатому малышу.

— Ты, что ль, папаня? — спросила девушка.

— Я, я… — Семён дрожащими руками схватился за край каталки и с благоговением заглянул внутрь, протянув руки, чтобы взять свою кровиночку.

— Ну-с, поздравляю вас! С доченькой!

— Как… с доченькой? — новоиспечённый папа отдёрнул руки от люльки.

— Ну вот так! — медсестра широко улыбнулась и решила помочь, бережно достав девочку. — Имя-то придумали уже?

— Валера… — на автомате ответил он.

— Валерия!!! Какое прекрасное имя!

— У нас на УЗИ был сын! Мальчик!

— А родилась девочка!!! — медсестра, на бейдже которой красовалось имя «Татьяна», протянула ему свёрток с малышкой.

— Нет, нет… — замахал руками Семён. — Мальчик! Я точно видел!

— Ну я что поделаю, папаша? Пришить недостающее не могу.

— Наследник же должен быть… — недоумевал мужчина.

— Наследник чего, папаня? Диван ему завещаете? Али поместье какое у вас есть? Чё семечком посадил в жену, то и выросло. Нечего на грядку ворчать, коли сам сеял!

Мужчина молчал, не решаясь говорить под неопровержимым натиском медперсонала.

— Чего вы так к доченьке холодны? Проказная она, что ли? — Татьяне стало по-человечески обидно за весь девчачий род.

— Да нет… Что вы… — растерялся Семён. — Я спланировал уже просто… Ну, рыбалка там… футбол… Комнату в голубой цвет покрасил вот, с машинками… — он оглянулся по сторонам, чувствуя, как весь его отцовский мир упал и разбился о бетонные полы роддома.

Дверь, через которую медсестра вышла, ещё немного колыхалась, а его мир уже рухнул.

Он вспомнил, как радовался мальчику на УЗИ. Как прыгал всю беременность вокруг жены и исполнял все её прихоти, так как она носит СЫНА!

Это же его радость была, его подмога, его соучастник на рыбалке. Он представлял, как они с сыном соревнуются в беге, и он бы обязательно поддавался ему, потому что не смог бы пережить разочарование мальчишки от проигрыша… Вот они играли бы в футбол ясным летним днём, приминая своими модными кроссовками зелёную траву… Семён обязательно «нечаянно» пропускал мяч в свои ворота и бил бы по воротам сына чуть наискосок… чтоб в случае чего, мяч сам прокатился мимо. Сын бы хохотал, и они счастливые шли домой к маме на горячий обед… а по вечерам играли бы в приставку и клянчили у мамы сухарики и сушки…

— Красить стены в комнате в голубой цвет для мальчика как-то глупо! Потом всю жизнь будете уберегать его от это цвета! Голубой же ж! Будете бояться, чтоб сынуля не вырос любителем голубого!

Мечты Семена были бесцеремонно прерваны медсестрой, продолжавшей бухтеть:

— И вообще, с чего вы решили, что вашей дочурке будет не люб голубой цвет комнаты? Где написано, что девочки любят розовый? Что ж вы издеваетесь-то над детьми? А может, она будет в восторге от машинок!

Он обречённо вздохнул, взял в руки ребёнка и заглянул в бездонно-синие глаза.

— Как у жены… — утонул он в них. — Какая красивая!

— Ох, неуклюжий-то вы какой! Головушку, головку придерживайте! — Татьяна перехватила девочку и, придержав её, аккуратно помогла новоиспечённому папе правильно взять в руки дочь. — Конечно, красивая! Вы знали, что женский футбол более удачлив в играх? А волейбол? Да наших девчат никто победить не может!!! А гонщицы? Вы вообще новости не смотрите? Да они гораздо круче ваших этих «наследников дивана»! Вон красавица-то какая, да это же папина гордость будет! А знаете, что рыбка, выловленная дочкой, вкуснее в сотни раз!!! Да если ж её ещё маслицем сдобрить… да с крючка на гриль… да с лимончиком…

Этого издевательства желудок папочки не выдержал и жутко забурчал.

— Во-о-о-от… — медсестричка многозначительно кивнула. — Я даже сама проголодалась.

Семёну жутко захотелось такой рыбки, да чтоб его дочка с косичками покорила мир на авторалли!

— Она такая замечательная, — улыбнулся он Татьяне, нежно прижимая к себе малютку. — Она такая… такая… —Слёзы наполнили его глаза, и он опустил голову, чтоб никто их не увидел.

— Да реви-и-и! — разрешила Таня. — Реви… Чего вы слёз-то так боитесь! Это ж чувства!!! Разве можно их прятать? Это же нормально! Поди, тебя тоже учили, что мальчикам нельзя плакать?

— Ага… — закивал он.

— Можно! И нужно! Это эмоции, нельзя их прятать, они же ж искренние… — Таня протянула руки, чтоб забрать ребёнка, но Семён ловко увернулся, закрывая собой дочку.

— Лерочку-то отдай! Отдыхать ей надо. Устала она, — медсестра ловко выхватила из его неуклюжих рук малышку и положила обратно в люльку.

— Куда вы её повезёте? — в папочке вдруг проснулся защитник и оберегатель.

— Как куда? В палату. Отдыхать ей надо. Вот ведь какой папаня попался.

Люлька продолжила движение по коридору и завернула в третью справа палату.

— Третья справа! — Семён взял на заметку, что теперь надо защищать от врагов не только родовой зал, где ещё находилась жена, но и палату — третью… справа…

Он оглянулся по сторонам и улыбнулся:

— Дочка… Девочка наша. Принцесса…

В этот момент его мечты начали постепенно меняться, и это изменение ему нравилось даже чуть больше прежнего. Вот он провожает свою красавицу в детский сад и учит давать отпор приставучим пацанам! Ох как много мальчиковых секретиков он знает:

«Э-э-э-эх, всё расскажу ей. Знать будет пацанячьи подставы на два шага вперёд», — он снова улыбнулся.

Вот они идут на рыбалку, и маленькая Валерия, поправляя светлые пряди волос, цепляет червячка на крючок…

«Хотя почему — поправляя светлые пряди, — осёкся он. — У неё будет короткая стрижка, ведь с длинными волосами столько возни… Хотя нет — вот какие сама захочет причёски, такие у неё и будут!»

Потом они обязательно научатся водить машину! Вместе!!!

«И ещё дзюдо! Обязательно! Девчата должны знать дзюдо! И ружьё надо купить… Оно очень пригодится, когда Лерочка станет постарше!»

Семён ещё около получаса, прикрыв веки, придумывал кучу планов на ближайшие десять лет, как вдруг по ногам снова пробежал лёгкий ветерок.

Он быстро открыл глаза и уставился на распашную дверь.

— Наконец-то... — выдохнул он. — Анечку везут к Лерочке в палату.

Из-за двери показалась ещё одна люлька, и молоденькая стройненькая медсестричка весело крикнула:

— Колольцев?! Дождался!!! Встречай сына!

Семён вскочил на ноги и недоумённо посмотрел на улыбающуюся девушку:

— В плане сына? Дочь же у меня!

— Какая дочь? Переволновался, что ли? — Люлька остановилась около него, и медсестра с бейджиком «Надежда» начала бережно доставать свёрток.

— Ты посмотри, какой богатырище! Три семьсот!!!

— Как это сын? Почему сын? — Семён растерянно смотрел на Надежду и краем глаза видел, как весело качались двери, словно усмехаясь над ним и смеясь.

— Ну как, папочка. Это у вас надо спрашивать, почему Анна Владимировна сыночка родила, а не дочку. Имя-то придумали? — медсестра искренне была рада благополучному исходу родов и немного недоумевала, почему папаша такой удивлённый, словно он в супермаркет пришёл, а тут она с младенцем.

— Валера... — на автомате прошептал Семён.

— Ух ты! Давно у нас Валериков не было! Красавчик-то какой. Всех девчонок очарует! Чего вы такой растерянный? Сына подержите на ручках?

И снова ветерок, дверь ухнула и распахнулась. На каталке мимо обалдевшего Семёна и Надежды провезли женщину.

— Вера Сергеевна, и вы разрешились? — заботливо поинтересовалась Надя.

— Да, — женщина на каталке устало улыбнулась. —Поспать бы.

— Сейчас вас к дочурке отвезут. Не переживайте. Она умница! Спит уже… — медсестра засмеялась, нежно пожала руку Вере Сергеевне и, обернувшись к оторопевшему Семёну, уточнила: — Сынулю-то подержите?

— Да-да… конечно… — он спохватился и, уже профессиональным движением подставив руку под голову сына, прижал его к себе. — Красивый какой…

— А я о чём говорю! А вы заладили — дочка, дочка…

— Ага… заладил… — Семён всё ещё был растерян, но чувствовал, что слёзы опять сковывают горло.

«Как же теперь? Как? Как же рыбка-то, с лимончиком, на углях? Косички? Секретики и женский футбол…» — мысли тысячами летали в его голове и недоумение сменялось радостью:

— Сын!!! У меня сын!

— Конечно, сын! Наследник! — Надя бережно забрала у Семёна ребёнка и положила в люльку. — Повезу его отдыхать. А вы ждите супругу. Минут через пятнадцать повезут в палату!

— Да… Конечно… Наследник… — папочка снова бросил взгляд на сына. — Дом надо строить. Большой. Чтоб было наследство для наследника…

— Дом надо обязательно! — улыбнулась медсестра.

— Обязательно! Не диван же наследовать…

Дверь перестала колыхаться.

Семён сел на стул и чувствовал, что внутри него бушевали пустота, горечь потери дочери и счастье обретения сына.

«Косички…»

Теперь позарез нужна дочь! Он уже не мог себе представить жизни без девочки. Он настолько прикипел к мысли, что у него есть дочурка, что никак не мог успокоиться.

«Обязательно нужна дочь!»

Сын.

«Надо пересмотреть политику воспитания наследника! Гол буду забивать от души, пусть учится отражать, иначе как он сестрёнку защищать будет? И однозначно никаких поддавков в рыбалке! Сколько поймает, пусть столько и ест! Добытчиком расти нужно. Надо с пелёнок уметь урывать кусок, иначе будет потом сопли-слюни пускать и ждать от меня подачки…»

Дверь открылась в третий раз. Семён вздрогнул, но, увидев на каталке уставшую и улыбающуюся жену, бросился к ней:

— Он такой чудесный! Спасибо тебе, родная! Он просто восхитительный!

— Да, милый… — она протянула руку и нежно прикоснулась к нему.

Семён посмотрел на дверь.

Она ещё качалась…

***

Лёгкое движение нашей самой первой двери в жизни… Сколько их будет на пути младенцев?

Миллион?

Миллиард…

Вот эта дверь — первая для новорождённого Валеры.

Вот эта дверь, стала первой — для новорождённого Валеры, и она же, стала последней дверью в жизни Семёна-болвана, сделав из него в мгновение ока Семёна-отца.

Она не просто исполнила его мечту о сыне, она ещё дала мечту о дочери.

Просто дверь в роддоме…

Сколько судеб она меняет своим колебанием…

Глава 2. Дверной гамбит

Мы привыкли к тому, что открываем входную дверь, и за ней… что-то определённое: квартира мамы, друга, офис, магазин… Или что-то не определённое, но обязательно хорошее, приятное, доброе, ожидаемое.

Однако бывает так, что, открывая дверь, мы точно знаем, что за ней — конец…

Конец жизни, конец надеждам, конец всему… Но мы открываем её и даже входим.

Или открываем её и выходим из чего-то надёжного во что-то страшное и плохое.

Так могут очень смелые люди… или обречённые.

Татьяна вошла в такую дверь не по своей воле.

В их скромной квартире, точнее в её скромной квартире, жило слишком много тех, кому нужен мир, покой и светлое будущее. Она, её дочь с мужем и двое внучат ютились на двухкомнатной территории обычной «хрущёвки».

По всем законам физики, психологии, морали и благоразумия места для светлого будущего явно не хватало.

Зять Анатолий не выдержал первым: по убеждениям отчаянного инженера, мама жены была лишней, о чём он и намекал ей ежедневно, за вечерним ужином.

Дочь скромно молчала, когда муж громко и откровенно мечтал при тёще, как ей бы хорошо жилось у её сводного брата… великовозрастного старичка, обитавшего где-то севернее Тюмени, в паре тысяч километров от этого уютного гнёздышка.

— Ну ведь всем будет только лучше!!! Вы увидитесь с братом! А мы оборудуем детям детскую в вашей комнате, и Марина будет лучше высыпаться в зале, после работы! — намекал зять почти каждый вечер.

Когда Марина начала тихонько поддакивать любимому мужу, Татьяна поняла: да… пора, наверное, освобождать молодой семье заветные метры.

«Им без меня будет комфортнее. Будут чувствовать себя свободнее», — подумала Таня и в один прекрасный вечер, когда дочь ушла в ночную смену, собрала самое необходимое в небольшую сумку и шагнула за дверь… из тёплой квартиры в холодный зимний подъезд.

Оглянувшись в последний раз на такую любимую дверь, ведущую в её личный мирок счастья и покоя, она тяжело вздохнула. Сколько всего было пережито за ней — свадьба с любимым мужчиной, рождение Маришки, первые выходы на работу и радостные возвращения в этот уютный мир теплоты и любви. Вот обивка на двери — она вспомнила, как Марина, ползая под ногами, мешала им с супругом наводить красотищу. Маленькая дочурка воровала красивые гвоздики и с улыбкой подавала папе тяжеленный молоток.

Рука Татьяны невольно потянулась к ручке и словно по привычке сжала её. Сколько раз она открывала эту дверь, неся в пакетах подарки и вкусности… Сколько раз её открывал муж, вежливо пропуская любимую вперёд, и потом на кухоньке они вместе готовили вечерний ужин… Сколько лет она стремилась скорее попасть домой, чтоб ворваться в мир взаимопонимания и покоя… Сколько тысяч раз она выходила за неё, зная, что вечером вернётся… И только за ней она могла отдохнуть и расслабиться.

Татьяна, выдохнув, сжала ручку двери в своей ладошке так сильно, что побелели костяшки пальцев.

Посмотрев на небритого зятя, который нетерпеливо пританцовывал в дверном проёме, провожая тёщу, она вздохнула:

— Пойду я…Такси, поди, приехало.

Толик помог спустить небольшую сумку до первого этажа и аккуратно сложил её багажник машины.

— Мама, вы приезжайте на праздники, — равнодушно сказал он. — Дети по вам будут скучать.

— Конечно, приеду... Вот обоснуюсь у брата и сразу позвоню. Может, приеду на следующий Новый год.

— Отлично!!!

Анатолий захлопнул дверь такси и, не дожидаясь, пока водитель отъедет, пошёл домой.

— Будет внучатам подарок на Рождество! — тихо шепнула она, последний раз окинув взглядом дом, где на пятом этаже тоскливо горел свет в окнах её бывшего островка безопасности и любви.

Впереди ждало отсутствие безопасного убежища, непонимание своего поступка и полная неопределённость. Конечно, она тысячу раз соврала Толе, сказав, что поедет к своему брату. Кто её ждал? Брат?

Ох… Он уже давно никого не ждал, его вполне устраивала жизнь бобылём в обшарпанном частном секторе на краю Тюменской области.

— На вокзал? — таксист посмотрел на неё с вопросом.

— А, была не была!!! Поехали за город! На въезде, со стороны железнодорожного вокзала, есть дачи. Я там выйду.

— В Дзержинец? — уточнил удивлённый мужчина.

— Да, точно. Дзержинец! — Таня улыбнулась водителю и с грустью посмотрела на дорогу.

«По крайней мере, — думала она, — там есть домики… некоторые даже с печкой… Обустроюсь в одном из них, пережду зиму, а весной придумаю что-нибудь».

— Остановите у магазина, — попросила она шофёра. — Забегу за продуктами!

— Угу, — кивнул он и следующие двадцать минут, пока ехал до дачных участков, откровенно завидовал Татьяне, без умолку говоря о том, что ей очень повезло… ведь жить в частном секторе это огромное счастье… иметь свой собственный дом! Так романтично — топить печку и, глядя на живой огонь, ужинать при свечах…

Таня думала о своём, сжимая в сумочке бутылку водки, купленную в продуктовом. Она мечтала найти заброшенный дом, выпить её, успокоиться и забыться до весны, а ещё лучше навсегда.

Расплатившись с таксистом, она зашла в садовые участки уже в сумерках, чувствуя себя изгоем этой жизни. Было невыносимо страшно и холодно, но спустя час блуждания по сугробам и холодным улицам ей повезло найти более или менее приемлемый домик. Сломав замок каким-то железным прутом, пройдя внутрь и убедившись, что он однозначно не жилой, она устало села на стул.

Ноги начинали замерзать…

Света не было… да он и не нужен.

Печка была!!! Отлично!!! Она нужна!

Дров, естественно, нигде не наблюдалось, но есть забор! Он деревянный, а значит, есть чем растопить ту самую печь.

Снова выйдя на улицу, чтобы отломать несколько штакетин, она уже чувствовала себя не только изгоем, но ещё грабителем, мародёром и разрушителем… но ни о чём не жалела!!! Ну разве только о спокойной пенсии. Как они ждали этих прекрасных зимних вечером с мужем!!! Как грезили о новогодней ёлке, о внучатах, рассказывающих стишки Деду Морозу, и о сотнях разноцветных гирлянд, развешанных по дому.

Жаль, что Саша так рано ушёл из жизни, что ж ему не сиделось спокойно в их милой квартирке без зимней рыбалки… Да и кто мог подумать, что льдина отколется… что искать его будут почти неделю… что он просто замёрзнет.

Таня остановилась и, почувствовав, как слёзы обиды и горечи снова наполнили её глаза, проговорила со злостью:

— Скотина ты всё-таки порядочная, Александр Иванович! Как ты мог бросить меня вот так по-глупому? Как совесть-то твоя позволила! Как мне теперь одной, без твоей надёжной руки, выживать в этом безумном, безумном мире?

Муж ничего не отвечал.

— Ещё бы ты ответил! Лежишь себе спокойненько, спишь! Не надо тебе думать о печке, о сломанном заборе у чужих людей! О морозах!

Она со злостью выломала пятую штакетину и, почувствовав облегчение, с лёгкостью оторвала ещё несколько штук. Занозы больно впивались в кожу, но сильно замершие руки этого уже не ощущали.

Затопив печурку, Таня пододвинула к ней поближе стол и стул и, глядя на огонь, открыла заветную бутылку водки.

— Не чокаясь… Из горла… — шепнула она и только хотела сделать глоточек побольше, как проснулся её внутренний голос:

«Ты алкоголик», — с пренебрежением сказал он.

— Да! — Таня не смущалась своего поведения.

«Кандидат технических наук! Педагог!!! Из горла!» — голос не собирался сдаваться.

— Да!!!

«Ночью печка погаснет, и ты проснёшься без пальцев на руках и на ногах!»

— С чего бы это?

«С того, что домик полулетний! Тепло из него выдует за час-полтора. Ты же не гуманитарий! Ты же техник! Должна понимать устройство домов и теплотехнику».

— А кому-то нужны мои пальцы? Мне точно нет…

«А кому нужна бабка обмороженная?»

— Никому, — Таня понуро опустила голову. — Но мне надо забыться. Надо успокоиться и перестать думать о том положении, в котором я оказалась.

«Водка не поможет», — уверенно заявил голос.

— Поможет! Я напьюсь и всё забуду.

«Завтра проблемы вернутся! А пальцев уже не будет, плюс добавится гангрена, температура и заражение крови!»

— И что ты мне предлагаешь? Приседать до утра, чтобы согреваться?

«Следить за огнём и не переохлаждаться! Не засыпать пьяной под этим столом. Думать о том, как решить первоочередные задачи! Разбить одну большую беду на несколько маленьких! Ты же математик!!! В твои шестьдесят четыре года нельзя терять надежду, чувство юмора и позитив. Может, только благодаря им ты смогла воспитать дочь и помочь ей в воспитании внуков».

— Мне уже не двадцать лет, чтоб бороться за жизнь…

«В двадцать ты построила свою судьбу. И в сорок, после смерти мужа, ты всё перестроила. Поэтому не составит большого труда и в шестьдесят с копейками повторить сей подвиг. Сдулась, что ли?»

— Сдулась…

«Ну давай тогда напиваться в более тёплом помещении! Чтоб не околеть до утра».

— Нет у меня такого. Улица есть, зима есть и этот домик.

«Давай тогда переберёмся на улицу, но в более климатически удачном районе страны».

— Пить на берегу Чёрного моря?

«Ну хотя бы!» — внутренний голос был согласен пить только в тех краях, где не угрожала смерть бренному телу, в котором он поселился.

— На кредитке осталось всего тысяч двадцать, — тихо сказала Татьяна, но крышечку на бутылочке с водочкой всё-таки закрутила обратно и бережно убрала её в сумку.

«Хватит на билет до моря».

— Хорошо… Чёрт с тобой! Напьюсь на море!

«Договорились».

Когда первые лучи солнца озарили дачный участок, Таня спалила в печи почти весь забор. Оставаться на вторую ночь было неразумно, поэтому она тихонечко пошла к дороге, чтоб поймать машину до железнодорожного вокзала.

Внутреннее чувство самосохранения было право, как ни крути. Если и жить на улице, то там, где нет угрозы замёрзнуть насмерть.

Ближайший поезд был только до Севастополя.

«Далековато, — подумала Татьяна, — и дороговато…»

Однако это был наитеплейший вариант на сегодняшний день, и, потратив большую часть денег с кредитной карты, она пошла в зал ожидания — до отъезда оставалось шесть с половиной часов.

Спустя почти сто шестьдесят восемь часов тряски в вагоне, съев почти сорок пирожков от бабок на транзитных станциях, выпив почти тридцать кружек чая и проведя ровно семь ночей на боковой верхней полке недалеко от туалета, Татьяна вышла на заветной станции под лучи неведомого, тёплого солнца абсолютно чужого, незнакомого города.

— Вот теперь можно и… — рука потянулась к заветной бутылке в сумочке.

«Чой-то? — внутренний голос не дремал. — Прям на железнодорожных путях?»

— Ну сейчас отойду вон на ту скамеечку, — не сдавалась Татьяна, открывая бутылку и желая как можно скорее залить своё горе, которое, к слову говоря, уже не было таким уж горем.

«Тут до морского вокзала километра три-четыре! Ну давай хоть на пляж пройдём? Закаты-то нынче знаешь какие волшебные!»

Таня недовольно закрутила крышку и спрятала огненную воду.

— Пляж так пляж. Всё равно не была на море уже лет сорок!

Время, проведённое за пешей прогулкой по улице Ленина, было незабываемым! Красота и позитивный ритм курортного морского города воодушевлял на подвиги, а не на длительный запой.

— Эх, море… — Татьяна Васильевна впервые за последние лет сорок вздохнула полной грудью запах морской воды, нежный аромат счастья и свободы, лёгкий и неуловимый… Совсем не такой, как в освежителях воздуха с надписью: «Морской бриз».

— Ты чувствуешь, как пахнет? — спросила она у своего внутреннего «я».

«Конечно!!!»

— Неужели можно всю жизнь прожить и не познать такое счастье, как море, солнце и огромные пляжи?

«Можно. Ты же жила».

— Ночевать будем на песке! Ты готов?

«Ночевать будем в подсобке!»

— В какой подсобке? — Таня резко остановилась, ожидая ответа от своего же голоса.

«В той, которую предлагают мойщице посуды. Ты когда у красного столба проходила, я объявление успел прочитать».

— А почему я не успела?

«Ты дышала воздухом, а мне всё равно, чем пахнет море, я хочу безопасно расположить наше общее тело на ночь».

— У кра-асно-ого-о сто-о-лба-а… — нараспев повторила Татьяна и повернула назад, чтоб ещё раз внимательно прочитать все вакансии.

И да, вот оно, маленькое, невзрачненькое объявление.

— Отлично! Пошли посуду мыть? — её настроение заметно улучшилось, и она не знала отчего. Может, так влияет на всех прелесть бесконечного морского прибоя или, может, то, что ситуация не такая уж тупиковая и пальцы ног теперь не отмёрзнут… А может, отсутствие ворчливого зятя сыграло свою роль. Это всё было уже не важно.

«А что важно?» — спросил внутренний голос.

— Не знаю, — улыбаясь, проговорила она, оборачиваясь по сторонам и надеясь, что никто не считает её сумасшедшей старушкой, болтающей сама с собой. — Но обязательно узнаю!

Спустя год, когда всё старое уже забылось, Татьяна надевала униформу нежно-голубого цвета и понимала, что морской воздух навсегда будет с ней. За это время она сменила кухоньку небольшого кафе на кухню ресторана, а потом по рекомендации своего шефа попала на круизный лайнер!

И, о чудо, тут вместо подсобки для швабр ей выделили койко-место в каюте.

— Очень важно, чтобы форма сидела аккуратно! — сказала она, глядя на себя в зеркало.

— Согласна с тобой! — её сменщица, помощница, да уже и подруга, валялась в постели и отказывалась вставать. —Принесёшь мне ужин?

— Конечно, мартышка. Хотя на твоём месте я бы всё-таки подняла попу и отужинала на берегу! В Трабзоне великолепная кухня!

— Угу.

Выходя из своей каюты, она окинула взглядом то, что так и осталось непознанным. Небольшая бутылка водки стояла непочатой на верхней полочке.

Так и не нашлось на неё время. А может быть, на неё просто не нашлось действительно важной проблемы, которую никак не решить? Какой-то безвыходной беды, тупиковой ситуации, отчаянно патовой безысходности…

***

Всегда, абсолютно всегда надо понимать, верить, бороться, и тогда дверца из привычного, маленького, уютного мирка может закрыться для того, чтоб открылась дверь в огромный мир, который нас окружает.

Понимание этого приведёт к желанию противостоять и искать.

Борьба с неизбежностью всегда будет выигрышной для вас, если не бояться сжигать мосты, порты, города за своей спиной… Ведь только свет от пламени сгорающих мостов — озарит путь вперёд!

Так и у нашей Танечки: закрыв дверь маленькой квартирки в маленьком городе, она освободила руки, чтоб открыть огромную дверь прекрасного мира.

Дверной гамбит…

Махнуть, не глядя, дверь незавидного прошлого на дверище бесконечного настоящего…

Не страшно закрывать за собой дверь, выходя из зоны комфорта. Страшно оставаться за ней, потому что страшно выходить и закрывать за собой дверь…

Глава 3. А у меня…

Мне кажется, что зеркальные двери — самые страшные в мире двери. Ведь что может быть страшнее того, когда человек видит только себя?

Только себя и ничего вокруг!

Таких дверей в нашем мире тысячи, миллионы. Они везде! В салонах красоты, в фешенебельных отелях, входные двери в магазины или просто витрины бутиков… И всё бы ничего, но они присутствуют сотнями в нашем сознании, в сознании миллиардов людей… Это самое ужасное!

Хотя нет, есть кое-что ужаснее — и это мысли семилетней девочки, идущей домой из школы.

Коленка Катюши распухла и начинала с красного цвета переходить в нежно-фиолетовый, боль была настолько нестерпимая, что она уже не могла наступить на ногу. Да и дома ждали мамины упрёки за порванную туфельку, зарёванное лицо и «что ж ты такая невнимательная и под ноги не смотришь».

Однако она всё-таки, не спеша и прихрамывая, дошла до двери своей квартиры и, тихонечко открыв её, прошмыгнула в коридор. Сбросив обувку, Катя начала бесшумное продвижение к своей комнате.

«Лишь бы мама не заметила», — переживала девочка, придерживая одной рукой школьный рюкзак, а другой повреждённое колено.

— Катюша, это ты пришла?

Из кухни появилась мама, держа кружку с кофе.

— Ты чего крадёшься так тихо? А что с лицом? — женщина обеспокоенно подняла опущенный вниз подбородок дочери и ахнула: — Катюша! Ты плакала?

И тут сердце девочки не выдержало, и все эмоции вырвались наружу… она разревелась — и от боли в колене, и от обиды, и от жалости к самой себе, и от отпустившего её чувства страха перед мамой по поводу порванной школьной туфли.

— Я упа-а-а-ала-а-а-а!

— Ударилась?

— Да-а-а-а-а-а, — Катя показала ей на свою правую ногу, где красно-фиолетовый синяк уже определился и твёрдо решил стать тёмно-фиолетовым.

— Ох, как ты так умудрилась? — мама поставила кружку с кофе и пошла на кухню за аптечкой.

Мало кто может осознать, но именно в этот момент ребёнок будет говорить правду! Единственное условие — не начать ругать, ведь тогда он крепко-накрепко усвоит самую простейшую истину: за правду ругают.

Мама Екатерины этого не знала. Поэтому на слова дочери о том, что по улице ехала обалденно красивая машина с шарами и в окно машины выглядывал вот такой пушистый щенок, она отреагировала по самому простому варианту:

— Если ты так любишь глазеть по сторонам, то стоит ли плакать, раз споткнулась и упала? Кто виноват?

— Я… — голос Катюши из радостно-восхищённого превратился в потухший и тихий.

— Ну и чего тогда? Вот когда я была чуть младше тебя, меня толкнул мальчик из соседнего класса, и у меня синяк поболее твоего был!

ХЛОП!

Слышали? Слышали такой противный стук? Это захлопнулась зеркальная дверь, за которой человек не видит чужую боль, он видит только свою. И пусть той боли уже тридцать лет… пусть она была давно и память стёрла максимум информации о ней… зеркальная дверь не даёт забыть всё окончательно, не даёт увидеть чужое.

В сознании мамы она стоит перед зеркальной дверью, смотрит на себя и наглаживает тот синяк из далёкого прошлого, родненький, свой…

— У меня тогда и кровь шла! — мама даже гордилась тем, что пережила куда более значимую рану, чем её дочь. — И не жалел меня тогда никто, как я тебя сейчас, и не мазал…

ХЛОП! ХЛОП! ХЛОП!

Мать вздохнула, собрала аптечку и увидела разорванную обувь дочери.

— Ты порвала самые красивые туфельки? У меня никогда такой обуви не было! Мне вообще отдали от старшей сестры сандалии, и то я их берегла!.. Вот вы, современные дети, совсем не цените того, что для вас делают! Ты хоть отдаёшь себе отчёт, сколько они стоят?

ХЛОП!

— Мамочка! — Катюша не знала куда девать себя от обиды, горечи, боли и дикого чувства вины. — Мамочка! Прости меня, пожалуйста!

ХЛОП! ХЛОП! ХЛОП!

Снова закрылась зеркальная дверь, но уже не в сознании мамы — сейчас случилось то, что будет преследовать Катюшеньку всю жизнь, потому что это закрылась дверь в её душе. Первая дверь, за которой она спрятала свои основные эмоции, заглушив их чувством вины перед мамой.

ХЛОП!

Это захлопнулась дверь в комнату Кати.

ХЛОП! ХЛОП!

А это уже двери сдерживания слёз и обдумывания ротозейства, падения и испорченной обуви.

Через пару дней эмоции улеглись по своим полочкам и жизнь вернулась в прежнее русло. Утром на пороге стояли новые сандалики, а мама как ни в чём не бывало провожала папу на работу.

Екатерина быстро проглотила свой завтрак и побежала мерить свежекупленную обувку, представляя, как одноклассница Оля будет завидовать таким шикарным позолоченным вставкам по краю подошвы.

Выбегая из кухни, как это часто бывает, думая о предстоящем Ольгином удивлении, Катюша стукнулась об книгу в руке дедушки, которую он заботливо тащил с собой на завтрак, чтоб дочитать пятнадцатую главу за кружечкой кофе.

— Осторожнее! — распереживался он. — Больно ударилась?

— Неа, — улыбнулась девочка, потирая лоб.

— Эх, дети… — вздохнул дед. — Вот я когда был в твоём возрасте…

ХЛОП!

Как тяжело понять нам сегодняшним, что мы прошлые вообще не интересуем детей будущего. Не интересно им, как охотились на мамонтов наши предки, как бабушка вспахивала целину лопатой без черенка, как мамы учились по учебникам без картинок, а папы с утра до вечера гоняли футбол вместо компьютерных игр…

Хотя, может, и интересно, но чтобы посмеяться от души и повосторгаться их храбростью, а не для того, чтоб примерять на себя те проблемы и трудности.

Разве сложно научиться рассказывать о своих синяках с юмором или с поучительностью из разряда: «Туда не ходи, снег башка попадёт»…

Вот и Катя даже не осознала, как дедушка хлопнул своей зеркальной дверью и начал вспоминать, каким он был аккуратным и порядочным джентльменом.

Ах, дедушка!!! Кто бы говорил! Бабушка им рассказывала, как ты коня украл у табора цыган и воровал яблоки у жида Гришки, который вам в мягкое место солью заряжал за поломанные яблоневые ветки.

Однако деда было не остановить, и маме Екатерины пришлось выслушать целую полуторачасовую лекцию о правильном воспитании внучки…

ХЛОП!

Про коня.

ХЛОП!

Как дед у станка по восемнадцать часов вкалывал ради светлого коммунистического будущего.

ХЛОП!

Откуда такое жуткое стремление у старшего поколения сравнивать всё с собой? Этого совсем не могла понять мама Кати, которая сама только вчера сравнивала своё детство с детством дочери, только потому, что той больно за свою коленку. Матери и деду было крайне больно за отсутствие в их прошлом весёлых мультиков, онлайн-игр, интернета, роботов, крутых автомобилей, красивых туфелек и рюкзачков!..

Жаль… Жаль только, что сравниваются данные одной стороны — стороны под названием «А У МЕНЯ БЫЛО ХУЖЕ».

Совсем не принимается во внимание другая сторона. Ведь вместе с интернетом, телефонами и стиральными машинами к нашим детям пришли налоги, ипотека, кредитная ставка и дико растущие цены за коммуналку. Только кому это важно?

ХЛОП!

И так проходят годы…

Со временем память отсеивает ненужное, закрывает двери своих темниц и тайн, детских секретов и первой юношеской любви.

Со временем Катюшка выросла, даже не понимая, сколько раз хлопали в её сознании зеркальные двери мамы, бабушки, папы, двери учителей и продавщиц, дворника Остапа и университетских педагогов…

Юность осталась позади, и вот уже взрослая, шикарная девушка лет двадцати пяти подходит к зеркальным дверям салона красоты.

В этой белокурой нимфе крайне сложно узнать ту Катеньку, которую мы встретили в самом начале нашего рассказа, разве только глаза — чёрные с коричневой поволокой и озорным блеском.

Катя остановилась у двери и с удовольствием рассмотрела своё отражение.

— М-м-м-м…

Она заботливо поправила локон волос у виска и ещё раз улыбнулась сама себе. Продолжая наслаждаться, она потянулась к ручке и вдруг на секунду замерла. Где-то там, за её спиной, в отражении зеркальной двери салона она увидела на скамейке маленького мальчишку, с огромным рюкзаком, который он бросил рядом. В его образе чётко читались боль и слёзы, даже сквозь десяток метров, разделяющих их.

— Бывает… — махнула головой Катя и открыла дверь, чтоб зайти внутрь прекраснейшей из сказок для девочек, где из милой принцессы заботливые руки мастеров должны были сделать королеву красоты для вечернего ужина.

Уже в салоне она вдруг остановилась, махнула рукой девочке на ресепшен и вышла обратно на улицу.

Он все так же сидел на скамейке. На противоположной стороне улицы. Сидел и размазывал по лицу, грязной ладошкой, зеркальные капельки слёз.

Перебежав дорогу, Катерина бесшумно подошла к нему и села рядышком, словно случайный прохожий, почувствовав, как в глубине её души, за зеркальной дверью слёзы по больной коленке рвались наружу.

Мальчишка ещё раз хныкнул. Катя осторожно осмотрела его: аккуратные брючки со стрелочками и огромное грязно-зелёное пятно на левом локте белоснежной выглаженной рубашки.

— Привет, — сказала она. — Мне кажется, у тебя очень сильно болит локоть!

Мальчик кивнул, не меняя положения своего тела.

— Очень сильно… — продолжила она, чувствуя, как её коленка из прошлого стучится в дверь, прося рассказать о себе любимой. — Никогда и ни у кого я не видела такого грязного локтя, а значит, ты ударился безумно сильно! — подсознательно она не захлопнула дверь перед его носом, как поступила когда-то её мать, а наоборот, старалась влезть в его боль и не позволить ему установить двери в голове.

— Знаешь, — она все ещё продолжала говорить сама с собой, но обращаясь к мальчугану, — мне кто-то давным-давно сказал, что если плакать, когда больно, то вся боль уйдёт через слезинки.

— Мне нельзя плакать! Я же мальчик! — он старался говорить спокойно и быстро вытирать выступившие слёзы, чтоб их не успела увидеть эта странная девушка.

— Вот глупость какая! — улыбнулась она. — Кто тебе сказал, что мальчикам нельзя плакать? Очень даже можно!

— Ну я же будущий мужчина!

— Ну так ты же будущий, а не сегодняшний. Больно-то сегодня!

— Мальчики не плачут!

— Кто тебе такое сказал?

— Папа.

— А как папу твоего зовут? — Катя понимала, что не имеет права разрушать авторитет отца в сознании мальчика, но и дать закрыться зеркальной двери тоже было нельзя.

— Вова.

— А тебя как зовут?

— Костя.

— Ну во-о-о-от, — облегчённо сказала Катерина, — это маленьким Вовам нельзя плакать! А маленьким Костикам очень даже можно! Особенно когда болит локоть!

— Почему? — Костя понимал, что что-то недопонимает, но нить и направление разговора ему начинали нравиться.

— Потому что из Константинов вырастают самые лучшие мужчины! Ведь, чтобы стать самым лучшим, надо много знать!

— Что́ надо знать?

— Что если больно, то человек плачет! Что если обидно, он тоже может плакать! Слёзы на то и даны! Через них выходит боль, обида, разочарование! А если человек сам не плакал, то как он может знать, насколько больно тому, кто плачет?

Костя внимательно посмотрел на свою собеседницу и добавил:

— Кирилл мне вчера пенал сломал. Мне было очень обидно!

— Конечно! — понимающе поддержала его Катя. — Если ломают пенал, это безумно обидно! Ведь пенал тебе покупала любимая мама!

— Бабушка!

— Неважно! Пенал тебе купил очень близкий для тебя человек! Этот пенал тебе нравился и был дорог!

— Да, — кивнул Костик.

— Ну вот! Очень хотелось плакать?

— Да, — кивнул он.

— Как я тебя понимаю! У меня… — Катя осеклась, понимая, что её порванная туфелька тоже рвётся наружу, чтоб захлопнуть дверь перед глазами и не дать увидеть своей хозяйке разнесчастный пенал Костика.

— У вас тоже сломали пенал?

— О нет, я порвала себе обувь, но она была не такая важная, как твой пенал! Хотя мне тоже было обидно и хотелось плакать.

— И вы плакали?

— Нет. Мне мама не разрешала плакать.

— Почему? Вы же не мальчик!

— Потому что моя мама говорила, что девочкам нельзя плакать, иначе их глазки будут некрасивыми.

— У вас очень красивые глаза!

— Это потому, что я всё равно плакала! Ты, кстати, знаешь, что слёзы очень хорошо моют и чистят глаза?

— Нет, — мальчишка совсем успокоился и начинал проявлять интерес.

— Ну вот! Ты посмотри, сколько полезного от плаканья!

— А ещё я недавно разозлился на Вальку! Я дёрнул её за косичку, и она ударила мне по голове учебником! — Костя решил пожаловаться, единственному понимающему человеку, сразу на все свои горести и несчастья.

— А зачем ты дёрнул её за косичку?

— Ну она мне списать не дала.

— А разве это хорошо — дёргать за волосы? — Катя быстрым движением руки схватила пальцами короткие волосики на его голове и хорошенечко дёрнула.

— Ай, — в глазах ребёнка появилось разочарование в своём собеседнике. — Больно!

— За волосы всегда больно! Разве твой папа дёргает маму, если она ужин не сделала?

— Нет.

— А ты зачем Вальку дёргаешь за то, что списать не дала?

— А ей сложно, что ли?

— А тебе? Разве тебе сложно самому сделать задание?

Костя задумался. Новая знакомая говорила понятные вещи, но как ей признаться, что ему было лень делать домашку, и вообще он про неё забыл. Однако уже взрослая Екатерина Анатольевна отлично помнила свои школьные годы и предположила:

— Забыл сделать?

— Забыл, — вздохнул Костя.

— Ну вот, а Валя не забыла! Ещё и за волосы дёрнули её. — Катя нежно обняла мальчика за плечо и прошептала: — Представляешь, как ей было и обидно… и больно.

— Да, — вздохнул он ещё раз.

— Вот теперь, когда ты тоже научился чувствовать и понимать боль и обиду, тебе стало понятно, как было обидно и больно ей.

Катюшкины коленка с туфелькой далеко в подсознании уныло вздохнули, сломали свои зеркальные двери и ушли. Всё. Нет двух дверей в её голове. Она облегчённо улыбнулась, чувствуя, как слёзы прошлого потихоньку исчезают.

— Проводить тебя до дома? — спросила она Костю.

— Ага, — кивнул он. — А скажете моей маме, что я случайно упал и замарал рубашку?

— На птичек или машинку засмотрелся?

— На машину! Представляете, она была такая длинная, как в кино, и ещё она была очень чёрная и…

Он почти всю дорогу рассказывал, какая аховая была машина и как он смотрел ей вслед, а Катя шла и мысленно прощалась со всеми своими дверями, понимая, что они ей не нужны… как и салон красоты не очень нужен, ведь её глаза и вправду очень красивые, и вечерний ужин так себе по важности, можно и дома остаться.

Она отчётливо понимала, что больше не нуждается в зеркалах и похвале, восхищении и желании всем нравиться! Ей теперь неинтересно, как она отражается в чужих глазах, ведь сегодня у неё в душе стало на несколько зеркальных дверей меньше, и самовлюблённое эго больше не видит только себя, оно начало видеть других.

***

Мы живые! Именно поэтому мы кричим, плачем, смеёмся, сопереживаем и грустим…

Когда все эти чувства запрещают показывать, мы запираем их внутри себя, в отдельные комнатки, за стеклянные двери, чтоб не забыть их… чтобы запомнить, отчего и почему было так тоскливо, и потом погрустить наедине с собой, когда никого нет рядом, когда никто не осудит.

Эмоции, запертые в нашем теле, очень отчаянно пытаются вырваться наружу, им тесно, они просятся в мир, чтоб их увидели, чтоб предприняли меры, чтоб услышали и поняли… Они бьются, бьются в эти стеклянные двери и с каждым ударом оставляют на них следы серебра наших невыплаканных слёз. День, два, три — эмоции и обида затухают, они больше не стучат и не кричат внутри нас… вот только дверь становится серебряной, зеркальной, и мы перестаём видеть через неё мир… такой огромный, такой прекрасный, такой эмоциональный!

Ломайте своё «а у меня…», приглядитесь к «тебе очень больно/грустно/обидно».

Давайте обнимем того, кому плохо.

Да, да, да, вам было хуже… Верю…

Глава 4. Сквозь года…

Эта дверь была, есть и будет в каждом доме, зачастую она такая же, как и все остальные двери, снаружи её даже не отличить. Изнутри ситуация в корне меняется, словно, открывая её, ты попадаешь совсем в другой мир.

В мир хаоса и зашторенных окон…

Да, да, да.

Как правило, именно в этой комнате окна наглухо закрыты плакатами, занавесками, жалюзи, одеялами или всем, что попадётся под руку.

Это дверь в комнату обычного снаружи человека, но с бунтарским, взрывным содержимым изнутри.

Подростковый максимализм…

Противоречие во всём…

Самая загадочная пора — бури гормонов и самопознания, взрывы чувств и эмоций, порядок и хаос, свет и тень, слабость и лидерство…

Уже не дети, но ещё и не взрослые!

Мой сын прожил свой подростковый период под девизом: «Не учите меня жить!»

Дочь проживает его со словами: «Как надо? Как лучше?»

А я… я жила с правилом: «Отстаньте от меня все, у меня убийца, оказывается, нифига не дворецкий…»

Родителям с подростками очень непросто, но поверьте мне... им гораздо сложнее и тяжелее пережить этот период.

Нашей главной героине Машке, в самом разгаре переходного возраста, случилось увидеть ЕГО…

Первого сентября он безмятежно зашёл в её класс и улыбнулся. Классная руководительница начала что-то говорить о прекрасном дне, о новом ученике, о чём-то ещё, но Маша, сидя на второй парте среднего ряда, вообще ничего не слышала.

Поток адреналина, дофамина и окситоцина обжигающей волной хлынул сначала ей в голову, а потом, рухнув вниз по телу, выжег всё изнутри. Она смотрела на новенького и мысленно сравнивала его со всеми известными красавчиками в мире. Все красавчики в мире, ожидаемо, проиграли новичку с треском, а смольно-чёрные глаза врезались в её сознание и мысли.

Ситуацию срочно надо было спасать, поэтому на первых секундах перемены Машка подбежала к своей лучшей подруге Юльке и, хотя чувствовала бурю волнения и страха, нарочито спокойно сказала:

— Юль, ты опять весь урок кидалась записками с Ромкой! Ну ничего за лето не изменилось! Как восьмой класс на записочках закончили, так и девятый начали!

— Аха-ха-ха, — Юлька поправила белый бант на голове и подмигнула Роме через плечо Маши. — Да! Мы так и не повзрослели.

— А чего это к нам новенького засунули? Я, пока свежие учебники перелистывала, даже не заметила его, — сердце Машки почти остановилось от переживания.

— Ага, такой ушлёпок… Всем девчонкам без разбора улыбается. Даже Таньке-ботаничке! Мы с Ромой ему уже пять кличек-обзывалок придумали и ни одной приличной. — Юлька засмеялась и полезла в карман за записочками. — Вот смотри. Антон-тампон, батон, облом… А ещё с его фамилией вообще зверски звучит — Безголосов… Это надо же так сына не любить, чтоб Антоном назвать. Короче, будет «молчаливым тампоном».

Юля заливисто засмеялась и, вытирая с глаз выступившие от смеха слёзы, начала готовиться к следующему уроку.

Маша, почувствовав острую неприязнь к подруге, после сказанных ею насмешек, впервые за несколько лет обиделась и решила минимизировать их общение, ведь Антон… Антон был просто нереальным парнем, и ей всё время казалось, что завтра он исчезнет.

Открыв социальные сети на телефоне, она половину урока искала его профиль, чтоб разузнать о нём побольше.

«Безголосов, уникальная фамилия, — размышляла она. — И явно дворянская… вон как он держит спину, как смотрит прямо, как улыбается».

Досидев уроки, Маша шла домой, воодушевлённая мыслями об Антоне, поэтому, открывая дверь квартиры своим ключом, она никак не ожидала подвоха. Дома была мама!

Это фиаско! Почувствовав, что настроение падает уже куда-то ниже плинтуса, девушка постаралась прошмыгнуть в свою комнату, где её ожидал ещё более неприятный сюрприз.

Во-первых, там стояла мама, во-вторых… она там прибралась!

Это был верх наглости со стороны родительницы, и Маша сразу решила высказать всё, что у неё накипело:

— Ты прибиралась тут? — на всякий случай уточнила она, глядя на мать.

— Ну конечно! — судя по интонации, у мамы тоже порядком накипело от непорядочного беспорядка.

— Я же просила не делать этого!!! — Мария быстрым движением руки задвинула шторы, создав в комнате романтический полумрак.

— А я просила убираться тут хотя бы раз в месяц! — мама распахнула шторы обратно.

— А я просила не лезть в мою жизнь!

Шторы закрылись.

— А я не могу этого не делать, потому что по нелепому стечению обстоятельств ты моя дочь!

Открылись.

— Спасибо, что родила! Стакан воды в старости принесу! А теперь я могу уединиться в МОЕЙ комнате?

— Маша! Ну нельзя так жить! У тебя в чайных кружках за компьютером уже новая цивилизация развивается!

— И чо?

— А то, что представители этой расы живые и начинают вылетать из ТВОЕЙ комнаты в МОЮ в поисках пропитания!

— Я положу им хлеб!

— Где? — у матери заканчивались силы спорить, видя непоколебимость дочери.

— В одной из кружек!

— Что он там будет делать?

— ЛЕЖАТЬ!!!

— Маша, можно хотя бы съедобные остатки убирать? Ну дома уже самый настоящий свинарник!

— Мам, выйди из комнаты! Это МОЯ комната.

— Доченька! Неужели тебе нравятся горы грязных носков под кроватью?.. Трусы в шкафу вперемешку с кофтами?.. Куртка, запиханная в ящичек для носков?..

— Это ящичек для куртки! Мама, это порядок, который меня устраивает!

— Поэтому тебя устраивает и тот срач, который остаётся после тебя на кухне?

— Где ты там срач видела?

— Горы грязной посуды каждое утро — это порядок? — голос матери срывался на истерические нотки.

— Не убирай… — равнодушно ответила Машка, пытаясь найти в комнате очень важные для всех подростков вещи, которые пропали с привычных мест обитания.

— Ну как не убирать, Маш?

— Ну вот так, приду со школы — помою…

— Так ты не моешь её после школы!

— Ну, значит, помою вечером.

— Так ты и вечером не моешь!

— Ну, значит, завтра.

— Маша, ты когда вообще посуду мыла последний раз?

— Мам, где красные закладки с клейкой стороной?

— Всю канцелярию я сложила в верхний ящик стола.

— Зачем???

— Чтоб не валялись на столе, среди мушек и каких-то опарышей.

— Всё ясно. Можно я останусь одна?

— Маш, — голос матери сменился со злобного на примиряющий. — Пойдём, поможешь мне с уборкой…

— Так чисто же дома! Пусть папа поможет.

— Папа на работе, а под кроватями пыль, надо пропылесосить и помыть.

— У меня домашка. Я занята.

— Хорошо.

Мать вышла из комнаты, понимая и успокаивая себя тем, что это переходный возраст и скоро всё закончится…

Только вот с течением времени ссоры становились чаще, и Маша всё глубже уходила в свою скорлупу отрешения от реальности. Ей всё больше мерещились везде заговоры, непонимание, тупость окружающих, злость, равнодушие и сплошные требования ко всему.

Лучшая подруга откровенно обзывала и ненавидела Антона, а ведь он был единственным лучиком в тёмном царстве Марии. Она старалась встать рядом с ним в столовой, ждала его на крыльце школы, делая вид, что разговаривает по телефону или просто читает учебник. Здоровалась с ним и даже просила помощи в некоторых вопросах по предметам, которые он хорошо знал.

Всё было впустую. Антон отвечал неоднозначно, улыбаясь и через секунду отворачивался, уходя от разговора.

Однако даже такие минутки общения приносили Маше большую радость.

Больше всего времени он уделял своей страничке в Инстаграме, где публиковал проделки младшего брата. Почему именно брата, она никак не могла понять. Ну что крутого в косоруких рисунках?.. В непонятных слепках пластилина и в «о чудо, Кирюха сам моет посуду!»… Хотя поймала себя на мысли, что ей нравилось наблюдать за жизнью Антона в его доме, поэтому она просиживала часами, смотря, как «мамин младшенький разобрал крупу в шкафу».

Однажды Машка всё-таки спросила Антона в школьной раздевалке, почему он ведёт Инстаграм с видосами братика, на что тот ответил:

— Эксплуатировать детский труд, именно таким образом, законодательство нашей великой страны не запрещает, — и улыбнулся, глядя прямо ей в глаза.

— Тогда предлагаю создать пару роликов на тему: «Кирюха против съёмок», «Кирюха читает Конституцию Российской Федерации», «Кирюха снова моет посуду».

Антон искренне рассмеялся и, подмигнув Маше, предложил:

— Поможешь?

— Конечно!!!

— Тогда вечером в семь у меня! Обещаю вкусный кофе. Сразу бери проект по английскому.

— Тебе помочь сделать проект? — удивилась она.

— Это тебе надо помочь сделать! Я видел на проверке, что у тебя там куча ошибок.

— Вау! — Маша впервые за последнее время получила предложение в помощи вместо тычков «обязана», «сделай», «быстро», «так надо» и «мне бы твои проблемы»…

— Не вау, а просто моя благодарность за несколько новых идей.

Маша улыбнулась, покраснела, опустила глаза и боялась утонуть в море счастья и внимания. Для неё это всё было в новинку, и она летела домой как на крыльях! Очень хотелось поделиться своей радостью со всеми на свете! С мамой!!! С подругой! И даже с соседкой по лестничной клетке.

Однако дома её ждала чисто убранная комната, которая и создала когнитивный диссонанс с настроением. В итоге вечные требования и нарушения личных границ в семье с треском выиграли.

Это был предел терпения Марии. Разозлившись на чересчур чистоплотную мать, она схватила свой проект, выгребла отложенные богатства из копилки и, послав воздушный поцелуй квартире родителей, безоговорочно сделала выбор в пользу Антона и жизни где-нибудь… только не тут.

Хоть где!!!

Хоть на лавочке вокзальной!

Здесь сплошные правила и непонимание, указы и придирки, абсолютное нежелание признавать её «правильное» мнение и вечная занятность родителей.

А там, с Антоном: помощь с английским, кофе, весёлые видео и свобода.

Подростки самые загадочные существа в мире, они ещё по-детски хотят внимания и помощи, но уже по-взрослому требуют внимания и равноправия.

Они уже выросли!!!

Они принимают только верные решения!!!

Им не нужна наша гиперопека!

Ну если только чупик и мороженку… вон ту… Ну ма-а-а-ам…

В голове у Маши чётко созрела мысль пойти и снять себе жильё, зарабатывать деньги, окончить школу и жить нормально, без всяких родительских нравоучений!..

План казался безупречным, поэтому настроение летало выше неба.

Даже выше солнца.

Просидев дома у Антона до самого вечера, Мария была воистину счастлива и даже не вспоминала о родительском доме до того момента, пока не пришлось покидать гостеприимный мир одноклассника.

На улице же откровенно вечерело…

Уверенность в правильности своих действий начала стремительно покрываться полумраком улиц.

Позвонив по нескольким номерам из объявлений о сдаче жилья и подсчитав свои «мильёны», Маша задумчиво присела на скамеечку и закурила украденную у отца сигарету.

О «нормальных», а не дурных привычках дочери родители, естественно, даже не подозревали.

«Всё равно в этом нет ничего плохого, вон полстраны курит, и ничо…»

Смеркалось.

Антон уже выложил первый видеоролик из отснятых сегодня. Вот, даже кусочек её ноги видно на седьмой секунде… вот… за Кириллом…

Машка улыбалась, вспоминая эти золотые моменты.

Мама и отец по очереди позвонили ей уже тысячу раз.

— Типа волнуются, — съязвила она, глядя на сотню пропущенных звонков. — Поди, опять некому после ужина посуду помыть, вот и вспомнили про меня.

Потом было холодно и хотелось кушать. Оказалось, что спать на скамейке в парке неудобно, больно и страшновато.

И она пошла домой.

Подъезд, дверь, мама, слёзы… ванна, пересмотр видеороликов, его смех…

Антон встретил её перед уроками, на следующий день, хвастаясь, что их тандем вызвал бурю эмоций у подписчиков и теперь она его главная помощница, тем более что Кирилл приготовил для неё роль в следующем сценарии.

И всё начало меняться.

Машу перестали узнавать учителя и родители.

Умница и красавица, выправилась по учёбе, с лёгкостью щёлкала задачи по ненавистной химии и с удовольствием помогала маме по дому, снимая ролики под названиями: «Я помыла пол, как Кирилл» и «Сегодня я — Золушка».

Всё перестало меняться так же стремительно, как и начиналось.

После девятого класса Антон ушёл в медицинский колледж, а вместе с ним ушёл смысл всего. Мария опять закрылась в своей скорлупе нелюдимости и плотно запахнула шторы в комнате…

Она сутками смотрела его страничку в сети и бóльшую часть времени молчала.

Если год назад жизнь была прекрасна, то вот сейчас…

Вы скажете, что и в тридцать лет разбитое сердце приносит много боли и равнодушия. Как бы не так!

С каждой потерей мы становимся черствей, менее ранимыми, рассудительней и отлично понимаем, что впереди будут новые встречи, возможно не такие, но будут… Возможно, гораздо лучше и продолжительней…

В пятнадцать лет, когда твоё сердце ещё не знает потерь, оно болит по-настоящему, сильнее, что ли… пронзительнее, больнее… На разрыв… на крик…

Это первая потеря, первая дверь расставаний, первая обида, первое искреннее непонимание и первая ступень из детства в зрелость…

Становиться большой всегда больно. Начинаются первые шаги в реальную самостоятельность.

С течением времени боль утихала, Мария всё реже заходила на его страницу в Инстаграме, а на первом курсе института случилась вторая ступень Машиного взросления: Антон женился на светловолосой однокурснице из своего медицинского колледжа.

Ещё один слой боли и чёрствости…

Она сильная!!!

Она справится!!!

Хоть это и не было справедливым жизненным уроком, но через него проходят все люди.

К двадцати двум годам Мария работала старшим администратором в туристическом агентстве и всё ещё любила полумрак в комнате. Днём окна её квартиры озарялись солнцем, но, где-то в душе, она любила вечер с задёрнутыми шторами, с затемнённой лампой. Это позволяло ей мечтать, размышлять и лениво строить дальнейшие планы.

Постепенно жизнь вошла в размеренную колею.

Она вышла замуж за прекрасного молодого человека и даже любила его… но вдруг… зачем-то… зашла в ЕГО Инстаграм.

Там уже не было смешных видео о братике, но появилась весёлая серия с дочерью. В последнем ролике Антон тщетно пытался объяснить дочери, почему когда из пенала достали один карандаш, то там осталось четыре, а не пять, как мама купила.

Его голос стал чуточку грубее, но также манил недолюбленным эпизодом в её жизни.

Мне нравится называть резко оборвавшиеся чувства — недолюбленными. Они остаются в душе человека неким шрамом… словно вырвали кусок и всё криво-косо срослось… Когда люди расстаются по обоюдному решению, вследствие угасания чувств, это отношения, закономерно пришедшие к финалу… словно цветок отцвёл, засох и упал на землю.

Когда кто-то (время, обстоятельства) срывают этот цветок в самый разгар любви, стебель ещё долго стоит зелёным, стараясь восполнить и воссоздать оторванный бутон. Он не сохнет. Очень долго растение пытается реанимировать ущерб.

Так и с чувствами.

Именно в случае с Машей они оказались недолюбленными до конца… оторванными… Поэтому она по-доброму и с улыбкой продолжала смотреть на Антона, который считал карандаши.

Так мило.

Однако было одно «но», которое её удивило. Увидев его спустя столько лет, она не испытала совсем никаких чувств. Совсем. Вот «хоп» — и пустота.

Маша улыбнулась. Она перемотала видео и посмотрела ещё раз.

Ничего. Просто радость за бывшего одноклассника.

Многолетняя тяжесть ушла… отпустила.

Цветок переродился, и, расправив шторы в комнате, Мария окончательно повзрослела…

***

То, что творится за подростковой дверью, всегда окружено загадками и тайнами, даже для самих обитателей этих комнат. Во время этого страшного гормонального шторма происходят удивительные вещи, которые зачастую остаются надолго в головах и сердцах «уже не детей, но ещё и не взрослых».

Они могут жить как Маугли, в полном хаосе, но всегда находить в бардаке нужную вещь…

Они могут есть по ночам и не толстеть…

Они могут влюбиться до слёз и ненавидеть до крика одного и того же человека…

Их настроение меняется в доли секунды…

Как же всё-таки сложно быть подростком и как же это важно! Ведь они учатся быть взрослыми, хотят быть как мы… но и не хотят быть похожими на нас.

Иногда проблемы того возраста преследуют очень долго, как и те чувства, как и те эмоции, те переживания. Это не удивительно… ведь они были очень важными, очень искренними, очень первыми!

Кто-то из моей университетской группы, на защите диплома, обречённо сказал:

— Страшно не то, что мы теперь взрослые, страшно, что взрослые теперь мы…

Глава 5. Сотканные из противоречий

— Я не хочу белую! — Настя грозно топнула ногой, показывая, что компромиссы тут не принимаются!

— Ну а какую? — устало спросил Виктор у жены.

Пятый час в магазине дверей сводил его с ума.

— Милая, ты не хочешь чёрную, не хочешь белую и красную… Зелёная показалась тебе слишком зелёной, а голубая для спальни слишком скучная. Какую ты тогда хочешь дверь? — он был готов на любую, лишь бы поскорее оказаться дома.

Консультант магазина, уставший от привередливой клиентки, уже не вмешивался в разговор и ничего не предлагал, так как весь предложенный спектр был отвергнут.

— Я не знаю, что я хочу… — расстроенно произнесла девушка и с надеждой посмотрела на продавца и мужа.

— Я рад, что ты это признаёшь… но без двери в спальню нам тоже никак нельзя! Поэтому или мы сейчас берём чёрную, как классику… или ты за десять минут определяешься с глубиной зелёного и нежностью розового.

— Мне не хочется эти цвета… наверное… — туманно начала Настя. — Может, посмотреть что-то из стекла?..

— У нас вчера привезли двери из мозаики, — предложил абсолютно безразличным голосом продавец-консультант, предчувствуя провальность и этого варианта.

— А можно их посмотреть? — произнёс Витя тоже безразличным голосом, просто чтоб вытащить жену из этого отдела, потому что здесь он выучил наизусть ценники абсолютно на всех товарах.

— Сейчас попрошу принести одну.

— Две! Ну а что?.. — Настя удивлённо посмотрела на мужчин. — Вдруг там есть разные!

— Нет там разных. Один узор из мозаики.

— И все стёклышки одинаково расположены?

Консультант посмотрел на Виктора, который, стоя за спиной жены, отчаянно махал головой «Да-а-а-а».

— Да, — сказал он и добавил: — Я проверял!

— Хорошо.

Настя присела на стул за пятьсот шестьдесят семь рублей и, подождав, пока юноша уйдёт за её дверью, предположила:

— Мне кажется, он соврал…

— В чём?

— В том, что стёклышки в мозаике везде одинаково расположены!

— Не думаю, что он врал, — Витя как мог оправдывал несчастного продавца. — Он ведь понимает, что ты не купишь дверь, если она не понравится. Ему выгодней предложить несколько вариантов. Скорее всего, мозаику делали на конвейере и раскладкой стёкол занимался робот. А они… знаешь ли, педанты…

— На конвейере? — Настя брезгливо сморщилась. — Значит, такая дверь может быть ещё у кого-то? С таким же расположением стёкол?

Поняв, что сморозил глупость, Витя кашлянул, взяв тем самым трёхсекундную паузу для раздумий.

— Милая. Скорее всего, двери собирались в Италии, они же любители витражности… И, вероятнее всего, их пару штук привезли в наш город! Так что купим обе, и такие только у нас будут.

— А куда мы поставим вторую?

— В детскую!

— У нас нет детей и нет детской.

— Тогда я сделаю в пустой комнате мастерскую или библиотеку и поставлю туда!

— Одинаковые двери в спальне и мастерской? — возмущению Насти не было предела.

— Милая! — Виктор готов был сказать, что разобьёт вторую дверь на мусорке и закопает стёкла, только бы не продолжать этот разговор.

Однако, на его счастье, со склада выкатилась тележка.

— О Вселенная! — воскликнула девушка. — Она великолепна! Ты посмотри, какой оттенок!!! А как подобран рисунок! Посмотри, как нежно переливается свет через мягкие осколки!

— О да! — Виктор почти зарыдал от счастья. Он посмотрел на консультанта и добавил заговорщическим тоном: — Надеюсь, это эксклюзив и у вас больше нет подобных?

Парень с бейджиком «Алексей» тут же спохватился:

— Конечно! Она одна.

— Вы же говорили, что есть ещё, — Настя начала подозревать сговор.

— Я ошибся, — Алексей виновато склонил голову. — Простите! Просто привезли очень много стандартных дверей, которые вы уже посмотрели, а эта была только одна. Я сейчас всё проверил по бумагам!

И вот уже спустя пять минут довольная семья покидала магазин, держа в руках договор на доставку купленного товара.

— Ненавижу дождь! — огорчённо сказала Настя, зябко кутаясь в куртку и злобно оглядываясь вокруг. — Когда уже он кончится!

— Раньше ты любила дождь, — Витя заботливо распахнул над женой зонтик.

— Я люблю летний дождь!

— Ну вот ещё, летом на даче ты жутко ругалась именно на летний дождь, — улыбнулся он.

— Тогда был ливень!

— Как тот, когда мы познакомились и я носил тебя на руках?

— Тогда я любила ливни.

— Потому что я носил тебя на руках?

— Да, — буркнула Настюша, давая понять, что ей надоел разговор о воде.

— Женщины целиком и полностью состоят из противоречий! — Витя убрал зонтик и поднял жену на руки. — Вам нравится дождь, если вы на руках мужчины, и не нравится, если вы под зонтом!

— Дура-а-ак! — закричала Настя, но не стала делать попытки выбраться из объятий.

— Тебе нравится игра в снежки, но ты ненавидишь зиму!

— Она холодная.

— Тебе не нравится зелёная дверь, красная, чёрная и синяя, но ты в восторге от сине-зелёно-красно-чёрной!

— Она красивая.

— Тебе не нравится цвет нашей машины, но ты ласково называешь её красавицей!

— Она нас возит, как я могу…

— Ты обожаешь жаренного цыплёнка с чесночком, но ненавидишь тех, кто выращивает и убивает куриц для продажи.

— Ну Витя-я-я… — Настя обиженно надулась. — Ты хочешь обидеть меня?

— Уф… — Виктор порядком устал, пока нёс драгоценную жену до машины. — Женщины сотканы из противоречий!

— Мужчины тоже!!!

— Неправда! Мы-то, как раз, последовательны и не мечемся от красной двери к зелёной. Если я не люблю зиму, я так и говорю, а если люблю отбивную, не сетую на бойни.

— Ну конечно! — Настя вытерла лицо от капель дождя, поправила мокрую куртку и улыбнулась, глядя на мужа. — Конечно, вы не противоречивы! Ты обзываешь девушек за рулём «обезьянами с гранатой», но, продавая нашу старую машину, написал, что «машина в идеальном состоянии, потому что ездила жена»!

— А ты собираешь кучу рецептов в интернете и ни одного не приготовила!

— А ты даришь мне косметику… ждёшь, когда я накрашусь для выхода из дома, но, когда я после снятия макияжа выхожу из ванной, ты говоришь, что я самая красивая!

— С кралькой на голове! — засмеялся Витя.

— Вот именно! С кралькой из полотенца!!! Так и буду теперь в магазины и на работу ходить! И буду самая красивая!

— А ты жалуешься, что нечего надеть, хотя у тебя полный шкаф одежды!

— А ты выискиваешь рестораны, где шеф-повар и су-шеф мужчины, потому что мужики вкуснее готовят, но дома ты уверен, что готовка еды — чисто женское дело!

— А ты в восторге от шпилек, а ходишь в кроссовках!

— А ты раскидываешь везде свои грязные носки и возмущаешься, что у тебя нет чистых. Может, потому, что я не все из-под кровати достала и постирала?

— А ты, когда злишься, ещё красивее, чем когда выходишь из ванной!

— А ты, сидя в голубом халате и синих труселях, возмущаешься, что в стране развелось много голубых!

— А ты…

— А мы оба хороши!!! — перебила его Настя.

— Мы оба сотканы из противоречий?

— Мы оба хотим домашнее животное, но ты любишь кошек, а я собак, поэтому живём в пустой квартире!

— Возьмём и кошку, и собаку!

— Но я терпеть не могу гулять по утрам! — захныкала Настя.

— А я убирать лотки!

— Поэтому у нас нет ни кошки, ни собаки.

— А ещё я люблю смотреть футбол, но ненавижу в него играть, — добавил Витя, чувствуя, что идея с кошкой так и останется нереализованной.

— А мне нравятся цветы, но я забываю их поливать.

— А мне…

— А может, мы просто два безответственных, неопределившихся лентяя?

В машине воцарилось осознанное молчание.

— Скорее всего. — Витя остановился на светофоре и с унынием осмотрел перекрёсток.

Я люблю это словосочетание — осознанное молчание… Когда есть что сказать, но не стоит. Когда хочется, но не сейчас… Когда надо, но надо ли?

Виктор вдруг резко начал перестраивать машину в другой ряд, под вполне осознанное недовольство других автомобилистов.

— Ты чего? — удивилась Настя.

— Пора, любимая. Пора становится серьёзнее.

— Поедем на игру «Что? Где? Когда?»?

— Нет. За собакой.

— Мне лень гулять по утрам…

— Гулять буду я, а тебе достанутся лотки!

— Витя! Я не готова к домашним питомцам!

— У тебя есть полчаса, чтоб подготовиться!

— Мы только закончили ремонт!

— Ну что ж теперь, придётся начинать планировать новый!

— Стой!

— Что? — он посмотрел на жену и увидел в её глазах панику.

— Я серьёзно не хочу!

— А как же самосовершенствование? Как же перестать быть ленивыми и противоречивыми? Откажемся от мяса, заведём питомцев, купим красную дверь, и я выкину свой голубой халат!

— Мне нравятся противоречия! Мне нравится дверь из мозаики! Я — мозаика! Я хочу ей остаться!

— А я не хочу так больше. — Он устало припарковался в первом же дорожном кармане и, заглушив машину, положил голову на руль.

— Надо просто съездить отдохнуть куда-нибудь, — предложила жена.

— На Алтай! В горы!

— Уже ездили… После такого отдыха мы на работе ещё две недели отдыхали!

— Потому что ползали по горам! Ты вспомни, как круто было!

— Особенно потом, когда всё тело болело.

— Я хочу что-то изменить…

— Измени стену в квартире! Уже полгода «сегодня» вешаешь полочку! Шуруповёрт купил? Купил! Потому что он должен быть у настоящего мужика! А как полочку прикрутить, так ты не плотник.

— Ну я два раза хотел! У тебя то голова болит и хочется тишины, то потом подметать мусор не хочешь, потому что ты только полы помыла.

— Правильно. Ты хоть раз за собой грязь убрал? Ты, когда канализацию делал, потом два слесаря переделывали, а я три часа отмывала липкую черноту с паркета.

— Так я не слесарь, как смог, так и сделал.

— Так и я не повариха! Как могу, так и кормлю тебя.

— Мне кажется… мы разругались из-за своих же двойных стандартов и от нежелания их ликвидировать.

— А давай дверь из мозаики в прихожую поставим!

— О как! А чего не в туалет?

— Не знаю. Просто подумала, что в прихожей на неё будет падать свет из зала и из кухни, и она будет ярче играть своими противоречиями.

— Она мне не нравится, — Виктор обречённо посмотрел в лобовое стекло и завёл машину.

— А сказать об этом в магазине ты не мог?

— Я устал ходить по магазину и согласился на неё, чтоб уже свалить домой.

— Тебе не нравится, но ты согласился?

— Я согласился, потому что хотел домой…

— А сейчас мы стоим тут, потому что ты перехотел домой?

— Не хочу тащить в квартиру наши ссоры.

— Поэтому мы тащим наши ссоры в машину?

— Я хочу кошку.

— И не хочешь чистить лоток?

— Уже всё равно. — Витя включил поворотник и начал встраиваться в движение. — Я уже хочу играть в футбол с пацанами во дворе. Я хочу чистить кошачий туалет. Я хочу жить, а не выбирать двери!

— Тогда, может быть, нам в разные двери?

— Да, наверное…

Эта семейная пара вскоре приняла то самое ответственное решение, которое далось особенно тяжело… Нет смысла тянуть отношения, где хоть один не счастлив полноценно. А когда не счастливы оба, каждый в своей степени, то исход неизбежен.

***

Любовь… Любовь, наверно, самое большое противоречие в жизни.

Ведь, только любя друг друга, люди могут подать на развод, отпустить любимого в другую жизнь… в ту, к которой сам не готов.

Витя женился через два года на девушке с тремя собаками. Он пересилил себя и раз в неделю с мальчишками из соседнего двора гонял мяч, а потом с упоением смотрел футбол по телевизору. Он ездил уставать на Алтай и даже научился готовить и складывать грязные носки в ящик у стиральной машины…

Настя тоже вышла замуж спустя два года, после того как завела трёх собак, купила палатку для походов в горы и выкинула самую красивую дверь из своей квартиры…

Дверь противоречий.

Глава 6. Родительская калиточка

С утра в доме вкусно пахло выпечкой и свежезаваренным чаем. Дедушка Яков, восьмидесяти двух лет, и его жена Аглая, восьмидесяти одного года, принимали долгожданных гостей.

Их дочь Ирина с мужем и двое внуков со своими семьями приехали встретить в родительском доме майские праздники.

Иришка была старшей дочерью Якова и Аглаи, она очень много работала педиатром в городской больнице и старалась следовать семейным традициям, а значит, все праздники семья должна была справлять у мамы и папы. Её супруг Павел легко поддерживал любые начинания и правила любимой жены, но выдвигал ответное условие: на каждом семейном празднике должен быть «витамин В», поэтому шашлыки жарились вне зависимости от времени года.

Их двое детей, Ванюша и Полинка, со своими вторыми половинками, радостно бросали все дела и заботы, чтобы привезти правнуков к бабке Аглае и отдохнуть от вечных двигателей хотя бы два дня, да ещё и налопаться жареного мяса.

Ну и, соответственно, спецбригада троих головорезов-правнуков в роли пятилетней Вари и трёхлеток Кирилла и Катерины, вообще визжали от счастья побыть на свежем воздухе и безудержно носиться по огороду.

В эти майские дни всё было по графику. В пятницу вечером вся гоп-компания, радостно хлопая калиткой и припарковав три машины, где было удобно, ввалилась к столу, ломящемуся от вкусняшек.

Аглая понимала, что детки приедут голодными и уставшими, поэтому с первым лучом солнца начинала стряпать пирожки и пельмени… варить супы и обязательно молочные кашки для юных натуралистов. Дед Яков же с самого утра подметал места для гостевых машин.

Часам к двенадцати ночи дети, внуки и правнуки, уставшие, сытые и наговорившиеся, начинали расходиться по спальным местам, а так как изба у Аглаи с Яковом была не дворцовых размеров, а обычным пятистенком, то укладывались все по принципу кто младше — тому мягче.

Правнукам дед стелил перину на русской печи. Ванюшку с женой и Полинку с мужем — под печью, вдоль коридорчика, на двух небольших кроватях, которые когда-то по случаю стырил из заброшенного пионерского лагеря.

Дочь Ириша с мужем укладывались в горнице на полу, благо одеял и полушубков было с избытком, да и надувных матрацев навезли целую кучу.

Сами старики, конечно же, спали в своей спаленке, и никогда не стояло даже вопроса: может, отдадут кому из внучат двуспальную кровать?

Утро, естественно, начиналось с петуха Петьки, который с удовольствием горланил на завалинке с четырёх утра, в аккурат под окнами горницы.

А дальше всё шло по накатанному… Аглая подоила корову, дед покормил свинок и кур. К этому времени просыпалась остальная гвардия и сонно потчевала вчерашними пирогами, чтоб с новыми силами встретить прекрасный день.

После завтрака всем разрешено было разбредаться по участку и заниматься важными делами. Паша мариновал шашлыки, Иван рубил дрова для баньки, а детишки — Кирюша, Варюша и Катюша — битый час играли в магазин. Денег-листьев им где-то добыл дед… а вот товары — плюшки и пирожки с чаем — они нагло воровали с бабушкиного стола, и не абы какие, а самые свеженькие и горяченькие.

Аглая, взбив сливочки, дожаривала блинчики, пока Полина сворачивала их с домашним творожком в трубочки и обжаривала в печи на живом огне.

— Ба-ба-а-а-а, — младшенькая трёхлетняя Катюша прибежала в сенки, где Аглая стояла у плитки.

— Што, моя золотая?

— Я хочу писа-а-а-ать!

— Так садись сама, пописай, вот горшок.

— И ка-а-а-кать…

— Ох ты, прасти хоспаде. Полинка!!! — Аглая заглянула в горницу, где у плиты внучка возилась с творогом.

— Да, бабуля!

— Надо Катюшу в туалет сводить!

— Ба-а-а-а, у меня трубочки на огне, а мама стирку вешает за домом. Попроси Ваню или папу!

— У меня руки в маринаде-е-е-е, — услышав их разговор, сразу ретировался Пашка.

— Ох ты, мой сладкий сахар, — Аглая, видя, что девочка уже стоит «ножки крестиком», отодвинула сковороду и бросилась с правнучкой в уличный туалет.

Пробегая мимо песочницы, где был развёрнут детский супермаркет, она с ужасом обнаружила извалянные в песке плюшки и блины, которые с удовольствием уминала старенькая собачка Жуля.

— Яся! — Аглая позвала деда. — Отнеси Жулю в дом! Она сейчас песка наесься!

— Мать! Погодь! Я на дереве!

— Што ты, окаянный, делаешь на дереве?

— Надо ещё денег детям нарвать!

— Воротай назад! Давеча только спина болела!

— Бабу-у-у-ушка-а-а!!! Кака-а-ать! — взмолилась Катюша.

— Ох ты ж, — бабка спохватилась и помчала к отхожему месту.

Пока они с Катей делали свои дамские дела и «припудривали носики», Варя и Кирилл решили уйти на рыбалку.

Это очень хорошо, что дети умеют принимать решения, и тут главное — вовремя заметить пропажу.

Их отсутствие заметили через полчаса, поэтому, минуя накрытый к обеду стол, все рванули на поиски юных путешественников.

Яся и Аглая сразу пошли через огороды к речке, ведь дед уверял, что «кажись, видел их у картохи»… Ира осталась дома с Катей… остальные побежали в лес и к деревенским магазинчикам, однако парочку малолетних «рыбаков», на счастье всей семьи, уже обнаружил сосед Фёдор и тащил обоих в дом.

Пока пришли, пока прочитали лекцию о безопасности, пока отобедали, уже и время прибрать избу и начать готовить ужин… Хорошо, что горячую его часть взял на себя Павел и вовсю чистил место под мангал.

Стариков немного смущало, что их старенькие зубные протезы и печень с поджелудкой могут не выдержать мясное изобилие, поэтому было решено дополнительно сварить два вида каши, для правнуков и для себя.

Молодёжь после обеда и пробежки по деревне устало развалилась на одеялах и даже планировала позагорать, Катюшу и Кирюшу дед пошёл укладывать на послеобеденный сон, поэтому, прихватив очки и большую книгу сказок, через полчаса уже тоже крепко посапывал рядом с близнецами.

До ужина оставался час тишины.

Аглая присела у печи и смахнула пот со лба, наблюдая, как кот Васька с удовольствием жевал свежепойманную мышь…

«Счастье-то какое… — думала старушка. — Дети, внуки, правнуки…»

До вечера случились ещё: всеобщая рыбалка на речке, посадка моркови да буряка на огороде, приборка в яблоневом саду и ужин.

Также все правнуки по очереди раз пятнадцать попросились в туалет, погулять, поговорить, поиграть и, конечно же: «Ба-ба-а-а-а, дай я тебя обниму!»

Встретили корову с табуна, подоили, накормили, напоили… ещё раз проверили поросят и кур и к одиннадцати часам вечера после баньки начали расправлять свои постельки.

Следующее утро прошло по предыдущему сценарию:

— Ма-а-а-а-а-ам.

— Я белье глажу!

— Ка-а-а-акать!

— Жуля опять что-то жрёт!

— Кто-нибудь подержите вот тут, я забор починю!

— Где молоток нормальный?

— Где аптечка?

— Обе-е-е-е-ед!

— Деда, а почитай сказку!

— Я тебя очень люблю!

— А когда ужинать?

— Сейчас я Ваську лечить буду!!! Надо молоко и градусник!

— Принесите воды!

— Девочки, подметите в сенках, тут кто-то банковскую машину ограбил, очень много деньго-листьев!

— Куда делось ведро молока с кухни?

— А что ужинать?

— Ка-а-а-а-акать!

— А Кирилл не даёт мне листики!

— А мы ничего не забыли? — Ирина стояла посреди комнаты, задумчиво озираясь по сторонам.

На этой фразе Аглая одновременно с дедом Ясей радостно вздрогнули:

— Домой, поди-ка, собираются!

— Надо помочь им.

— Кабы не забыли ничё, а-то вернутся!!!

— Поди помоги, а я посуду домою!

Дед Яся торопливым шагом пробежал по всем сусекам, собрал раскиданные игрушки и счастливо отнёс их по нужным машинам.

И вот калитка жалобно скрипнула, дети помахали рукой и начали разворачивать свои автомобили в направлении города, а Яша и Аглая, взявшись за руки, потихоньку заковыляли домой.

Прошёл час.

Они так и сидели в тишине…

Просто сидели, глядя в одну точку…

Кот и собака Жуля тоже не могли поверить в своё счастье и с удовольствием слушали тишину, преданно расположившись рядом с пенсионерами.

— Авось сходим прогуляться? — дед посмотрел на супругу.

— От благодарствую! Сподобил! Не знамо, как ты, окаянный, а я вдоволь нагулялась с Кирюшей и Варюшей! Умаялась. Сил нет.

— Нда-а-а. Умаяли нас кулёмы.

— Я просто посижу с Жулей. Старые мы уже для таких шубутных гостей.

И они снова замерли.

Дети приезжали к ним часто, каждые входные и праздники, поднимали пыль, крик и гам.

Нет, конечно… старикам было безумно приятно, когда раздавался скрип старенькой калитки и в дом влетала ребятня… Но больно маетно это было. За свою долгую жизнь Яков и Аглая воспитали трёх детей! Восемь внуков! И уже пять правнуков.

Эти пять чертят, пусть даже в разные выходные и в разном составе, выматывали стариков до последней капли крови.

— Когда ещё выходные случатся? — дед никак не хотел сидеть молча.

— Через три дня. Девятое мая… однако… Алёшка и Никита с семьями приедут, — бабка наговорилась с внуками и детьми, поэтому издавать лишние звуки ей было тяжело.

Скрипнула калитка.

Протя-я-я-яжно, словно звала на помощь. Жуля тут же полезла под полок, а дед соскочил, будто ему снова восемнадцать:

— Кого ж нынче-то принесло?

— Люська, поди, — бабушка кряхтя приподнялась с насиженного места и, ковыляя, пошла к двери.

— Вечорка-то кака красива, — на пороге возникла бабка лет девяноста, в старом халате, шали и калошах на тёплые носки. — Доброго вечора, соседи! Гляжу в окно, уехали ваши-то, дай, думаю, дойду, поди, заскучали уже?

Людмила Семёновна прошла в дом и присела на место Аглаи:

— Хорошо у вас. Тепло.

— Тихо и спокойно, — поддержал её дед.

— Чаю налить?

— Свежий?

— Да какой там. Ополоски.

— Тогда не суетись. Садись с нами. Умаялась за выходные?

— И не говори. Вымотали чертята. — Аглая присела на стул около стола и устало похлопала рукой по коленке, подзывая к себе Жулю.

Впереди было пару дней на отдых, а потом следующая партия любящих детей.

Конечно, Аглая воспитывала всех своих деточек в гармонии и любви, дед всегда брал их и на рыбалку, и в поле, и ремонтировать, если что-то сломалось. Наталья помогала ей, Алёшка всегда с Яковом, Никита часто на кухоньку заглядывал, чтоб и с тестом помочь, и с уборкой. Никогда в их доме не звучали слова упрёка или злости. Дед сразу всех приучил, что обиду надо выговаривать, пока она тёпленькая и свежая, а не ждать молча две недели, пока другие члены семьи не обзаведутся экстрасенсорными способностями и не угадают, чем оскорбили того или иного человека. Часто по вечерам обсуждали проблемы и дела на следующий день. Обязательным было помогать матери, благодарить её за труд, она тоже отвечала взаимностью и очень часто высказывала добрые слова своим детям за помощь. Наташа воспринимала это с улыбкой, а вот мальчишки, Лёшка и Никита, потом из кожи вон лезли, чтоб помочь побольше, ради словца милого от маменьки.

Проходили годы… никто никогда не ругал за двойки или тройки в школе. Учителя, конечно, пытались жаловаться, что Алёша по алгебре получил два, но Аглая всегда радостно выдыхала и говорила с улыбкой:

— Ну слава тебе, хосподи, а то я боялась, что отличником вырастет.

Учителей это ввергало в недоумение, а дети, подслушивая разговор взрослых, гордо хихикали.

Уже потом, дома, Аглая садилась с Алексеем и выворачивала математику наизнанку, чтоб сын понял, где ошибся.

Никто никогда не ругался… При ссорах и обидах дед заворачивал рубаху за ремень, садился и, не жалея времени, объяснял, почему в семье так не делается, почему нельзя злиться и почему нельзя обижаться.

Дети видели, что отцу не сложно помыть посуду или пол, а маме не трудно помочь мужу с ремонтом теплицы. Видели, что если дед вазу разбил, то он в первую очередь винил себя, что неаккуратно махал веником и задел… а бабка уверяла его, что это её вина, ведь она поставила вазу криво, вот та и упала. Их семья всегда жила по принципу «Я сделаю», а не «Почему я должен делать».

И во всем был лад… Ну, кроме скрипящей калитки. Её дед никому не разрешал ни ремонтировать, ни смазывать.

— Её отец мой построил! Сказал, что ей век сносу не будет! Так что, через двадцать семь лет и посмотрим. Я ведь сразу сказал, что она развалится. Ан нет… Обещал, что сто лет простоит.

Яков был принципиален: сказал — делай… Сто лет — так сто лет.

Но все знали, что он просто жалеет о том, что редко навещал отца. Так и стояла калиточка, покосившись на один бок, жалобно скрипя и оповещая Аглаю с Ясей, что кто-то пришёл.

— Может, позвонить детям? — предложил он.

— Чой-то?

— Скажем, что притомились, что тяжко нам ужо с их когортой, что на девятое мая хотим в лес уйти, с ночевой.

— Нечего звонить, почто зря говорить. Всё равно приедут. Переживают же за нас. Помочь хочут.

И все вздохнули…

Даже соседка Люся. К ним с Фёдором никто не ездил, а так хотелось, чтобы калиточка скрипнула.

***

Можно привести тысячи и миллионы примеров, когда дети вырастают, уходят во взрослую жизнь, ненавидя каждый прожитый день с родителями, начинают их презирать, даже не помышляя о приезде или разговоре с ними.

Я вас уверяю, это только ваш выбор, ваше решение — прощать, забывать, обижаться или помнить…

Скажите родителям: «Спасибо». Ведь вопреки всему тому, что творилось за той калиточкой, вы стали прекрасным человеком!

А вы им однозначно стали! Потому что в вашем сердце есть план, как построить свою семью, как воспитывать своих деток… каким или какой стать для всех врагов, чтоб они тихонько шептались за спиной… от зависти, конечно.

Вы очень сильный человек! Правда!

Вот такая она, родительская калитка… Но как бы ни случилось в жизни, мы должны помнить о ней, об этой двери.

Помнить, чтоб не повторить ту жизнь, что была за ней, или чтобы повторить и с радостью врываться в дом к своим мамам и папам на все праздники!..

Глава 7. Всегда открыты…

— Ты с ума сошёл? — Виталий возмущённо посмотрел на Алексея. — Как это без анализов? Серьёзно?

— Мне кажется, в нашем случае они совсем не нужны. — Лёха из-под шапки глянул на здоровенного Виталю и скривился, ожидая очередной порции нравоучений.

— Серьёзно? Просто так выйти на космодром, подойти к кораблю, залезть в него, взлететь, и всё это без медицинского осмотра?

— Да.

— А может, тогда ну его, этот полёт, посмотрим по телевизору, как другие летают?

— Нет.

— Сколько разговоров было с руководителем полётов… Что мы скажем в центре? Алексей Размолов отказался проходить медицинский контроль?

— Да. Мы проходили его недавно.

— Мы проходили месяц назад! Твои какашки и кровь могли существенно измениться!

— Какашки космонавтов так важны?

— Глисты в какашках важны! Возможно, они заболели! Возможно, их надо спасать! Лечить!

— Может, я просто не готов к полёту?

— Зашибись. За двое суток до взлёта такое выдать. Просто скажи мне, а кто готов? Я готов? Я вообще в шоке от этой затеи, сидел бы дома, лузгал семечки.

— Да я давно говорил, что не очень готов.

— А руководителю полётов об этом сказал? Почему только я слушаю твои откровения?

— Я говорил.

— И чё она?

— Сказала, что я здорово пошутил, пригрозила трибуналом и велела не скулить по подворотням.

— Тогда вперёд сдавать анализы.

— А потом опять в вертушку на шесть джи?

— Потом бассейн.

— Опять собирать болты на дне?

— Ты чего расклеился? Болты тоже не очень рады, что их постоянно скидывают в воду. Они вообще очень плохо плавают, поэтому бассейн для них равен смерти от утопления.

— Ладно. Пошли… Что там, кроме здоровья глистов, надо будет?

— Кровь, давление, зрение, слух.

— Отпечатки пальцев?

— Они изменились за месяц?

— Да вроде нет.

— Тогда только вышеозвученное для получения разрешения на выход к орбитальной станции.

— Хорошо. Может, потом в обход начальства съедим что-нибудь противозаконное?

— Бургер, картоха и кола? Можно, конечно, съесть вчерашнего проверяющего из пожарной инспекции… Это прям сто процентов незаконно будет.

— Ты со мной болты крутить пойдёшь?

— А куда я денусь, надо будет ещё в магазин зайти, каких-нибудь конструкторов набрать. Представляешь лицо начальника, когда мы нырнём собирать рукав и крепить его болтами к основе, а вынырнем с роботом из конструктора лего.

— Нас тогда точно уволят.

— Ну ты же не хочешь лететь!

— Лететь хочу, просто устал от подготовок этих.

— Ну а кто не устал? Нас ждёт путешествие в невесомость!

Позже, прикрепив на дне бассейна рукав, собрав робота и прокрутившись на тренировочной карусели, Виталя и Лёха уставшие легли в самой большой комнате смотреть телевизор.

Телевизор их смотреть не хотел, поэтому по всем разрешённым каналам показывал то доисторические мультики, то ужин хищников в далёких прериях. Виталий остановился на ужине в прериях. Это было ближе по духу двум полуобнажённым мужчинам в набедренных повязках после душа.

Алексей был взволнован:

— Исследовательская деятельность — это, конечно, круто…

— Тебя что-то смущает?

— Меня смущают эксперименты, которые нам необходимо будет провести.

— Это же здорово! Интересно! Множество процессов в космосе происходят совершенно по-другому, позволяя получать совершенно новые материалы с необычными свойствами. Возможно, именно наше исследование подтолкнёт науку к строительству орбитальных заводов. Благодаря нашему выходу в космос могут быть решены проблемы адаптации людей для жизни и работы в невесомости, а фантастические проекты станут ближе к реализации.

— Ну, если слушать тебя, то мы прям спасители и единственная надежда человечества на будущее.

— Да-а-а-а!

— Прям не работа, а мечта любого человека!

— Какой-то ты всё равно угрюмый. Ну давай второй команде передадим наш полёт. Сейчас мороженого наедимся, и завтра нас снимут с миссии. Вон Смолкин со своим партнёром пусть летит.

— Они перепись глистов не сдали сегодня.

— Завтра сдадут.

— Я устал просто… И мне кажется, что ничего не получится, что всё зря, что я напрасно надеюсь на что-то.

— Тебя руководительница опять нагрузила дополнительными заданиями и проверками?

— Мне кажется, она именно на меня возлагает надежды на диалог с инопланетянами, — Алексей устало вздохнул и отпил из кружки тёплое молоко с какао.

— Ну, может, потому, что ты лучший из нас! Именно тебе достанется честь открыть дверь в космос, дверь в другие миры! Проложить путь для контакта с новыми цивилизациями!

— Почему ты так решил?

— Ты изучаешь два иностранных языка, прекрасно выучил все тонкости ведения переговоров, идеально прошёл подготовку к балансировке в открытом космосе… Ну, и давай будем честными друг с другом: из всех космонавтов ты самый симпатичный и молодой.

— Думаешь, в меня влюбится какая-нибудь инопланетянка?

— Уверен, что в тебя влюбятся все, кто будет иметь честь общаться с тобой, если что!

— Я бы пошёл спать, — Алексей встал со своего места, поправил набедренную повязку и безразлично проследовал в комнату.

— Везунчик, — Виталик посмотрел ему вслед и переключил телевизор на мультики, которые так навязчиво предлагали к просмотру, аж восемь каналов, в одиннадцать часов вечера.

«Наверное, поздние мультики для детей, которые уже уложили уставших родителей спать и не знают, чем заняться», — подумал с улыбкой мужчина и томно зевнул.

«Дверь в космос! Эка я красиво подметил». — Виталий закрыл глаза и супротив регламенту, решил уснуть под весёлые крики Вилли, Билли и Дилли из «Утиных историй».

Ещё сутки подготовок к полёту прошли без особых осложнений: с утра, как обычно, занятия и пробежка, после обеда возвращение на базу, тренировка, повторение языковых упражнений и снова пробежка. Ужин прошёл более или менее спокойно.

— Волнуешься? — Виталик был старше своего напарника и по-отечески переживал за него.

— Очень. — Лёха ел не торопясь, тщательно пережёвывая невкусный ужин из вегетарианских продуктов с включением красной рыбы.

— Завтра всё станет ясно, завтра тяжёлый день. Можно сказать — экзамен!

— Экзамен перед дверью?

— Перед дверью в космическое будущее! Не преуменьшай значимость этого события! Завтра мы приоткроем дверь в необъятное, неведанное…

— Ты так говоришь, словно мы в другую галактику полетим, а мы всего лишь будем стопятьдесяттысячные, кто прилетит на орбиту нашей планеты.

— То есть тебе вообще не интересно это?

— Мне очень интересно, ещё мне страшновато, только не стоит говорить это руководительнице. Хочется, конечно, всё внимательно осмотреть, всё идеально сделать и, естественно, вернуться домой.

— С сувенирами?

Лёшка посмотрел на Виталика как на самого круглого идиота:

— Космическую пыль привезти? Воздух в баночке? Звезду? Что я могу привезти из пустого космоса?

— Воспоминания… и да, баночку с запахом космоса! Почему бы и нет?

В этот вечер телевизор так же не шёл с ними на контакт, показывая «рассказы о рыбалке» и футбол, однако удобная кровать с одеялом взяла на себя больший процент неинтересности, и вскоре Виталик задремал прям перед включённым телевизором, хоть это и было строго-настрого запрещено регламентом.

Мы простим ему эту оплошность, ведь впереди у него будет очень трудный день! Очень ответственная миссия и безгранично интересный и насыщенный эмоциями период.

Когда утром два выспавшихся молодых человека влетели на кухню, их уже ждал плотный завтрак. Конечно, правилами полётов такое было строго-настрого запрещено, но это были два особенных пилота, и миссия у них была особенная, поэтому руководство закрыло глаза и снисходительно улыбалось своим героям.

Через тридцать минут, зайдя на кухню, руководительница полёта Ангелина Владимировна была искренне возмущена увиденной картиной:

— Вы на полном серьёзе сидите тут и чай пьёте?

— Ага, — хором ответили мужчины.

— Просто чай? — она была немного ошарашена.

— Ага.

— Вы уверены, что вам сегодня никуда не нужно? Ну, например, небольшой полёт за пределы планеты или сбор информации в космосе, ну или вдруг вас ждут на орбитальной станции…

— Ждут! Однако у нас по графику плюшки из картофеля и чай с молочком!

— А молочко с картошкой знают, что вы должны уже входить в центр по координации полётов?

— Да, мы им сказали, — Виталик улыбнулся и подмигнул Алексею.

— А вас не смущает, что я уже полностью собрана, а вы ещё в труселях?

— Не-а, — мальчишки снова засмеялись. — У нас ещё два часа! Вполне успеем!

— Вы нормальные?.. Мы столько времени готовились к этому событию!

— Всё! Не кричи, мы уже закончили с трапезой.

— Да кто на вас кричит? Я просто немного возмущена. Просто у нас билеты в планетарий на одиннадцать часов, а уже девять, и нам ехать почти сорок минут… и не забудьте, что там ещё надо будет переодеваться в скафандры!

— Ну ма-а-а-ам, — Алексей Витальевич обнял Ангелину Владимировну и влюблённо посмотрел ей в глаза. — Мы с папой всё сделали как ты сказала! Сдали анализы, аж два раза! Тренировались на карусели и даже ходили в бассейн целый месяц! Не переживай! Мы справимся с миссией и обязательно привезём тебе космического воздуха.

— Тогда беги скорее, а то второй пилот почти оделся, а командир ещё маму обнимает.

Через двадцать минут вся троица выпорхнула в коридор, и, пока папа Виталик прогревал автомобиль, Алёшка успел сбегать к командиру корабля конкурирующей организации, девятилетнему Смолкину Кириллу, и его отцу.

— Вы всё подготовили для полёта?

— Конечно! — Кирилл демонстративно вытащил из кармана пустую баночку с крышкой. — Образцы соберём!

— А ваша руководительница полётами не полетит? — Алёшка был удивлён, не обнаружив маму Кирилла, Марию Сергеевну, рядом с ними.

— Ещё как полетит! Она в магазин за шариками ушла.

— Зачем шарики?

— Надуем в планетарии, и потом дома повешу.

— А фотоаппарат взяли?

— Конечно!

— Ну тогда до встречи на орбите? — Алексей важно протянул руку Кириллу.

— Да! До встречи на орбите! Уверен, что мы быстрее вас пройдём все испытания!

— Проверим!

Приезд передвижного планетария для многих детей этого городка был огромным событием. Поговаривали, что билетов на него не купить за месяц… и что там дают настоящие скафандры… и на большой карусели можно крутиться вокруг всех планет и солнца, что там особенное небо, а воздух… воздух как в космосе!

Это был день, который Алёшка и Кирилл запомнили на всю свою жизнь, ведь, открыв тогда, в девять лет, дверь в космос, они искренне его полюбили.

Алёшка вырос и поступил на специальность «Проектирование и постройка кораблей, судов и объектов океанотехники». Да, это не тот космос, который манил своей загадочностью и безграничностью, но всё-таки знание двух языков… любовь к невесомости, привитая тогда, в период подготовки к походу в планетарий, что затеял его отец ради веселья, сделали своё дело, подарив миру прекрасного проектировщика.

Кирилл больше был впечатлён звёздами, поэтому хоть и с трудом, но протиснулся на специалиста-исследователя, ведущего наблюдения и изучающего жизнь звёзд, космоса, планет. Ему пришлось помотаться по различным точкам нашей страны, пока он не осел в одном из центров и не прилип намертво к огромному телескопу.

***

Говорят, что двери в космос всегда открыты, но очень многое зависит от нас!

Именно нам дано войти в них в тридцать лет, крутясь со своим ребёнком на карусели и прикрывая плановую в школе сдачу анализов космической подготовкой.

Можно войти и в девять лет, если слушаться улыбчивую руководительницу полётов и старательно собирать с папой конструктор под водой в бассейне в состоянии невесомости.

Дверь в космос, дверь в другие цивилизации, в самую безграничную часть Вселенной всегда открыта!

Всегда!!!

Надо просто подойти поближе и войти.

Вот попробуйте прям сейчас, не вставая с места, где бы вы ни были, заходите… она рядом с вами. Найти её тоже проще простого: браузер, поисковая строка, запрос «Бесконечность Вселенной». А теперь, нажмите кнопку «поиск», и…

Удачного путешествия!

Глава 8. Самая тяжёлая дверь

Если вы считаете, что двери, в которые мы входим, имеют свойство открываться под напором нашей руки или пинка ногой, то увы… есть тяжёлые двери… очень тяжёлые… настолько тяжёлые, что открывать их раз за разом становится невыносимо. Мы вешаем на такие двери замок и забываем про них.

Не сразу они такими становятся, далеко не сразу, но и тяжелеют с каждым открытием, так, словно кто-то начинает с другой стороны вешать на них мешки с цементом или, того хуже, не давать открыть. Поэтому со временем мы стараемся подходить к ним всё реже и реже.

Однако есть тяжёлые двери, которые мы не можем закрыть надолго, и не можем поменять, и забыть про них тоже не можем. Они сделаны не из железа и даже не из камня… не из стали и не из чёрной материи вокруг умирающих звёзд… Они сделаны из лёгких смешинок… из доверия и обиды… разочарований и несбывшихся надежд…

Это двери нашей души.

Открывая их перед кем-то в первый раз, мы ощущаем их невесомость и радость, даже не подозревая, что входящий туда может сделать пакость или проявить всё тайное, что мы там усиленно прячем от окружающих.

Наши ошибки, провалы, стеснения, комплексы и страхи, наш потайной сундучок, наше неведомое и невероятное, боль и слёзы, надежды и мечты…

И вот… друг, подруга, девушка, молодой человек, родственник… неважно, кого первого мы туда запустим, он даже, может, не сразу поймёт, что ему дали доступ в тайное и сокровенное… возьмёт и нечаянно засмеётся, осудит и не дай боже расскажет кому-либо, как это часто бывает за семейным ужином.

Мама или сестрёнка вдруг громко задекларирует:

— А Мишка боится пауков!

И вот дверь Мишкиной души стала тяжелее, совсем чуть-чуть, но теперь он не пустит свою сестру в эту дверь.

— А Катька меня любит, — громко закричит на весь четвёртый класс лохматый мальчик Валера, и в эту же секунду дверь Екатерины станет увесистей и медленно закроется для признаний в своих чувствах.

День за днём, раз за разом дверь будет утяжеляться, обвешиваться ярлыками: «Не говори», «Не смотри», «Не доверяй», «Не пиши»… Эти ярлыки станут частью двери, делая её всё менее и менее открываемой.

И если с этими кирпичами всё понятно и предсказуемо, (их надо принять и максимально для себя облегчить, стараясь не открывать внутреннего «Я» всем подряд), то с ярлыком «полюби себя», который также является большим утяжелителем, всё очень сложно.

Что значит — полюби себя? Это типа разлюби всех вокруг, живи только своими интересами, никому не помогай, типа тебя не касается беда другого?

Не соглашусь.

Лично для меня «полюби себя» значит — цени себя! Значит — правильно расставляй приоритеты, не подстраивайся под кого-то, ломая своё «Я»…

Ты — частичка уникального пазла! Не пытайся встроиться в неподходящий, хоть и красивый пазл!

Ищи свой!

Он есть!

У восемнадцатилетней Варюши дверь души была лёгкой. Она ещё не обжигалась на предательстве. Оберегала её Вселенная от этих потрясений. Только вот сегодня, просыпаясь рано утром для похода в университет, она ещё не знала, что, помимо знаний по будущей профессии, получит несколько бесплатных жизненных уроков.

Во-первых, она зря вчера сказала маме, что по английскому у них в группе очень симпатичный преподаватель, поскольку именно с утра мама тут же вспомнила об этом:

— Сегодня у вас есть английский?

— А что?

— Ну просто, ты вчера говорила… — загадочно улыбнулась она.

Улыбнулась она, конечно, по-доброму, но эта информация была частью души Вари, поэтому мамина доброта тут же аккуратно повесила мешок с песком на дверь самого сокровенного.

— Мама!!!

— Ну ладно тебе! — папа пришёл к завтраку тоже с улыбкой. — Пора уже на мальчиков смотреть, пусть и на преподавателей.

— Папа!!!

Ещё один мешок с песком повесился уверенно.

Это был перебор за одно утро, поэтому Варвара схватила университетскую сумку и выскользнула на улицу.

К альма-матер девушка добиралась, будучи немного раздражённой, и, соответственно, часть её внимательности была потеряна.

— Вы вообще смотрите, куда идёте? — раздался возмущённый крик за её спиной.

Варя спешно оглянулась и увидела, как в метре от неё остановилась машина, а молодой брюнет с ярко-зелёными глазами испуганно смотрит ей вслед.

— Что такое? — Варвара на всякий случай решила уточнить причину, по которой прекрасный принц затормозил своего коня позади неё.

— Вы на дорогу смотрите? Какой свет на светофоре? — он ткнул пальцем в трёхглазого дракона, стоявшего на обочине.

— Красный.

— И куда ты чешешь на красный?

— В универ… — Варя мыслями прокручивала утренние смешки мамы и папы, не замечая, как начал нарастать испуг за своё опрометчивое движение через дорогу.

— Ещё один такой трюк, и до универа долетит только твоя сумочка!!! Садись, довезу, а то греха не оберёшься с такими как вы… на дорогах. — Принц чертыхнулся и, выйдя из машины, открыл пассажирскую дверь.

Варя почему-то смело проследовала к его автомобилю, не смея поверить, что вот этот ореол красоты и очарования на вот этом белоснежном дорогущем коне отвезёт её на учёбу…

— Какой университет? — спросил он, пристёгивая своей попутчице ремень безопасности.

— А?

— Университет какой? — повторил он. — Просто из девчачьих тут ничего нет. Есть радиотехнический и инженерный, а тебе, наверное, надо в университет медсестёр? — молодой человек засмеялся над удачной шуткой, но Варвара была так поглощена его глазами, что просто кивнула головой.

— Серьёзно?.. В медицинский?

— В радиотехнический. — Она с ужасом обнаружила, что учитель английского — лишь серая капля недоразумения на фоне вот этой картины «да Винчи».

— Ух ты. Будешь радиотехничкой?

Сама не понимая почему, Варя кивнула головой и тоже улыбнулась… вместо того чтоб поставить на место хамоватого водителя, она блаженно глядела ему в глаза, робко поправляя волосы, падающие на лицо.

Именно так случается первое предательство! Именно сейчас, поддерживая унижающую шутку, девушка, влюбившись в него — разлюбила себя…

Двери её души распахнулись, как лёгкие занавески на открытом окне… ей хотелось не просто впустить туда этого незнакомца, но и провести экскурсию по самым тайным уголкам. Хотелось рассказать о своих страхах, чтобы он спас и успокоил… о своих проблемах, чтоб он легко их решил… о своих слезах и обидах, чтобы он взял её за руку и помог справиться и забыть всё ненужное…

— Меня Костя зовут, — он подмигнул попутчице и начал неспешное движение в сторону нужного учебного заведения.

— Варя, — почему-то охрипшим голосом произнесла она.

— М-м-м-м, Варвара! Какое интересное имя! Нечасто встретишь. Жаль, что красоту вашу вы не подчёркиваете лёгким макияжем и носите такие тяжёлые кроссовки вместо прекрасных туфелек. Прям вижу, как могут развеваться локоны ваших волос вместе с платьем, а нежные босоножки зрительно сделают ваши без того прекрасные ноги стройными и длинными! Вам бы очень был к лицу такой образ! Мужчинам такое нравится!!!

— Да. Вы правы, Константин, — Варя ещё немного разлюбила себя, решив срочно поменять свой удобный стиль одежды на его предпочтения… своё удобство на эфемерное «мужчинам нравится».

Он, улыбаясь, припарковался максимально близко к крылечку главного корпуса университета и, протянув ей свою визитку, сказал:

— Очень надеюсь увидеть вас сегодня вечером, часиков в шесть, в образе прекрасной феи! Напишите смс, и я приеду за вами хоть на край света.

Варвара залилась румянцем и, аккуратно взяв визитную карточку, сжала её в руке.

— Постараюсь не забыть. — Эти слова дались ей с трудом, но очень хотелось сказать что-то недоступное и выдавить хоть какую-то изюминку из своего внутреннего мира.

— Тогда до вечера!

— Хорошо, — румянец ещё больше залил ей лицо, и, стараясь не выдавать дикого волнения, она смело вбежала по знакомой лестнице, изо всех сил сдерживая себя, чтобы не оглянуться.

Пять пар лекций тянулись с черепашьей скоростью. Никогда в жизни день не был таким нудным, долгим и бесконечным… Варваре уже начало казаться, что вечер никогда не наступит, но слегка помятая визитная карточка руководителя рекламного агентства Константина Самойлова придавала энтузиазма.

Девушка перерыла весь интернет и уже знала максимальное количество информации про его организацию… она даже пару раз позвонила им на рабочий телефон, в надежде услышать его голос, но трубку поднимала секретарша, и Варя обрывала звонок.

К пяти часам вечера она была в самом лёгком платьишке, что только нашла в магазинах… с маникюром и профессионально накрашена визажистом. Туфельки она выбрала на оптимальном для себя каблуке, при этом всё равно почему-то спотыкалась и шла как корова.

Оставался всего час до встречи с Костей, поэтому время обучения красивой походке таяло с каждой секундой. В помощь пошла тяжёлая артиллерия в виде роликов с ютьуба, советов бывалых и лайфхаков умников.

У Вари началась паника.

Отправив заветную смс с адресом на сотовый номер Кости, она в тысячный раз повторила проход по комнате, потом налила себе кружку чая с маринованным имбирём и, уставившись в окошко, стала ждать.

Чай томно смотрел в окно вместе с Варей и, остывая, чувствовал, как изнутри накаляется эмоциями юная хозяйка.

Время остановилось.

Принц приехал ровно в шесть вечера. Его машина медленно двигалась по дворовой дорожке Вариной многоэтажки, остановившись точно в аккурат напротив нужного подъезда.

Варька выпорхнула на улицу, и, увидев её, Костя заботливо открыл дверь автомобиля, жестом, как заправский дворецкий, приглашая принцессу проследовать на почётное место.

Вечер был самым волнительным и сказочным. Сначала они прокатились по городу, и Константин, рассказывая о себе, показывал двор, где он вырос… тропинку, по которой ходил в школу… дерево, где любил прятаться от матери, когда получал двойки… Всё это он сопровождал шутками и вытаскивая Варю на каждой остановке, прогуливался вместе с ней, словно хотел за два часа рассказать всю свою жизнь и пройти по всем памятным местам детства и юности.

Ладошка Вари горела от тепла его руки, а ноги от мозолей, подаренных новыми туфлями.

Когда она начала заметно прихрамывать от невыносимой боли, Костя спохватился:

— Ты устала?

— Да, — соврала Варя, не желая показывать своё неудобство, тем самым ещё сильнее разлюбив себя.

— Тогда по чашечке кофе и лёгкому салатику?

— Ты приглашаешь меня в кафе?

— Зачем в кафе? Разве я для этого раскрыл тебе свою душу, чтоб пригласить в кафе? Мы едем в мой любимый ресторан!

— Ух ты! — эмоции Варвары вызвали такую эйфорию радости во всём теле, что ноги тут же перестали болеть. Никогда в жизни она не чувствовала себя более счастливой, чем в это мгновение.

Ничего не могло испортить ей настроение, ну кроме японского ресторана, возле которого припарковался Костик.

— Я уверен, что ты будешь в восторге от их еды. Ты была тут?

— Нет, — Варя почувствовала, что ещё не готова разлюбить себя окончательно. — Я не люблю рыбу, — робко добавила она.

— Ты просто не ела вкусную рыбу!!!

Костя взял её за руку и быстрым шагом направился к двери ресторана. Ноги девушки взвыли, и острая боль снова пронзила бренную плоть, от пяточек до основания позвоночника. Она инстинктивно попыталась остановится, но молодой человек останавливаться не планировал.

Варвара, боясь обидеть принца, словно Русалочка, пошла, как по ножам, с улыбкой и абсолютной лёгкостью, повинуясь порыву сердечной мышцы.

Возможно, она сделала всё правильно… Многих людей учат терпеть, выглядеть эталонно… И мужчины, и женщины зачастую становятся жертвами красоты и правил: без галстука не входить, каблуки только восемь сантиметров, костюм, платье, бабочка, самурайский меч…

Мы живём в мире стереотипов, придуманных нами же или теми, кому нравится смотреть на страдания других.

Вы спросите, к чему я это, если рассказ про тяжёлые двери нашей души, так именно потому, что это всё и есть составляющие этой двери.

Варя, потом, спустя много лет, будет ненавидеть свою слабость и страх сказать Косте, что она не любит рыбу, что не наденет ненавистное платье и никогда не будет ломать свои ноги в изящных туфельках…

Однако в этот вечер на этой двери ещё не висели эти мысли, они только-только начинали зарождаться. Мысли о ненависти к каблукам, к платью, рыбе и, конечно же, к самовлюблённым самцам, а пока… пока она всё больше влюблялась в него и всё больше переставала любить себя. Жертвуя своим удобством ради его желаний… своими вкусами ради его рыбы… она не подозревала, к чему это приведёт…

Костя быстро занял один из самых романтичных столиков в полумраке и, сделав заказ за себя и за Варю, предложил ей рассказать что-нибудь о себе.

— Ну вот… — робко начала она. — Учусь на инженера мехатроника и роботехника. Пока ещё…

— Аха-ха, серьёзно? Роботов делать будешь? — Костя был уверен, что женщин-инженерок не бывает, а если и бывают, то не в этой Вселенной.

— Да, — Варя смутилась, ей показалось, что она неверно выбрала себе профессию, впервые в жизни пожалев, что пошла на косметолога или врача.

— Я заказал тебе суши, салат из морепродуктов и японский чай! Попробуй.

— Хорошо, — Варя, словно загипнотизированная, взяла в руки палочки, но, поняв, что ничего не получится, а позориться не хотелось, она отложила их в сторону, протянув руку к вилке.

— Ты не умеешь есть палочками? — Костя съел уже часть своего блюда и начал разливать чай.

— Нет, не умею… — ей стало стыдно… почему-то.

— Ничего, научишься, — успокоил он её. — Я безумно люблю рыбу! Знаешь, я в прошлой жизни скорее всего был рыбаком, жил на берегу океана или был рыбой, какой-нибудь хищной. — Он засмеялся. — Я с детства очень люблю всё рыбное! Суши, просто селёдку, минтай с морковью и луком, рыба в шубе, под шубой, по-гречески, по-польски, по-еврейски, рыбный пирог-запеканка, рыба в сметанном соусе, в духовке, в фольге, в слоёном тесте…

— Да, я поняла, что ты очень любишь рыбу, — засмеялась Варвара, где-то отдалённо чувствуя приступ тошноты.

— Ты не представляешь, сколько вкуснейших рецептов есть…

— Представляю…

— Не-е-е-ет. Например, при запекании рыбы с овощами вкус будет абсолютно разный, если мы запечём её в горчичном соусе или в сметанном!

— Костя, прошу тебя… — В этот момент остатки любви к себе взмолились всем известным богам, даже забытым, умоляя чтобы собеседник перестал восхвалять единственный в мире продукт, который Варя ненавидела всей душой.

Полчаса, сидя в этом ресторане, она пыталась полюбить рыбу. Даже зашла в ресторан… даже взяла в руки вилку… даже усиленно пережевала кусочек суши, но вот проглотить сил не хватало…

Варя вдруг поняла, что не сможет быть счастливой с Костей, что преподаватель иностранного ей ближе по духу. Ему она нравилась в брюках, кофте и в оранжевых кроссовках. Он три раза намекнул, что готов прогуляться с Варварой по парку и съесть килограмм вишнёвого мороженого.

«Почему именно вишнёвого? — именно в эту секунду вспомнила девушка, ковыряя рыбный салат. — Откуда он узнал, что я до безумия люблю мороженое, и именно вишнёвое?»

Константин что-то продолжал рассказывать, когда рука Вари потянулась к туфелькам и сдёрнула с них застёжку.

Встав босиком на пол, она почувствовала дикий прилив удовольствия.

— Что случилось? — спросил Костя.

— Я пойду домой. — Варвара сама не ожидала от себя, что сможет вот так уйти со свидания, организованное самым прекрасным принцем на планете.

— В плане?

— Я очень не люблю рыбу и очень хочу домой.

— Я что-то сделал не так? Хочешь, мы уйдём отсюда?

— Я хочу уйти отсюда одна.

И, выходя из ресторана, она чувствовала, что, разлюбив Костю — полюбила себя!

В этой лёгкой походке все посетители видели свободу!!! Свободу от никому не нужных правил, неудобной одежды и любви к рыбе.

Два мешка с песком, которые должны были утяжелить дверь её души, рассыпались под ногами.

Эти отношения с Константином, которых так хотело её сознание, её разум, её тело, сделали бы дверь титанически тяжёлой, невыносимо тяжёлой, превратив саму Варю в угрюмого, несчастного человечка. Проживать день ото дня так, как хотел он, — молчать, слушать и восхищаться только им — она не вынесла бы долго…

А вот вишнёвое мороженое…

***

Это был всего лишь один день — длинный и наполненный событиями…

Кто-то получает такие уроки продолжительное время и живёт в подвешенном, неопределённом состоянии год, два, три… Пока не поймёт, что ноша «подстраивания под чужие хотелки» стала неподъёмной.

Кто-то проживает всё это за один день, как юная Варвара.

Каждый из нас чувствовал момент, когда он вдруг мог разлюбить себя и полюбить каблуки.

Каждый из нас чувствовал, как тяжелеет дверь души… дверь в наш внутренний мир…

Может, стоит освободиться? Ходить босиком по ресторану — это не моветон…

Это выбор между вкусным вишнёвым мороженым и ненавистной рыбой.

Это выбор между твоим пазлом и каким-то принцевским, чужим…

Не стоит ломать себя… ибо все эти обломки повесятся на вашей двери трупами неудобств, тайн, страха потерять подходящее ради красивого!

И запомните навсегда: если ваши отношения с кем-нибудь не складываются… вычитайте себя из них!!!

Глава 9. Холодный хирург

Как правило, именно в этом месте двери бездушные и холодные. Самое прекрасное отопление не сможет согреть эти двери на столько, чтоб до них захотелось дотронуться… чтоб рука потянулась их открыть.

Однако случается и такое, что кому-то приходится открывать их каждый день и не по разу.

Сидя на своём рабочем месте в «живом уголке», как шутила уборщица, врач-патологоанатом с умилением доедал бутерброд с сыром, прям в рабочем халате.

Одной рукой он перелистывал сегодняшнюю газету и, не стесняясь молчаливых слушателей, отбивал ногой по полу мотив весёлой песенки.

Максим Сергеевич был самым неунывающим «последним» доктором для пациентов районной больницы. Отчисленный с четвёртого курса медицинского университета, он не придумал ничего лучше, чем пойти в школу патанатов. Криминальных трупов ему не давали, а вскрывать естественные смерти было и вовсе не затруднительно.

Работать Максимка совсем не любил, потому что дома его ждал персональный компьютер с умопомрачительными достижениями в игре на пару миллионов пользователей. Мать давно махнула рукой на тридцатидвухлетнего сына и целиком и полностью ушла в своё репетиторство, часами натаскивая детишек по математике.

Вчерашний вечер был великолепен! Лучшим в жизни развесёлого бездельника Макса! Он достиг три тысячи двухсотого уровня прокачки, добыл посох «Колеса Судьбы» и его взяли в клан главных воителей «Абориген_бэст». Фантастический день! Самый прекрасный!

Ничего не могло испортить ему настроение в такой погожий зимний вечерок, кроме… Входная дверь открылась с жутким скрипом и, закрываясь, недовольно хлопнула. Лёгкие шаги пробежали по бетонному полу коридора, и открылась вторая дверь в секционную.

Практикантка Мария перевела дух, огляделась в полумраке морга и положила на стол бумажку:

— Готовимся, сейчас привезут пациента.

— Молоденькая блондинка? — пошутил неунывающий Максим.

— Бабушка…

— Везите, — равнодушно сказал он, дожёвывая свой сухой паёк и лениво потянулся за термосом с кофе.

— Вот хоть бы каплю сочувствия высказали… — Машенька была ещё молода и верила в то, что смерть — это ужасно. Веселье патологоанатома раздражало её до глубины души, а учебная практика из-за этого превращалась в сущий ад.

— Сочувствуйте живым! — улыбнулся он и, убрав со стола записульку, протёр его влажной ветошью с дезинфектором. — Место готово! Чисто и…

Входная дверь жалобно заскулила и снова хлопнула.

По длинному коридору раздались дребезжащие звуки каталки.

— Всем привет, — Артур, мечтающий стать первоклассным хирургом, вкатил анатомическую тележку в секционную. — К вам, смотрю, очереди нет сегодня. Бездельничаете?

— Уже работаем. — Максим помог Артуру переложить тело на стол. — Сейчас как начнём работать, пух и перья полетят.

— Можно без юмора? — расстроенная Мария уже не знала, как угомонить сильный пол.

— Всё абсолютно серьёзно! — Артур хихикнул, отвесил реверанс и, захватив тележку, пошёл обратно в отделение.

Максим повернулся к Маше и, взяв в руки скальпель, приготовился выдать очередную язвительную шутку… но по глазам девушки понял, что это будет уже перебором:

— Ладно. Не злись. Давай проверять, как ты усвоила материал. С чего начинаем работу?

— Спасибо, Максим, — Мария посмотрела на своего руководителя с благодарностью, и он вдруг передумал шутить над мёртвыми людьми в ближайшие пару часов.

— Сергеевич… — поправил он.

— Что?

— Максим Сергеевич…

— Да, простите, — стушевалась она, но тут же продолжила: — Сначала производим осмотр тела. Нас интересуют все шрамы, порезы и иные видимые наружные повреждения, которые имелись у этой женщины на момент поступления в патологоанатомическое отделение.

— Отлично. Поехали.

Мария вздохнула и принялась рассказывать и отмечать всё в блокнотике, чтоб в заключении ничего не упустить:

— Труп пожилой женщины правильного телосложения, хорошего питания. Трупное окоченение во всех группах мышц выражено удовлетворительно. На спине тёмно-багровые пятна. Кожа лица, туловища и видимые слизистые оболоч…

— МЯ-Я-Я-Яу-у-у… — раздалось откуда-то из-под стола.

Мария и Максим вздрогнули одновременно, выронив из рук и блокнот и скальпель.

— Это что ещё такое? — удивился Макс и наклонился под секционный стол.

— Это кот! — Мария тоже наклонилась и погладила наглую чёрную морду рукой в перчатке.

— Маша! — разочарованно протянул патологоанатом. — Ну ты ещё кормить его тут начни!

— А есть что-нибудь съедобное? — спросила она.

— Килограмм восемьдесят… на столе лежит! Мясо, хрящики, печень, лёгкое. Что отрезать? Что предпочитает твой террорист?

— Максим Сергеевич! Я серьёзно!

— Думаешь, не восемьдесят? — улыбнулся он и показал на объект их работы.

— У вас всегда есть бутерброды. Дайте один, пожалуйста.

— Нет уже. Я доел.

— Все? — удивилась девушка, зная наверняка, что Максим приносит с собой на смену около десятка бургеров.

— Все. У меня три штуки было. Мама со мной два дня не разговаривает. Так что приходится по утрам самому добывать себе пропитание из холодильника.

— Два дня? Вам сложно помириться с мамой?

— А смысл? У неё своё видение жизни, и оно катастрофически не совпадает с моим… потому что ей надо пароварку и новую стиральную машинку, а у меня нет печатного станка и лишних денег…

— Ну хотя бы ради бутербродов! Из-за вашей ссоры с мамой нам нечем накормить Васю!

— Васю?

— У всех должно быть имя! Интересно, откуда он тут взялся?

— Наверно, забежал, когда Артур вытаскивал каталку. Не стоит давать имя и привыкать к этому хищнику! Я собираюсь выкинуть его через две минуты обратно на улицу.

— В мороз? На ночь? У вас сердце-то есть?

— Вскрытие покажет, — засмеялся Максим и, сняв перчатки, двинулся к коту.

— Постойте! — Маша загородила Василия своим телом. — Пусть он тут переночует! На улице жуткий мороз! Неужели вам совсем его не жалко?

— А ты думаешь, нас просто так называют холодными хирургами? Потому что мы трупы режем? Нет, милая, потому что мы холодны во всём! Холодны и беспристрастны! По всем санитарным нормам, правилам и законам у нас не может быть животных в секционной!!! Живых животных… Да и мёртвых тоже.

— Максим Сергеевич! Под мою ответственность!

— Ну забирай его домой! Здесь он не останется!

— Мне нельзя!!! Я ж в общаге! Меня выгонят!

— Тогда ты в общагу, а Вася на улицу!

— До завтра разрешите! Я найду, куда его завтра пристроить!

— Маша. Мы уже должны перейти к осмотру внутренних органов! Завтра необходимо сдать заключение, а мы сидим и дискутируем по поводу кота и его ужина!

— Идите домой! Я всё сделаю сегодня. Я тут останусь! С ним. Утром нас обоих не будет!

— Утром не должно быть его! Ты должна быть тут!

— Всё сделаю!!! Всё напишу и оформлю!!! Только разрешите нам с Васей тут остаться!

— Впервые вижу, что ради кота кто-то соглашается ночевать в морге! Да если бы мне сказали это месяц назад, когда вы падали в обморок при виде трупов, я бы никогда не поверил…

— Идите домой! — девушка очень боялась, что шеф передумает и ей придётся потом искать Василия по сугробам всю ночь.

И Макс ушёл, просто взял, переоделся и ушёл домой, где его ждали милые сердцу «Аборигены», молчаливая мама и миллион возможностей стать суперменом в виртуальном мире.

Утром, когда Максим Сергеевич, чертыхаясь и торопясь, подбежал к дверям морга, он никак не ожидал увидеть два легковых автомобиля рядом со зданием.

«Может, случилось что…» — подумал он и, потирая замёрзшие пальцы, открыл ледяную дверь.

Внутри было, как всегда, темно, промозгло, но, на удивление, очень шумно, а вот в секционной был полный бардак! Этого наш доблестный патологоанатом не выносил.

— Что за собрание? — спросил он, грозно глядя на Марию, которая из последних сил отбивалась от утренних гостей.

— Максим Сергеевич, это родственники Зинаиды Павловны!

Максим оглядел присутствующих: толстая девушка, два парня и какого-то ляда старый, еле стоящий на ногах мужичок.

— Какой Зинаиды Павловны?

— Вчерашней женщины… с обширным инсультом.

— И что хотят родственники женщины с обширным инсультом? — невзирая на толпу гостей и переодеваясь в рабочую одежду, спрашивал он у практикантки.

— Они требуют забрать тело.

— Маму! Маму забрать, а не тело. — заплакала толстая девушка.

— Кому мама, а кому тело! — отрезал Максим, которому совсем не нравились живые, рыдающие люди на его рабочем месте. — Покиньте помещение морга, сейчас доделаем протокол вскрытия, допишем заключение и выдадим вам тело.

— Маму!!! — ещё раз выкрикнула толстушка. — Неужели у вас нет сердца?

— Девушка! Уже второй день людей вокруг меня интересует этот вопрос! И я отвечу! Сердце — это конусообразный полый мышечный орган, в который поступает кровь из впадающих в него венозных стволов и перекачивающий её в артерии. Оно есть у всех живых суще…

— Вы бесчувственный человек! — крикнула девушка и обняла рядом стоящего молодого парня, уткнувшись ему в грудь… который, в свою очередь, стал шёпотом успокаивать рыдающее создание, поглаживая по шубе и с ненавистью сказав Максиму:

— Сделайте, пожалуйста, побыстрее. Сегодня четвёртый день! Нам обещали отдать её ещё вчера! Сегодня похороны!

У стены закряхтел дед:

— Негоже Зинке так долго без предания земле в холодильниках валяться. Сынок… надо жинку мою похоронить по-людски, сделай все свои бумажки поскорее…

— Я сделаю сразу, когда сделаю! Прошу освободить помещение!

— Я умоляю вас!!! — девушка заплакала ещё громче. — Отдайте маму сегодня!

— Сколько вам заплатить за ускорение всех процедур? — спросил второй сопровождающий мужчина. — Наша семья очень хотела бы забрать маму сегодня до обеда.

Патологоанатома начал жутко раздражать этот диалог, и он снова указал на холодную бесчувственную дверь:

— Выход там! Не мешайте работать!

— Ой… — девушка перестала плакать и схватилась за живот. — Ой… Дима, кажется, началось…

— Что началось? — не понял Максим.

— Вызовите скорую помощь, пожалуйста! Она на восьмом месяце.

— Твою ма-а-ать! — закричал «последний доктор», отчётливо осознавая, что он ни разу не «первый доктор». — Вы нормальные? Вы зачем её по моргам таскаете?

— А кто сможет удержать дочь, которая потеряла маму? Если бы вы отдали тело вовремя, она никуда бы не поехала!

Маша уже экстренно звонила в скорую, но девушка, обхватывая живот, сползала на пол и стонала всё громче. Мужчины, прибывшие с ней, пытались удержать роженицу в вертикальном положении, однако их усилия терпели крах, и в итоге она всё-таки села на пол, продолжая кричать от нахлынувшей боли.

— Мне не хватало родов на полу! — Максим был в ярости, но отлично понимал, что у девушки, скорее всего, стремительные роды на фоне стресса, а это значит, что или он помогает родственникам доставить будущую маму в родильное, или ему придётся принять роды самому.

Общение Марии с оператором в скорой тоже звучало как издевательство:

— Да, вы не ошиблись. Морг… Да, девушка рожает!.. Да… Вполне живая! — она посмотрела на мужчин и спросила: — Роды первые?

— Да.

— Да, первородящая… Да, в районном морге… Спустите уже бригаду к нам! С каталкой!

— Маш, гони за каталкой сама!

— Сердце… — тихо простонал старичок и тоже начал оседать по стене на пол.

— И кардиологам звони!!!

— Папа! — кинулся к дедушке молодой парень и, оглянувшись на Максима попросил: — Папе помогите! Он…

— Две каталки проси! — Максим видел, что ситуация ухудшается, и на всякий случай обратился к мужчинам: — На стол поднимем девушку? Пол ледяной.

Маша, бросив трубку, прям в халатике побежала на улицу, чтоб в основном корпусе взять каталку и по возможности пару врачей или медбратьев.

— А папу?

— Папу на тот! — Макс махнул рукой в угол кабинета.

Молодые люди, подняв роженицу, аккуратно положили её на секционном столе, а дедушку уложили прям поверх бумаг и тетрадей на письменном.

Макс по привычке сунул руку в карман халата и достал сигареты, но, передумав, просто сел на свой стул, пребывая в некотором шоке. Вчера на этом же столе лежала мать. Сегодня с утра дочь, рожающая внука той самой матери, которую он осматривал и вскрывал, и, возможно, судя по состоянию, скоро на этом столе окажется муж той женщины, по совместительству папа дочери той же женщины.…

Круг жизни замыкался именно на его столе, вот оно, настоящее «Колесо Судьбы». Смерть сменяется жизнью… жизнь смертью.

По коридору раздался жалобный скрип колёс каталки, и, сшибая всех на своём пути, в комнату ввалился Артур и женщина из приёмного покоя хирургии.

Если в целях цензуры опустить следующий диалог между всеми участниками, то получается, что они молча переложили старичка и роженицу на две каталки и быстро удалились.

Мария, прижавшись к единственной батарее, грела по очереди руки и окоченевшие икры ног. Максим закурил. В тяжёлой тишине его шёпот показался криком:

— Не случилось.

— Что не случилось? — Маша села на корточки, прижав к батарее спину.

— «Колеса Судьбы» не случилось… Не родила она тут…

— Если бы она ещё и родила тут… — возмущению практикантки не было конца. — Это была бы не судьба, а издевательство над психикой и всеми гранями приличности!

— Я почти подумал, что круг жизни тут и замкнётся. Мать, дочь, отец…

— Мя-я-я-я-я-я-яу!

— Не понял! Это чудовище ещё тут?..

— А куда я его дену? Только хотела увезти знакомым, как начался весь этот сумбур! Приехали родственники Зинаиды Петровны. Я до утра писала все отчёты! Мне было некогда!

— Ма-ша… — стараясь выглядеть абсолютно спокойно, почти по слогам проговорил Максим. — Сейчас же убери этого кота хоть куда! Хоть в холодильник! А если бы его увидели? Ты знаешь, какой скандал, выговор и увольнение нас бы ожидало? И меня в том числе!!!

— Сейчас согреюсь и увезу! Заключение проверьте по Зинаиде Петровне. Подпишите, и это… Отдавать-то её теперь некому. Муж в кардиологии, дочь в роддоме. Сын и зять в шоке. Не до похорон им.

— Кота убери!!!

— Мя-я-я-а-а-ау-у-у-у-у!

— Максим Сергеевич! — голос Марии был близок к истерике. — Он рожает...

— Не понял!!!

— Воды отошли!..

— Вы издеваетесь? — терпению самого терпеливого врача в больнице пришёл конец. — Кто рожает?

— Кот…

— Вчерашний кот?

— Ну кошка, видимо, уже… Вчерашняя…

Максим встал со стула, психанув, накинул куртку и, хлопнув всеми дверями, которые только встретились на его пути, вышел на улицу.

Маша выключила операционный светильник, чтоб создать максимально комфортную обстановку для рожающей Василисы, аккуратно расстелив несколько тряпок для уборки, расположила кошку на секционном столе.

Спустя пятнадцать минут Максим вернулся.

— Максим Сергеевич, — улыбнулась девушка. — замкнулся ваш «круг жизни». У нас уже есть первый рождённый малыш на этом столе для разделки трупов.

— Куда делась твоя порядочность? Раньше ты называла трупы — телами или по имени-отчеству.

— Вы гляньте, какой прелестный полосатик! Мать-то чёрная, отец, поди, был тиг-г-г-гром!

Макс смотрел на счастливую практикантку… на взволнованную кошку, которые под светом настольной лампы выглядели самыми счастливыми, самыми влюблёнными друг в друга и в мокрого, склизкого, слепого, шерстяного котёнка.

Круг жизни и вправду замкнулся… Спустя сотни трупов, которые он вскрывал тут, вдруг за этими холодными дверями появляется новая тёплая жизнь.

Слабая, хрупкая девушка успокаивала кошку, а он, брутальный альфа-самец, глядел на них и думал, почему же раньше не замечал этой вот животворящей силы женщин? Этих сумасшедших баб, как он думал всю свою жизнь. Как им хватает сил и на роды, и на смерть, и на плюшки ему перед работой… И эта Петровна, вчерашняя пациентка… Тащила, поди, одна всё в семье, и деда-сердечника, и зятя-амёбу, и дочь-пузатика, и сына-увальня… Помогали ли они ей? Поди, за своим здоровьем Петровне следить было просто некогда — то рубашечки состирнуть, то огурчики солёные сделать, то валидольчик с аптечки подать… Вот и откинулась она на тот свет отдохнуть…

Максим достал сотовый и набрал мамин номер.

— Мам… Привет. Как ты?.. Прибираешься?..

Вот и на уборку сил хватает, на создание комфорта в доме…

— Нет, нет, что ты… Всё отлично. Хотел поделиться с тобой, я сегодня акушер-гинеколог. Представляешь?.. Сам в шоке. У меня на столе кошка рожает. Чёрная, пушистая… Ага… Красивая… Не знаю. Маше некуда её, в общагу не пустят… Конечно… И я тебя люблю, мам. Правда.

Альфа-самец выключил телефон и, подойдя к столу, спросил:

— Ну как вы тут без меня? Нормально? Наверно, она хочет пить, немного… И вот тут погладь… Да… круговыми движениями… И это… Надо коробку найти… Домой поедет она с ребятами своими… Мама уже пошла ей за домиком и лотком.

Маша посмотрела на своего начальника совсем другими глазами.

— Ну что смотришь? — рыкнул он. — У тебя ещё куча дел. Необходимо найти сына и зятя нашей Зинаиды, через кардиологию или роддом… Пусть забирают маму. У них всё готово к похоронам уже…

***

Самые холодные, ледяные двери могут стать живыми от тепла наших поступков, наших дел, наших мыслей… Ведь ни печка, ни обогреватели, ни даже свет солнечного дня не в силах превратить «Двери смерти» в «Двери жизни».

Самый хладнокровный человек может превратиться в добряка, просто почувствовав искорку любви.

Самые промороженные поленья разгораются в костёр до небес от малейшего огонька.

Что может быть проще, чем дарить тепло, несмотря ни на что и вопреки всему?..

Ведь даже в огромном мире ценителей виртуальных игр долго помнили чудака, который продал аккаунт с членством в клане «Аборигенов»…

Глава 10. Я всё знаю…

Бывает, живёт на земле человек умный… Не «шибко умный», не «больно умный» и даже не «самый умный, да?»… Ну просто учился много, читал, присматривался к чужим ошибкам и не лез пальцем в деревообрабатывающий станок. Поэтому просто — умный.

Ещё бывает человек-дурак. Это как раз-таки тот, кто собирает деревообрабатывающий станок до того, как прочитает инструкцию, лезет пальцами в розетку и, конечно, же всё знает! Иногда даже чуть больше, чем всё…

И вот случается в жизни, что вы (предположительно, человек-умный) однажды просыпаетесь и понимаете, что находитесь в стране дураков.

Случайно понимаете…

Возможно, вы даже не хотели это понимать, просто бывает так, что железобетонные двери, ограждающие вас от неприятностей внешнего мира, вдруг становятся стеклянными. Как правило, вы сразу осознаете, что уже не важно, закрыта эта дверь или нет… просто из-за своей прозрачности около вас и ваших поступков, по другую сторону этой двери, уже столпилась толпа всезнающих помоганцев.

— Да не так надо крутить эту хреновину!

— Да куда ж ты раньше-то смотрела, понятно же всё сразу было!

— А я так и знала, что вот так будет!

— А я сейчас покажу, как надо посуду мыть!

В принципе, тут можно окончить историю про двери, которые как бы есть… но как бы их нет… Ведь через них всё видно, и видно гораздо лучше тем, кто по другую сторону. Нежели вам…

Стеклянные двери.

Неважно, закрыли вы её или нет. Хотите вы слушать совет или нет. Помоганцам сугубо фиолетово на ваши желания. Вон они уже в очереди стоят… уже даже в очереди друг другу советуют и помогают.

Вот и Лида была шокирована. Она подходила к кассе аптеки, чтобы купить тампоны, и, пока ей искали на самых секретных полках её секретный товар, группа «Чип энд Дейл» спешила на помощь:

— А вот зря вы, девушка, тампонами пользуетесь! Я читала, что они очень вредны для женского организма! — бабушка постменструального возраста знающе поджала губы, закончив свою речь.

— А для мужского? — Лида равнодушно смотрела на дверь, за которой скрылась фармацевт.

— Что для мужского? — бабка приготовилась выдать ещё какой-нибудь общеизвестный факт.

— Для мужского организма тампоны полезны или тоже вредны? — Лида была психологически очень устойчивым человеком, поэтому её лицо всё ещё не вызывало никаких эмоций.

— Сумасшедшая какая-то, — бабка чуть отдалилась от Лиды. — Вы дурочка? Мужчинам тампоны не нужны!

— Ну и славно… — Лида по-доброму улыбнулась своей советчице, молча предлагая закончить дискуссию.

Ситуацию спасла фармацевт, появившаяся с двумя пачками средств личной гигиены:

— С вас триста шестьдесят рублей.

— Спасибо!

— Картой или наличными?

— Картой.

— А я вот этим электронным деньгам не доверяю, по телевизору говорили… — бабка тут же снова активировалась.

— А я доверяю… — Лида улыбнулась старушке, приложив карту к терминалу, и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, проследовала к выходу.

— Даже не дослушала! — бабушка сочувствующе посмотрела на фармацевта, желая дорассказать историю про ненавистные карты.

Выйдя на улицу, Лида, улыбнувшись солнышку, достала из кармана ключи от машины и пикнула сигналкой. Не то чтобы она очень расстроилась из-за советчицы, просто немного устала на работе и поскорее хотела попасть домой.

Но… За спиной раздался голос мужчины:

— Напокупают прав, нормальным людям негде припарковаться!

— Ой, — кивнула ему девушка и вспомнила, что, задумавшись о своём, забыла спрятать аптечную покупку в сумочку, — и не говорите. Хорошо, что я сама сдала!

— Так я про вас и говорю! Знаю я, как вы сами сдаёте, поди, папенька подсуетился! Посмотри, как косо-криво встала! Поди, полчаса пристраивала свою развалюху, да так и не сумела нормально присунуть!

— Как вы правы, — Лида улыбнулась и этому помоганцу всезнающему, — ровно полчаса и пристраивалась!

Спорить с таким экспертом просто нет смысла, поэтому она убрала тампоны в сумочку и села в автомобиль.

— Не стыдно своими прелестями махать на всю улицу?

«Вот и бабушка купила свой “Антивредин”», — подумала Лида и, прощально помахав «Чипендейлу», включила заднюю скорость и в мгновение ока вырулила на дорогу.

Надо ещё заехать за продуктами, а то дома повесилась не только мышь в холодильнике, но и, скорее всего, кот Митька. Последние две недели Лидия была всецело занята своим проектом по расчёту сметы железнодорожного моста и попадала домой лишь для того, чтоб проведать кота и всю ночь просидеть за компьютером.

Если вы думаете, что абстрагироваться от всевидящего и всезнающего ока советчиков можно за дверями дома, вы ошибаетесь! Как раз-таки, когда вы закрываете все двери, дверь в «страну советов», даже закрытая, приносит много информационного мусора.

В социальных сетях «диванные эксперты», отработав в «шахте» или «государственной думе», не уставая, денно и нощно спорят обо всём:

— Стоит ли помогать коту на улице, когда в мире так много голодающих детей?..

Тут, как правило, спорят те, кто не помог ни ребёнку, ни коту.

— Как лучше готовить борщ…

Это вроде поле дискуссий для домохозяек, однако даже мужчины затевали дрязги на тему, что в борще надо заменить капусту на мясо, картоху на сало солёное, а свёклу и морковку на стопочку холодненькой водочки.

«О, пришло сообщение», — Лида радостно кликнула мышкой, открывая диалог с давней подругой, которая счастливо делилась новостями из мира подгузников, сосок, сопровождая их фотографиями и комментариями.

Детей у Лиды не было, и она пока не планировала, хоть и выслушала по этому поводу миллион советов и упрёков, начиная от «часики-то тикают» до банального «ты же женщина!».

— Да, женщина, но вот такая, особенная, — улыбалась она.

— О-о-о-ох…— тут же сочувствовали советчики, которые точно знали причину её нежелания иметь «соплежуйчиков». — Ты бесплодна? Переболела чем? Мужика нет?

— Просто не хочу…

— Да не-е-е-ет… мужика нет! Сходи в банк спермы!

— Я просто не хочу беременеть!

— Ой, ну ладно, чужие, что ли, люди? Я так и знала, что ты простыла тогда в озере, когда мы купались, и теперь не можешь залететь.

— Могу… — Лида научилась не огорчаться по поводу «Чипендейлов». — Вот недавно залетала в Венецию, мимоходом, дозаправиться, пока летела в Доминикану.

— Ты была в Доминикане?

— Да, в прошлом месяце.

— Значит, урвала где-то себе мужика-спонсора всё-таки и молчишь? Когда свадьба?

— Да нет. Просто накопила и слетала. Зимой очень недорогие туристические путёвки.

— Ой, да ла-а-а-адно! Вижу же по глазам, что мужика завела.

После таких высказываний Лида старалась закончить разговор, потому что объяснять что-либо было бесполезно.

Звонок. Телефон — это вообще дверь в другую реальность, честное слово! Реальность звали «мама»…

Пятый гудок… Надо ответить, иначе эта беспокойная женщина напридумывает себе таких страшных смертей для своей дочери, что потом никакой валерьянкой не отпоить.

— Да, мам.

— Ты так долго не брала трубку! Я уж подумала…

— Всё хорошо, мам! В ванну собираюсь.

— Ты завтра сможешь ко мне заехать? — голос мамы не предвещал ничего хорошего, Лида несколько напряглась, но отказывать было нельзя.

— Конечно, заеду, что-то случилось?

— Ко мне врач приходил, я скорую вызывала.

— О Боже, что случилось?

— Ну как что? Я старая женщина, со мной что угодно может случиться, а вы с Петькой раз в тысячу лет заезжаете в гости. Кому я нужна, старая и больная, поди, ждёте не дождётесь, когда я от вас отстану и квартиру освобожу.

Истерика у мамы могла затянутся надолго.

— Мамуль, не говори глупостей! Петька у тебя вчера с утра перед работой был!

— Ой, да что он там был? На пять минут заскочил и убежал!

— Мам, ты всегда можешь позвонить ему или мне. Хочешь, сейчас приеду? — Лида мимолётом глянула на настенные часы, отметив, что уже десятый час вечера и, вполне возможно, придётся ночевать у мамы.

— Нет уж! На сегодня у меня всё есть! Хотя доктор зачем-то назначил мне таблетки от давления, я их даже трогать не буду!

— Почему?

— Потому что голова болела! Мне надо было обезболивающее!

— Ты вызвала скорую из-за болей в голове?

— Я вызвала скорую, потому что тебя с братом пожалела! Чего вас дёргать?

—Доктор мерил давление?

— Да, но что толку, коли болела голова из-за переживаний за вас. Я лучше знаю, почему голова болит!

— Вчера был дождь, смена давления… Мам… у тебя головные боли из-за перепада давления. Если доктор померил…

— Вот не надо меня переубеждать! Ты почти три дня у меня не была, откуда тебе знать, чем мать больна?

— Хочешь, я приеду?

— Я хочу, чтоб ты мне завтра таблетки привезла, обезболивающие.

— Выпей сегодня от давления, как доктор сказал.

— Вот не надо! Ты знаешь, какие доктора нынче? У Зинки с пятого подъезда у дочери есть знакомая, которая почти умерла от назначений ваших докторов!

— Не умерла же!

— Конечно! Если бы не бабка Валя с третьего с отварами, точно померла бы!

— Ну, вот как вам повезло с тётей Валей, — Лида обречённо посмотрела на остывающую ванну и, стянув с себя халат, залезла в ароматную воду.

— Ладно. Некогда мне с тобой полночи разговаривать! Завтра во сколь тебя ждать?

— К девяти утра.

— Блинчиков напечь? Мне сказали, что блинчики с черникой очень помогают для зрения! У тебя на глазах всё ещё минус три?

— Мам, мне не помогут блинчики с черникой…

— Ты вот не пробовала же, а уже утверждаешь, что не помогут! Я завтра испеку!

— Хорошо…

Спорить бесполезно, мама знала всё куда лучше, чем офтальмологи из областного центра.

Окружив себя блаженной тишиной, она бросила взгляд на баночки с шампунями и гелями для душа.

«И тут навязчивые “Чипендейлы” лучше всех на свете знали про ромашку, экстракт пчелиного молочка и родниковую воду со дна Марианской впадины».

И так день за днём. Год за годом. Советчиков становилось вокруг Лиды всё больше и больше:

— Красную машину не покупай! Я слышала, что они чаще в аварию попадают!

— Родить тебе надо, и зрение сразу восстановится!

— Земля плоская, я точно знаю, я там был.

— Собаки враги человека, укусили аж пятнадцать человек в России за год!

— А сосульки по весне сколько убили? — Лида зевнула. — Статистика утверждает, что аж тридцать человек! Может, сосульки более страшный враг?

— При чём тут сосульки?

— А при чём тут собаки? — Лида улыбнулась.

— Так кусают же ж!

— Ну и сосульки падают!

— Ну, сосульки ЖКХ обязан убирать!

— Но тогда ЖКХ главный враг! Он не убирает сосульки-убийцы!

— Ой, ну и фантазёрка ты Лидка! — её коллега уставилась в монитор компьютера. — Надо написать в службу по отлову собак, а то у нас на районе аж две штуки гуляют.

Логика…

Логика давным-давно умерла в головах советчиков-знатоков. Это было очевидно для людей-умных и совсем в новинку для людей-шибко-умных.

Звонок от мамы:

— Найди мне в вашем интернете заговор от порчи!

Сообщение от подруги:

«Смотри, как Игорёк меня нарисовал. Ты когда за ребёночком? Мы бы вместе гулять с детками ходили».

— Ну вот что написать в ответ, чтоб не обидеть? — Лида зевнула. — Напишу-ка: «А ты когда в Доминикану? Мы бы вместе ноги в океане бултыхали»… Ну во-от… Не отвечает. Наверное, обиделась.

— Что? — коллега, боящаяся собак, посмотрела на неё. — Что ты сказала?

— Собаку хочу в приюте взять. Алабая, наверное… чтоб в лифт только с ним заходить и чтоб от сосулек меня спасал.

— Ох, Лида. Как я тебя понимаю! Одной дома совсем не выносимо? Взять в приюте — это такой подвиг! Может, ребёночка возьмёшь? Самой-то родить уже, поди, не получится.

Лида обхватила голову руками и уронила её на клавиатуру. Смеяться на весь кабинет было опасно, могли отправить в дурку, поэтому она смеялась тихо… и только подрагивание плеч выдавало её с потрохами.

— Не плачь! Лидочка! — нежные руки обняли за плечи. — Не плачь! Прости! Не хотела тебя обидеть!

«Поржать не получится!» — подумала Лида, встала из-за стола, закрывая лицо руками, вышла из кабинета на улицу.

Вот вроде просишь людей, умоляешь… без толку. Все всё знают лучше тебя, даже про тебя, даже про твоё будущее! И про прошлое! И про твои желания и действия.

Да что ж такое!

Не спрятаться, не скрыться от людских советов и пророчеств.

— Замёрзнете ведь! — раздался голос молодого парня, который спешил куда-то в куртке и джинсах.

— Спасибо! Сейчас оденусь! — Спорить бесполезно. Лида устало вернулась в здание.

Возможно, парень хотел, как лучше… позаботился о незнакомой девушке, которая в одной рубашечке выскочила на мороз. Как отличить «я лучше знаю» от «я за вас искренне переживаю»? Никак, потому что все вмешательства в личное пространство сливаются в один большой снежный ком.

— Да она просто жирная! — раздался голос охранника, разглядывающего что-то со своим сменщиком на экране телефона. — Смотреть противно!

«Как может быть противно для толстого мужика разглядывать толстую женщину?»

— Это бодипозитив! — ответил второй.

— Это противно! Бодипозитив должен быть приятным!

«Для кого? Для кого приятным? Бодипозитив — это про красоту любого тела!»

— Вам если неприятно, может, стоит не смотреть, и всё? — Лида вопросительно глянула на двух стокилограммовых охранников.

— Лидия Михайловна! Мы вас не заметили. Простите.

— Виктор, вы охранник… я сейчас прошла мимо, и вы не заметили меня. Но лишние килограммы на девочке в телефоне вы заметили целиком и полностью? Я всё правильно поняла?

— Простите, не повторится!

Лида пошла по коридору до своего кабинета и спинными ушами слышала, как они стали перешёптываться о стервозности незамужних. Да и сметчицу сразу обсудили — тоже не очень хорошая… у баб недостаток мужского гормона, и они просто недо… любленные.

Впереди был прекрасный вечер с мамой, на котором придётся обсуждать порчу.

Завтра великолепное утро с братом, где он, как таксист-политолог, подробно расскажет ей изъяны правительства при управлении страной.

А через полгода снова на океан!

И две недели тишины!

Лида очень любила океан, он всегда разговаривал с ней только шёпотом. Хотя наверняка жаловался на ракушки и китов-проглотов…

***

Советы, советы, советы…

Они навязчивы и везде. Везде и всегда вы будете встречать тех, кто лучше знает, читал, слышал, видел и даже щупал…

Ни за какими дверями не спрятаться… Они вас увидят, догонят и обязательно раскритикуют и укажут верное направление.

Стеклянные двери отгораживают нас от «диванных экспертов», которым ничего не видно в своей жизни, но вот в вашей…

И не закрасить эти двери, не закрыть, не захлопнуть… и не спрятаться за ними.

Я выработала стойкий иммунитет. Молчу, соглашаюсь, киваю головой… Не всегда помогает. Честно.

Бывает срываюсь и томно спрашиваю:

— Да вы что? Правда? Прям серьёзно? Без татуировки мне было лучше? Лучше для кого? Для вас? Что значит тело — это храм? Вы в храмах были? Они расписаны рисунками с пола до купола! У меня лишь одна татуировка! Она великолепна! В плане — для кого? ДЛЯ МЕНЯ! Вы просто не смотрите на неё, если вам неприятно…

И через десять минут снова…

— Да, у меня лохматые волосы. Мне так нравится. Спасибо, что обратили внимание…

Глава 11. Когда двери закрыты

Егорка был самым непоседливым внуком деда Бориса. Это был птиц-говорун с вечным двигателем, намертво впаянным в анализатор, дегустатор и телепортатор.

Бабушка Дуся давно открестилась от маленького исчадия и, заняв позицию «пусть внучок с дедом возится, мужскому делу поучится», самоотверженно учила внучек месить тесто и дырки на штанах штопать.

Егорка же, приставленный к деду Боре, выжимал из старичка все знания по мужицким делам всеми доступными для его шести лет способами:

— А как колесо у машины поменять?

— Ну, знамо, надо бы сначала машину приподнять, колесо-то следовало бы снять. Вишь, какое оно круглое да тяжёлое. Да и машина тяжёлая. Стал быть, надо домкрат…

— А папа берёт из багажника вот такую штуку, — Егор душевно раскидывает руки в разные стороны, показывая примерный размер штуки из багажника, — потом ставит под машину и ногой вот так делает…

Топая со всей силой по земле, маленький мальчишка старался максимально точно показать отцовские движения.

— Всё правильно, — дед кивает головой.

— Так вот, когда папа так делал, я махал рукой и помогал ему!

— Точно! — Борис радостно поднял вверх указательный палец. — Совсем забыл, сбегай-ка до бабы Дуси, узнай про завтрак! Что-то девочки сегодня долго хозяйничают!

— Ага! — мальчишка радостно кивнул головой и тут же исчез.

Однако спустя пару секунд он же уже возник рядом с дедом и ответственно доложил, что:

— Девочки ещё жарят блинчики! Сказали через полчасика приходить, а пойдём пока на речку?

— Да какая нам речка-то с утра пораньше? Вода ащё студёная, стал быть, простудимся.

— А может, тогда не будем купаться? Просто рыбу половим? Бабушка её пожарит потом! Или петуху скормим, как в прошлый раз!

И если Егорка тараторил, как заведённый моторчик, то Борис говорил протяжным голосом, словно пробуя на вкус каждую произнесённую букву:

— Конечно, сходим. Обязательно сходим.

— А вот когда мы ловили рыбу в тот раз, почему так мало поймали?

— Рыбка испугалась нас да уплыла…

— Потому что ты ругался?

— Да. — Дед посмотрел, как заспанное солнце встаёт над горизонтом, и, чувствуя усталость, вздохнул, с тяжестью на сердце вспоминая, как Егорка в прошлую рыбалку скакал по колено в воде и кидал камни в речку.

— А девочек в этот раз на рыбалку возьмём?

— Девочки не любят рыбачить, — устало вздохнул Борис. — Девочки счастливые…

— Почему?

— Потому что сидят дома в тишине и пельмешки лепят…

— А когда папа с мамой за нами приедут, их возьмём?

— Стал быть, возьмём их на рыбалку… особенно папу. Я ему давно хотел леща дать.

— Маленького? Когда поймаешь?

— Большого. Ради папы я его обязательно поймаю.

— А когда папа приедет?

— Стал быть, никогда… — Борис перестал завидовать солнцу и стал завидовать сыну, который спихнул на всё лето внуков к родителям в деревню и сейчас спокойно отсыпается, не мучаясь ответами на сотни тысяч вопросов.

— Почему никогда?

— Да я пошутил. Ты малину спелую собирал сегодня? — в глазах деда затеплилась надежда, что Егорка побежит к пышным кустам и пропадёт до вечера.

— Я наелся вчера ещё… не хочу малину.

Надежда на тишину камнем рухнула вниз, в Альбион туманности и почемучек.

— А клубнику?

— Не-а. — Внучок встал со скамейки и пнул камень. — Пошли в футбол играть?

Поясница, колени и остеохондроз деда Бориса взвыли в предвкушении беготни по полю.

— Не, внучок. Староват я. Может, до бабушки сходишь? Чего-то не зовут они нас, поди, и полчаса уже прошли.

— Ага, — радостно кивнув, мальчонка снова исчез в доме.

В этот раз всё получилось удачно и завтрак был готов. Бабушка Дуся радостно встретила муженька у стола, насмехаясь над его участью воспитателя гиперподвижного пацана.

Старшая внучка Валька, будучи почти невестой, улыбаясь и порхая по кухонке, рассказывала Егору, какие начинки в блинах сделала сестрица Наташка.

Бабушка выглядела с утра бодрой и весёлой, что вызывало зависть у уставшего старичка:

— Какие у тебя помощницы знатные…

— А то! — Евдокия улыбнулась и поправила скатерть.

— Может, и мне поможете? Вот как Егор по женской заботе осиротел! Дай мне Валюху на сбор грибов?

— Так!!! — улыбка медленно сползла с бабушкиного лица. — Я свои женские моторчики отвоспитывала! На все их вопросы поотвечала! Внук у тебя один, будь мужиком!!! Не скули. Покушаете, возьмёте корзиночки и идите с Богом по опушкам. Мы с девочками стирку наметили да огород прополоть.

— Дусь, — дед виновато посмотрел на жену.

— Ничо не знаю. Яко ты меня осаживал десяток дет назад, когда Валька только балакать начала? А? Ну-ка попомни, старый пень, что ты мне говорил, бороду почёсывая? «Бабские дела» шоб я сама решала!

Дед шмыгнул носом и откусил блинчик с малиновым джемом, однако бабку было уже не остановить:

— А Наташка? Тока Валька подросла, так Наташка заговорила! Я двух вынянчила! Крепись. Тебе тока Егор…

Дед посмотрел искоса, как клубничный внук, размазывая по лицу джемы, доедал незнамо какой блин.

Девочки что-то перешёптывались и тоже с удовольствием попивали чай с молоком. То, что братик будет отсутствовать большую часть дня, радовало всех. Всех… кроме деда.

— Бабушка! — Егорка вопросительно посмотрел на Дусю. — А дед мне вчера рассказывал, что ты, когда молодая была, лошадей останавливала прям на бегу и могла пожары в домах тушить!

— Ух какой дед у нас! — бабушка рассмеялась. — Никакие секреты и тайны хранить не умеет.

— Умеет! — внук пытался реабилитировать доброе имя Бориса. — Он же мне тоже по секрету рассказал!

— Ну тогда ла-а-а-адно! — Евдокия заботливо положила по блину мужу и внучку. — Коли он тебе по секрету рассказал, то это можно!

— А как ты лошадей ловила? А пожар тушить страшно? А почему ты сейчас не можешь?

— Очень даже могу. Только дед больше лошадей не пугает, и они не бегают нигде… и сигареты свои аккуратно тушит, а не бросает, коли где придётся!

— Значит, это и вправду правда?! — изумлённый внучок восхищённо смотрел на старенькую бабулю.

— Ну а то! Вон, в последний раз сарайку потушила, там ещё сажа осталась.

— Куда Бурёнка приходит из табуна? — удивился мальчишка.

— Да, милый. Именно там.

— Но я не видел там никакой сажи!

— Ну так надо внимательнее смотреть! — бабушка весело подмигнула девочкам, а дед Борис устало вздохнул, понимая, что завтрак скоро закончится и ему придётся развлекать внука в лесу. Один на один! Только его уставшее терпение и бесконечное любопытство мальчишки.

Егор мгновенно соскочил со стула и бегом выбежал из дома в направлении задней калитки.

— Ну чего ты его так взбаламутила? — Валюша щедро намазывала себе масло на корочку от батона и готовилась наложить поверх масла такой же щедрый слой джема.

— Дак я ж разве? Вот дед опять что-то наболтал ему.

— Дак а чо я-то сразу? — Борис с удивлением посмотрел на родню. — Я как мог старался отвлечь его от идеи вырыть тоннель кротам в поле, чтоб им удобнее было тырить свёклу.

— А мне бабушка рыла окоп, когда я маленькая была, — Наташа уже закончила завтракать и собиралась прибрать со стола.

— А я-то не бабушка! Я рыть не умею!

— Умеешь!

— Старый я уже…

— Неправда! Ты, когда червяков копаешь на рыбалку, очень бодрый!

— Ой ли, — буркнул дед. — Может, с нами по грибы пойдёте? Ну мы ведь семья!!!

Глядя на замученного за две недели мужа, Евдокия сжалилась:

— Ох, дед, старый, ворчун! Так и быть.

Девочки тоже с радостью согласились и принялись мыть посуду.

Увидев, что у него теперь собирается в лес целая команда, дед в кои-то времена, вскочив со стула, принялся помогать внучкам.

На кухню ворвался недоумённый Егор, у которого было выражение лица, словно его весь мир обманул:

— Там маленькое чёрное пятно под крышей, это и есть сажа? Оно совсем крохотное! Такое и я потушить смогу!

— Так это остатки! Дед же ж потом половину сарая перестроил! — бабушка даже не думала сдаваться и лишь слегка поправила очки, вытирая стол.

— Ну и что! Всё равно маленькое!

Егор был искренне разочарован размерами чёрного пятна у крыши сарайки, поэтому на всякий случай предположил:

— А лошадей ты тоже маленьких останавливала и ловила?

— Ах-хах-х! — засмеялся дед. — Вот их-то она на ходу тормозила!

— Да и сейчас одного коня остановлю! Если он сбежать подумает! — Евдокия с усмешкой посмотрела на мужа.

Ошарашенный мальчишка сел на стул:

— Ничего себе! Целого коня?

— А то! — бабушка улыбнулась.

— Ну так мы когда за грибами-то? Очень уж хочется по природе прогуляться, — настроение Бориса заметно улучшилось после известия, что приглядывать за внучком будет вся семья.

Девочки домывали посуду, Егорка молча смотрел в окошко на огород, а бабушка, собрав на столе корзинки, аккуратно складывала в каждую котомку с блинчиками и водичкой.

И во-о-от Борис торжественно закрыл дом на замок, демонстративно спрятал ключ под камешек, и вся развесёлая компания пошла к опушкам.

До леса дошли без приключений, если не считать, что маленький вездесущий проказник внучок потерялся два раза и пять раз «Ай как больно!» упал.

На входе в опушку бабушка крепко-накрепко привязала к корзине Егора верёвочку, второй конец которой закрепила на своей, и с чистым сердцем все начали поиск вкуснейших подберёзовиков.

Так как внук был зафиксирован к Евдокии и все смотрели на него и поганки, никто и не обратил внимания, что дед пропал.

Пропал и всё…

Поиски в лесочке, благо он был небольшой, успехов не дали. Поиски по дороге до деревни и до реки тоже. На двери дома многозначительно висел замок, а ключ одиноко прятался под тем самым камнем, куда его определил сам Борис.

Соседние лесочки и перелески были исследованы уже совместно с соседями и участковым.

Ничегошеньки… ни одного следочка дедушкиного, ни одного голосочка родненького. Баба Дуся на глазах покрывалась ещё более седым оттенком волос, а внучки и сам Егор откровенно не скрывали тревоги.

Уже в сумерках, возвращаясь домой, семья была не просто морально разбита, но и успела поплакать не один раз.

Поиски деда взяла на себя добрая половина деревни, насильно отстранив девочек и Егорку от этого нервотрепательного дела.

Открывая замок, повешенный Борисом, никто не мог сдержать слёз.

Вот его тапочки стоят у порога, вот куртка рыбацкая, кружечка с недопитым чаем, который он всегда допивал чуть позже.

Сев устало за стол, бабушка включила чайник и жестом попросила Наталью подогреть остатки блинов. Все были голодные.

— Сейчас перекушу, — устало произнесла она, — и к Татьяне в помощь пойду, надо ещё раз проверить нашу опушку и поискать получше.

— Я с тобой, — Наташа давно не чувствовала от усталости своих ног, но отпустить бабушку в ночь не могла.

— И я! — Валюша подняла руку, как в школе на уроке.

— Вот ещё. Куда мы снова все вылезем? С малым останешься. Справимся вдвоём…

— Но также нечестно! У меня не получится дома усидеть!

— И я пойду! — Егор, зевая от усталости, был заодно со всей семьёй. — Я потерял деда! Я тоже буду искать!

— Ты-то куда?

— С вами! Если бы я его не оставил и не пошёл с бабушкой, дедушка бы не потерялся!

— Ну вот ещё! Спать с Валюшкой ляжешь, если прям нужны будут дополнительные ручки и ножки с глазками, разбудим вас в первую очередь! — бабушка находилась на грани истерики, но старалась держаться, хотя было видно, как тяжело ей это даётся.

— Почему дедушки нигде нет? — Егор искренне не понимал, как человек может пропасть без следа.

— Наверное, с сердцем плохо стало, упал где-нибудь… — Евдокия снова расплакалась, не имея сил сдерживаться.

— Бабу-у-ушка! — Наталья обняла её и старалась изо всех сил тоже не заплакать.

— А дедушка вчера говорил, что у него сердце болит, — внук накалял обстановку как мог, всеми силами и знаниями.

— Когда он это говорил?

— Ну вчера. Когда мы с ним в футбол хотели поиграть.

— Да, наверное, лукавил… чтоб мяч не гонять…

— Да не-е-е-е-ет. Он схватился сначала за ногу, а потом за живот и вот тут, где сердце, и охал. Сказал, чтоб за тобой побежал или за Наташкой, но потом передумал, правда предупредил, что с футболом придётся завязать на какое-то время.

— Точно врал, — Валя, в отличие от Егора, всячески пыталась успокоить бабушку. — Я вчера видела, как он в окно лазил.

— В окно? — удивилась баба Дуся.

— Ага. Они с Егором в прятки играли, уже под вечер, и дед залез в окно, а в комнате под кровать спрятался с подушкой и уснул.

— Это когда мы за коровами в табун пошли?

— Ага.

— А Егор??

— Так он деда не нашёл и к нам припёрся, не помнишь, что ли, как быка дяди Коли дразнил?

— Как не помнить-то… — Евдокия, глядя в одну точку, медленно встала со стула и поправив халат, неспешно двинулась в спальню деда. — Очень хорошо помню, как он его дразнил… — приговаривала она, открывая дверь комнаты.

Лёгкий вечерний ветерок ласково трепетал занавесками открытого окна, а строго под ним, на кровати, поджав подушечку под самый подбородок, сладко посапывал Борис.

Страх и тревога, которые окутывали всю семью последние несколько часов, резко поменяли свой курс на противоположный и превратились в ярость и обиду:

— Ах ты ж, сурок стриженный! — запричитала Евдокия, схватив в руки то, что первое попалось из тряпок на стуле. — Да я ж тебя, родненького, сейчас по ниточкам распущу и нового мужа себе состряпаю!

Полотенце, которое бабка крепко удерживала в правой руке, опустилось со шлепком в аккурат по центру спины деда.

— Да это ж совести-то не положили с самого рождения!

Шлёп.

Борис соскочил с кровати с таким выражением лица, словно только что вышел из многовекового коматозного состояния и вокруг него тусовались инопланетяне с метагалактическим оружием:

— Дуська!!! — он вытянул вперёд руку, предостерегаясь от следующего шлепка, который должен был обрушиться на его голову.

— А я ж тебя, балахвост измочаленный, по всему лесу искала!

Шлёп.

Полотенце ещё раз поменяло курс движения и отмассажировало рёбра Борьки под вытянутой рукой.

— Дуська!!!

— Ах ты ж, сорняк подколодный!

Шлёп…

***

Сложно сказать, сколько работало полотенце в тот вечер, но точно известно одно…

Когда закрыты двери с переднего входа, с чёрного или даже с промежуточного, всегда можно использовать окно.

Борис, пытавшийся малость отдохнуть от пышущего энергией и больно любопытного внучка, честно пытался одолжить сию ношу бабушке, внучкам и даже соседскому быку. Силы играть в подвижные, сидячие или лежачие игры заканчиваются, а понимание того, что неспроста детям даются два родителя (когда мама уже умотана в край, можно и нужно подключить папу… а к тому времени, когда папа устанет, мама как раз отдохнёт), приходит некоторым людям лишь в глубокой старости.

Окно — это тот же самый вход-выход, только немного нестандартный, непривычный или даже немного неординарный. Однако это всё равно проём, и в него вполне можно зайти!

Окно — это лишь немного нестандартное решение для нерешаемой привычными методами проблемы…

Глава 12. Разное в одинаковом

Зинаида Павловна уже двадцать минут ходила по коридорам огромной школы, безуспешно пытаясь найти нужный класс:

— Биология, биология… — повторяла она, поправляя очки и вглядываясь в двери классов. — Это утопия какая-то, — возмущённо сказала она сама себе, глядя на нумерацию.

Прекрасная цифра восемнадцать красовалась на бежевой двери, рядом с которой она остановилась.

— Издевательство! В расписании написано кабинет биологии, а на дверях только номерки! — Она осторожно постучалась в ближайшую дверь и тихонько её приоткрыла.

Учительница в сиреневом жакете вопросительно посмотрела на бабулечку в чёрном пальто, а дети, радостно перешёптываясь, уселись поудобнее, ожидая диалога учителя и незваного гостя.

— Простите меня, пожалуйста, — Зинаида Павловна робко заглянула в проём и бегло осмотрев класс, поняла, что это далеко не то, что она искала.

Судя по портретам великих писателей, как минимум класс литературы:

— Мне нужен класс биологии, а я никак не могу его найти.

— Направо по коридору, третья дверь слева, — учительница грозно осмотрела учеников, которые откровенно отвлеклись от заданной им работы.

— А номерок какой?

— Не знаю, — учительница смутилась, понимая, что никогда не обращала внимания на номер.

— Двадцать восьмой! — почти хором подсказали три или четыре ученика.

— Спасибо огромное, — бабушка откланялась. —Извините, пожалуйста! — Закрыв за собой дверь, она смело пошла искать нужный класс.

Её поиски прервал звонок.

— О Господи…

Что такое перемена, она помнила ещё по своим учебным годам, это сотни летящих портфелей, бантов, платьишек и костюмов, которые тут же хлынули на неё с разных сторон.

— Как бы с ног не сбили, — Зинаида Павловна прижалась к стене, понимая, что у неё возникла новая проблема. Внучка в течение пяти минут поменяет заветный класс биологии на класс математики, поскольку далее у неё по расписанию была алгебра, а номерок этого кабинета она не знала.

— Надо ж было телефон забыть! В такой день! — ругала бабушка саму себя и в надежде всматривалась в бесконечный поток снующих туда-сюда школьников. Внучки Кристиночки видно не было!

— Хосподи… — прошептала рядом с ней какая-то девочка в розовой кофточке своей подружке, — гляди, уже пенсионеры в школу ходят.

— На второй год, наверно, оставили!

«Некультурные какие», — подумала Зинаида, пока девочки, хихикая, проходили мимо, нарочито задев её.

Следующая пара, болтая и веселясь, толкнула сильнее… и следующие.

«Какие все по-разному одетые и по-одинаковому некультурные», — поразилась бабушка Кристины.

— Вы кого-то ищете? — услышала она рядом с собой голос.

Посмотрев вниз, она увидела маленького мальчишку, лет десяти, который вопросительно смотрел на неё.

— Да, — кивнула она. — Мне очень надо найти мою внучку!

— Так позвоните ей!

— Не могу… я оставила телефон в коридоре дома. Сначала потеряла ключи и, пока искала, положила телефон не в пальто, а на столик в прихожей.

— Давайте я позвоню! — мальчишка вытащил из кармана свой телефон.

— Да ты мой золотой! Спасибо тебе огромное за отзывчивость, но я не помню её номер наизусть.

— А класс знаете?

— Знаю! — Зинаида Павловна оживилась. — Восьмой «б».

— А что у них по расписанию?

— Математика! Алгебра!

— У Натальи Андреевны?

— А у вас несколько учителей по математике?

— Два! — уверенно кивнул мальчишка. — Я не знаю второго. Знаю только Наталью Андреевну.

— Ох.

— А давайте я вас в учительскую отведу!

— Отличная идея! — Зинаида Павловна смутилась, что сама не догадалась начать поиск с учительской.

— Тогда пойдёмте за мной! — Мальчишка развернулся на сто восемьдесят градусов и резво поскакал вдаль.

Еле-еле поспевая за своим юным проводником, Зинаида не забывала оглядываться по сторонам в надежде увидеть внучку.

Поднявшись на третий этаж, провожатый показал рукой в непримечательную дверь точно такой же формы и цвета, как и все двери на других этажах. Единственное, что её отличало, это полное отсутствие номерка и следы от двух саморезов, на которых, видимо, и держалась раньше табличка с надписью: «Учительская».

— Вот! — он приготовился покинуть старушку. — А можно я побегу к себе на урок? Сейчас закончится перемена, а мне аж на первый этаж спускаться. У нас там история будет!

— Конечно, мой золотой! Беги! Спасибо тебе огромное! — Зинаида Павловна отдышалась, поправила своё пальто и открыла дверь.

В небольшом помещении она увидела две парты, составленные вместе в центре комнаты и около пятнадцати парт по периметру. Два окна ярко озаряли всё пространство, а огромные фикусы по краям вдыхали жизнь и вечное лето в этот уголок покоя и безмятежности. Около десяти учителей ещё были тут, а это значит, что вероятность найти нужного педагога была высока.

— Вам кого? — девушка в очках посмотрела на Зинаиду и, взяв в руки журнал и пачку тетрадей, пошла в её сторону.

— Мне надо Кристину найти… Кристину Зуеву! Она в восьмом «б» учится! У неё сейчас алгебра по расписанию.

— Это вам Ангелину Владимировну надо. В седьмом кабинете. Первый этаж.

Девушка в очках, слегка пододвинув Зинаиду, протиснулась в проход и, цокая каблучками, пошла вдоль коридора.

Этого было вполне достаточно. Зинаида Павловна пошла к лестнице и практически в одно время со звонком встала на ступеньку.

Казалось бы, что блуждание по лабиринту среди одинаковых дверей и разных детей подошло к концу, забрав с собой печали бабушки, но… Кристинки на уроке не было.

— Как это отсутствует?

— Ну вот так, — учительница равнодушно пожала плечами. — Отпросилась ещё с биологии, сказала, что ей надо в больницу.

— Надо! Но ей со мной надо в больницу… — Зинаида Павловна схватилась за сердце и резко побледнела.

— А вы её бабушка? — среди кучи безразличных детей нашлась одна сочувствующая душа.

— Да.

— Она ждала вас. Потом сказала, что времени уже нет, отпросилась и поехала. Хотите, я ей позвоню?

— Хочу. — Зинаиде Павловне после этих слов стало немного поспокойнее, и она уже смотрела на класс не обречённо, а с надеждой.

Девочка вышла в коридор, по пути набирая номер Кристины, и, встав недалеко от бабушки, стала ждать, пока абонент на другом конце телефонного гудка возьмёт трубку.

— Алло! Крис! Тут твоя бабушка пришла!.. Да, конечно! — одноклассница внучки передала Зинаиде трубку, предлагая поговорить самой.

Разговор был перенасыщен эмоциями, словами и даже немного слезами облегчения.

— Спасибо тебе большое! — Зинаида Павловна передала телефон обратно девочке. — Спасибо!.. Она велела мне сидеть в фойе и ждать её, сказала, что скоро будет.

— Ну вот, а вы так переживали! — девочка улыбнулась и юркнула обратно на урок.

— А я так переживала! — Бабушка развернулась и пошла к скамеечкам около общих школьных раздевалок.

Спустя бесконечные тридцать восемь минут они всё-таки встретились.

Бабушка, почему-то заплакав, долго обнимала свою любимую внучку, приговаривая, как молитву:

— Ну как так, как так, милая? Ну почему ты меня не дождалась?

— Потому что приём у врача был на десять часов сорок минут, до поликлиники бежать пятнадцать минут. Я отпросилась ровно в десять двадцать, чтобы одеться и успеть к доктору.

— А я пришла ровно в десять часов десять минут! Мы разминулись на десять минуточек!

— Ну ничего страшного! Я всё-всё прошла… Так что рецепт на очки выписали! Зрение не сильно плохое!

— Ох, моя девочка. Ты уже такая большая! Прям сама всё нашла?

— Ну, почти сама… Бабушка, ты представляешь, когда я ходила с тобой или с мамой, всё было понятно, а сегодня я обратила внимание, что ну все двери одинаковые! Только врачи за ними разные!

— Да ты что? — Зинаида Павловна изобразила самое искреннее удивление, какое только смогла.

— Да! Абсолютно одинаковые! Все белые, слава Вселенной, что хоть таблички на них есть.

Бабушка вспомнила таблички на дверях классов и улыбнулась:

— Иногда эти таблички вообще не помогают!

— Всегда не помогают! Ну и что, что написано: «Терапевт»! И что? Это ни капельки не информативно, когда ты ищешь одиннадцатый кабинет! Знаешь, что самое смешное? Что дверей с надписью «Терапевт» — четыре, а с надписью «Окулист» — две! И в какую мне очередь занимать? У меня на талоне написано было, что мне нужен одиннадцатый кабинет, окулист… а окулистов два!.. А педиатры? Это ужас… Написано: «Педиатр» и длиннющий список адресов, за которые он отвечает.

— А ты замечала, что у вас на дверях классов написан номер, но не написано, что это за кабинет: география, биология… ну или математика?

— Ну ты и сравнила! У нас вообще всё понятно!

— Ха-ха-ха! — бабушка рассмеялась и обняла внучку. — Конечно, понятно, ты же там каждый день. И врачам всё понятно, и в администрациях, и в университетах… Везде, где куча одинаковых дверей… тем, кто там работает или учится, всё понятно.

— Привыкают просто! А у нас правда только номерки на дверях?

— Правда!

— Странно… Я даже не замечала. Наверно, после ремонта ещё не повесили таблички.

— Повесят, но всё равно двери будут одинаковыми!

— Ты предлагаешь сделать их разными?

— Да! — бабушка улыбнулась. — Представляешь, дверь класса по биологии можно было бы разукрасить цветами или зверушками!

— Было бы гораздо веселее! — Кристина воодушевлённо засмеялась.

— А дверь алгебры сделать всю в формулах!

— И с двери эти формулы перевести на стены, и ещё кусок между дверями тоже раскрасить фигурами и углами геометрии.

— Да! Это было бы здорово и оригинально! А дверь врача окулиста — буквами и глазиком с ресничками!

— А терапевта?

— Можно нарисовать две руки, пожимающие друг друга, — руку пациента и руку доктора в халате!

— Немножко некрасиво будет выглядеть дверь хирурга! Сломанная кость внушает страх…

— Неправда! Не только сломанные кости лечит хирург!

— Ага, он ещё людей режет скальпелем!

— Тогда можно нарисовать сустав человека, скальпель и сделать обрамление гипсовым бинтом!

— Ох… — Кристина оглянулась сторонам и тихонько прошептала: — Хорошо всё-таки, что нет рисунков, иначе гинеколог бы вообще на работу не ходил! Так интересно… Двери и коридоры одинаковые, а люди в них разные…

— Я тебе больше скажу: у вас вся школьная программа одинаковая, а вы всё равно все разные!

Кристина прижалась к любимой бабушке:

— Может, пойдём домой?

— Да, конечно, моя золотая девочка. — Зинаида Павловна встала со скамейки и обернулась на школьный коридор справа от неё.

— Пойдём скорее, — дёрнула её за руку Кристина. — Сейчас звонок прозвенит, младшеклассники нас с ног собьют.

— Ну да. Они все очень разные!

Бабушка и девочка, торопливо вышли на улицу и, закрыв за собой входную дверь, потихоньку засеменили в «Оптику», заказывать Кристинке самые красивые очки, отлично зная, что они всё равно будут просто очками… такими же, как и миллион других очков в мире.

***

Мне всегда говорили, что невозможно вычесть из мандарина апельсин, потому что они разные! Однако никто не хочет обратить внимание, что составляющие этих двух цитрусовых практически одинаковы. Можно легко вычесть идентичные витамины, аминокислоты, масла, и что же останется в итоге, если из мандарина вычесть апельсин? Останется всё то, что не принадлежит апельсину! Вот и всё…

Зачастую мы даже не замечаем, сколько вокруг нас одинакового: здания, двери, улицы, города, школьные программы, занятия по лепке из пластилина в садике… При этом мы всегда замечаем разное: он не такой, как все, этот лучше, это красивее…

Написанные одинаковыми нотами мелодии мы старательно сортируем на те, что будем переслушивать день ото дня, и те, которые навсегда удалим из нашего плейлиста.

Написанные одинаковым набором букв рассказы мы читаем с разным упоением.

Один набор стройматериалов дарит нам сотни разных домов, а абсолютно идентичные близнецы всегда бывают очень непохожи на друг друга по характеру.

Возможно, права Зинаида Павловна, и стоит раскрасить одинаковые двери, стричь близнецов по-разному, а формы пожарных и докторов шить отдельно для каждого. Мы все такие разные…

Однако на обед во всех школах страны младшеклассники почему-то всегда бегут толпой, а ученики старших классов идут размеренной походкой. Может, учителя их этому специально учат?

Глава 13. Дверь твоего дома

Он всегда старался садиться у входной двери, так, чтобы его не было видно. Она часто открывалась, но большую часть времени в неё входили все кому не лень: уборщица, директор, врач, дяденьки проверяющие типа пожарного или полицейского…

Всем было наплевать на два голубых глаза, глядящих с надеждой на ту самую, белую входную дверь.

Безысходность, одиночество, непонимание, тоска… Это были самые знакомые ему чувства, хотя раньше всё было по-другому. Была любовь, было тепло, еда и мама… Маму он помнил прекрасно… самая красивая! От неё пахло очень вкусно… как и от сестры.

С тех как пришли чужие люди, вломились в их дом, пытались схватить его и маму… страх, плач… Как кричала мама, он тоже помнил… её голос был наполнен непониманием, страхом и страданиями…

Потом его привезли сюда… без сестрёнки и мамы. Его долго мыли в ванне… женщины фукали, стараясь вылить побольше шампуня ему на голову, они жаловались, что от него воняет тухлятиной и прокисшим супом, но он-то чувствовал, что пахнет мамой! Мамочкой!!!

Так прошло немыслимое количество времени.

Он больше никогда не видел членов своей семьи. Женщина-врач, которая осматривала его, что-то говорила о его роднулечках… типа их отправили в другое заведение, что им надо лечиться, что у сестры истощение, что тут больше не было свободных мест, что он вырастет большим мальчиком…

Он плохо понимал, хотя очень старался уловить смысл сказанных слов.

Он вырвется отсюда!

Он уже втёрся в доверие к персоналу, вёл себя хорошо и был послушным… Его даже стали отпускать погулять во дворе без приглядки и иногда давали побегать по коридору!

Он уже большой… пришла пора уходить из этого места, найти дом… найти маму!

— Светик! — раздался властный голос, эхом разлетевшийся по всему зданию. — Светлан! Ну-ка быстро на ужин!

Он знал, что это звали его. Имя Светик ему прилипло намертво из-за прозрачно-голубых глаз и белоснежного ореола длиннющих волос.

Конечно, в первый же день волосы остригли почти налысо, но они быстро отрастали, поэтому у парикмахера Светлан был гораздо чаще других.

Пора идти к себе. Всё равно сегодня новые мамы и папы уже не придут. Родная мама тем более… Разве сможет она его тут разыскать? Гости тоже приходят до ужина, так что можно покидать свой пост и дальше быть послушным, иначе быстро заставят выполнять общие правила и не разрешат сидеть на посту у заветной белой двери.

Забегая к себе, он на пороге прижался всем телом к тёте Марине, которая всегда давала ему чуть больше тепла и любви… Потом с радостью съел свежую тёплую кашу.

Каша была божественно вкусная! Хотя ему очень не хватало рыбных вкусняшек, которые приносила мама.

Он очень любил рыбу… это напоминало ему его старый дом на берегу огромного озера и мамино тепло, когда она ласково целовала его, пока он уплетал вкуснейшего полупрозрачного сырка, пахшего тиной и озёрной водой.

Но каша сегодня была божественная.

— Сегодня опять мало мяса, — Мишка с грустью посмотрел на Светика и потом в свою пустую тарелку.

— Зато вчера был рис с рыбой!

— Фу-у-у, вообще не представляю, как ты ешь рыбу!

— В этом мне очень повезло с тобой! — Светик радостно подмигнул Мишке. — Твоя доля всегда достаётся мне!

— Ты у входной двери дежурил?

Мишку к двери не пускали, его вообще без надобности не выпускали, потому что тяга к побегам у него была безоглядная, бездумная и очень постоянная. Сбегал он при малейшей возможности. Однако в чём-то ему повезло больше, чем Светлану, ведь он не помнил свою семью, маму, дом… Он вообще мало что помнил из своего далёкого прошлого и всегда считал этот дом своим родным. Вот только убежать и исследовать весь мир ему хотелось гораздо больше, чем сидеть тут взаперти.

— Ага.

— И как там?

— Ничего не изменилось с нашей последней совместной прогулки. Зима, холод собачий и жутко тоскливо.

— Тоскливей, чем осенью?

— Тоскливей, чем в любой прожитый тут день! Вчера три раза приходила одна и та же пара. Всё смотрели, присматривали…

— И что?

— И ничего! Никого не выбрали!

— Даже глазастую Глашку?

— Она тебе всё ещё нравится! — Светик развлекался как мог.

— Нет, конечно!!!

— Ты всё время переживаешь, чтоб её не забрали!

— А ты боишься, чтоб не забрали Алю!

— Вырасту и сам заберу её!

— Она тоже вырастет и заберёт кого-нибудь другого!

— Ну и пусть, — Светлану стало обидно, что девочка, которая ему очень нравится, может выбрать такого бандита, как его друг Мишка.

— Ты знал, что забрали Афелию?

— Да, слава Вселенной! Станет гораздо спокойнее на этаже! Никто больше не будет кусать нас на прогулке.

— Она такая страшненькая… а её выбрали! У неё теперь будут и мама, и папа.

— Мне кажется, её забрали не из-за большой любви, а чтоб подарить нелюбимому родственнику…

— Ха-ха-ха! И правда. — Мишка почесал кучерявую головушку и, потянувшись, томно предложил: — Пошли спать?

Светик согласился. Сегодня был скучный день, как и вчера, и позавчера… впрочем, как и всегда.

На следующее утро открылась большая белая дверь!

К самому завтраку припёрся какой-то странный мужик с бородой, шрамом на всё лицо и в очень старой одежде. Нагло оглядев всех воспитанников, он ткнул пальцем в Светика.

— Этот!

Марина суетливо забегала и, взяв страшнючего мужика под локоток, потащила к начальству. Светлан подавился слюной, а Мишка замер в испуге:

— Вот это да-а-а-а! Неужели за тобой?

— Ты с ума сошёл? Ты его видел? Он похож на живодёра, на палача, на доисторического мучителя динозавров, но никак не на заботливого папочку!

— Он показал на тебя!

— Марина меня не отдаст этому исчадию ада! Я не пойду с ним! Моё мнение же тоже должно учитываться!

— А когда нас спрашивали?

— Миша! Я не пойду с ним! Буду кусаться, брыкаться и вообще сейчас спрячусь!

— Погоди ты паниковать! — Мишка заботливо прижался к Светику. — Всегда отдавали, когда и мама, и папа приходили вместе! Думаю, что этот явно пришлёпал один, а значит, ему не отдадут.

— Я спрячусь на всякий случай! — Светик рванул к выходу из основной комнаты и, влетая с пробуксовкой и паданьем в повороты узких коридоров, побежал что есть мочи в самый тёмный угол.

Рука смотрителя Геннадия дёрнула Светика за шкварник и ловко, подняв в воздух метра на полтора, подвесила над полом.

— Пусти-и-и-и! — закричал мальчишка и начал пинаться изо всех сил. — Пусти-и-и-и-и!

Гена не реагировал.

Хладнокровно и безэмоционально он пошёл к кабинету начальницы, где их уже ждали мужик со шрамом, директриса и Марина.

Поставив Светика на пол, Гена быстро выскользнул на дверь.

— Привет, малыш. — Марина подняла испуганного ребёнка и усадила на своих коленях. — Сегодня прекрасный день!

— Сегодня ужасный день! — Светик закричал что есть мочи и испуганно покосился на мужика.

— Мы нашли тебе прекрасную семью! — словно не слыша его, продолжала Маринка. — Это папа Юра! Познакомишься с ним?

— Не-е-е-е-ет! — не придумав ничего лучше, Светлан укусил Марину, выкрутился из её рук и, побежав к двери, начал биться в неё изо всех сил.

Дверь не поддавалась… тогда, осмотревшись по сторонам, словно загнанный в ловушку зверь, он кинулся под стол начальницы Натальи.

Оттуда его вытащил мужик Юра и прижал к себе с такой силой, что Светик не мог пошевелить даже пальчиком ноги.

— Славный парень! Наталья Александровна, проверьте ещё раз документы, подписывайте, что нужно, да мы домой поедем, нас там мама Катя заждалась.

— Может, не стоит сегодня его забирать? — с надеждой спросила Марина. — Он так плохо на вас среагировал. Он боится! Ему очень страшно! Может, стоит поездить, познакомиться, подарками задобрить пацана?

— Ну вот ещё. — Юра устало выдохнул. — До вас ехать, как на другую планету! Всё отлично! Я вас уверяю… Вон уткнулся мне в плечо и уже сопит радостно!

— М-м-м-м… — Светику хотелось орать что есть силы, но правая рука мужчины ещё сильнее вжала его в волосатый воротник дублёнки, и от недостатка кислорода мальчишка практически терял сознание.

— Всё отлично! — Юра улыбнулся. — Документы в порядке. Пацана я выбрал ещё по фоткам у вас на сайте. Так что не надо разводить вашу бюрократию. Олег Андреевич же вам звонил по моему поводу? Ну вот и всё. Давайте поставим, где надо, подписи, и мы поедем.

— А его вещи? — с надеждой спросила Марина. — У Светика куча вещей и подарков от волонтёров. Они ему дороги!

— Глупости. Дома купим всё новое. Как-никак новая жизнь! Нечего старое хламьё туда тащить.

На сердце у девушки было очень тяжело. Она хотела вырвать любимого Светика из лап незнакомого мужика и бежать с ним в самый тёмный угол, однако Наталья Алексеевна смело подмахнула бумаги и, закрыв глаза, передала в руки Юры.

— Ну вот и славно! — мужчина торопливо встал со стула и, не выпуская Светика, быстрым шагом направился к входной двери.

«Это конец!!! Это смерть!!!» — думал мальчишка, пытаясь хоть чуть-чуть высунуть нос из воротника и вдохнуть воздуха.

— Постойте!!! —Марина бежала за ними с большущим одеялом в руках. — Погодите!!! Вот. — Она набросила на Светлана одеяло так, что даже мужика из-под него было плохо видно. — На улице зима! Ему же холодно будет!

— Глупости! В машине прекрасная печка, и я ему постелил на заднем сиденье, там королевские условия.

— Всё равно… — девушка почти плакала. — Зима же!!!

— Ох, бабы. — Юра кивнул в знак благодарности и, выйдя на улицу, засеменил к большущей белой машине.

Со слезами на глазах, закрыв рот ладошкой в молчаливом крике, Марина смотрела им вслед и всячески удерживала себя, чтобы не побежать за ними.

Бросив Светика на заднее сиденье, Юра залез на водительское место… нажатием на одну кнопку заблокировал все двери и, с укоризной глядя на мальчишку, проговорил:

— Так! Давай договоримся на берегу!

Светлан вжался в заднее сиденье и пытался исчезнуть или, в худшем случае, провалиться сквозь машину, снег, землю куда-нибудь в Африку, а там мелкими перебежками через пустыню махнуть на Северный полюс и оттуда вдоль побережья Канады вернуться обратно сюда, к Мишке и Марине.

Мужик со шрамом, облокотившись на руль, завёл машину и продолжил:

— Давай дружить! Нам с тобой жить и жить. Я тебя не обижу. Катька тем более. Любить будем, кормить… Тепло будет. На охоту и рыбалку ходить будем. Или обратно тебя в твою тюрьму вернуть?

— В тюрьму… — прошептал Светик.

— Ну вот, — словно не слыша его, говорил Юра. — Говорю же… В тюрьме точно хуже, поэтому сиди тихонько, и скоро дома будем!

— В тюрьму!!! Обратно! — громко сказал Светлан.

— Вон, смотри, какие ели, снегом запорошённые! —мужчина показал на лес вдали за дорогой. — Но у нас дома ёлки куда красивее! Вот увидишь!

— Остановите!!!

— А за домом! Ты не представляешь, какие леса! Пушкинские прям!!! А озеро! Летом будем купаться там! — Юра обернулся назад, подмигнул Светику и включил музыку погромче…

Глядя с тоской и слезами на обочину дороги, Светик спрятал свою боль глубоко в душе, отчётливо осознавая, что выход из этой ситуации только один: побег!

Осталось выждать время. Надо подобрать момент! Побег! Да!

На душе стало легче, внимательно глядя на дорогу, он стал запоминать повороты и приметные места, коих было очень мало.

Приехав в новый дом, мужчина неторопливо, но крайне внимательно вышел на улицу, постоянно смотря на Светика, чтоб тот не сбежал, потом, обойдя машину, одним ловким движением открыл заднюю дверь, закутал его в одеяло и быстрым шагом прошёл к огромному дому, прям в сердце леса.

А дома вкусно пахло… так вкусно, что животы у них обоих заурчали одновременно.

— Привет.

Юра через одеяло кого-то поцеловал… Светик не видел, кого именно, но запах сводил его с ума! Рыба!!! Однозначно на ужин будет рыба!!! Свежая. Дом, конечно, чужой, но запах до боли родной.

— Как вы добрались? Ну-ка, дай посмотреть на нашего зайчонка!

Чьи-то руки нежно взяли свёрток с испуганно-голодным мальчишкой и, пронеся несколько метров, поставили на твёрдую поверхность, начав очень бережно разворачивать, словно бесценный хрупкий хрусталь.

Светик дождался, пока раскроют его глаза, и с любопытством начал озираться вокруг.

— Боже! Да он просто небесной красоты! — женщина развела руками, а потом обняв Светика начала зацеловывать его.

— Пахнешь ты, конечно, ужасно! Однако я предусмотрительно истопила баньку! Пойдёшь с папой? — она улыбаясь посмотрела в самое сердце маленьких голубых глаз.

— Я кушать хочу… — тихо сказал Светик.

— Ох, какой он! Юрочка! Это же просто невероятно! Бегите в баньку! Я пока стол вам накрою!

В баню, конечно, вообще не хотелось, но кто его спрашивал? Опять схватили и куда-то потащили.

— Юра! — раздался голос Екатерины.

— Что ещё?

— А чистую одежду? Вот держи, — она протянула мужу небольшое полотенце и несколько вещей. — Наденете, что понравится!

В бане было жарко и мокро, это всё, что запомнил Светик. Первые пятнадцать минут он орал, потом вырывался, пытался спрятаться за печкой, под полками, но грубые мужские руки намылили его целиком, смыли шампунь, потом опять намылили, попарили, смыли, ополоснули, и «Ура-а-а-а», наконец-то вынесли в предбанник, завернув в полотенце так плотно, что только ухи торчали.

— Ах!!! — Юра вытер себя полотенцем, достал откуда-то кружку с водой и предложил Светику.

Парень обиженно отвернулся.

— Как хочешь! Но помни, сынок! Колодезная водичка после баньки самое то! В следующий раз ещё в сугроб нырнём!

Сердце в ужасе замерло при словах «сугроб» и «нырнём». Следующие пятнадцать минут Светика вытирали, напяливали цветастую футболку и в полотенце отнесли обратно в дом.

На ужин, как и обещал запах, была рыба! Бедный голодный ребёнок съел две тарелки с добавкой и даже не заметил этого. Всё было как в тумане. Просто вот тарелка полная — и вот уже пустая. Глаза от усталости, бани, переживаний и под воздействием полного животика начали предательски закрываться.

Бережные тёплые руки Кати подняли Светлана и положили на мягкое большое кресло, аккуратно укрыв красивым пуховым одеялом.

Это последнее, что помнил мальчишка в этот день.

Утро началось с завтрака и прогулки на ручках по двору около дома.

Желание сбежать не уменьшилось, поэтому Светик занял привычную позицию «у двери» и начал изучать распорядок дня своих похитителей.

Входная дверь была ужасная! Коричневая! Смотреть на неё долго было неприятно и непривычно.

«Коричневая!» — мальчишка морщился и не понимал, как можно жить с такой входной дверью, но спустя три дня и пару набранных килограммов на ужинах план побега был готов.

Вечером, под покровом сумерек, он юркнул между ног Кати и помчался к лесу.

Бежать по сугробам было очень тяжело.

Ноги быстро устали, и начало замерзать полураздетое тело. Страх быть пойманным рвал его на куски и подгонял, и, выбежав на лесную дорогу, он ускорился, стараясь не оборачиваться на крик Екатерины, которая звала его срываясь на слезу.

Жар ломил мышцы изнутри… воздуха не хватало… лёгкие горели… но тело снаружи нещадно замерзало. Он бежал. Бежал так сильно, как никогда. К привычному дому! К Марине! К Мишке! К тяжёлой двери его тюрьмы и скудным обедам после небольшой прогулки.

Сзади зашумел двигатель машины, и, поняв, что его ищет ненавистный мужик со шрамом, Светик нырнул за сугроб на обочине. Когда преследователь проехал мимо, мальчишка снова побежал, только уже по сугробам вдоль дороги.

Юра проезжал несколько раз туда и обратно, он звал его, останавливался и светил фонариком в лес. В какой-то момент времени Светику даже стало жаль своего преследователя, но сердце рвалось к привычному образу жизни, к спорам с другом у окна, к сиденью у холодной входной двери…

Однако, как это часто случается ночью в незнакомом лесу… он заблудился…

Заплутав в поворотах, Светик завыл, заорал от разочарования, холода и обиды. Сил не было… Тело предательски онемевало от внешнего холода и внутреннего огня.

Он упал…

Как его подняли со снега и положили на переднее сиденье машины, укутав в одеяло, он помнил плохо. Сопротивляться не хотелось. Юра наклонился к нему и дышал своим горячим дыханием великана на холодные пальчики.

— Дурак!!! Ну что же ты такой дурак-то? Ну чего тебе не сиделось в тепле? Ну разве обидели мы тебя? Мать себе места не находит… бродит по лесу в одном полушубке… ищет тебя… А ты вона как, почти три километра отмахал!

Светик поднял голову и посмотрел в чёрные глаза Юры:

— Я хочу домой! К Мишке!

— Конечно, мой маленький. Поедем домой. Мамку ещё искать! Позвоню ей, пусть камин растопит, а то вона как околел ребёнок.

— Я не хочу к вам, — почти заплакал Светлан.

— Ох, глупый. — Юра потихоньку начал разворачивать машину. — Я когда-то был таким же, как ты. Тоже не любил менять места обитания, привычные ритмы жизни… Я тоже сбегал… Знаешь, перевезли меня как-то в другой город… и три раза возвращали с трассы домой. Вот как я рвался обратно. Вот видишь, какой шрам в последний побег заработал. Под машину попал. Прокатило меня по асфальту лицом, содрал кожу, зашивали потом. Лечили. Однако хватало у меня ума сбегать летом! — Мужчина посмотрел на Светика и потрепал нежно между ушей. — А ты… глупый! В зиму! В ночь! Голожопым!

— Я хочу домой… к маме… к сестрёнке… я хочу их найти…

— Ну чего опять заскулил? — Юра погладил его по голове и поправил одеяло. — Сейчас приедем уже. Не плачь… Тоже мне… сорвался в ночь… и что мне завтра мамке твоей говорить? А ведь ваша Маринка её нашла! Это вас с сестрой раскидали по приютам, а её отправили на домашнюю передержку! Назвали Белкой! Я завтра с утра за ней собрался… а ты бежать… Сестрёнку, правда, пристроили уже, а мамку-то к нам заберём. Глупый.

Светик поднял голову и посмотрел на мужчину рядом с собой.

«Мама» — это слово одинаково звучит на всех языках мира, хоть на человечьем, хоть на собачьем… и он его узнал!!! И улыбку добрую увидел у своего спасителя, и шрам… он вдруг стал не таким уж и страшным.

Мальчишка свернулся клубочком и, почесав за ухом, снова посмотрел на «папу».

— Ну вот… — Юра переживал за Светика. —Согреваешься? Завтра поводок тебе купим, на первое время! Джек-то у нас без поводка жил. Пятнадцать лет с нами!!! Представляешь? Я сам чуть не умер, когда он помер. И тут… твои глаза в интернете увидел. Я понял, что нужен тебе! Понимаешь? И вообще. Хватит тебя дома держать. Пойдёшь со мной управляться! Свиней накормить, корову… Да и снег пора чистить у сарая. Кстати, я заметил, что ты любишь рыбку! На рыбалку надо будет сходить! Вот только шерсть твоя отрастёт после приютских парикмахеров.

Светик лёг поудобнее, подставив лапы поближе к печке. Машина везла его обратно в нелюбимый дом, к коричневым дверям, но на душе было спокойнее, и уже не так сильно давили воспоминания о прошлом, хотелось что-то гавкнуть… но что?

***

«Двери дома»… Как часто при этом словосочетании мы представляем любимые двери, за которыми нам спокойно и тепло… и как часто случается так, что они есть не у всех.

Что ребёнок собачий, что ребёнок человечий… «Двери дома» должны быть обязательно! Именно «двери дома», а не приюта! Свои… Родные…

Возможно, не сразу всё наладится за этими дверями… не сразу станет тепло и спокойно…

Двери моего дома коричневые. Они открывались десятки раз для четвероногих приютских и брошенных собак. И каждый раз я видела в их глазах страх и непонимание. Бывало, они сбегали и даже кусались, но это только сначала.

Потом мы шли чистить снег или листву, гулять в лес или в поход…

Коричневые двери моего дома становились теплее… С каждым нежным словом я видела, как меняется взгляд собаки, её отношение к моему небольшому шраму на лице, который у меня, кстати, с детства.

Ведь когда-то давным-давно я была тако-о-о-ой глупенькой…

Глава 14. И такое бывает

Он не перезвонил.

«Именно с этого начинаются все грустные рассказы о безответной любви», — прошептала она и закрыла дневник своих мыслей.

Кто бы мог подумать, что этот невзрачный паренёк, который осенью пришёл в их университетскую группу, вот так легко и просто доведёт её до фразы: «Дорогой дневник…»

Невзрачный, а не перезвонил…

Вот так бывает…

Первая любовь, она потому и первая, что это не просто взрыв новых неизведанных чувств… но и первые шрамы от опыта, и первые слёзы, и первые поцелуи, бессонные ночи, и куча ещё всего первого…

Конечно, всё это западает в душу до самого фундамента и потом ещё многие годы вызывает на нашем лице улыбку умиления, даже если эта любовь разбила ваше сердце, разорвала в клочья душу. Всё равно… Осадок от неё тёплый, слегка запорошённый памятью и временем, но он есть…

Света и Мишка встречались полтора года. Даже не так: они были счастливы полтора года! Полтора года любви и строительства планов на полторы сотни лет вперёд… Только однажды весенним днём Мишка кардинально поменял свои личные планы и не перезвонил.

Он начинал строить новое будущее, а его «прошлое будущее», сжимая телефон с их фотографией на главном экране, тихонько плакало в маленькой комнатке родительского дома.

Слёзы, конечно, лечат, и время тоже… А спиртное кого-то прям с того света возвращает. Но я считаю, что всё-таки лучше доверяться проверенным методам.

Аналогичное мнение было у подруг Ксении.

— Серьёзно, Ксень, может, он даже не видел твоего пропущенного звонка! — уже устало, как попугай, повторяла черноглазая брюнеточка по имени Карина.

— Как же… — всхлипывая, кивала головой Ксюша. —Там три моих звонка, и на один он ответил, сказав, что у него нет времени на меня.

— Ну вот видишь… нет времени!!!

— Есть у него время! Он сегодня два часа гулял с Танькой по парку.

— С кучерявой, штоле?

— Ага…

— Он ещё тысячу раз пожалеет, что гулял с ней, а не с тобой!

— Вот именно! — вклинилась в утешающий разговор Эля.

— Скоро он её бросит! Точно тебе говорю! — Карина не теряла надежды вытащить депрессию из подруги, ну или наоборот, подругу из депрессии.

— Надо просто начать больше заниматься учёбой, и время пролетит быстро! — сидящая в кресле у окна Катерина лениво листала журнал, считая, что именно её советы быстро и максимально качественно помогут подруге. — Сразу и успеваемость подтянешь…

— Точно!!!

— Да, да! Это точно поможет! — подхватили девочки и согласно закивали головами.

«Отличный совет!» — подумала ещё одна слушательница, которая присутствовала в комнате, но высказать своё мнение вслух не могла физически…

Это была входная дверь.

Она знала очень много! Настолько много, что могла бы изменить этот мир к лучшему, но только кто бы её слушал? Это было вдвойне обидно. Ведь многие ответы на многие вопросы она знала куда лучше трёх молоденьких подружек… не зря ведь столько лет стояла в кабинете прославленного психолога и пропустила через себя тысячи пациентов!

После переезда душевного доктора в другой город кабинет разобрали и распродали. Дверь была красавицей, поэтому её купил себе отец Ксении и с гордостью установил в комнату любимой дочурки.

«Отвратительный совет, — ещё раз подумала дверь и рассмеялась про себя. — Ну кто же уходит с головой в учёбу? Это только усилит негативный эффект!!! Мало того, сосредоточенная работа отнимет всё время… ещё и оттолкнёт положительные эмоции. Ксюшу ждёт множество эмоциональных взлётов и падений. Было бы идеально, если бы подруги предложили ей ежедневный лимит на скорбь… Например, выделить для рыданий и ежедневных размышлений о расставании определённые часы. Установить таймер, чтобы контролировать процесс. Если на протяжении дня ей в голову будут приходить мысли о неудачной любви, напоминать, что для них отведено определённое время, а до тех пор стараться концентрировать её на других вещах».

Дверь уныло вздохнула и продолжила наблюдать за отчаянными помощницами, которые уже переключились с усиленной учёбы на выстраивание коварных планов по постройке непреодолимых препятствий между Мишкой и Танькой.

— А я где-то слышала по телевизору, что надо просто перестать видеться с человеком, который принёс любовные страдания! — философски заключила Екатерина.

«Зашибись! — удивлённо подумала дверь. — Светке теперь универ бросить? Конечно, я согласна, что было бы неплохо отгородиться пространством от Мишки. Постоянные новости о нём определённо не принесут никакой пользы, но эмоциональные интриги и отношения… все эти предательства, обиды, разрывы и воссоединения — важная часть жизни. Её надо пройти, чтобы стать взрослым и понять закономерности человеческих отношений… Когда родители или друзья ограждают от этого, возникает перекос. Было бы лучше уехать и не видеть его, но если такой возможности нет, по ряду причин, то двигаться в своей эмоциональной борьбе будет сложнее, однако не критично, если рядом будут близкие люди».

Дверь уныло зевнула: «Эх, молодость…»

Подруги не уныло накидывали варианты:

— Главное, не впадать в депрессию и постоянно общаться!

«Верно!» — дверь улыбнулась.

— Да! С нами… в группе! В конце концов, давай заведём пару новых страничек в социальных сетях!

— Да, да. Соберём огромную тусовку из новых и старых друзей!

— А ещё можно начать бегать по утрам, как мы уже два года планируем!

— Точно! И закончить собирать стену желаний! Кстати, Ксюх, когда ты уже разрисуешь её своими рисунками?

Ксения сидела с лицом умирающего лебедя, поджав под себя коленки и смотря в одну точку.

«Она их не слышит… — дверь жалобно скрипнула петельками. — Она не хочет их слышать… Она хочет видеть Мишу… У неё проблема… Вот только её проблема в том, что проблемы нет… Есть травма, разбитое сердце… Кажется, что мир рухнул (здесь ключевое слово — кажется), мечта разбилась, и Ксеня совсем не думает, что разбилась только эта мечта, связанная с Мишей… а миллионы других мечт, которые даже ещё не мечтались, сидят и ждут, когда о них помечтают!»

Девочки засыпали Ксению советами, идеями, а под вечер вытащили её погулять и наконец-то немного позаниматься физкультурой. Дверь осталась стоять в проёме и от скуки, слегка покачиваясь, издавала протяжный скрип при закрытии.

Проходили часы… дни…

Советы подружек и родителей становились всё настойчивее:

— Ксюнь… — мама в очередной раз стояла рядом с её кроватью и пыталась реанимировать погибающую в грусти дочь. — Тебе надо заботиться о себе! Давай вместе наведём порядок в твоей комнате! Сходим за продуктами! Вместе приготовим ужин!

Девочки тоже не отступали:

— Ксюшенька, ну хватит уже, мы все идём в кино! Давай собирайся быстрее!

— Ксень, у нас по плану утренняя пробежка, ты чего ещё в постели?

— Так… надо заставить себя! Надо выйти наконец-то из комнаты! Хотя б первый раз за неделю!

И снова мама:

— Доча, я принесла тебе и мне по чашечке кофе! Давай выпьем вместе?

— Смотри, какое платье мы с папой тебе купили!

— Надо появиться в университете. Даже с дистанционного обучения необходимо сдавать зачёты очно…

— Ну хоть одну пробежку!

— Поедем к бабушке? Она нас очень ждёт!

Проходили недели…

— Ксюнечка, это очень хороший психотерапевт! Пойдём один раз! Он просто выслушает тебя!

— Ещё одна пробежка?

— Может, ещё раз в кино?

— Бассейн?

Однако все предложения знакомых, друзей, родственников Ксения игнорировала. Были изредка проблески радости в её глазах, она даже сама ходила за покупками и в кафе, но это было столь редко, что в большей своей части оставалось незамеченным.

Проходили годы…

Радость потихоньку возвращалась в хрупкое Ксюхино тело… она окончила университет, устроилась на работу и съехала от родителей к своему молодому человеку.

Да!!! Она разрешила другому мужчине войти в свою жизнь и выстроить планы на три поколения вперёд, однако образ Миши так и остался в её сердце.

Она продолжала искать его глазами в толпе, знала наизусть его страничку в социальной сети и, конечно же, хранила все его записочки многолетней давности.

Она так и не смогла отпустить его… отпустить свои чувства к нему… освободить свою жизнь и вспорхнуть маленькой птичкой.

***

Можно написать десятки рассказов о цветах, животных, о молодых и старых планетах и даже про путешествия во времени… только будут ли они интересны, если там не будет ни одного слова о любви?

А если это будут слова о разбитой любви? Интересна ли история Ксении? Сколько таких Ксюш живёт прошлым, живёт без принятия переменчивости мира и отношений?

По моему мнению… опыт разбитого сердца, будь то неразделённая любовь (или вдруг умершая, с той или иной стороны) — это тоже дверь. Точнее, это проём от двери, просто проём… без двери. Почему? Потому что проблема в том, что проблемы нет…

Не только чувства, боль потери или груз прошлого, можно обозначить пустым проёмом — любая зацикленность на чём-либо не даёт людям двигаться вперёд. Мы сами придумываем себе якобы непреодолимое препятствие и отчаянно ищем пути решения, а иногда просто зависаем в одном дне сурка, не решаясь что-либо изменить к лучшему.

Например — разбитое сердце. Придумываем легенду — никогда и никого не смогу так же полюбить, никого не встречу… Включаем время и работу над собой — встретишь, и даже лучше!!!

Получил инвалидность — жизнь не имеет смысла, я стал (или стала) физическим уродом… Это страшно, но я видела сотни собак, кошек, птиц-инвалидов… и ни один из них не считал себя ущемлённым. Супротив, как правило, именно собака с тремя ногами самая развесёлая и подвижная на площадке. Почему? Потому что она прошла через адскую боль и не собирается рыдать остаток жизни… она собирается выжать из этой жизни максимум для своего счастья!

Смерть или тяжёлая болезнь близкого человека… Очень тяжело пережить или смириться с таким, хочется изолироваться и изобрести машину времени, чтобы вернуться в прошлое и изменить всё! Всё-всё-всё… чтобы такого не случилось… Невыносимо… но смерть — часть жизненного круга, который даёт нам право научиться беречь любимых, чаще проводить время с дорогими людьми, обращать внимание на мелочи и проживать сегодняшний день так, как ты бы его прожил, если бы вернулся на машине времени для предотвращения беды.

Банкротство, увольнение, выход на пенсию — это у многих серьёзный повод для депрессии, окончания своей жизни или поворота на путь спиртного. Остановитесь… вот прям сейчас… оглянитесь — вы вот только что были успешны, вы добились того, что у вас было, — сами!!! Вы смогли один раз, и вы точно сможете второй… только внимательнее… не повторяя ошибок… не в этом русле. Вы точно сможете, просто успокойтесь, остановитесь, и многое станет очевидным…

Конфликт на работе, в школе… Буллинг опасен и непредсказуем. К счастью, всё можно решить сменой места жительства, работы, школы… Да, сложно… Но счастье новой жизни без оскорблений и унижений — того стоит!

Переезд… Говорят, один пожар равен двум переездам. Всё привычное рушится, всё знакомое остаётся в прошлом. Иногда это единственный шанс очнуться, пересмотреть своё бытие, переосмыслить приоритеты, по-новому взглянуть на новые возможности…

Если вы зациклились на проблеме, если вам никак не удаётся найти ключ, чтобы открыть дверь и войти в новую жизнь — возможно, этой двери просто нет, и проход абсолютно свободен. Вам только надо сделать шаг…

Сходите в кино.

У вас всё получится.

И помните, что всё будет хорошо!

Всё точно будет хорошо — но по-другому…

Глава 15. Параллельные миры

С чего всё началось, Дашка даже не помнила толком, возможно с обеда, а может быть, с жуткого желания выйти из душного офиса и свалить на другую планету.

Факт остаётся фактом: она очнулась около шаурмяшной, с огромным букетом сосисок и холодных пирожков, на которые смачно пускал слюни пищеприёмный клыкастый аппарат около её ног.

— Хоспаде-е-е… — протяжно пожалела она бездомного собакена, — и как угораздило твоих хозяев потерять такого красавчика?

— Гаф. Р-р-р-р, гаф… — красавчик всем своим видом намекал на Дашкины сосиски.

— Да понятное дело, что я столько одна не съем. Пошли на полянку отойдём, а то народ нынче злой, ещё отберёт твоё сокровище.

И уже на зелёной травке Даша аккуратно разложила пирожки и сосиски.

— Держи… голодающее племя. Мне бы твои заботы…

Она с завистью посмотрела на лохматого глотателя еды и, откинувшись на спинку скамейки, закрыла глаза, подставив солнечным лучам своё лицо.

Чёрному псу она завидовала всей душой… Красота… Свобода, птички, добрые горожане с вкусными подарками… Ни от кого не зависишь, ни перед кем не отчитываешься, куда захотел, туда и пошёл…

Её блаженство прервал добрый и тихий голос молодого парня:

— Спасибо вам!

— Мне? — удивилась она, посмотрев на гостя. — За что?

— За Беззубика… — парень махнул рукой в сторону уже сытого пса.

— Его зовут Беззубик?

— Да. У него на всю пасть только четыре клыка и есть.

— А вас как зовут?

— Меня Вадик.

— А меня Дашка, — девушка улыбнулась. — Беззубик ваш?

— Ну… — парнишка замялся. — Наверное, больше мой, чем не мой.

— Это как?

— Бездомный он… Я просто прихожу его кормить каждый день.

— А я только размышляла на тему его везения и счастья.

— Чьего везения??? — Вадик настолько искренне удивился, что даже перестал моргать на какое-то время.

— Ну, вот этот пёс… Кто может быть счастливее его? Если только птицы. Полная свобода передвижений, полное отсутствие кредитов и ежемесячных отчётов начальству…

— Аха-ха-ха, — Вадим искренне засмеялся. — Как мало вы знаете о бездомных собаках. Начнём с того, что свои зубы он потерял после того, как его ударили палкой по морде, бросили на дорогу и проехали по голове на машине… Вот только голова чуть скользнула, и весь вес автомобиля пришёлся ему на челюсть и лапы. После этого, конечно же, выкинули на обочину. А теперь добавим зиму, мороз и ночь… Нашли его волонтёры только к обеду, по звонкам неравнодушных жителей. Два месяца в клинике, собирали кости, лечили пневмонию, истощение и гнойные воспаления вкупе с отмороженной почкой.

— О нет!!! — Дашка искоса посмотрела на валяющегося в траве сытого пса. — Это правда?

— А вы думаете, я вам сейчас вру?

— Разве бывают такие люди?

— Вы в каком мире живёте, милая леди?

— Ну-у-у…

— Вот в том-то и дело, что ваше «ну-у-у-у», находится на другом конце реальной вселенной. Жизнь бездомных животных омрачена сотнями опасностей… И это не ваше «кредит надо заплатить», это реальные вопросы жизни и смерти.

— Вы волонтёр? — Даша с уважением посмотрела на юношу.

— Не только. Я ещё и программист во-о-о-он в том офисе, — Вадик махнул рукой на то самое здание, из которого около часа назад совершила побег Дарья.

— Ух ты. Я тоже там работаю. На двенадцатом этаже.

— А я на первом.

— Вы недавно туда устроились?

— Ну как вам сказать… — Вадик снова ухмыльнулся. — Лет пять уже как. Для кого-то это недавно…

— А почему я вас никогда не видела?

— Возможно, потому, что, как и тысячи людей в этом мире, смотрите только себе под ноги и редко оглядываетесь по сторонам?

Даша задумалась.

Ей казалось невероятным, но парень был прав. Вот, например, этот парк… Она первый раз за шесть с половиной лет зашла сюда и вот сразу же познакомилась с Беззубиком… и с Вадиком.

— Почему вы не возьмёте его домой? — спросила она.

— Куда? В двушку к маме и ещё семерым козлятам?

— Козлятам?

— Ну я образно, — Вадим засмеялся. — У меня дома ещё семь собак живёт.

— И все с улицы?

— Конечно, или вы думаете, я их специально покупаю?

— А мама? Мама не против?

— Я её не спрашивал… но она притащила пятерых из семи.

— Когда вы живёте? Неужели у вас есть время просто жить?

— А вот… после работы… если вас не ждёт муж и куча детей, я бы показал, как нужно жить.

— Вы приглашаете меня на свидание? — смутилась она.

— Я приглашаю вас в новый мир, который вы совсем не знаете!

— Тогда в шесть у главного выхода? — приняла вызов Даша.

— Как скажете! — Вадим встал со скамейки, почесал пузо Беззубику и, выложив из пакетика кашу с кусочками мяса прямо на траву за скамейкой, спешно ретировался.

Вечером того же дня Дарья стояла у входа в офисный центр и немного нервничала. Вадика нигде не было видно, а её шея изрядно устала вертеться туда-сюда в его поисках.

В тот момент, когда разочарование готово было накрыть её с головой, прям перед ней на бетонное крыльцо вдруг упали двое стареньких кроссовок.

— Вот. — Вадим был несколько запыхавшимся. — Кое-как нашёл. Вроде должны подойти тебе.

Дарья с ужасом посмотрела на свои ноги в ярких туфельках на каблучке и с недовольством заметила:

— У меня есть обувь!

— У тебя не такая обувь! — знающим тоном подытожил молодой человек. — Переобувайся. Перед походом домой надо заскочить под мост, там походу в трубах щенок застрял. Наша задача его вытащить и доставить в клинику, а за ним потом приедут волонтёры с передержки.

— С передержки?

— Ну, это такие люди, которые держат у себя живые находки.

Даша нехотя переобула сменку и, держа в руках туфельки, с ужасом посмотрела на свои ноги.

— Жмут? — поинтересовался кавалер.

— Нет, что ты, наоборот… Я в них как в лаптях.

— Отлично, лучше свободно, чем тесно. Побежали… Судя по всему, щенок там уже больше суток орёт.

— Больше суток его никто не слышал? Или он тихо орёт?

— Больше суток его не слышали ЛЮДИ, а всякая шушера типа «пристрелите», «вызовите ЖКХ», «спасите нас от его визга», «куда смотрит администрация»… эти его как раз-таки слышали и даже уже придумали, чем его накормить, чтобы поскорее сдох и замолчал.

— Ты такие страшные вещи рассказываешь… — девушка с недоверием посмотрела на спутника.

— Погнали, а? А то реально на труп приедем…

Только в десять вечера они освободились и ввалились в квартиру Вадика.

Даша, смеясь, держалась за его куртку, в сотый раз пересказывая события этого дня. Её больше не смущала грязь и размазанная глина по всей одежде, волосам и даже на лице в форме усов, которые ей рисовал Вадим, пока они ехали в автобусе до дома.

— О Всевышний, — ахнула пожилая женщина, открывшая им дверь. — Вы достали щенка?

— Ой… — Дарья вздрогнула и вдруг, вспомнив про существование мамы Вадима, приняла серьёзный вид. — Добрый вечер.

— Устали? Я так переживала, а вы ни разу не позвонили.

— Достали, мам. Всё хорошо, травм нет, прокапали маленько, и Светка его забрала.

— Проходите скорее, — женщина суетилась у порога, а позади неё, словно сошедшие с ума, прыгали собаки всех возрастов и расцветок. — Вадим, Шушурик совсем не хочет со мной гулять, а Вупсель опять сожрал твои носки.

Даша молча смотрела на эту «встречу на Эльбе», боясь потревожить счастливых собак, обеспокоенную маму и, конечно же, неведомого ей Вупселя.

— Ага, мам… Дашка пока умоется и приведёт себя в порядок, а я прогуляюсь с этими крокодилами. Даш, проходи… — Вадим протянул её за рукав в квартиру и без всяких реверансов представил маме: — Мам, эта девушка первый день волонтёр… Даша, это мама Валя, она сорок лет волонтёр. Вы тут пока общайтесь, а я ща…

И тут же пропал с глаз долой вместе с тремя собаками, одним из которых точно был Шушурик.

— Здрасьте, — Дарья ещё раз на всякий случай поздоровалась с улыбающейся женщиной.

— Ой, симпатичненькая какая, — засмеялась в ответ мама Валя. — Проходи, а то они тебя затопчут. Беги сразу в ванну, я пока разогрею ужин.

Протиснувшись между радостными псами, Даша с удовольствием мыла руки обычным хозяйственным мылом, впервые в жизни ощущая прелесть воды, чистоты и внутреннего счастья.

Как же это божественно — снять всё пыльное, грязное и смыть с волос уже подсохшую глину.

Улыбка не покидала её ни на секунду, даже когда она критически осматривала ущерб дорогущему пальто, которое Вадик предлагал поберечь, но Даша, слыша плач маленького пузатика, бросилась в эти трубы под плитами прям в чём стояла.

Вот три дырки на брендовых джинсах — это когда она застряла в щенячьей норе, держа за шкварник измучавшееся животное, задним ходом пыталась ползти назад, а два куска торчащей арматуры безжалостно вспороли сначала плотную ткань одежды, а потом и ногу… вот царапины даже остались. А потом Вадик и ещё какая-то девушка с именем Вика тащили её за ноги, и Даша радостно орала:

— Пузатик у меня-я-я в рука-а-ах! Всё отлично!!! Тащите! Ой!!! Ай, ай! Всё отлично!!! Нет, не потеряла ребёнка… Тащите уже! Ай… Да не обращай внимания! Тащи! Кажись, у меня нога оторвалась! На месте ноги? Обе? Ну тащите уже сильнее!

Дашка снова улыбнулась, вспоминая, как везла в машине, за пазухой дорогого пальто, крохотный грязный комочек, сопящий ей в шею и тыкающийся мокрым носом в поисках вкусного…

Раздался хлопок входной двери, и собаки снова разошлись радостными приветствиями, словно не видели Вадика тыщу лет…

На ужин была жареная картошка с солёными огурчиками и свежим луком. Никогда ранее картошка не была такой вкусной, а свежий лук, которого девушка старалась избегать как властелина неприятных запахов, был просто божественный.

До поздней ночи они с Вадимом наперебой пересказывали маме Вале события сегодняшнего дня и вечера, не уставая по сто раз повторять одни и те же моменты перебивая друг друга.

Между делом позвонили Виктории и уточнили самочувствие затрубного жителя, а потом, вызвав такси, Вадик проводил её до машины.

— Это был прекрасный вечер, — сказала Даша, глядя в глаза молодого человека.

— Обычный… — улыбнулся он.

— Нет. Это и вправду какой-то неведомый мне параллельный мир! Мир, о существовании которого я даже не догадывалась!

— Он скоро тебе надоест… Он сложнее твоего.

— Нет… В нём тоже есть свои беды и радости, как он может надоесть?

— Иногда накатывает такая же усталость… Как и у тебя от твоего мира.

— И что тогда делать?

— Уходить на время в другой, — снова улыбнулся Вадим.

— А есть ещё?

— Конечно. Их сотни… разных, параллельных миров.

— Отлично! — Дашка устроилась на заднем сиденье такси. — Покажешь мне все!

— На это могут уйти годы.

— Я на ближайшие двадцать лет абсолютно свободна!

— Тогда… вот, мама сказала тебе отдать, — Вадик робко протянул книгу.

— Что это?

— Ещё один мир.

— Параллельный?

— Конечно! Почитай… Мама часто по вечерам занимается написательством фэнтези, которое умеючи мешает с частицами научных достижений.

— Ух ты! — Даша прижала к себе книгу. — Твоя мама писательница?

— Моя мама — инженер по деревообработке, волонтёр, фантаст, повар, домохозяйка и немножко писательница, — Вадим ещё раз улыбнулся и, подмигнув Даше, захлопнул дверь такси.

***

Мы живём в прекрасном мире… мире возможностей и красоты, великолепных красок и звуков… И это не преувеличение!

Правда, параллельно нашему миру, привычному и обжитому, есть другие, не такие красочные, не такие звонкие и не такие беззаботные или даже не такие обыденные.

В суете серых будней мы не всегда их замечаем… я бы сказала, что мы их совсем не замечаем.

Оглянитесь по сторонам? Видите?

Вот мир слепых людей, которые никогда не видели солнечного света или видели, да перестали…

Вот мир глухих людей.

Мир людей без рук, ног, второй почки или с раковым заболеванием…

Мир живых существ, бабочек, собак, китов… да, да, они тоже жители этой планеты, и у них тоже есть свои реальности…

Мир книг, которые вы приносите домой и взахлёб читаете перед сном…

Мир врача-ветеринара, который в корне отличается от мира пекаря…

Двери в эти параллельные реальности повсюду: под мостом в трубах, на кухне ресторана, в прачечной, в больнице… Или вот дверь… прям перед инвалидным креслом старенького дедушки, который уткнулся в ступеньку, и у него нет возможности проехать дальше, поскольку мир «добрых дел» его административного района забыл сделать скат с «зебры» на тротуарную дорожку…

Глава 16. И ключа нет

Ленка с подружкой устроились работать обычными зазывалами около небольшого кафе. Как и любые студентки, они очень ценили время, а это позволяло работать в свободном графике с почасовой оплатой.

Доход, конечно, был небольшой, но и сил отнималось немного. Как говорила Верка:

— На хлеб без масла вполне хватит.

Хотя с первого взгляда эту работу тяжело было назвать работой, потому что беготня по улице в костюмах бургера и картошки фри больше напоминала цирк шапито, где промоутер догонял поезд, уехавший с основным составом труппы.

Пошёл второй рабочий час, а нервы были уже ни к чёрту:

— Добрый день! — Лена улыбнулась проходящей мимо женщине с котомками и протянула ей рекламный листок кафешки. — Что душа ваша желает — в кафетерии найдёшь! Гляди, не моргай, рот не разевай! Ворон не считай, вкусный бургер покупай.

Женщина посмотрела на Лену как на нечаянно освободившуюся личность из диспансера для душевнобольных:

— И как ты себе представляешь меня с тремя сумками в вашем кафе?

Хмыкнув, она тут же отвернулась и прибавила шагу. Где-то справа заунывный голос Веры из костюма картошки пропел:

— Если вас мучает жажда, мы дадим вам напиться! Если вас мучает голод, мы дадим еды! Если вас бросила любимая девушка, мы дадим вам напиться!

— Что душа ваша желает — в кафетерии найдёшь! Гляди, не моргай, рот не разевай! Ворон не считай, вкусный бургер покупай!

— Да иды ты к едрене фене! — молодой человек, одёрнул руку Лены, не желая брать листовку.

— Что душа ваша желает — в кафетерии найдёшь! Гляди, не морг…

— Отстань! — девушка в розовом пальто злобно сверкнула глазами на промоутеров.

— Если вас мучает жажда, мы дадим вам напиться! Если вас муч…

— Ага…

Мусорка за спинами девушек предательски наполнялась выброшенными листовками, которые они щедро раздавали.

— Добрый день! Мы приглашаем вас…

— Здравствуйте! У нас есть удивительное предложение!

К концу второго часа работы язык начинал заплетаться…

—Добрый день! Как здорово, что вы…

— Если вас мучает жажда, мы дадим вам еды…

— Что душа ваша желает — вкусный бургер покупай!

— Что душа ваша напиться… Не моргай… покупай…

В районе десяти метров от Лены и Веры весь асфальт и газон были усеяны листовками кафешки, которые читал только ветер, заботливо переворачивая мятые листочки с одной стороны на другую.

Задор уже пропал, улыбка больше не выдавливалась, зубы свело, язык отказывался шевелиться…

К концу третьего часа две неподготовленные к реальностям жизни студентки были: стукнуты — пять раз, громко посланы в пешее эротическое путешествие — двенадцать раз, молча испепелены взглядами прохожих — миллион раз…

Через три с половиной часа после начала работы к ним подошёл менеджер кафе и предложил закончить на сегодня, иначе они распугают потенциальных клиентов своими унылыми физиономиями.

Верка присела на бордюр и напоминала собой сломанный стаканчик с торчащей из него картошкой:

— Этот день бесконечен! — заключила она и, достав из кармана пачку жвачек, пыталась всунуть хоть одну себе в рот, через отверстие в стакане.

— Мне лень разговаривать даже с тобой… — Лена не ощущала язык и с трудом выговаривала слова.

После продолжительной минуты молчания во славу своих сил, уставшая картошка злобно выкинула жвачку на асфальт, потому что попасть в малюсенькое отверстие костюма толстенными руками, укутанными в поролон, было просто невозможно.

День подошёл к концу, и, забрав свои честно заработанные средства, девочки устало пошли в сторону общежития.

— Привет! — раздался сзади весёлый голос.

Сил обернуться, после стокилометровой пробежки вдоль площадки перед кафе в тяжёлом костюме, у Веры уже не было, поэтому она просто продолжила зомбировано-обессиленный путь домой. Лена всё-таки посмотрела назад.

— Ну чего как неживая? — молодой парень пытался их догнать. — Можно вас проводить?

— Куда? — Лена плохо понимала, что от неё хотят, и ещё меньше хотела вести задушевные разговоры.

— Ну домой! Вы же из четвёртой общаги?

— Не хочу… — эти два слова дались неохотно.

— Что не хочешь?

— Провожать.

— Я вас провожу! Меня Кирилл зовут.

— Если вас мучает жажда, мы дадим вам напиться! — Вера вернулась на пару метров назад и грозно посмотрев на молодого человека, развернула подругу в нужном направлении. — Завтра проводишь!

— А почему не сейчас?

— ПА-ТА-МУ-ШТА!!! — Вера была злая, уставшая и бесконечно некультурная.

— Спасибо, — сил на знакомство у Елены, пусть даже с приятным и симпатичным парнем, уже не было.

Ещё бы. Встали девочки в семь утра, чтобы к половине девятого уже сидеть за первой партой в аудитории… и после шестой пары резво побежали на новую подработку. Полчаса на введение в курс дела и переодевание, ещё три с половиной часа непрерывной болтологии и ходьбы в неповоротливых, непродуваемых костюмах, а теперь дорога домой… И это всё без обеда!

В комнате их ждал небольшой бардак, пустой холодильник и недописанный курсовой проект.

— Ворон не считай, вкусный бургер покупай, — процитировала Ленка. — Давай я в магазин схожу, а ты яичницу пожаришь с колбасой?

— Отличная идея! Пока приберусь.

На подходе к магазину Лена наткнулась на вечерние посиделки трёх бабушек у одного из подъездов многоэтажки.

— Така молодая, а уже еле идёт, — с интонацией профессора ревматологии громким голосом заключила одна из них, абсолютно не стесняясь.

— И не говори, Зинка… молодёжь нынче хлипкая пошла! Я в её годы могла и с матерью на работе отработать, и отцу на заводе помогать!

— Ой, то ли ишо будет, — третья старушка томно вздохнула. — Вот видели Наташку с коляской из третьей квартиры?

— Ох, Валя, не напоминай, точно наркоманка. Дите орёт целыми днями, как будто она его ножами режет.

— Не зря муженёк от неё ушёл…

— Так и вон от этой уйдёт… — Зинка махнула в сторону уходившей Лены. — Кому она така нужна?

Когда голоса прорицательниц и ведуний остались далеко за спиной, Ленка уже точно знала, что обратная дорога от магазина будет у неё чуть дальше, но точно не через этот двор.

«И ведь охота им целыми днями языки мозолить? — подумала она. — Чего им не спится на диванах-то?»

Однако на этом приключения уставшего, отставшего от цирка промоутера не закончились.

В магазине её почему-то приняла за работника молодая девушка с двухлетним ребёнком и у отдела консервов стала допытывать о местонахождении детских рыбных паштетов.

— Я не работаю тут! — робко объяснила Лена.

— Да, конечно… Как дело доходит до помощи, вы все тут не работаете! — фыркнула мамашка.

«А-а-а-а-а-а-а-а-а…» — подумала про себя Леночка и отправилась в очередь к кассе, где ещё семь с половиной минут слушала рыдания мальчика, перепалку мужчины с кассиршей по поводу неточного ценника и знаменитый на всю страну крик:

— МА-РИ-НА, пробей возврат!..

Начали свой отсчёт бесконечные минуты ожидания Марины… Очередь нервничала, всем хотелось домой, и никому не хотелось Марину.

Мальчик продолжал рыдать…

Его рот просто не закрывался ни на секунду, впрочем, как и рот мужчины у кассы, который чихвостил кассира за ценники, якобы специально сделанные неточно, чтобы «на переплате заработать мильён рублей.

«Хоспадя-я-я-я…» — Лена смотрела на всё это совсем другими глазами… не теми, что вчера, — другими… уставшими… остро реагирующими на любые раздражители. Именно в этот момент она открыла для себя ещё одну дверь в жизни людей…

Рот…

Дверь, которую невозможно закрыть, если этого не хочет человек говорящий… дверь, от которой нет ключа зачастую даже у самого говорящего…

Ужин и весь оставшийся вечер с Веркой прошёл в тишине и скрупулёзной работе над курсовым, но день сурка повторился с утра. Подъём, завтрак, макияж, пары…

А потом мини-ад по вчерашней схеме…

— Если вас мучает жажда, мы дадим вам напиться! Возьмите, пожалуйста, листовочку!

— Добрый день, посмотрите, как у нас вкусно кормят!

— Если вас мучает голод, мы дадим еды, если вас бросила любимая девушка, мы дадим вам напиться!

— Здравствуйте, приходите в наше кафе на чашечку кофе!

— Отстаньте со своим кафе!

— Не проходите мимо!

— Горячие пирожки!

— Да пошла ты!

— Что душа ваша желает — в кафетерии найдёшь! Гляди, не моргай, рот не разевай!

— Что душа ваша желает, покупай…

— Если вас мучает жажда, мы дадим вам бургер! Если вас муч…

— Лен, я не могу уже, — выдала через три часа уставшая Вера, нервно прикуривая сигарету в костюме картошки фри.

— Сколько ещё листовок?

— Да полный пакет!

Ветер снова и снова веселился, разгоняя свежевыкрашенные бумажки, и большая часть проблемы была даже не в этом… Полчаса назад из соседнего магазина колбас и сыров вышел промоутер с громкоговорителем!!! Поэтому на ближайшие два квартала стоял жуткий рекламный крик:

— Не смотрите на весы, ешьте больше колбасы! Чтобы пир был на весь мир, покупайте вкусный сыр!

Парень был полон сил, оптимизма и задора, поэтому за полчаса, что он надрывался в рупор, его три раза пытались облить водой из окон близлежащих домов, бегали за ним с палкой, кидали камни и яйца и даже обещали прислать наряд доблестной полиции с собакой.

Парень не сдавался!

Девочки готовы были его просто по-тихому придушить, ибо голова и так раскалывалась, а из-за него им приходилось кричать громче, дабы люди услышали именно их текст про кафе.

Онемение языка, посылы к японскому городовому, выкидывание листовок, «кто ж её замуж возьмёт?», магазин, МА-РИ-НА, курсовой…

К концу первой недели работы Ленка чётко осознавала, что у неё только два желания в этом мире. Первое — никогда и ни с кем не разговаривать, и второе — чтобы никто и никогда не разговаривал… И ещё было третье: чтоб она стала глухонемой.

Самое сложное испытание осталось позади, они с Верой прошли испытательный срок, о чём их заботливо уведомили по смс.

— Это счастье! — протяжно и тихо сказала Вера.

— Что именно? Что нас взяли на работу в этот ад?

— Что прислали сообщение, а не позвонили.

— Это да-а-а-а-а… только, если честно, я была бы счастлива, если бы нас не взяли на работу.

— И с позором выгнали, — засмеялась Вера.

— Честное слово, я сегодня не выдержу, особенно если Лёша придёт со своим громкоговорителем.

— Вроде его уволили…

— Да? Ты уверена? Мне кажется, что бабка с цветочного ларька просто наняла киллера по его душу.

— О не-е-е-ет… Это будет слишком гуманно по отношению к Лёше!

Девочки засмеялись, и хоть этот смех был вымученным, уставшим, горьким, он также был и искренним.

— Может, ну её к чёрту, эту работу? — Вера соскребла остатки разума с обессиленного мозга и впервые за неделю выдала мудрую мысль.

— А как же деньги?

— Ну давай другую работу найдём?

— Какую? Куда нас возьмут, наполовину студенток, наполовину женщин? Каждый директор почему-то свято уверен в том, что мы завтра уйдём в декрет и ему выпадет счастливый билет в виде оплаты наших соплежуев.

— Детей…

— Ой, Вера, это для женщины дети есть дети. Для работодателей они обуза, причём вечно болеющая, орущая и абсолютно лишняя для бухгалтерского учёта фирмы.

— Ну давай попробуем… Сил нет опять орать на площади о прелестях воды и еды.

— То есть вот так возьмём… и не придём сегодня?

— Да.

— И не позвоним?

— Ой, Лена, столько лишних слов, я устала тебя слушать…

— Это будет нечестно.

— Серьёзно?

— Мне так кажется.

— Если мы сегодня туда припрёмся, мы не закончим универ, потому что я совершу предумышленное убийство Алексея с отягчающими… его же громкоговорителем. Меня посадят, а ты за компанию пойдёшь.

— По сговору, группой лиц?

— Да! И вся площадь будет благодарить нас.

— Я видела объявление о наборе персонала в автомойку.

— А там надо разговаривать?

— Там надо молчать, Лена! И просто мыть машины.

— Можно по вечерам?

— Вот пошли и узнаем… Ты такая разговорчивая сегодня!

— Это нервное!

Спустя годы, Елена Владимировна, будет с улыбкой вспоминать этот период своей жизни, а присказка про болтливость и Лёшу останется с девочками на много лет…

***

Двери… без замка и ключа, без петель и ручки, без замочной скважины и полотна… Эти двери есть и порой очень сильно осложняют наше существование.

Это могут быть старые, скрипучие, забытые всеми двери, ключ от которых давно утерян… как у бабушек на лавочке.

Могут быть двери новые, но сломанные, истерически требующие вкусняшку посреди магазина. Ключа закрыть эту дверь нет, но можно попробовать отвлечь конфетой или «смотри, какой зайчик бежит с цветочком!»…

Двери покупателей, которым всё равно на личное пространство рядом стоящих людей, и двери кого-то, кому всё равно на всех… Они ориентированы только на выполнение работы, любыми путями, любыми способами.

Двери советчиков и вежливо-навязчивые двери: «Как ваши дела?..»

Иногда так хочется тиши…

— Да. Алло?.. Да, я… Нет, я не хочу слушать ваше уникальное предложение о кредите…

…тишины…

Глава 17. Пробежимся по традициям

Лариска уже два часа как выписалась из родильного дома и, благополучно отдав конверт с доченькой супругу, обняв вместо него букет свежекупленных цветов, прибыла домой под чутким руководством свекрови.

Ангелина Николаевна была дамой бальзаковского возраста, считавшая, что её стопятьсоттысячный опыт преподавания в школе давал ей полное право преподавать и в семье. Пусть не географию, но всё-таки…

— Ларочка, надо переодеть Ангелечку.

— Сейчас, я только хотела помыться в ванне после больницы.

— Мы дома уже полчаса! Ларочка, пора было давно уже сходить в ванную комнату!

— Я быстро!

Лариса юркнула в ванну и, закрыв дверь, облегчённо вздохнула. У неё есть полчаса блаженства и счастья в объятиях тёплой воды и душистого мыла.

Идея притащить старую маму в помощь молодой маме была озвучена с тысячью доводов «за» самой свекровью, в телефонном разговоре с мужем Ларисы, в тот самый момент, когда схватки были о-о-о-ох как ощутимы, а Глеб вместо скорой зачем-то позвонил маме.

Хотя почему зачем-то? Глеб привык звонить маме в любых ситуациях.

— Ботиночки? Конечно! Бери кожаные, сынок! Они дышат и тебе натирать не будут!

— Кухонный гарнитур? Вам будет лучше купить песочного цвета! С такой хозяйкой, как Лариса, хоть жирные пятна видно не будет.

— Порошок? Бери гипоаллергенный! У тебя же аллергия на мёд!.. При чём тут мёд? Ну откуда мы знаем, что могут добавлять в стиральный порошок! Я вообще была бы рада, если бы Лариса стирала на руках с хозяйственным мылом! Она всё равно дома сидит.

Лара нервно выдохнула: «Была не была, поживём со свекровушкой… Терпения у меня много… понимания, материнской заботы и любви тоже много, а вот отпуск ей всего на неделю дали, стало быть, через четыре дня засобирается домой…»

— Ларочка! — за дверью раздался командно-сахарный голос. — Я Глебушку обратно на работу отправила! А ты чего закрылась-то? Чего я в женском теле не видела? Стесняешься, что ли?

— Ангелина Николаевна, я просто по привычке. А теперь лень вставать…

«Ага, щас, по привычке! — усмехнулась Лариса. — Дайте мне пару минут наедине с райской водой полежать».

После палаты на четыре мамочки и хлорного белья, ванна с пушистой пеной казалась невероятным счастьем.

— Выходи быстрее, Ангела тоже хочет помыться!

— Она спит!

— И что? Это традиция — мыть ребёночка после рождения! Необходимо с первого дня приучать её к режиму! К режиму питания! К режиму купания! Если этого не сделать сразу, потом никогда не приучишь!

«Это поэтому Глеб рос, как трава за баней? — лениво подумала Лариса. — Вы то на работе, то на сборах, то у вас куча домашки от учеников, то корпоратив…»

— Да, конечно! — однако сказала она вслух и с тоской вспомнила, как обещала мужу быть ласковой и покладистой с его мамой, иначе она расстроится, а у неё сердце…

Свекровь стояла под дверью.

Её дыхание прям накаляло дверное полотно, и казалось, что сейчас всё вспыхнет праведным пламенем.

— А может, она со мной покупается? Я дочу на живот положу, и всё… — предложила Лариса.

— Вот ещё! Не хватало ей твоих бактерий!

«Так-то она вылезла из меня три дня назад и лежала на моей кровати, и я её прижимала ко всем своим бактериям, когда кормила грудью…» — Лара неторопливо намылила мочалку.

Свекровь не отступала:

— Я пока проверю пелёнки! А ты поторопись!

— Конечно, Ангелина Николаевна!

«Сейчас она обнаружит, что мои пелёнки недостаточно розовые для девочки…»

— Ларочка!

Лариса вздрогнула.

— Ларочка, а я всё хотела спросить, кто ж вам ремонт в детской делал? Глебушка сказал, что строители были.

— Да.

— А ты видела, как они всё делали?

— Да.

— И почему же ты не сказала им, что дверь не по феншую стоит? Почему вы свою спальню не сделали детской?

— В плане не по феншую? — Лариса привстала в ванне, чтобы не пропустить ничего важного из слов свекрови.

— Ну вот так!!! У вас дверь в комнатке Ангелики на востоке! Это же для мальчиков хорошо! Для девочек это губительно!

— Почему???

— Потому что восточное расположение двери для карьеристов! Вы хотите, чтоб Ангелочка была карьеристкой?

— А что в этом плохого?

— А что же хорошего, моя девочка? Дверь девочек должна иметь западное направление! Для успеха! Неужели ты не почитала литературу по этому вопросу?

— Эта комната светлее и теплее. Мы отталкивались от этого.

— А вот и зря! Просто вы изначально купили холодную квартиру! Я всё-таки настаиваю… в ближайшее время переделать вашу комнату для доченьки и вставить туда больше светильников и пару обогревателей.

— Не думаю, что это отличная идея.

— Прекрасная!!! А цвет надо подобрать золотой!

— Чтоб богатая была?

— Нет… У западных дверей элемент металл, поэтому подойдут все оттенки: бронза, серебро, золото. Это способствует развитию творческих способностей.

— Отлично! Можно мы подумаем?

— Конечно, можно! Однако не затягивайте с ремонтом! Его надо закончить до крестин Ангелики!

— Каких крестин? — ошарашенная Лариса на скорую руку сполоснулась полупрохладной водой и торопливо вылезла из ванны.

— Ну как каких? Необходимо покрестить малышку до её сорока дней!

— Где покрестить? — Лариса с отрешённым видом заходила в детскую, откуда раздавался счастливый голос свекрови.

— В церкви же! Лариса! Как ей без ангела-хранителя? Это ж традиция!

— Вы издеваетесь? Я её ангел-хранитель! Вы определитесь: дверь по феншую или крещение по-православски!

— По православию!

— По буддийским поверьям, надо Ганешу в угол поставить?

— Что ты! — казалось, что Ангелина Николаевна совсем не замечает язвительного тона невестки. — Разве можно ставить Ганешу в угол? Его надо ставить на рабочий стол! Я уже отругала Глебушку, что у него нету такого талисмана.

— А ничего, что во время беременности я не читала коранический аят о благополучном завершении родов?

— У тебя были проблемы в родах? — свекровь искренне удивилась и сочувствующе покивала головой.

— Нет…

— Ну вот видишь! Надо отдать должное всевышним силам и поблагодарить их. Предлагаю покрестить Ангелочку послезавтра!

Лариса вздохнула так сильно, что её ребра жалобно захрустели…

Терпение молодой мамочки выходило на финишную прямую перед большим взрывом. Она молчала, когда муж предложил назвать дочь в честь свекрови… Максимальный компромисс был достигнут в изменении одной буквы, не Ангелина, а Ангела…

Она молчала, когда «мамулечка» приехала к ним пожить на недельку и понянчиться с внучечкой…

Она молчала, когда, забирая из роддома, муж приволок ей набор юбок, ибо Дева Мария ходила в платьях, так как это открывает скрытые чакры и наполняет женщину энергией земли-матушки…

Промолчала с недокомнатой по недофеншую…

И вот в эту секунду, глядя на свекровь, наполненную серьёзностью своего вопроса, Лариса молчать уже не могла, но…

Вдох-выдох…

— Ангелина Николаевна, я думаю, этот вопрос мы обсудим чуть позже, с Глебом…

— Вечером?

— Да, после ужина!..

— Тогда пойдём купать нашу кровиночку, а то она чешется вся.

— Она спит…

— Ну вот проснётся, и не будет всё тело чесаться!

Вдох-выдох…

Выслушав ещё раз про крестины, про первый зубик, про бессонные ночи и колики, Лариса устало открыла мужу, вернувшемуся с работы, дверь.

— Привет, моя драгоценная, как вы тут без меня?

— Отлично! Один день уже почти прожит!

В коридор выглянула Ангелина Николаевна:

— Сыночек! Что-то ты припозднился! Устал на работе?

— Да нет, мам.

— Голоден?

— Ну если вы успели приготовить ужин, то да. Если не успели, я сейчас сам картошки пожарю.

— Конечно, всё успели! Лариса мне очень помогала! Ангела после тёплой ванны и массажика уснула!

— Отлично! Сейчас руки помою, и сядем ужинать. Вы кушали?

— Конечно, — свекровь проследовала за сыночком в ванну и, стоя позади него, докладывала о событиях прошедшего дня: — Ведь Ларисочке нужен режим, иначе молочко пропадёт! Я выяснила, что она совсем ничего не знает о правильном питании для кормящих матерей! Совсем ничего!!! — Ангелина Николаевна расстроенно покачала головой. — Тебе нужно будет следить за тем, что она ест! Всё ляжет только на твои плечи, мой сыночек! Как же тебе тяжело буде…

— Что именно она не знает, мам? — перебил её Глеб.

— Она не хочет пить чай с молоком! Представляешь?

— Мам, она не любит чай с молоком. Она пьёт или молоко, или чай.

— Ну так, милый мой, она стала матерью! Необходимо пить чай с молоком, любишь или не любишь, это уже никого не волнует!

— Мам. Всё хорошо! Я прослежу!

— Вот и правильно Глебушка! Вся забота о дочери будет на тебе!

— Мамуль, пошли ужинать!

— А крестины! Ты знал, что Ларисочка не хочет крестить Ангелу?

— Конечно, знал.

— И ты ничего не сказал?

— Ангела вырастет и сама решит, креститься или нет!

— Так неправильно! Ребёнку нужен хранитель!

— Мамуль, — Глеб обнял обеспокоенную бабушку и тихонечко прошептал: — Мы всё обговорим позже!

— Точно?

— Точно!!!

— После ужина?

— Возможно!

Лариса сидела за кухонным столом и ждала, когда муж успокоит свою ябеду-карябеду. Еда в тарелках уныло остывала…

И если вечер был более или менее спокойным, то утро началось со слёз…

Нет… Плакать решила не маленькая Ангела, а большая Ангелина.

Лариса чувствовала свою вину за вчерашнее непокорство старшему поколению, поэтому поспешила к свекрови, которая стоически делала вид, что ей просто что-то попало в глаз, абсолютно не сдерживая заунывные стоны и причитания.

— Ангелина Николаевна, что случилось?

— Мои советы совсем пустые! Опыт, советы и традиции наших предков. Всё меркнет перед вашим цифровым веком…

— Глупости! Нам с Глебом очень важно ваше мнение. — Лариса была уверена, что, если она сейчас начнёт отстаивать своё мнение, старушке станет плохо с сердцем.

— Неправда… — махнула в её сторону бальзаковская бабушка. — Если бы вам было это всё дорого, вы бы спрашивали! Записывали! Прислушивались! Ремонт бы начали в комнатке малышки!

— Мы отдадим ей свою комнату! Глеб одобрил.

— Когда? Когда рак на горе свиснет? Когда она уже вырастет не в хозяйку, а в карьеристку?

— Вы серьёзно считаете, что расположение двери кардинально сыграет свою роль в становлении личности?

— Конечно!

— Ну ведь это пустые суеверья не пойми каких стран… не пойми зачем! Мы живём в России!

— А Ангела ещё не крещённая! Это ведь традиция России! Крестить под Божию защиту надо сразу!

— Ангелина Николаевна! Двадцать первый век на дворе! Какие традиции?

— Добрые! Нужные!

— Устаревшие!

— Неправда! Традиции не стареют и не умирают!

Слёзы снова наполнили глаза бабули.

— Только вы хотите навешать на нашу дочь традиции всех стран мира! Она не пролетариат!!! Не стоит объединять в ней мусульманство, иудаизм, православие и славянские каноны!

— Феншуй — это не всё на свете! Это наука о правильном расположении мебели!

— А православие — о правильном расположении души?

— Вот именно!

— А по верованию древних египтян не стоит ли показать Ангелу богу Осирису?

Свекровь посмотрела на невестку взглядом удивлённым и чуть испуганным, словно только сейчас обнаружила у неё большие проблемы с психикой:

— Это же вообще умершая религия…

— Традиции не умирают!

— Это какие-то египетские боги! Они не настоящие! Они вообще не наши!

— Славянским богам надо отдать тогда дань… Лёле. Славянские-то традиции точно ещё живы! Мы же славяне!!!

— Это же ж язычество! Ларочка, ты меня пугаешь!..

Видя, что Ангелине Николаевне становится хуже… что она бледнеет и немеет, Лариса решила «переобуться на ходу»:

— У меня с утра чувство юмора жутко глупое! Что мы всё о пустом! Конечно же, мы покрестим Ангелу по православным традициям!

Свекровь подозрительно искоса снова окатила невестку испепеляющим взглядом и выдохнула:

— Пора девочку кормить, потом надо искупать, и начнём переносить её вещи в вашу комнату. — Тон быстро сменился из жалобного на командный.

«Добилась своего, старая швабра!» — Лариса вежливо улыбнулась и мысленно зачеркнула второй день из жизни Глебушкиной мамули в этом доме.

Спустя ещё два дня взрослые дети со слезами на глазах провожали бабулечку домой, обещая с три короба, лишь бы уехала:

— Конечно же, будем следить за пелёнками!

— Обязательно сменим мебель в ванне!

— Все розетки перенесём под потолок и поставим заглушки!

— Шампунь выбросим, будем мыть яичным желтком!

И конечно же, с трепетом и нервным тиком начался отсчёт дней до школьных летних каникул…

***

Двери традиций! В них обязательно входят все люди на этой планете, и, как правило, ключи от этих дверей хранятся у матерей, дедушек, бабушек, тётушек дальнего родства и любого представителя старшего поколения.

Я уверена, что сто лет тому назад было нечто из разряда:

— Дите надо кормить мышьяком, чтоб не было поноса!

— Да вы что! По традиции надо давать соли ртути! Именно они лечат понос!

— Радий!!! Вот новое направление в медицине! Он светится, и его «живительные» свойства приносят облегчение буквально от всего.

— Детские зубные капли с кокаином!

— Великолепная традиция из страны цветущей сакуры — деформировать стопу девочки, чтобы сделать её как можно миниатюрнее.

— Зачем метеорология? Достаточно всей деревней станцевать танец дождя!

Я считаю, что есть и более старые традиции, которые незаслуженно забыты… почему-то:

— Этот ребёнок болен! Скинем его со скалы в дань традициям!

— Этот ребёнок нежеланный, просто бросим его в канаве в центре Парижу.

— Пасхальный кнут! Это же так здорово — бить жёнушку помлазкой весь праздник.

— Рыцарские турниры, крестовые походы, сжигание ведьм, отрубание головы преступнику на площади!

— Традиция первой брачной ночи — вообще мечта молодожёнов.

Сколько всего развесёлого было в старину…

— Кинуть новорождённого на тропе мамонта — значит придать ему сил и удачи! Вырастет прекрасный охотник! Если выживет…

— Отдать девственницу богам, дабы удобрить их!

— Чем больше пещера, тем больше достатка!

— Убежать от медведя, чтобы доказать, какой ты быстрый!

— Выбить передние зубы невесте, чтобы все видели, какая она красивая…

Есть двери, которые необходимо закрывать!

Которые требуют этого! Изживают себя! Изнашиваются временем и слетают с петель…

Очень жаль, что ключи от них, как правило, в руках тех, кто боится отступать от привычного, боится смотреть вперёд и лишь оглядывается на старое.

Отказывается принимать новое… традиционно забывая радоваться мелочам…

Глава 18. Последний путь

— Тук, тук, тук… Где я? Есть кто?

— Мужчина, не толпитесь у двери, проходите… Сквозняк же…

— А куда проходить? Кто вы? Где вы?

— Вперёд проходите и дверь закройте.

Мужчина лет пятидесяти скромно стоял на пороге, крепко держа ручку тяжёлой двери, которую никак не хотел отпускать.

«Странно это всё… — думал он, — откуда дверь эта?»

Последнее, что ему вспоминалось, это зелёный сигнал светофора и то, как он переходил дорогу, спеша с работы домой.

Шёл себе, шёл… И на тебе… Туман, дверь, женщина какая-то, совсем не вежливая, прячется в тумане.

— А как идти вперёд, если я не вижу вперёд? — осторожно поинтересовался он.

— Дверь закройте!

— Не хочу… Вдруг я её потом не найду… У вас тут не шибко гостеприимно, а мне всего-то надо знать, где я и как отсюда попасть домой!

— Дома вы… Куда ещё собрались? Пора распределить вас, а вы топчетесь у двери и никак не проходите.

Мужчина очень аккуратно закрыл дверь, на всякий случай перекрестился и сделал шаг вперёд.

Ничего… Ещё шаг…

Ничегошеньки… Страшно, аж жуть…

— И всё-таки… — осторожно уточнил он, — хотелось бы узнать, где вы и правильно ли я иду?

— Правильно. Сделайте смелее пару шагов и свидимся.

— Ага… — вдохновившись своей смелостью, он шагнул ровно два раза.

Туман стал более прозрачным, позволяя разглядеть стоящий недалеко стол и сидящую за ним милую леди, очень даже привлекательную.

— Добрый вечер! — вежливо сказал он. — Так где я?

— Померли вы, Степан… Всё… По сторонам-то чего не смотрели, когда дорогу переходили?

— Как помер? — он оглянулся назад в надежде быстренько добежать до двери и шмыгнуть обратно на улицу.

— Ну вот так. Совсем… И не надо оглядываться. Дверь только оттуда открывается.

— Так может, я зря сюда зашёл? Может, там врачи меня спасают, а я тут с вами…

— Скворцов! Кто тебя там спасает? У тебя половину головы снесло КАМАЗом! Садись… Разбираться будем.

Неожиданно для себя Степан потрогал голову, удостоверился в наличии всей её округлости и произнёс:

— Ошибочка у вас, однако… Голова моя на месте! Так что впору меня отпускать.

— Садитесь, Степан Валентинович! — девушка указала рукой на кресло. — Это тут ваша голова целая, а там очень даже некомплект. По моим сведениям, от левого уха до макушки.

Степан плюхнулся в кресло:

— Может, всё-таки второй шанс? Как-то глупо вот так… жена дома ждёт… да и весь ваш спектакль мало похож на правду…

Девушка, закатив глаза от нудности клиента, встала и открыла зелёную дверь позади себя:

— Шарик!!! Иди сюда! Тут твой хозяин пришёл, сомневается в происходящем…

Через минуту из двери вылетел тот самый слепой и глуховатый Шарик, которого Степан Валентинович заботливо вывез на болота, чтоб старый пёс не ссал на пол от недержания и старости.

— О, Шарик!!! — радостно сказал Степан. — Привет!!!

Пёс, внимательно осмотрев мужчину с ног до головы, перестал вилять хвостом, рыкнул и, лизнув руку девушке, бескомпромиссно пошёл обратно.

— Не узнал, поди… — смущённо улыбнулся мужчина.

— Узнал… оттого и ушёл.

— Да нет. Сколько лет-то прошло… Хорошо, что он к вам попал. Охранник он прекрасный был! Всю жизнь дом охранял… Ох какой грозный был.

— А потом ты его предал!!!

— Неправда! Я дом продал и его с собой забрал! Старый он, правда, уже был…

— И больной!!!

— Ну да… и больной…

— И ты его предал! — Девушка что-то писала в своих тетрадках и почти не смотрела на Степана.

— Так ему помирать пора было… Не стрелять же ж!! Вот и увёз в родную стихию… в лес!

— В болота ты увёз старого, глухого, больного пса! Кинув его посреди топи!!! Вместо того, чтоб подарить ему достойную старость да немного подлечить… Ты подарил ему смерть!

— Да глупости глаголешь, малая… Все так делают! Это ж собака!..

— Ну вот поэтому туда, к собаке… — девушка махнула рукой на зелёную дверь, — мы тебя не оформляем. Для тебя другой путь.

— Да я и не горел желанием в собачьем отделении жить… — фыркнул дед.

— Так. — Девушка достала карту и развернув её, повесила рядом со Степаном. — Это девять кругов Ада. Нам надо решить, на какой этаж тебя отправлять…

— Чой-то меня в Ад? За собаку, что ль?

— Ну тут не только пёс… тут много чего наделано… Вот смотри. Круг первый. Самый лёгкий и простой. Он называется Лимб. Страж круга Харон, — девушка зачитывала данные с листочка. — Тут у нас некрещёные младенцы и прожившие без преступлений нехристиане. Ты у нас как раз некрещённый, так что, наверно, с первого и начнём!

— Пф-ф-ф-ф… глупости какие! — заулыбался Степан. — Я хоть человек далёкий от религии, а Библию-то почитал!!! И что б вы думали? — задал он вопрос девушке.

— Что?

— Ну согласитесь… как можно крестить младенца? Говорят, что он несёт в себе грех похоти отца и Адама, которая смывается водой святой, потому и крестить надо. Но!!! Господь же сам обещал нам, что «сын не понесёт вины отца, и отец не понесёт вины сына», о чём сказано в Книге пророка… и в послании Иоанна чётко прописано: «…Не имеют младенцы и собственных грехов. Они невинны и безгрешны, так как грех есть беззаконие», то есть нарушение закона. Ну и, согласно Библии, при крещении человек получает от Бога не защиту, а Духа Святого в помощь для оставления своей старой греховной жизни: «Покайтесь, и да крестится каждый из вас во имя Иисуса Христа для прощения грехов; и получите дар Святого Духа»… Так вот… О чём это нам говорит? Что человек перед крещением должен покаяться в своих грехах. В момент крещения все прежние грехи, в которых он раскаялся, — «смываются» и прощаются ему, а именно — «Крестись и омой грехи твои»… А может ли маленький ребёнок покаяться в своих грехах? Или пообещать Богу добрую совесть? Или понять, что он заново родился? Конечно, нет!!! Он даже ещё не является верующим, хотя вера — это самое первое условие для принятия крещения: «…Если веруешь от всего сердца, можно креститься», сказано в Библии.

— Вы БОГОХУЛЬНИК!!!

— Кто богохульник??? Я??? Да я вам Библию цитирую! Кто вам эти картинки с кругами Ада рисовал? Он вообще Библию-то читал? Художник этот ваш!

Степан вытер рукавом выступивший пот и продолжил:

— Так что нет за мной греха «некрещения» в младенчестве! А то, что я так и остался некрещённым, так, возможно… я в душе верил! Неужто обязательно в церковь ходить? Я к Богу пришёл внутри себя, вот и не пошёл платить деньги, для укрепления своей же веры… Христос гнал торговцев из церквей!.. Так вот к торговцам я и не ходил! Вы бы провели ревизию в ваших отделениях на земле! А то получается, что и прийти некуда… куда ни сунься, везде сунь — то за свечку, то за молитву… Так что нечего на меня ваш первый круг вешать! Чист я по этой статье, гражданка судья!

— Грамотный оказался? — покосилась на него девушка.

— Начитанный!!! Судя по всему, грамотных-то вы не очень любите!

— В любом случае второго-то круга вам не избежать! — Она достала ещё листочек и зачитала: — Второй круг, название — Похоть, страж Минос. Тут у нас как на подбор сладострастники и распутные люди! А вы, Степан Валентинов…

— Что я??? В чём я распутным был? Зинку свою берёг, с девицами не встречался!

— А в бане после водочки с друзьями? — ехидно спросила проверяющая.

— Так разве распутно было всё? Посмотри-ка внимательно? Я, например, не помню ничего! Сладострастие, развратничество — это же память о прекрасных девах, о прекрасных ночах! А у меня всё как в тумане…

— Похоть!

— Да похоть ли? Не встал толком! — чертыхнулся дед.

— Но было несколько раз! В разное время!

— А я не соглашусь! Что ж такого похотливого? Я ж с незамужними встречался! В отличие от вашего начальника! Он-то Деве Марии ребёночка заделал при живом муже!

— Не было такого! — разозлилась девушка.

— Ой ли? А как Сын Божий Иисус попал к Марии в живот? К замужней женщине!!! При наличии мужа!!! Не грех ли прелюбодеяния? Не возжелай жену ближнего своего… А ваш начальник возжелал! Именно Мари…

— Хватит! — крикнула девушка. — Сядьте! Хватит расхаживать по комнате!

— Забудем о втором круге?

— Третий круг. Этого вам не оспорить! Чревоугодие! Страж Цербер! Прошу к двери с номером три!

— Вот даже не подниму все свои сто пятнадцать килограмм, чтоб идти к вашей двери! Какое чревоугодие? Ел много? Вы давно на церковных батюшков глядели?

— Я не собираюсь обсуждать тех, кто ещё не пришёл к нам на суд! Мы обсуждаем именно вас!

— Так я про себя и говорю! Ну поел лишка! Вы Шарика при жизни видели? Знаете, почему мы его Шариком назвали? Так вон он у вас, за зелёно…

— Он пёс!

— Гав! — грозно рыкнул Степан Валентинович.

— Прекратите! Вы разумное существо! Вы не могли контролировать себя в еде и питании!

— Я ужинал два раза в день, потому что пропускал и обед, и завтрак! Вы мой график работы достаньте! Вы посмотрите!!! Да я домой закатывался, умирая от голода!

— При этом прекрасно располнели! И вы не могли отказать себе в элементарных постах! Сложно было соблюсти пост?

— Я соблюдал!!! Я мясо ел только по праздникам!!! Вы цены на мясо знаете? Да мы с женой растительный белок сои вместо колбасы ели!.. Пальмовое масло вместо молока, масла, сыра!.. Да я, судя по всему, был вегетарианцем все пятьдесят два года! А то, что толстый стал, так увольте… все претензии к моему обмену веществ! Я бы на его месте тоже жир откладывал… Ситуация в стране очень нестабильная, надо достаточно иметь про запас, чтоб спокойно, если что, в чёрный день войти!

— Вы бред несёте! Вы никогда себе в бутербродике с сальцем не отказывали! Да в стаканчике водочки!

— Водка — это чисто вегетарианский продукт!

— Это спиртное!

— А кагор — это сироп???

— Вы не кагор пили!

— Кагор!!! Просто осветлённый! Слёзы в рюмку падали, когда пил! От жизни невыносимой!

— А сало?

— А ты сало не трожь!!! Это святая пища! Это хлеб!!! Это в пустыне манна небесная на евреев падала! А на хохлов падает священное сало!

Девушка томно вздохнула и достала следующий листочек:

— Круг четвёртый. Название — Жадность и расточительство. Страж — Плутос. Будете последнее слово говорить? Или сразу пройдём?

— Куда это пойдём? Расточительство вы мне не пришьёте, товарищ прокурор! Не был богат!!! Нечем расточительствовать было! А жадность… что там в жадности? Шубу жене не купил? Велик сыну зажал? Были причины!!! Я на лодку собирал! И не жадничал я… я экономил!

— Жалко было шубу купить? Она у тебя всю жизнь в курточках да лёгких сапожках пробегала зимой.

— А кто виноват, что зимы такие? Не начальник ли ваш? К пальмам уехать не могли, откуда такие деньжищи? А лодка — дело полезное! Я на рыбалке мог селёдку поймать! И в кои-то времена поесть полноценно селёдку под шубой, не просто шубу от селёдки! Имел право!!! Для семьи старался!!!

— А рыбу ни разу не ловили! Две зарплаты в сауне спустили!

— Так тогда как раз-таки и не встал! Сладострастия не получилось! Расточительства тоже не было! Девочкам помог… чистейшая благотворительность! Позвал, накормил, напоил, искупал, помыл и уснул!

— Кормил, кстати, не салом!

— Но и не мясом! Чревоугодие сорвалось! Ели морковочку по-корейски и пельмешки с пальмовым маслом!

— Прям святой вы человек, Степан Валентинович!

— Не святой!!! Обычный! К вам такие, как я, редко приходят? Не переживайте, с нынешним питанием, налогами и трудовым графиком сейчас попрут! Так что имейте в виду! Не грешные мы! Голодные!!! И уставшие!!!

— Пятый круг… Судя по вашему настроению, как раз для вас! Название — Гнев. Страж — Флегий.

— Гнев? — Степан напрягся. — Ну что тут сказать в своё оправдание… Грешен. Каюсь… Бывало, как накричу, сил нет. Самому тошно. Шарик вам не рассказывал? Ох и наорал я на него один раз… Прям пришёл и с порога высказал ему всё… За курицу соседскую… сожрал ведь целиком! Кости даже сожрал. Падла… Мог бы хоть пару крылышек оставить, на суп. Натуральная была, настоящая…

— Руководство ругаете! Причём наше тоже, минут двадцать уже.

— Да кто ж его ругает? Руководство-то… Они-то последнюю курицу не отбирали! А мы же с Шариком одна семья! Одна стая!!! Я ж вожа-а-ак!!! А он ничегошеньки не оставил! Ну и начальника бранил. Тоже было. Так тогда всех нас в пятый круг кидайте. И отдел наш, и всю фирму… Я вам, кстати, по секрету скажу: нехороший человек — наш начальник! Есть у вас для них наказание?

— Я не могу обсуждать с вами других!

— А чего там обсуждать! Зарплату вот вам дают?

— Дают… — стушевалась девушка.

— А если бы не давали? Вот наш нам выдавал такую зарплату, что все ругательства по сравнению с ней, золотой похвалой были! Посмотрите у себя в бумажечках! Можно на те копейки шубу жене купить?

— Гнев — это грех!

— А какой это был гнев? Это была чистая правда, высказанная в адрес руководителя! Причём, я вас уверяю, в очень культурной форме! Гневный я был, когда лодку продавал! Вот там да… Купил за три тысячи, а продать её смог за две! И ведь ни разу не прокатился! Подешевела она, пока в гараже лежала.

— Всё равно. Гнев был.

— Много гнева было?

— Почти каждый день вы ругались, — произнесла девушка с неким сочувствием.

— Так ругаться — не значит во гневе. Просто ругался… Вон, когда наши в футбол проиграли, вся страна ругалась. И что теперь?

— Все будут отрабатывать, значит.

— Странные вы. Вот мне психолог, супротив, говорил, что гнев, злость — это чувства! Живые чувства… нельзя их в себе прятать, иначе что-то там внутри откладывается, типа холестерина… Ну и короче… болезнями всякими выходит потом. Да и вообще, странные вы… Девять кругов Ада ишь как расположили… А вот Библию не читали… Между прочим, гнев — это чувство, данное нам Богом. Бог и сам гневался! Ничего человеческое ему не чуждо! Когда Содом и Гоморру сжёг… когда потоп наслал… Гнев не всегда является грехом. Согласно Библии, гнев является энергией, данной Богом, нацеленной на то, чтобы помочь нам в решении проблем. Как же гнев Иисуса относительно того, что некоторые иудеи осквернили Божий храм в Иерусалиме??? Гнев становится грехом, когда разгневанный человек отказывается успокоиться, копит обиду или держит всё внутри себя, — это, кстати, тоже в Библии прописано. — Степан отвернулся от девушки, давая понять, что крепко-накрепко обиделся.

— Да ладно вам… Вот шестой круг вам точно не подходит.

— А чего там?

— Да тут томящиеся души: еретики и лжеучителя. Вы как-то избежали этого.

— Да разве? Нёс я ересь… и учителем был… Особенно после пятой стопочки кагора… осветлённого.

— Так не за деньги же!

— Ну это правда. За деньги не догадался… Как-то упустил этот момент заработка! — слёзы разочарования от собственной жизни наполнили глаза старичка.

— Степан! Нельзя за деньги! Получение материальной выгоды как раз и есть грех.

— Вот и говорю, даже в самом простом согрешить не догадался…

— Не расстраивайтесь, — девушка пыталась утешить расплакавшегося мужчину. — Сейчас подберём вам круг. Не переживайте. Вот седьмой, например: люди, совершающие то или иное насилие на протяжении жизни, самоубийцы, богохульники.

— Не… — махнул головой Стёпа. — Библию читал, Бога нашего почитал. Самоубийством не заканчивал.

— Ну а Шарик? Насилие же ж! Увели на гибель явную.

— Увёл…

— Так что вставайте, приводите себя в порядок, и вперёд в седьмую дверь.

— А совесть? Что про неё сказано? Нет у нас ветеринаров в городе нормальных. Цены конские!!! Усыпить больше двух тысяч! Я ж лодку продал, чтоб его вылечить! А что получилось? Анализы сдал, и всё! Нет денег!!! Смотреть, как он помирает, сердце не позволило! Пристрелить рука не поднялась! В лесу был шанс! Большой шанс! Трава, ягоды, мыши… Да кто ж мне сказал-то, что слепой он уже? Я ж доктор, что ли? Я только у вас тут узнал, что слеповат он.

— Это не оправдание! Вы могли найти ему другую семью!

— Ага! Сколько таких уж сердешных людей, готовых приютить проблемного больного пса! — слёзы снова предательски выступили на глазах Степана.

— А то, что он от голода там бы умер?

— Неправда!!! Я каждый день еду ему носил!

— Он утонул в первый же день!

— Да я бы рядом утонул, коли знал бы!!! Зато еда пропадала из кастрюльки в этом лесу ещё полгода.

— Так её волчица ела.

— Волчи-ЦА! Знамо, в дело пошла моя каша!!!

Тут зелёная дверь за спиной девушки слегка приоткрылась, и в неё просунулась седая морда Шарика.

— Он рыдал! Он звал вас! — девушка и сама готова была расплакаться.

— А я? Я жил только пустой кастрюлькой! Я верил, что это он ест! Да, я скотина!!! Но я выстрадал за это сполна!!! Он один день плакал! Да я бы всё отдал, чтоб по нему плакать только один день!!! Я жалел!!! Я искал его и возвращался туда! Я не нашёл!

Пёс вышел из двери и аккуратно подошёл к Степану. Рука старенького деда привычно легла между ушей своего друга и потрепала жгучую седую шерсть.

— Что у вас там ещё осталось? Не укради, не убий… Зачитывайте, да я пойду… Сил нет сидеть рядом с ним… Сердце разрывается… Пусть идёт уже в свой рай и пусть уже будет счастлив…

— Восьмой круг у нас… обольстители, льстецы, торгующие церковными привилегиями, колдуньи, взяточники, лицемеры, воры, лживые советчики, раздорщики, поддельщики…

— Мимо! Не угадали! Вором я был ради куска хлеба, от голода… Взятки не брал, уровень у меня не тот… а колдуном как-то не уродился. Иначе бы сразу наколдовал денег и жил бы, как все, а не как я…

— Ну сейчас вы меня от девятого отговорите, — вздохнула уставшая девушка. — И я точно тогда не знаю, в какую дверь вас послать…

— А что там, в девятом?

Девушка подняла глаза и увидела, как на неё внимательно смотрят и пёс, и старик…

— Плохо всё в девятом… Там охранник сам Люцифер. Уверена, что он подготовил для вас место…

— Ну, слава Всевышнему! — обрадовался Степан. — Хоть кто-то подготовил для меня место! В школе сам за себя, в армии вообще… В институт кое-как по взятке прошёл… Отовсюду всегда выгоняли да козлом отпущения делали… А тут… место… для меня! — Он ещё раз потрепал между ушей у Шарика и сказал ему: — Представляешь? Хоть где-то ждут…

— Девятый круг. Предательство.

— Что есть, то есть… Предал я тебя, собакен мой. Предал. Пора мне в девятый круг…

Девушка сложила все бумаги одной стопкой, достала из кармана ключ и махнула рукой Степану.

— Пойдёмте.

— Пока, мой балбес! — дед поцеловал в мокрый нос собаку и встал.

Шарик намертво приклеился к ноге хозяина.

— Иди! — оттолкнул его старик. — Иди в свою дверь… Я вот отработаю за тебя и к тебе приду! Иди уже!!!

Пёс упрямо прижимался к ноге. Мужчина погладил его, прошёл с ним до зелёной двери и, приоткрыв её, хотел было протолкнуть туда Шарика, но осёкся…

— Вас как зовут? — посмотрел он на девушку.

— Екатерина.

— Вот скажи мне, Кать… Я его сейчас туда закину… ну, в его собачий рай, и пойду в свою девятую дверь… Получается, я его второй раз предам… — подытожил Степан.

Девушка задумалась и тихо произнесла:

— Ну да… получается, так.

— И с ним зайти не могу, грехи не пускают…

— Ну да… — более уверенно сказала она.

— И обратно на тротуар мне нельзя… там КАМАЗ расставил все точки на моей голове.

— И это правда…

— И тут остаться нельзя… — Он оглянулся по сторонам. — У вас тут как бы приёмная… Я мешаться буду.

— Верно… — Екатерина начала понимать фатальность ситуации.

— Со мной ему тоже нельзя, вроде как он меня не предавал же. Зачем ему отрабатывать девятый круг…

— И как быть? — спросила Екатерина у Степана.

— Так я у вас хотел спросить… как быть-то?..

***

Как часто так бывает, что оставаться в одной ситуации никак не получается… а все выходы из неё не для вас…

Как часто мы оказываемся в таком положении, как Степан?

Один из моих учителей всегда учил меня, что выходов из любой ситуации (даже если вас съели), не меньше двух. Значит, и у Степана с Шариком есть как минимум два выхода. Две двери, которые могут быть правильным решением.

Первая, это конечно же, зелёная. Шарик уверен, что хозяин отработал свой грех, и с удовольствием примет его в своём раю…

Вторая дверь, возможно, та, которую предстоит прорубить в глухой стене. Дверь туда, где старенький дед и старенький пёс будут счастливы!

Никогда не бойтесь тупиковых ситуаций без дверей и выходов — возможно, именно они научат вас рушить стены!

Послесловие

Можно продолжать описание различных видов дверей «до посинения», они неисчерпаемы…

Например, дверь, которую открывает не твоя рука. Это дверь, что распахивают перед вами… Она похожа на совет, который навязчиво «советуют» или ненароком намекают. И только за вами остаётся решение: принять его, то есть войти в открытую кем-то дверь, или осмотреться по сторонам и пойти своим путём… не в эту машину, не в эту спальню, не в этот магазин… Именно сейчас, стоя перед такой дверью, задумайтесь, стоит ли делать этот шаг, доверяете ли вы тому, кто спешит вам на помощь?

Двери, открывающиеся автоматически, ассоциируется с ситуацией, где ответы на вопросы приходят сами собой. Представьте, что вы в растерянности… Не зная, как поступить, делаете шаг вперёд… и вдруг попадаете в зону действия датчика движения, вуаля — ответ на вопрос тут же раскрылся, как автоматическая дверь… словно ждал вас, словно давно ждал… Главное, не бояться делать эти шаги в решениях, ведь вам совсем не страшно подходить к таким дверям в торговых центрах.

Люк, маленькое отверстие в полу, асфальте, железном контейнере, хоть где. Он тоже дверь. Дверь, в которую очень сложно протиснуться, но иногда жизненно необходимо — сбегая от кого-то, прячась или в поисках тайного хода. Люки могут вгонять нас в рамки обязанностей или ответственностей. Нам даже, возможно, это совсем не понравится, но, как говорила моя мама: «Не всё мы делаем с удовольствием, иногда приходится изогнуться, свернуться, съёжиться, чтоб пролезть в выход и оказаться в новой реальности».

Двери могут быть длинные и тонкие, как шнур зарядки вашего телефона. Телефон — это тоже дверь, между вами и любимыми, между матерью и ребёнком, между двумя врагами… или дверь в ваши банковские счета, тайные переписки и даже откровенные фото…

Стоило бы, наверно, не в послесловии, а отдельной главой описать двери нашей жизни, выломанные кем-то… Кем-то нехорошим, кто вас обокрал, обидел… или кем-то хорошим, например психологом, другом… которые, потратив кучу времени, сломали в вашей голове все лишние заграждения и открыли путь к светлому будущему.

Писать можно бесконечно, и не зря после послесловия стоит девятнадцатая глава.

Она для вас… для вашей собственной двери.

Почему именно девятнадцатая? Потому что девять, девятнадцать, двадцать девять… это некий рубеж, как последняя ступенька перед юбилеем, перед целым и новым числом.

Возможно, именно в этой главе вы оставите что-то сокровенное, мучавшее вас или отнимавшее у вас силы, и шагнёте вперёд… с чистого листа.