Для тех, кто поймёт

Глава 1

— Да я тебе мешок примеров приведу в доказательство, что наш мир — виртуальная симуляция. — Пашка достал из сумки свой потрепанный ноут.

— Валяй!

— Конечность скорости света, квантовая запутанность, экономия ресурсов на визуализации…

— Так, стоп! С визуализацией-то как раз всё нормально. Как говорится, жизнь игра, и хоть сюжет дерьмовый, зато графика отличная. — он всё-таки увлёк меня своим спором.

— Это вокруг тебя нормально. А там, где тебя сейчас нет, как думаешь, идёт движуха?

— Конечно.

— Докажи!

Я на мгновение задумался.

— Посмотреть камеру? Хм, ну да. — я быстро понял свою ошибку. — Позвонить другу и спросить.

— Не пойдёт. Местность попадает под наблюдение твоего друга, и, если он не бот, то движуха при нем начнётся.

— Почему он бот?

— А я почём знаю? Это ты должен решить. Тут всё либо как в Варкрафте, где часть персов всё-таки живые люди, либо как в Скайриме, где ты единственный живой.

— И ты, значит, бот? Ну, судя по твоей клешнерукой игре, готов согласится.

— Но-но-но, — запротестовал Пашка, — у меня машинка старая, время отклика долгое и вообще, ты на ноуте в танчики играл?

— Давай уже, раскладывай свою старую машинку, два часа до прихода жены осталось.

Междугородний автобус еле тащился по пробкам на выезде из Москвы, но я всё равно предпочитал его более быстрой электричке, получая в такой поездке пару ничем не занятых часов, которые можно было употребить хоть для сна в комфортном кресле, хоть для размышлений. День предполагался насыщенным — нужно было заехать к старому другу и привезти ему долгожданный подарок (компьютерный хлам, который у меня лежал без дела, а ему пригодится), встретиться с однокурсницей, просто так, лет десять не виделись, и навестить, наконец, мать, к которой не приезжал уже около года.

Поездки на малую родину всегда были для меня небольшим испытанием, и даже не потому, что дорога занимала три часа в одну сторону, с одного конца Московской области на другой, за границу выезжаю и то чаще, несмотря на нелюбовь к самолётам и томительным часам ожидания в аэропортах. В родном городе меня пугала статичность, отсутствие какого-либо развития. Каждый раз, приезжая к матери, я замечал, что всё здесь осталось по-прежнему, ничего не изменилось с моего прошлого визита — те же машины во дворе, те же надписи в подъезде, те же продавщицы в магазинах. Нет, конечно, глобальные изменения были, торговый центр построили, старый магазин закрыли, тротуар плиткой выложили, но внутреннее содержание тех локаций, к которым я привык, оставалось неизменным. Вот же гад Пашка, посеял-таки зерно сомнений во мне, и теперь я поневоле стал более придирчиво наблюдать за окружающей реальностью.

Заиграла мелодия вызова на мобильнике. Сколько ей уже? Лет десять, наверное, с одного телефона на другой переустанавливаю. То есть я сам не меняюсь в своих привычках, а к остальным претензии имею? Значит, стазис — это не так уж плохо, что может быть плохого в стабильности и постоянстве? Звонил как раз Пашка (помяни чёрта, он и появится).

— Привет, чё как? Поиграем сегодня?

— Не, я к родителям еду, сегодня не получится.

— Давно не был дома? — заинтересовался Пашка.

— Почти год.

— И наверняка сейчас стоишь в пробке.

— Ну да, а что?

— Ещё одно доказательство. Чем дольше ты там не был, тем дольше нужно подгружать локацию, и на некоторые изменения тоже время нужно.

— Тоже мне, баба Ванга. Суббота, утро, на выезд из Москвы гарантированная пробка.

— Ну ты же не единственный юзер, который в выходной решил сменить локацию, вот мощностей и не хватает. — Пашка снова оседлал любимого конька.

— Умные люди на дачу вечером пятницы едут.

— Естественно, освещение в прорисовке знаешь как затратно. На вечерней картинке можно схалтурить, с тенями проще, оттенков меньше и так далее. Вот локация и грузится быстрее.

— Да ну тебя!

— А что? Посмотри в окно, кто на дороге? Дальнобои, автобусы и газели грузовые. Дачников почти нет, а если и попадутся, то прямо как на плакате — старый москвич с хламом на крыше и с торчащей из окна собакой.

Я посмотрел в окно и внутренне содрогнулся, увидав описанную Пашкой картину. Точь-в-точь. Как раз подо мной медленно продвигался вперёд четыреста двенадцатый салатовый москвич с останками комода на верхнем багажнике. Из бокового окна торчала мохнатая морда какой-то кабыздохи. Она посмотрела вверх и, увидев меня, приветливо тявкнула.

— Можешь не отвечать, я знаю, что прав. Кстати, если не заснёшь, то сможешь поймать момент, когда картинка пойдёт на следующий круг. Ну, максимум порядок изменится и цвета, а марки и номера те же будут.

— Манипуляция! — усмехнулся я. — Ты прекрасно знаешь, что я не буду этого делать либо усну, запоминая номера и марки.

— Как знаешь, но вот тебе ещё один довод. Во сколько выехал, помнишь?

— Да, точно по расписанию.

— Вангую! — Пашка выдержал драматическую паузу. — Дорога займёт на час больше времени или что-то около того, в городе будет почти всё по-прежнему, но и некоторые большие изменения увидишь. Стройку, которой раньше не было, или ещё что-то такое. Главное не в этом, обрати внимание, местность будет упрощена — был красивый дом с лепниной, а станет простой квадратной панелькой, была аллея с фонарями под старину, а станет с плоскими палками под хайтек. И не забывай, сейчас осень, текстурки обновились, наверняка тебе продемонстрируют несколько потрясных видов, хоть на рабочий стол выкладывай… — он на секунду замолчал. — Погода, как на рекламном проспекте. Наслаждайся.

Попытавшись действительно поймать одинаковые номера, я довольно быстро уснул и проснулся, как оказалось, через полтора часа. Автобус всё ещё плёлся по трассе. Внизу за окном кто-то тявкнул. Волосы шевельнулись у меня на затылке, когда я увидел всё тот же москвич и ту же собаку. Даже цвета те же. А вот и дальнобой на «Мане» с легко запомнившемся номером — три пятёрки. Блин, да они же просто, как и мой автобус, идут в одном потоке, что здесь странного?! Но шутку Пашкину я оценил. Ведь почти повёлся и действительно начал напрягаться.

Поднимаясь к другу на обшарпанном лифте, я с удивлением обнаружил знакомые надписи на стенах. Пару раз доводилось мне застревать в этом гробике, и было время не только внимательно изучить написанное, но даже оставить своё послание. Что меня удивило, так это почти полное отсутствие новых надписей. Хотя за десять с лишним лет, прошедших со дня, когда я был здесь в последний раз, эти надписи могли несколько раз смениться новыми, которые выглядели точно так же, как старые. Лестничная площадка тоже не изменилась ни на грамм. На лючке мусоропровода даже сохранились зазубрины от бутылочных крышек, об него мы когда-то наловчились открывать пиво.

И сам Андрюха за десять лет абсолютно не поменялся, всё те же очки в роговой оправе, длинные засаленные волосы, мушкетёрская бородка и взгляд безумного профессора. Проходя через длинный коридор, я заметил окно, заклеенное вкладышами от жвачек, которые он собирал в девяностых. Обувная полка, карта на стене в прихожей, гардероб с книгами, даже ламповый телевизор, который я ему отдал, уезжая из города двадцать лет назад, стоял на той же тумбочке и работал!

— Тебя что, заархивировали? — спросил я, разглядывая прокуренную комнату, захламлённую, но при этом не заросшую паутиной и пылью, как если бы тут не жили с десяток лет.

— В смысле? — заметив мой взгляд, он усмехнулся. — А зачем что-то менять, если всё устраивает?

— Но надо же хоть как-то двигаться вперёд.

— Я двигаюсь. «Морровинд» прошёл почти весь, «Цивилизацию» на всех уровнях сложности, а «Героев» со всеми дополнениями. «Нокс» вот решил пройти заново.

— Ничего, что это игры начала двухтысячных?

— А что делать? Мой большее не потянет. — Андрюха с грустью посмотрел на свой старенький компьютер. — А на новый мне за полжизни не скопить.

Я не стал заводить разговор о том, что можно поменять род деятельности, образ жизни, и тогда всё было бы возможно. Ещё в начале нашего знакомства я понял — этого Диогена никто не переубедит. Зато я успокоился насчёт неизменности интерьера. Здесь и за следующие десять лет ничего не поменяется, такой уж человек тут живёт, так что законсервированность этой конкретной квартиры ещё ничего не доказывает.

— Ну, тогда принимай свежие органы для своего компьютерного зомби. — я начал распаковывать сумку.

— Мозгиии! — радостно осклабился он и потянулся к подарку.

Уходя, я увидел, как вдалеке прошла по коридору Андрюхина мать и, не оборачиваясь, поздоровалась со мной. Я машинально ответил, обратив внимание на то, что и она за десять лет совсем не изменилась, несмотря на давние проблемы со здоровьем, которые не могли не отразиться на внешности, особенно в её возрасте. А она — десять лет прошло, а всё такая же, и даже, кажется, платье на ней то же самое. Мотнув головой, я отогнал дурацкие мысли.

Мобильник зазвонил, когда я сел в автобус.

— Ну что, как мои прогнозы? — спросил весёлый Пашкин голос.

— Как у Росгидрометцентра, — буркнул я, — не сбылись. Город на месте, строек не видел, всё по-старому. Разве что у другана всё так же, как десять лет назад.

— А ты что, гулял по городу? Или в автобусе через экран, то есть через окно смотрел?

— Ну...

— И сейчас, наверное, тоже едешь? — продолжал веселиться Пашка.

— Но я же до остановки шёл!

— Мимо одного дома?

— Мимо кинотеатра! — возмущенно возразил я.

— На котором афиши такие же, как и в любом другом городе, да, вот такой вот пример!

— А кстати, на твой прикол с машинами я почти попался, можешь галочку поставить.

— Ты про что? — не понял он.

— То, что машины одинаковые всю дорогу будут рядом.

— Иии...?

— Что «иии»? Мы же вместе в пробке ехали, вот и объяснение!

— И все три полосы двигались с одной скоростью?

— Нет, наверно.

— То-то же! — победно заключил Пашка.

— Но эта машина была точно та же самая, и цвет у неё тот же был, и хлам на багажнике, и собака!

— А вот это плохо, значит, система на пределе, и её уже не хватает на разнообразие деталей. Мне кажется, ты больше ни с кем из старых знакомых сегодня не встретишься.

—Да пошёл ты! — окончательно разозлившись, я сбросил звонок.

Через минуту телефон пискнул, высветив на экране смс всё от того же Пашки: «Обрати внимание, как скуден набор лиц. Из двадцати случайных людей как минимум двое окажутся похожи друг на друга. Одежда, фигура, походка. Просто присмотрись, сколько ботов вокруг. P.S. Мне тоже страшно»

— Сука! — прошипел я.

И, естественно, потом всю оставшуюся дорогу сравнивал лица и считал количество. Если честно, об этом я и сам давно задумывался. Многие люди вокруг были действительно похожи. Сейчас в любой компьютерной игре редактор лиц позволяет создать больше вариантов, чем я видел вокруг себя. Как это объяснить? Маленький городок, родственные связи, просто общий генотип. Скольких овчарок вы отличите друг от друга, если живёте с котами? А я, положа руку на сердце, вживую с людьми общался всё реже, а на работе вокруг меня были преимущественно азиаты, все на одно лицо.

Телефон снова пискнул, на этот раз пришло сообщение от однокурсницы: «Извини, сегодня не встретимся. Погода прекрасная, всей семьёй на природе».

Дома, конечно, изменения были заметны. Мать ещё больше постарела. Почему-то этот факт меня успокоил. Её кошка, которую я помнил совсем малявкой, заметно выросла. Немного поменялась обстановка, хотя стены в некоторых местах всё так же топорщились отставшими обоями, а краска в ванной всё так же продолжала облупляться. Печальный итог нашего многолетнего спора — у меня не было времени заниматься ремонтом самому, а мать категорически не хотела видеть в доме чужих рабочих. Так что общая угнетающая атмосфера родного дома объяснялась вовсе не экономией на визуальных эффектах.

Выйдя снова на улицу, я глубоко вдохнул тёплый осенний воздух. Пашка, паразит, испортил такой день. Так и до паранойи недалеко. Вот я в своём дворе, где вырос, играл с друзьями, встречался с девчонками. Наверняка сейчас кого-нибудь встречу. Да даже если не встречу, в такую погоду нечего сидеть во дворе, нужно в парк идти гулять. Пожалуй, и мне не помешает прогуляться до парка.

«А среди всей толпы ты, естественно, встретишь знакомые лица друзей-ботов». — прозвучал в моей голове ехидный Пашкин голос.

И тут я увидел Светлану, сестру одноклассника, идущую от соседнего дома в моём направлении. Её лицо было мне знакомо, а вот фигура... это была фигура сорокалетней бабы-шпалоукладчицы. Хотя на моей памяти Светлана была всегда стройной.

— Света?

Секундное замешательство, и пустота в её глазах сменилась радостным теплом.

— Ой, извини, не узнала.

— Я тебя тоже не сразу узнал. Как дела? Сто лет не виделись.

— Всё по-старому, — она улыбнулась.

От этой знакомой и когда-то любимой девичьей улыбки, так не сочетавшейся с чужим грузным телом, меня передёрнуло.

— Замуж всё ещё не вышла?

— Неее, кому я нужна с ребёнком. А вот у Димки ребёнок родился недавно. Дядя Володя из твоего подъезда умер, а мои родители совсем из дома перестали выходить ...

На меня обрушился поток новостей, который я не далее как десять минут назад выслушал от матери.

— Ну ладно, я к Машке побежала, мы гулять пойдём.

— Ага, пока. — рассеяно попрощался я.

Внезапный озноб прошиб меня, окатил волной холодного пота. Я глубоко и медленно вдохнул, выдохнул, вдохнул ещё раз и ещё. Достав мобильник, я начал искать номера старых друзей. Лысый! Точно, вот кому нужно звонить, моему лучшему другу детства.

Когда я после долгих гудков уже готов был услышать, что абонент не отвечает, в трубке прозвучало:

— Да, слушаю.

— Привет! Я тут в городе с оказией, давай в каком-нибудь кабачке зависнем?

— Я не могу, я у родителей.

— И что? — не понял я. Не понравился мне его голос, какой-то отстранённый, безэмоциональный, как будто не человек говорил, а автоответчик.

— Не сейчас, давай потом.

Я положил трубку. Возможно, у него проблемы. Ладно, выясним. Другой номер — Макс. Не взял трубку. Серый тоже. Санчо..

— Здорово!

— Здравствуйте, вы кто?

— Ты что, не узнал меня? Вы с Потапом у меня на квартире тусовались, у тебя ещё аллергия на моего кота была.

— Кхм..

— Слушай, а телефон Потапа у тебя сохранился?

— Да.

— Продиктуешь? Как он вообще?

— Давно его не видел. — ответил чужой равнодушный голос, но номер продиктовал.

Потап на мой звонок тоже не ответил.

Я решительным шагом пошёл пешком в сторону вокзала. Не может вот это всё быть симуляцией. Да, я жил в старом квартале тихого подмосковного городка, где очень редко что-либо меняется. Но в центре наверняка есть изменения, наверняка на бульваре я встречу старых знакомых. Нужно вырваться из этого наваждения и опровергнуть всё, что мне внушил этот подонок Пашка!

Город был жёлто-красным и кое-где зелёным. Классический осенний день, как на картинах французских художников. «Как в Париже, только дома пониже и грязь пожиже», вспомнил я поговорку. У меня действительно красивый город со старыми, но ещё крепкими домами, с рядами деревьев между проезжей частью и тротуаром, с сиренью и шиповником под окнами. Сейчас потрескавшийся асфальт был укрыт чистой, приятно шуршащей листвой, а закатное солнце, светившее сквозь ещё не осыпавшуюся жёлто-красную листву, создавало поистине волшебную картинку. Я шёл по проспекту и любовался городом, в котором не был почти год, а чтобы вот так просто гулять, так и вообще не помню, когда последний раз такое случалось. Узнавал знакомые здания и отмечал, что на месте старых магазинов «У дяди Вани», «Инга», «Инструменты от Макса» открылись другие, те, которые на слуху — «М-видео» «Пятерочка», «Магнит». Место то же, то же помещение, тот же размер магазина, только вывеска новая. Пока это всё согласовалось с теорией Пашки. Вышел на площадь перед Домом Культуры — и пришлось на пару секунд закрыть глаза от ослепившего меня солнца. Проморгавшись, пошёл дальше, но мозг тут же начала сверлить мысль, что новой открытой локации нужно было время на прогрузку, вот меня и ослепило.

За зданием ДК мне открылась неожиданная картина, от которой громко застучало в груди и зашумело в ушах. Бульвар практически исчез. От высоких старых клёнов остались лишь круги в недавно положенной плитке. Вместо них из жирного насыпного чернозёма торчали палки молодых саженцев. Кованные фонари, стилизованные под старинные газовые, исчезли, а их место заняли чёрные столбы, изогнутые на концах под прямым углом, с мёртвыми диодными светильниками. Всюду были следы реконструкции и облагораживания, кучи песка и поддоны с плиткой. Автовышка с поднятой люлькой стояла у дома сталинской постройки, и рабочий, трудно различимый на такой высоте, красил жёлтую стену в жёлтый цвет.

Я ускорил шаг, чтобы пройти поскорее этот ужас, принципиально не желая сворачивать на соседнюю улицу. Да, красивый бульвар, который я помнил с детства, где были фонтаны, скульптуры, как постоянные мраморные, так и временные, к разным праздникам, превратился в плоскую равнину, покрытую тротуарной плиткой и утыканную тощими саженцами без единого листочка.

Непроизвольно я достал телефон и набрал номер Пашки.

— Что, я прав?

— Ты давно об этом догадался?

— Я всегда это знал.

— Откуда?

— От верблюда!

— Ты оттуда?

— Не скажу, меня убьёт агент Смит.

— Ты идиот?!

— Расслабься! По моим расчётам, сейчас тебя наградят отличным видом золотой осени.

— Паша, ты что, совсем меня не слышишь или специально издеваешься?! У нас с тобой и так разговор двух идиотов.

— Почему двух?

— Э...

— Всё, всё, изи, релакс. Просто получи удовольствие и реши, что делать дальше. Я за тебя во всех начинаниях. — и он отключился, не попрощавшись.

Я наконец свернул в конце бульвара и пошёл в сторону автовокзала. Со всех сторон меня окружала такая волшебная красота золотой осени, что я чувствовал себя ёжиком из тумана, который торжественно шёл со свечой через лес. Это невозможно описать, если ты не Пришвин и не Тютчев. Не будучи настоящим мастером художественного слова, только испортишь всё впечатление. Виды вокруг действительно были настолько потрясающими, что становилась неважна вся случившаяся ради них предыдущая экономия ресурсов и местами откровенно убогая графика.

Доехав до Москвы, я почти успокоился. Разумеется, дорога обратно, да ещё и вечером заняла вдвое меньше времени. «Свет, тени, ранее загруженное». — мрачно я думал про себя. А с другой стороны, ну, допустим, я в матрице, и что, плохо мне от этого? Вроде нет, живу и не жалуюсь. Большинство вокруг меня боты? Ну так не сильно-то изменило моё мнение о многих окружающих. Чего мне не хватает, денег? Значит, будем играть дальше, больше и лучше. Я предпочитаю есть бифштекс в ресторане, а не протеиновую кашу на борту «Навуходоносора», даже если второе реально, а первое всего лишь иллюзия. Я согласен быть батарейкой. Слышите меня, агенты Смиты?!

Пока я ждал свою электричку, последний на сегодня транспорт на пути к дому, в кармане снова зазвонил телефон. Это был Макс. Мы поговорили, рассказали друг другу пару новостей каждый из своей жизни, он извинился, что проспал мой звонок и сразу не ответил. Только я отключился, как вызов раздался снова. Лысый — примерно в том же ключе мы поговорили и с ним. После пары звонков от других ранее не отвечавших друзей мне снова стало как-то неуютно.

Когда позвонил Пашка, я уже раздражённо гаркнул:

— Да!

— Что, в родных местах система подгрузилась, и друзья вновь появились?

— Какая тебе разница? Чем тебя не устраивает этот мир? Ну и пусть я аккумулятор, пусть всё это не взаправду, что с того?

— Фи, матрица с их батарейками — это такая ересь.

— Тем более! Что тебе не так в этом дивном мире?

— Скучно.

— В смысле? — не понял я.

— Много ты в «Симсы» играл?

— Ну было дело, на пару месяцев завис.

— И чем всё закончилось?

— Кого сжёг, кого голодом заморил, апокалипсис там... а что?

— Почти все так закончили. У нас тяга к шутерам, а не симуляторам семейной жизни. Вот ты купил игру, вошёл в неё. Только сначала ты развиваешь свои навыки, а уже потом начинается настоящая игра. Драйв, адреналин, кипящая кровь! Это цимес жизни. Нужно немного выйти за рамки.

— Тебя посадят или в дурку, или в камеру. — решительно заявил я.

— Это и есть игра. Ты убегаешь, за тобой гонятся. Или наоборот. А лучше всё сразу. Посмотри список Форбс или героев войн. Это топ тех, кто играет по полной.

— А мне ты предлагаешь стать чикатилой?

— А у тебя к детям влечение?

— Нет!

— Тогда стань Хищником, находи достойные цели, устрой ГТА!

— Ты точно с катушек съехал!

— Хочешь ещё доказательство?

Я молчал, сам уже не понимая, чего хочу, и Пашка расценил моё молчание как знак согласия.

— Есть шаурмешная поблизости? Подойди и спроси по-английски. Система иногда автоматом включает перевод. Всё, до скорого, мне, между прочим, тоже нужно решиться на кое-что.

Я подошёл к ближайшей палатке с куриным мясом на вертеле и как бы между прочим сказал:

— Hi, how are you? One shawerma in cheese pita, please.

— Of course, bro! I'll do it right now. — молодой таджик даже глазом не моргнул.

Я пошёл прочь от вокзала. В темноту, в глубину дворов. Нужно было перезагрузить не только систему, но и свою голову тоже. Чистейший английский из уст гастарбайтера стал соломинкой, переломившей хребет верблюда. Мысль о том, что таджиков, обученных английскому языку, могли завезти в Москву специально перед прошедшим недавно чемпионатом мира по футболу, показалась мне нелепой и жалкой. Теперь я почти не сомневался, что всё вокруг симуляция, а я не понимаю, зачем я здесь.

— О, чувачок! Мобилку принес, э? — единственный проход между домами перегородила сутулая фигура в толстовке с накинутым капюшоном. — Ребзя, он в натуре не отдупляет, куда зачапал.

Я услышал смех ещё как минимум двоих. Мои глаза наконец привыкли к темноте, и я хоть с трудом, но различил троих гопников, закрывавших тупик, в который я так удачно для них зашёл.

— Чё, братишка, решил пописить в наших дворах? Теперь мы тебя штрафовать будем. — мерзкий гогот поддержал этого недодружинника.

— Боты! — сказал я тихо.

— Чё ты прокряхтел?

— Боты, вернее, мобы, первоуровневые. Экспа, мать вашу. — я начал медленно закипать.

— Ребзя, а он грубиян! — голос был всё ещё угрожающим, но я уже слышал в нём нотки неуверенности.

Мне на глаза попалась ребристая арматурина, торчавшая из земли как раз возле моей руки. Ну да, куда же без роялей, в игре-то. Так, глядишь, скоро пистолеты будут лежат на трупах, и патроны будут парить над землёй. Разговорчивый гопник тоже заметил потенциальное оружие и рванул к нему.

Я опередил его, вырвал металлический прут из земли и ударил снизу вверх, метя в челюсть — попал. Сразу же обратным движением по виску. Послышался хруст, и только что веселившийся пацанчик рухнул на асфальт. С глухим рыком второй бросился на меня, третий же почему-то остался стоять на месте, тупо уставившись на тело своего приятеля. Ну да, мобы же, первый уровень, вот все вместе и не нападают. Второго забить было ещё проще. Пропустив его мимо себя, я с размаху опустил арматуру ему на затылок, а потом, взяв её обеими руками, не без усилий воткнул в его спину, когда он согнулся от боли и упал на колени. Оцепеневшего третьего я просто и без изысков забил окровавленной железякой по голове. Хватило пяти ударов, чтобы он упал, так и не издав ни звука. Лишь когда всё было кончено, я осознал, что в моём кармане давно уже надрывается телефон, композицией «Primo Victoria» группы «Sabaton» озвучивая мою эпичную схватку. Пашка!

— Что? — закричал я.

— Я сделал это! Я переступил, я теперь в игре на всю катушку, я, я, я завалил их всех! Так, и ещё раз, и по голове. Они думали, что я слабак. Они сами сделали первый шаг. Это круто! Это просто супер! Вот ради чего мы здесь! Теперь...

Сигнал второй линии — жена. Я автоматически переключился на её вызов.

— Паша! Ну ты где? Я уже волнуюсь. Как съездил, как мама?

— Я тут это.. — замямлил я, растерявшись от неожиданности.

— Ты скоро приедешь?

— Я тут к Павлу заехал, на минутку.

— Это к какому? — не поняла она.

— Ну, в танчики с ним играем, он к нам со своим ноутом приходит.

— По сети, что ли? Ты меня не знакомил.

— Как? Он же вчера до твоего прихода сидел у нас. — мне снова стало холодно, и неприятно засосало под ложечкой, как от предчувствия чего-то страшного.

— Ты что, пьяный? Ты вчера по гарнитуре с кем-то разговаривал и был один. Короче, так: давай сейчас же приезжай домой...

— Люба, — я попытался прервать жену.

— ... и здесь всё выясним. — продолжала она говорить, не слыша меня. — Я говорила, что ты с ума сойдёшь со своими играми!

— Люба! — крикнул я и перевёл дух, пытаясь взять себя в руки. Потом спокойно и медленно спросил: — Я вчера был один, когда ты пришла?

— Да, а что?

Я молча переключился на Павла, который, оказывается, всё это время продолжал восторженно болтать.

— ... нам теперь это по плечу. Ты понимаешь, что ты вылез из своей скорлупы? Теперь мы пойдём вверх к топу, и да здравствует PvP!

— Кто ты?!

— Это, ты понимаешь... — он резко замолчал, словно споткнувшись об мой вопрос. — В каком смысле?

— Кто ты?!

— Ну... — он почему-то замялся.

— Кто ты, скотина? — заорал я в экран мобильника, словно в лицо этого неизвестного, непонятно зачем задурившего мне голову.

— Я хотел, чтобы ты развивался. Чтобы двигался вперёд. — неожиданно спокойно ответил он.

— Зачем? — продолжал орать я. — Кто ты?!

Он молчал, но я знал, что он ещё там. Я тоже молчал, а внутри меня клокотала ярость — развивал он меня, ишь ты, благодетель какой выискался, альтруист-наставник !

А потом я понял. И зачем он всё это делал, и почему не смог сказать мне об этом вслух. Ну конечно, я бы тоже не смог сказать такое ни одному из персонажей, которыми играл.

Ярость схлынула разом, угасла, словно костерок, на который выплеснули ведро воды. Чувствуя какую-то гудящую пустоту в голове, я молча смотрел на мобильник.

Внезапно мой взгляд остановился на имени абонента, секунды разговора с которым по-прежнему перебирал счётчик времени соединения. «Я рабочий». Это был мой второй номер, вторая симка, стоявшая в этом же мобильнике. Я говорил сам с собой. Тот Пашка — это я. Нажав отбой, я просмотрел список звонков за сегодня. Я звонил себе на рабочий номер. Как это вообще возможно? С кем я, в конце концов, разговаривал? Что, чёрт возьми, происходит!

Откуда-то сбоку раздался стон. Я увидел три тела, лежавших рядом со мной. Три тела, покрытых, как мне показалось, чёрной краской, и одно из них, с чёрным пятном вместо головы, издавало эти стонущие звуки. Меня вывернуло прямо на одного из них, скрутило так, что я не мог разогнуться, пока желудок не выплеснул всё своё содержимое и не изошёл, окончательно опустев, ядовитой желчью.

Я только что зверски убил троих. Своими руками насмерть забил троих пацанов. Я... приобрёл игровой опыт?

На боку у одного из них матово блеснула из-под завернувшейся куртки кожаная кобура. «А вот и патроны».

Сейчас семь часов утра, четырнадцатое октября две тысячи восемнадцатого года. Меня зовут Павел, и я только что закончил писать этот текст. Я выложу его в сеть, чтобы те, кто в системе, поняли это и начали игру. Или пусть мне докажут, что я просто поехал крышей. Кстати, о крышах — я как раз стою на одной из них и наблюдаю совершенно потрясающий восход. Отличная заставка для нового этапа моей игры.