Детская считалочка

Глава 1

1.

Хотя он заранее приготовился к этому моменту, даже видел сквозь прозрачный обтекатель кабины стремительно набегавшую кромку обрыва, всё равно бездонная пропасть разверзлась под вертолётом неожиданно, скрутив низ живота в тугой ноющий жгут. Питер Догерти с шумом втянул носом воздух и покосился на пилота. Тот перехватил взгляд и ободряюще кивнул.

— Потерпите, мистер. Уже подлетаем.

В ответ Догерти выдавил улыбку, надеясь, что она вышла не слишком жалкой. Он и в самом деле чувствовал себя плохо. Причиной тому был обычный страх. Питер боялся вертолётов. Несколько лет назад «Сикорский», на котором он летел, упал и разбился, казалось бы, без видимой причины. Питер до сих пор отчётливо помнил какой-то отвратительный скрежет, визг, злобно вибрирующую карусель тяжёлой машины и, наконец, удар с багрово-чёрным пологом боли. К счастью, тогда обошлось без жертв, но и сам Догерти, и его коллеги-психоаналитики оказались на койках военного госпиталя. Рядом с ай-джи, кому летели оказывать психологическую помощь. На память о том случае у Питера остались шрам на левом предплечье и стойкое недоверие к винтокрылым аппаратам. С тех пор он ни разу ими не пользовался. Но сегодня пришлось сделать исключение. Добраться до уединённого жилища Мактаггарта можно только вертолётом.

— Минут через пять будем на месте! — предупредил пилот. — Если нужен гигиенический пакет, не стесняйтесь, мистер! Вид каньона с высоты у многих вызывает определённые неудобства!

Питер усмехнулся. Нет, блевать он не собирался. Вестибулярный аппарат ещё в норме. Что же касается пейзажа перед ними, то тут он с пилотом был согласен. Целиком и полностью. Гранд-Каньон ошеломлял своим варварским величием.

Лучи предзакатного солнца ярко освещали вершины прихотливо источенных ветром и водой скал. Слои красноватого песчаника и глинистых образований создавали ощущение хрупкого, почти невозможного равновесия, но скалы, словно опрокидывая привычные законы мироздания, возвышались на тысячи футов и стояли здесь уже миллионы лет. Лиловые тени стекали с отвесных круч, аккуратно заполняя каждую впадину, отчего рисунок напластованных пород становился ещё чётче, ещё рельефней. Пилот вёл машину почти вровень с вершинами, и Питер мог разглядеть проплывающие мимо скалы в мельчайших подробностях. Их крохотный «Робинсон» на фоне этих скал казался серебристой мошкой. Здесь, в Большом каньоне природа подавляла человека. Поселиться в этих местах ради добровольного уединения мог либо свихнувшийся отшельник, либо законченный мизантроп. Или мультимиллиардер Мактаггарт. В известном экономическом ежемесячнике он уже много лет подряд занимал одну из первых строк. Но, деньги, даже если их слишком много, не спасут от фобий. И когда страхи становятся совсем невыносимыми, требуется опытный психоаналитик. Такой как он, Питер Догерти.

Вертолёт, резко меняя курс, свалился в крен. Противоположная стена каньона стала расти на глазах.

— Борт-два вызывает центральный пост! Прошу разрешение на посадку и трассер!

Солнце напоследок осветило кабину, бликом скользнуло по сфере шлема пилота, разбилось о тонированное стекло его очков, и вертолёт вошёл в тень. Сразу включилась подсветка приборов, а откуда-то из-под ног вырвался луч прожектора.

— Спасибо! Я на подходе! Трассер вижу!

По тому, как усилился свист турбины, а характерное шлёпанье лопастей главного ротора участилось, эхом отражаясь от невидимого Питеру препятствия, он догадался, что они летят вдоль узкого ущелья. Настолько узкого, что здесь должно быть даже днём царят глубокие сумерки. “Интересно, — подумал он, — каковы наши шансы выжить, если лопасть заденет камень? Определённо никаких.” Странно, но это его успокоило. Пилот тоже был абсолютно спокоен. Лишь модный мотивчик не насвистывал. Бравады ради. Питер догадался, что он ведёт машину по лазеру, луч которого видит благодаря своим очкам. Так или иначе, защита владений мистера Мактаггарта от непрошенных гостей была серьёзной. Какими же фобиями надо страдать, чтобы настолько отгородиться от внешнего мира? Питер терялся в догадках. Его профессиональный интерес к этому случаю возрастал всё больше. Ради знакомства с таким пациентом страх полёта на вертолёте уже не казался Догерти существенным.

Разумеется, кое-какими материалами о человеке, чьим гостем ему предстояло стать, Питер располагал. Заранее ознакомился со всем, что смог найти в открытых источниках. В конце концов это его работа. Другое дело, что материалы оказались скудными. В основном двадцатилетней давности. Именно тогда, двадцать лет назад, Мактаггарт начал строить в Большом каньоне свой замок. О сумасшедшей затее миллиардера тогда писали все газеты. А когда замок был готов светские хроникёры полностью лишились возможности сплетничать о Мактаггарте. С тех пор его жизнь была покрыта плотной завесой тайны, а имя упоминалось лишь в деловой прессе в связи с движением активов. Потому-то Догерти не воспринимал всерьёз те давние материалы. За двадцать лет человек может кардинально измениться. А вот каким он стал сейчас, Питеру вскоре предстоит узнать.

Приглашение посетить Гранд-каньон пришло неожиданно. В приглашении говорилось, что Грегор Д. Мактаггарт будет рад принять доктора психологии и прочая, прочая, прочая, Питера Р. Догерти у себя в замке для частных бесед. К приглашению прилагался чек с весьма внушительной суммой. Впрочем, количество нулей в чеке произвело на Питера гораздо меньшее впечатление, нежели факт приглашения. Догерти был достаточно известен в своих кругах, состоятельные клиенты, регулярно пополняли его счёт в банке, поэтому деньги в этом случае его не интересовали. Другое дело, что из тысяч практикующих психоаналитиков Мактаггарт остановил свой выбор именно на нём. Это льстило. Поэтому Питер сразу принял приглашение. В том числе из-за любопытства. Ведь миллиардеры не часто выражают желание исповедаться.

«Робинсон» слегка раскачиваясь завис над посадочной площадкой. Мгновением позже полозья вертолёта мягко коснулись покрытия в самом центре очерченного сиреневыми огнями круга. Пилот выключил двигатель. Лопасти замедлили движение, пока не обвисли в полной неподвижности. Пассажир неуклюже освободился от ремней безопасности и, открыв дверцу кабины, полез наружу.

— С благополучным прибытием, мистер! Желаю приятно провести время! — напутствовал его пилот.

— Вообще-то я приехал сюда работать, — проворчал Догерти. — Но всё равно спасибо.

Глава 2

2.

— Мистер Догерти?

— Да, вы не ошиблись. Это я.

— Добрый день, сэр! Позвольте представиться. Джекоб. Я дворецкий мистера Мактаггарта. Он приказал мне доставить вас в замок и показать ваши апартаменты, где вы можете привести себя в порядок после дороги.

— Хорошо, — кивнул Питер.

Пилот тем временем успел выгрузить его багаж. Без лётного шлема и очков он оказался светловолосым молодым человеком лет примерно тридцати. Два саквояжа психоаналитика тут же подхватил шустрый паренёк в серой форменной тужурке. Он встречал гостя вместе с дворецким.

— В таком случае прошу следовать за мной, сэр.

— Хорошо, Джекоб. Ведите.

Признаться, Питер был удивлён. Не часто встретишь индейца в роли дворецкого. Джекоб же, вне всякого сомнения, был индейцем. Резкие черты лица, медный отлив кожи и чёрные до плеч волосы выдавали его принадлежность к коренным жителям континента. Одет он был в потёртые джинсы и вязаный пуловер, из-под которого выглядывал клетчатый ворот рубашки. Демократичный стиль одежды вкупе с манерой общения, словно позаимствованной у классических представителей этой профессии из Старого Света, а именно: лёгкая снисходительность с налётом высокомерия, если не снобизма, – производили забавное впечатление. Впрочем, индейцы никогда не считали бледнолицых достойными воинами. Так что Джекоб в общении с ним не особо и притворялся. Для полноты образа не хватало только орлиного пера в волосах и воспетого вестернами «Хао! Я всё сказал!». Что касается паренька-носильщика, тот смахивал на латиноамериканца.

Индеец двинулся прочь с вертолётной площадки. В его походке ощущалась какая-то особая грация, гармонирующая с дикой природой здешних мест. Догерти шагал следом. Замыкал процессию носильщик.

Искусственное покрытие – что-то вроде рубчатой резины – пружинило под ногами. Ветра здесь не ощущалось: вертолётная площадка со всех сторон была окружена прозрачными щитами-экранами. Но запах каньона чувствовался. Сухой, с горьковатым привкусом. Непривычный для городского жителя. Непривычными для Питера были и крупные звёзды, проступающие на вечернем небе. Глядя на них, он начал понимать Мактаггарта. Сейчас и сам он был бы не прочь сбежать сюда от городской суеты. Не навсегда, разумеется.

— Прошу вас, сэр. Нам предстоит небольшое путешествие, — отвлёк Питера от мыслей голос Джекоба.

На краю вертолётной площадки их ждал электромобиль. Вроде тех, что возят игроков на поле для гольфа. Джекоб сел за руль. Догерти устроился рядом, а носильщик, спрятав саквояжи в багажный отсек, умостился спиной к движению на сиденье сзади.

— Пристегнитесь, сэр.

Дворецкий подождал, пока Питер справится с ремнём безопасности и включил мотор. Освещая путь фарами, электромобиль бесшумно вырулил на галерею, вырубленную в массиве скалы. Справа была стена из песчаника, казавшегося сейчас чёрным, а слева, совсем рядом, – чернота бездонной пропасти. Одно неверное движение руля – и даже представить страшно, как долго им придётся падать. От этой мысли у Догерти перехватило дыхание.

— Не беспокойтесь, сэр, — почувствовал его состояние Джекоб. — От пропасти нас отделяет стена из сверхпрочного пластика. Он выдерживает удар большой силы. Значительно превышающей ту, что может позволить себе наш экипаж. Повода для волнения нет абсолютно никакого, сэр.

Голос Джекоба звучал ровно, даже отрешённо. Питеру стало стыдно за свою минутную слабость. Мог бы и сам догадаться. Чтобы скрыть замешательство, он поинтересовался:

— Судя по всему, Джекоб, вы стажировались в Англии?

— Сожалею, но я никогда не был в Англии, сэр, — ответил тот.

— Странно. У меня сложилось именно такое впечатление. Вы словно родились дворецким.

— Нет, сэр. Я преподавал историю. В Южной Каролине.

— И что же заставило вас сменить профессию?

— Деньги, сэр. Мистер Мактаггарт неплохо платит. К тому же в замке обширная библиотека и мне разрешено ею пользоваться. Поэтому моя работа меня устраивает. Если вы хотели узнать именно это, сэр.

Джекоб говорил, не поворачивая головы. Его взгляд был прикован к дороге. Гордый профиль сына прерий четко выделялся на фоне быстро темнеющего неба. Профессия дворецкого, на взгляд Догерти, подходила ему меньше всего. На этой должности легче представить какого-нибудь негра. Как бы ни кичились они сейчас своими завоеваниями в плане свобод, но услужливость белому человеку сохранилась в них ещё со времён рабства. Да и нет там никаких завоеваний. Есть комплекс вины бывших хозяев. Уступки, которыми потомки рабов пользуются в полной мере, насаждая всюду свою псевдокультуру, полностью зависят от этого комплекса. Белый человек изнежился и больше не может нести своё историческое бремя. Оттого негры припомнили давние обиды и, обязав всех отныне называть себя афроамериканцами, стали требовать для себя исключительных благ. Проще говоря, сели белому человеку на шею. Впрочем, забот сейчас хватало и без обидчивых переселенцев из хижины дядюшки Тома. Америка сильно изменилась. И, на взгляд Догерти, не в лучшую сторону. Попробуй, к примеру, помочь обрести себя кому-нибудь… даже определить порой сразу не получится кому и как из-за сумасшедшей свистопляски гендеров. Приходится приспосабливаться. Иначе работу потерять можно. Конечно, он никогда не выскажет этих мыслей вслух. Сейчас в моде толерантность. Но думать так Питеру никто не запретит.

Электромобиль обогнул скалу, и психоаналитик увидел замок Мактаггарта во всей красе. Разумеется, он и раньше видел его фотографии. Журналы охотно их публиковали. Но действительность превзошла ожидания.

Футуристическое наслоение из тонированного стекла и стали венчало мощную скалу, одиноко вздымающуюся со дна каньона на некотором удалении от основного скального массива. При этом замок настолько органично сливался со скалой, что казался её естественным продолжением. И только тщательно продуманная подсветка стен говорила, что это всё же творение человеческих рук. Догерти ошибся. Мактаггарт вовсе не думал прятаться. Напротив, он выставлял своё творение напоказ. С воздуха замок вообще должен был казаться чем-то фантастическим. Но, как знал Догерти, увидеть его с воздуха практически невозможно. Запрещено. Собственностью миллиардера были не только окрестности замка, но и воздушное пространство над ними. На четырнадцать тысяч футов. Мактаггарт пошёл на этот беспрецедентный шаг, чтобы обезопасить личную жизнь от настырных репортёров и любопытных туристов на вертолётах. Теперь эта часть неба была для них закрыта. Частная собственность. А выше обычной винтокрылой мошке, на каких летают здесь туристы, просто не подняться.

От скалы к замку вела дорога, проложенная по узкому гребню. Электромобиль так же ходко бежал по прозрачному тоннелю.

Над каньоном взошла полная луна. Её призрачный свет омывал вершины скал, сгущал их причудливо изломанные тени. Далеко внизу на мгновение блеснула и пропала из вида тонкая лента реки. Крупные звёзды словно соревновались в яркости, но далеко-далеко, над плато Колорадо небо было затянуто плотным пологом туч. Там беззвучно вспыхивали зигзаги молний.

— Как вы считаете, Джекоб, дождь будет?

— Не исключено, сэр. Здесь трудно заранее предсказать погоду. Осадки бывают неожиданными и очень обильными. Хотя в целом климат сухой.

— Спасибо, Джекоб. Я читал об этом.

Замок вырастал на глазах. Вблизи он выглядел величественно.

— Такое мог создать либо гений, либо сумасшедший. Зачастую это одно и то же, — произнёс Питер. — Как вы полагаете, Джекоб?

— Я полагаю, сэр, вы хотите узнать, считаю ли я мистера Мактаггарта сумасшедшим? Боюсь, я не в состоянии ответить на ваш вопрос, сэр. Из соображений этики. Прошу прощения, сэр.

— Напротив, это я должен принести извинения. Вопрос действительно прозвучал некорректно. Поверьте, Джекоб, я вовсе не собирался бросить тень на мистера Мактаггарта.

— Я в этом не сомневаюсь, сэр.

Электромобиль приблизился к замку. Догерти раздирало любопытство. Что заставляет состоятельных людей выдумывать для себя разного рода неверленды? Хотя для сравнения здесь больше подходило жилище силверберговского лорда Валентайна.

Ворота автоматически открылись, впустив электромобиль в просторный ярко освещённый холл.

— Должен предупредить вас, сэр, — Джекоб впервые за всю дорогу повернулся к психоаналитику и буквально насквозь прожёг взглядом обсидиановых глаз. —Ваш приезд сюда стал возможен в связи с исключительными обстоятельствами. О них вы узнаете в своё время. Вместе с тем, как вы должно быть догадались, мистер Мактаггарт не терпит вторжения в свою частную жизнь. Речь идёт о возможных ваших контактах с прессой после возвращения из замка. Вы должны дать слово, что всё здесь увиденное и услышанное не станет достоянием широкой публики.

— Я должен пообещать это вам? — удивился Питер.

— Этого будет вполне достаточно, сэр, — подтвердил тот.

— Но…

— Просьба исходит непосредственно от имени владельца замка, сэр.

— Хорошо. Обещаю выполнить всё переданное вами от имени мистера Мактаггарта.

— Благодарю вас, сэр.

— Хао. Ты всё сказал? — не сдержал иронии Питер.

— Вы правы, сэр. Я всё сказал.

Ни один мускул не дрогнул на лице индейца.

Глава 3

3.

Догерти критически осмотрел себя в зеркале и слегка подтянул узел галстука. Для своих без малого пятидесяти он выглядел неплохо. Конечно, фигура с годами погрузнела, но лишнюю полноту скрывал тщательный крой дорогого костюма из тонкого льна. С другой стороны, полнота в его профессии скорее положительный фактор. Клиенту легче раскрыть свою душу, похожему на себя человеку. Не супермену. Супермены хороши для комиксов и рекламы. Им не плачутся в жилетку. А вот добрый толстячок с чуть усталым взглядом из-под очков в тонкой золотой оправе для этого подходит идеально. Своего рода привет из детства. Здесь сознание гармонично накладывается на подсознание. Ведь почти каждый из нас когда-нибудь встречал такого толстячка-добрячка. С кем, как не с ним делиться печалями.

Интересно, какие печали гложут хозяина этого великолепного дворца. Видимо достаточно серьёзные, коль он пригласил психоаналитика, заранее заплатив ему приличный гонорар и поселив в шикарных апартаментах. Впрочем, скромных здесь и быть не могло. Догерти в том нисколько не сомневался.

Он пригладил на висках седеющие волосы, улыбнулся своему отражению и, энергично растирая ладони, пружинящим шагом прошёлся по комнате. После душа и сытного обеда он испытывал эмоциональный подъём. Возникло знакомое желание поработать. Он уже предчувствовал победу. Сложный случай только разжигал азарт. Так или иначе он препарирует личность этого Мактаггарта, выявит и классифицирует все его фобии. Так было раньше, так будет и сейчас. Питер нисколько в том не сомневался. Свою работу он всегда делал с удовольствием. Она напоминало игру в поддавки. Причём это он сам поддавался пациенту. Во время продолжительных откровенных бесед Догерти, чтобы полнее войти с ним в контакт, формировал и примеривал на себя слепок его сознания. И чем сложнее был случай, тем большее удовлетворение испытывал он от победы. Сегодня же ему предстояло встретиться с личностью без всякого сомнения неординарной.

В дверь постучали.

Прошу! — потирая руки, пригласил Питер.

— Добрый вечер, сэр. Мистер Мактаггарт примет вас в географическом зале библиотеки.

— Отлично, Джекоб! Я готов!

Скоростной лифт подбросил их на несколько этажей и распахнул двери перед длинной анфиладой просторных залов. Их стены от пола до потолка занимали шкафы, плотно уставленные фолиантами в дорогих кожаных переплётах. Библиотека мистера Мактаггарта и впрямь вызывала уважение.

Дворецкий, не оглядываясь, быстро шёл вперёд, минуя залы. Его широкоплечая фигура маячила перед глазами Догерти. Индеец даже здесь двигался с особой, присущей только его народу, грацией.

Наконец они оказались в просторном кабинете. Одну из его стен заменяло окно с видом на каньон. Остальные были увешаны старинными картами. Здесь же на полках стояли модели парусников разных эпох. Свет в кабинете был приглушён. В окно заглядывала полная луна. Её бледный диск с туманным рисунком рельефа отчего-то с показался сейчас Питеру зловещим.

— Мистер Догерти, сэр! — представил Питера дворецкий.

— Спасибо, Джекоб, — послышался сбоку тихий уверенный голос.

Из глубины кожаного кресла рядом с большим напольным глобусом старинной работы навстречу им поднялся худощавый человек в светлых брюках и тонком кашемировом свитере цвета бордо. Грегор Д. Мактаггарт собственной персоной. Загадочный отшельник с состоянием в сотни миллиардов долларов. У Мактаггарта было узкое костистое лицо, высокий лоб с большими залысинами, аккуратно подстриженные усы тронутые специфической рыжиной, выдававшей в нём заядлого курильщика и оттопыренные уши. Наверняка в детстве они служили поводом для насмешек сверстников, отметил про себя Догерти. Хотя как знать. Над такими людьми смеются редко. Очень редко. Даже в детстве. Сейчас мистеру Мактаггарту было далеко за шестьдесят, но выглядел он моложаво. Внимательный, чуть насмешливый взгляд его глубоко посаженных глаз выдавал высокий интеллект и богатый жизненный опыт.

— Добрый вечер, мистер Догерти, — протянул он руку. — Рад, что вы откликнулись на моё приглашение. Простите, что не дал вам отдохнуть после путешествия. Надеюсь, оно было не слишком утомительным?

— Вовсе нет, мистер Мактаггарт, — ответил Питер, пожимая руку миллиардера.

Ладонь Мактаггарта оказалась сухой и жёсткой с длинными тонкими пальцами. По ней можно было определить сильную волевую личность и одновременно артистическую натуру.

— Прекрасно! Значит вы не возражаете против нашей поздней, но ни к чему не обязывающей беседы? Мне просто не терпится с вами познакомиться. Многие утверждают, что вы мировая величина в своей профессии.

— Преувеличивают, как всегда.

— Не притворяйтесь, мистер Догерти! — засмеялся хозяин кабинета — Фортуна не любит скромных, а у вас, как я знаю, дела идут просто великолепно! Присаживайтесь, — указал он на свободное кресло.

— Благодарю, — Питер опустился в прохладные объятья натуральной кожи и выжидающе посмотрел на Мактаггарта.

Теперь их разделяла только прозрачная крышка столика. На столике лежала деревянная коробка для сигар. Рядом стоял высокий бокал на короткой ножке.

— Я предпочитаю херес, — указал на бокал Мактаггарт. — Что предложить вам?

— Доверюсь вашему вкусу.

Через минуту перед Питером тоже стоял бокал.

— Амонтильядо тридцатилетней выдержки. Надеюсь, вам понравится, — улыбнулся Мактаггарт.

— Я много слышал о вас, мистер Догерти, — начал Мактаггарт после дегустации содержимого бокалов.

— Не скрою, я польщён, вашим интересом к моей фигуре, мистер Мактаггарт.

— Кстати. Коль нам придётся какое-то время общаться близко, давайте отбросим условности. Можете звать меня Грег.

— Питер, — согласно кивнул Догерти.

— Теряетесь в догадках по поводу моего приглашения, Питер?

— Не скрою. Я действительно заинтригован, — признался тот.

— Чем же именно? — заинтересованно взглянул на психоаналитика Мактаггарт.

Догерти почувствовал в этом вопросе ловушку. Раскрой он сейчас свои предположения, и может из манипулятора сам попасть под манипуляции собеседника. Что Мактаггарт владеет искусством подчинять себе людей и управлять ими, он ничуть не сомневался. Деньги с неба не падают. Особенно в таких количествах. Потому-то Догерти решил схитрить. Подменить суть вопроса.

— В первую очередь вашим дворецким, Грег. Согласитесь, не часто встретишь в этой роли индейца.

— Джекоб действительно находка, — рассмеялся Мактаггарт. — Кому как не индейцу знать все тонкости здешней природы. Иногда мне кажется, наши предки поторопились, почти истребив коренную расу. Было бы интересно взглянуть, что из неё могло получиться.

— Он утверждает, будто никогда не был в Англии. Но судя по тому с каким артистизмом он себя ведёт…

— Он сказал вам правду, Питер. Джекоб никогда не покидал Штаты. А его артистизм – это всего лишь влияние нашей «Фабрики грёз». Своего дворецкого он играет по матрице фильмов и сериалов. Получается забавно. Если желаете, можете курить.

Мактаггарт придвинул к Питеру коробку сигар.

— Благодарю. Я не курю, — отказался Догерти.

— Как знаете. Я же с вашего позволения…

Мактаггарт взял из коробки сигару, провёл возле носа, смакуя аромат и только потом неторопливо, явно наслаждаясь, специальным ножичком срезал ей кончик. Питер с интересом следил за его манипуляциями. Наконец Мактаггарт поджёг и раскурил сигару.

— В своё время Америка распространила табак по всему миру, — заметил он, выдохнув ароматный дым, — а теперь она же вместе со всем миром активно борется с курением. Как это объяснить с вашей точки зрения, Питер? Профессиональной, разумеется.

— Обычная человеческая непоследовательность. Сначала загоняем себя в ловушку, а потом ищем из неё выход. Когда поймём, что мы в ловушке.

— Аплодирую вашему профессионализму, Питер! — откинулся на спинку кресла Мактаггарт. — Ассоциации между курением и моим замком неявны, но читаемы. Полагаете, поселившись здесь, я загнал себя в ловушку?

— Большинство именно так и полагает, Грег, — сказал Догерти.

— Большинство… — презрительно усмехнулся Мактаггарт. — Это большинство знает обо мне лишь то, что я разрешаю ему обо мне знать. Вы, Питер, тоже были в числе этого большинства. До сегодняшнего вечера, — уточнил он.

Питер молчал, понимая, что миллиардеру его ответ сейчас не нужен. Раз начал, всё расскажет сам. И не ошибся.

— У меня нет необходимости жить здесь постоянно, — после небольшой паузы продолжил Мактаггарт. — Я человек Мира. Живу, где хочу. Только неделю назад прилетел из Суссекса. Я родился в Англии и провёл там детство, — пояснил он. — В графстве Суссекс у нашей семьи родовое имение. Замок и несколько тысяч акров болот. Удивлены?

“Скорее разочарован,” — подумал Питер. Мактаггарт оказался вовсе не отшельником. Это значило, что выстроенная им предварительная модель личности миллиардера оказалась далека от реальности.

— Теперь мне понятно, откуда у вас эта чопорность, — с улыбкой кивнул Догерти. — Вы не совсем американец. Нас отличает напористость, граничащая с нахальством и врождённым чувством превосходства. Американец всегда прав, потому что он прав. А прав он, потому что американец. Он не станет разводить антимонии. Озвучит проблему сразу. Выстрелом из кольта, образно выражаясь. Время для него –деньги. Не обижайтесь, Грег. Чтобы быть настоящим американцем надо родиться в Америке.

— В отношении вас это тоже верно? — с прищуром взглянул на него Мактаггарт.

— Не совсем. Я более пластичен. Издержки профессии, знаете ли…

— Весьма смелое признание для американца. Патриотизм не страдает?

— Я давно нахожу с ним компромисс.

Со стороны могло показаться, что давние приятели коротают вечер за ни к чему не обязывающей беседой. На самом деле Догерти составлял для себя психологический портрет Мактаггарта. Пока делал лишь наброски. Первому впечатление говорило, что миллиардер уравновешенная многоплановая личность с ироническим взглядом на себя и окружающий мир. Отсутствие каких-либо отклонений на этом этапе для Питера было неважно. Если они есть, то проявятся позже, когда их беседы станут более откровенными и перейдут в профессиональную плоскость. Но при условии, что сам Мактаггарт того захочет. А пока они должны привыкнуть друг к другу. Питер не сомневался, что Мактаггарт тоже его сейчас изучает и делает для себя определённые выводы. Но Питер не зря сказал о пластичности. Он умел подстроиться под собеседника, принять его тон, стать его вторым «Я» в конце концов. Главное, не форсировать события. Терпение, ещё раз терпение, – и пациент сам раскроет тёмные стороны своего сознания. И даже получит от этого удовольствие. Ведь в каждом из нас присутствует скрытая до поры до времени доля мазохизма. Надо лишь уяснить, зачем он понадобился Мактаггарту.

Погода за окном ухудшилось. Луна приобрела багровый оттенок. Словно налилась сукровицей. Ветер гнал по небу рваные тучи. Сгустившуюся на горизонте тьму то и дело вспарывали молнии.

— Будет дождь, — глядя в окно, сказал Мактаггарт. — Этим летом здесь слишком часто идут дожди, — и задумчиво добавил: — Как тогда… Я не буду вас больше утомлять беседой, Питер, — вдруг сказал он. — Вы и впрямь устали с дороги. Джекоб вас проводит.

Дворецкий как по мановению волшебной палочки возник в проёме двери.

— Элизабет приедет только послезавтра, — продолжил Мактаггарт. — До её приезда, Питер, вы предоставлены самому себе. Отдыхайте, знакомьтесь с замком. Со всеми вопросами обращайтесь к Джекобу.

Дворецкий утвердительно склонил голову.

— Элизабет? — удивился Догерти.

— Моя жена. Вы должны ей помочь. По некоторым причинам она не выносит здешних мест. Кроме того, у неё… сложные отношения с дочерью. Скажем так.

Это в корне меняло дело. Но особых сложностей, на взгляд Догерти, тут не было.

— Конфликт между детьми и родителями частое явление, — заметил Питер. — Сколько лет девочке?

— Девять. Она умерла. Давно. Погибла в каньоне во время дождя.

Глава 4

4.

На следующее утро Питер проснулся совершенно разбитым. Загадочные слова Мактаггарта о сложных отношениях супруги с давно погибшей дочерью не давали покоя ему весь вечер, а ночью разбудили монстров подсознания. Догерти снился кровавый лик луны. Он безуспешно пытался убежать от него. Мёртвая девочка на руках Питера указывала ему дорогу. Но едва им удавалось скрыться, как луна вновь возникала перед ними и, сардонически улыбаясь, преграждала путь. Старина Фрейд со своей теорией бессознательного в эту ночь праздновал победу. К утру у Питера разболелась голова. Пришлось выпить две таблетки аспирина и принять холодный душ.

Таблетки подействовали. Стоя под тугими струями воды Догерти с удовольствием ощущал возврат к своему обычному состоянию. Тело постепенно наливалось энергией, а мозг избавлялся от ночного морока. Но вернувшаяся ясность мысли облегчения не принесла. Последние слова Мактаггарта не шли из головы. Родители не могут найти общий язык с давно погибшим ребёнком? Что он хотел сказать? Выяснить это Питер не успел. А Мактаггарт не собирался ничего объяснять, оставив психоаналитика в явном замешательстве от услышанного. Ситуация походила на чудовищный розыгрыш. Но чего ради? Какую цель преследовал Мактаггарт? Решил таким образом проверить его квалификацию? Вряд ли он сомневался в его мастерстве, если уже оплатил визит. Нет, тут что-то другое. Легче всего предположить сумасшествие. Но и здесь делать поспешных выводов не стоит. Да, в поведении миллиардера прослеживаются странные особенности, но это скорее эксцентричность, вызванная пресыщением обыденностью. Хорошо, оставим мистера Мактаггарта в покое. В конце концов Питер здесь из-за Элизабет. Его супруги. Это она не может поладить с дочерью. Если это так, то девочка жива. Или всё-таки нет? Питер понял, что надо чем-то отвлечься, иначе ему самому понадобится психоаналитик. И самым лучшим выходом в этой ситуации будет пассивное ожидание дальнейших событий.

Догерти тщательно побрился и накинул халат. Выйдя из ванной, услышал трель телефона.

— Доброе утро. Надеюсь, я не разбудил вас, сэр? — послышался в трубке знакомый голос.

— Доброе утро, Джекоб. Нет, не разбудили.

— Ваш завтрак, сэр. Его доставить в апартаменты или накрыть в столовой? Где вам удобнее, сэр?

— А где завтракает мистер Мактаггарт? — поинтересовался в ответ Догерти. — Могу я к нему присоединиться?

— Мистер Мактаггарт просил передать, что он не сможет сегодня встретиться с вами, сэр.

Жаль, подумал Питер. Он рассчитывал на встречу в надежде прояснить, прямо скажем, противоестественную ситуацию. Но Мактаггарт по какой-то непонятной причине не захотел давать никаких объяснений по поводу сказанного им вчера. И даже явно уклонился от встречи. Странно. Хотя, действительно мог быть и занят.

— Прошу прощения, сэр, но я жду вашего ответа, — напомнил о себе дворецкий.

— Извините, Джекоб, задумался. Я буду завтракать у себя. Если вас не затруднит, конечно, — сказал Питер.

Завтракать в одиночестве в огромной столовой ему не хотелось. Он почему-то не сомневался, что столовая в замке огромная.

— Не затруднит, сэр. Какую кухню вы предпочитаете?

— Знаете, Джекоб, при общении с вами, мне почему-то всегда вспоминается старая добрая Англия, — пошутил Догерти.

— Благодарю вас, сэр. Я непременно учту ваши пожелания, сэр, — дворецкий положил трубку, прежде чем Питер успел что-либо добавить.

Питер пожал плечами и подошёл к окну.

Красноватые, отвесно срывающиеся вниз уступы каньона буквально на глазах проявлялись, становились отчётливее в лучах утреннего солнца. Ещё не выцветшее от дневной жары небо поражало глубокой чистой синевой. В небе, распластав чёрным крестом крылья, парил гриф. Приглядевшись, Догерти разглядел вдали нескольких его собратьев. Какое-то время он следил за птицами, размышляя, чем бы занять сегодняшний день. Впрочем, особого выбора у него не было. Либо замок, либо каньон. Ладно, подумал Питер, прогуляюсь по замку. Сразу после завтрака.

Завтрак не заставил себя долго ждать. Кухня, как и обещал Джекоб, была английской. В понимании дворецкого. Кроме тарелки с овсянкой на воде, здесь были яичница с беконом, стакан свежевыжатого апельсинового сока, чашка кофе, серебряная вазочка с яблочным джемом и поджаренные до золотистой корочки тосты. Всё это располагалась на сервировочном столике. Тут же лежал свежий номер британской «Дейли телеграф». Увидев газету, Питер не смог сдержать улыбки. Он оценил юмор Джекоба.

— Доброе утро, мистер!

Дородная и по-домашнему уютная пожилая негритянка подкатила сервировочный столик к столу, что стоял в комнате и ловко переправила туда всю снедь.

— Приятного аппетита! — отойдя к двери, она сложила руки на животе под белоснежным фартуком.

— Спасибо миссис…

— А зовите меня тётушкой Салли! — сказала негритянка. — Просто тётушкой Салли! Мне все здесь так зовут. Тётушка Салли! А разрешите-ка, мистер, я приберусь у вас, пока вы завтракаете, — предложила она.

— Да-да, конечно. Пожалуйста, — кивнул Питер.

Пока он расправлялся с завтраком, тётушка Салли сноровисто застелила постель, поправила штору и критически осмотрелась, выискивая, нет ли ещё какого беспорядка, требующего немедленного её вмешательства. Не найдя, вновь застыла возле двери в прежней позе. Лицо тётушки Салли с отвислыми щеками и толстыми губами казалось добрым и участливым. И по нему было видно, что ей доставляет удовольствие наблюдать, как Питер ест.

— Вам не скучно здесь, тётушка Салли? — спросил он, приступая к кофе. Просто так, лишь бы прервать молчание.

— Как вам сказать, мистер… — задумалась она. — Была бы я помоложе, конечно бы заскучала. Глушь, она и есть глушь. Прямо скажу, миссис Мактаггарт, вон, этот замок просто терпеть не может. Скучно ей здесь. Живёт где-то в другом месте. Сюда редко заглядывает. А мистеру Мактаггарту здесь нравится. Он надолго отсюда не отлучается. Хотя уезжает тоже часто.

— Я слышал у них большое горе, — закинул удочку Догерти.

— Не пойму, о чём вы, мистер? — подозрительно подобралась тётушка Салли.

— О дочери мистера Мактаггарта. Она ведь погибла?

— Погибла, верно… — вздохнула негритянка. — Только ведь это-ж когда было-то… Лет десять уже прошло. Или около того. А я-то уж всполошилась. Думала, вы о чём-то ещё говорите. А Синдереллочку нашу я хорошо помню, как же. Синди её звали, — лицо тётушки Салли разгладилось, словно помолодело. — Синди у нас все помнят. Кто из старой обслуги остался. Уж такая была миленькая, такая сладенькая! Чистый ангелочек! Господь-то знает, кого к себе на небо забрать!

Тётушка Салли, не в пример дворецкому, оказалась словоохотливой. Что в общем-то естественно в её возрасте. Догерти поспешил этим воспользоваться.

— А что с ней случилось? Расскажите, тётушка Салли, — попросил он.

— Утонула наша Синди, — помолчав, горестно ответила та. — Зря они в тот день в каньон спустились! Они, как потом увидели, даже от лифта далеко отойти не успели. Рядом с ним их водой накрыло. В двух шагах от лифта. В тот день где-то в верховьях сильный ливень прошёл, и Колорадо словно взбесилась. Река эта. Спаслась тогда только миссис Мактаггарт. На неё глядеть было страшно. Так убивалась, так убивалась! Только Синди-то уже было не вернуть… — негритянка помолчала, вспоминая те страшные мгновения. — Саму Синди потом отыскали, — продолжила она. — В гроте. Их полно тут. Долго искали. Под илом нашли. А нянька её так и пропала. Унесло, видно, куда-то… К слову сказать, и не до неё тогда было. Мисс Пэджетт, так её звали. Старая дева. Глаза словно ледышки из холодильника, губы сухарём… Никогда она мне не нравилась, упокой Господь её душу.

Неприязнь тётушки Салли к несчастной мисс Пэджетт с точки зрения психоаналитика была легко объяснима. Не уберегла общую любимицу, хотя была рядом. Значит, виновата. Но Догерти нянька девочки не интересовала. Сейчас его больше занимала миссис Мактаггарт. Гибель близкого человека всегда удар по его родственникам. Но для матери, видевшей гибель своего ребёнка этот удар не сопоставим ни с чем. Говорят, будто время лечит. Да, человек постепенно свыкается с потерей. Но рана от неё не заживает никогда. Сознание, как испорченная пластинка, снова и снова проигрывает случившееся в поисках возможного спасения. В такой момент достаточно случайного стечения обстоятельств, чтобы боль от потери проснулась с прежней силой. Спровоцировать это мог чей-нибудь ребёнок. А если девочка ещё и похожа на погибшую Синди, то последствия могут быть катастрофическими. Вплоть до помутнения сознания. Вот он, возможный ответ, осенило Догерти. Миссис Мактаггарт решила, что её дочь вернулась. Сам же мистер Мактаггарт скорее всего уже во всём разобрался, но не стал навязывать Питеру свою точку зрения, посчитав, что специалист знает, что в таком случае надо делать. Позволил себе лишь лёгкий намёк.

— Её и похоронили здесь… Да, вы совсем не слушаете меня, мистер! — с обидой заметила тётушка Салли.

— Слушаю, внимательно слушаю! — возразил Питер. — А скажите-ка, тётушка Салли, в замке есть дети?

— Насколько я знаю, нет, — сухо ответила негритянка. — А вам зачем это, мистер?

— Слышал, будто миссис Мактаггарт недавно видела здесь свою дочь…

— Ходят такие слухи, мистер, — согласилась тётушка Салли. — Не знаю, кто их распускает и можно ли им верить, но одно скажу вам, мистер. Правду скажу! Если Господь захочет, чтобы наша Синди вернулась, я этому буду только рада!

Глава 5

5.

Замок мистера Мактаггарта был тих и безлюден. Прислуга, разумеется, в нём была, но на глаза не попадалась. Огромные залы подавляли роскошной обстановкой и продуманным дизайном интерьеров, но в целом создавалось впечатление, будто находишься в павильоне Голливуда. С декорациями для съёмок очередного блокбастера. То ли исторического, то ли фантастического. Колониальный стиль первых поселенцев здесь странным образом мирно уживался с хай-теком, а оригинальные полотна художников эпохи возрождения с броскими современными безделушками. В одном из залов Питер, к своему удивлению, обнаружил небольшой музей. Полтора десятка раритетных автомобилей ровным полукругом выстроились вдоль стеры, блестя лаком кузовов и хромированными деталями. Они были тщательно отреставрированы и выглядели будто только сейчас сошли с конвейера. Большинство составляли «Роллс-Ройсы». Особицей стояли несколько спортивных «Дюзенбергов». «Испано-Сюизы» тридцатых годов прошлого века поражали стильными кузовами от известных мастеров того времени. Но настоящей жемчужиной коллекции без сомнения был длинный чёрный ландо великого итальянца Этторе Бугатти с серебряным слоном на крышке радиатора… Собранные здесь автомобили, как понял Питер, являлись реликвиями семейства Мактаггартов. Когда-то они величаво проплывали по городским улицам, у всех вызывая зависть красотой и роскошью салонов, а теперь оказались пленниками Гранд-каньона. Глядя на них, Питер ощутил нечто вроде жалости. Подобно большинству американцев, он питал к автомобилям особые чувства.

Какой-то определённой цели у Догерти не было. Он просто гулял по замку, пытаясь понять образ жизни его обитателей. Понимание не приходило. Возможно, этому мешал сам замок. Питера не отпускало ощущение, будто он попал в гигантскую пространственную головоломку Мориса Эшера. В полном одиночестве он шёл по коридорам, пока не упирался в стену, где перед ним распахивал двери очередной лифт. Питер, не раздумывая заходил в него и возносился или падал в звенящую пустоту очередного этажа. Вскоре эта затянувшаяся экскурсия по чужой жизни ему наскучила. Теперь он начинал понимать, почему миссис Мактаггарт не жалует это место. Представить женщину, чьё естество изначально требует поклонения и восхищения в этих пустынных залах было трудно. Тем более женщину, которая именно здесь пережила страшный удар судьбы.

Догерти припомнил, что супруге Мактаггарта около сорока лет. А вот её предпочтений и даже, как она выглядит вспомнить не мог и теперь жалел, что перед поездкой сюда не озаботился узнать о ней подробнее, сконцентрировав внимание на хозяине замка. Надо было поговорить о ней с тётушкой Салли, запоздало попенял себе Питер. Вообще в этой истории много недосказанности. О какой девочке говорил Мактаггарт? Давно умершей, или всё-таки живой? Почему тётушка Салли утверждает, будто детей в замке нет? Странно всё это. Очень странно.

Догерти забрёл в зимний сад и устроился отдохнуть на широком кожаном диване под сенью раскидистого дерева с узкими серебристыми листьями. Как и всё в замке, зимний сад поражал красотой и завершённостью. Ничего лишнего. Исключительное равновесие между природой и творением рук человека.

Солнце ярко сияло над каньоном. Его лучи проникали сквозь стекло крыши и стен, жёлтыми бликами дрожали на листьях деревьев, насквозь пронзали сплетения ветвей, дрожали на водной глади крохотного озера, прятавшегося среди высокой травы. Лес казался до того настоящим, что Питеру вдруг захотелось снять обувь и босиком пройтись по песчаной дорожке, убегающей куда-то вглубь зарослей. Чтобы вновь уткнуться в стену с лифтом, усмехнулся он про себя. Он закрыл глаза и расслабился. Вдруг вспомнилась детская сказка о зачарованном замке. Тот замок был так же красив и так же безлюден. Пока не разбудили спящую красавицу. Интересно, кого надо разбудить здесь? Вернее, почему все спят? Ведь за время своего путешествия по замку Питер не встретил ни одной живой души. Это тоже выглядело странно. В памяти невольно всплыли отголоски фантастических историй о других замках. Где жизнь пробуждалась только по ночам в свете полной луны. Потому что обитатели тех замков были давным-давно мертвы. Как девочка Синди.

Чушь какая! Питер тряхнул головой, отгоняя непрошенные ассоциации. В призраков и тому подобную ерунду он не верил и верить не собирался. Всему можно дать объяснение. И отсутствию людей в этом замке тоже. Просто каждый здесь занят делом. В отличие от праздношатающегося психоаналитика. Но что-то тут всё равно было не так! Питер даже впервые засомневался, а правильно ли он поступил, согласившись приехать сюда? Может, стоило отказаться, сославшись на неотложные дела? Как бы собственное любопытство, помноженное на количество нулей в чеке Мактаггарта не сыграло с ним злую шутку.

Предчувствия Догерти были зыбкими, основывались только на интуиции и на его взгляд не имели под собой почвы. Другое дело, что Питер привык полагаться на интуицию. Она редко его подводила. Вот и сейчас подогревала беспокойство. Дискомфорт складывался из странного поведения обитателей замка и разноречивых слухов о то ли погибшей, то ли живой девочке. Всё это мешало определиться с направлением работы. Больше всего Питеру сейчас не хватало его уютного кабинета с расслабляющей музыкой и пациентов с понятными жалобами. Но отказаться от предложения мистера Мактаггарта Догерти уже не мог. Отказ больно бы ударил по его профессиональному самолюбию. Сдаваться он не желал.

Питер решительно встал с дивана. Как он и предполагал, тропинка привела его к очередному лифт. Двери закрылись, и кабина плавно пошла вниз. Обычно, как Питер успел заметить, поездка на лифте занимала здесь считанные секунды, но сейчас лифт и не думал останавливаться, хотя прошло уже около двух минут. Странно. Догерти с беспокойством огляделся.

Кабина лифта была выполнена в стиле хай-тек и представляла собой просторную капсулу, отделанную внутри пластиком. Вдоль стенок лифта подковой располагался диван. Зачем он здесь, Питер понял, нажав возле двери кнопку с надписью «информация».

“Добрый день! — послышался из динамиков мелодичный голос. — Сейчас лифт следует к подножию скалы на дно каньона. Глубина шахты составляет пять тысяч триста сорок восемь футов. Поскольку пребывание в каньоне сопряжено с определённым риском, полагаю, вы заранее ознакомились с прогнозом погоды. Напоминаю, что сегодня преобладает сухая ясная погода. Осадков не предвидится. Температура восемьдесят четыре градуса по шкале Фаренгейта. Ветер юго-западный лёгкий, до двух баллов по шкале Бофорта. Давление…”

В этот миг лифт выпал из тёмной шахты и внутрь кабины сквозь тонированное стекло хлынуло солнце. От раскрывшейся перед глазами панорамы у Питера захватило дух. Это было похоже на то, что испытывают парашютисты в свободном падении. Почему-то именно это сравнение пришло ему в голову. Но никакого свободного падения на самом деле, конечно же, не было. Лифт двигался по прозрачной шахте, уходившей вертикально вниз к подножию скалы. Казалось, протяни руку коснёшься камня. Справа Догерти заметил ещё две лифтовых шахты. Солнечные блики играли на их прозрачных стенах.

“… в случае возникновения опасности вы можете воспользоваться резервной кабиной. Она постоянно находится на нижней площадке,” — тональный сигнал возвестил о конце сообщения.

Лифт остановился у площадки на дне каньона. Первым желанием Питера было вернуться в замок. Уходившие в высоту стены ущелья давили, вызывали необъяснимое чувство дискомфорта. В открытую дверь лифта порыв сухого ветра донёс непривычные запахи. Догерти всё же пересилил себя и вышел наружу, на металлическую площадку возле кабины. Всё равно у него сейчас масса свободного времени. Почему бы не осмотреться, раз уж попал сюда. Конечно, отходить далеко от лифта Питер не собирался. Тут, в этом каменном лабиринте и заблудиться недолго. Не то что в городском парке с аккуратно подстриженными деревьями и дорожками из гравия.

Гравия, впрочем, здесь было достаточно. Россыпи мелких камней тянулись по дну каньона, обозначая направления потоков воды во время разлива Колорадо. Деревьев в этом месте не было. Лишь местами из глинозёма пробивался кустарник. Островки чахлой пожелтевшей травы наводили уныние. Пахло сухой глиной. Воздух был неподвижен, но изредка налетал порыв ветра, вздымал облака пыли, закручивал их в крохотные смерчи и пускал гулять в естественном лабиринте скал, похожих на остатки бастионов разрушенной крепости. Каждый порыв ветра сопровождался странным гудением. Словно неподалёку растревожили пчелиный рой. Питер догадался, что причиной этого были многочисленные гроты и пещеры, проделанные в глине ветром и потоками воды.

Лифтовая площадка располагалась примерно в десяти футах от дна каньона. Она представляла собой металлический балкон с перилами. Вниз, на дно вела лестница. Тоже из металла. Сверху на площадку спускались две шахты. В одной сейчас находилась кабина лифта, на котором приехал Питер. Рядом, в другой шахте была ещё одна кабина. Резервная, догадался Питер. Догерти запрокинул голову. Далеко наверху стены замка отбрасывали лучи солнца. Можно возвращаться, решил Догерти.

С высоты площадки Питер ещё раз окинул взглядом скучный пейзаж. Где-то здесь нашла свой последний приют маленькая Синди. Тётушка Салли сказала, что они с нянькой даже не успели далеко отойти отсюда, когда их настиг бешеный поток мутной воды. Её тут и похоронили. Питер поискал глазами могилу девочки. но конечно же не нашёл. Неудивительно. Скорее всего где-то здесь в толще скалы вырублен склеп, где и покоится её прах. Что ж, покойся с миром. Это место, как никакое другое, подходит для юдоли скорби. Питер вздохнул, перекрестился и шагнул к лифту. И вдруг замер.

— Раз, два, три, четыре, пять… — донёс до него порыв ветра обрывок детской считалки. Потом смех. Тоже детский.

По спине Догерти пробежал холодок. Он обернулся. Медленно, с усилием.

Внизу возле балкона стояла девочка. И смотрела на Питера.

Глава 6

6.

— Добрый день, мистер! — вежливо поздоровалась девочка.

Всё верно, подумал Питер. Именно такие девочки и должны гулять по Большому каньону. Маленькие и вежливые. Которые при встрече всегда говорят «мистер» незнакомым дядям. Иронией Питер пытался отогнать волну безотчётного страха, поднимающегося из глубин сознания. Хотя, казалось бы, кого бояться? Перед ним всего лишь ребёнок. Обычная светловолосая девчушка в жёлтой маечке с рисунком весёлого динозаврика, розовых бриджиках и запачканных глиной белых кроссовках. Вот только место для прогулки она выбрала не совсем обычное. И гуляла, похоже, совсем одна. Взрослых по близости не было. Во всяком случае Питер их не видел. Это настораживало.

— Здравствуй, малышка! Что ты здесь делаешь? — перегнулся к ней через перила площадки Догерти.

— Играю.

Неподходящее место для игры, подумал Питер, глядя на девочку. Та, вздёрнув острый подбородок, тоже разглядывала Питера. Порыв ветра взъерошил волосы девочки, бросил светлую прядь на скуластое личико. Лёгким жестом она отодвинула её за ухо.

— Совсем одна? — спросил Питер. — Без родителей?

Прежде чем ответить, девочка быстро посмотрела по сторонам, словно с ней мог быть кто-то ещё, и только тогда утвердительно кивнула.

— Да, мистер, — дёрнула она плечиком. — Вы ведь тоже никого здесь не видите, правда?

— И родители разрешают тебе гулять здесь одной? — не мог поверить Питер.

— Разрешают, мистер. Я послушный ребёнок.

— Откуда же ты здесь взялся, послушный ребёнок? — скорее себя, чем девочку спросил Питер.

— Оттуда! — тонкая загорелая рука указала вверх, на замок. — Я там жила… живу, — тут же поправилась она. — А вы где живёте, мистер?

— Далеко отсюда, — рассеяно ответил Догерти. — Во Флориде. Ты была когда-нибудь во Флориде?

— Не-ка! — энергично мотнула головой девочка. Её волосы разлетелись пушистым веером. — Мне здесь больше нравится!

Питер автоматически кивнул, разглядывая ребёнка. От его внимания не ускользнула оговорка девочки, в ответе на вопрос, где она живёт. Впрочем, это могло быть всего-навсего случайностью. Глупо требовать в таком возрасте должного знания грамматики. Взрослые бывает ошибаются, а тут всего-навсего ребёнок. Вполне обычный ребёнок. Лет примерно девяти. Может, чуть больше, но около того. Столько же было и Синди, когда та погибла. Именно в этом месте. Стоп, приказал себе Питер. Этот ребёнок не имеет ничего общего с той Синди. Это совсем другая девочка.

Девочке, тем временем, стало скучно. Она нетерпеливо оглянулась по сторонам, переступила с ноги на ногу, почесала коленку со свежей ссадиной, опять посмотрела на Питера.

— Как тебя зовут, малышка? — запоздало поинтересовался он.

— Синди.

Догерти вздрогнул. Нет, это простое совпадение. На свете тысячи девочек с таким именем. С другой стороны, именно совпадение имени и возраста могло стать катализатором в обострении негативных воспоминаний миссис Мактаггарт. Да и сама энергетика здешних мест могла отрицательно повлиять на её психику. Что ни говори, природа здесь разрушительна. Даже ему, психоаналитику со стажем временами становится не по себе от здешних “красот”. Тут самому впору лечением заняться. Как там, у древних: “medice, cura te ipsum!” “Врачу, исцелися сам!” Тот, кто думает, будто у них, психоаналитиков, нет фобий, сильно заблуждается. Есть. Как у каждого нормального человека. И даже больше. Потому что со временем их число увеличивается. Ведь приходится постоянно копаться в сознании пациентов, сопереживать им. И в результате сам забираешь какую-то часть чужих переживаний. Но тут ничего не поделаешь: издержки профессии.

— Я пойду, мистер? — напомнила о себе Синди.

И не дожидаясь ответа, вприпрыжку побежала прочь от лифтовой площадки. Ещё немного, и она скроется из вида. А вдруг с ней что-нибудь случится? Вдруг заблудится? Или полезет на скалу, сорвётся и сломает ногу. Да мало ли что может произойти с ребёнком в этих местах. Нельзя отпускать её одну, решил Питер. Никак нельзя.

— Подожди, Синди! — крикнул он, спускаясь по лестнице.

— Вы хотите пойти со мной, мистер? — обернулась она.

— Боюсь остаться здесь один! — соврал Догерти.

— Тогда идёмте!

Синди дождалась Питера, а потом, не оглядываясь, так же вприпрыжку направилась впереди него в глубь лабиринта по размытому водой оврагу. Питер пошёл следом. Не возвращать же её к лифтам силой! Там наверняка установлены камеры наблюдения. Мало того, что неприятностей наживёшь, так ведь и обвинить могут в чём угодно. Лучше просто быть рядом. А если вдруг что случится, он всегда успеет прийти на помощь.

С такими мыслями Питер шёл вслед за девочкой. Хорошо, хоть оделся сегодня просто. В джинсы и рубашку. Хорош бы он был здесь во вчерашнем костюме и при галстуке! А вот с мокасинами похоже придётся расстаться. Жаль. Они ему нравились и были совсем новыми. Кто ж знал, что придётся таскаться по глине и камням!

Высохшее русло повернуло направо, и они, пройдя ещё немного, оказались среди природных бастионов намного выше человеческого роста. Их стены, словно сыр, были изрыты норами разной величины. Синди, что-то шепча, огляделась, видимо отыскала что-то, потому как кивнула самой себе и уверенно полезла наверх по крутому откосу.

— Ты куда? — крикнул ей вслед Питер.

— Не бойтесь, мистер! —Синди забралась уже высоко. — Лезьте за мной! Не бойтесь! У меня есть фонарик!

После чего скрылась в лазе одной из пещер. Вопреки её совету Питер испугался. Он не знал, что могло там подстерегать Синди. Вдруг её укусит ядовитая змея или скорпион. Вот несносная девчонка! Теперь и ему придётся лезть за ней в эту дыру! Лучше бы он сегодня остался в замке или просто шагнул в лифт, не оборачиваясь на детский смех. Но, что сделано – то сделано. И потому, преодолев минутную слабость, Догерти тоже полез наверх к пещере. Добравшись до лаза, увидел в темноте прыгающий свет фонарика. Девочка была уже далеко от входа. Он крикнул ей, чтобы она немедленно возвращалась, но Синди не откликнулась. Ему очень не хотелось лезть за ней в эту пыльную дыру, наверняка полную змей и скорпионов, но делать было нечего.

Лаз был тесным. Питер с трудом протискивался сквозь промытый потоками воды проход, задевая плечами и головой стены. Сухая глина сыпалась за шиворот рубашки, забивалась в рот и нос. Впереди плясал луч фонарика Синди. Питер представления не имел, куда она ползёт и как долго всё это будет продолжаться. Но точно знал, что по возвращении в замок он выскажет родителям Синди всё, что о них думает, пусть даже им это очень не понравится.

— Пришли! — неожиданно совсем рядом пропыхтела Синди.

Питер и не заметил, как они оказались в гроте. Дальше был тупик. Когда-то вода, не найдя выхода, размыла породу, образовав своего рода карман. Здесь было немного просторней. Места для двоих вполне хватало. Питер прислонился к стене, взял у Синди фонарик и посветил в разные стороны. Только глина и наносы песка на полу.

— Здесь уютно, правда, мистер? — с надеждой спросила Синди.

— Уютно? — удивился Питер. — Почему ты так считаешь?

Сам он уюта не чувствовал. Да и какой мог быть уют в грязной пыльной пещере! Наоборот, хотелось побыстрее убраться отсюда. Но сказать об этом он не успел. Синди опередила.

— Уютно, потому что я здесь умерла, — как-то обыденно призналась девочка.

— Что?! — не поверил своим ушам Догерти. — Что ты здесь сделала?

— Умерла, — повторила она.

Спокойно, будто речь шла всего лишь о давным-давно потерянной кукле. У Питера перехватило дыхание. Он направил луч фонарика в лицо девочки, надеясь увидеть улыбку. Ведь дети обожают разыгрывать взрослых. И смерть для них тоже всего лишь игра.

— Не надо так шутить, Синди! — постарался справился с собой Питер. — Это плохая шутка. Очень плохая.

— Я не шучу, мистер! — судя по выражению лица девочки, она даже обиделась, что ей не поверили. — Я здесь умерла! Правда-Правда!

И тут Питер понял, что она не врёт. Маленькие дети не могут врать с таким серьёзным видом. Это было чудовищно, это было необъяснимо, но это было правдой! Она действительно помнила свою смерть! Питер в ужасе смотрел на Синди. Кто же она на самом деле? Призрак? Питер протянул к девочке руку. Дотронуться и убедиться, что она не призрак. Но Синди быстро отползла от Питера, насколько позволяло пространство. Не только он был испуган. Она тоже испугалась его вида. Питер читал это в глазах девочки. Она стала медленно отползать от него, а потом вдруг что-то невнятно пискнула и с ловкостью удирающей от кота мышки скрылась в тёмном лазе. Догерти слышал, как она поспешно пробирается к выходу. Отбросив фонарик, он ринулся за Синди.! Но угнаться за ней не смог. Синди далеко опередила его. Когда он, красный от удушья и мокрый от пота, наконец вывалился наружу, её уже и след простыл.

Отдышавшись и придя в себя, Догерти заковылял к лифтовой площадке. Его лифта возле балкона не было. На нём, догадался Питер, поднялась Синди. Самому Питеру пришлось воспользоваться резервным.

Джекоб уже ждал его.

— С вами всё в порядке, сэр? — ровным голосом спросил индеец, едва Питер вышел из кабины лифта. — Позволю заметить, что ваша одежда нуждается в чистке. Я отдам распоряжение…

— Вы видели здесь девочку? — перебил дворецкого Питер.

— Девочку, сэр? — приподнял бровь Джекоб.

— Да, девочку! — нетерпеливо подтвердил Питер. — В жёлтой футболке и розовых бриджах. Светловолосая. Вот такого роста! — показал он ладонью от пола её рост. — Она тоже поднялась сюда на лифте!

— Нет, сэр, — твёрдо сказал Джекоб. — Девочку я здесь не видел.

— Не может быть! Она должна была сюда подняться! — возразил Питер. — Из каньона! На моём лифте. Поэтому мне пришлось воспользоваться этим!

—У меня нет причин подвергать ваши слова сомнению, сэр, но вынужден повторить: девочку я здесь не видел.

— Хорошо! Её вы не видели. Но тогда объясните, Джекоб, как вы узнали, что я приеду именно сюда и именно в это время?

—Элементарно, сэр. Резервной кабиной пользуются очень редко. На моей памяти ни разу. Я решил узнать, что случилось. И встретил вас. Вы удовлетворены ответом, сэр?

— А обычный лифт приходит на другой этаж? — догадался Питер.

— Вы правы, сэр, — подтвердил дворецкий. — Другие приходят на тот этаж, какой необходим тому, кто на нём поднимается. Или опускается. Сюда приходит только этот. Он так запрограммирован.

— Теперь понятно, почему вы не видели здесь Синди. Спасибо, Джекоб. Извините, я был неправ.

— Благодарю, сэр. Что-то ещё? Или позволите мне удалиться?

— Хорошо, Джекоб, идите, — кивнул Догерти. — Хотя, нет, постойте. Мне необходимо срочно встретиться с мистером Мактаггартом. Вы можете передать ему мою просьбу?

— Разумеется, я сделаю это, сэр. И распоряжусь, чтобы почистили вашу одежду.

Глава 7

7.

— … надеюсь, вы поможете прояснить ситуацию, — закончил свой рассказ Догерти.

Мактаггарт выслушал его, не перебивая. Как и в прошлый раз их встреча состоялась в кабинете с моделями парусников. Старый амонтильядо благородным рубином играл в стекле стоящих на столике бокалов. Воздух пропитался запахом хорошего табака от сигары в руке хозяина кабинета. Небо за окном было окрашено в пастельные краски заката. На светлом паркете лежали его золотистые отсветы.

— Я рад, что вы познакомились с Синди, Питер, — после недолгого молчания произнёс Мактаггарт.

— Простите, Грегор, но при всём уважении к вам, не могу утверждать того же! — желчно заметил психоаналитик. И невольно вздрогнул, вспомнив обстоятельства этого знакомства.

— Синди тоже испугалась. У вас в пещере был такой вид, будто вы собирались там её убить, — усмехнулся Мактаггарт.

— Откуда вам знать, какой у меня там был вид… — брюзгливо проворчал Догерти.

— Неужели, Питер, вы всерьёз полагали, что Синди хотя бы на минуту останется без присмотра? — с интересом взглянул на психоаналитика Мактаггарт. — Нет, конечно. Мы, насколько это возможно, обезопасили окрестности замка. Прежде всего от разных ядовитых тварей. К тому же где только можно, установили камеры наблюдения. В том гроте, куда вы полезли вслед за Синди, такая камера тоже есть.

— То есть, моя встреча с девочкой была запланирована?

— Нет, Питер. Мы эту встречу не планировали. Всё произошло спонтанно. Вмешаться возможности уже не было. Не успевали. Решили только наблюдать. Поверьте, никто не ожидал, что всё так закончится.

— Кто она, Грегор? — напрямую спросил Питер. — Я ни за что не поверю, что вы подняли из могилы ту Синди! Кто эта девочка?

— Увы, Питер, эта девочка та самая Синди, — ответил Мактаггарт. — Не совсем та, разумеется, но де-факто неотличима. Иногда они возвращаются. Вернее, их можно возвратить.

— Быть того не может! Вы шутите!

— Ничуть, — возразил Мактаггарт. — Вы слыхали про овечку Долли, Питер?

— Слышал, разумеется. Первое живое существо, полученное методом клонирования. Но причём тут Синди? Постойте! — внезапно осенило Догерти. — Хотите сказать, эта девочка и есть клон погибшей Синди? Ребёнок из пробирки?

— Вы абсолютно правы, Питер, — кивнул Мактаггарт. — Эта Синди – клон той Синди.

Он аккуратно стряхнул с сигары пепел в обсидиановую пепельницу на столике. На её чёрных гранях из грубо обработанного вулканического стекла пламенели отблески догоравшего заката.

— Почему вы не сказали мне об этом при нашей первой встрече?

— Тогда мне просто хотелось посмотреть, что вы за человек, Питер, — сказал Мактаггарт. — В мои планы не входило доверять тайну Синди первому встречному. Надеюсь, вы понимаете, о чём я говорю? — Догерти кивнул. — А после не успел. Вы повстречались с ней раньше, чем я планировал. Вас удовлетворит такое объяснение?

Догерти кивнул, взял со столика бокал вина, посмотрел на него и поставил обратно.

— И всё же мне не совсем понятно, Грегор, как вам удалось сделать это? — начал он. — Ведь проведение подобного опыта требует колоссального научного потенциала. Я молчу о финансовых затратах. Впрочем, с вашими возможностями последнее не существенно, — тут же подметил он. — Но как и где вам удалось найти специалистов, согласившихся на этот эксперимент? При том, что клонирование человека, насколько мне известно, в большинстве стран запрещено законодательно. Поймите меня правильно, Грегор, я не собираюсь осуждать вас, а тем более выступать в роли обвинителя. Мне просто любопытно, как в таких условиях вы собираетесь представить обществу вашего э… гомункула, — Мактаггарт недовольно поморщился, — простите, вашу дочь де-юре? Иначе говоря, какой она будет иметь статус? Если вы, конечно, не собираетесь сделать из неё затворницу своего замка. Впрочем, это ваше личное дело. Меня больше интересует другое. Зачем вам понадобился я, вернее мои профессиональные навыки? Какая мне отводится роль? Поверьте, Грегор, эти вопросы не случайны. От ваших ответов и вашей откровенности будет зависеть направление моей работы и её результативность. Здесь важна любая, даже не примечательная на первый взгляд деталь. В противном случае я не уверен, что моя помощь окажется эффективной и предпочту вернуться домой.

Закончив свой монолог, Догерти откинулся на спинку кресла и с вызовом посмотрел на Мактаггарта.

— Хорошо, — кивнул тот. — Я отвечу на ваши вопросы, Питер. И даже без утайки расскажу всю историю с самого начала. Похоже, вы и впрямь не оставили мне выбора, — с иронией добавил он.

— Право выбора есть у каждого, — возразил психоаналитик. — Всё зависит от того, насколько я вам нужен.

— Очень нужны, Питер, — признался Мактаггарт. — К сожалению, — тут же добавил он. — Будь у меня хоть малейшая возможность обойтись без вашей помощи, я непременно бы её использовал. Надеюсь, вас это не обидело, Питер?

— Нисколько, — ответил тот. — Продолжайте, прошу вас.

— Тогда, десять лет назад, я был потрясён гибелью дочери… — помолчав, начал свой рассказ Мактаггарт. — Её нелепая смерть разделила мою жизнь на «до» и «после». Вы меня понимаете, Питер?

— Понимаю, — кивнул Догерти.

Мактаггарт внимательно посмотрел психоаналитика.

— Ни черта вы не понимаете! — горько усмехнулся он. — Чтобы понять меня, надо увидеть в гробу своего ребёнка! Чего никогда вам не пожелаю. Кстати, Питер, у вас есть дети?

— Есть. Двое. Уже взрослые. Давно живут своей жизнью.

— У меня тоже. Трое взрослых сыновей от первых двух браков. Синди была единственной дочерью. Поздний ребёнок. Она у меня от третьего брака. С первой женой я прожил почти двенадцать лет, а со второй меньше года. Потом долго был один. Строил этот замок. Заранее предвижу ваш вопрос, Питер. Откровенно говоря, вряд ли смогу на него исчерпывающе ответить. Но попробую. Кому как не людям вашей профессии знать, что мы не всегда можем объяснить свои поступки с практической точки зрения. Возьмём, к примеру, чьё-то хобби. Другим людям, его увлечение может показаться бессмысленным. Пустой тратой времени и денег. Можете считать этот замок таким вот моим увлечением. В тот период мне казалось, что будет очень оригинально поселиться здесь, в Большом каньоне. Что эти гигантские скалы станут великолепной декорацией моих возможностей. А они действительно безграничны, Питер! Хотите вы того или нет, но вам придётся с этим согласиться! Ведь я смог даже вернуть жизнь своей дочери!

— И почувствовали себя Богом? — осведомился Догерти.

— Нет, я не настолько самонадеян.

Мактаггарт замолчал, глядя в окно. Закат угас. В быстро темнеющем небе проступили звёзды. Вдали, над горизонтом летел самолёт. Его мерцающие бортовые огни казались лишними в первобытном нагромождении скал, почти скрытых ночной тенью.

— С Элизабет я познакомился здесь, в замке, — прервав молчание продолжил Грегор. — Тогда я часто устраивал здесь приёмы. На одном из них я и встретил Лиз. Она была подающей надежды художницей. Выставлялась в каких-то студиях Нью-Йорка. И стала моей женой. Не думаю, что по любви. Просто оказалась практичной женщиной. Да и сам я никогда не верил в так называемые большие чувства. Мир рационален, потому до сих пор и держится. Мне уже тогда было за пятьдесят, а ей чуть больше двадцати. Через год у нас родилась Синди…

Мактаггарт сделал глоток вина. Его сигара стала заметно короче.

— Лет до пяти она меня совершенно не интересовала. Девочкой полностью занимались Лиз и гувернантки. Разумеется, я тоже время от времени с ней общался, но настоящую любовь к Синди почувствовал позже, когда она переросла детский лепет и стала формироваться как личность. Именно тогда во мне проснулись настоящие отцовские чувства. Всё своё свободное время я посвящал дочери. И знаете, что я открыл для себя, Питер? Дети особые существа со своим оригинальным взглядом на мир! Это потом, когда они повзрослеют, становятся скучными и предсказуемыми в своей рациональности. В общем, с Синди я отдыхал душой. Исполнял все её капризы. Мы много путешествовали. Например, когда я заметил, что ей нравится японская анимация, мы отправились в Японию. Посмотреть, как там делают эти фильмы. Синди была в восторге. Она вообще была милым ребёнком. Все, кто с ней общался, говорили это. Не скрою, я в то время был на вершине блаженства. По-моему, Лиз иногда даже ревновала меня к дочери, — усмехнулся Мактаггарт. — Так продолжалось до того страшного дня… — он помолчал, собираясь с мыслями. — Я не буду рассказывать вам, как всё случилось. Мне до сих пор больно вспоминать об этом. Я тогда обвинил, да и сейчас во всём виню Элизабет. Из-за того, что она не посоветовалась со мной, отправляясь на ту злополучную прогулку. Накануне в верховьях Колорадо прошли сильные ливни и власти решили произвести сброс воды на плотине Рузвельта. Предупреждение об этом было сделано загодя, экскурсии в каньон были на время приостановлены. Я даже не предполагал, что Элизабет ничего о том не слышала. Или слышала, но не придала значения. В общем, Синди погибла. Вместе со своей гувернанткой, кажется. Власти, как полагается, провели расследование. Причиной, по их мнению, стало случайное стечение обстоятельств. Вот, собственно, и всё…

Рассказывая, Мактаггарт совсем забыл о своей сигаре, и она потухла.

— Вы до сих пор не простили свою жену? — спросил Догерти, пока тот разжигал её заново.

— Сложно сказать, — признался Мактаггарт. — С тех пор, как восемь лет назад у меня опять появилась Синди, я не могу выразиться столь категорично. Время тоже сыграло роль. Оно ведь лечит, кажется, так говорят? Уверяю вас, Питер, оно не только лечит. Оно позволяет исправить ошибки и проанализировать свои промахи, чтобы не допустить их вновь. В этот раз я предусмотрел всё, — многозначительно добавил он. — Когда я услышал об удачном эксперименте британских учёных, понял, что это единственный шанс вернуть жизнь моей дочери, — после непродолжительной паузы продолжил Мактаггарт. — Её генетический материал у меня был. Вы понимаете, о чём я говорю, Питер. Условности меня в тот момент не беспокоили. Важен был результат. Я был уже заражён идеей и решил добиться своего во что бы то ни стало.

— Вы использовали биологический материал, взятый уже после смерти дочери? — уточнил Догерти.

— Да, — кивнул Мактаггарт. — Я использовал ткани трупа.

— Могу предположить, что именно поэтому Синди и помнит свою смерть, — заметил психоаналитик. — Хотя утверждать не берусь. Не имею доказательств. Вторая память, подумать только! Но простите Грегор, я прервал вас… Продолжайте, пожалуйста. Синди появилась здесь, в замке? Я говорю о её копии.

— Конечно, нет, — пожал плечами Мактаггарт. — И даже не в Америке. И не в Британии, как вы могли подумать. Хотя специалисты в основном были оттуда. Но сам эксперимент по воссозданию Синди, проводился в странах третьего мира, где вопрос о запрете на клонирование людей даже не ставится, поскольку они ещё не достигли того уровня развития, когда это возможно. И, на мой взгляд, не достигнут никогда. Мне это было только на руку, потому что позволило обойти закон. Кстати, правительства этих стран не имеют и впредь не будут иметь ко мне никаких претензий. Ведь я построил там современные медицинские центры. Пять медицинских центров в пяти странах, если быть точным. Из-за чего узнать, в каком из них появилась клонированная Синди будет затруднительно. Если вдруг у кого-то возникнет такой интерес.

— Все годы девочка жила тоже в странах третьего мира? Пока не достигла возраста, когда с её э… донором произошла трагедия? — спросил Догерти.

— Извините, Питер, но это я обсуждать с вами не намерен, — холодно отреагировал на вопрос психоаналитика Мактаггарт.

— Ваше право, — согласился Догерти. — Хорошо, Грегор, вы своего добились. Вернули дочь. Что дальше? Зачем вы сделали это? Можете ответить хотя бы самому себе? Вы же прекрасно знаете, что в одну воду два раза не входят. Синди другая, хоть и похожа на ту, прежнюю. Вы тоже изменились. Изменилась и ваша супруга. Всё поменялось. Прошлого не вернёшь. Ваша попытка его вернуть заранее обречена на неудачу. Элизабет никогда не увидит в Синди свою дочь. Она уже смирилась, если так можно сказать, с её уходом и вдруг снова встречает её живой и здоровой! Я даже не берусь утверждать, насколько разрушителен такой удар по психике! А о самой Синди вы подумали? Пока девочка не понимает, что живёт чужой жизнью в чужом теле, но что будет, когда она подрастёт и всё узнает? Вечно скрывать от Синди правду её появления на свет у вас не получится. Через год-два, может, чуть больше, у девочки начнутся серьёзные проблемы с психикой. У подростков и без того происходит сильный гормональный взрыв, а тут ещё это. Предсказать последствия я даже не берусь.

— Ваши предсказания меня не интересуют, мистер Догерти, — поставил психоаналитика на место Мактаггарт. — Я пригласил вас сюда не в качестве гадалки, а чтобы убедить Элизабет принять Синди. В любом качестве. Причина конфликта вам теперь известна. Устраните последствия. Большего от вас не требуется. Мне важен конечный результат.

Мактаггарт отвернулся к окну. В дверях кабинета появился Джекоб. Догерти понял, что разговор окончен и встал из кресла.

Глава 8

8.

Питер надеялся, что откровенный разговор с хозяином замка поможет ему составить психологический портрет Элизабет. Но внезапная холодность Мактаггарта не оставила ему на это шанса. Додумывать пришлось, исходя из реалий и собственных предположений. Догерти представлял себе миссис Мактаггарт в образе ни в чём себе не отказывающей и всем пресыщенной гламурной дамы, что не было удивительным при богатстве мужа. К тому же напуганной неожиданным появлением давно умершей дочери. Исходя из этого образа, психоаналитик выстроил и свою линию поведения. Уверенный проникновенный тон и лёгкая вальяжность в общении, позволят ему захватить инициативу и направить разговор в нужное русло. Он не собирался убеждать Элизабет в том, что Синди её собственный ребёнок. Для начала он просто предложит ей проявить сострадание к бедной малышке, дать ей толику тепла. Жалость была главным козырем Питера. Жалость и сочувствие. Жалость к Синди и сочувствие к Элизабет. Что поделаешь, если так распорядилась судьба! Однако судьба подкинула сюрприз самому психоаналитику. Вместо высокомерной дамы с растрёпанными нервами он увидел жизнедеятельную блондинку в узких джинсах и тонком кремовом свитере.

— Мистер Догерти! — чопорно объявил дворецкий.

— Хорошо, Джекоб! — не оборачиваясь, откликнулась Элизабет. — Пусть заходит! Я сейчас освобожусь!

— Прошу вас, сэр, — пригласил Питера дворецкий и, едва тот вошёл, предупредительно исчез за порогом.

Догерти с любопытством огляделся. Меньше всего он ожидал, оказаться в мастерской художника. Питер вспомнил, что Мактаггарт говорил ему будто Элизабет когда-то занималась живописью, но предполагал, что это осталось в прошлом. А теперь видел перед собой залитое солнечным светом просторное помещение с большими окнами и прозрачной крышей. На расставленных без определённого порядка стендах располагались картины. Пейзажи каньона перемежались рисунками фантастических звездолётов на фоне звёзд, красавиц с мужчинами, мужчин с оружием и снова видами каньона… Тут и там были низкие полки на колёсиках с кипами журналов и книг по искусству, как предположил Догерти. Хозяйка этого беспорядка стояла перед большим мольбертом с каким-то рисунком и широкими плавными взмахами руки наносила на него краску из аэрографа. У её ног мягко рокотал компрессор. Элизабет была поглощена работой. Она, казалось, совсем забыла о госте.

Догерти, напоминая о себе, тактично кашлянул.

— Ещё минутку! — отозвалась Элизабет.

Наконец она наступила на клавишу компрессор, и тот послушно смолк. Элизабет повернулась к Питеру.

— Извините, но я действительно не могла прервать работу, — сказала она. — Иначе краска ляжет неровно, и всё придётся переделывать.

— Понимаю, — кивнул Питер. — Если вы сейчас заняты, можем перенести разговор на другой время.

— Тогда его вообще придётся отменить! — рассмеялась Элизабет. — Потому что я приезжаю сюда работать!

— Простите, миссис Мактаггарт, я не предполагал…

— Бет! Можете звать меня Бет! — перебила она Питера. — Предпочитаю, чтобы меня называли именно так. Не терплю всяких Лиззи и Бетти. Ну? И что же вы не предполагали, мистер…

— Питер, — подсказал Догерти. — Так будет проще. Признаюсь честно, я представлял вас несколько иначе.

Бет тщательно протёрла от краски пальцы влажной салфеткой и бросила её в корзинку для бумаг.

— Кем же вы меня представляли? — с любопытством спросила она.

— Вряд ли стоит сейчас говорить об этом, — попытался уйти от ответа Догерти.

— Но ведь придётся с чего-то начать, — усмехнулась Элизабет. — Как понимаю, вы тот самый психоаналитик, приглашённый моим мужем, чтобы убедить меня принять чужого, неизвестно откуда взявшегося ребёнка, за собственную дочь? — её серые глаза внимательно изучали Догерти. Про себя тот отметил, что они с Синди очень похожи. — Сочувствую, Питер. Вы только зря потратите время.

— Другими словами, вы отказываетесь говорить на эту тему, — заметил Догерти. — Жаль. Хотя я прекрасно понимаю вас, Бет. Наш разговор и впрямь был бы трудным. Гораздо легче уйти от него и не бередить лишний раз душу тяжёлыми воспоминаниями.

— Не преувеличивайте, Питер! Рассуждая так, вы похожи на сентиментального пастора из глухой провинции! О своей душе я давно уже позаботилась. Сами видите, — указала она на мольберт с незавершённым рисунком. — У меня есть дело. Пишу картины, рисую обложки для книг. Не ради денег, разумеется, ради собственного удовольствия. Хотя за удачную обложку иногда платят больше, чем за саму книгу. Потому что, чем примитивнее текст, тем привлекательнее должна быть его упаковка. Мои творения пока пользуются спросом. И я довольна этим. А Синди… О ней я тоже вспоминаю. С грустью. Не более. Согласитесь, прошло уже столько лет. Жизнь не стоит на месте. Как бы это кощунственно не звучало, Синди осталась в прошлом. Её не вернёшь. Надеюсь, ей хорошо там, на небесах.

— Мне трудно вам что-либо возразить, — сказал Догерти, — но речь сейчас не о той Синди, что погибла десять лет назад. Речь о другой девочке. Ведь она не виновата, что родилась абсолютно на неё похожей. Даже в воспоминаниях.

— Особенно, если знать, как родился этот ребёнок, — со значением добавила Бет. — Ладно, — вздохнула она. — Вижу, мне не уйти от разговора с вами. Может, это и к лучшему. Пойдёмте, присядем.

Они прошли сквозь лабиринт стендов, стеллажей и мольбертов в уютный закуток возле окна. Здесь низкий столик обнимала бежевая подкова дивана. Сбоку в нише стены отсвечивала никелем кофе-машина. Не трудно догадаться, что здесь Элизабет отдыхала и обдумывала сюжеты будущих творений. Художница кивком указала Питеру на диван и включила кофе-машину.

— Вам крепкий или не очень? — спросила она, доставая чашки. — Я предпочитаю чёрный, поэтому на сливки не рассчитывайте.

— Не слишком крепкий, — ответил Догерти. — И без сахара.

Пока Элизабет готовила кофе, он осмотрелся. Здесь тоже были развешаны её рисунки, наброски картин, эскизы пейзажей. Многие из пейзажей были легко узнаваемы, ведь натура была тут же, за окном.

— Что вы скажете о моих работах? — поинтересовалась Бет, ставя перед Питером чашку.

— Пейзажи неплохи. В них чувствуется настроение, — похвалил Догерти. — Что же касается всех этих звездолётов и красоток с бластерами… Извините, здесь я профан. Не разбираюсь в фантастике. Откровенно говоря, я её не люблю.

— И на том спасибо, — Бет с чашкой кофе в руке тоже присела к столу. — Пейзажи мне действительно удаются, — без лишней скромности согласилась она. — Мне и раньше говорили, что у меня дар передавать настроение. А остальное, все эти, как вы выразились, красотки с бластерами, просто от скуки. Когда погибла Синди, я долго была в глубокой депрессии… — она отпила из чашки кофе. — Если бы не картины, даже представить боюсь, чтобы сейчас со мной было. Давно бы превратилась в истеричку, а то и похлеще… Вот так-то. Ладно. Вернёмся к нашему разговору. Вы мне хотели что-то сказать о девочке, похожей на Синди, — напомнила она.

— Она не просто похожа на Синди. Она и есть Синди, — сказал Питер.

— Я так не считаю, — сухо возразила Бет.

— Рискну предположить, что вы просто не понимаете, кто она на самом деле.

— Отчего же, прекрасно понимаю, — Бет поставила на столик чашку и посмотрела на психоаналитика. — Она клон моей погибшей дочери. Но это совсем не означает, что она моя дочь и что я должна к ней относится как к своей дочери. Напротив, я считаю это неестественным. Постараюсь объяснить, почему. Чтобы впредь не возвращаться к этому вопросу. Не обижайтесь, Питер, но в некоторых ситуациях мужчинам трудно понять нас, женщин. Но вы, надеюсь поймёте. Профессия обязывает, — улыбнулась она. — Так вот, Синди, сейчас я говорю о настоящей Синди, выносила и родила я. Я чувствовала, как она растёт во мне, ощущала биение её маленького сердечка, разговаривала с ней, когда она ещё была у меня в животе, знала, когда она довольна и когда сердится. Понимаете? Мы были с ней единым целым. И родила я мою Синди в муках, как сказано в Библии. В отличие от того ребёнка, что мне сейчас навязывают в качестве моей собственной дочери. Простите, а на каком основании? Этого ребёнка выносила не я, а какой-то неизвестный мне донор или как там они называются! Потом этого ребёнка девять лет где-то растили и вот привезли сюда. Зачем? Можете не отвечать. Я сама отвечу. Только потому, что мой муж возомнил себя сверхчеловеком и вообразил, что ему дано право распоряжаться чужими судьбами. Моей и судьбой этой несчастной клонированной девочки! Я ей сочувствую, но она появилась на свет лишь по прихоти Грегора. Но почему его прихоти должна потакать и я? Что вы на это скажете, мистер психоаналитик? Может ваши советы нужны не мне, а моему мужу? — Бет перевела дыхание и продолжила уже спокойнее. — Теперь вы понимаете, почему я не могу и не хочу видеть в этом ребёнке свою дочь. Тем более, она слишком на неё похожа. Скажу откровенно, вы напрасно теряете время, Питер. Ни вам, ни другому психоаналитику, ни даже целой армии психоаналитиков меня не переубедить.

— Но я не собираюсь вас ни в чём переубеждать, — мягко заметил Догерти. — Напротив, я согласен с каждым вашим словом. Но речь ведь не только о вас и опрометчивом поступке мистера Мактаггарта. Речь о Синди. Клонированной Синди, — уточнил он. — Одинокой и никому не нужной. Знаете, где я с ней познакомился? В каньоне, — кивнул на окно Питер. — Только представьте себе: одинокий ребёнок среди скал играет в собственную смерть. Вы творческая личность и наверняка поймёте весь ужас этой ситуации. Помогите девочке.

— Творческие личности часто жестоки и эгоистичны, — хмуро возразила Бет. — Вам ли не знать этого, мистер психоаналитик.

— И всё же попытайтесь ей помочь. Я не прошу вас принять эту девочку вместо погибшей дочери. Но приласкать и пожалеть ребёнка – просто ребёнка – в ваших силах, Бет. Пусть вы опять назовёте меня старым сентиментальным пастором из глухой провинции, но дети не должны чувствовать себя никому не нужными и одинокими. Ведь Синди не виновата, что появилась на свет таким образом. Судьбой определено, что вы, Бет, должны быть рядом с ней. Примите это.

Он замолчал. Бет тоже молчала, сосредоточенно глядя в чашку с недопитым кофе.

— Я недооценила вас, мистер психоаналитик, — наконец произнесла она. — Вы умеете убеждать. Я обдумаю ваш совет. Но давайте условимся: решение должна принять я сама. Не сразу. Дайте мне время. Просто забудьте обо мне хотя бы на несколько дней. А потом мы снова с вами встретимся, и я скажу, что решила. Договорились?

— Договорились. — кивнул Догерти. — Надеюсь моя сентиментальная проповедь вас хоть капельку затронула и повлияет на ваше решение, — пошутил он, поднимаясь со своего места. — До встречи, Бет. Спасибо за кофе.

— В к нему не притронулись, — хмыкнула та.

— Разве? — удивился Догерти.

Глава 9

9.

Прошло несколько дней. Питер, как и обещал, ни разу не напомнил о себе ни Элизабет, ни Синди. Хозяин замка тоже словно забыл о его существовании. Догерти это устраивало, потому как похвастаться ему пока было нечем. Хотя интуитивно полагал, что ответ Элизабет его порадует. А интуиция редко подводила Питера. Надеялся, что не подведёт и сейчас. По крайней мере Элизабет не отказалась снова встретиться и поговорить с ним о девочке. Пока же большую часть времени Догерти коротал в уютном кресле с книгой в руках.

Библиотека в замке и впрямь была богатой. Количество книг и их тематика поражали воображение. Много было книг по психологии. Догерти пробежался по названиям и даже полистал некоторые старинные фолианты. Больше из интереса, чем по необходимости. Ему хватало своей домашней библиотеки во Флориде. А вот собрание детективных историй порадовало Питера. Детективы ему всегда нравились. В них занимательно описывались многие человеческие слабости.

Когда же чтение приедалось, Питер бродил по замку. Или спускался на лифте к подножию скалы и бродил по каньону. Теперь его каменные лабиринты больше не пугали Питера. Он даже отыскал тот водопад с тополиной рощей, что видел на картинах в мастерской Элизабет. Водопад завораживал. Вода узкой лентой шумно падала с высоты примерно ста футов, радужными брызгами разбивалась о каменные уступы скалы и собиралась у её подножия небольшим озером, почти скрытым зарослями ивы и тамариска. Тут же раскинули свои кроны обычные для этих мест тополя Фремонта. На скале, по всему стоку воды цеплялись корнями за трещины в камне ядовито-зелёные кусты можжевельника. Питер вспомнил, что говорил Мактаггарт об установленных повсюду камерах наблюдения и огляделся, поискав их взглядом. Не нашёл, но не сомневался в их существовании, как и в том, что за ним с их помощью сейчас наверняка наблюдают из замка. Сразу стало как-то неуютно, и Питер поспешил обратно к лифту.

Элизабет молчала. И чем длительнее было это молчание, тем больше нарастало беспокойство Питера. Может зря он согласился на её условия? Но нарушить их не мог. Дал слово. Сомнения Догерти рассеяла тётушка Салли.

— Странные дела у нас творятся, мистер! — сказала она, убирая со стола посуду.

— Какие дела? — насторожился Догерти. Он, как обычно, завтракал у себя.

— У хозяйки девочка появилась, — заговорщически сообщила тётушка Салли. — Откуда взялась, никто не говорит. Но главное… Хотите верьте, хотите нет, мистер, но она, девочка эта, — тут негритянка понизила голос почти до шёпота, — как две капли воды похожа на покойную Синди!

— На покойную Синди? — притворно удивился Питер. — А вы не ошиблись, тётушка Салли?

— Как же я могу ошибиться, мистер?! — возмутилась старая негритянка. — Синди, считай, у меня на глазах выросла! Я с пелёнок её помню! И вот что я вам скажу, мистер! Если бы я не знала, что она умерла столько лет назад, я бы поверила, что это точно она, Синди наша! — тётушка Салли поджала губы, выражая недовольство. — Не ошибаюсь я!

— На свете много похожих друг на друга людей, — успокоил её Питер.

— Вот и я говорю, как две капли воды похожа! Одно непонятно, откуда она здесь взялась? — тётушка Салли выразительно посмотрела на Питера, будто он что-то мог объяснить. — И ведь никто к нам не приезжал в последние дни. Я бы знала.

Тот пожал плечами, сделав вид, будто это его не интересует. Но это было для Питера хорошей новостью. Раз Элизабет видели вместе с Синди – дело сдвинулось с мёртвой точки. И в правильном направлении.

Но эта новость в тот день была не единственной. Вторую принёс сам хозяин замка.

Полуденное солнце обволакивало жаром скалы каньона, но здесь, в зимнем саду, куда Питер пришёл, чтобы обдумать, что делать дальше, когда Бет назначит ему встречу, было прохладно и уютно. А встретиться с ним, если верить словам тётушки Салли, она захочет в самое ближайшее время. Может быть даже сегодня. Догерти не сомневался, что Элизабет тоже сдержит данное ему слово.

Но долго побыть в одиночестве ему не пришлось. Послышались уверенные шаги, и на кожаный диван рядом с Питером тяжело опустился Грегор Мактаггарт.

— Отдыхаете, Питер? — вместо приветствия спросил он.

— Скорее, делаю вид, мистер Мактаггарт — отшутился Догерти. Помня, как в конце их последнего разговора миллиардер поставил его на место, он решил прекратить с ним игру в своих парней. — Что-то случилось? — спросил Питер. — Не поверю, будто вы решили встретиться со мной просто так.

— Вынужден признать вашу правоту, мистер психоаналитик. — обращение к Догерти Мактаггарт выделил с явной иронией. — Хочу попросить у вас совета. Почему бы не воспользоваться советом специалиста, раз вы всё равно здесь, верно? — он откинулся на спинку дивана, заложил ногу на ногу и замолчал, глядя на скалистое ущелье за окном.

— Продолжайте, прошу вас, — напомнил о себе Догерти.

Мактаггарт коротко взглянул на него и снова отвернулся к окну.

— Я уже говорил, что после смерти дочери наши отношения с Элизабет стали несколько натянутыми, — спустя минуту, заговорил миллиардер. — Я видел, что она старается меня избегать, но не акцентировал на этом внимания, справедливо полагая, что со временем всё наладится, и наши отношения станут прежними. В определённой мере так и случилось. Элизабет полностью отдалась во власть своего увлечения и, как мне кажется, смирилась с судьбой.

— В отличие от вас, — не удержался Догерти.

— Да, в отличие от меня, — согласился Мактаггарт. — Я всегда считал и продолжаю считать, что человек сам определяет свою судьбу. И, если у него есть возможность изменить её к лучшему, он не должен упускать своего шанса.

— Шанс шансу рознь, — тихо, словно бы самому себе заметил Питер. — Иногда его лучше упустить, чтобы не мостить себе дорогу, сами знаете куда.

— Понимаю, о ком и о чём вы говорите, мистер психоаналитик, — усмехнулся Мактаггарт. — Но это не тот случай. О появлении клона Синди я не жалею. Можете считать, что я тоже провёл эксперимент. Его результат меня полностью удовлетворил. Ваша работа, мистер Догерти, тоже заслуживает одобрения. Мне доложили, что Элизабет последние дни почти не расстаётся с девочкой. Вы отработали свой гонорар до последнего цента.

— Рад слышать это. Но вы хотели получить от меня какой-то совет, — напомнил Догерти.

— Да. Элизабет в последние дни отказывается со мной общаться. Демонстративно. Хочу прекратить эту её глупую забастовку. Что вы посоветуете?

— Ничего удивительного, — ответил Питер. — Она обижена на вас. Поговорите с ней, извинитесь, что поступили опрометчиво, не посоветовавшись с ней относительно вашего э… эксперимента, и всё вернётся на круги своя.

— Всего лишь? — разочарованно произнёс Мактаггарт.

— Ожидали большего?

— Откровенно говоря, да. Ваш совет, мистер психоаналитик, слишком примитивен. Я разочарован.

— Все ваши э… неприятности, мистер Мактаггарт, случились из-за ваших же игр людьми.

— Люди всегда играли людьми, — презрительно заметил миллиардер. — Играли, играют и будут играть до скончания мира. Скажу больше, мистер психоаналитик, многие ничего не имеют против этого. Наоборот, им даже нравится, когда ими кто-то манипулирует. Я это знаю и, поверьте, знаю лучше вас. Всё, что вы здесь видите, – результат моих игр с людьми.

— Я хотел сказать, нельзя играть близкими людьми, — уточнил Догерти.

— Не вижу разницы.

— Постарайтесь увидеть.

— Я всегда вижу только то, что считаю необходимым. И не терплю поучений. Считайте, вы полностью исполнили свои обязанности. Завтра утром вас будет ждать вертолёт. Джекоб получит на этот счёт все необходимые распоряжения. Прощайте, мистер Догерти, — Мактаггарт поднялся с дивана и направился к лифту.

Глава 10

10.

— Конечно, рисунок далёк от идеала, но для начала неплохо. Композиция пока хромает, зато прекрасно чувствуется перспектива. К тому же Синди видит мир по-своему, а это для художника важнее всего. Можно в совершенстве овладеть техникой письма, но, если нет своего неповторимого видения мира, так и останешься простым рисовальщиком. А Синди определённо талантлива. И рисует она с удовольствием.

Элизабет нисколько не преувеличивала. Рисовала Синди с удовольствием. Трёхногий раскладной мольберт девочки стоял напротив уже известного Питеру водопада. Падающая со скалы вода и растения возле неё служили сейчас натурой для Синди. Высунув от усердия язычок, маленькая художница, зарисовывала их разноцветными фломастерами на прикреплённом к этюдной доске листе бумаги.

После разговора с миллиардером, Догерти уже не рассчитывал на встречу с Элизабет, но та всё же вспомнила о своём обещании и позвонила Питеру. Почти сразу после разговора с Мактаггартом. Так совпало. Догерти собирался вернуться к себе, чтобы подготовиться к отъезду, когда раздался звонок.

— Добрый день, мистер Питер! Я обещала встретиться с вами, помните? Вы сдержали своё слово и не беспокоили меня, теперь очередь за мной. Вы не против? — услышал он в трубке голос Элизабет.

— Конечно не против, Бет, — ответил Питер. — Назначьте время и место.

— Мы с девочкой сейчас на пленэре возле ближнего водопада. Знаете, где это?

Питер догадался, что ближним она назвала тот самый водопад, где он был совсем недавно. Других он здесь не видел. Или не успел до них дойти. Поэтому сказал, что знает.

— Тогда поторопитесь! — предупредила Элизабет. — Или дождитесь нашего возвращения. Часа через три солнце скроется за скалы, и мы сами вернёмся в замок.

Дожидаться их возвращения Питер не захотел. Вдруг Элизабет возьмёт и отменит встречу, а ему очень хотелось увидеть, как она поладила с клоном Синди.

Лифт, как в прошлый раз, доставил Догерти на дно каньона. Минут через двадцать торопливой ходьбы по оврагам он вышел к знакомому водопаду. Рядом с ним большими яркими цветами распустились два зонтика. Под ними с мольбертами расположились Синди и сама Элизабет. Девочка рисовала фломастерами, Элизабет какими-то красками. Заметив психоаналитика, она отложила в ящик мольберта палитру с кистью, вытерла руки разноцветным от красок лоскутом и кинула его туда же. Поздоровавшись, Питер с интересом взглянул на пришпиленный к мольберту лист картона. От водопада на нём, казалось, исходила прохлада, настолько точно была передана натура. Догерти не смог удержался от похвалы.

— Всего лишь этюд, — небрежно бросила Элизабет.

— Если это всего лишь этюд, представляю какой будет завершённая картина! — улыбнулся Догерти.

— Никакой не будет, — тряхнула светлыми волосами художница. — Я здесь ради Синди.

Услышав своё имя, та на секунду прервала рисование, махнула им рукой и снова взялась за фломастеры.

— С девочкой надо всерьёз заняться живописью. Она талантлива, — сказала Элизабет. У неё есть божья искра. Это даже вам, не профессионалу будет понятно. Пойдёмте, сами всё увидите.

Они подошли к Синди. Девочка отступила в сторону, давая им возможность посмотреть на свой рисунок. Рисунок как рисунок. Возможно, Элизабет права, потому что как профессионал видит в нём что-то недоступное его пониманию. Догерти профессионалом не был. Его художественных талантов хватало лишь на рисование в блокноте кривых рожиц во время рассказов клиентов о своих проблемах. Сами клиенты думали, что он подробно записывает их жалобы и были бы сильно удивлены, даже обижены, случись им заглянуть в ту минуту в блокнот Питера. Самому же ему, как ни странно, эти рожицы позволяли сосредоточиться. Именно в этом качестве и являлась ему великая сила искусства. Наверное, поэтому Питер ничего особенного в рисунке Синди не увидел. На большом листе бумаги, приколотом кнопками к этюднику, цветными фломастерами был нарисован водопад. Даже немного похожий на настоящий. Так рисовать, по мнению Догерти мог любой ребёнок возраста Синди. Элизабет, конечно, виднее, но…

— Отойдём, Питер, не будем ей мешать, — заметила его разочарование Элизабет. — Продолжай, Синди. У тебя всё отлично получается.

Они вернулись к мольберту художницы.

— Вижу, вам совсем не понравился рисунок Синди, — сказала она.

— Меня больше радует ваше отношение к девочке, Бет. А в живописи я практически не разбираюсь, — признался Догерти.

— Зато хорошо разбираетесь в людях и знаете как на них воздействовать, господин манипулятор! — рассмеялась Элизабет.

— Увы, такая профессия, — шутливо склонил голову Догерти.

— Признаюсь, я долго думала над вашими словами, Питер, и поняла, что вы были правы, когда сказали, что я по-другому должна взглянуть на Синди, — уже серьёзно продолжила Элизабет. — Было трудно переломить себя, но взглянула. Не как на свою давно погибшую дочь, а просто как на ребёнка, нуждающегося в защите, участии и просто в любви. Результат вы видите… Постойте, а где Синди? — забеспокоилась она.

Девочки возле мольберта не было. Видимо Синди наскучило рисование, и теперь её белая каскетка мелькала среди деревьев возле бассейна водопада.

— Замечательный ребёнок! — отыскав её взглядом, сказала Элизабет. — Страшная непоседа!

— Как все дети в этом возрасте, — согласился Догерти.

— Наверное. Но Синди слишком самостоятельна. Меня очень беспокоят её вылазки в каньон. Я заметила, что она совсем не боится надолго оставаться здесь одна.

— Знаю, — сказал Догерти. — Здесь я с ней и встретился. Когда в первый раз спустился в каньон.

Подробности той встречи Питер озвучивать не стал.

— С каньоном нельзя шутить. Здесь можно заплутать и… Я не хочу, чтобы этот кошмар повторился. Поэтому мы с Синди завтра уезжаем отсюда. Даже если Грегор будет против.

— Поговорите с ним об этом, — посоветовал Догерти. — Думаю он согласится с вашим решением. Тем более он очень обеспокоен вашим э… равнодушием.

По лицу Элизабет скользнула тень. Взгляд неожиданно стал жёстким.

— Вы уже разговаривали с ним об этом, мистер Догерти? — холодно спросила она.

— Боюсь вы не поняли… — начал было Питер.

— Я прекрасно поняла, что вы хотели сказать, мистер миротворец, — перебила его Элизабет. — Грегор недоволен, что я прекратила с ним общаться? Я права, да? А ему не приходило в голову, что я могу просто взять и обидеться? Ведь он играл не только этим ребёнком! —она махнула в сторону водопада. — Он играл и мной тоже, понимаете? Только не говорите мне, будто он хотел сделать всё лучше! Я его знаю лучше вас, мистер, и знаю, что им двигает! Когда-то он всё-таки должен понять, что нельзя так относиться к близким людям! Даже если ты очень богат! Кстати, хочу задать вам нескромный вопрос, мистер Догерти. Постарайтесь ответить на него честно. Обещаете?

— Обещаю.

— Сколько заплатил мой муж, чтобы вы убедили меня принять бедную девочку?

— Много, — признал Догерти, не называя суммы. — Надеюсь это не повлияет на ваше решение относительно Синди?

— Не беспокойтесь, мистер Догерти, не повлияет, — ответила Элизабет. — Иначе получится, что я, как и он, тоже играю ребёнком. Я хотела сказать другое. Не всё, как уверен Грегор можно измерить количеством денег. И если в отношении вас его уверенность можно объяснить: он вас нанял, – то в отношении меня он сильно заблуждается! Да, в конце концов я пойду ему навстречу. Разводиться со своим мужем я не собираюсь. Меня устраивает муж-миллиардер. Мне так удобно. Как видите, мистер Догерти, я тоже меркантильна. Но по мелочам не размениваюсь и, если мне надо, обязательно настою на своём! — она замолчала, с вызовом глядя на Питера.

Догерти понимал её состояние. Все эти дни Элизабет находилась в нервном напряжении. Люди и от меньших проблем впадают в панику. А тут такое напоминание из прошлого. Неудивительно, что сорвалась и высказала ему всё, что накопилось. И Догерти выступил сейчас в качестве раздражителя, приняв на себя часть негатива. Но быть перципиентом переживаний Элизабет он не собирался. Тем более, Мактаггарт ясно дал ему понять, что он выполнил все условия контракта.

— Берегите себя, миссис Мактаггарт! — сухо попрощался Догерти. — Надеюсь, мои услуги вам больше не понадобятся.

— Я тоже на это надеюсь, мистер Догерти! — вздёрнула подбородок Элизабет.

Питер развернулся и с лёгкой душой направился к лифту. В его профессиональную копилку добавилась ещё одна победа. Какой будет дальнейшая судьба Элизабет и её клонированной дочери, его не интересовало. Как никогда не интересовала судьба остальных его пациентов.

Глава 11

11.

Розовато-алый цвет неба предвещал ветренный день. Вечер только начинался, но дно каньона, куда уже не доставали лучи солнца, скрыли густые тени. Догерти отошёл от окна, сел в кресло и взял со столика рядом тамблер-стакан на два пальца наполненный виски из бара. Безо льда и содовой. Разбавлять ими двадцатипятилетний «Дьюар» с точки зрения Питера было кощунством. Глотнув виски, он поудобнее устроился в кресле и приготовился смотреть новости по местному телеканалу. Главной новостью сегодня была перестрелка в поезде «Эмтрак», остановленного для обычной проверки на наличие контрабанды в центре Тусона и закончившаяся гибелью специального агента Управления по борьбе с наркотиками. Показали городской вокзал, поезд, двухэтажный вагон этого поезда, где всё случилось, орудие убийства, самого убийцу уже в наручниках и фотографию убитого им офицера. Информация шла нескончаемым потоком, обрастая новыми подробностями, комментариями и кадрами с места события. Питер устал всё это слушать и переключился на другой канал. Там шёл какой-то старый вестерн. И тоже с перестрелкой. Под грохот кольтов и винчестеров Догерти отхлебнул ещё глоток виски, представляя, как завтра вернётся домой. Некоторые из особо мнительных пациентов его уже наверняка заждались, и сейчас перед Догерти стояла дилемма: сразу приступить к практике или отдохнуть неделю-другую на Кюрасао. Ему всегда нравилась эта карибская Голландия с её легкомысленными нравами. Питер уже представлял себя на пляже, когда зазвонил телефон.

— Прошу прощения, но обстоятельства вынуждают побеспокоить вас, мистер Догерти, — послышался в трубке голос дворецкого.

— Что случилось, Джекоб? Почему вы вдруг решили выйти из образа и больше не говорите мне “сэр”? — весело осведомился Питер, решая, не пойти ли ему к бару за новой порцией виски или ограничиться остатками этой. — Пока я не покинул замок требую к себе соответствующего отношения!

— Я возле вашей двери, мистер Догерти. Вы позволите мне войти? — судя по голосу, Джекоб не разделял его веселья.

— Конечно входите! — разрешил Питер. — И объясните же, наконец, что случилось? — поднялся он из кресла, навстречу дворецкому. — Вы сейчас на себя не похожи!

Догерти с удивлением оглядел дворецкого. На том были армейская куртка и штаны, заправленные в высокие берцы. Правое ухо охватывала скоба гарнитуры.

— Синди до сих пор не вернулась из каньона, — сказал Джекоб. — Хотя давно уже должна была. Мы сейчас готовимся выйти на её поиски. Мистер Мактаггарт просит вас присоединиться.

— Простите, Джекоб, но мистер Мактаггарт не далее, как сегодня уведомил, что больше не нуждается в моих услугах, — сухо заметил Питер. Обнаружив, что всё ещё держит в руке стакан, поставил его на столик. — Я вам сочувствую, но не совсем понимаю, чем могу помочь в поисках девочки. Я не следопыт, Джекоб.

— Мистер Мактаггарт просит вас присоединиться к поискам в качестве медика, — повторил дворецкий. —. Вы ведь обучались основам медицины?

— Само собой, — пожав плечами, подтвердил Питер. — Как и все доктора, какое бы направление они не практиковали.

— Тогда поторопитесь, мистер Догерти! У нас мало времени.

Дворецкий вдруг перевоплотился в сурового и властного индейского вождя. Не хватало лишь орлиных перьев на голове. Догерти понял: спорить бесполезно. Джекоб в любом случае добьётся своего. В споре, они лишь потеряют время. Поэтому быстро переоделся и накинул ветровку. Чтобы не замёрзнуть, если поиски Синди растянутся на всю ночь.

Они быстро добрались до лифта. Питер приготовился к длительному, как обычно, спуску в каньон, но в этот раз кабина лифта падала стремительно. У него от такого падения даже дух захватило. Видимо скорость хода кабины регулировалась. Не прошло и минуты, как Джекоб с Питером оказались на балконе у подножия скалы. Здесь уже собралось около дюжины крепких мужчин. Все были вооружены карабинами. У большинства наголовники с приборами ночного видения. Дворецкому сразу, едва они вышли из лифта, кто-то тоже передал оружие. Джекоб передёрнул затвор, проверяя есть ли патрон в стволе и повесил карабин на плечо. Питеру оружия не дали.

Сам Мактаггарт тоже был здесь. Тоже с карабином в руке. Он стоял возле ограждения платформы и, как понял Догерти, инструктировал собравшихся. Увидев дворецкого с Питером, миллиардер прервался на короткий кивок и продолжил:

— Телефон не отвечает. Сигнал с него пропал около часа назад. Пока служба внешнего наблюдения отслеживает сегодняшние перемещения Синди по камерам, мы осмотрим территорию. Не пропускать ни одной расщелины, ни одной пещеры. Дроны уже запущены. Если что-то обнаружат, нам сразу сообщат. У меня всё. Держимся по двое. Всем быть на связи, — закончил он.

Платформа возле лифтов быстро опустела. Люди расходились, теряясь в лабиринте оврагов и останцев. Лучи солнца не доставали до дна ущелья и теперь из-за полумрака и густых теней его рельеф казался таинственным и зловещим. Тут и в свете дня легко заблудиться, а сейчас Догерти и вовсе потерял ориентиры. Просто шёл за Джекобом и лысым широкоплечим крепышом в косухе. Хантером Брауном, как представил его дворецкий. Они не возражали. Браун несколько раз оглянулся на Питера, коротко бросил: “Не отставай толстяк!” и перестал обращать на него внимание. Свой карабин он держал на локте.

— Разве Синди не вернулась с миссис Мактаггарт? Они сегодня вместе были у ближнего водопада, — спросил у впереди него идущего индейца Питер и тут же тихо выругался, споткнувшись о камень.

— Откуда вам это известно? — обернулся к нему Джекоб.

— Я встречался там с ними.

— Что они делали у водопада?

— Рисовали.

— Хватит языками трещать! — услышал их Браун. — По сторонам внимательней смотрите!

— А ружья вам зачем? — не обратил внимания на его замечание Питер.

— Горный лев, — Джекоб поправил на плече карабин. — Хотя сейчас для его охоты ещё светло, — подтверждая это, он взглянул на небо, — но, ночью может встретиться. Если поиски затянутся. И койотов тут ночью много.

Говоря это, Джекоб продолжал смотреть вверх. Индейца что-то привлекло в небе. Догерти проследил за его взглядом и увидел в густеющей синеве едва заметную точку.

— Гриф? — спросил Питер.

— Стервятник, — сказал Джекоб, следя за птицей.

— Видать, что-то высмотрел… — мрачно предположил Хантер. Он тоже наблюдал за грифом.

Точка тем временем превратилась в птицу. Кондор парил в воздухе широкими кругами. То снижался, то вновь набирал высоту, но не улетал. Внизу стервятника явно что-то привлекло.

— А вон ещё один! — указал Браун. — Не нравится мне это. Зря они не слетаются.

Теперь в небе описывали круги две птицы.

— База! — прикоснулся к гарнитуре возле уха Джекоб. — Вижу в небе на два часа стервятников. Попробуйте определить над каким местом они кружат.

— Какие два часа? — удивился Питер.

— Двенадцать часов – это север, — снисходительно бросил Хантер.

Питер промолчал. Остальные тоже замолчали, ожидая ответа с базы.

— У нас есть там дроны? — услышав ответ, спросил Джекоб. — Отлично. Пусть всё внимательно осмотрит, облетит каждый камень! Мы сейчас идём туда! Ближний водопад! — коротко сообщил индеец спутникам.

— Я же говорил они там были, — напомнил Догерти.

— Язык прикуси, толстяк! — рявкнул на него Браун.

До водопада они добрались быстро. Индеец ориентировался в этих местах, как у себя дома и привёл их короткой дорогой. Догерти с сомнением оглядел заросший деревьями и кустарником бассейн, куда с шумом падала вода. Тут днём, пока всё осмотришь, потратишь массу времени, а уж сейчас-то и подавно. Питер хотел сказать об этом Джекобу, но дворецкий был занят: слушал сообщение с базы. По невозмутимому выражению лица индейца нельзя было определись, хорошие новости или плохие. Браун стоял рядом с дворецким и, покачивая на сгибе локтя карабин, внимательно оглядывал заросли.

— Нам надо наверх, — неожиданно сказал Джекоб.

— Прямо сейчас? — испугался Питер. Подниматься в сумерках по почти отвесному склону ему казалось самоубийством. — Я не умею лазить по горам!

— Слюнтяй! — презрительно хмыкнул Хантер.

— Там есть тропа, — успокоил психоаналитика индеец.

То, что Джекоб называл тропой, для Питера оказалось мучительным кошмаром. Он обречённо переступал с камня на камень, ежесекундно ожидая, что сорвётся и покатится вниз. И, чем выше поднимался, тем ужаснее представлял своё приземление. Не добавляла храбрости и ревущая в нескольких метрах от тропы струя водопада. Разбиваясь о каменные уступы, она окатывала их обильным дождём ледяных брызг. Догерти едва поспевал карабкаться вверх за индейцем. Последним шёл Браун. Он явно развлекался, громким шёпотом поторапливая психоаналитика и комментируя его неуклюжесть. Питер, забыв о своём профессиональном добродушии, искренне желал ему сейчас камня на лысину.

Индеец остановился. Пользуясь передышкой, Питер тяжело опустился на камень.

— Что, устал, толстяк? — насмешливо спросил Хантер. — Ну отдохни пока. Потом вон туда полезем! — показал он карабином в сторону высившегося над ними гигантского утёса.

Верхний срез утёса, куда пока доставали лучи заходящего солнца, полыхал оранжево-красными тонами, а ниже его нависающий склон уже скрывали сине-чёрные угловатые тени. В небе бледными едва заметными точками проступали звёзды. Стервятники куда-то улетели.

Догерти понимал, что Хантер над ним просто издевается. Никто лезть туда не собирался. Да и незачем. Квадрокоптер, накануне вызванный Джекобом, тихо жужжал винтами возле выветренного в песчанике грота всего в десятке метров над ними и чуть в стороне от водопада.

В гроте они обнаружили вскрытую банку кока-колы, надорванный пакет чипсов и куклу со сломанной ногой в грязном платьице. Девочки в гроте не было.

Синди нашлась ниже грота, в стороне от тропы. Она была мертва. Тело девочки лежало почти у самой воды. Мокрая от брызг одежда облепила худенькое тельце. Кусты удержали его от падения в озеро. Телефона при Синди не было. Скорее всего он утонул в бассейне водопада. Изучив следы, Джекоб предположил, что Синди выронила телефон, а когда полезла искать, оступилась, сорвалась вниз и ударилась виском об острый камень.

— Надо сообщить в полицию, — сказал Догерти.

— Нет! — жёстко отреагировал Джекоб.

— Но ведь несчастный случай должен быть…

— Нет! — повторил индеец. — Дважды не умирают. Мы сами решим, что необходимо сделать. Хантер, проводите мистера Догерти в замок! — приказал он Брауну.

Глава 12

12.

Круг света от торшера выхватывал из темноты кресло и часть столика. Догерти стоял возле окна, грея в ладони стакан виски. Это была не первая порция спиртного за сегодняшний вечер. Вернее, уже ночь. Луна давно обливала скалы каньона холодным светом, а Питер даже не пытался уснуть. Как многие в его профессии, Догерти был циником. Всегда старался забыть о своих пациентах сразу после оплаты ими услуг. Если кого-то и помнил, то исключительно в качестве яркого примера с целью щегольнуть этим примером где-нибудь на очередном конгрессе. Но случай с Синди выбил его из колеи. Бедная девочка! Пришла в этот мир не замеченной и покинула его так же незаметно. Словно её и не было. Совсем не было. Только потому, что она точная копия той, давно умершей Синди. Вплоть до отпечатков пальцев, рисунка вен на руках, роговицы глаза и узора ушных раковин. Но дважды не умирают. Поэтому никто не станет обращаться в полицию. Дабы исключить неудобные вопросы. Такое уникальное явление там без внимания ни за что бы не оставили. Те более в случае трагической смерти в обоих случаях. Мактаггарту волей-неволей пришлось бы раскрыть тайну Синди. Индеец помешал этому. Действовал ли он по приказу Мактаггарта или принял решение самостоятельно, Догерти не знал. О том, где нашёл свой последний приют клон дочери Мактаггартов ему даже думать не хотелось. В Гранд-каньоне много безымянных могил. Сегодня стало на одну больше. Вот и всё.

Догерти отошёл от окна и тяжело опустился в кресло. Отхлебнул глоток виски и со стуком поставил толстостенный тамблер на столик. Взглянул на часы. Стрелки показывали начало второго. Наверное, пора ложиться. Хотя, нормально выспаться он уже в любом случае не успеет. Интересно, в котором часу за ним пришлют вертолёт? Впрочем, какая разница! Главное, завтра он будет уже далеко отсюда. И постарается поскорее забыть обо всём, что здесь творится. И никакой практики в ближайшее время! Ни-ка-кой! Отдых, только отдых!

С этой мыслью Догерти лёг спать.

Завтрак ему, как обычно, подала тётушка Салли. Старая негритянка проворно расставила на столике тарелки со снедью и отошла в сторону, спрятав руки под передником.

Приступать к еде Питер не спешил. Даже за стол не сел. Стоял возле него, внимательно разглядывая тётушку Салли. Но ничего необычного в её поведении, что могло быть связано со вчерашним происшествием Догерти не замечал.

— Что с вами, мистер? — забеспокоилась негритянка. — Чего это вы меня так разглядываете?

— Скажите, тётушка Салли, — начал издалека Питер, — как себя чувствует миссис Мактаггарт?

— Странные вопросы вы задаёте, мистер, — удивлённо посмотрела на него негритянка. — Откуда мне знать, как она себя чувствует? Да и зачем это вам?

— Значит, вы не знаете, что случилось вчера вечером?

— А что я должна знать, мистер? — судя по её виду, негритянка и впрямь не понимала, о чём говорит Догерти.

— Вчера вечером Синди не вернулась из каньона. Мистер Мактаггарт организовал её поиски. Девочку нашли мёртвой у водопада. Неужели вы ничего об этом не слышали, тётушка Салли?

— Господь с вами, мистер! Что это такое вы говорите! — старая негритянка глядела на Питера, как на сумасшедшего. — Синди нашли мёртвой! Это ж надо такое выдумать!

— Это не выдумка, — возразил Догерти. — Я сам видел труп девочки!

— Вы видно совсем с ума сошли, мистер! — сердито поджала губы тётушка Салли. — Разве можно такое о живых говорить!

Догерти уже пожалел, что начал этот разговор. Мактаггарт наверняка засекретил результат ночного поиска и строго-настрого запретил прислуге замка, даже если те что-то и слышали, обсуждать случившееся. Тётушка Салли, наверное, потому притворяется, что не понимает о чём речь. А может и впрямь ничего не знает. Мактаггарта понять можно. Ему нельзя допустить, чтобы об этом случае узнала широкая общественность. О клонировании дочери и о смерти её клона. Такая новость, узнай ней общество, произведёт настоящий фурор. Мактаггарт в этом конечно же не заинтересован. И опасаться ему надо не столько официального расследования властей, сколько сонма репортёров, что непременно слетятся сюда подобно падальщикам. Наверняка среди них найдутся чересчур бойкие, кто непременно докопается до истины. Вот тогда-то и всплывёт всё, что должно было остаться тайной. Другие тут же подхватят и разнесут новость о случившемся, сделав её громкой сенсацией и дополнив разными, большей частью выдуманными подробностями, как бы Мактаггарт тому не противился. Он, конечно, может подать в суд на особо рьяных. Его адвокаты найдут, чем их прижучить. Но это второстепенно. Главное, как всё это воспримут в его окружении и как оно повлияет на его доходы. Тут миллиардеру остаётся лишь гадать.

Поэтому Питер не сказал старой негритянке больше ни слова. Торопливо позавтракал и, едва тётушка Салли закрыла за собой дверь, вновь подошёл к окну, с нетерпением ожидая, когда объявится дворецкий, чтобы сообщить ему об отлёте.

Солнце уже поднялось высоко, пятная красные скалы лиловыми росчерками теней. Каньон жил своей жизнью. Может кому-то здесь и нравилось, но Догерти был сыт этими местами по горло. Никогда он больше сюда не приедет. Даже туристом. Питер посмотрел на часы. Интересно, на какое время назначен его отлёт? Едва он успел об этом подумать, как зазвонил телефон.

— Вертолёт ожидает вас, сэр. Сколько времени вам необходимо на сборы? — услышал в трубке Питер.

— Нисколько, Джекоб, — ответил он. — Я давно готов.

Наконец-то! Уже через несколько часов он будет в Финиксе Скай Харборе, откуда первым же рейсом вылетит домой. И навсегда забудет весь этот кошмар.

Дворецкий в сопровождении седого латиноса в синем комбинезоне появился у Догерти через несколько минут. Латиноамериканец легко подхватил приготовленные саквояжи. Питер и Джекоб вышли следом за ним. Психоаналитик искоса поглядывал на дворецкого. Лицо индейца было бесстрастным. Даже намёка на вчерашнее на Питер на нём не увидел. Впрочем, иначе и быть не могло, если он прав в своём предположении относительно указания Мактаггарта.

— В качестве индейского вождя вы мне нравились больше, — всё-таки не удержался Догерти.

— Простите, сэр? — обернулся к нему дворецкий.

— Бросьте притворяться, Джекоб! — слегка обидевшись, заметил Догерти. — Не станете же вы отрицать, что мы с вами вчера видели одно и то же. Там, возле водопада.

— Что мы с вами должны были увидеть возле водопада, сэр? — делая вид, будто не знает о чём речь, спросил дворецкий.

— Хорошо, Джекоб. Я всё понимаю. Больше не будем об этом, — кивнул Питер. — Скажите только, вы хотя бы прочли молитву над могилой Синди?

— Над чьей могилой, сэр? — дворецкий опять сделал вид, что не понимает вопроса.

— Над могилой Синди, — повторил Догерти. — И передайте, пожалуйста мои соболезнования миссис Мактаггарт.

— Миссис Мактаггарт и её воспитанница не далее, как сегодня утром отправились в штат Висконсин к Великим озёрам, — сказал дворецкий. — Воспитанницу миссис Мактаггарт зовут Синди. Если это удовлетворит ваше любопытство, сэр.

— Не может быть! — опешил Догерти. Он даже остановился, настолько дико было это слышать. — Вы уверены?

— Я лично проводил их до вертолёта, — подтвердил дворецкий. — Вас что-то тревожит, сэр? — он тоже остановился, выжидающе глядя на Питера.

— Нет-нет, — поспешил ответить тот. — Я в норме.

Догерти решил больше не затрагивать эту тему. Бесполезно. Если даже индеец, с кем они обнаружили труп девочки, делает вид, будто ничего не произошло. Но мысли о Синди никак не хотели отпускать Питера. Напротив, слова Джекоба о девочке, улетевшей сегодня утром вместе с Элизабет, только подогрели его любопытство. Разумеется, если дворецкий ему не солгал. Ведь сделал же он вид, будто вчера вечером ничего не произошло. Но интуиция, наработанная годами практики, подсказывала Питеру: здесь индеец говорит правду. Но как такое возможно? Догерти не переставал думать об этом ни по пути в холл, где их ждал электромобиль, ни по пути к посадочной площадке, где его ждал вертолёт. Такой же, каким сегодня утром улетели Элизабет и Синди. По утверждению дворецкого. Но стоит ли ему верить? Или тут есть что-то, чего он, Питер, не знает? Догерти прикрыл глаза и расслабился, позволяя мыслям течь вольно. Почему-то сразу вспомнились первые минуты знакомства с Синди. Он стоял на балконе возле лифта, а она смотрела на него снизу, прикрывшись от солнца ладошкой. Ни он, ни она не ожидали тогда этой встречи. Питер обернулся только, когда услышал детскую считалочку. “Раз, два, три, четыре, пять…”— вспомнил он. Пять! С цифрой пять было связано что-то еще. Питер напряг память. Точно! Те пять медицинских центров, построенных Мактаггартом для клонирования дочери. Вот оно! Догерти даже вздрогнул от неожиданного прозрения. Почему он считал, что клон Синди единственный? Если центров пять, то и клонов наверняка тоже пять! Пять абсолютно похожих друг на друга девочек. Пять одинаковых Синди, выращенных одновременно хоть и в разных местах. На всякий случай. Не зря же Мактаггарт вскользь заметил, что теперь он готов к любым неожиданностям. Тогда это в корне меняет дело. Вопрос только в том, который из клонов погиб вчера возле водопада? Если Элизабет ничего не заподозрила и спокойно улетела с девочкой в Висконсин, то погиб другой клон Синди. Не тот, что был с ней в тот день на пленэре. Догерти готов был поклясться в этом. Вряд ли та Синди вчера вечером снова отправилась в каньон. Элизабет не могла позволить её этого. Значит, погибла другая Синди. Теперь ему стало понятно удивление тётушки Салли. Она действительно ничего не знала. А вот Джекоб явно в курсе происходящего и теперь старается убедить его, будто прошлым вечером ничего не произошло. Даёт понять, чтобы эта история осталась тут, в каньоне. Как и те три пока не использованных клона Синди. Вдруг тоже когда-нибудь понадобятся. А если не понадобятся? Нет, ему лучше ничего об этом не знать. Это вообще не его дело. Он прилетел сюда по другому поводу и свою работу выполнил. Джекоб прав. В тот вечер ничего не произошло. Абсолютно ничего. Забыть. И никогда не вспоминать. Выбросить из головы.

Питер был настолько занят своими мыслями, что не заметил, как электромобиль преодолел путь от замка до посадочной площадки, где его уже ждал вертолёт. Латиноамериканец уже уложил в грузовой отсек оба саквояжа Догерти. Пилот был на своем месте. Дверца кабины вертолёта со стороны пассажира была открыта.

Питер и Джекоб обменялись взглядами. Лицо индейца было бесстрастным. Даже по его глазам Догерти не смог ничего прочесть.

— А как твоё настоящее имя, Джекоб? — неожиданно для себя спросил Питер. — Индейское. Если не секрет, конечно.

— Не секрет, — тонкие губы индейца тронула едва заметная улыбка. — Викэнинниш.

— Викэнинниш, — повторил Догерти. — А что это означает?

— Один в каноэ.

«Робинсон» мягко оторвался от площадки и развернулся вокруг оси, становясь на курс. “Все мы одни в каноэ. Каждый в своём,” — рассеянно подумал Питер, удобнее устраиваясь в пассажирском кресле.

⃰ ⃰ ⃰

С новостной ленты: “Сегодня на юге Аризоны в районе Большого каньона произошла очередная авиационная катастрофа. Разбился лёгкий вертолёт «Robinson R-44 Heli-Line». Пилот и пассажир погибли. Пассажиром вертолёта был известный психоаналитик доктор психологии Питер Р. Догерти.”