Яд на кончике острия: Экстремальные каникулы

Пролог

Яд на кончике острия: Экстремальные каникулы

Ночь соткала звёздное покрывало и набросила долгожданной прохладой над околдованной дрёмой наггеварской столицей. До утра избавляя от зноя изнемогшие за день улицы, паутины каналов, ступенчатые каскады садов, пыльных площадей и полукружья мостов.

Город перед дворцовой площадью спал…

И ворочался во сне, изредка вздыхая и фыркая вентиляционными раструбами, журча ливнёвками, всплёскивая водой в каналах и ревя моторами инспекторских фланоциклов, вторгающихся в ошалевшие от разгула окраины. Мелкие проходимцы шарахались, а шалопаи бросались врассыпную, едва завидев издалека жёлтые огоньки фар…

И фонари сияли на столбах и перилах бледными пятнами. Не разгоняя темень, а лишь усиливая её непроницаемой пеленой и устрашая иллюзиями запоздалых прохожих…

Впрочем, если таковые и попадались, то стремились поскорее укрыться в домах с последним ударом колокола на башне.

Бодрствовала лишь дворцовая стража…

А попробуй усни, вдруг с проверкой нагрянут и разжалуют.

Приближалась полночь, а вместе с ней и час смены караула…

Крепостная стена застыла неприступной громадой и… Никто не заметил, как юркая зыбкая тень перелезла через заграждения верхних ярусов и выскользнула за пределы дворца…

И пока караул неизменно менялся, фантом бесшумно пересек площадь, пропетлял по скверу, шустро перебежал по мосту на противоположную сторону канала и затерялся в лабиринтах улиц.

«В Наггеварской Империи всё спокойно!»

Глава 1

'Некоторые заламины способны жалом достать звезду в небе…

А некоторые девушки умудряются и без жала достать заламина'.

«Чего я тут забыла?» — курсантка КВШ* Виктория Синицына без конца задавалась этим вопросом, изнывая на пыльном солнцепёке.

Прежде всего!

Наггеварская действительность оказалась не такой, как Вика себе представляла.

В проекционных буклетах турфирмы всё выглядело куда интереснее: звёздные инспекторы, гоняющие на фланоциклах вокруг космических островов в сиянии Квадры…

Это четыре солнца, а не одно!

Неужели реклама обманывала туристов?

Не тот маршрут и, вдобавок, экскурсовод им достался нудный. Вот уже третий сэптим, — такие наггеварские сутки, — таскал группу по унылым развалинам с черепушками, из-за которых мучительно свербело в носу.

А гидша всё распиналась:

— Вы только вообразите!

Викуся вообразила… Пляски тигримов на обломках.

— Руинам двести шестьдесят семь тысяч циклов! — фальцетом голосило экскурсионное чудо в панамке, вытаращив глаза и отчаянно жестикулируя.

«Ещё слово об этом и… Я взорвусь! Боже! Целый сэпт* (месяц) здесь ошиваться? Да я же чокнусь!»… — От нетерпения Вика переминалась с ноги на ногу и теребила лямки джинсового рюкзачка, мечтая о водном планетоиде с русалками.

«Как жарко!»

Путёвку в галактику Тигра ей подарили родители в честь успешного окончания второго курса. Сессию Вика сдала на пятёрки. И училась не на археолога, а на астрофизика.

Вот!

Даже освоила начальные пилотные курсы. Факультативно. И сюда полетела ради местных достопримечательностей: тоннельной системы космических переходов, сверхпрочных звездолётов и аномалии в Тигрином Хвосте.

А что в итоге?

Торчит посреди древнего мусора, парится и слушает мифическую муть. Вроде этой:

— Древний Император многоликих С-Бош возвёл храм, дабы почтить Прародителя, который по легенде явился из кипучего океана коварным Змеем и соблазнил прекрасную юную Деву — Праматерь. Отсюда и пошёл род многоликих, а впоследствии и наггеваров.

«Тьфу! — Вика скривилась. — Скука. Басни для романтичных барышень-абитуриенток. А я — будущий астрофизик и пилот звездолёта!»

Да, и не маленькая уже, и почерпнула всю правду у ребят-генетиков — джамрану с четвёртого курса. Наггевары пошли от эрфов. Далеко пошли… А многоликие… Хм-м, стыдно сказать.

— Вопросы? — экскурсовод-историчка натужно лыбилась в микрофон и обмахивалась кустарным веером. Купила на местном базаре, устроенном для наивных туристов. — У кого есть вопросы?

Группа молчала… И Викина ладонь взметнулась прежде, чем девушка успела придумать вопрос.

— Да? — экскурсоводша вспыхнула вежливым вниманием.

— Э… — Викуля сориентировалась на ходу. — А когда мы полетим на планету не с древней рух… руинами, а с заводом новеньких фланоциклов?

Она тоже старалась проявить вежливость. Но гидша этого не оценила.

— Программой не предусмотрено, — сказала, как отрубила.

— А в путеводителе…

— Вы, наверное, перепутали туры. Напоминаю всем, у нас — НТР-12Б!

— Но как же…

— Идёмте дальше, — гид развернулась и направилась куда-то вглубь развалин. — Нам сегодня ещё два храма осматривать.

«Да кому нужны твои храмы!» — молча взбеленилась Вика.

Если у туристов и остались вопросы, то они их успешно проглотили или отложили до лучших времён, неодобрительно поглядывая на девушку. Она же едва не показала им язык.

«Тухлая какая-то группа мне попалась», — досадовала Викуся, плетясь в хвосте туристической кобры.

Туристы гуськом протащились мимо гробниц, заросших жухлой травой, щербатых арок, стен и разбитых колонн, а экскурсоводша всё не умолкала. Викуся потихоньку отстала, и ветерок доносил до неё обрывки бессмысленных фраз:

«Храм… Основан…. Прародитель… Наггария — планета многоликих… К истокам, спустя… Нынешний император…».

«Скукота!» — Вика запнулась. Из-под сандалий выбилась известковая пыль. И девушка наконец чихнула. Громогласно так:

«Апчхи!»

«Чхи, чхи, чхи…» — передразнило её руинное эхо.

Викуля обернулась и застыла.

«Ух-ты!» — в проходе между храмовых блоков солнечные зайчики играли в пинг-понг, отскакивая от… Фланоцикла! Он блестел, отражая свет начищенным флюмо-штоком. Так, кажется, называлась фара на кончике загнутого «хвоста».

Девушка огляделась, прокралась вдоль стены и бочком приблизилась к транспорту, словно боялась вспугнуть. Но он не убегал, а смирно стоял на стреножах, сложив узкие крылья. Новенькая модель? Точно! У Вики от волнения ладошки вспотели. Она потёрла лямки рюкзака, собралась с духом и обошла агрегат.

Скорпион, да и только! Прямо как заламины. А с кем ещё сравнить инопланетян, у которых на хвосте жало? Но в остальном они вполне себе «человеки», парни как парни, и весьма привлекательные. Ну, и что с того, что у них вертикальные зрачки как у змей? Джамрану, вон, и вовсе какие-то звезданутые, зрачки у них, в смысле.

Вика огляделась.

Хозяина вроде бы поблизости не видно… Ага! Эта вытянутая кверху и торчащая над багажником загогулина похожа на хвост, только вместо острия — фара. А в остальном, виброцикл и виброцикл — руль, длинная сидушка, педали. Колёс нет. А зачем антиграву с крыльями колёса? Зато снизу стреножники. Наверное, в полёте автоматически поджимаются к брюху.

Гордясь своими познаниями в области инопланетной механики и термодинамики, курсантка потрогала руль.

Класс! И на ощупь просто класс!

Провела ладонью

«Ничей… Брошенный!» — от этой мысли радостно забилось сердце.

«Ага, размечталась!»

«Я чуточку на нём посижу, — подумала Вика. — Заводить не буду».

И даже не борясь с искушением… «Я же ничего плохого не делаю…» Викуля перекинула ногу через сиденье, подтянулась на руле и взгромоздилась верхом.

Эх, прокатиться бы с ветерком!

Фантазируя, девушка играючи вдавила носки сандалий в педали по бокам, крутанула руль и… На приборной панели зажегся красный огонёк, машина взревела, поднялась на дыбы, наездница пискнула и едва не свалилась, стиснув коленками бока, и намертво вцепилась в руль. А фланоцикл рванул, не разбирая дороги. Вверх и напрямик.

Ветер свистел в ушах! Руины мелькали, Викуся орала, распластавшись грудью на сиденье и судорожно обнимая колонку руля.

«Ааа! Спасите!»

Летучий агрегат снизился и резко затормозил, чуть не врубившись в стену. Вика не удержалась и по инерции продолжила полёт, норовя проломить башкой стенку, или башку об стенку, но впереди раскрылось радужное поле безопасности и пружинисто толкнуло девушку обратно. Злосчастная стена не выдержала отдачи — пошла трещинами и рассыпалась на куски, взметнув пылевую завесу.

Вика чихала не останавливаясь, раз десять подряд, но пылюка рассеялась, и перед девушкой возникла… Мумия! С горящими зелёными глазами. И она тоже чихала. А сама Вика от ужаса принялась икать. Мумия прокашлялась, отряхнулась и оказалась не мумией, а укутанным пылищей наггеваром. Страшно рассерженным наггеваром! Он скинул с себя остатки каменной кладки, зарычал, зашипел и ринулся на перепуганную девушку, угрожающе выставив остриё.

Ма-ма!

Не дожидаясь, пока её проткнут, Вика проворно соскользнула с фланоцикла и ринулась прочь. Откуда силы взялись! Ничего не соображая от страха и не оглядываясь, горе-туристка улепётывала во все лопатки, а вслед ей неслись яростные вопли:

«Мой фланосссыкл! Моя дисссертация! Сссагубила всё!»

И ещё что-то там, непереводимое. И к лучшему, что мимо ушей. Наверняка какие-нибудь наггеварские проклятия.

Чудом Вику вынесло на свою группу. Туристы как раз вырулили из храмового лабиринта, и девушка едва не сбила с ног гидшу. Викулю заботливо подхватили и сбивчиво расспросили, толпясь вокруг, а она лишь тяжело дышала и сумела-таки хрипло выдавить из себя под конец:

— Я-я-я… заблудилась, упала…

Ей посочувствовали, дали водички попить и поддерживая под руки повели к стоянке. Экскурсоводша не ругалась, но укоризненно заметила, что места здесь глухие, запутанные и не стоит отбиваться от своих. Что если бы гражданка Синицына провалилась в какую-нибудь дыру и сломала ногу или руку? Агентство отвечает за каждого туриста. Она заботливо протянула Вике пачку влажных само-растворяющихся салфеток и объявила, что назавтра запланирована поездка в пещеры. На фланокерах!

Уже сидя в аэробусе и хрустя каким-то местным фруктом, Викуся изменила мнение, думая, что и группа у них не такая вялая, как вначале казалось, и гидша, в принципе, ничего тётка.

Примечание:

КВШ* — Космическая Высшая Школа.

Сэпт* — наггеварский месяц.

Глава 2

Вечером. В гостинице. Треволнения улеглись, обстоятельства почти забылись. Вика, отмытая от дневной пыли и переодетая в лёгкое цветастое платье, в босоножках на каблучке и без привычного рюкзачка за плечами, зато с клатчем наперевес, спускалась на ужин в ресторанчик. Вся такая милая и цветущая, а волнистые светлые волосы придавали ей сходство с феей. Танцующей походкой девушка пересекла пустынный холл.

Она по обыкновению припозднилась и представляла, что все уже за столами и ложками стучат. Невольно замешкалась в холле, где уютно горели лампы, и кожаные диванчики расположились уютным полукругом напротив сферического аквариума…

Засмотрелась на аборигена, точнее, наггевара — заламина.

Он вышел ей навстречу из ресторана, а Вика как раз решила обойти диванно-аквариумную композицию. Заламин сперва девушку не заметил, сосредоточенно хмурясь и грезя о чём-то о своём… Викуля лишь на секунду утратила бдительность.

А всё проклятое любопытство!

Незнакомец оказался симпатичным, но чересчур экзотичным и… Опасным, что ли… И не зря она так подумала.

Ох, не зря!

Одной драгоценной секунды ему хватило, чтобы поднять глаза и всмотреться. Скрыться за аквариумом Вика не успела. Во взоре заламина промелькнули узнавание с недоумением, он молниеносно преградил Викуле путь, и та остолбенела. Налетать на очередного туземца с жалом ей не улыбалось.

Уже. Налеталась…

— Ты? — он не сводил с неё сверкающих изумрудных глаз.

— Я… — растерялась она, пытаясь вспомнить, а кто он, собственно, такой и откуда её знает. Вика его впервые видела. Или нет? Глаза-то у всех заламинов зелёные…

Ох, мамочки!

Викуля прижала ладонь ко рту и нервно стиснула ремешок клатча.

— Ты! — довольно воскликнул он, словно что-то ценное нашёл в её лице, и глаза его сузились, губы хищно изогнулись, а жало метнулось из-за спины. — Ты за всссё мне ответишшшь.

Вика отпрянула, но он вцепился ей в запястья, как она сама недавно в руль фланоцикла, а остриё тотчас упёрлось в грудь. Нет, не в ту грудь, которая грудь, а в другую, что непосредственно под шеей, чуть ниже ключичной ямки. Но Викуся всё равно густо покраснела, кожей чувствуя, как запылали у неё щёки. Она же помнила, что жало, как ведущий орган наггевара, это вовсе не третья рука, а кое-что совершенно иное… Оружие⁈ Но Вика не закричала, а сделала каменное лицо и заявила голосом своей гидши:

— Я — гражданка конгломерата.

Ну, у той же получалось.

— У меня дипломатическая неприкосновенность, и вы не имеете права меня задерживать. Отпустите немедленно, — подумала и тихо добавила. — Пожалуйста…

«Голос гидши» подвёл, задрожав.

Только без паники!

Девушка улыбнулась и для убедительности подёргала руками. Безуспешно.

Главное, взять аборигена на пушку, талдыча о своей неприкосновенности. Вика, если честно, об этом ничего не знала. Училась-то на астрофизика, а не на дипломата.

— Отпущу, — пообещал заламин, не выпуская её из захвата и давя жалом. — Не раньше, чем возместишь мне ущерб.

— Какой ущерб? — Викуля обалдела и перестала вырываться.

— За разбитый фланоцикл и древние письмена. Я стоял на пороге великого открытия, а ты врезалась в стену и уничтожила мою научную карьеру.

«Ах, вот оно что!» — Вика удивлённо воззрилась на него. Сейчас он абсолютно не похож на ту мумию в саване из пыли. И гораздо привлекательнее.

«Красивый…».

И мысли потекли по очень неправильному руслу. Смуглый, с чуть удлинёнными глазами, как у египетского фараона… Изумрудные радужки в сочетании с

Вика скосила глаза на жало.

— Ты заплатишь, — повторил он.

— Врёшь ты всё! — заупрямилась она. — Твой фланоцикл целёхонек и вообще… Ты меня с кем-то перепутал, — «голос гидши» вернулся. — Это… Это была не я.

— Откуда ты знаешь, что фланоцикл целый, если это не ты?

Остриё вмялось в кожу, не больно, а скорее волнительно.

Вика стряхнула наваждение и сердито уставилась на заламина.

— А нечего расставлять свои фланоциклы, где не попадя!

— Где хочу, там и расставляю!

— Тогда не жалуйся.

— Я и не жалуюсь, а требую восссместить ущерб. И за разбитую фрессску… Вдвойне.

Змей подколодный!

Его шипение сбивало с толку и гасило всякое самообладание.

Вика поёжилась.

— Да кому нужна эта старая рухлядь?

Взгляд заламина потемнел до малахита, а на щеках и на шее проступила замысловатая вязь капиллярного узора.

А кровь у заламинов реально зелёная!

В другое время она бы его сфоткала и выложила в гала-контакт, но сейчас…

Ма-ма!

Викуля задёргалась, но держал он крепко.

— Рухлядь, говоришь? Хорошшшо, чужестранка, ответишь за порушенное доссстояние наггеварской культуры перед законом. Посссмотрим, что решит археологическое галактическое сообщество. За всю жизнь не расплатишься, и дети твои не…

— Ладно-ладно, — Вика вздохнула и пошла на попятный, отводя взор и украдкой озирая холл.

Вот как назло! Никого. Только кибер-рецепция мигает в простенке, а бездельник-охранник куда-то ушлёпал, как всегда. Викуля уповала на то, что кто-нибудь из группы тоже припоздал.

— Сколько?

— Что, сссколько?

— Ну, этих ваших… драхм, рупий, сэптов… Или чего там у вас…

Не галактической же валютой с ним расплачиваться. Слишком жирно! И, разумеется, не Великоросскими брулями. Никаких брулей не хватит!

— Шиссо, — назидательно поправил он, — и этого добра у меня без тебя навалом. А сэпт, к твоему сведению, не денежная единица, а хронологическая. Откуда вас таких необразованных привозят? Но в твоём случае, долг измеряется как раз в сэптах, если не в сэптимелях. Будешь мне служить.

— Чего-о⁈

— Прислуживать мне будешь, пока не отработаешь долг.

— Ещё чего! — Вика вздёрнула подбородок. — Я — гражданка конгломерата. И даже в этой вашей… Империи рабство давно под запретом.

Он нехорошо ухмыльнулся:

— Официально — да, а неофициально… Мне же надо куда-то сцеживать яд в этой глухомани.

Вика шестым чувством смекнула, что он имел в виду что-то непристойное, даже по наггеварским меркам.

— Т-ты, т-ты… Ты! Гад! — нервы у Викуси не выдержали, зато взыграли силы. И она вырвалась от подлого змеюгана-шантажиста, качающего права. Ведь известно же, что в минуту сильнейшего аффекта человек способен перепрыгнуть пятиметровый забор, поднять неимоверную тяжесть или разобрать по винтику звездолёт. Ну, про звездолёт и винтики она конечно загнула, а вот расчленить этого наггевара… Могла бы. По ощущениям. И сделала в нужном направлении первый шаг. Ухватила гада за остриё, вонзила туда ногти и отодрала мерзкий отросток от себя. Заламин шипяще всхлипнул, а на остром кончике заблестела нежно-зелёная капля. Девушка завизжала и отшвырнула колючку. Из ресторанчика выскочила гид, а с ней и запропавший охранник.

— Виктория! Ты чего там делаешь? Все давно собрались, только тебя и ждём, — экскурсоводша перевела взгляд на заламина, тот поспешно отступил за аквариум и просвистел по-змеиному:

— Тебе повесссло, я ссскопировал писссьмена, а ссстена и так шаталась. На этот рассс прощаю.

— А ссследующего рассса не будет, — передразнила его осмелевшая Вика, демонстративно вытерла ладонь о подол и побежала ужинать.

После ужина все отправились на прогулку в парк, а Викуся заперлась у себя в номере. И никому не открывала! Кто знает, что ещё на уме и острие у этого, с жалом? Ночью спала отвратительно. Просыпалась в поту, вскрикивала, стонала, ворочалась, подскакивала… Хотя снились ей отнюдь не кошмары, а что-то такое, или кто-то, с кем-то, смутно. Она не запомнила. И прекрасно, что наутро после завтрака группа выписалась из гостиницы. Туристов повезли в горы до вечера, а оттуда — на космодром, на корабль и… Ту-ту! Или тю-тю. На другую планету по экскурсионному маршруту.

И больше она с этим гадом хвостатым не встретится! Пусть он подавится своим фланоциклом! Одного Викуся не понимала. Почему так остро на это реагирует. Она же девушка спокойная, разумная и вежливая. И обычно не берёт без спросу фланоциклы у незнакомцев и не обрушивает на них стены.

«Поживём — увидим! — оптимистично рассудила Вика, любуясь в иллюминатор на звёзды. — Постараюсь держаться подальше от наггеваров».

Но вселенское провидение, как водится, внесло свои коррективы.

«Раннеталле!» — так сказали бы джамрану.

То есть «судьба».

Но в группе их не было.

Глава 3

'В бурные споры надо всегда вплетать горячие поцелуи,

тогда тело и сдвинется'.

— … Сто пятьдесят циклов назад закончилась межгалактическая война, и народ Тигра не страдает более под гнётом Наггеварской Империи, но Вероссу до сих пор считают оплотом свободы, равенства и братства, — упивалась любимым делом экскурсоводша. — Когда-то…

Вика тоскливо огляделась и вздохнула.

Снега, снега, снега… Белым-бело — насколько хватает глаз, а хватает их недалеко; в двух шагах от группы залегли сугробы высотой с трёхэтажный дом. Кое-какой контраст по сравнению с покрытой джунглями и развалинами Наггарией, но отнюдь не желанное разнообразие. Всего лишь сменили сорокаградусную жару на сорокаградусный мороз. Но в термо-масках с затемнёнными очками и в комбинезонах с подогревом никакой холод не страшен. Вика ещё наклеила на одежду, для верности, шакренские согревающие пластыри, а теперь парилась, потела и мечтала их как-нибудь отклеить. Лучше бы она выдумала себе недомогание и осталась в Астуэлле. Там и по городу можно полазить, одной, без надоедливой гидши и группы. Если бы не аномалия…

Вот она! Северное сияние посреди ясного неба. Вернее, как если бы земное северное сияние закружилось воронкой. Увы, аномалия Вику разочаровала. То есть, не сам вихрь, а подход местного турагентства к нуждам туристов. На законный вопрос Викуси: «А когда мы полетим в Хвост Тигра?», дополнительный гид из Астуэллы — тигримка ответила, что «вихрь сейчас в фазе микро-диаметра и ни один болид, а тем более звездолёт туда не пройдёт, застрянет». Напрасно Вика размечталась, как расскажет одногруппникам, что путешествовала внутри пространственного тоннеля. Она-то полагала, что

А он, видите ли, не в той фазе!

Сплошные разочарования.

С многоликими их так же прокатили. И вблизи не показали! И вообще…Выяснилось, что обитали возрождённые аборигены на другом континенте и даже в другом полушарии, где климат помягче, не такой изнуряющий, и леса поприветливее, без местных комаров размеров со слонов, а вместо пыльных развалин нормальные города и посёлки.

Викуся заскучала, и вовсе не потому, что героическое прошлое Тигримской республики и Руннского королевства её не интересовало. Просто аномалия ей нравилась больше.

А ещё, девушку притягивали снегоходы. Принадлежали машины туристической фирме, и на них катали всех желающих. Вика с восторгом наблюдала, как ловкие и красивые агрегаты на аэрополозьях шутя пробивали литы́е сугробы. «Кротовых» ходов вокруг нарыли! Видимо-невидимо. И Викусе отчаянно захотелось самой проехаться и полюбоваться на снежные завихрения, а не мохнатой спиной впередисидящего. Ощутить драйв!

Это становилось навязчивой идеей…

И момент назрел подходящий! Водители как раз оставили транспорт на приколе и залезли в кабину туристического эллипсона попить чайку. Снегоходы никто не охранял.

Наивные тигримы!

И Вика бочком, бочком… Подобралась к самому крайнему… Вроде никто не смотрит. Она же только туда и обратно. Быстро. Никто и не заметит. Туристы подумают, что это водитель, а водители… Пусть и дальше чаёвничают. На здоровье!

И вот уже оседлала блестящую ладную машинку, любовно поглаживая руль… Викуля не повторяла прежних ошибок, а сперва расспросила самого молодого из водителей — симпатичного и дружелюбного полосатика, как этой штукой управлять. Он с готовностью научил очаровательную инопланетянку, не ведая подвоха. Всё оказалось так просто! Крути себе вот эту ручку, жми сюда и… Снегоход тронулся, разогнался и клином врубился в сугроб!

Вику тотчас окутало защитное обтекаемое поле, и она с наслаждением мчалась, пронзая со свистом толщу снегов. Может и не аномалия, но прикольно. Замороженные кристаллики бились о прозрачный экран, рассыпались и взрывались ослепительно-белыми фейерверками.

Скорость! Восторг! Дра-айв!

«Йеху-у! Я дикая снегоройка!»

Офигительный аттракцион!

С безумным воплем девушка вынеслась с другой стороны сугроба, обрушив за собой целую лавину. Притормозила, остановилась и развернулась. Снежный шлейф тянулся за ней по белому полю, оседая неровными кучами, и одна из таких куч неподалёку вдруг зашевелилась, издавая невнятные звуки…

«Мамочки!» — Вика перепугалась.

Неужели она снова кого-то…

И поскольку Викуся была девушкой совестливой, доброй и отзывчивой, то не скрылась с места преступления, как в прошлый раз, а слезла со снегохода и подбежала к копошащемуся холмику. А тот исторгал потоки отборной брани, судя по яростным интонациям. Викуся ни слова не понимала, но смутно почувствовала в этой тираде нечто до боли знакомое. И когда это знакомое выбралось из сугроба, матерясь, отплёвываясь и сдирая с себя маску… Вика так и застыла, словно деревце, облитое водой на морозе.

Нет! Так не бывает! Вот наказанье!

— Ссс!..

«Невозможно!»

— Ссс-шш!

Вика отмерла, будто разбила сковавший её лёд, и драпать, но не тут-то было. Сперва её схватили за шарфик, а затем поймали и оплели талию чем-то длинным, гибким и острым, упакованным в меховой чехольчик. Повалили, и сорвали маску с очками.

— Ссснова ты!

Над девушкой нависло знакомое лицо с капиллярным узором и горящими змеиными глазами.

— Это не я! — заорала Вика, пытаясь его сбросить, и они покатились по снежному полю. Снег набивался в нос, рот, за шиворот и под воротник…

— А-а! Пусти! — захлёбывалась криком Викуля. — Пусти…

— Щщщассс, — злобно шипел наггевар. — Как отпущу!

Наконец белое вращение прекратилось, и они замерли друг на друге. Вика снизу спиной на снегу, а заламин сверху — на Вике.

— Нарочно подкарауливала⁉ — накинулся с обвинениями наггевар, шумно дыша ей в лицо, а его скулы, подбородок, лоб и выбившиеся из-под капюшона волосы покрылись инеем от горячего дыхание на сорокаградусном морозе. У девушки резко замёрз нос, покалывало иголочками щёки, и шея занемела от неудобного лежания.

— Я только всё откопал! А ты закопала…

— Маску надень, — заботливо посоветовала Викуля, не особо интересуясь, что она там ему закопала, и внезапно охрипнув от близости красивых губ, — а то замёрзнешь, теплолюбивое существо.

И правда, губы у него стремительно выцветали, становясь бледно-бледно болотными.

— И слезь с меня, — запоздало потребовала она.

— Слезу, — пообещал он и действительно слез, но едва Вика поднялась, отфыркиваясь как снежная крыса и принялась отряхиваться, он сграбастал её за шкирку, будто северного зверька, и куда-то поволок.

Писец!

— Пусти! — затрепыхалась она, но он не отпустил, а вместо этого безжалостно окунул в сугроб. И снова! И ещё раз! И снова!

Снег забивался в нос. Вика плевалась, кашляла и мычала, не в силах закричать, когда он, наконец, выпустил её, отшвырнув прочь.

— Злой рок! Ледяной Змей!

— Гад хвостатый! — выкрикнула Викуся, выплюнув изо рта снежную кашу. — Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! Это ты! Ты меня преследуешь, болван.

Он прищурился, тщательно обтёр щёки снятыми перчатками и не обращая внимания на холод свирепо двинулся на неё.

— А ты испортила мне оборудование своим….

Взгляд девушки упал на нечто в чехольчике, ползущее по снегу рядом с заламином. Она вскочила, и припечатала этого питона-шпиона ботинком-снегоступом изо-всех сил. Наггевар взвыл, зашипел…

— Вот тебе! Получай! — злорадствовала Викуся. — Больно, да?

… с лёгкостью подхватил девушку, приподнял, но равновесие при этом не удержал, и они вновь повалились в снег. Только теперь Вика очутилась сверху и… То ли его горящий взгляд, то ли замёрзший вид сбили ей мысли в кучу и подвигли на воистину сумасбродный поступок. Вика наклонилась, ниже, ещё ниже, легонько коснулась холодных губ заламина своими, согревая дыханием, слегка надавила, примерилась и впилась поцелуем. Порывисто, неуклюже, неумело, но… Он не сопротивлялся. Наоборот! Обхватил, притиснул девушку к себе и вскоре… Непонятно кто кого теперь целовал. Поцелуи становились всё более глубокими и яростными, а язык наггевара проникал во все немыслимые местечки девичьего рта. Кое-кто зашипел от удовольствия, ослабил хватку, и… Окончательно деморализовав противника и почуяв свободу, Вика отпрянула, тяжело дыша, и раздвоенный кончик языка заламина мазнул её напоследок по губам. Она вскочила и бросив инопланетянина валяться в одиночестве ринулась к своему снегоходу. По пути умудрилась поднять и напялить маску. Поскольку чуть не запнулась об неё. Запрыгнула на агрегат и не оглядываясь вернулась тем же путём.

Экскурсоводша по-прежнему вещала в громкоговоритель, водители так и попивали чаёк, ни о чём не подозревая. Небо

Вика оставила снегоход рядом с остальными машинами, юркнула в эллипсон, проползла в конец салона и забилась на последнее сиденье.

Вот, блин! Снова он ей всё испортил. Жалохвостый супостат!

«Больше никаких экскурсий! Носа теперь из Астуэллы не высуну», — поклялась она себе, когда они возвращались в город по воздуху, а за иллюминаторами завьюжило вовсю.

Двое суток бушевала пурга. На третий день туристов погрузили в звездолёт, и корабль взял курс на главную наггеварскую планету. Агентство запланировало посещение столицы с предварительным четырёхчасовым заездом в легендарный лес Куул, где сейчас находилась этническая деревня повстанцев, а оттуда восстановленной подземкой прямиком до Рассахщи. По местам боевой тигримаруннской славы.

Вика боялась что-либо загадывать. С раннеталле, как оказалось, шутки плохи. Но курсантка надеялась, что в Рассахщи ей будет интересно.

Глава 4

Дэасс прибыл в столицу затемно. Небо над Великой Пустыней ещё не тронули зарницы, когда заламин пробрался во дворец под сумеречным покровом хашеш*. И не через главные ворота, а потайными ходами. Прежде всего, он не хотел, чтобы кто-то прознал раньше времени о его возвращении. Однако кое-кто в этом преуспел.

Едва Дэасс переступил порог своих покоев и даже не щёлкнул замком, как в дверь к нему постучались. Условным стуком.

— Входи, — разрешил заламин, скидывая на пол дорожный плащ.

— Что-то ты рано, — не заставив себя упрашивать, в комнату проскользнул некто шустрый и гибкий, терпеливо подождал, пока зажгутся светильники и лишь после этого плюхнулся на широкий диван.

— Пришшшлось, — прошипел Дэасс, швыряя в угол сумку. — Туристы одолели. Лезут отовсюду, как кусачие насекомые.

Точнее, одна сумасшедшая и дерзкая туристка. При воспоминаниях о ней, заламина до сих пор трясло. От ярости и негодования. И хотя их последняя встреча не была лишена приятности, он надеялся, что она… Действительно последняя.

— Значит, я вовремя, — усмехнулся единокровный, развалившись на диване и небрежно помахивая жалом.

Апартаменты Дэасса состояли всего лишь из кабинета, спальни с террасой и купальни, да и роскошью не блистали. В кабинете по стенам простые стеллажи с книгами, стол, галларий* и шаровизор на подставке. За исключением пышного дивана с множеством мягких валиков и подушек. Подаренный императору кем-то из провинциальных наггов, тот в интерьер не вписывался. Тогда император в свою очередь пожаловал этот нелепый, по его мнению, предмет обстановки своему любимчику Дэассу. Шутка вполне в духе многоликого. Пока Дэасс прикидывал, кому бы диванчик передарить, он как-то незаметно у него прижился.

— Как ты узнал, Кадис-шадди*? Я вернулся до срока… Следил?

— Ящерка на хвосте принесла. Случайно, шэссхе*, ссслучайно.

— Возвращался с ночной гулянки? Как всегда.

Кадис неопределенно изогнул жало.

— Ясссно. Допрыгаешься когда-нибудь. Поймает тебя Уласс-наггир…

— Но ты же ему не скажешь?

— Я не скажу, другие настучат. Правила этого змеюшшшника с детства усвоил. Да и строг у нас непомерно гир-шадде*.

Что правда, то правда, Уласс наказывал за малейшую провинность.

— Ненавижу правила, — пожаловался Кадис-шадди.

— Я тоже, но… На твоём месте соблюдал бы этикет и прятал жало.

Никто не смел публично обнажать остриё во дворце, кроме императора.

Так шалопай Кадис и послушался! Продолжая мотать своей «колючкой» из стороны в сторону, он затребовал продолжения:

— Сссе! Что у тебя с туриссстками?

— С туриссстами, — поправил Дэасс.

— И в чём провинились… туристы?

— Ломают всё, на что натыкаются, — сердито ответил заламин. — Порушили мне реликвию, испортили экспериментальную площадку.

— Ссс… Как ты их наказал?

— Никак. У них же теперь эта, как её, дипломатическая неприкосновенность.

Кадис рассмеялся шипучкой и засвистел.

— Шшш-ссс, — передразнил единокровного Дэасс. — Свистун!

— Ладно тебе! — примирительно улыбнулся шадди. — Я не со зла. Просто… В прежние времена их бы отстегали и забрали в рабство.

— Сейчас не прежние времена, — заметил Дэасс. — И ты знаешь, что император не любит, когда о них упоминают.

— Это останется между нами. А звучит заманчиво. Особенно как подумаешь о наложницах… Неужели мы за полторы сотни сэптимелей так и не изменились?

— И да, и нет, — задумчиво проговорил Дэасс, подходя к столу и перекладывая на нём книги. — Скорее, мир изменился, а мы подстроились.

— Многоликие его изменили, — подхватил Кадис. — Не все наггевары довольны таким порядком вещей, — шадди сел, убрал жало и весь подобрался. — Среди них вновь зреет недовольство политикой императора. Мол, он смещает наггов с важных государственных постов.

— Где ты это слышал? — остриё Дэасса напряглось. — И от кого?

— Ремлат…

— Он здесь? — старший заламин предпочёл сменить тему, и это не укрылось от проницательного шадди.

Ремлат приходился им родичем, а также служил глазами и ушами Дэасса при дворе и за его пределами.

— Вчера был.

— Хорошо.

— Рем тебя вызвал?

— Не твоя забота. Ступай отсюда. У меня полно дел и… Адзифират.

— Конечно, — усмехнулся Кадис. — Как без этого⁈ И лали по тебе соскучились.

— Наверняка, а ты иди давай, — он выпроводил шадди, мягко подталкивая его жалом, — и вымойся как следует, от тебя за десять аков* разит ядом и духами.

Выставив Кадиса за дверь, Дэасс прошёл на террасу и полюбовался радугой восхода. Затем целый час отмокал в ароматной ванне и чуть не уснул. Насухо вытерся, переоделся в традиционные придворные одежды. Насса-биб* принёс завтрак. Вместе с ним прибыл и багаж, который заламин велел доставить по назначению позже. После завтрака разобрал таблички записей с руин храма. И напоследок отправился в адзифират.

День выдался погожий. В уютном внутреннем дворике среди цветов и фонтанов отдыхали девять адзиф и три мими. Не такой многочисленный адзифират, как у императора или у иситар-сита, но Дэассу хватало с лихвой. И этих для него много. Чересчур.

Самая старшая из мими, ей недавно исполнилось три сэптимеля, первая увидела заламина и бросилась к нему с криками:

— Апа! Апа! Приехал! Подарки привёз?

Другие две — совсем ещё крохи спали в своих люльках, и Дэасса покуда мало интересовали. Вот подрастут, тогда…

— Конечно, радость моя, — Дэасс подхватил очаровательную малышку на руки и расцеловал. — Я соскучился.

— Наггир-апа, Исис, — одёрнула мимишку её моа — старшая адзифа Дэасса.

— Оставь, Феруз-лали, — улыбнулся Дэасс. — Мы не на церемонии.

Он спустил мими с рук и хлопнул в ладоши. Тотчас слуги-нассармы, только и ждущие его сигнала, внесли во дворик четыре здоровенных сундука.

— Один весь твой, — будто по секрету сообщил он Исе и подмигнул ей, как заговорщик. — Этот! Самый огромный. Поройся-ка в нём.

Нассаримы открыли сундуки и отошли в сторонку. Счастливая мими, сияя личиком, а с ней ещё семь адзиф, с радостными восклицаниями кинулись разбирать дары и гостинцы, из благодарности по очереди повисев на шее у своего щедрого заламина-заги, и зацеловав ему щёки и руки. Феруз не принимала участия в налёте на подарки, а кротко приблизилась к Дэассу, поклонилась и спросила:

— Кого из нас ты позовёшь сегодня?

— Лали, — он приобнял её и поцеловал в лобик. — К чему условности? Хочешь, сама приходи.

— Завтра, — она в ответ поцеловала его и вывернулась из объятий. — А сегодня к вечеру пришлю Ханис. Она сильно истосковалась и давно жаждет понянчить мими.

— Пусть так, — смиренно ответил Дэасс, как требовал долг.

Он ровно относился ко всем лали. Все они, как на подбор, обаятельны, приветливы и красивы. Да и не бывает некрасивых адзиф, но Дэасс предпочитал неброских, скромных. И разумных, как Феруз-лали.

Заламин обвёл глазами дворик и заметил, что одна адзифа, в отличие от других, не радуется подаркам, не шумит, не примеряет на себя ткани и органзу для платьев или украшения, не перебирает сувениры и игрушки, не открывает коробки со сладостями. Она сидела на бортике фонтана, безучастно глядя перед собой и грустно внимая журчащим струям. Совсем ещё юная. И что-то он её совсем не помнил. Дэасс напряг память… Конечно! Перед самым его отъездом в экспедицию некий заламин-заги из десятого округа, чем-то там обязанный императору, отдал свою младшую мими в адзифират.

Феруз перехватила взгляд господина и словно угадала вопрос.

— Или прислать Мюшет? У тебя с ней так и не было солшема*. Ты слишком рано уехал.

— Сколько ей? — машинально спросил Дэасс.

— Четырнадцать.

Адзифы созревали рано — к четырнадцати сэптимелям, но к сорока пяти неизбежно увядали. Редко кто из них доживал до пятидесяти, а ещё реже до пятидесяти пяти.Долгожительниц среди адзиф единицы.

Дэасс любил постарше. Во всяком случае, не моложе семнадцати сэптимелей.

— Позже.

— Почему? — удивилась Феруз. — Она же красавица.

Что правда, то правда. С такой яркой внешностью Мюшет понравилась бы иситар-ситу, но её зачем-то подарили ему.

— Прелесссть.

— Назначишь своей любимой?

— Нет, Феруз-лали, — рассмеялся Дэасс, прижимая её к себе. — Лучше тебя нет. Пойдём…

Внезапно он представил наглую туристку, и жало набухло.

Что за напасть⁈

Требовалось сцедить яд, и как можно скорее.

— Не болтай понапрасну, — Феруз уклонилась от поцелуя. — Я — старшая. А тебе давно пора выбрать любимую.

— А я нашёл и удачно совместил, — бесшабашно заявил он, подхватывая её на руки, пока остальные лали занимались подарками.

Поначалу она смутилась, но постепенно засветилась изумрудным узором удовольствия, обмякая в его крепких и нежных руках, а он обвил её жалом, понёс к себе и… Не донёс. В галерее его догнал биб-паж и поклонился.

— Дэасс-наггир. Великий Многоликий Император требует вас. Немедленно!

Дэасс со вздохом поставил Феруз на ноги.

— Ступай ко мне и подожди. Я скоро, лали. И распорядись заодно принести нам фруктов и напитки. Проводи её, насса-биб, а я доберусь сам. Дорогу знаю.

Знакомая кумачовая с позолотой дорожка и сотня нассаримов по краям, растянутых грозной вереницей на подходе к императорским покоям. Сколько раз в детстве Дэасс бегал по ней, удирая от адзифи-моа и нянек-нагари, чтобы укрыться под защитой возлюбленного императора. Но и тогда не робел, как сейчас. Золотые деньки безоблачного детства! Отчего же теперь сердца так бьются в груди, как будто он в чём-то провинился?

Дэасс переступил порог, миновал контроль яда и крови, мимоходом бросив взгляд на портреты прежних наггов-императоров. Они давно стали историей. Отныне Великой Наггеварской Империей правил многоликий и только он… В приёмную, а оттуда прямиком в кабинет, и заламин в нерешительности остановился. Пусто…

— Наггер-апа?

— Входи, дитя, — послышался из-за занавески ласковый голос. — Подожди секундочку. Рад, что ты пораньше вернулся. Я ждал тебя. Дело очень щекотливое, семейное и безотлагательное.

* * *

Примечание:

Хашеш* — время перед рассветом.

Галларий* — модель галактики.

Шэссхе* — единокровный (эквивалентно — брат), обращение к единокровному или другому ближайшему родственнику.

Гир-шадде* — старший над шадди, командир шадди.

Шадди — младший принц.

Аков* — шагов (ак — шаг).

Насса-биб* — слуга, паж.

Солшем* — страстное соитие адзифы с заламином, символизирующее единение, дарующее им мими.

Глава 5

«Я этих наггеваров терпеть не могу! Вот увижу симпатичного наггевара и аж не могу терпеть… Так и хочется хвост ему прищемить!»

— Рассахщи в переводе с нагарийского наречия — «Измарилловый цветок пустыни»…

Столица Великой Империи ошеломляла! Даже Виктория это признала с первого взгляда и внимательно слушала экскурсовода.

— Перед вами Дворец императора — лучший образчик древнетигримского зодчества и новой эпохи периода наггеварского ига, которое длилось…

— Мы пойдём внутрь? — Вика вклинилась в бесконечные излияния гидши.

Остальные тоже хотели, но молчали, будто воды в рот набрали от самой гостиницы и впрок.

— Нет, — у бедняжки экскурсовода затряслись губы, и глаз задёргался.

Не скоро забудет она въедливую туристку, которая повсюду суёт свой нос и достаёт неудобными вопросами в самый неподходящий момент.

— Почему? — расстроилась Викуся, сама от себя такого не ожидая. — Интересно посмотреть, что там, — и ткнула в лицо экскурсоводше путеводитель. — В программе написано…

Потерявшая нить монолога гидша, беспомощно хватала ртом воздух.

— Потому, лушша*, — на выручку экскурсоводу с Земли пришла местная — нагари, — что во дворце живёт император с семьёй.

— Ну и пусть живёт, — Викуля продолжала стоять на своём. — Никто вашего императора выгонять не собирается, но в проспекте чётко указано: «с посещением дворцового парка и…». Или нет? — и она тыкнула измятым буклетом в ли… мор… или что там у наггеварских дамочек. — Значит, ваша реклама врёт? Замануха такая, для туристов?

Отчасти это была месть за «лушу». Раздражало Вику здешнее обращение к женщинам-чужестранкам. Больно уж

Гид-землянка нервно обмахивалась веером, хотя в этот сезон сэптимелиума* в столице не слишком жарко. С побережья целыми сутками задували то бризы, то муссоны.

Гидша-нагари оставалась невозмутимой.

— А тебе понравится, лушша, если к вам домой без приглашения ворвётся банда наггеваров?

Вика пожала плечами. А что? Сто пятьдесят циклов назад наггевары именно так и сделали. Припёрлись в Млечный Путь, когда их не звали, да ещё и недовольны остались, что плохо встретили.

— Почему без приглашения? Нас же к вам пригласили, в отличие от вас, и… Я не ваш император, и не живу во дворце. В моей орбитальной общаге и посмотреть-то не на что. Разве что, вид за иллюминатором. И тот с отражателей.

Нагари угрожающе зашипела.

И, наверное, об этой змее-хвостатой-швабре следовало высказаться особо. Она не понравилась Викусе с первого взгляда, и в ответ нагари тоже девушку невзлюбила. По закону взаимности. Вика изучала такое на психологии в этом году, но и не догадывалась, что межличностные феномены людей распространяются на инопланетян из другой галактики. Зато выяснила опытным путём. А первопричина крылась в нассаримчике. По-детски милое нежно-зелёное чешуйчатое создание, надрываясь тащило за величаво ступающей нагари её усыпанный драгоценностями толстый хвост. Ну, это выглядело примерно так, как если бы у русалки выросли ноги, она бы ходила ими по земле, а за ней волочился узорчатый шлейф с украшениями. Однако наггеварка на русалочку даже отдалённо не смахивала. Скорее, на глубинную ведьму морскую. Тёмная кожа с эбонитовым отливом и разноцветным рисунком, короткие курчавые волосы, зрачки, опять же, вертикальные и… клычки с позолотой. И сейчас нагари сердито демонстрировала их, приподняв верхнюю губу и надменно взирая на беспардонную туристку.

Плевать хотела Викуля на её клыки!

Ах, да! Всё началось с нассаримчика…

Жалостливая Вика малыша пожалела. Он так трогательно улыбался туристам. А эта швабра хвостатая вознамерилась его…

Зла на неё не хватало!

Короче, сердобольная Викуся угостила наггеварского ребёнка мятным леденцом. Малютка так обрадовался! Схватил лакомство трёхпалой ручонкой, на которой ещё даже когти не отросли, толком, и принялся лизать раздвоенным лиловым язычком и шипеть «доброй луш-лали» слова благодарности. Вика так растрогалась, что едва не прослезилась и собиралась потискать нассаримчика, но… Налетела эта змеюка, аки разъярённая сколопендра.

— Лушшша, перессстань баловать моего насса-биба!

И шлёпнула ребятёнка лакированной «мухобойкой», так выглядел нагарийский хлыст, прямо по беспомощной ручонке. Леденец упал в пыль, а нассаримчик жалобно засипел. Бедняжка! Даже плакать при этой фурии испугался! Человеческий пацан давно бы орал в три глотки. А этот и пискнуть боялся перед своей жестокосердной госпожой.

Саму б её так! По расфуфыренной башке!

Несчастный наггеварский пажик шмякнулся штанишками в пыль и принялся судорожно икать, тараща красные глазёнки.

— Полюбуйся, что ты наделала! — напустилась на Вику нагари.

— Я наделала⁈ — Викуля опешила. — По-моему, это вы…

«Гадкая бессердечная тварь!»

Вика открыла рот, чтобы выкрикнуть это в лицо гадюке, но…

— Я веду себя правильно. Он должен знать своё место, — высокомерно перебила девушку нагари. — Предназначенным на съедение потакать нельзя.

— Что-о? — живот у Вики окаменел от ужаса. — На съедение⁈

— Шу ще*, — подтвердила кровожадная нагари. — Его съедят в пору нессета* после хущу-ща*, и он должен почитать этот исход за благо.

Викуся сжала кулаки и чуть не заехала этой змеюке в наглую рожу. А потом бы схватила малышку-нассарима и умчалась бы с ним на край света… Прямиком в посольство конгломерата и требовала бы политического убежища для несчастного ребёнка. Но видать не судьба. Положение спасла гидша-землянка.

— Шусма́-гаша*! Шусма-гаша! — она грудью бросилась между двумя разъярёнными представительницами разных культур, готовых вцепится друг другу в глотки и в волосы, и храбро предотвратила межгалактический конфликт. — Простите, ради Прародителя! У нас в стране иначе принято, Шусма-гаша. Наши дети — неприкосновенны, как цветы жизни, как….

— Мы тоже любим деток, — спесиво оборвала её нагари и продолжила безапелляционно, — но это не ребёнок, а нассарим, его участь предрешена и спорить дальше бессмысленно.

«Любят они, — сварливо подумала Вика, — жрать их на завтрак».

Однако нассаримчика нагари-гаша вскоре отослала. И юного пажа у хвоста госпожи сменил великовозрастный насса-биб. В этом громиле ничего трогательного не было, но вредная Викуся очень надеялась, что двухметровый верзила застрянет в глотке у полутораметровой нагари, если она вдруг решит им подзакусить.

Теперь же, Шусма-гаша, судя по гневному оскалу, явно намеревалась слопать Вику.

Гиду-землянке пришлось вмешаться и на этот раз.

— Вы невнимательно читали проспект, — попеняла она туристке. — Там говорится о другом дворце — на побережье в ста акмелях отсюда, где сейчас никто не живёт. Мы обязательно отправимся к морю, на днях, и погуляем по парку. А все дворцовые комплексы в этом районе жилые. Это столичные резиденции наггеварских вельмож — родственников императора…

Тут её отвлёк парень из группы вопросом о тигримской архитектуре, и экскурсоводша радостно запрыгнула на любимого конька:

— Да-да, вы правы, дворец, равно как и город, построили тигримы, а наггевары после завоевания расширили и привнесли в тигримское искусство своеобразный колорит, а…

Парень внимательно слушал и кивал. Архитектор, наверное.

— … мы видим перед собой только внешний ярус дворца, что выходит на императорскую площадь, а сам дворец огромен. Это же сердце Рассахщи! Парк раскинулся внутри концентрическими клиньями и служит не только местом отдыха императорской семьи, но и является памятником…

Ну-ну, памятником, на который нельзя взглянуть даже одним глазком. И сфоткать невозможно!

— … Поэтому, после победы над наггеварами тигримы не стали требовать назад столицу, да и право владения Туэрессом* осталось за бывшими угнетателями…

Вика с нагари обменялись взаимно уничтожающими взглядами и отвернулись друг от дружки. Но Викуля опять заскучала. Огляделась по сторонам в надежде присесть на свободную лавочку, не выпуская из вида группу. Ноги так и гудели от долгого хождения по закоулкам столицы, но, увы, ближайшие скамейки все уже заняты, а далеко отходить рискованно. Потеряться в этом лабиринте улиц, площадей, каналов, стен, башен и мостов… Раз плюнуть.

Императорская площадь перед дворцом кишела туристами. Разношёрстное множество зевак из трёх галактик Триумвирата, с гидами и сопровождающими из местных наггеваров, тигримов, руннэ. Все толкались и шумели. И повезло им, что сегодня не жарко.

От нечего делать Вика запрокинула голову и залюбовалась небом над Рассахщи. Бескрайняя гладь переливалась всеми цветами радуги, более интенсивно расцвечиваясь у горизонтов. В путеводителе написано, что это такой эффект пустыни.

«Боммм!» — в башенке

Площадь отозвалась усиленным гвалтом. Туристы с радостными выкриками ринулись куда-то в одном направлении, расталкивая друг друга. И теперь Викуся, кажется, поняла, чего все так ждали.

Ворота распахнулись, и оттуда выдвинулись богато украшенные антигравы: фланокеры с эскортом из фланоциклов. К сожалению, это единственное, что Вика ухватила всего за мгновение до того, как туда с воплями ломанулись туристы и журналисты.

— Семир-наггир! Семир-наггир!

И гиды наперебой заголосили и зафонили микрофонами:

— Внимание! Сейчас на ваших глазах происходит важное событие! Выезд из дворца первого принца-заламина Семир-наггира, иситар-сита Великого Императора.

«Интересно, как часто этот… Семир-наггир оттуда выезжает, если это такое уж прям событие?» — недоумевала Викуся.

Толпа бешено загомонила, активируя нано-камеры, щёлкая допотопными, но профессиональными фото-видео-планшетами-объективами, жужжа обрувизорами, вытягивая над океаном голов, гребней, рогов и щупалец шесты с закреплёнными на концах мини-шаровизорами для съёмки или направляя их вверх дистанционно, пихая соседей и перекрывая весь обзор неудачникам. Таким нерасторопным разиням как Вика оставалось лишь топтаться позади всех и вытягивать шеи. Но даже первым рядам мало что удалось рассмотреть и тем более прорваться к процессии из фланокеров и фланоциклов. Жаждущие зрелищ туристы не сумели проскочить через заслоны гвардейцев-заламинов и нассаримской стражи. Эти стояли накрепко, словно вбитые в камень арматуры, сдерживая орду пришельцев, покуда последний фланоцикл с наггеваром не взмыл в небо.

А Вика наконец-то разыскала поблизости свободную лавочку в тени раскидистой пальмы и воспользовалась ею, пока разочарованные зеваки тщетно пытались углядеть сквозь занавеси принца-наггира.

Зачем Викусе какие-то принцы-заламины, когда можно с облегчением прислониться ноющей спиной и вытянуть уставшие ноги.

«Уф! Ляпота!»

И напиться тут же прохладной газированной водички из фонтанчика, где в иное время неизбежно толпились туристы и не давали пройти.

«Красиво летят», — включив в коммуникаторе нано-запись, Виктория с улыбкой наблюдала за косяком из фланокеров и фланоциклов, протянувшихся над каналом.

Плевать она хотела на каких-то наггиров, когда удалось-таки запечатлеть редкий кадр — фланциклы в полёте.

Примечание:

Луша* — вежливое обращение к дамам-чужестранкам.

Сэптимелиум* — астрономический год, период общего вращения веретенообразной галактики.

Шу ще* — да, конечно (наггеварск.).

Гаша* — обращение к почтенной нагари, обычно прибавляется к имени.

Нессет* — период и процесс откладывания яиц у нагари-нагарати.

Хущу-щ* — таинство спаривания нассарима с нагари.

Туэресс* — главная планета Великой Наггеварской Империи.

Глава 6

На следующее утро счастье Викусе неожиданно улыбнулось на все шестьдесят три наггеварских зуба. Или сколько их там у наггеваров? Поездку в пустыню отменили из-за песчаной бури, что нагрянула ночью. Столицу накрыли куполом, а ворота герметично запечатали и выезды на время запретили.

«…По вероятным прогнозам, ураган продлится не более сэптима! — вещала улыбающаяся дикторша-нагари из шаровизора в Викином номере. — А пока, дорогие гости и жители столицы, к вашим услугам все развлечения и блага Рассахщи».

«У-у, змеюка!» — Вика зашвырнула тапок в шаровизор, попала, злорадно захохотала и приготовилась провести весь день в гостиничном бассейне.

Однако…

На коммуникатор поступило сообщение от гида, что сразу после завтрака группа отправится в музей транспорта, который расположен всего в трёх кварталах от гостиницы. Взамен несостоявшейся экскурсии.

Ура-а!

Да кому нужна эта пустыня⁉

Викиной радости не было предела. Она тут же открыла и просмотрела информацию по этому замечательному музею. Да! Там собраны все модели фланоциклов, фланокеров, от старинных до новейших конструкций, а также уменьшенные копии наггеварских хищников, тигримских и руннских космолётов — эллипсоны, дельта-баки, и… много ещё разных. Современных и не очень.

Всего в трёх кварталах от гостиницы!

Но то были Рассахщские кварталы. А, следовательно, запутанные, как внутренности многоголовой и многохвостой змеи свернувшейся клубком. С толпами приезжих и аборигенов.

И группа во главе с экскурсоводом на свой страх и риск двинулась в музей пешком.

Первый квартал ещё не закончился, а Вика уже всё на свете прокляла, стараясь не отстать. И даже то, что сегодня обошлось без «нагайны» её не радовало. Где-то далеко во главе вереницы маячил, подпрыгивая, флажок гида. А потерять его из виду равнозначно катастрофе. Неоднократно Викуся чуть не свернула не туда, окончательно заплутав в поворотах. Выбиваясь из сил, девушка плелась в хвосте вереницы. Лёгкий вроде бы рюкзачок оттягивал спину, лямки натирали плечи. Пот катил градом, щекоча разгорячённую кожу, а ведь совсем не жарко, буря наверху закрыла солнце. В глазах рябило, но вредная гидша и не думала останавливаться, а наоборот ещё и подгоняла:

«Попрошу не отставать! Ждать никого не будем! — речитативом частила она в громкоговоритель, перекрывая звуки столичного бульвара. — Музей открывается через полчаса, и он не резиновый».

Вот так и случилось страшное… Викуся перепутала экскурсионные флажки и выжав второе дыхание устремилась в переулок за чужим гидом. То, что она замыкает не свою группу, Вика обнаружила слишком поздно. И нет бы догнать экскурсовода и расспросить. Вдруг он туда же ведёт, но более короткой дорогой. Нет. Девушка сперва растерялась, а потом живенько ноги в руки и кинулась обратно, тем же путём откуда пришла. Вернее, она так считала. Но это же Рассахщи! Наггеварские кварталы.

Убеждая себя, что всё под контролем, Вика принялась расспрашивать прохожих и уличных торговцев о музее транспорта. Местные жители её совсем запутали и заморочили, хотя очень хотели помочь, и каждый объяснял по-своему, вразнобой, и порой указывали совершенно противоположные ориентиры, а так как своими Викуся не обзавелась… Девушка окончательно заблудилась и заподозрила, что удаляется от музея вместо того, чтобы приближаться к нему. А некий заламин предложил проводить её, гаденько при этом ухмыляясь, красноречиво скользя змеиным взглядом по девичьей фигуре и фривольно поигрывая жалом. Чуть поодаль сгрудились и другие наггевары, плотоядно разглядывая землянку. Его дружки? Сообщники?

Вика запаниковала!

Она дезориентировалась не только в расположении музея, но и не представляла, как попасть в гостиницу. Увернулась от наглого заламина и опрометью кинулась бежать, ничего не замечая вокруг и остановилась лишь на какой-то тихой и безлюдной улочке. Странно даже… Опомнилась на тротуаре перед металлическим ограждением с калиткой, упираясь взглядом в столбики с шаровизорами. А за изгородью, увитой местной разновидностью плюща, завлекающе прятался уютный дворик с фонтанами и клумбами. В глубине виднелся павильон и наггеварские фонари — большущие зелёные змеи с шарами в клыкастых пастях.

Вика отдышалась, успокоилась и наконец сообразила, что дважды сваляла дурака.

Первое — забыла о коммуникаторе. Ну, о нём она и в лучшие моменты забывала, а теперь ещё и устыдилась ко всему прочему. Запаниковала как школьница,

Второе… Викуся запросто могла бы воспользоваться шаровизором, которых здесь на каждом углу понатыкано как грибов, и выяснить дорогу к музею, но… Частенько мы крепки задним умом. Да и теперь, имея под рукой варианты, чувствуя пленительный зов неизведанного впервые за всё путешествие по галактике Тигра, Вика с восторгом рассудила, что это…

Настоящее приключение!

Дворик так и манил.

Замечательное таинственное местечко!

А к шаровизору она всегда успеет. Вот же они — целых два, и торчат прямо перед ней. Никуда не денутся.

Викуся огляделась, замирая от волнения и предвкушения. Вокруг по-прежнему никого, никаких посторонних движений. Только неподалёку у тротуара припаркован фланокер. Девушка взялась за ручку калитки, тоже в виде изогнутой змеи, и… Двери павильона распахнулись, и оттуда вывалились двое. То есть, трое, но третьего, связанного и с кляпом во рту, они волокли за собой. И лица эти двое прятали за чёрными полумасками.

Девушка встрепенулась и рванула прочь от калитки, заметалась по тротуару, но вместо того, чтобы драпать сломя голову и подальше, укрылась за мусорным бачком на противоположной стороне улочки. Успела в последний момент, перед тем как с лязганьем отворилась калитка, чьим-то увесистым пинком.

Из своего укрытия Вика отлично видела фланокер и всё, что возле него происходило. Приключение становилось не только загадочным, но и опасным.

Двое притащили третьего и затолкали его в повозку, возбуждённо о чём-то переговариваясь. Викуся чуточку высунулась из-за бака и пригляделась. Один из них, тот, что с жалом — явно заламин, показался ей смутно знакомым. Невероятно, но факт… Кончик носа, и нижняя часть лица — челюсть, подбородок, да и силуэт, и манера держаться наводили на туманные ассоциации. Издалека трудно определить, но что-то её привлекло в нём. Жаль, волос не разглядеть. Головы у обоих злоумышленников обмотаны чем-то вроде чалмы, и одеты они одинаково — в мешковатые шаровары и рубахи, перепоясанные кушаками. Как и большинство прохожих обывателей. Но эти явно были не просто обывателями.

А кем? Разбойниками⁈

Вика прижала ладонь к губам, боясь даже пикнуть.

Судя по маскам, бандиты. Но местных порядков Ви́кушка не знала, чтобы действительно судить. Вдруг, тут каждый десятый носит маску? Туристов инструктировали лишь поверхностно. В том, что касалось поведения — не делайте то, не ходите туда, не говорите так. Даже разговорник прилагался к путеводителю, где указывалось, какие выражения следует употреблять, а каких избегать. Например, не рекомендовалось начинать вопрос со слов «ты знаешь…», и в особенности произносить это скороговоркой. Видите ли, односторонний РНК-переводчик вкупе с позитронным двухфазным неправильно перетранслирует семантические оболочки, истолковав значение не в том смысле. Куда только джамрану-генетики смотрят⁈ А какой-такой провокационный образ сие звучание обретало в устах землян, внедряясь в сознание наггеваров, Вике так никто и не объяснил. Хотя она дотошно выспрашивала на предварительном инструктаже, чтобы в случае чего не сесть в лужу. От девушки лишь отмахивались и неловко отводили глаза.

Вот чёрт! Рядом такое творится, а она в облаках.

Субъекты в масках спорили, когда из павильона донёсся шум, нарастая и превращаясь в грохот. И двери с треском вышибло изнутри, так что, постройка содрогнулась, едва не рассыпавшись по дощечкам, из проёма полетели стулья, а следом и тела. Вопли! Удары! Звон бьющегося стекла!

Викуля слилась с мусоркой, а неизвестные в масках кинулись обратно во дворик, снова заставив скрежетнуть бедную калитку и скрылись в павильоне, сшибив по пути нескольких громил. Тогда и Вика отважилась выползти из укрытия. Вот тут бы дурочке и тикать. Так нет же! Стукнуло в дурью черепушку сперва полицию вызвать, или, что там у них… Инспекцию. А потом уж тикать, с чистой совестью. Но для начала следовало убедиться в наличии состава преступления, чтоб не выглядеть совсем идиоткой и не дразнить местных стражей порядка зазря. А то, вдруг у них там наггеварская свадьба, и друзья невесты просто жениха украли. Плохо не знать обычаев.

Вика осторожно приблизилась к фланокеру а-ля паланкину. Отодвинула полог и заглянула внутрь. На дне повозки валялся заламин. Связанный по рукам и ногам — руки стянуты за спиной, а бедное жало примотано к ногам. Светлые спутанные волосы слиплись сосульками, и… Бедолага не двигался.

Совсем на жениха не похож! Разве что, его без него насильно женили.

«А вдруг он опасный преступник? — запоздало предположила Викуся. — Но… Эти двое тогда кто?»

Ведь ясно же — они его силком забрали из того павильона. А если арестовали за ограбление или убийство⁈ Возможно… Но почему они в масках, а не он?

Девушка для верности присмотрелась.

Нет, он точно без маски. Павильон определённо не банк. И те громилы оттуда явно не хотели, чтобы этого «парня» забрали.

Незнакомец шевельнулся, застонал, напряг жало и на кончике острия выступила капелька яда. Резко запахло пряностями. Вика не удержалась и чихнула. Пленный заламин вздрогнул, завозился, кое-как приподнял голову, глянул на девушку исподлобья и замычал.

Ах, у него же кляп! И в глазах такая мольба…

Вдруг он пытается сказать ей что-то важное⁈

Викуля колебалась недолго и спустя секунду уже перелазила через бортик антиграва.

Предоставить свободу слова — это одно, а развязать руки — совершенно другое. И развязывать она его, пока что, не собиралась. К тому же, изо рта ноги не растут, разве что у разных мутантов от ушей. Этот не мутант. Не сбежит. Почему бы не выслушать человека, то есть, заламина? Пока не вернулись эти… злодеи.

Вика ослабила узел на затылке у заламина и вытащила изо рта пробковый кляп.

— Лали… — прохрипел он. — Пи-ить…

Девушка ожидала чего угодно, любых просьб или проклятий, но не этого. Она выудила из рюкзачка запас туриста — бутылку с водой, отвинтила крышечку, приставила горлышко к губам заламина и напоила. Он глотал так жадно, будто неделю не пил, шатаясь по пустыне.

— Ссспасибо, — поблагодарил пленник, выдув полбутылки, застенчиво улыбнулся Викусе и сразу посерьёзнел.

— Где они?

— Кто? — не поняла Вика.

— Те, в масках… похитители…

Значит, всё-таки похитители!

— Вернулись туда… обратно.

И добавила:

— Подраться, наверное.

Он прислушался, вздохнул, и устремил печальный взор на девушку.

— Спаси меня от них! Прошу!

— Я?.. Не-е… как… А ты не преступник?

— Не-ет, — простонал он в отчаянии и заёрзал на дне повозки. — Клянусь! Прошшшу, развяжи… Они же убьют меня.

— Я… н-не знаю, — Вику охватили сомнения.

Врёт он или нет… А

— Всё, что хочешь взамен, — прошептал он, оливковые глаза его увлажнились и вновь умоляли. — Я тебя озолочу, только развяжи и всссё… Иначе… Вопрос жизни и смерти, дело государственной важности.

У Викуси закружилась голова. Допустить убийство, будь он хоть трижды в чём-то виновен, она не могла. А вдруг незнакомец не врёт насчёт тех двоих, и её руки обагрятся его кровью. Они же не просто связали его, ради забавы. И они в масках! А этот… Молодой совсем, по виду её ровесник и такой симпатичный. И так жалобно смотрит, совсем как тот нассаримчик, которого хотят съесть после какой-то там хущищи. А что если… И этого тоже съедят⁈

— Помоги-и… Иначе мой апа сойдёт с ума от горя. Прошшшу, — он легонько постукался затылком о край сиденья. — Не бойся, лали, тебя не трону. Сразу уйду.

Может, они его похитили и требуют с родных выкуп?

Вот дилемма!

Ладно. Главное, чтобы её совесть была чиста. Остальное — их наггеварские проблемы. Она совершит благое дело, а они пусть сами последствия расхлёбывают.

Девушка вдохнула поглубже, обретая уверенность, выдохнула и достала из кармашка рюкзака складной ножик — подарок отца. Обычно Вика брала его с собой на экскурсии — фрукты там порезать, колбаску порубить. Как землянка пронесла его через таможню, другой вопрос. Наггевары-то с колющим и режущим не сильно заморачивались, в основном шерстили ручную кладь у джамрану, изымая вредоносные геномы. А ножик какой-то… Эка невидаль! В империи у каждого второго остриё. Или у первого и пятого.

— Лали-и, — жалобно заскулил он. — Помоги, будь милосердна…

Сердце Викуси окончательно дрогнуло и сдалось, и она перепилила верёвки. Сначала на запястьях, а затем освободила ноги и жало. Он растёр затёкшие кисти и ей помог. Вдвоём они живо управились с путами. Оказавшись на свободе, заламин проникновенно так посмотрел на спасительницу, мерцая зрачками, будто гипнотизируя её, приложил ладонь к сердцу и сказал:

— Спасибо! Ты и не представляешь, лали, как я тебе признателен. Я этого не забуду и тебя тоже. Отныне я твой должник. Мы ещё встретимся, и я верну долг с лихвой.

— Н-не-не… — начала было Вика, она же абсолютно бескорыстно, но он внезапно притянул её к себе и пылко прильнул к её губам. Она и сообразить не успела, что к чему, да так и сомлела от его жаркого дыхания, но… Он её отпустил, внезапно, хоть и с сожалением.

— Запомни! Рамзес. Меня зовут Рамзес.

Какое, однако, выдающееся имя!

Вика захлопала глазами, теряя ощущение реальности.

— Ты ещё услышишь его, лали, и узнаешь. И не пожалеешь, что освободила меня. А как тебя зовут? Я хочу знать имя своей спасительницы.

— Вика, — девушка смутилась и растерялась, — Синицына.

— Вики-лали, — повторил он, хватаясь за бортик повозки. — Восхитительно! Вики-лали…

Эту прозвучало куда приятнее, чем «луша-клуша».

— Я тоже запомню и найду тебя. А пока дам ценный совет.

— Какой? — Вика таращилась на него как одурманенная и слабо соображала.

— Беги! — выкрикнул он, спрыгивая с подножки антиграва, и только полог всколыхнулся у него за спиной, а улица огласилась топотом резвых ног.

Викуся опомнилась, сунула ножик в рюкзак, продела руки в лямки и недоумевая вылезла из фланокера. Рамзеса и след простыл. А со стороны дворика не доносилось ни звука. И в этой тишине отчётливо заскрежетала калитка… Вика метнулась в укрытие к мусорному баку, но не смогла сделать и шагу, увязая в загустевшем воздухе, словно в прозрачной смоле. Она дёргала ногами и руками, как муха лапками в банке с клеем. Или как мошка в паутине. И постепенно обмякла. Словно кто-то забрал у неё все силы, даже мозги едва ворочались.

— Ты смотри! — воскликнул некто у неё за спиной. — Ещё и трепыхается!

«Они же меня убьют!» — клеймом отпечатались в памяти страхи Рамзеса.

Теперь они убьют её вместо него⁈

Викуся в ужасе рванулась, но безуспешно, ноги так и прилипли к мостовой. Попыталась кричать, но из горла вырывалось лишь невнятное бульканье. Из последних сил борясь со сковавшей её пеленой, девушка обернулась и наткнулась на свирепый взгляд заламина в маске.

— Ты⁈ — опешил он и яростно зашипел. — Сссснова ты…

Вдвоём с пособником, будто скорпион с пауком, они скрутили, связали беззащитную девушку и потащили к фланокеру, как недавно Рамзеса, а кричать и вырываться она почему-то не могла. И ни единой дуры поблизости, чтобы её спасти. Ох… Пропала Вика! Вляпалась.

Глава 7

'Худшая часть некоторых заламиньих жал — их обладатель,

а лучшая — остриё'.

Викторию швырнули на дно повозки, и теперь она лежала там связанная и беспомощная, как Рамзес до неё. Как в каком-нибудь бандитском боевике! И спасибо хоть рот не заткнули. Но обрадовалась Вика зря. Её тут же принялись допрашивать.

— Что ты делала в моём фланокере? — грозно навис над девушкой заламин.

— Ничего…

А что? Как спросил, так и ответила.

— Ясно что, — вмешался тот наггевар, который не заламин, продемонстрировав напарнику обрезки верёвок и кляп.

— Это ты его осссвободила? — голос заламина сделался колючим, а глаза ядовитыми.

Похитители не уверены!

— Не я, — пискнула Вика, мгновенно воспользовавшись их неведением.

— Сам он не мог, — убеждённо заявил незаламин, убивая в ней всякую надежду оправдаться. — Верёвки перерезаны, а кляп развязали.

— Ты ему помогла? — заламин встряхнул Викусю. — Говори!

Она замотала головой.

— Обыщи её, — посоветовал напарник.

Пальцы заламина шустро прошлись по телу, вцепились в рюкзак и разворошили его не снимая. На дно антиграва посыпались рекламные буклеты, путеводитель, бутылка, косметичка…

— Ссс! — заламин выхватил из кармашка нож и кинул своему приятелю. — Ты прав.

— Верёвки разрезали им, — определил напарник минуту спустя. — Вернее, перепилили. Кто так ножи точит?

«Сам ты тупой, — расстроилась Викуся, — и верёвки твои никуда не годятся».

— Что теперь скажешь? — остриё упёрлось Вике аккурат промеж глаз. — Признавайся. Куда он побежал?

— Н-не знаю я! — девушка решила до последнего отпираться, ведь терять ей было что. — Ничего не знаю! О ком вы…

— Улика, — напомнил незаламин, постучав рукояткой ножика о сидушку.

Дался им этот нож!

— И что? Такого добра у каждого туриста полно и…

Наверное.

— … Это ещё ничего не доказывает! А я… просто туристка и шла себе мимо, никого не трогала, ничего не видела. Смотрю, фланокер, сам по себе… новой модели…

— Зачем тогда полезла? — заламин смотрел на неё щурясь и явно с возрастающим интересом, и остриё не убрал, что Вику изрядно нервировало. — Если не видела.

— Интересно же… А я… я транспортом увлекаюсь. Вот!

— Оно и видно, — усмехнулся змей. — Транспортная маньячка! Коллекционерка. Сперва мой фланокцикл угнала, а потом… — он запнулся. — А теперь мой фланокер.

Брови его напарника удивлённо выползли из-под маски.

— Вы знакомы, что ли?

— В некотором роде, — отмахнулся заламин, и снова вперил в Вику изжелта-изумрудный взгляд. — Так ты повозку собиралась угнать?

— Нет! — заорала оскорблённая Викуся. — Я туристка! А не угонщица… А вы, вы… Почему я должна отвечать на ваши дурацкие вопросы? Вы что, из полиции, что ли? Или из этой, как её, инспекции?

— Нет, девочка, — усмехнулся незаламин. — Мы гораздо круче.

Теперь до Вики дошло, почему она сразу догадалась, что он не заламин. Не только по отсутствию жала. Уши — как у руннэ, такие же заострённые и раздвоенные, хотя глаза зелёнющие, как у кота, и с вертикальными зрачками.

— Мы из отдела по расследованию государственных преступлений и поимке особо-опасных преступников.

— Ой… — Вика сконфузилась. — То есть, вы не бандиты?

— А мы похожи на бандитов? — нахмурился заламин.

— Ну-у… Да! Напялили маски, хватаете туристов среди бела дня, — и тут её осенило. — Документы сперва покажите!

— Ушшшалю! — пригрозил заламин. — И будут тебе, документы.

— Не пререкайся, девушка, — строго добавил незаламин. — Мы уполномочены императорской печатью.

— А тот, ну, кого вы ищите, он — преступник? — Вике очень приспичило знать.

— Хуже! Намного. Он — угроза благополучию Империи.

О, нет… Но она же не знала! А впрочем… Так вам и надо!

— Да, — подхватил заламин. — И ты своими действиями нанесла удар самому Императору.

— Ничего подобного! — возмутилась Викуся. — Я ничего не делала… плохого. Это вы! Вы своими действиями… Из-за вас я не попала в музей транспорта! Вот!

Наггевар уставился на неё как на умалишённую и велел напарнику:

— Ссс, лезь вперёд и гони.

— Неужто рассчитываешь догнать его?

— Это вряд ли, — он сердито гипнотизировал Вику. — Мы его упустили, ищи песчинку в бархане. Поехали и всё. Нечего тут стоять.

— А с ней что будем делать? — поинтересовался незаламин, усаживаясь на место водителя.

— Заберём с собой.

Сердце у девушки ёкнуло.

— Но мы не можем заявиться с ней к…

— Разве я сказал, что она пойдёт с нами? — заламин недобро усмехнулся. — Посадим в мешок покрепче и бросим в канал.

— Нет… — Викуля не верила. — Нет… Вы этого не сделаете! Нет!

— Нам лишние свидетели не нужны.

— Нет… — она потихоньку отползала от этого живодёра, без резких движений, ведь остриё он так и не убрал. — Нет! — и честно предупредила. — А то буду кричать. Ааааааа! Спасите! Кто-нибудь! Помогите! Убивают! Отпустите немедленно! Я гражданка конгломерата! Я…

Заламин снова навис над девушкой.

— Сама заткнёшься? Или мне заткнуть?

Викуся всхлипнула и покосилась на кляп.

— Ссс, — вдруг рассмеялся наггевар. — Туда не смотри. Я использую для твоего прелестного ротика кое-что получше….

Остриё переместилось ниже и коснулось Викиных губ. Девушка отпрянула, чуть-чуть не приложившись затылком к приступку, набрала побольше воздуха в лёгкие и…

— Аааа! Ублюдки! Я туристка! Вы не имеете права! Меня будут искать! Ааа!

Заламин и незаламин дружно расхохотались:

— Это Наггеварская Империя, детка!

Рот Вике всё-таки заткнули кляпом. Она мычала и вырывалась, но после болезненного укола в шею, взвыла, дёрнулась и больше не смогла пошевелиться. Сперва все мышцы заныли, как от физической нагрузки, и одеревенели, затем тело будто превратилось в кисель и растеклось омерзительной лужей по дну повозки.

«Он меня ужалил⁈» — ужаснулась девушка.

Наггевар убрал жало и приказал напарнику:

— Трогай.

— Я включил звукоизоляцию, — сообщил незаламин. — Теперь её никто не услышит. — Если захочешь напоследок с ней поразвлечься и сцедить яд, то я не против. Только опущу завесу.

Заламин презрительно зашипел.

— Бесссчувственные валики меня не привлекают.

«Это он обо мне? — от обиды даже слёзы выступили. — Убью!»

— Правильно. И у меня появилась мысль получше.

— Какая?

— Отвезём её к Медее, а после разберёмся. Вдруг она что-то да знает? У нас вся ночь впереди, чтобы это выяснить. Глядишь, язычок-то и развяжется. А если нет… Может, Рамси тогда объявится? Когда поймёт, что его пособницу схватили.

— Сомневаюсь.

— Но попробовать не мешает.

— А Медея?

— Она в лесу Куул, травки собирает, и раньше завтрашнего вечера не явится.

Заламин колебался.

— Решай, Дэсс. Из города нам сейчас не выбраться. Разве что, через подземку. Но путь на побережье всё равно перекрыт. А завтра и буря стихнет.

— Хорошо, — после минутного раздумья согласился заламин. — Но это только до завтра.

«А потом? — Вика устала бояться, и жуткая апатия накатила. — Они меня убьют?»

Долго они ехали или коротко, Викуся не отследила. Но повозка всё же остановилась. К тому моменту девушке вернулась чувствительность, она даже сумела пошевелиться. Наверное, доза яда была незначительной. Ей завязали ещё и глаза, и опять куда-то поволокли.

Тащили, правда, недолго. По пути Вика отдалённо улавливала шум улицы, удалявшийся звук сирены. Нюх обострился, и ноздри защекотало всевозможными запахами — приторными, лёгкими и резкими. Цветов, еды, пряностей, как будто кто-то что-то жарил в саду под кустами сирени. Сперва кожу обдувало теплом, а затем девушка окунулась в прохладу. И внезапно со всех сторон обступила полная тишина. Тогда с Вики наконец-то сняли повязку, развязали ноги и даже вытащили кляп. Теперь она могла двигаться и завертела головой.

Вместо мрачного подземелья, стен в потёках, соломы на полу и решёток, она увидела обычную комнату. Скорей всего, прихожую, погружённую в полумрак. Разглядела пёстрый половичок на полу, кадки с растениями, сундук у стены, лестницу, ведущую наверх и дверь. Под лестницей. Туда-то и повели Викусю похитители.

— Идти можешь?

«Могу, — подумала Вика, вполне сносно переставляя ещё немного деревянные ноги. — А говорить?»

Она прокашлялась.

— Отпустите, пожалуйста, — голос звучал сдавленно и хрипло, но губы и язык её слушались. — Я сразу уеду домой и никому ничего не скажу.

Она понимала, что умолять их бесполезно, но попытаться стоило.

— Шшшевелисссь, — зашипел на неё заламин. — И не усугубляй свою участь…

«Пиип! Пиип!» — подло предал её коммуникатор.

Вику так и подкинуло.

— Смотри, Дэсс!

Незаламин, сволочь глазастая.

— У неё устройство связи.

И Викусю лишили абсолютно всего, а именно — передатчика, ловко стянув с неё браслет и отключив совсем. Теперь и на помощь не позовёшь.

«Ах, так!» — Вика разозлилась всерьёз.

Кажется, настало время проверить на наггеварах некую теорию. Тем более подопытные прямо у неё перед носом. Здесь и сейчас! Вика изловчилась, развернулась к тому, кого незаламин назвал Дэссом и заверещала в невозмутимую под маской физиономию:

— Тызнаешь! Тызнаешь! Тызнаешь! — словно твердила заклинание, способное сбить заламина с ног и убить на месте.

А чем гатрак не шутит? Как говорят джамрану. Не случайно же туристов предупреждали.

Эффект оказался далёко не таким, какого она ожидала. Похитители недоумённо переглянулись.

— За этим, увы, не ко мне, лали, — ухмыльнулся незаламин и отворил перед Викулей дверь под лестницей, а заламин поставил девушку лицом к стене, спиной к себе и развязал ей руки, но лишь затем, чтобы конфисковать рюкзак и втолкнуть в тёмный чулан, чувствительно шлёпнув ладонью пониже спины:

— И туда тоже, и туда, придёт время, желание гостя закон, — и запер за Викой дверь на засов, прошипев напоследок. — Где таких выражшшений нахваталасссь, туриссстка.

Вику разом отрезало от всего мира. Постепенно стихли и удаляющиеся шаги её похитителей, и голоса. Девушка постояла немного в кромешной темноте, опасаясь сделать хоть шаг. Кинулась обратно, нащупала ручку, подёргала. Пнула! Подолбилась боком и кулаками… Всё безрезультатно! Тогда она села прямо на пол, не отходя от порога, привалилась к косяку и заплакала.

Глава 8

«Самый сильный ход в шахматах — это удар доской по голове».

Сегодня император принимал посетителей в библиотеке. Туда-то и поспешили Дэасс с Ремлатом, как только прибыли во дворец, но в дверях столкнулись с иситар-ситом.

— Семир-наггир, — Дэасс кивнул единокровному, а Ремлат поклонился ему.

— Дэасс-наггир, Ремлат… Как всегда, нерассслучны. Вы по одиночке, что ли, не ходите? — иситар-сит усмехнулся.

— И ты найди себе кого-нибудь в пару, заги, — добродушно предложил Ремлат. — Кто тебе мешает?

— Гордосссть ему мешшшает, — прошипел Дэасс, — предубеждения, и спесь — его возлюбленная адзифа.

Семир облил их презрением и высокомерно заявил:

— Мне и так хорошо. А если вы к императору, то наггер-апа занят. Играет в шахматы с Кадисом-шадди.

Эта игра пришла к ним из-за окраин вселенной, а точнее, из другой галактики, прижилась и обрела популярность благодаря многоликому императору. Он возвысил её в противовес столь излюбленному у неггеварской знати суш-гаш*. Император его не жаловал, но и не запрещал. А в шахматы сражался лучше всех в Наггеварской Империи. Никто не мог его обыграть. Многоликий повелитель даже награду специальную учредил тому, кто первым поставит ему мат. И награда вот уже несколько десятков сэптимелей пылилась на полке.

— Император ждёт нас, — Дэасс смерил иситар-сита насмешливым взглядом. — Он сам назначил встречу.

— Кто там, Семир? — послышался голос апа-многоликого. — Если Дэсс и Рем, то пусть заходят. Мы почти закончили.

Семир-наггир снисходительно усмехнулся, свысока поглядывая на принца с полукровкой, но пропустил обоих.

— С вашего соизволения, наггер-апа.

А сам удалился.

— Да приведут тебя пути неторёные в пасть к Ледяному Змею, — шутливо напутствовал Семира Рем, кривляясь у того за спиной.

— Перестань! — одёрнул родича принц-наггир. — У него же глаза на затылке. Не отделаешься потом.

Дэсс с Ремлатом прошли в библиотеку в тот самый момент, когда император весело объявил:

— Мат, Кадис-шадди! — и потрепал по светлой шевелюре младшего принца, приунывшего над растерзанной шахматной армией. — Думал сегодня меня обыграть? Не получилось. Тебе ещё учиться и учиться. Может, в следующий раз попытаешься?

Кадис вздохнул и покосился на невольных свидетелей его позора. Дэасс подмигнул проигравшему и поклонился многоликому.

— Наггер-апа.

— Наггер-шэрге*, — поприветствовал императора Ремлат.

— Давайте-ка по-простому. И тебе, Дэсс, следует больше заниматься с Кадисом, — заметил многоликий, — а ты ступай, шадди. И не шатайся ночами по подворотням… Иди, говорю! Нам с твоим единокровным и Ремлатом-заги надобно поболтать, о своём.

— Ничего, — принц-наггир подбодрил шадди, когда тот проходил мимо. — После сыграем. Я покажу тебе пару затейливых ходов. Даже императора поставят в тупик.

— Заговор замышляете? — император в шутку погрозил им обоим пальцем и жалом. — За моей ссспиной.

Принцы обменялись многозначительными взглядами.

— Садись, Дэсс, вместо него, — многоликий принялся заново расставлять фигуры на доске. — Сыграем с тобой. Я — белыми!

После ухода Кадиса, Ремлат, не дожидаясь приказа, запер дверь на замок.

— Итак, — император походил первым, стандартно, пешкой. — Надеюсь, у вас для меня хорошие новости?

Ремлат потупил взор.

— Увы, наггер-шэрге император. Повелитель… Мы его упустили. Вернее, наггеши там не было.

Они с Дэассом так условились, чтобы не огорчать апа ещё сильнее.

— Как же так? — многоликий откинулся в кресле и огорчённо подобрал жало. — Мой осведомитель не мог так ошибиться. Наследника видели там, неоднократно, разные свидетели… Значит, всё напрасно? Теперь ходи ты, Дэсс.

— Не совсем так, — возразил Ремлат. — По пути мы разворошили змеиное гнездо. Разгромили нелегальную оранжерею, где тайно выращивали ассолины*.

— Я этому рад, вы молодцы, но… Не то, чтобы новость для меня недостаточно хороша, но мне бы хотелось услышать от вас другое. И вернуть наггеши домой, прежде чем случится беда.

— Ходите, наггер-апа.

— Мы вернём его, дайте срок, — горячо заверил императора Ремлат. — Заодно у нас появились кое-какие зацепки.

— Это обнадёживает. Как скоро? Твой ход, Дэасс.

— Ваш ход, император.

— Сохраняйте благоразумие и конфиденциальность. Семир как будто что-то чувствует и задаёт слишком много вопросов. Мне с трудом удаётся скрывать от него. Он думает, что наггеши отдыхает на побережье.

— Пусть и дальше так думает.

— Ваш ход, апа. Но почему бы не привлечь к поискам Семира? Он же иситар-сит.

— Я не знаю, на чьей он стороне… Дэасс, ходи.

— Вы ему не доверяете, апа? Так снимите его с должности! И назначьте… Кого? Гермиса, хотя бы.

— Не могу, дитя, всё по чести. Семир ревностно исполняет свои обязанности и заслужил титул. К тому же, он дитя старшей адзифи-биби…

Дэасс сгоряча сожрал императорского слона.

Старшая адзифи-биби до сих пор влияет на некоторые решения императора, особенно в том, что касается его детей, а моа Дэасса отошла к Прародителю. Нет, её никто не травил, и не сживал со свету. Она умерла в преклонном для адзиф возрасте, от старости — в сорок шесть сэптимелей. Быстро увяла. Но наггер-апа души в ней не чаял, до последнего.

— Недовольство наггов растёт, наггер-шэрге? — влез со своими опасениями Ремлат, улучив момент.

— Я стараюсь что-то с этим поделать, но… Как мне их сдержать? Когда мои собственные наг-ши ропщут против меня.

— Как, повелитель? Чем же они недовольны? — изумился Ремлат. — Вы столь щедры, что даровали каждому по новой колонии.

— Ходите, апа.

Император протяжно вздохнул и съел ферзя Дэасса. Тот и опомниться не успел, недооценив хитроумную стратегию многоликого. Нахмурился и зашипел сквозь зубы.

— Эти планеты требуется осваивать, возделывать… К сожалению, нагг-ши предпочитают всё готовенькое.

— Рамзес не такой, — заметил Дэасс отрываясь от созерцания шахматной доски, — но он многоликий.

— Тогда чего же ему не хватает⁉ — император сшиб со стола остриём битые фигуры. — Ссскажи, чего? И ходи, ради Змея, Дэасс!

— Я размышшшляю…

— Если позволите, император, — вмешался в беседу Ремлат. — Я думаю, что наггеши чересчур свободолюбив. И дворец для него клетка. Золотая. Он как-то высказал мне, что это я могу ходить куда вздумается в силу своего происхождения, а он вынужден тут задыхаться и жить по правилам. Вот и взбунтовался.

— И ещё, я полагаю, — Дэасс под шумок скушал у императора ладью. — Рамзес до сих пор винит себя в гибели единорожденного. Считает, что старший погиб по его вине.

— Даже я его не виню, — влез Ремлат. — Хотя мы с мамой очень тяжело переживали потерю апа. Рамзес-наггшер* не виноват.

Император вздохнул и задумчиво покачал жалом, примериваясь к шахматам. Он колебался между пешкой и конём.

— Иногда… Я смотрю на него и вижу себя, в юности. Таким я был — отчаянным, чуточку дурашливым и вольнолюбивым. И я, как он, не желал играть по чужим правилам, а норовил устанавливать свои. И не желал ничем поступаться. Но это не помогло тем, кого я любил и принесло мне одни несчастья. Хотя, Рамзес хитрее меня, изворотливее.

— Это точно, — поддержал многоликого Ремлат. — Апа рассказывал, когда был жив, ведь Рамзес вырос на его глазах, что с тех пор как этот хитрец научился контролировать перевоплощения, никто не видел его в облике нагга. Встретишь так на улице и не узнаешь.

— Как будто он уже тогда расчищал себе дорогу к побегу, — заметил Дэасс. — Да ходите же, апа!

— Шах, — объявил император, выбрав ладью. — Каждый из нас похож на шахматы. Не находите?

— И многоликие совмещают целых три фигуры, — согласился Дэасс-наггир. — Короля, ферзя и коня.

— Конь — это заламин? — уточнил Ремлат.

Дэасс кивнул.

— А нагг? Ферзь? Если не король.

— Нет, — император покрутил головой, — ни то, и ни другое. Нагги больше смахивают на ладью, хотя и умны, но менее коварны, чем заламины и часто прут напролом. Недаром, природа их наделила термическим дыханием. Зачем обманывать противника, если можно на него дохнуть и всё. Нассаримы же пешки. Лукавые нагари, тем не менее, похожи на слонов, никогда не идут к цели прямой дорогой, а всё прикидывают, где бы срезать путь.

— А как же адзифы? — озадачился Дэасс и рассеянно походил конём. — На них не хватило фигур.

— Адзифы… Они самые настоящие королевы, — улыбнулся многоликий, — и так же заперты в своих клетках. Берегите их и цените. Мат, Дэсс! Расставляй заново. Сыграем ещё партию. А заодно обсудим, чем так недовольны нагги.

Примечание:

Суш-гаш* — излюбленная забава наггеварских вельмож-наггов и заламинской элиты. Напоминает земную игру «кольцеброс». В ней соревнуются жалами три ночи напролёт. А между раундами цедят яд с адзифами-наложницами и нагари. Проигравшие пьют при этом отраву у победителей.

Наггер-шэрге* — обращение к старшему родственнику наггу.

Ассолин или ассолина* — императорский фрукт похожий на яблоко (женского рода), который растёт на императорских деревьях только в императорском саду. В иных местах Наггеварской империи его выращивание, а также продажа, запрещены под страхом огромных штрафов и прочих наказаний в зависимости от тяжести вины.

Рамзес-наггшер* — почтительное обращение к наггеши императора, наподобие «Его/Ваше высочество».

Глава 9

Плакала Вика недолго. Толку себя жалеть, когда никто не видит? Слёзы быстро высохли, а в голове закрутился план побега. Вернее, множество планов. Однако приходилось отвергать их один за другим, из-за несоответствия условий и операций.

Сначала она пыталась нащупать на стене какой-нибудь выключатель, а не нащупав, вновь села и принялась рассуждать.

Первое!

Подкоп.

Сразу отпадает. Это не подвал, а кладовка.

Второе!

Спуститься по верёвке.

Откуда? Окна-то нет. Да и сплести её здесь не из чего. Викуся понемногу привыкая к темноте, обшарила тут все углы. Годилась только её собственная одежда. Да и той маловато — футболка, шорты и… лифчик из джамранского напыления. Чего зря мараковать? Окна-то всё равно нет, и… Смотри пункт первый. Это не чердак.

Третье!

Взломать дверь.

Осуществимо, но…

Чем? Поиски острых и тяжёлых предметов опять же ни к чему не привели. Ни ломика тебе, ни элементарной лопаты, ни топора.

Оставалось последнее!

Кричать. Громче. Что-нибудь весёлое или нейтральное. Чтобы не отпугнуть потенциальных спасителей. А там кто-нибудь всё равно услышит, прибежит и спасёт.

Радужные мечты наивной романтичной девочки, играющей в пленницу!

Но, главное, не терять надежды и успеть до прихода похитителей.

И пока Вика

«Мы смелые, умелые…!»

Ага, и что ж мы такие умелые, дверь до сих пор открыть не смогли? Но смелые — это вне всяких сомнений!

Пока Вика придумывала как поэффектней позвать на помощь… Снаружи раздался звук. Девушка прислушалась. Вскочила. Ах! Неужели? Явно хлопнула входная дверь… Шаги… А вдруг эти двое вернулись? Нет. Вошедший один… А! К чёрту! Викуся забарабанила в дверь и завопила что есть мочи:

— Спасите-е! Откройте! Помогите! Спа…

Скрипнул засов, и дверь распахнулась. Виктория чуть не вывалилась наружу, но ухватилась за косяк, оттолкнулась, да так и застыла с поднятыми руками, щурясь от неожиданно яркого света. Кто-то зажёг лампы в прихожей. Кто-то, чей силуэт выделялся сейчас на фоне проёма. Глаза потихоньку привыкали. Вике удалось сфокусироваться, и фигура обрела чёткость, плавные линии и превратилась в миниатюрную женщину средних лет. Руннэ! Смуглую, светловолосую и сероглазую. Фея! Со скалкой в руках. Девушка видела такие в этнической деревне Куул.

— Ты кто? — удивилась женщина.

— А вы? — ляпнула Вика машинально и тотчас смутилась. — Ой, простите.

— Я-то здесь живу, — женщина постучала скалкой по ладони. — А ты чего тут делаешь? Воруешь?

— Ой, нет! — воскликнула девушка, косясь на скалку. — Я не ворую и… Разве воры сами себя запирают в чуланах?

— И то, верно, — согласилась женщина, задумчиво разглядывая незнакомку. А мысли Вики в экстремальной ситуации заработали с утроенной силой.

«Женщина, тут живёт, скалка, лес Куул… Ах!»

Взгляд её упал на внушительную сумку и корзину с крышкой, брошенные за спиной у женщины.

«Эврика!»

— А вы, наверное, Медея?

— Откуда тебе известно моё имя? — женщина подбоченилась, покрепче стиснув в кулаке скалку.

— Так это, эээ… — заблеяла Вика и принялась сочинять на ходу. — Парни вас так называли. Пригласили меня сюда… Эээ… Чаёчку попить, а потом… — годы обучения в КВШ определённо не прошли даром, и если бы там сдавали экзамены по вранью, то преподаватели студенткой гордились бы. — Потом они задумали подшутить. Да-да! Подшутили и заперли меня. Хотели сюрприз вам сделать, но тут их срочно вызвали и…

— Стой, стой, стой! — женщина выставила ладонь. — Погоди ты, не части так, тараторка.

— И обо мне забыли. Скорей всего…

— Объясни по порядку. Что за парни? Ремлат, что ли, и…

Возможно, это и есть имя незаламина. Викуля действовала на свой страх и риск.

— Дэсс. Больше никого с ними не было.

— Гм, — Медея нахмурилась. — Не знаю, зачем они это устроили, но… — её лицо внезапно озарилось. — Так ты девушка Ремлата?

— Да-да! — Вика энергично закивала.

— Ох! Что ж мы тут-то стоим? — женщина посторонилась. — Выходи, дорогая! И кладовку запри.

Да с радостью!

— У Рема, конечно, оригинальный способ знакомить меня со своими подругами, но бывало ещё страннее, а он у меня такой застенчивый…

Вот оно как. Ничего себе, застенчивый! Это незаламин-то застенчивый? А что тогда сказать о втором? Они точно об одном и том же парне говорят?

— … с девушками.

— Наверное, это всё придумал Дэсс, — подкинула ей мысль Вика.

— Наверное, — согласилась Медея, убегая куда-то, возвращаясь уже без скалки и подхватывая сумку с корзиной. — Дэсс с детства подбивал моего Ремика на всякие шалости, хоть Ремик и старше, но они, видишь ли, росли вместе. Ах, да! Я — мать Ремлата. Медея.

— Очень приятно, — улыбнулась Викуля, — а я… Мария.

Она ляпнула первое пришедшее на ум имя, в целях конспирации.

— Будем знакомы, Мари, — улыбнулась женщина. — Можно тебя так звать? Проходи в гостиную, это направо. Мальчики должны к обеду вернуться…

Нет-нет, это она до их прихода должна удрать.

— Вам помочь? — спохватилась Вика, когда женщина потащила сумки в противоположную от гостиной сторону.

— Не нужно. Мне не тяжело, я сама. А ты располагайся. Я пока чайник поставлю. Тебя ведь пригласили на чай? Вот чайку и попьём, плюшек скоренько напеку. Ждать этих сорванцов не будем.

«Х-ха! Тоже мне сорванцы! Бандиты! Самые натуральные».

Но матерям свойственно смягчать и оправдывать недостатки сыновей. Так, но, если мать незаламина руннэ, тогда, по логике наследственности, отец его заламин. Он что, полукровка?

Но сейчас у Вики не то настроение и проблемы поважнее, чем разбираться в генеалогическом древе своего пар… то есть, похитителя. Девушка бегло осмотрела прихожую. И рюкзака не обнаружила. Прошла в гостиную, огляделась… И здесь тоже нет. Наверняка змеюган упёр его с собой, как и коммуникатор. Впрочем, невелика потеря. Ничего особенного в рюкзачке не было. Ножик жалко, правда. Ну и ладно! А коммуникатор? Повод купить себе новый. Вика давно собиралась. Гала-карта с пятью тысячами гала-кредов на счету лежала в потайном кармашке шорт и немного местной валюты, на сувениры. Документы в гостиничном сейфе. Так что, пусть они и косметичку себе оставят, и даже разукрасятся. Викуле, главное, самой ноги отсюда унести.

— Мария! — позвала Медея.

Вика не сразу сообразила, что это её и отозвалась с опозданием:

— А⁈

— Иди сюда. Я на кухне.

А где у них кухня? Наверное, та самая, что напротив гостиной, через прихожую, куда женщина понесла сумки. И обстановка повсюду очень милая. Этакое жилище одинокой, независимой и до омерзения аккуратной женщины. Ни следа мужчины, то есть. Было с чем сравнивать. Так обитала старшая незамужняя Викина сестра в своей отдельной квартире.

Медея хлопотала вокруг плиты и стола, и улыбнулась девушке, как только она вошла.

— Присаживайся.

Расставила чашки с блюдцами на вышитой узором из листьев скатерти.

— Пока булочки подоспеют… Расскажешь мне о себе?

— А что рассказывать? — растерялась Викуся.

Медея плеснула в заварник кипяток.

— Откуда ты? На местную вроде не похожа.

— Э… Я из другой галактики, — пространно ответила Вика, заворожено уставившись на блестящий пузатый чайник.

Антиквариат или подделка под старину?

«Буль-бульк» — плюхалась оттуда вода в заварник.

Какой тут чай, когда нервы на пределе и чувства обострены?

— Ты — не наггеварка и не руннэ, а значит…

— А… Где тут у вас ванная? — выпалила девушка, предупредив вопрос о её расовой принадлежности. Чем меньше о ней сведений, тем лучше заметать следы.

Медея улыбнулась.

— Ванная наверху, но, если тебе нужен

— Спасибо! — Вика подскочила, и чтобы не вызывать подозрений, неторопливо двинулась в указанном направлении, хотя внутри всё переворачивалось и распирало. Что если сейчас откроется дверь, и они войдут? Но вовсе не поэтому девушка не выскочила через входную дверь, а… Вот посидите несколько часов в чулане, тогда поймёте. Вика реально хотела в туалет и драпать от наггеваров с полным мочевым пузырём — предприятие, заранее обречённое на проте… провал.

В прихожей Вика ускорила шаг и влетела в санузел, расположенный в конце коридорчика, ранее ею незамеченного. Заперла дверь на щеколду и не поверила своему счастью. Окно! Туалет-то с окном! И выходило оно прямиком на задний дворик с садиком и невысоким заборчиком, за которым вилял переулок. Хотя бы с похитителями не столкнётся.

Девушка быстренько облегчилась, и даже умылась, по скорому, и вытерлась краем футболки. А что поделать? Салфетки остались в рюкзачке, а рюкзак упёр… Известно, кто! Возле умывальника висело полотенце, но Вика не хотела оставлять на нём свою ДНК. Вдруг так её выследят? В КВШ на естественных факультетах преподавали упрощённый курс джамранской генетики. И теперь на почве стресса, наверное, Вика чувствовала себя героиней шпионского фильма, а мыслила, как детектив или аферистка.

Она оставила воду включённой, чтобы ввести преследователей в заблуждение, вылезла в окно; пригибаясь и бдя по сторонам, пересекла садик с низкими кустарниками в розовой пене цветочков, легко перепрыгнула невысокий заборчик. И рванула как дикая лань к ближайшему шаровизору. Там она открыла схему-карту города и… Уже через несколько минут была на разъездной площади, где запрыгнула в первое же свободное такси-фланокер, назвала гостиницу и вскоре переступила порог своего номера, активировав ключ — тактильный индикатор. Но выдохнула с облегчением лишь тогда, когда заблокировала дверь и забаррикадировала вход тумбочкой. Теперь следовало позаботиться о том, чтобы эти наггевары её никогда не нашли.

Когда в дом вернулись Дэасс с Ремлатом, то, услышав характерный стук в конце коридорчика на первом этаже, бросились туда и застали чудесную картину. У двери в туалетную комнату стояла Медея, периодически стучала в дверь, замирала, прислушивалась и встревожено звала:

— Мария! Что с тобой? Тебе плохо? Открывай, девочка.

— Сс-шш! — зашипел Дэасс, заподозрив неладное. Метнулся к чулану, и, разумеется, обнаружил, что тот пуст. — Шшш… Шугер! — от души выругался наггир.

— Мама! — воскликнул Ремлат. — Что ты тут делаешь?

— Как что? — она удивлённо воззрилась на сына, а кулак, готовый постучать, завис в миллиметре от двери. — Это мой дом, я тут живу.

Из туалета доносился шум воды…

— Я знаю, что ты здесь живёшь, — вздохнул Ремлат, — но мы ожидали тебя только завтра. А кто там?

— Как, кто? — Медея даже руками всплеснула. — Уже забыл, сынок? Девушка твоя.

— Моя девушка⁈ — вытаращился на неё Ремлат.

— О-хо-хо! Королева! — Медея укоризненно покачала головой. — Неужто опять меня горемычную разыграли? Проказники! А я в кои-то веки обрадовалась, что мой дорогой сыночек привёл наконец домой девушку, а не змею.

Дэасс тем временем обежал дом, влез в открытое окно, выключил воду и отодвинул щеколду.

— О… — Медея так и застыла, когда на очередной её стук дверь отворилась и перед ней вместо очаровательной девушки Марии предстал заламин-наггир собственной персоной. — А где Мари?

— Здесь никого не было, — нахмурился Дэасс и дёрнул от досады жалом. — Медея-лали, это вы открыли чулан?

— Я, — мать Ремлата и его свояченица упёрла руки в бока и с вызовом вперилась в заламина, принц он или нет, её не колышет. — Я! А с каких это пор вы, разбойники, повадились запирать невинных дев в моём чулане? А⁈ Да ещё после отмены рабства!

— Это вас не касссается.

— Так это твоя девушка, Дэсси? — осенило Медею.

— Ма-мааа, — простонал Ремлат. — Это совсем другое. Это вопрос государственной важности! Угроза империи и…

— Да? С каких это пор Великой Наггеварской Империи угрожают барышни-чужестранки?

— Больше я тебе ничего не скажу, не имею права. Это дело императора.

— Тю-у. А мне начхать! Я — руннэ. Подданная королевы. А вы… Живо мыть руки и за стол! Плюшки остывают.

Она вытерла ладони передником и утопала на кухню.

— Что теперь делать? — мрачно спросил полукровка у заламина.

— Искать.

— Конечно! Мы знаем, что она гражданка конгломерата, туристка и…

— У нас её коммуникатор, — продолжил мысль за родственника Дэасс.

Но первое, что предприняла Вика, едва перевела дух, это проникла через гостиничный шаровизор и гала-нет в личный кабинет и перекрыла доступ к данным на своём коммуникаторе.

Да! Она действовала как заправский шпион!

Потом связалась с гидом и получила, естественно, крупный нагоняй. Долго извинялась, оправдывалась тем, что заблудилась, пустила слезу, пожаловалась, что потеряла рюкзак, сломала коммуникатор, еле нашла дорогу в гостиницу и обещала больше так не делать. Её, в итоге, простили. Гидша предложила обратиться в префекторат, дабы найти потерянные вещи, но девушка отказалась, мотивируя это тем, что «никаких ценных вещей в рюкзаке не было».

На ужин Виктория не спустилась. Боялась нос высунуть из номера. Всю ночь тряслась от страха, под утро удалось заснуть, но ей сплошняком виделись кошмары с участием злобных наггеварских мафиози в африканских масках, и они хватали её, жалили и затаскивали в тёмные кладовки. Утро Вика встретила как избавление. А сразу после завтрака группа выписалась из гостиницы, загрузилась вместе с багажом в повозки-антигравы и отправилась на очередную экскурсию по Рассахщи с последующим выездом из столицы. Теперь Викуся от экскурсовода не отставала ни при каких обстоятельствах и вообще старалась держаться к ней поближе. И во всём слушалась, и поддакивала, изображая подлинный интерес к древним постройкам. А гид всё недоумевала и дивилась неожиданному превращению девушки-занозы в примерную туристку.

К обеду пустынная буря утихла, а к вечеру и вовсе прекратилась. Туристическая группа Млечного Пути наконец-то выехала из города и отправилась на фланокерах к побережью. Всё-таки тур был с отдыхом на море. В течение двух недель по земному летоисчислению им предстояло загорать и купаться, время от времени посещая местные достопримечательности вне столицы. А потом их ждали Тигрунис, Акватториал, Карпарис в созвездии Хоровода, Атмолат — пролётом. И домой! На Землю. Там, как считала Вика, наггеварская мафия её не достанет.

Или…

Пусть только сунутся!

«Девушка в чулане, не только к несчастью, но и к удовольствию!»

Наггеварское море по цвету напоминало горький шоколад с мёдом. В свой первый вечер на базе отдыха Вика не отваживалась там искупаться, а на второй день преодолела боязнь и полезла в пенно-янтарные волны. Вода как парное молоко! Викуся знала, с чем сравнивать, ведь она выросла у бабушки в деревне, а точнее в РоСОС — Российской сельскохозяйственной общине староверов.

Весь следующий сэптим, девушка нежилась на золотистом песочке, резвилась в медовых брызгах вместе с другими туристами и полюбила Великое Наггеварское море пикантное на вкус, как… Горький шоколад с мёдом. И пахло оно сладко.

Великое. По аналогии с Великой Пустыней за полоской Кущей, что отделяли от неё побережье. Наггеварские джунгли всего около тридцати акмелей шириной, зато длиной в целую тысячу. Под Кущами протекала Великая Глубинная река, буравящая недра планеты. Местами воды выплёскивались на поверхность родниками, ручьями и впадали в Великое море. В Империи всё обширное и значительное называлось «Великим». Как Император. Наггеварское иго закончилось, а наггевары от мании величия так и не избавились.

На третьи сутки с раннего утра туристы выехали на экскурсию. Вернулись после обеда, усталые и поджаренные на солнцепёке. Вика забежала в номер, надела купальник, влезла в шлёпанцы, обмоталась парео и рванула купаться. Путь её лежал по тропинке сквозь заросли. Туристическое агентство забронировало гостиницу подешевле — на второй береговой линии. Но Викусе так даже больше нравилось. Просыпаешься утром, а подоконник усыпан влажными листьями, и птички беззаботно щебечут. Девушка любила спать при открытых окнах. Прошлые страхи её испарились, и унеслись за море озорным ветром, парящим над волнами.

Напевая под нос песенку, Вика вприпрыжку пустилась через тенистые кущи, а впереди на просвет деревьев уже маячила водная гладь. Как вдруг… Из-за кустов кто-то вышел и встал поперёк дорожки, преграждая путь. Девушка сбавила шаг и остановилась, словно приросла к земле. Между ней и незнакомым гуманоидом оставалось метров пятнадцать. Тогда он двинулся на Викусю, растопырив руки, а над головой у него поднялась и раскапюшонилась…

Змея!

Вика резко отмерла, попятилась, крутанулась на пятке и дала стрекоча, теряя шлёпанцы и ругая себя за то, что переобулась. Но, не важно. В шлёпанцах или в сандалиях. Её догнали наскоком, поймали, обвив талию жалом и притянули.

— Думала, сссбешшшать, Мария? — вкрадчивое шипение за спиной отозвалось лёгкой волнующей дрожью. Вику прижали к крепкой наггеварской груди, щекоча горячим дыханием ухо. — От меня не уйдёшь.

— Пусти, а то буду кричать, — Викуся, как девушка честная, всегда об этом предупреждала и страшно жалела, что на пляж неудобно ходить в модельной обуви. Шпильки, увы, проваливаются.

— Кричи, — разрешил заламин, — я люблю, когда кричат.

— Тогда не буду, — тотчас передумала Вика, — но скоро здесь пройдут туристы. Как ты думаешь, что они подумают?

— А что они подумают? — рассмеялся заламин, утаскивая её с тропинки и увлекая под куст. — Что надо, то и подумают.

— Э-э! — возмутилась Виктория. — Убери руки! И этот… это… эту… свою…

«Анаконду!»

— Жало, — подсказал заламин, нежно скользя остриём по Викусиной шейке. — Не уберу. Я — захватчик и привык покорять. Ядовитые соки требуют выхода.

«Щас как выйду! Из себя».

— А я, а я… А, я! — Вика задыхалась в его объятиях, и явственно ощущала пятой точкой вторую змею — в штанах. Тут к бабке не ходи, чтобы понять, чего он хочет, будь ты хоть трижды неискушённой. А искушаться — вот так с незнакомым бандитом на траве под кустом в джунглях в Викусины планы не входило. Хотя… Если представить… Вполне даже романтично.

«Нет!»

— А я!

— Знаю, — подхватил он, — гражданка конгломерата. Ты мне об этом раз двести напомнила.

Внезапно прислушался, зажал ей ладонью рот и утащил в заросли, не позволяя трепыхнуться. Вскоре неподалёку зазвучали голоса, и кто-то задорно смеясь пробежал мимо кустов, к морю.

Змей змеем, а слух у скорпиона как у рыси.

— Хочешь вернуть свои вещи? — внезапно он Вику обескуражил. И неожиданно отпустил.

— Хочу, — осторожно ответила Викуся, оборачиваясь к нему.

Всё-таки он такой… Красавчик!

Когда не зеленеет.

Если б ещё не заламин.

— А что ты взамен? — девушка покосилась на остриё, торчащее всего в паре сантиметров и направленное на неё. — Потребуешь…

— Самую малость, — усмехнулся заламин, от которого не укрылось её замешательство.

— Назови цену, — Вика осмелилась торговаться, — но сразу предупреждаю. Доить я тебя не буду.

— Ссс… Чего⁈ — наггевар поперхнулся.

— Ну, сцеживать, то есть, — немного смутилась девушка.

— Ссс! — остриё молниеносно упёрлось ей в горло. — Шшшто ты сссебе позволяешшшь, туриссстка⁉ Сцеживать — это моя прерогатива…

— Ой… — Вика удивлённо заморгала, и он убрал жало, целиком, за спину.

— Ссс… Мне сейчас не это нужно, а… Кое-что другое…

— Что? — насторожилась Викуся.

— Экскурсия. Отвезу тебя в музей транспорта, как ты и желала.

Девушка вытаращилась на заламина, как на самую редкую достопримечательность Наггеварской Империи.

— И всё⁈

— Не всё, — развеял её иллюзии наггевар. — Есть много замечательных мест, куда тебя смогу отвести только я, но…

Как чувствовала, что будет подвох!

Но это Вику, как ни странно, успокаивало. Она чётко усвоила в жизни — бесплатный сыр только в мышеловке.

— Говори, чего ты от меня хочешь.

— Всего лишь малость. Правду. Расскажи, что на самом деле произошло в моём фланокере. Ты ведь освободила того… сссаламина? Так? Ремлат превосходно читает следы, его не обманешь.

Ага, это тот незаламин.

— Что ещё умеет твой Ремлат? — буркнула Вика.

— Обездвиживать и лишать голоса одним взглядом. Что ты на себе и испытала.

— Какой разносторонний!

— Способности у него от руннэ. Ты уже познакомилась с его моа — Медеей.

Викуля кивнула.

— И поскольку отец Рема… сссаламин, то и дар его несёт на себе печать наггевара — принуждение, подчинение, захват, внушение.

«Ух ты! А я такого не знала».

Она всегда думала, что руннэ — это такие эльфы из галактики Тигра, владеющие чарами, а полукровки — что-то вроде полуэльфов с психокинезом.

— А у Медеи какие способности?

— Тебе не кажется, что вопросы здесь задаю я, а ты отвечаешь. Но если для тебя так важно, она — целительница и травница, заговаривает

До сада ли было Вике, но она кивнула. И призадумалась. Рамзеса она видела всего раз и не представляла, что с ним сталось. Он же просто кинул её и удрал! И это из-за него она угодила в передрягу, и несколько часов просидела в тёмном чулане. Незачем его покрывать и бессмысленно. Всё равно по её скудным показаниям его не найдут. А вот в музей очень хотелось.

— Ладно, — Виктория огляделась, плюхнулась задом в траву и скрестила ноги. — Расскажу всё, что знаю. А ты правда не бандит?

— Нет, — вздохнул он, присаживаясь рядом с девушкой. — Мы с Реми на службе у… столичного префектора и… когда ты нас встретила, как раз разобрались с притоном наркоторговцев.

— Ого! — прониклась Викуля. — А этот… ваш действительно… Преступник?

— Он не преступник, — снова вздохнул заламин. — Просто угодил в дурную компанию, и его апа нанял нас дитя разыскать.

Гладко он излагал и всё как будто правильно.

А, была не была!

— Да я немного знаю.

— Всё, что знаешь.

— Ну… В тот день я потерялась, отстала от группы и меня занесло в этот чёртов переулок. А тут… — Вика запнулась и перескочила сразу к сути. — Этот фланокер… Я же люблю разный транспорт, и даже училась на пилота. Так вот. Заглянула внутрь, а там он лежит и мычит так жалобно. Ну, я и…

Закончила Викуся словами:

— … И честно не знаю, куда он потом делся.

Наггевар задумчиво так на неё посмотрел и спросил:

— Он как-нибудь назвался?

— Да, — не стала обманывать девушка. — Рамзес.

— Забудь это имя, — неожиданно посоветовал заламин и вскочил.

— Сложно.

— Почему? — остриё заламина ткнулось ей в затылок.

— Так звали египетского фараона, на Земле, много веков назад.

Заламин нахмурился.

— Любопытно. Впрочем, апа Рамзеса большой оригинал и пассионарий.

— А кто он?

— Очень влиятельный наггевар. Этого достаточно, — он убрал жало. — Пошли.

— Куда?

— Как куда? Теперь я обязан выполнить свою часть сделки.

И протянул ей руку.

— Можешь звать меня Дэсс.

— Мари, — Вика ему всё ещё не доверяла, но тем не менее вложила свои пальцы в его ладонь.

Он улыбнулся, стиснул ей руку и рывком поднял на ноги.

— Я отвезу тебя в музей, Мари.

— Сейчас? — удивилась девушка.

— Не откладывая.

— Но, до столицы…

— Что фланоциклу каких-то сто акмелей? К ужину верну.

Вот теперь Вику точно упрашивать не пришлось.

— Я только переоденусь! Подожди! — и она бросилась обратно в гостиницу, подбирая по дороге шлёпанцы.

— Встретимся у главного крыльца! — крикнул он ей вслед.

Вика собралась как метеор. Успела принять душ. Переоделась в тунику и напылённые из баллончика охлаждающие легинсы, обула надёжные сандалии. И минут через двадцать сбежала по главной лестнице, да так и застыла, открыв рот. Перед ней был не тот фланоцикл, что она едва не угробила на развалинах. Вернее, не тот, который её чуть не прикончил. Это был… У Вики не хватало слов, чтобы описать этого… Восхитительного монстра! Иначе и не скажешь. Красавец! Золотой скорпион, серебряное жало. Под стать своему хозяину. И прокатиться на таком за спиной у заламина стоило тёмной кладовки. На багажнике лежал закреплённый скобами Викин рюкзак. Но девушка едва на него взглянула.

— Двухместный, — пояснил заламин.

Ого! Интересно, а сколько таких машин у него в арсенале? А что, если… Полный гараж⁈

— Это служебный, — поспешно добавил Дэасс, наблюдая за сменой гримас на девичьем личике. — Держи.

Протянул ей коммуникатор и шлем.

— Садись и пристегнись. Домчим с ветерком.

Вот тут Вика осознала, что готова не только сцедить ему яд, но и продать душу. Разве что, не так скоро, и не всё сразу.

Глава 11

Однако к ужину в гостиницу Дэасс её не вернул, а повёз к Медее. Под предлогом того, что «моа его лучшего друга и напарника» настряпала разных вкусностей, и сама пригласила Мари в гости. Последнее обстоятельство Викторию насторожило, но она подумала и решила не париться. А домашняя еда всяко лучше гостиничной.

Да и впечатлений после музея накопилось море и срочно хотелось с кем-нибудь поделиться. Викуля восторгалась наггеварскими хищниками, а Дэасс поведал ей историю появления фланоциклов. Заламин столько всего знал о космическом и планетарном транспорте, и так интересно рассказывал, что Вика внимала ему раскрыв рот. И сама говорила и говорила, как заведённая. Обычно девушка не болтала так много, а тут… Что на неё нашло? Она даже обсудила с наггеваром серендалские вихтраки*. Однажды довелось прокатиться ей на воздушной гондоле. Викины родители любили путешествовать и повсюду таскали за собой детей.

— У нас большая и дружная семья, — с гордостью сообщила девушка. — Мама, папа, братья, сестра и это не считая дедушек, бабушек, тётушек, дядюшек, двоюродных и прочих родственников. А у тебя есть братья?

Она помнила, что сестёр у заламинов вроде как по определению не бывает.

— Единокровные? — Дэасс задумался. — Полно.

— И сколько?

— Не считал, — заламин мотнул жалом, — но по-настоящему близки мне только двое. И один из них Рем.

— О-у! Так он твой… единокровный? Он же не заламин.

— Не единокровный, но мы из одного рода. Его апа — дитя моего апа.

— То есть, он твой племянник? По-нашему, — рассудила Вика, мысля человеческими реалиями. — Прикольно! Вы же ровесники. Или он постарше?

— Да-с, — Дэасс дёрнул плечом.

Не нравились ему разговоры о родственниках. Чересчур будоражили.

Хозяйка опрятного домика и буйного садика открыла им, едва Дэсс прикоснулся к трещотке на двери, как будто у порога стерегла.

— Проходите, проходите. Рем уже здесь, — она приобняла заламина, улыбнулась девушке и уточнила на всякий случай. — Ты, значит, не подруга Ремлата? Нет?

Викуля покрутила головой.

— Нет. Но у вас замечательный сын.

Комплимент, дипломатично сделанный матери по поводу её сына, но…

Медея не купилась, шутливо погрозила девушке пальцем и укоризненно заметила:

— И потому, что он такой замечательный, ты с Дэассом?

— Я, что? — опешила Викуся и получила лёгкий укол остриём в бок. Она сердито обернулась к спутнику и наткнулась на плотно сжатые губы и сдвинутые брови. Заламин чуть заметно качнул головой

Вика чуть не воспротивилась, заявив ему, что в дурацкие игры не играет, но что-то во взгляде Дэсса её смутило. Она с улыбкой повернулась к матери Ремлата и заверила:

— Не огорчайтесь, ваш сын обязательно встретит своё счастье! Я знаю девушек, которые очень хотели бы познакомиться с ним и…

— Неужели? — удивилась Медея и хмыкнула. — Слабо верится. Да я скорее себе жениха найду, чем мой сынок.

— Мама! — воскликнул Ремлат, выходя из гостиной. — Снова ты за своё? — и извиняющимся тоном обратился к Вике. — Добро пожаловать, Мари. И не слушай матушку, она помешана на моей женитьбе.

— Да скажешь тоже! — Медея всплеснула руками.

— Именно! Лучше устраивай свою личную жизнь.

— А я чем занимаюсь? — женщина загадочно улыбнулась. — Зря, что ли, так часто мотаюсь в лес Куул.

— Та-ак! — воскликнул Рем, и добродушная улыбка мигом слетела с его лица. — Это ещё, что такое⁈ Что я слышу…

— А чего? — Медея пожала плечами. — Сам попросил — устраивай свою жизнь. Кто я такая, чтобы не внять советам любимого сыночка! Да, дорогие? — она широко улыбнулась Дэассу и «Мари». — Ну, не топчитесь на пороге, проходите. У нас всё по-простому. Я стол на кухне накрыла, но сперва мыть руки. Умывальник знаете где, — она многозначительно подмигнула Викусе.

Как неловко!

Девушка вспомнила свой обман и побег.

Медея направилась в кухню, покачивая бёдрами, а насупленный Рем, ворча поплёлся за ней.

— Нет, мама, погоди. Говори! Кто он?

— Тебя это, сыночек, не касается. Твоя мама уже совершеннолетняя.

— Тогда я выясню сам! И…

Дэсс тихонько рассмеялся и подтолкнул Вику в коридорчик.

— Ты первая. Надеюсь, сейчас не сбежишь.

Потом они вчетвером сидели за круглым кухонным столом, покрытым вышитой скатёркой, но уже с другим рисунком — орнаментом из руннской клинописи. Так Дэасс объяснил. Заламин изучал древнюю письменность.

— А что здесь написано? — поинтересовалась Викуля.

Медея неопределённо махнула рукой.

— Да просто узор.

— Бессмыслица, — подтвердил Дэсс, попивая из стакана сок, — набор символов. Для красоты.

Как бы там ни было, девушка вообразила, что какая-то магия в этом орнаменте есть, поскольку стол аж ломился от яств. Настоящая скатерть самобранка! Трудно представить, что Медея всё это одна наготовила. Могла ли она заговорить скатёрку, как и растения в саду? Чтобы угощение материализовалось подобно плодам на ветках. И чего тут только не было! Ну, фрукты, само собой. Напитки — сок, компот. А ещё блюдо с руннскими пирожками — золотистыми шариками, будто светящимися изнутри. Медея похвалилась, что приготовлены они по особому рецепту Королевского повара и называются светлячками*. И конечно наггеварские кушанья — в основном из мяса, бобов и какого-то сладкого трубчатого растения. Викуся поначалу их есть опасалась, памятуя об особом пристрастии нагари к нассаримам. Но потом как бы невзначай выяснила, что это всё же мясо животных и птиц. Их специально выращивают на зверо- и птицефермах, и многие виды завезли сюда из Наггарии. Рыба под ягодным соусом, печёные ракушки, тушёные водоросли.

А какие чудесные у Медеи поспели булочки — плюшки, ватрушки, пышки. Когда женщина вытащила подрумяненную сдобу из духовки, такой дух стоял! Вика едва слюной не захлебнулась от божественного аромата, а после чуть язык не проглотила, уплетая за обе щеки и хрустя корочкой. Даже грешным делом подумала, что если бы знала, как это вкусно, то определённо тогда бы не сбежала, пока не попробовала. Выпечка, сдобренная пряностями, зёрнами, орешками и политая сиропом из разноцветного сахара с вареньем из лепестков таяла во рту. Викуся слопала всё, что предложили, и добавки взяла.

За столом засиделись до темноты.

И Вика как образцовая туристка предупредила гида, чтобы к ужину не ждали и не беспокоились. Включив коммуникатор и разблокировав память экстренным паролём, девушка увидела массу непринятых вызовов и кучу сообщений от Майи — лучшей подруги и одногруппницы из КВШ. Хотела сразу ответить, но поймала на себе испытующий взгляд заламина и отложила до возвращения в гостиницу.

Темнота льнула к окнам, словно хотела просочиться сквозь витражи. Однако на кухне от этого становилось ещё уютнее. Зажгли лампу и кружево абажура, висящего над столом, тенью растянулось на скатерти. Медея заварила чай, и выставила на стол наггеварские сладости — леденцы, тянучки, орехово-фруктовый мармелад, завёрнутый в засахаренные лопухи, и цукаты из стрелок камышника.

В кругу света завязалась неспешная беседа. Вика рассказывала о Земле, о чудесах Солнечной системы и Млечного Пути. И много нового узнала о галактике Тигра, о руннэ и наггеварах. В разгар беседы из гостиной прозвучал вызов с домашнего шаровизора. Викуся раньше его не заметила, поскольку тот стоял накрытый колпаком.

— Это меня! — Медея подскочила, извинилась, вышла и долго с кем-то переговаривалась за закрытой дверью. Временами оттуда доносился её кокетливый смех. Ремлат сидел угрюмый и зловещий, как скала в сумраке. Дэасс над ним посмеивался. А Вика наконец решилась задать терзавший её вопрос.

— Правда это, что ваши нагай… нагари едят нассаримов во время этого… нессета?

Дэасс приподнял брови.

— Где ты такое услышала? Или вычитала?

— Экскурсоводша сказала, из ваших. Так едят?

— Ссс… Сейчас это мало распространено, но раньше — да, повсеместно.

— А что такое нессет?

— Период вынашивания и откладывания яиц у нагари-нагарати, — вмешался в разговор Ремлат, устав прислушиваться к звукам в гостиной.

— А-а… И поэтому они настолько голодные, что жрут своих, э-э… супругов?

— Зверски голодные, — подтвердил Дэасс. — Им требуется много белка для зародышей и прочих органических веществ. Нагари кладут за один нессет от пятидесяти до ста яиц.

— С ума сойти… И питательные вещества для них есть только у нассаримов?

— Не только. В старой Империи, до межгалактической войны, чаще съедали рабов, реже слуг, а нассаримов в крайних случаях и долго переваривали, — заламин состроил мрачную гримасу, — но отныне, когда рабство отменили и всех освободили, нассаримам приходится… приходится выполнять свой долг, — трагически закончил он.

Бедненький нассаримчик! Что его ждёт?

— А что такое… хущу-щ?

Заламин с полукровкой переглянулись, еле сдерживая улыбки.

— А это как раз процесс, — тоном наставника ответил Ремлат, — который приводит к нессету и смерти нассарима, впоследствии.

— Ой… — щёки у Вики вспыхнули, когда до неё дошло, и она пожалела, что

— И нассаримы совсем не ропщут? — девушка приложила ладони к пылающим щекам.

— Исключено, — Рем покачал головой. — Это заложено в их природе, и многие нассар-нола жаждут съедения, после хущуща.

— Всё настолько плохо? — прошептала Вика, широко распахнув глаза и не замечая лукавой улыбки и прищура заламина. Он неотрывно за ней наблюдал.

— Наоборот, — усмехнулся Ремлат. — Им настолько превосходно в хущуще, как никогда уже не будет. У нассаримов такое бывает раз в жизни. Они это понимают и осознанно стремятся к смерти. Некоторых съедают, остальные становятся воинами — солдатами, охранниками или слугами.

— А нагари? Им нассаримов не жалко?

— Какая ещё шшшалость, лали? — зашипел Дэасс. — У нагари хущу-щ возможен неоднократно с разными нассаримами. У знатных нагари не один нассар-нола, а множество. Нассират.

Как несправедлива жизнь! Бедняги нассаримы пачками мрут, становясь жертвами хущу-ща или незаслуженно страдают от тоски, а подлые нагайны всю жизнь хущущатся и радуются. Стервы! Где же справедливость? Где⁈

И Вика очень вовремя вспомнила. Великую наггеварскую тайну.

— А что означает «тызнаешь»?

Полукровка криво усмехнулся, а Дэасс сосредоточенно принялся разглядывать узор на скатерти.

— Ох! Девочка! — в кухню вошла Медея. — Придержи-ка язык. Да кто же такую похабщину при тебе брякнул? — она поочерёдно грозно зыркнула на парней. — Вы, разбойники, её этим скабрёзностям научили? Признайтесь!

— Ничего мы не делали! — запротестовал Рем. — Почему сразу мы?

— Знаю я вас — сорванцов. Вам бы всё о пошлостях трепаться и девушек смущать. А ну-ка, забирайте всё, что осталось и выметайтесь из кухни. В гостиную. Мне посуду надо помыть и…

Вика вздрогнула, ощутив чьё-то наглое поползновение по своей ноге. Бесстыжее, но… Неожиданно приятное. Остриё заламина украдкой заскользило по лодыжке, добралось до колена, проползло по бедру, забралось под тунику и устремилось…

— Медея! — девушка вскочила, не обращая внимания на недовольное шипение рядом. — Позвольте, я помогу вам с уборкой?

— Как хочешь, деточка, но я бы и сама.

— Пожалуйста! — Вика обежала стол и решительно направилась к мойке, хватая с вешалки фартук. — Я хочу помочь, чтобы хоть как-то отблагодарить вас за вкуснейший ужин.

Примечание:

Вихтрак* — воздушное транспортное средство Серендала похожее на гондолу.

Светлячки* — пирожки названы так из-за сходства с бальдэрскими фонариками (жуками).

Глава 12

— Признайся, шэссхе, она тебе нравится.

— Глупости не болтай.

— Меня не обманешь. Я вижу тебя насквозь.

— Ссс!

Пока Медея с девушкой убирались на кухне, Дэасс с Ремлатом расположились в гостиной и беседовали за чашечкой крепкой чакквы*.

— Обязательства для меня превыше всего. Империя в опасности.

— Не преувеличивай.

— Я не преувеличиваю. С-Бэреш со С-Нуришем того и шшшдут…

— Ладно, понял, не шипи. И рассказывай, что ты выяснил об этой Марии и Рамзесе.

— Немного.

Дэасс пересказал Ремлату всё, что выведал у девушки.

— Она утверждает, что не знает, где наследник, но сдаётся мне что-то скрывает.

— И потому ты решил за нею следить?

— Возможно… Что если через неё удастся выйти на Рамзеса? Это пока наша единственная зацепка.

Ремлат хмыкнул.

— Н-да… Императору об этом докладывать не стоит. Он так надеется. Кстати, ты быстро её нашёл.

Полукровка прислушался к женскому смеху и голосам, доносящимся из кухни. Похоже, эта землянка Мария легко нашла общий язык с его матерью. Мужчину это удивляло и слегка нервировало. Обычно матушку раздражали адзифы, а тем паче нагари, с которыми он иногда… Проводил время. Но вряд ли это серьёзный повод для беспокойства.

— С четвёртой попытки. Мне повезло, что туристических групп землян мало в столице. А что ты выяснил?

Рем пожал плечами и поставил на столик пустую чашку.

— Конгломерат не предоставляет сведений о своих гражданах, разве что, в исключительных случаях. Я использовал все свои связи, убеждая их, что наш случай как раз-таки исключительный.

— И?

— Обещали рассмотреть. Но эта их бюрократия! На всё могут уйти сэптимели. Если так, то мы раньше и сами найдём Рамси. Ждать столько — недопустимая роскошь, в нашей ситуации.

— Так или иначе найдём, — Дэасс одним глотком оприходовал напиток и увенчал своей чашкой чашку Рема. — К сожалению, не удалось выудить информацию из её коммуникатора, но я установил выборочный пеленг на соответствующую частоту. Если наследник с ней свяжется, узнаем.

— А если он изменит голос и внешность? Рамси тот ещё плут!

— В любом случае. Даже малейший намёк на присутствие наггеши активирует поиск по ключевым признакам. Тогда я сумею его отследить.

— Мы закончили! — объявила Медея, возникая в дверях гостиной. — Кто из вас, разбойники, отвезёт девушку назад в гостиницу?

— Мама! — Ремлат закатил глаза. — Опять ты за своё! Дэсс отвезёт. Дээ-асс! У него фланоцикл. А я с тобой остаюсь. Ты не рада?

— Радовалась бы больше, если бы ты не у юбки моей торчал, а шёл ночевать к любимой и любящей жене.

Рем протяжно вздохнул.

— Я внуков хочу! Бери пример с родственника.

— Сама поняла, что сказала⁈

— Пойду заведу фланоцикл, — спешно ретировался заламин, хотя все знали, что новым моделям завода не требуется.

— Ладно, Дэсс так Дэсс.

Медея проводила Викусю до калитки и вручила в руки провожатому, да ещё снабдила целым пакетом своей чудесной сдобы. «На дорожку!». Вика от души поблагодарила, пристроила пакет на багажник рядом с рюкзачком и надела шлем, заботливо протянутый Дэассом.

— Найдите время и заезжайте ко мне ещё.

— Постараемся, — пообещала Викуля, не уверенная, что сдержит обещание.

Медея помахала им на прощанье и вернулась в дом. С порога её перехватил Рем.

— Надеюсь, ты ей не проболталась о Дэассе?

— Конечно нет, — обиделась Медея. — За кого ты меня принимаешь⁈ Как вы и просили. Хотя не разумею, зачем скрывать. Твой шэссхе поступает нечестно.

— Видишь ли, мама, Дэсс не хочет, чтобы девушка встречалась с ним из-за того, что он принц-наггир.

— Как с вами сложно! Конспираторы мои. И Дэасс не похож на парня, с которым девушки встречаются из-за того, что он из императорской семьи. А на твоём месте…

— Мама! Лучше помолчи. Не наше это дело. Пусть она пока считает, что он простой инспектор из префектората.

Когда Дэасс с Викой приехали в гостиницу было уже очень поздно. Все спали. Даже охранники. Да и сама Викуля клевала носом и отчаянно зевала, стараясь, чтобы её спутник этого не заметил. Хотя почти всю дорогу от дома Медеи до базы девушка дремала, прислонившись к горячей спине заламина, а тот не возражал. Дэасс накрыл фланоцикл полем. Это же не рухлядь какая-нибудь, а новейшая модель. Внутри поля было тепло, уютно, и ветер не задувал. Вику и разморило. Проснулась она, когда машина остановилась.

— Какие на завтра планы? — поинтересовался заламин.

— Ну-у… а-а-а-оу… — Викуля подавила зевок. — Экскурсия во дворец.

— Какой? — уточнил он.

— Э-э… на побережье.

— Их тут сотня. Название помнишь?

— Не знаю, — она честно попыталась раскинуть мозгами. — Кажется… ммм…

— Не напрягайся. Я выясню.

«Зачем?» — сонно удивилась Вика.

— Увидимся.

— Угу, — она кивнула. — Спасибо за поездку, — закинув рюкзак на плечо, и прижимая к сердцу пакет с плюшками, побрела в номер. Мечтая лишь об одном — в душ и спать, спать, спать.

Дэасс прищурившись и подрагивая жалом смотрел девушке вслед, пока её тоненький силуэт не растворился в тёмном крутящемся проёме гостиницы.

Спать, спать, спать… Но сон слетел с Вики, едва она перешагнула порог номера и закрыв за собой дверь вспомнила о непринятых вызовах от Майки. Подруга же волноваться будет!

В этом году на каникулы они разделились. Родители Майи жили у южного моря и ей не приходилось летать на какой-нибудь дорогущий курорт, чтобы попрыгать на волнах или позагорать на песочке. Достаточно просто вернуться домой. Майка и Вику с собой звала, но эта путёвка спутала все их планы. И пока Виктория галопом осваивала галактику Тигра, подруга нежилась в родных пенатах. Впрочем, они не забывали посылать друг дружке ежедневные весточки. Сколько уже таких дней Викуля пропустила? Да Майя там с ума сходит! Не дай бог начнёт её родителям звонить. Хотя, паникёрство не вязалось с Майкиным бесшабашным характером. Скорее решит, что связь никудышная. Недаром…

Викуля подругой гордилась. Майя была бесподобна! Или как говорили у них в КВШ — «мировая девчонка». Во всём. Начиная с внешности. Экстравагантна и колоритна. Второй такой на курсе, да и во всём КВШ, не сыщешь. Огненно-рыжие волосы. Оранжевая россыпь веснушек по розоватому личику. И глаза необычные. Лиловые с жёлтой окантовкой радужки, как у гантанской пантеры. Майя утверждала, что это всё отголоски генов традсельгарских линдри, с которыми она состояла в дальнем-дальнем родстве.

Сочиняла или нет, Викуля особо не вдавалась. А какая, собственно, разница? Так даже интересней. Подруга — без малого инопланетянка. Плюс — энергичная, весёлая, оптимистичная и немного авантюристка, заводила на вечеринках. И огромный плюс — сопливых девчачьих тараканов в голове у Майи отродясь не водилось. Зато она носила пирсинг в правом ухе и татуировку дракона на левом плече. И по Майке сохла половина пятого курса отделения военного космоплавания. Даром, что худая, маленькая и с грудью никакого размера.

А почему всего половина старшекурсников? Да потому, что вторая там состояла из девчонок. Почему только пятый, а не однокурсники? Да потому, что Майя сверстников и тех, кто «чуть постарше», как мужчин не воспринимала. По её мнению, они все поголовно бесполезные неумехи, которые только и могут, что бегать в свои виртуальные стрелялки, и «ни на что другое не способны».

Почему военные, а не гражданские? Да потому, что штатских парней, всех этих астрофизиков, археологов, ксенобиологов, дипломатов и прочих Майя считала слюнтяями и маменькиными сынками. Но сама Мэй, как она требовала себя называть, безнадёжно влюбилась в преподавателя и большую часть вне учебного (да и учебного) времени пропадала в секторе старшекурсников. И никто из курсантов не догадывался, что бойкая второкурсница околачивается там из-за препода. Тот как раз преподавал на пятом курсе «гатракаведение» и штурманство на боевых «ежах».

Но чувства Майи оставались безответными. Почему? Да потому, что преподаватель был гатраком. И напрасно Вика втолковывала подруге, что гатраки существа бесполые и тоже «ни на что другое не способны», как и забракованные Майкой одногруппники. Более того, в отличие от сверстников, совершенно безнадёжны. Ведь у них попросту отсутствует тот самый функциональный орган, отвечающий за «другую» способность.

Но Майку подобные мелочи не останавливали. Она в ответ фыркала и мечтательно закатывала глаза.

— «Ну и что! Зато у него та-акие… ммм… иглы».

Пока курсанты наперебой приглашали Мэй на свидания, она украдкой грезила о преподавателе-гатраке и зачитывалась фанфиками о тентаклях. Ну, оптимистка же!

Тут Викуся не к месту вспомнила, что у заламина — жало. Он наверняка бы Майке понравился. Она поспешно вытурила из головы эти неуместные мысли, и сопоставила межгалактические часы по астрогринвичу. У подруги на Земле сейчас разгар дня, а потому звонить можно.

Мэй сходу забросала её вопросами, на половину из которых Вика отвечать не успевала, да подруга и не нуждалась в ответах на большую часть из них. Например, «какой байдой вас пичкают в гостинице⁈ Или 'на скольких планетах ты побывала?». Однако на два особо животрепещущих Мэй настойчиво ждала ответа. Это — «как тебе наггеварчики, живьём?». И…

— Колись! Познакомилась там с каким-нибудь симпотным инопланетянином?

— В нашей группе только земляне, — скривилась Вика.

— Да я не про нашенских инопланетян, балда, а про тамошних. Наггеварчиков, тигримчиков или руннчиков? А?

— Э-э… — Викуся тотчас представила Дэасса и впала в секундный ступор. — Не знаю, — как-то не хотелось знакомить его с Майкой, но она же близкая подруга. — Не уверена, но кружил тут один, неподалёку…

О порочащих столкновениях и нанесённом ущербе лучше промолчать.

— Ну-ка? — Мэй облизнула губы и вскинулась, как коршун, почуявший цыплёнка. — Ну-у⁈

— Заламин, как раз симпатичный, но…

— О-у, смотри, подружка, — Майка сделала большие сиреневые глаза. — Поосторожней с ним. Умыкнёт он тебя в свой этот… гарем. И ойкнуть не успеешь!

— Да ладно, — Вика отмахнулась. — Какой ещё гарем? Не смеши. У них тут эти… адзифираты и нага… насса… Тьфу! Нассираты.

— Один хрен, который редьки не слаще, — фыркнула Мэй. — Гарем он и в Наггарии гарем, хоть как обзови.

— Не у всех тут, вроде, а только у самой знатной знати. А этот — простой инспектор.

— Ууу! Не могла кого поприличней найти? Из этой самой знатной знати.

— Отстань,

— А вот с этого момента поподробней, — встрепенулась подруга.

— Да ну тебя! Ночь у меня, спать хочу, — Вика прервала связь, вырубила коммуникатор и зевнула.

Заболтались они далеко за полночь, и когда Викуля опустила голову на подушку, спать ей оставалось всего ничего. Учитывая количество часов в местных сутках.

Примечание:

Чакква* — крепкое наггеварское вино.

Глава 13

Мало того, что Вика не выспалась, так ещё и проспала. Будильник-то был в коммуникаторе, а коммуникатор-то она выключила и на зарядку поставила…

На завтрак Ви́кушка опоздала, а, чтобы успеть на экскурсию, пришлось в спешке умываться, кое-как причёсываться и натягивать на себя то, что под руку попалось, не особо разбирая.

Она пулей выскочила в фойе, где вся группа её заждалась, в нетерпении сверяя хронометры и остолбенела. Рядом с румяной как персик гидшей стоял и заносчиво скалился… Никто иной, как Дэсс!

«Вот змей! — спонтанно высветилось в голове у Викуси. — И сюда просочился! То есть, вполз».

— Так! Все в сборе! — объявила гидша, высмотрев опоздавшую поверх остальных голов, и беспрерывно улыбаясь заламину вполоборота, направилась к выходу. И группа послушной гурьбой поплелась следом.

Вика безнадёжно пристроилась в хвост. У крутящихся дверей возникла заминка, и девушка, воспользовавшись этим, спросила застрявшую вместе с ней крайнюю даму средних лет интеллигентной наружности.

— А что этот наггевар тут делает?

Дама неодобрительно воззрилась на Вику поверх бинокля и жеманно ответила:

— Как это что? Он наш экскурсовод.

— Да? — удивилась Виктория. — Но вчера же была какая-то адзифа.

Собеседница смерила её взглядом, в котором явственно читалось: «а сама ты, недотёпа, что тут забыла?», но тем не менее вежливо пояснила:

— Дэасс-заги был так любезен, что отвлёкся от научных трудов и подменил внезапно заболевшего гида с наггеварской стороны.

«Внезапно заболевшего?»

Ну-ну!

Видимо, интеллигентна дама была не только снаружи. И она дала Викусе пищу для размышления.

«Ммм… Я что-то пропустила? Дэасс-заги? Трудов? Научных?»

Недаром он рылся в древних черепках. И в их первую встречу что-то там орал про свою «загубленную диссертацию», а позже обвинял девушку в поломке оборудования.

Она размышляла, пока садилась в аэробус. И всю дорогу до дворца. Путь был неблизкий. Дэсс на Вику и не смотрел, а так, один раз скользнул по ней взглядом и отвернулся, продолжая на переднем сиденье болтать с гидшей, а ту прямо-таки распирало от важности, и она глупо хихикала в ответ на его…. Шутки? А как наггевары шутят? Может, он вчера и над Викой подшутил? И до того над ней посмеялся, а она-то как дурочка попалась. Нет, лучше уж дружить с гатраком. Эти никогда не шутят, по словам Мэй, и прямолинейны как ракетные установки.

И ещё заламин скрывал жало. Где он так умело его прятал, Вика не сумела определить, хотя украдкой изучала фигуру наггевара на предмет утолщений и бугорков. Эта змея себя абсолютно никак себя не проявляла! А ведь как раз вчера на девушку таращилась целая очковая кобра, такую в штанах не утаишь. А что, если он его втягивал или отстёгивал? И Викуся решила побольше узнать о наггеварской анатомии. Хотя… Нафига ей это сдалось?

Девушка пожала плечами и уставилась в окно. Они летели вдоль моря, и волны шоколадной глазури накатывали на печенюшковый берег. Что-то сегодня оно бурлит, и… В животе у Вики громко заурчало. На весь аэробус!

«Ой», — она смутилась и прикинулась безучастной, как будто это не у неё «кишка с кишкой разговаривает».

А у соседки с…

— Ик!

Час от часу не легче!

Викуся зажала ладошкой рот.

— Мисс?

Вика скосила глаза — сидящая сбоку курчавая темнокожая американка протягивала ей бутылочку с водой.

Если особо не присматриваться, то вылитая нагари, только без узоров, хвоста и клыков.

«У меня уже глюки от этих наггеваров?»

— Мисс…

«Лушша…»

«Тьфу!»

— С-спасибо, — поблагодарила она соседку, отпила глоток и хотела вернуть, но американка замахала руками, белозубо улыбаясь, мол, возвращать не надо и показала притороченный к сумке целый арсенал таких бутылочек. Викуля обрадовалась неожиданному презенту. Очень кстати. Ведь она сегодня водой не затарилась, хотя в номер ежедневно приносили свежую. Вика предпочла выйти налегке, памятуя о том, во что она вляпалась с этим рюкзаком. А всякая мелочь, вроде салфеток и таблеток, уместилась в маленькую сумочку на поясе.

Наконец доехали, и…

Дворец студентку КВШ как-то не впечатлил, но Дэасс-заги рассказывал так, что заслушаешься. И все слушали, слушали, слушали разинув рты, а дамы ещё и обступили заламина круговой стеной, не подберёшься, и наперебой расспрашивали, сбиваясь на фальцет от восторгов. Словно до этого только и делали, что копили вопросы, дожидаясь подходящего… Наггевара-заги?

Викуля рассеянно скользила взглядом по лепным украшениям, причудливым витражам, и змеям, обвивающим тонкие колонны, и пыталась привести мысли в порядок. Или хотя бы к общему знаменателю.

Кто же он? Инспектор или учёный?

Он столько знает об истории, археологии и культуре.

Разве это входит в компетенцию рядового инспектора?

А на транспорте он и вовсе собаку съел. Или кого у них тут едят?

Мамочки! Нассаримчиков!

В итоге, Вику так достало терзаться сомнениями, что она нашла самое простое объяснение. Наверное, он работает под прикрытием, а для этого даже простому инспектору требуется эрудиция. И завертелось по спирали! А зачем ему работать под прикрытием, заменяя гида в группе землян? Неужели из-за одной землянки? Надеется таким способом выйти на Рамзеса? Через неё? Но она же ему всё выложила, что знала. Или есть что-то такое, чего не знает даже она. А вдруг её охраняют как свидетеля? От кого?

Чем больше ответов, тем больше новых вопросов!

У Вики от дум пухла голова, и она рисковала заработать себе отёк мозга, мнительность и паранойю. Однако дворец закончился и туристов вывели с противоположного конца сквозной галереи на широкую террасу, а оттуда в парк. И там предложили отведать наггеварских лакомств с местным эквивалентом чая. Таким же, как вчера заваривала Медея — розовые, жёлтые, сиреневые бутончики. «Чайные цветы» — называли их руннэ. Листового чая здесь не употребляли. И голодная Вика с удовольствием набросилась на мучное и сладкое. Если бы не угощение и не рассказ Дэасса-заги, она бы и в парке разочаровалась.

Заламин неожиданно подсел к ней за столик, на зависть всем туристкам, когда Викуся

— Как тебе Раш-кассун?

— Чего? — не поняла Вика. — Какой такой кусун?

«Не видите, мы кушаем?»

И на всякий случай огляделась. Может чего опять прошляпила?

— Раш-кассун. Так называется дворец, — пояснил заламин с испытующим прищуром взирая на девушку и потягивая напиток.

— Э… дворец как дворец, — Викуся пожала плечами. — На Земле таких полно.

Интересно, а где он всё-таки прячет жало?

Вика занервничала.

— Значит, он тебе не понравился?

— Я бы так не сказала, но… Императорский, наверняка, круче.

— Хочешь в императорский?

Викуля замялась.

— Ну-у… Нас туда всё равно не пускают.

Дэасс усмехнулся.

— А если я это устрою? Отведу тебя в императорский дворец.

— Туда никого не пускают, — подозрительно нахмурилась девушка.

— Я же говорил, что способен отвести тебя туда, куда больше никто не сссмошшшет, — зашипел наггевар.

— А, да! — осенило Вику. — Ты же инспектор из префектуры. У тебя знакомые среди дворцовой стражи?

— Допустим, — уклончиво ответил Дэасс, допил чай одним глотком и туманно намекнул. — Жди, и всё сбудется.

Неделя промелькнула с завораживающей пестротой. Им выпали очень насыщенные дни, и Дэасс-заги стал их неотъемлемой частью. Никакая жара не мешала ему таскать туристов по древним архитектурным памятникам, культурным пунктам и рассказывать, рассказывать. Он даже организовал им полёт на «ящерах», до ближайшего сателлита планеты. Вика настолько впечатлилась, что не спала потом всю ночь и любовалась с балкона на звёзды.

До обеда экскурсии, после обеда пляж. Пока наконец не выдался сэптим полностью свободный от достопримечательностей. Этот день Вика решила провести у моря, где-нибудь в укромной бухточке, наедине с прибоем и небом, но… Погода с самого утра не заладилась. Небо затянуло сизыми тучами, временами накрапывал дождик. Ветер усилился и слегка похолодало. Ну, насколько бывает холодно где-нибудь в тропиках среди бела дня.

Вот же вездесущий закон подлости! Если все экскурсионные дни стояла такая жара, что песок под сандалиями плавился в стекло, так теперь, когда можно спокойно поплавать и позагорать вволю… Здрасте, я ваш дождик!

Часть туристов отправились на рейсовом аэробусе в столицу — за покупками. Некоторые заперлись в номерах с шаровизором, а несколько человек залегли на шезлонгах у крытого бассейна и потягивали коктейли через соломинки.

«Что за извращение⁈ — мысленно бранилась Викуся. — Купаться в бассейне, когда море всего в двух шагах!»

И она упрямо натянула купальник. Но до пляжа не дошла. В коридоре её перехватил Дэсс.

— Ты за мной следишь⁈ — возмутилась девушка.

— Да, — нахально признался он. — Я же инспектор. Пошли проветримся.

— Я иду купаться, а не проветриваться.

«А какой он в плавках? — неожиданно задумалась Вика. — С открытым жалом».

«Тьфу!»

— Сегодня не стоит, — предостерёг он. — А то сдует. Надвигается шторм. Пойдём лучше со мной, я кое-что тебе покажу… заманчивое.

Жало⁈

«Тьфу-тьфу!»

— Сегодня нет экскурсий, — Вика зябко поёжилась, кутаясь парео. В коридоре гулял совсем не ласковый сквознячок. Даже кожа на руках покрылась гусиными крапками.

— Это не экскурсия, — он ей подмигнул, — а просто секретное место. Я люблю там бывать, один.

Вика пожала плечами, не видя в его объяснениях никакой логики. Однако тайное место — это романтично, а там, где романтика, логика противопоказана.

— Ладно, — подумав согласилась она. Честно говоря, легко согласилась. Если она так замёрзла в коридоре, то, что с нею будет на берегу.

— Сперва оденься, — посоветовал заламин. — Я подожду.

А Викуле уже стало любопытно. Она быстро переоделась в спортивный костюм. Подумала, а брать ли с собой обрузонтик — это такой обруч, надевается на голову и образует поле, прикрывая субъекта от падающей воды. Вика накупила таких в столице штук двадцать, друзьям и родственникам подарить. Но сейчас решила не брать. Не сахарная, в конце концов. Да и рядом заламин со своим надёжным капюшонистым жалом. Прикроет, в случае чего.

«Трижды тьфу!»

Что за фигня ей сегодня в голову лезет?

На самом деле Вика любила гулять под дождём и «небесная вода», по выражению бабушки, её не пугала.

В итоге, отправилась налегке, с одним коммуникатором.

Дэсс повёл её не к морю, а в заросли. Вернее, сначала к припаркованному у крыльца фланоциклу, затем промчал над Кущами. Акмели Викуля не считала, но мчались они на неприличной скорости. Потом снизились, сбавили скорость и углубились в дебри. Летать между деревьями оказывается прикольно, но немного щекотно внутри, от сладкого ужаса. Время от времени зажмуриваясь и тихонько повизгивая. И так они летели, летели, пока не остановились возле… Вика точно не знала, как это называется. Бегая за гидом, туристы и раньше натыкались на такие строения, похожие на колпаки для шаровизоров, только гораздо больше и с витражами в фигурных прорезях. Оно напоминало аромалампу — такие штуки с аромасвечами. Но эта изнутри не светилась. Пока что. А некоторые сверкали. Туристам объясняли, что это храмы. Но определённо не императорский дворец.

— Это храм? — полюбопытствовала Вика, сползая с фланоцикла и отдавая заламину шлем.

— Уже нет, — ответил он, приторачивая шлемы к багажнику и загоняя машину в кусты, — но когда-то был.

— А-а… Этого вашего… Прародителя? Большого Змея?

— Нет, — улыбнулся Дэсс. — Не Со-Апа, а Со-Моа — Прародительницы.

— Я такие уже видела, — принялась развивать беседу Виктория. — И какие-то они мелкие, для храмов, то есть. А как домик вполне так себе ничего.

— Это и есть домик, — подтвердил заламин. — Мой. Ребёнком я частенько удирал в Кущи от учителей. Нашёл это место, полуразрушенным, а когда вырос, то заново отстроил его, отделал изнутри и снаружи. Старался восстановить всё в первозданном виде, только добавил немного удобств.

Дэасс приблизился к нижнему витражу и… Как он так молниеносно вытащил жало, Вика не отследила, вернее, оно словно зажило своей жизнью. Метнулось к узору, едва на острие выступила изумрудная капля, и мазнуло ядом по стеклу. Витраж целиком утопился внутрь, открывая довольно широкий проход, достаточный, чтобы двое прошли в ряд.

— Входи, — пригласил Дэсс.

Викуля помедлила чуть-чуть, заглушая невесть откуда взявшиеся страхи. И нырнула в проём вслед за ним. Внутри не было никаких аромасвечек, только лампы, которые заламин

«Какой-нибудь генератор, — предположила Вика, — и дистанционное управление, реагирующее на движение».

Сквозное разноцветье стёкол вкупе с сиянием ламп создавало многослойную радугу, отражаясь от круглого бассейна в центре небольшой комнаты. А на каменном бортике, ловя радужные блики от водной глади, разлеглась толстая мраморная змеюка с разинутой пастью.

— Это Праматерь? — шёпотом спросила Викуля, осторожно проведя ладонью по блестящей спине. — То есть, Со-Моа?

— Нет, Со-Апа.

— Но храм же не его.

Запутаешься в этих чужих культурологиях и чего доброго сядешь в лужу.

— Правильно, храм Со-Моа, а это Со-Апа, иссскусссившшший её.

— А она…

Вика поёжилась от того, как он это сказал, нет, прошипел — исссскуссссившшший её. Волнительно прошелестело.

— Прародительница в бассейне, — заламин перегнулся через бортик и поманил девушку. — Посмотри.

Она оперлась на хвост змея и наклонилась с опаской над прозрачной водой. Лампы ярко освещали мозаичную картинку на дне. Женщина или адзифа в полный рост. Божественной неземной красоты. Разумеется, неземной, здесь же не Земля. Обнажённая дева с развевающимися золотистыми волосами. По лицу красавицы блуждала чувственная улыбка, и она стыдливо, но не слишком тщательно, прикрывалась ладонями в двух местах. Ага, догадайтесь в каких! И змей, мордой нависший над бассейном, отражался так, что длинный раздвоенный язык будто проникал между её игриво растопыренными пальчиками аккурат к лону.

Причуда ли это? Иллюзия света и теней, но…

Викины щёки вспыхнули. В тот же миг девушка отразилась в бассейне. У неё за спиной возник Дэасс и жало, трепещущее над головой. Секунда! И остриё исчезло. Толчок в спину, и Вика уже барахтается в воде. В смятении фыркая, отплёвываясь, захлёбываясь, девушка молотила руками, взметая брызги и окатывая волнами борта. И тонула в мутной мокрой пелене…

Глава 14

— Гад! Гад!

Злая Вика нахохлилась посреди бассейна мокрой курицей. С волос стекала вода, капала с ресниц, и струилась по щекам, одежда предательски липла к телу.

— Гад. Задумал меня утопить⁈

— Ничего подобного, — заламин, посмеиваясь, устроился на бортике и даже протягивал ей ладонь, но Викуся хвататься не спешила, а нарочито медленно вытрясла воду из ушей и демонстративно сложила руки на груди. А вообще-то, для того, чтобы прикрыться.

— Всего лишь приобщил тебя к нашим традициям.

— Миленькие традиции, — девушка зыркнула на него исподлобья. — Так вот… — и заорала:

— Заруби себе на носу! Мне и земных хватает!

— На острие, — поправил Дэсс.

— Чего-о? — Вика недоумённо захлопала ресницами, стряхивая капельки воды.

— У нас говорят — «заруби на острие». Видишь, тебе не помешает приобщиться к нашей культуре.

— Гад! — неважный аргумент.

— Змей, — уточнил заламин.

Нет, разговаривать с ним просто невозможно!

Вика всхлипнула и отвела волосы со лба, яростно заглаживая их назад. Обтёрла тыльной стороной ладони лицо. Ну, как бы относительно вытерла.

— А если бы я утонула?

— Сссмеёшься? — похоже, Дэасс от души над нею потешался. — В этой луже?

— Допуссстим, — передразнила она его, чувствуя, что реально села в лужу. Это бесило, и… Викусина натура требовала отмщения.

— А если я замёрзну и заболею?

— Брось, вода же тёплая.

— Ну и что! Снаружи — холодно.

Ветер завывал, и колотил в разноцветные витражи.

— Мари, — примирительно сказал заламин. — Прости. Ты можешь переодеться, тут в сундуках полотенца и халаты, — опёрся коленом на бортик и вновь протянул руку. — Позволь мне тебе помочь?

— Позволяю, — девушка хитро улыбнулась, искоса поглядывая на него и ухватилась за протянутую ладонь. Крепко ухватилась. Когда-то давно, ещё на первом курсе, Викуля посетила несколько занятий по самообороне, за компанию с Майкой. Единственное, чему она там научилась, так это перетягиванию нападавшего на себя, используя вес тела. А то, что спарринг-партнёр при этом всегда заваливался на Вику, придавливая её к полу… Так это когда было⁈ Со временем неудачи забылись, а навык остался.

И вот…

Вика ухватилась покрепче, приподнялась и дёрнула. Рывок! Заламин соскользнул с мокрого бортика. Хлюп! Плюх! И свалился в бассейн, по традиции прямо на Викусю. Она не удержала равновесие, поскользнулась сама и теперь оба барахтались в воде.

— Ссс! Ты! — Дэсс первым сориентировался, набросился и распластал Вику на дне бассейна, погрузив с головой в воду. Она нечаянно вдохнула, хлебнула воды и в панике забилась, захлёбываясь по-настоящему. В глазах потемнело, грудь сдавило от нехватки воздуха… Дэасс опомнился и выволок девушку из бассейна, рухнув вместе с ней на коврик за бортиком, перевернул на живот и перегнул через колено. Вика широко разинула рот, пытаясь вздохнуть и почти теряя сознание, но что-то тонкое и гибкое скользнуло ей в глотку, вызвало спазмы и хлынуло обратно вместе с потоком воды. Девушка закашлялась, очумело уставившись перед собой и не представляя, как в ней могло уместиться столько жидкости. На полу набралась целая лужа. Коврик почти плавал. Вика наконец сумела нормально продышаться, в глазах у неё прояснилось, а перед носом замаячило остриё. Но без капюшона.

Сама не понимая зачем, девушка поймала мотающийся перед ней «шланг», с третьей попытки, и стиснула в дрожащем кулаке.

— Сссшш… — зашипели над головой, а на кончике острия выступила изумрудная фосфоресцирующая капля яда. Сладко пахнущая ванилью и неожиданно притягательная, и… Вика потянулась губами и слизнула, а потом ещё. И ещё! И…

— Ссс!

Резко закружилась голова. В сознании помутилось. И что-то шевелилось вокруг неясно, как в полусне. Прикосновения… Это с неё стягивали мокрую одежду, растирали, ворочали, куда-то несли и она плыла, покачиваясь на волнах. Темнота, свет, темнота, свет… Тишина… Лёгкое потрескивание, размытость очертаний, небытие… Падение!

Вика словно упала с высоты, открыла глаза, села и огляделась. Круглая комната, но другая. Вместо бассейна в центре — внушительная чаша с песком. Он-то и потрескивал, загораясь искорками. Над чашей сиял резной колпак на витых змеевидных опорах, и от него исходило тепло. Ещё в комнате стоял комод, два сундука и сервировочный столик. Уставленный тарелками и вазочками под крышками и салфетками. А девушка восседала на низком широком диване среди подушек, закутанная в пёстрое одеяло.

Она всё вспомнила! Спохватилась, ощупала себя и скинула одеяло.

Так и есть!

Кто-то раздел её, пока она была без сознания, не оставив нижнего белья, а взамен нарядил в расшитую узорами рубаху, просторного кроя, до самых пят. Викуся натянула мягкую ткань себе на колени и

На комоде приглушённо светила лампа. А витражи озарялись всполохами молний. Снаружи лупил дождь и бушевала буря, сгибая и раскачивая деревья в кущах. Мокрые ветки хлестали по окнам. Вика даже порадовалась, что она здесь, а не там.

— Проснулась? — в комнату поднялся Дэасс.

Вернее, сперва Вика узрела голову заламина над полом, а постепенно и всё остальное — плечи, торс…

«Значит, это второй этаж, а в полу — люк, и сюда ведёт лестница».

Вика перевела дыхание. Дэсс был одет — в такую же рубашку, как и она, только подол едва прикрывал ему колени. Но всё лучше, чем ничего. Она успела отметить крепкие загорелые икры и смутилась, углядев кончик жала, торчащий из-под рубахи.

— Разве я спала?

— Яда-транс сродни дремоте.

Он принёс с собой медный кувшин и поставил его в чашу очага, чуть вдавив и прикопав в песок металлической лопаткой на длинной ручке.

— Это происходит с теми, кто впервые пробует яд наггевара.

— Ой, — Вика испугалась и перешла на шёпот. — Я теперь… зависима?

Дэасс рассмеялся.

— Нет, этого мало. И важен особый настрой заламина, а я… — он запнулся. — Но тебе по вкусу моя отрава, а значит, — глаза у него блеснули ядовито-зелёным, — ты мне тоже по вкусу.

— Что это значит? — Вика отодвинулась на всякий случай и упёрлась в пухлые валики диванной спинки.

Заламин не предпринял никаких поползновений.

— Не бойссся, — прошипел он, взял со столика прихватку и, подцепив за ручку кувшин, разлил по чашечкам тёмный напиток. Выудил из-под салфетки блюдце и подал Викусе «напёрсток» на блюдечке. — Пей. Это вкусссно.

И сам отхлебнул из своей чашки.

Вика с опаской разглядывала тёмно-коричневую пряно пахнущую жидкость.

— Что это?

— Отвар, очень полезный. Бодрит, ссс. Из коры дерева гойсси.

Девушка отважилась, попробовала напиток кончиком языка и тотчас сделала глоток.

— Вкусно! И правда вкусно!

Ароматное питьё отдалённо напоминало какао с молотым орехом и корочками апельсина.

Викуля понемногу выпила всё и отдала чашку с блюдцем заламину.

— Спасибо.

— Так лучше?

Она кивнула. И правда, как будто прибавилось сил.

— Хочешь ещё?

— Нет, спасибо. Потом… Может быть.

Вика покосилась на окна. С той стороны по-прежнему бушевало.

— Циклон, — заламин перехватил её взгляд. — До завтра нам отсюда не выйти. Фланоцикл пришлось загнать внутрь, чтобы не унесло.

— А домик не снесёт? — встревожилась девушка. — При ураганах, бывает.

— Нет, — он улыбнулся. — Это же бывший храм и прочно врос корнями в планету. Связь есть, я проверял, шаровизор работает. Предупреди гида, что сегодня не вернёшься.

— Хорошо, но… Ой! — её подкинуло. — Там… Я залила весь пол и коврик и одежду…

— Ничего, коврик всё впитал, и я выкинул его наружу. Одежду присыпал влага-испарителем. До завтра высохнет. Ты голодна?

— Нет…

Как неловко! Она здесь одна, то есть, наедине с мужчиной, вернее, с заламином, но это мало что меняет. То есть, как раз много. Заламин — мужчина вдвойне. Буквально.

Девушка покосилась на жало. Дэасс поймал её взгляд и убрал остриё под рубашку.

— Если не будешь есть, тогда отдыхай. Скоро стемнеет.

— А ты? — осторожно спросила она.

— Буду внизу, поработаю, и там у меня спальник. Твой коммуникатор на комоде.

Он забрал кувшин и спустился, а Вика выбралась из-под одеяла и на цыпочках приблизилась к комоду. Коммуникатор там, как и сказал Дэасс. Девушка вернулась на диван и отправила сообщение гиду. Спать пока не хотелось. И гала-нет работал. Вика початилась немного на туристическом сайте, обмениваясь онлайн впечатлениями и запечатлениями с такими же туристами, как и она. Позвонила Майке, но подруга не ответила. Викуся зевнула, прилегла, обняла подушку, подумала, что надо бы выключить лампу, но лень. Взгляд затуманился, веки смежились и утянуло в сон…

«Вссставай, Дева, вссставай, — тихое шипение просочилось в Викины сновидения. — Жемчужшшшина, вставай… Дева — жемчужина несверлённая».

Снилось ей что-то приятное, безмятежное. Океан и золотой берег в лучах заходящего Радоша-солнца.

«Вссставай, Дева. Ссступай».

Вика резко открыла глаза. По круглой комнате расползался таинственный полумрак. Лампа горела тускло, а за резными окошками совсем стемнело. Гроза отсверкала, гром отгремел вдали, и дождик мягко шелестел по крыше.

Викуля села, недоумённо оглядываясь и вспоминая, что это за место, и как она сюда попала. Внезапно комната озарилась свечением из дыры в полу.

Люк, лестница…

«Вссставай! Дева! Иди».

Вика поёжилась. То ли она ещё спит, то ли… Кто-то вздумал над ней подшутить, включив аудио-спектакль? Она потрясла головой, протёрла глаза, но сияние не исчезло. Девушка сбросила одеяло и спустила босые ступни на пол… Прислушалась, но зов не повторился. Подкралась к отверстию и заглянула… Нижняя комната утопала в сиянии.

«Дэасс работает», — решила Вика и рискнула спуститься, чтобы узнать, почему он до сих пор не спит. И как только поставила ногу на последнюю ступеньку, как лампы разом погасли и засветился бассейн. От воды поднимался сияющий пар, переливаясь всеми цветами радуги. Марево заклубилось к потолку, опало и потянулось к Викусе, обволакивая и притягивая к источнику.

«Дева! Я здесссь, жду тебя, жемчужина. Ссс…».

И Вика двинулась на зов плавно, будто во сне, и туман рассеялся перед ней.

«Это сон, я сплю».

Она поставила ногу на бортик.

«Дева…».

Вика шагнула в воду и погрузилась по пояс. И… Перед ней предстал он. Змей. Ослепительно прекрасный. С причудливой сеточкой капиллярных узоров на коже… Дэасс⁉ Что-то коснулось под водой ног и заскользило по икрам, обвило колени, доползло до бёдер и замерло… Жало! Дэасс опустил ладони Вике на плечи, нежно привлёк к себе и вкрадчиво зашипел на ухо:

— Доверьсссся, жемчужшшшина моя.

Ошеломительный всплеск! Вика на секунду зажмурилась, а вода вокруг закипела, фонтанируя душистыми пузырьками и вспениваясь гребешками.

«СПА, — отстранённо подумала Викуля. — Джакузи?»

— Ссс…. Жемчужшшшина…

Викуся отстранилась, но заламин настойчиво притянул её обратно, и коварное остриё мазнуло ядом по девичьим губам. Вика откинула голову, но Дэсс накрыл ей рот поцелуем, заставив ощутить на языке дурманящую сладость отравы. Вика начала проваливаться в пушистое облако и… Проснулась.

Глава 15

'Чем дольше живу, тем больше уверенность,

что Вика съела не только яблоко, но и змея'.

На рассвете дождь прекратился. Небо над побережьем мало-помалу прояснялось, и вокруг «наггеварского бунгало», как

«Брр, мокро и неуютно».

И тотчас нырнула обратно.

Всё утро она думала о диковинном сне. Настолько правдоподобных сновидений Викуся никогда раньше не видела. Во всяком случае припомнить такого не могла. А тематика сна настораживала и завораживала.

«Иглы, тентакли… Жала! Это по Майкиной части, а не по моей».

Викуле нравились обычные человеческие парни без щупалец. Ну, разве что, джамрану ещё. Просто потому, что с ними прикольно.

Да уж!

Вика приняла ванну. Ту самую. На этот раз без приключений, глюков и спасения утопающих. Заламин установил ширму и деликатно вышел, то есть, поднялся наверх, оставив ей баночки с душистым жидким мылом, большое полотенце и тёплый халат.

Викуся потихоньку намыливалась, нежилась в тёплой воде бассейна и размышляла о прошлой ночи. Наверное, сновидения навеяны бурей. Да-а, чересчур много за последнее время в её жизни бурь и потрясений, и все они связаны с этим заламином. Сперва буран на Вероссе, затем ураган в пустыне, а теперь вот и шторм. И каждый раз Он вторгается в её жизнь. Что это⁈

Дэасс позвал Вику завтракать. Она всё порывалась рассказать ему об удивительном сне, до тех пор, пока он сам не спросил:

— Как тебе спалось?

— Э… нормально.

— Что-нибудь снилось? — поинтересовался небрежно, бросая несколько разноцветных бутончиков в Викину чашку и заливая их кипятком из медного кувшина.

— Так, — девушка пожала плечами и подула на чай, раздувая круги на воде, постепенно набирающей цвет и благоухающей лепестками. — Всякая ерунда.

— Какая? — заламин пригубил напиток, не сводя с девушки изумрудных глаз.

Вика смутилась. Никак не могла привыкнуть к вертикальным зрачкам. И ещё представила, как говорит Дэссу, что видела его во сне.

Ни за что!

— Не помню.

Наверное, стыдно видеть такие сны с участием малознакомого наггевара? Хотя, учитывая её возраст и отсутствие парня, а также привлекательность героя…

— Совсем ничего не помнишь? — он казался разочарованным.

Вика подозрительно уставилась на Дэасса. Чего-то он чересчур дотошно расспрашивает.

— Ничего, — заявила она. — Ничегошеньки. Спала как убитая. А тебе какое дело до моих снов?

Заламин пожал плечами.

— Ссс… Иногда тому, кто попробовал впервые яд наггевара чудится всякая чушшшь.

Что-то в его тоне Вику раздражало.

— Вроде купающихся змей?

«Ой!»

Вот он её и спалил.

— Тебе снились купающиеся змеи?

То есть, чуть не спалил.

— Целый клубок, — буркнула Викуся и предусмотрительно набила рот аппетитной булочкой. — Вкуфно… ммм… нефефное Мефея фефла?

— Нет, это… наггеварский пекарь, из Рассахщи.

Больше он её о сновидениях не расспрашивал. Сразу после завтрака отвёз в гостиницу, и уехал, даже не попрощавшись. Попросту высадил на крыльце, забрал шлем, развернулся и… Только фары замелькали! И никаких тебе «пока» и «до встречи».

К обеду окончательно распогодилось. Дунул ветер, играючи разогнав остатки туч. Солнышком залило окрестности, а на Вику напали вялость и меланхолия. Всё валилось из рук. К тому же, донимала жара, и девушка отправилась на пляж, но почему-то плавать не хотелось. Она просто сидела на линии прибоя, на пути у ветра, гоняющего шоколадную волну. Кипучий вал накатывался на Вику и разбивался об неё хрустально-касторовыми брызгами. Она будто чего-то ждала. Чего? Неужто из буйного моря-океана к ней выйдет Дэасс-змей? Че-пу-ха!

В этот день Дэасс-заги так и не вернулся. А назавтра туристов повезли в пустыню. Викуся так надеялась, что организаторы забудут о несостоявшейся экскурсии и не станут её переносить. Однако… По словам гидши:

«Наша сторона заплатила туристическому агентству с их стороны и… Бла, бла, бла… Выполнить договор…». Поэтому у несчастных туристов отняли ещё один превосходный день отдыха на прохладном морском берегу, загрузили в скоростной аэробус и потащили в жаркую пустыню.

Путь предстоял дальний, поэтому Вика, как и все, запаслась водой и соками. И до последнего не садилась в аэробус, а торчала на стоянке, вглядываясь в каждого мимо проходящего, пока не появилась экскурсоводша.

— Ты почему ещё здесь? — удивилась она. — Ждёшь кого-то? — и заглянула в распахнутую дверь аэробуса. — Все в сборе?

— Все! — дружным хором ответила группа.

— Садитесь, — гидша обернулась к Вике. — Сейчас стартуем, — а сама устроилась в кресле сразу за водителем.

Делать нечего. Викуся вздохнула, оглянулась с надеждой в последний раз и полезла в аэробус.

А чего она, собственно, его ждёт? Он всего лишь заменял.

Пробираясь мимо экскурсоводши, Вика как можно равнодушней спросила:

— А разве с наггеварской стороны гида не будет?

— Конечно будет, — экскурсовод недовольно поджала губы, — и ждёт нас на месте.

Сердце чуть не выпрыгнуло из груди.

Он там! Ждёт…

Викуля на резко ослабевших ногах шатаясь доплелась до сиденья у окна и плюхнулась на него.

Аэробус тронулся. Гидша приладила на воротник кнопку громкоговорителя. Изобразила улыбку и повернулась вместе с креслом лицом к салону.

— Отличный сегодня денёк!

Подождала, пока туристы покивают с постными физиономиями и поддержат её энтузиазм нестройными репликами. Хотя большинство из них с удовольствием бы остались и повалялись на пляже или вообще из моря не вылезали. А кое-кто уже пил воду, несмотря аэробусные охладители и воздуха-фильтры.

Ещё в первый день приезда, им сказали, что аэробусы — это подарок конгломерата Великой Наггеварской Империи. А то, кататься бы им на фланокерах, без кондиционеров. Ничего себе подарочки они делают! У тигримов, между прочим, транспорт не хуже.

— В столицу заедем? — спросил кто-то с последних рядов.

— Нет.

— Даже на обратном пути?

— Нет.

Отовсюду послышалось разочарованное: «Ууу!».

— У меня для вас хорошие новости! — радостно объявила гидша, когда Кущи остались далеко позади, а за окнами проносились барханы. — Учитывая сегодняшнюю температуру — пятьдесят градусов в тени, мы не будем останавливаться в пустыне, а сразу двинемся в горное святилище с озером, в трёхстах акмелях от Рассахщи.

Аэробус обогнул город. Туристы лишь издалека полюбовались на башни, стены, шпили со змеями и понеслись дальше. Пейзаж разнообразием не отличался — пески, пески, пески, небо. Вика понемногу задремала, забравшись с ногами в кресло. И проснулась внезапно, когда транспорт остановился у входа в тёмную пещеру.

Всё ещё сонная девушка сомнамбулой выбралась из аэробуса и едва не налетела на гида, ждущего их с фонарём. И сон мгновенно слетел с неё. Это был не Дэасс, а… Вот так сюрприз! Та самая вредная «нагайна», только без своего хвостоносца. При

«А то! — торжествовала Викуля. — Нагари меня надолго запомнят».

Но где же Дэасс?

Она тоскливо озиралась по сторонам.

В промозглой пещере зловеще поблёскивало озеро. Вокруг горели светильники-плошки, — для колорита, как им объяснили, — освещая наскальную живопись, статуи разных змеюк, и разбросанные повсюду камни с выемками для подношений. В основном, фруктов и каких-то поделок. Но были и настоящие драгоценности. И дешёвые побрякушки. И всякая наггеварская снедь.

Нагари-гидша с воодушевлением вещала о том, что «священные воды ядом освятил сам Прародитель».

И поэтому оно такое мутное и зелёное?

— Паломники всегда стремятся сюда — поклониться ему.

И где они? Прямо столпотворение!

— Отдать почести, а иные и честь.

Ежели Вика не ослышалась. Якобы «по наггеварским поверьям в пещерном озере живёт дух Со-Апа, который воплощается раз в какой-то там сэптим при возрастающей луне и…». Всё в таком духе.

— Истинные нагари приходят сюда и окунаются в озеро перед хущащем и нессетом…

Все эти подробности у Викуси в зубах навязли и на ушах повисли. А гидша землянка заглядывала в рот наггеварке. Пока они так упивались своим симбиозом, Вика потихоньку отправилась исследовать пещеру. Приблизилась к озеру. Заглянула в непроглядную муть, стараясь разглядеть дно. Оно и правда зелёное и как будто светится.

— Нырять не сссоветую, — просвистели шёпотом ей на ухо.

Девушка отпрянула от неожиданности, оступилась, поскользнулась и чуть не свалилась в воду, но её подхватили — сильными руками и жалом. Она испуганно вскинула голову.

— Дэсс?

— Тсс, — он отвёл её на ровное место подальше от группы, и приложил палец к губам. — Молчи.

— Почему?

— Не хочу, чтобы нас услышали.

— Нет. Почему не советуешь?

Она с трудом сдерживала ликование.

— Нагги и заламины сцеживают туда яд, для плодородия нагари, — с ухмылкой ответил Дэасс. — Хочешь пойти со мной?

— Ещё бы! Куда?

— Увидишь.

Взявшись за руки, они прокрались к выходу мимо увлечённых экскурсоводов и зевающих туристов.

— А они нашли друг друга, — шёпотом хихикнула Вика. — И славно спелись.

— Кто? — не понял заламин.

— Ну, ваша гидша и наша.

Он в ответ лишь хмыкнул, по-наггеварски, с присвистом.

— Хм-сс.

Выяснилось, что за ближайшим выступом у него припрятан фланоцикл, тот самый — двухместный.

— Садись.

— Ты не сказал куда, — на словах осторожничала Викуся, а руки уже тянулись к шлему, и заодно обнаружила, что к багажнику приторочен контейнер. И задумалась.

— Неподалёку отсюда водопады, — Дэасс подсадил девушку, и сам оседлал фланоцикл. — Там очень красиво.

Заламин не обманул. Много Викуля повидала в своей жизни водопадов, но такое впервые. Дэасс посадил фланоцикл на дне глубокой впадины — громадной чаши, куда по кругу низвергались одновременно множество потоков. Вика насчитала двадцать четыре, но заламин сказал:

— Больше.

Все они располагались достаточно далеко, чтобы гул падающей воды не заглушал голоса Вики и Дэсса.

— И правда красиво! — восхитилась девушка.

Радуга неба отражалась в бурлящей воде, раскрашивая водопады в разные цвета. Заламин пояснил, что это из-за температурных отличий:

— Там — горячие, а дальше ледяные. Окоченеешь враз.

— Не-ет.

— А ты проверь.

— Не буду… Брр.

— Чуть правее — вода помогает от желудочных колик, а рядом — от сердечных болезней. Этот очищает кожу и чешую от парши, а тот…

Викуля кружилась на месте вслед за вытянутой рукой своего добровольного экскурсовода. Они стояли на единственном островке — плоском камне посреди озера. Дом на таком не построишь, но достаточно сухого места для двоих и фланоцикла.

— Большинство лечебные.

— Здесь курорт? Почему тогда никого нет?

Дэасс рассмеялся.

— Нет-сс, это заповедник — собственность императорской семьи. Сюда и туристов не водят.

— Ух ты!

— Территория охраняется. Смотри. На горе сторожка инспектора. Он всё подмечает.

— А как же нас сюда пропустили? — забеспокоилась девушка, всматриваясь в очертания сторожевой башенки. Как будто вот-вот примчится по склону разъярённый инспектор на фланоцикле и выкатит непомерный штраф за нарушение границ частной собственности, или…

— Я — инспектор, — улыбнулся заламин. — Гляди скорее туда!

— Где? Куда? Не вижу! — огорчилась Викуся, жалея, что не взяла джамранский усилитель зрения.

Дэсс надел ей на голову шлем, опустил прозрачный козырёк, щёлкнул чем-то в районе уха, и бурлящий край чаши приблизился. Вика отчётливо рассмотрела зверьков похожих на выдр с чёрной лоснящейся шерстью. Сперва наверху появлялась усатая мордочка. Затем зверь просовывал хвост между лап, распластывался на нём и съезжал по водяной горке в озеро, подобно сёрфингисту.

Зверь-сёрфингист? Серьёзно?

— Видишь теперь?

— Д-да… А кто это?

— Шингалы. Обитают в пещерах за водопадами. Считаются деликатесом.

Озеро клокотало по кромке. Даже удивительно, что чаша до сих пор не переполнилась от такого обильного излияния.

«Вода куда-то уходит, — догадалась Вика, — понемногу. В пещеры?».

— Насмотрелась? — спросил Дэасс.

Девушка кивнула, отдала ему шлем и спохватилась:

— Меня же потеряют!

— Не переживай, — усмехнулся заламин, сгружая с багажника контейнер. — Они там будут ещё не меньше часа бродить, мы успеем.

— Что успеем? — насторожилась Вика.

— А вот что!

Дэасс откинул крышку и вокруг распространился дивный аромат.

— О-о! — Викуся принюхалась. — Яблоки? У вас растут яблоки?

Реально яблоки! Даже с черенками и листочками. Крупные красные с жёлтым бочком, вкусные и сочные даже на вид. Контейнер был полон ими.

— Яб-локи? — раздельно повторил заламин и покачал головой. — Не знаю никаких яблок. Это ассолин. Попробуй!

И он протянул самое аппетитное и румяное девушке. Она взяла обеими руками и, прижавшись носом к шелковистой кожице, вдохнула запах фрукта. Пахло яблоком! Самым чудесным яблоком во вселенной! Вика надкусила и… Не смогла остановиться! Полминуты не прошло, как она сгрызла половину. Белое как снег внутри, рассыпчатое и сладкое с едва ощутимой кислинкой. Восхитительная мякоть таяла во рту и растекалась соком по подбородку. Яблоко и яблоко, натуральное, только вкуснее и с двумя крупными продолговатыми косточками в сердцевине.

Вика заурчала от удовольствия. Но мигом опомнилась и замерла, как была с ассолином во рту и подняла глаза на заламина. Он стоял напротив, улыбался, не сводя с неё глаз, и

— Вкусссно?

— Уму-м, — девушка смутилась, спешно утёрлась ладонью, и вся перепачкалась.

А Змей-искуситель протянул ей смоченный в озере платок. Весь расшитый узорами и в каких-то письменах.

— С-спасибо.

Вика вытерлась и поспешно вернула. И снова куснула ассолин, на этот раз осторожно, стараясь, чтобы сок не брызнул и не потёк. Выковыряла косточку и замахнулась — кинуть в озеро… А чего? Органика же… Но Дэасс перехватил её руку, забрал зёрнышко, положил себе в рот и жмурясь от наслаждения прожевал.

— Это тоже едят, попробуй.

Вика раскусила вторую косточку и умяла всю. Та напоминала по вкусу орех. Кешью, вроде. Или, нет. Бразильский орех, не иначе. Такой же сладко-маслянистый. Сколько их Вика в детстве на бабушкиной ферме переела!

Дэасс подмигнул и вручил девушке второй ассолин.

Потом они сидели прямо на плоском камне, болтали и поедали фрукты, запивая их водой из минерального водопада. Дэасс слетал на фланоцикле и набрал полную флягу.

— Эта водичка очень полезная, — заверил он, но для какой части тела умолчал, а Вика спрашивать постеснялась. Да и не хотела. Ей было так хорошо в неведении! Свежесть воды и ветра, нетронутость природы, сладость фруктов, и разноцветное небо над головой. А рядом соблазнительный муж… зме…

Тьфу!

И чтобы скрыть смущение Викуля сказала:

— А святилище Прародителя совсем не похоже на храм Праматери.

— Которое?

— Ну, то, что в пещере, не такое как…

— В пещере, — заламин нахмурился, — не храм Со-Апа. Это святилище Со-Моа.

— Но гид сказала…

— Мало ли, что она сссказала. Я изучаю историю первобытной и древней Нагарии. Истина в том, что существует лишь один храм Прародителя, и тот на изначальной планете, а все прочие посвящены Со-Моа.

— Почему?

— Да потому, что Прародитель-змей был всего один, а Прародительниц тысячи. Так было записано на стене, которую ты разрушила. «Расселился побережный народ у кипучего Океана на тысячи акмелей. Сэптимельно являлся девам-адзили озабоченный продолжением рода последний из своего вида наггирис. И расплодились по всей Наггарии их потомки — многоликие». Каждый раз новая дева, а Змей всего один. Понимаешь?

Вика чуть не подавилась, разом припомнив рассуждения Майки о гаремах у наггеваров.

— Это тема моей диссертации, — самодовольно заявил Дэсс. — Скоро мир узнает всю правду. Хотя, возможно, лучше ему оставаться в неведение.

Он протянул руку за новым плодом, и Викуся только сейчас заметила браслет на запястье у заламина. Восемь или девять жемчужин, нанизанных на бархатистый с позолотой шнурок. Девять? Или… Восемь? Что-то у неё сегодня плоховато с арифметикой.

«Жемчужшшшина несссверлённая…» — вкрадчивый шёпот внезапно почудился ей, напомнив о странной ночи.

Девушка тряхнула головой, прогоняя наваждение.

«Жемчужшшшина…».

Но Змей молчал и жевал ассолин, а жемчужины не разговаривали. Красивые, кругленькие. Разные по цвету и размеру — белые, розоватые, чёрные… И эти, судя по всему, кто-то уже просверлил.

Викуся насупилась и, не доев очередной фрукт, подозрительно уставилась на улыбающегося заламина.

— А чего ты вдруг такой добрый?

— В сссмысле? — опешил Дэсс. — Сомневаюсь, что мои соотечественники правде обрадуются и оценят.

— Нет, не это. По заповедным водопадам меня возишь, яб… то есть, ассолинами кормишь.

Ну-да, ну-да, знаем мы, что случилось с той девой, которую некто змееподобный попотчевал яблочками в те самые первозданные времена. И поди, не одна там была дева-то, а целый… Цветник! Но кажется змею досталось не меньше, если не больше.

Вика не слишком увлекалась мифологией.

Заламин пожал плечами и машинально погладил жало. Викусю это действие как-то слегка взбудоражило.

— Я же пообещал отвести тебя туда, куда никто не способен и заодно угостил фруктами из особенного сада.

Капец! Из того самого⁈

Последний кусок застрял у Викуси в глотке, и остальные грозили запроситься обратно.

— Но… Разве они не из сада Медеи?

— Эти — да, — подтвердил Дэасс.

«Уф-ф!»

— Но заверяю тебя, что ассолины во всей галактике Тигра растут только в двух местах и вам к столу их никогда не подадут. Тут ещё много осталось. Возьми с собой и угости остальных.

Викусе такая перспектива понравилась. Вот она и проверит, как эти «яблочки» повлияют на других туристов. Но…

— Ой! Я же без рюкзака.

— Ничего, — обнадёжил её заламин, — забирай так.

И отдал вместе с контейнером.

Так что, в аэробус Вика садилась уже не одна, а с пятью килограммами наггеварских яблок, то есть, ассолин.

Дэасс сдержал слово и доставил её обратно как раз вовремя. Группа только выходила из пещеры, и все щурились от яркого блеска Радо́ша. Заламин ссадил девушку вместе с контейнером у аэробуса и исчез. Так же загадочно, как и возник. Она всего на секунду отвлеклась на туристов, а когда обернулась, то наггевара и след простыл. Только рёв его фланоцикла затихал вдали. Вика усмехнулась. Он мог летать и бесшумно, она в этом убедилась. Наверное, «газовал» для пущего эффекта.

Викуся раздала всем ассолины и ещё осталось немало, как раз на вечер. Туристы с аппетитом хрустели фруктами, благодарили, восторгались, а девушка смотрела в окно аэробуса, словно надеялась кого-то там разглядеть, напрочь игнорируя тревожные косяки гидши, а на её расспросы: «откуда такие чудные плоды?», соврала, что «купила у заезжего каравана паломников».

Этой ночью Вика спала без сновидений, и лишь под утро ей приснилась бабушка в саду, с целой корзиной свежесобранных яблок. Замечательный сон! Если бы ствол яблони не обвивал изумрудный змей с хитрющими глазами.

Глава 16

И на следующее утро Вика так и не забыла вкус диковинных наггеварских яблок… Хотя, к обеду от них остались лишь воспоминания, но всё, что она откусывала и жевала, отдавало ароматом и привкусом ассолин, как будто их сок глубоко въелся ей под кожу, пропитал слизистые…

Наваждение какое-то!

И чтобы от него избавиться и стряхнуть с себя флёр вчерашнего змеиного очарования, Викуля отправилась на прогулку вдоль побережья…

День сегодня, вопреки прогнозам, выдался не жаркий… На ясном небе лениво кучковались облака, размазываясь дымкой по зениту и клубясь у линии горизонта. Радош то и дело прятался за рыхлыми тучами. Временами с моря налетал ветер и кожу обдувал ласковый бриз…

Отличная погода!

Вике такая нравилась. И как раз сегодня она решила выгулять обновки — национальные наггеварские одежды… Недавно купленные на передвижном базарчике, где торговали томные адзифы и бойкие нагари. Викуся случайно забрела туда и прикупила себе традиционные

Она покрутилась перед зеркалом, любуясь собой… Очень уж Вике нравилось, как сидят на ней ладные шаровары и адзифская разлетайка, похожая на тунику с полупрозрачной накидкой.

Офигенно!

Викуся подпоясала тунику узорчатым пояском с кисточками, стянув концы пряжкой-брошью, чтобы не расползались… А поверх распущенных светлых локонов нацепила пёструю повязку, украшенную декоративными монетками и ракушками. Здешний головной убор с переплетением спереди — нечто среднее между чалмой и банданой.

И в таком виде, вполне сочетаясь с местным колоритом, Вика отправилась навстречу приключениям…

Сначала она просто брела вдоль прибоя, стараясь не набрать в сандалии песка, дышала океанским воздухом, слушала крики неведомых птиц — условных наггеварских чаек или не чаек…

И постепенно добралась до мола.

Фигурная насыпь из красиво сложенных камней в форме чешуек нассарима изогнутым клином выдавалась далеко в море…

Вика полюбовалась на то, как блестящие волны тщательно обкатывают валуны, разбиваясь солёными брызгами и двинулась дальше… Миновала сквер с клумбами, скамеечками и беседками, обогнула корт, вслушиваясь в постепенно нарастающий гул… Где-то неподалёку явно шумела небольшая толпа.

Викуля обошла загородку и в изумлении застыла…

Сразу за кортом — на пятачке между пляжем и променадом со смотровыми площадками красовался…

Дельта-бак!

Настоящий дельта-бак⁈

Не муляж?

По всей видимости, нет…

Если собственное зрение и кое-какие познания в тигримо-руннской летательной технике её не обманывали…

Возле дельта-бака толпились, в основном, туристы и ещё какая-то ребятня из местных пацанов.

Вика чуть не задохнулась от счастья и припустила бегом.

И не ошиблась.

Вот так удача!

Викушка протолкалась сквозь стену любопытных и восхищённо уставилась на чудо некогда повстанческого сопротивления… Ведь именно у повстанцев впервые появились эти быстроходные машины, переделанные в прошлом из планетарных тигримских эллипсонов и усовершенствованные руннскими конструкторами.

И поехало!

Да-да, Вика интересовалась историей транспорта.

Правда, конкретно этот экземпляр выглядел несколько нестандартно, в том смысле, что его борта пестрели от многоцветного граффити.

Возле трапа, прислонившись к округлому боку стоял рослый молодой тигрим и разливался соловьём, зазывая на свой «аттракцион». Как он сам выразился, жестикулируя для убедительности…

— … Впервые вам представится уникальная возможность покататься на древнем космическом кораблике…

Услышав слово «древний», половина зевак моментально отсеялись.

И даже последующие заверения в том, что управляется эта «зверь-машина» высококлассным пилотом…

Бла-бла-бла… И прочее…

Ситуацию не спасли.

Викуся медленно и со вкусом обошла агрегат по кругу, рассматривая надписи и картинки… Большинство из них гротескно изображали маленьких тигримов, скачущих с планеты на планету, а у последней росписи девушка так и остолбенела, приоткрыв рот…

Хитро улыбающийся аляповатый тигрим обнимал стройную адзифу одной рукой, наступив при этом на хвост уползающему змею, а другой — срывал с дерева спелый ассолин…

Обалдеть!

Неужели подобные картинки здесь в порядке вещей? Или…

— Моё почтение, прелестная незнакомка!

Вика вздрогнула от неожиданности и обернулась.

Прислонив к сердцу растопыренную ладонь, пилот дружелюбно улыбался. Шоколадные как море глаза, огненно-рыжие кудри… Типично тигримские полосы расчерчивали наискосок его отливающую медью кожу… Впрочем, не совсем. Обычно полоски располагались горизонтально… Разве что, у тигримов с окраин не так…

— Желаете прокатиться?

— Э-э… Я… Я тут просто гуляла…

Он перехватил её взгляд, устремлённый на змею с ассолинами.

— Нравится? — и самодовольно погладил закрылок.

— Очень, — Вика кивнула и огляделась…

Похоже, все туристы разбежались. Пилот тоже пошарил взглядом вокруг и вздохнул.

— Никто не захотел полетать? — посочувствовала ему девушка.

Тигрим пожал плечами.

— Нынешних-то… Ничем не удивишь.

— Думаю, они просто испугались, — усмехнулась Вика.

Пилот-тигрим прищурился.

— А вы?

— А я… Ни капельки! — расхрабрилась Викуся. — Я бы с удовольствием…

Ляпнула и сама испугалась. Лететь куда-то с незнакомым аборигеном… И пусть даже он здесь каждый сезон туристов катает, но всё же…

Неблагоразумно.

Особенно после всех этих, хм, приключений.

Но, где Вика, и где благоразумие?

— А давайте! — обрадовался пилот. — Ух, прокачу! С ветерком…

— Э-э-ммм… — растерялась Викуля. — А… А сколько это стоит?

— Для вас — совершенно бесплатно! О, прекрасный цветок пустыни…

Вика сперва онемела от такого обращения и такой перспективы, а потом зарделась.

Тигрим изящно поклонился ей, подлив масла в огонь, своей соблазнительной кошачьей грацией и окончательно покорив Викины бастионы…

Пока её одолевала внутренняя борьба… Он выпрямился и вопросительно вскинул брови.

— Так как? — полные губы его растянулись в манящей улыбке, а в распахнутый ворот виднелась атласная кожа, усыпанная бисеринками пота.

Вика вдруг заметила, что одет он неподходяще для пилота — свободная светлая рубашка с длинными пышными рукавами, заправленная в широкие брюки, вокруг пояса повязан узорчатый кушак, а на ногах щеголеватые остроносые туфли…

— Полетели?

Не давая ей опомниться, тигрим легонько подтолкнул девушку к трапу, вручил шлем, второй — с наушниками надел на себя, заодно показав, как закрепить ремешки под подбородком….

И вот уже Викуся сидит в кабине на пассажирском сиденье, пристёгнутая к креслу, как и положено по технике безопасности, и удивлённо таращится свозь лобовое стекло на кипучие океанские волны…

— Не бойтесь, красавица, — тигрим занял место пилота. — Мы недалеко… Покружим немного над морем… Сколько пожелаете, пока не надоест… А куда бы вы хотели отправиться?

— На другую планету, — брякнула Вика.

— А чем эта вас не устраивает? — фыркнул он. — Здесь тоже неплохо. Хотя… Я вас отлично понимаю. Сам родился и вырос далеко отсюда, ближе к прослойке.

— Это же у самой шкуры Тигра! — ахнула Вика.

Значит, насчёт его нетипичной полосатости она не ошиблась.

— Именно, — он вздохнул, — моё детство проходило в суровых краях. Рр-рэ… А вы откуда?

— Из галактики Млечный Путь, планета Земля…

— О… — он с ходу проникся уважением. — Не довелось побывать… Так вот, значит, какие замечательные девушки живут на Млечном Пути! — он подмигнул ей. — А как вас по имени величать?

— М-мм… Мари, — Вика вовремя вспомнила свою легенду, хотя резона сохранять инкогнито перед этим случайным незнакомцем у неё и не было, но… Мало ли…

— И можно на «ты»…

— Рад знакомству, — заулыбался пилот. — А я — Лоэнгррин.

Викуля не разбиралась в тигримских именах, но что-то ей подсказывало, что даже для тигрима оно странное.

— Для тебя просто Лоэн и тоже на «ты».

— Очень приятно, — девушка кивнула, больше из вежливости. — Хорошо.

— Если честно, —

— Так романтично, — согласилась Вика.

— Ррр, — он переключил рычаги на консоли. — Поехали! Ррразгоняемся с ррразворота…

Но тем и хорош дельта-бак, что взлетает без разгона. И буквально с полпинка.

Вжу-ух!

И вверх… Или это исключительно модели нового поколения… А расписному понадобилась раскачка, но всё же он преодолел сопротивление воздуха и через несколько минут они парили над волнами цвета какао с молочной пенкой.

— Ты как?

Девушка не ответила…

Только ветер свистел снаружи, обтекая кабину.

Лоэн подкрутил настройки на приборной панели, подключив наушники и микрофон.

— Как ты, спрашиваю? Не трясёт?

— Нормально!

— Не кричи, я и так слышу.

Тигрим отрегулировал громкость.

— Сейчас начнётся болтанка… Потерпи.

Они взлетели повыше и дельта-бак выровнял ход.

«Вжуу-ух!»

И пляж превратился в узенькую полоску внизу.

А у Вики аж руки зачесались — захотелось порулить!

Навстречу радугой выгнулось небо…

— Извини, — рассмеялся Лоэн. — За орбиту не полетим.

— А на орбиту можно? — воодушевилась Викуся.

— Можно, но… — он замялся. — Надо бы сперва заправиться, а то горючки не хватит…

— А разве «дельты» не на кристаллах?

— Грамотная какая! — рассмеялся Лоэн. — Да, но кристаллы-то заряжаются… И разной мощности. У меня с собой для орбитальных полётов нету и на мели я, — тут он задумчиво посмотрел на неё и подмигнул. — А вот ежели ты заплатишь…

«Ну вот, — встревожилась Вика. — Прилетели… Начинается!»

Неужто она попала в лапы к вымогателю?

— Высади меня на пляже, — холодно попросила девушка, — вон там.

— Да ты чего? — он как будто расстроился. — Пошутил я… А хочешь, на остров слетаем?

«Ага, на необитаемый, — закрутились мысли в голове у Викули. — А там он меня бросит, потребует выкуп и пока не обдерёт как липку, оттуда не заберёт… Нет уж!»

Она замотала шлемом и постаралась отказаться как можно непринуждённее:

— Не-е… Лишнее. Послезавтра у нас как раз экскурсия на острова, не хочу портить себе сюрприз…

И островитянам заодно, разумеется.

— Рр-рур, как угодно, — усмехнулся тигрим. — Но на орбиту не просись.

— Ладно, договорились.

— Отлично… Тогда ещё немного полетаем, и я тебя верну куда скажешь.

— В гостиницу.

— Как пожелаешь, моя очаровательная… — он бросил взгляд на боковые ретрансляторы и осёкся.

Резко потянул на себя штурвал и втопил регуляторы скорости до упора…

Вику тотчас вдавило в кресло, желудок скакнул к горлу и чуть не выскочил наружу через рот. Девушка стиснула зубы и едва не прикусила себе язык.

— Ыыы! — замычала она. — М-м-м-ты…

— Р-ру!.. — вторил ей тигрим.

Машину круто развернуло, и Викуся выхватила краешком глаза, мчащийся сбоку фланоцикл, но он лишь мелькнул и пропал из виду где-то позади…

Померещилось?

— Сейчас! — Лоэн врубил ускорение, выровнял ход и нивелировал перегрузки. — Потерп-пппи-иии… Почти оторвались.

— О-от-т-т-тор-в-в-валис-сь? — выстучала зубами Викуля. — От-т-т к-к-ког-го?

Но он ей не ответил, а когда девушка, наконец, сумела различить, что происходит снаружи, дельта-бак уже летел над пустыней.

А гостиничный комплекс удалялся от них…

Глава 17

День у Дэасса с самого утра не задался!

Сначала он нагрянул в столичную префектуру, чтобы встретиться там с Ремлатом и (застать служащих врасплох за игрой в щар-на-щар вместо работы!) узнать что-нибудь новенькое по секретному делу…

Ничего!

Во всех смыслах.

Зато…

Когда заламин уже собирался уходить, мысленно отрывая жало императорскому наследнику…

Поскольку в реальности подобное запрещено.

А то бы он с превеликим наслаждением…!

В участок ворвался дежурный префект-нассарим и чуть не сбил наггира с ног.

— Фссс! — зашипел Дэасс. — Глазссса забыл?

Нассарим тотчас вытянулся в струнку и отрапортовал:

— Проссстите, шшш… Сссрочные неприятносссти, господин-наггир, там… — он устало сгорбился и потёр квадратными ладонями чешуйки на лбу. — Ссскандал! Межшшшдународный… Промежгалактический…

— Что случилось? — Дэасс нахмурился.

— Туриссстки-шшш… — пропыхтел префект с пришепётыванием.

— Что туристки?

Неужели эта Мари с Земли снова что-то набедокурила⁈

Принцу тут же захотелось её наказать…

Немедленно!

И допросить…

Со страстью… Тьфу-ссс!

С пристрастием.

— Ох-ссс, гоподин-наггир… — нассарим втянул голову в плечи. — Уж-шшше четыре пропали!

— В смысссле?

— Ссс… В том смысле, что потерялись они или их…. Подозреваем-ссс… Похитили-ссс…

Дежурный тяжело вздохнул, а по спине наггира ледяной змейкой проползло беспокойство.

И жало зашевелилось…

— И на каком основании вы считаете это похищением?

— Сшшш… Так-ссс шшше допросили всех причастных, вернее, свидетелей, и они в один голоссс утверждают, что турисссток похитили…

— Где? Когда? И как? — из кабинета выглянул Ремлат, судя по всему полукровка слышал весь доклад от начала до конца, но не спешил проявляться.

— В мессстах всеобщего увеселения…

Далее, из сбивчивого рассказа нассарима следовало, что туристки загадочным образом испарялись из многолюдных мест — с набережных, рынков, парков-аттракционов и пляжей… При том, что там околачивалась куча народу и… Больше их никто не видел и ничего не слышал о них. Когда пытались с ними связаться, то коммуникаторы оказывались вне доступа, будто связь что-то глушило…

И ещё!

Все похищенные девушки оказались землянками.

— Гм, полагаешь, орудовал один и тот же похититель? — Ремлат озвучил то, о чём подумал Дэасс.

— Ссс… Какой-то любитель ссс-землянок⁈

— Не исключено, что они сами сбежали…

— Зачем? От кого?

— Не знаю… — Ремлат пожал плечами. — А так-то согласен, не логично. Вряд ли они просто решили собраться и где-нибудь затусить.

— Эти женшщщщины даже не знакомы… Выглядит чересчур подозрительно.

— Тогда у нас… Маньяк.

«Мари!» — запаниковал Дэасс и выразительно взглянул на Ремлата, тот сразу всё понял и кивнул.

— Хочешь, чтобы я отправил кого-нибудь проверить как там… Она?

— Нет, — принц покачал головой. — Я сссам.

— Полететь с тобой?

— Не ссстоит… Будь здесь и организуй поиссски.

— Ну смотри, если что, посигналь.

— Ссс-шша! — внезапно вспомнил префект.

— Что ещё? — жало у Дэасса дёрнулось от досады и нетерпения.

— Шссс… Из питомника пропала очередная редкая змея…

— А как это связано с исссчезнувшими туристками?

Пока нассарим чесал чешуйчатую башку, собираясь с мыслями, Дэасс сбежал, предоставив Ремлату разгадывать новую загадку.

Наггир вырвался из прохладной префектуры в жаркий полдень, оседлал

Про пути он припоминал фрагменты этого странного дела и анализировал, складывая головоломную мозаику…

Первая девушка сгинула на базаре после того, как поссорилась со своим парнем. Что-то там не захотел он ей покупать, ибо посчитал — «слишком дорого»…

Дэасс презрительно скривил губы.

Ссс… Вот он бы для своей лали…

Не отвлекаться!

Вторая…

А там вообще мистика.

Села на карусель-змейку на глазах у родителей и… Покуда она каталась, они отошли в тенёк, купили себе ассолинового сока со льдом в киоске у руннэ и…

Дэасс усмехнулся.

Ушлые барыги и надувалы!

Ассолиновый сок не купить просто так, ни за какие деньги, а тем более у руннэ…

Хитроумный развод!

Дурят доверчивых туристов. Намешали воды с мёдом, подкрасили ягодным сиропом и продают этот с-сссуррогат по баснословной цене, якобы напиток из фруктов, сорванных в саду самого императора, пользуясь чужой наивностью и неосведомлённостью.

И поделом им!

Сами виноваты… Нет, чтобы хоть немого изучить наггеварские традиции и быт, прежде чем переться сюда на отдых и всякие сомнительные морс-сссы покупать…

Так, снова не отвлекаться!

Короче говоря, вернулись земляне от киоска, карусель как раз остановилась, все оттуда высадились… Все, кроме их дочери.

И поразительно, но никто её не запомнил.

А две другие истории банальны до безобразия!

Третья на пляже загорала… Испарилась вместе с полотенцем, на котором лежала, как будто истаяла под лучами Радоша…

Четвёртая гуляла по набережной, начался дождь, побежала в гостиницу через кущи… А оттуда не выбежала. Тревогу забил муж, когда жена не вернулась к ужину… А сам он только-только возвратился с экскурсии…

«Как жшше так, — бормотал, шипел и свистел наггир себе под нос. — Как можшшшно адзсссиф одних отпускать, без охраны…»

«Шугер!»

Провинсссциаллы…

Но жёны-то у людей — не адзифы.

Он с трудом подавил желание тут же связаться с Мари по номеру её коммуникатора… Не хотел рассекречиваться раньше времени… И придумал другой выход — на подлёте к гостинице просто его запеленговал…

Есссть!

Мари — на пляже.

И Дэасс на полной скорости устремился туда. Но…

Сигнал активно от него удалялся… Причём по воздуху…

Крылья, что ли, себе отрастила?

Фланоцикл летел на пределе… Расстояние между заламином и Мари сокращалось, но пришлось подняться повыше. Дэасс пересёк пляж, следуя за источником пеленга и помчался над морем… Вода отражала свет и слепила глаза. Наггир затемнил экран и… Чудом на пропустил мелькнувший впереди пёстро раскрашенный хвост дельта-бака…

«Ссс!» — Дэасс присвистнул от удивления и заложил немыслимый вираж, намереваясь догнать, поравняться, и… Но коварная руннская таратайка шустро вильнула в сторону, закрутила мёртвую петлю и сверкнув молнией метнулась наутёк…

«Шшшугер!» — Дэасс чуть не ушёл в крутое пике и ринулся в погоню.

Но едва он приблизился настолько, что различил намалёванных на корме змей, как из-под хвоста дельта-бака вырвался сноп серой пыли и покрыл ровным слоем защитный экран… Восстанавливая видимость, наггир сбросил скорость, чтобы во что-нибудь не врезаться и повернул обратно к берегу…

Отчаянно сквернословя, Дэасс попытался обогнуть завесу, но не сумел, а когда она рассеялась от дельта-бака не осталось и следа… Лишь один ориентир — сигнал коммуникатора… Судя по направлению, беглец направлялся в пустыню…

С девушкой на борту!

Но возможно, он украл только коммуникатор…

С какой целью?

Разумнее вернуться в гостиницу, на пляж, найти гида и поспрашивать, но заламин, повинуясь чутью, вырулил к пустыне… На этом участке пляжа, сразу за полоской оазиса простирались Великие пески.

Фланоцикл достиг первых барханов и… Сигнал пропал…

Дэасс пытался на лету отрегулировать настройки, так и сяк…

Ничего! Ни малейшего проблеска!

Теперь он летел медленно, низко, тщательно осматривая по многу раз одни те же груды песка… Порой, ошибочно принимая камни и чахлые кустики за человека или летательный аппарат. Впрочем, заламин привычный к пустынным иллюзиям обманывался редко.

А потом он увидел их…

Обломки!

Аляповато раскрашенные обломки…

И сердца чуть не выпрыгнули между рёбер!

Дэасс на ходу соскочил с фланоцикла и кинулся к выпуклым частям фюзеляжа и расколотому хвосту…

Первое, что его насторожило — фрагменты не дымились. И никаких следов крови или тел…

«Шугер!» — от души выругался он…

Это даже не обломки дельта-бака, а… Разрушенная оболочка без начинки.

Что-то тут нечисто!

Дэасс запрыгнул на всё ещё движущийся по инерции фланоцикл, поднялся повыше и огляделся, приставив ладонь ко лбу козырьком и мигом пожалел о том, что не захватил подзорник.

Впрочем, кто бы там ни умыкнул девушку, далеко уйти через пустыню они не могли. И вокруг ни малейшего движения, ни мимолётнийшего, кроме оползней… Разве что беглецы затаились в барханах…

Заламин прищурился, подался вперёд… Далеко впереди в дымке угадывались две скалистые гряды… Скалы вдавались глубоко в пески, подобно клыкам нагари, откусывающей от яичного пирога. Между ними танцующими бликами поблёскивали воды Тиграмурррского залива…

Тиграмуррр!

С некоторых пор — прибежище авантюристов, проходимцев, искателей приключений всех мастей. И контрабандистов…

Всех тех, кто явно не в ладах с законом.

И это единственное место, куда могли отправиться похитители, прихватив Мари с собой, и затеряться. Больше некуда, разве что провалиться сквозь дюны…

А Дэасс уже не сомневался, что девушку похитили.

Глава 18

Весь мир кувырком!

Как во взбесившемся калейдоскопе.

И Вика не разбирала, где верх, где низ и почему её так болтает… Туда-сюда из стороны в сторону. Толчок, разворот, скольжение…

— Приехали!

«Притуэрилиссь» — вспыхнуло в голове, а сердце ухнуло вниз и кажется упало на желудок.

«Клац! Бац! Крак! Бух!»

У летательного аппарата отпали борта, отвалился хвост, откололся нос и…

— Держись! — прокричал Лоэн и рванул на себя штурвал.

Агрегат подпрыгнул, взмыл вверх и желудок с сердцем поменялись местами, оттолкнулись и вернулись в привычное положение.

Вику отчаянно замутило…

То, что неудачно притворялось дельта-баком выровняло ход и помчалось дальше, и вскоре изящно спланировало между двух скал…

— Мы на месте! — объявил тигрим, и летательный аппарат распался на две половинки, словно раковина распахнула створки.

Вика вывалилась прямо в песок, на четвереньки, мелкие камешки впились ей в ладони и колени, а перед глазами всё качалось, вертелось, рябило… Лоэн аккуратно снял с неё шлем, стащил с сиденья чехол и заботливо уложил девушку на него… Теперь над ней кружилось радужное небо с пухлыми комьями облаков…

— Это с непривычки, — посочувствовал Вике тигрим. — Полежи немного и пройдёт…

Она смежила веки и как будто отключилась. Голос пилота то приближался, то отдалялся… Покуда мир

Викуся отрыла глаза.

Где-то неподалёку шуршали волны, а над головой нависал утёс отбрасывая прохладную тень на проросший травою песок с галечными прожилками… Девушка села, встряхнула головой и вытаращилась на…

— Эллипсо-он… — разочарованно протянула она, вдохнула побольше воздуха и заорала:

— Эллипсон⁈ А где дельта…

— Тише-тише! — из-за скалы выпрыгнул Лоэн, а Вика подскочила и приготовилась его стукнуть. — Не кричи!

— Рот мне не затыкай! Где. Дельта. Бак⁈

— Пришлось им пожертвовать, а…

— Не подходи! — девушка лихорадочно озиралась в поисках чего-нибудь потяжелее… И в итоге выставила кулаки. — Убью!

— Эй, ты чего? — он опешил и протянул ей повязку, держась на расстоянии. — Это твоё, держи. В шлеме лежала… Надень, а то голову напечёт.

Она выхватила у него свой головной убор и торопливо натянула на лоб.

— Зачем ты меня сюда притащил? Почему убегал от фланоцикла? Нет, не подходи!

Он вздохнул, отступил и поковырял носком туфли в песке.

— Э-ррр… Отношения с инспекторами не сложились.

— Ты что-то натворил? — Викуся поправила повязку, пытаясь на ощупь определить, не криво ли та надета.

— Ничего такого… Просто меня часто преследуют за мой фривольный язык…

— А с ним что? — Вика указала на эллипсон.

— Гм-ррр… Приделал к нему обшивку от дельта-бака. Делов-то…

— Это же форменное надувательство!

Он пожал плечами.

— Да какая разница! Всё равно никто не отличит эллипсон от дельта-бака, зато будут потом рассказывать, как геройски рулили повстанческой колымагой…

— Я отличу! — прорычала Вика.

После посещения музея она гораздо лучше разбиралась в наггеварском транспорте. Наверное…

— Ой, ли? — усмехнулся тигрим. — А почему сразу не распознала?

Что верно, то верно.

Викуся нахмурилась, но сдаваться не собиралась.

— Ты меня обманул! Отвлёк, заболтал…

— Грр-мм… Но обещал же бесплатно покатать, вот и покатал.

— Да-а? А теперь верни меня обратно! Тем же путём…

Лоэн скорчил виноватую гримасу, пошевелил вытянутыми в трубочку губами из стороны в сторону и почесал в затылке.

— Э-ррр, видишь ли, это пока немного проблематично…

— Проблематично⁈

— Пока… Заряда не хватит, не дотянем до твоей гостиницы.

— Высадишь меня на пляже.

Он печально вздохнул.

— Мы и до пляжа-то не дотянем…

— Тогда… Я пойду пешком!

— Э-эрр, не глупи! — он схватил её за полу разлетайки.

Но Вика его оттолкнула, развернулась спиной к эллипсону и решительно зашагала прочь… Замешкалась и остановилась, озадаченно глядя на морской просвет между скалами.

— А мы где?

Лоэн подошёл и встал рядом.

— В Тиграмуррре.

— А что это? — она не помнила местности с таким названием. — Далеко это от…

— Ооо! Очень… Это последний оплот настоящей тигримской культуры на Туэрессе… Да и во всей галактике Тигра!

— А всё остальное фальшивое, что ли, как и твой дельта-бак? — Вика покосилась на него. — А Веросса?

— Не-ет… — он картинно развёл руками. — Это всё не то. На Вероссе, и особенно в городах, тигримы осовременились под завязку. Я же вырос в местах похожих на это.

— И где оно «это»?

— Почти что у самой шкуры — в прослойке.

То-то он такой неликвидный…

— Идём, я покажу, и ты прочувствуешь.

— А стоит ли? — Вика благоразумно отошла от него подальше под сень скалы и присела на выступ.

— Однозначно стоит, — Лоэн вернулся к своему эллипсону. — Заодно и заправимся.

Он намотал себе на голову обрывок ткани на манер чалмы, вместо шлема, извлёк из резервуара топливный кристалла, упаковал его в чехольчик и затолкал под кушак. Затем открыл багажник, вытянул оттуда непонятную фигуристую штуковину и вместе с ней приблизился к девушке. У той глаза широко распахнулись.

— А это ещё что⁈

Вика с изумлением взирала на деревянную восьмёрку, извитую петлёй Мёбиуса с натянутыми вдоль остова струнами разной толщины.

— Оружие? — сипло уточнила она.

— Да что с вами туристами такое⁈ — возмутился он. — Ничего вы не смыслите в тигримской культуре! Только змеюк наггеварских вам подавай! Это — музыкальный инструмент. Национальный тигримский инструмент… Люля!

— А… Э… А зачем он тебе?

— Как это, зачем? Играть! — тигрим приосанился. — Да будет тебе известно… Я — знаменитый бард-песнеплёт.

Вика прыснула.

— Хм… Я думала ты пилот.

— Совмещаю.

— Надеюсь, бард из тебя не такой, как пилот, — съязвила она.

В основном чтобы сорвать злость.

А что ещё хуже — идиот!

Лоэн усмехнулся.

— Не хочу разочаровывать, но и тем, и другим я владею отменно.

Он игриво провёл пальцами по струнам, извлекая из диковинной люли переливчатые аккорды и…

Как будто ветер пронёсся, перебирая серебряные сосульки, плавно переходя в низкое рычание и затихая рокотом…

Вика ахнула от неожиданности.

— Нравится?

Девушка кивнула.

— Ты скоро убедишься, — хвастливо добавил он, — что в Тиграмуррре меня величают «медоносным лириком галактики».

— Ничего себе… — Викуся ещё покивала, для виду, но скепсис затаила.

Медоносный!

Надо же… Аки пчела? Ну тоже ведь полосатый…

— Ладно, идём.

— Куда?

— Веселиться, заправляться… В здешнем ретрите нас накормят бесплатно. За мои песни… Ты же наверняка проголодалась?

Вика невольно сглотнула…

Действительно!

Тигрим привычно пристроил инструмент себе на плечо и танцующей походкой направился к морю, а Вике ничего не оставалось как плестись за ним. Под ногами хрустели камешки и шелестела сухая трава…

— А… Эллипсон? — запоздало спохватилась она.

Лоэн махнул рукой.

— А что ему сделается?

Даже так?

Ну ладно…

Честно говоря, Викуся надеялась дойти до моря, а оттуда потрусить дальше по бережку, бросив бессовестного пилота-барда с его загонами наедине… Доберётся до гостиницы своим ходом. К завтрашнему утру… Сверяясь с навигатором в коммуникаторе…

Или…

Идея!

Позвонит гиду и вызовет помощь. Или такси-фланокер…

А сюда летают такси?

Гордая от того, что на этот раз не забыла и проявила благоразумие, Вика провела пальцем по дисплею и…

Что за фигня⁈

Она запнулась и недоумённо уставилась на браслет, потрясла им, постучала по сенсорам, подула… Вдруг перегрелся?

— Бесполезно, — заметил тигрим. — Связи тут нет.

— И почему это, интересно?

— Глушат.

— Зачем?

— Откуда я знаю! Спроси у тех, кто это делает…

— У кого?

— Хвост змеи! Наверное, ради безопасности и… Чтобы не привлекать наггеварских инспекторов.

— Война давно закончилась, — напомнила

— Смотря как, и для кого… — неопределённо возразил тигрим и сообщил:

— Пришли.

Вика удивлённо воззрилась на тоннель, прорубленный сбоку в скале, а в глубине под увитой плющом аркой притаилась неприметная дверь.

Глава 19

— Прошу, рррани, входите! — бард ухватился за фигурную металлическую ручку с проржавевшими заклёпками на деревянной грубо сколоченной двери и…

— Ррр-г! — потянул изо всех сил, но дверь не поддалась и ему пришлось упереться ногой в косяк, чтобы сдвинуть её хотя бы на сантиметр. А его тигримская лютня, то есть люля жалобно тренькнула и застонала отголосками эха.

Викушка мстительно посмеивалась.

— Как-как ты меня назвал? Ррр-ни?

— Рррани… — тигрим поднатужился ещё. — Ррр… Её когда-нибудь смазывали⁈ Морской воздух всё-таки… У-ух-уф!

Дверь приоткрылась с оглушительным скрипом, и этот звук, подобно брюзжанию старого ворчуна ещё долго бродил по ущелью с тоннелями…

— Вперёд, рррани! — Лоэн прижал ладонь к сердцу, поклонился, придерживая другой рукой дверь и пропуская девушку вперёд.

— Ну нетушки! — заартачилась Вика. — Только после вас.

А то, кто знает, куда он её заманивает…

Она с опаской заглянула в тёмный коридор… Где-то в конце забрезжил свет, выхватывая из темноты неровные каменные стены, покрытые копотью…

— Как пожелаете, — тигрим пожал плечами и двинулся вперёд, и девушка отчаянно чертыхаясь приняла на себя весь удар захлопывающейся за спиной двери, налетела в темноте на своего спутника и…

Словно получила деревянной коленкой под зад!

Лоэн подхватил её и не дал упасть.

— Осторожно! Я предупреждал.

— Ничего подобного! — вызверилась Вика.

— Ррр… Как же? Предлагал идти первой…

Что есть, то есть!

— Да тут хоть глаз выколи, — пожаловалась Викуся, хватаясь за его руку, чтобы удержать равновесие.

— Сейчас… — тигрим прислонил девушку к стене, завозился, шаря по карманам и вскоре сноп яркого жёлтого света озарил им путь, скользнув по вымощенными плитками полу, скакнул к потолку, откуда свешивались белёсые корни, и обратно… Похоже, какое-то жизнелюбивое растение упорно пробивало себе путь и грозило заполонить коридор…

Фонарик!

Не светлячок, а самый обычный… Как бы он там за свои культурные традиции не топил.

— А что означает «рррани»?

— По-тигримски — прелестница…

— Хм!

— Но так вообще обращаются ко всем девушкам.

— Как к ране…

— Что?

— По-нашему звучит как рана.

— А-аа… Ооо! Из-за тебя на сердце моём рана… — пропел он неожиданно красивым и сильным голосом, и ему вторило коридорное эхо… Словно он так извещал кому-то о своём приходе.

— Пойдём?

— А может, я тебя здесь подожду?

— С крысами?

— И-ии-и!

— Тихо!

— И крысы тут водятся?

— Нет здесь никаких крыс.

— И орочей нет?

— Нет… Наверное.

Лучик фонарика бежал впереди, но Вика всё равно то и дело спотыкалась, а Лоэн её ловил.

— А куда мы идём?

— О-оооррр, в самое чудесное место на этом побережье — приют странников и торговцев, рай для любителей экзотических напитков… — пока они шли, тигрим разливался а-капеллой.

А что же под музыку-то начнётся⁈

— Почему у него такой, эээ… неудобный вход?

— Потому что, это… Как бы служебный, а с парадного заходить мне не с ноги.

Коридор петлял и вскоре вывел их к источнику света, а точнее к лестнице с лампой на площадке. Лоэн выключил фонарик и сунул его в карман.

«Бездонные они у него, что ли», — вяло подумала Вика, не ожидая от своего приключения ничего сверхъестественного.

Они бегом преодолели два лестничных пролёта, и бард толкнул новую дверь, а та впустила их без сопротивления, в отличие от первой и…

Навстречу им хлынул целый поток голосов, смеха и звона…

Вика попала в другой мир!

И резко изменила своё мнение о происходящем.

— Добро пожаловать в оплот тигримской старины! — провозгласил Лоэнгррин.

Викуся шагнула за порог, окунулась в прохладу и кутаясь с непривычки в разлетайку, осматривала огромное помещение с арочными сводами…

Через узкие окна-бойницы, наполовину увитые плющом, свет едва сочился. Тот же узколистый плющ обрамлял арки и покрывал стены, сложенные из булыжников, живым гобеленом. По периметру зала горели лампы, имитирующие факелы, закреплённые держателями, а с потолочного свода свешивалась колоссальная люстра, состоящая из металлических колец с болтающимися подвесками. На второй этаж вели узкие ступеньки вдоль стен, повсюду хаотично располагались столы, а за ними гудел самый разный народ, так пёстро и вычурно одетый, что зарябило в глазах.

Кого тут только не было!

Тигримы, руннэ, бокры… И даже, вроде бы, наггевары…

Точно они!

Хотя многие закутались почти с головы до ног в разноцветные накидки или носили маски, но выглядели вполне узнаваемо.

Посетители пили, ели, беседовали, хохотали… Кто-то попытался затянуть песнью… На него тут же шикнули… Между столами сновали шустрые подавальщики с подносами, разносили кубки, кувшины, тарелки, доверху наполненные разной снедью.

В животе у Викуси громко и неприлично заурчало…

«Ой».

— К вечеру будет вообще не протолкнуться, — шепнул ей на ухо Лоэн и потащил за руку куда-то в глубину зала. — Но до темна мы не задержимся…

Вика не уточнила почему, и так всё ясно, она бы и сама не стала тут оставаться до ночи…

Тигрим выбрал столик у окна, чудом оказавшийся свободным, отодвинул перед Викулей плетёный стул с высокой спинкой, заботливо пристроил у стены свою люли и уселся напротив девушки.

К ним тотчас поспешил другой тигрим, с типичными полосками, явно моложе Лоэнгррина и в фартуке подавальщика… А вскоре из арки явился и второй, постарше… Бард подскочил к нему, едва не опрокинув стул, и они обнялись как добрые друзья.

— Привет, бродяга, давненько тебя не видал! — усмехнулся второй тигрим, выпуская приятеля из объятий. — Где ж ты пропадал?

— Везде, повсюду, там-сям, — неопределённо махнул рукой Лоэн и плюхнулся обратно на стул.

— А кто это с тобой? — тигрим заметил девушку и подмигнул ей. — Подруга?

— Пассажирка, — ответил бард. — И жутко голодная.

Вика возмущённо воззрилась на спутника.

Это она, значит, голодная⁈ А он сам ни разу?

Тигрим обернулся к юному подавальщику, который тем временем переминался рядом, с любопытством поглядывая на туристку.

— Пирро, принеси-ка этим двоим блюдо дня и…

— И пенного туя побольше! — подхватил бард-песнеплёт. — И… Графинчик чакквы.

— А не многовато ли

— В самый раз… Ты ж меня знаешь! Если хочешь, чтобы я повеселил твоих гостей и спел им что-нибудь эдакое… Тащи давай! — крикнул он в спину подавальщику и развалился на стуле.

Вика украдкой озиралась.

С этого ракурса, хорошо просматривалась барная стойка, сложенная из тех же горбылей, что и стены, с деревянной столешницей, а за ней выстроились полки с разнообразными напитками в бутылках и бочонках. Как раз туда и направился тигрим постарше, а молодой нырнул за дверку рядом с прилавком.

— Янурр — хозяин этого чудесного заведения, — пояснил Лоэнгррин. — И у него самый лучший ретрит в Тиграмуррре.

Сбоку от стойки возвышалось нечто похожее на полукруглую сцену, дополнительно освещённую гирляндами.

Пока несли обед, Вика изучала публику и с удивлением отметила, что женщин здесь ничуть не меньше, чем мужчин… И одеты они примерно так же, ещё и головы замотаны, а потому почти не различишь, кто есть кто.

Она машинально поправила головную повязку… Наверняка и волосы растрепались.

А где тут дамская комната?

— Здесь есть, э-э… — обратилась она к Лоэну, который в это время приветствовал кого-то через пару столиков от них. — Туалет?

— Вон за той аркой. Иди и увидишь… Но далеко не отходи.

Дорогу Вика нашла сразу и с удовольствием освежилась в укромном и вполне чистом закутке санузла, смыв с себя пыль пустыни, а заодно слегка прихорошилась перед большим зеркалом во всю стену. И даже полюбовалась на себя — щёки раскраснелись, придав блеска глазам, а волнистые волосы рассыпались по плечам, и в то же время не лезли в лицо, удерживаемые повязкой…

И вид такой — задорный…

Так почему бы не насладиться сполна этим маленьким приключением?

Устроить себе внеплановую экскурсию по тигримскому ретриту…

Вика плеснула в лицо ещё несколько пригоршней воды из-под крана, вытерлась одноразовыми полотенцами и вернулась в зал…

Народу в зале заметно прибавилось, стойки теперь подпирали новые личности в дорожных плащах, а на их столике как по волшебству появились две источающие пар миски… И ноздри защекотал умопомрачительный аромат…

Вика немедля плюхнулась на стул и схватила ложку.

— Налетай, — улыбнулся Лоэн, — вкуснотища!

Сам-то он уплетал за обе щеки, урча и причмокивая.

Как будто неделю голодал!

— А что это? Блюдо дня?

— М-м-м-угу… Ешь…

Вика осторожно попробовала, вдохнула сводящий с ума запах и зачерпнула полную ложку…

Натуральное рагу с клёцками и рассольник одновременно.

Но вкусно же!

— Тигримская национальная похлёбка, — отрекомендовал «блюдо дня» подавальщик, выставляя на столешницу новые кушанья — лепёшки, сыр с тонкой зелёной корочкой и длинные ломтики мяса, обжаренные в семечках и сухарях…

Затем принесли две запотевшие стеклянные кружки с чем-то янтарно-пенным и графинчик с чакквой, прозрачной как слеза, и закуски — солёные орехи, засахаренные лепестки и вяленые ягоды…

Вика умяла всё, что было у неё на тарелке, отпила из своей кружки и подивилась сливочно-пряному вкусу напитка… Вот прямо как лимонад, только слегка пощипывал язык и кружил голову…

— Не увлекайся, — предостерёг её песнеплёт, наливая себе рюмочку чакквы. — И закусывай, а то в голову шибанёт.

— Ух ты! — Вика хихикнула. — Я и покрепче пила.

Однажды. На вечеринке. Капельку…

Ладно! Язык смочила.

— А тую без разницы. И нассарима свалит под стол.

— Я же не нассарим.

Лоэн рассмеялся.

— Тогда дай себе волю. И…

— Как вы тут? — к ним подошёл хозяин заведения. — Не скучаете?

— Шутишь? Скуке здесь не место, — усмехнулся бард и протянул Янурру энерго-кристалл. — Заправишь, дружище?

— Без проблем… Но с тебя песня.

— Само собой, я ж как раз новую сочинил. Не терпится сыграть! Всем понравится… Сладкоречивая бомба!

— Ну-ну… Ррр, — усмехнулся тигрим и отошёл к другим посетителям.

Едва лишь в кружках показалось дно, как расторопный подавальщик снова наполнил их пенной жидкостью, а Лоэн опрокинул в себя третью рюмашку чакквы… Закинул в рот горсточку орешков с ягодами… Вскочил, потянулся, и подмигнул Викуле:

— Повеселимся⁈

Подхватил люлю и развязной походкой направился к сцене. Взобрался на неё по приставной лесенке, громко стуча каблуками… Принял эффектную позу и провёл пальцами по струнам….

И зал наполнился звонким рокотом, и вторили ему подвески на люстре, тоненько позвякивая, и отзывались низким дрожанием своды…

Бесподобная акустика!

Одна-единственная люля звучала, как целый оркестр.

Посетители разом умолкли и уставились на исполнителя.

— Приветствую вас, почтенная и не очень публика! — прокричал Лоэн.

Кто-то из толпы захохотал в ответ и…

— Готовы к очередным непотребствам?

И обеденный зал взорвался криками, свистом и топаньем.

Зрители колотили по столам кружками, топали ногами, и орали:

— Песню! Песню! Песню!

— Позабористей! — грянуло из-за стойки. — Да погорячее!

Зал взорвался от гогота, и публика скандировала:

— Лоэнгррин! Лоэнгррин! Лоэнгрррин!

Похоже, здесь у него известная репутация…

Пальцы барда нежно перебирали струны, извлекая чарующие звуки, подобные переливу хрустальных колокольчиков и…

«Дзззэууузззь!»

Как ураган пронёсся сквозь небесную арфу и песнеплёт запел…

Голос его звенел и трепетно взмывал к потолку откуда ему подпевало мелодичное эхо, и планировал, снижаясь в мягкие вибрации с рокочущими трелями и царапающими душу хрипловатыми обертонами…

Пробрался я в сад под покровом ночным,

Чтоб в блеске луны отыскать ассолин.

Фрукт справа, фрукт слева,

Как будто в раю

Навек околдован

Пред ними стою.

Ассоли-ассоли-ассоли… Лю!

У Вики перехватило дыхание… Она заслушалась, но едва вспомнила как дышать, прихватила кружку и пересела поближе.

Недолго бродил я во мраке один.

Гляжу! Надо мной целых две ассолин.

Фрукт слева, фрукт справа,

Я точно в раю!

Упав на колени,

О счастье молю…

Ассоли-ассоли-ассоли… Лю!

Какую же выбрать⁈ Одну?

Или две⁈

Плоды упоительно льнули ко мне…

Фрукт справа, фрукт слева,

Я словно в бреду…

Вкушаю и млею,

Себе на беду.

Ассоли-ассоли-ассоли… Лю!

О, сладостен плод, но отравлен он был,

Я напрочь о грозной расплате забыл.

Фрукт слева, фрукт справа,

Я страстью горю,

Пропитанный соком

И негой, парю…

Ассоли-ассоли-ассоли… Лю!

Напрасно я дивного яда вкусил —

Запретным свой сад император взрастил!

Танцуя со змеями, помни о сём —

Опасно шутить с ядовитым копьём!

Фрукт справа, фрукт слева

Сорвал дерзко я…

Сразил меня яд

На конце острия!

Ассоли-ассоли-ассоли… Ля!

Струны надрывно тренькнули, распространяя вокруг частотные отголоски

Девушка неуверенно огляделась и зарделась, а все вокруг закричали, подбадривая певца:

— Ещё! Ещё! Ассолин! Ассолин!

— Ррр же! — бард усмехнулся. — Давай сюда!

И тогда…

Будто чем-то шарахнуло в голову, не иначе выпитым туем, захватило и завертело… Викуся залпом опорожнила остатки, тоже грохнула пустой кружкой об стол и запрыгнула на сцену…

В сознании промелькнуло:

«Мэй расскажу! Обалдеет…»

Песнеплёт ударил по струнам и затянул первый куплет… Слова песни запоминались легко, Вика их выучила моментально, вошла во вкус, и они с Лоэном самозабвенно выплясывали на сцене, горланя, что есть сил… Вернее, горланила Вика, а бард пел… И народ в зале подхватил эту песню, выскакивая из-за столов, вспрыгивая на столешницы, танцуя и подпевая:

Танцуя со змеями, помни о сём —

Опасно шутить с заламиньим копьём!

Фрукт справа, фрукт слева

Сорвал дерзко я…

Сразил меня яд

На конце острия!

А некоторые женщины вдобавок выразительно обводили ладонями выпирающие из-под под одежды холмики бюстов…

Вика на секунду зависла и…

Люля бряцнула раскатистым аккордом у неё над ухом.

Плевать! Весело же!

Ассоли-ассоли-ассоли… Ля!

А потом некоторые достали дудки, бубны, бубенцы, трещотки и…

Понеслась…

Грянуло!

Закрутилось и воспарило на разные голоса…

Ассоли-ассоли-ассоли… Ля!

И в разгар бурного веселья, охватившего толпу никто не заметил новую фигуру, возникшую в арке… И ещё двоих закутанных в накидки субъектов, подпирающих стойку и делающих знаки певцу…

Глава 20

Дэасс хмуро наблюдал как отплясывает на сцене Мари…

«Ссс!»

Ладно, хоть не голая и не на столе, как некоторые здесь…

Но под скандально похабную песенку!

Признаться, такого он от девушки не ожидал… Невзирая на на все её прошлые причуды, а теперь…

Да ещё с этим полосатым бандитом!

Жало напряглось, уплотнилось и наггира кольнуло ядовитым остриём непрошенной ревности аккурат в подреберье.

С обеих сторон!

Да уж-шшш…

Ссс… А рядом с ним она тихоней прикидываласссь…

Танцуя со змеями, помни о сём —

Опасно шутить со змеиным копьём!

Фрукт справа, фрукт слева

«Тьфу-ссс!»

Но его так и тянуло туда к ней, поймать, привлечь, уж-шшшалить и…

Дальше рисовались совершенно неприличные картины их со…

Сорвал дерзко я…

Сразил меня яд

На конце острия!

Ассоли-ассоли-ассоли… Ля!

Этот притон Дэасс нашёл быстро. Ворвался с пинка в и без того расхлябанную главную дверь, и никто его не остановил. Наверняка частенько сюда именно так и попадали… Да и мало ли здесь таких вот заламинов ошивается и пасётся… Пока нагги не видят.

Сам наггир благоразумно переоделся в тряпьё пустынного странника и теперь, замотанный как паломник с головы до ног, скрывался в тени увитой плющом арки….

«Ссс!»

Следовало, наверное, присесть за свободный столик, заказать какое-нибудь пойло….

Для отвода глаз.

Принц-наггир поморщился, оглядел зал и свободного столика не нашёл… Через узкие окна сквозь цветочные занавеси просачивались первые всполохи заката…

Скоро стемнеет!

Опасно задерживаться тут до темноты…

Дэасс прикинул мгновенный план.

Так… Он сейчас проберётся к стойке, опрокинет стаканчик для прикрытия, а там до сцены и рукой подать… Выберет удачный момент, запрыгнет туда, попляшет для виду и Мари-лали умыкнёт… Пока вся эта возбуждённая толпа беснуется и ликует…

Он поплотнее запахнул накидку, рассматривая тигрима за стойкой, жонглирующего стаканами, бросил взгляд на сцену и…

Обомлел…

Там выплясывали какие-то тигримки и руннэ, но ни землянки, ни барда…

Их след простыл.

Что-то здесь не так!

Заламинье чутьё вопило и дёргало жалом.

Посетители продолжали веселиться как ни в чём не бывало среди всеобщего гвалта под звуки дудок и барабанов, не различая в этой какофонии, что мелодии тигримской люли давно уж не слышно…

Заламин взглядом оценил обстановку, мысленно зафиксировал все входы и выходы и решительно направился к стойке…

Пора прекращать этот балаган!

* * *

«Ассоли-ассоли-ассоли… Ля! — как заведённая напевала Вика, пока Лоэн тащил её куда-то по узкому коридору. — Ассоли-ассоли-ассоли… Ля!»

«Хи-хи…»

Там — на сцене бард неожиданно перестал играть, но вокруг и так все шумели, приблизил губы к самому уху девушки и шепнул:

«Пора».

— А что, кристалл уже зарядился? — разочарованно уточнила она.

Так не хотелось никуда уходить!

— И зарядился, и перезарядился! — перекрикивая всеобщий галдёж сообщил тигрим.

Затем помог ей спуститься, подхватив за талию в прыжке, мимоходом они завернули к стойке, где Янурр поспешно вручил пилоту кристалл, а оттуда нырнули в какую-то подсобку сразу за спиной хозяина…

Скорей всего, это был потайной ход, поскольку, чтобы попасть туда Янурр отодвинул стеллаж с бочками…

И вот теперь Вика пыталась понять, почему они бегут так внезапно, да ещё и секретным путём… Но чувствуя при этом небывалое воодушевление, мурлыкала под нос песенку о фруктах…

Однако градусы эйфории, полученные от туя, волшебной музыки, медового голоса песнеплёта и собственной разнузданности постепенно выветривались.

— Лоэн… — девушка понемногу приходила в себя. — А… Почему… А куда мы?

— Увидишь, — мрачно ответил тигрим. — Это быстро.

— Что быстро?

— Увидишь! — он раздражённо встряхнул ей ладонь и потянул дальше.

И тут эти бесконечные лабиринты закончились, оборвавшись щербатой аркой с торчащей кладкой, и они выскочили на широкий балкон.

Там их уже поджидали…

— Привёл? — одна из фигур, закутанных в плащи незнакомцев обернулась к ним.

— Как и договаривались, — Лоэн вытолкнул девушку вперёд. — Редкая чужестранка… Та самая подлинная жемчужина.

Вика растерянно захлопала глазами, когда второй замотанец приблизился к ней и бесцеремонно сдёрнул с головы повязку.

— Э-э! — запротестовала она и отшатнулась.

— Светленькая, — удовлетворённо заметил отморозок в маске.

И стиснул девушке лапищей плечо… Край накидки сполз, обнажив кисть.

«Нассарим?» — изумилась Вика, скосив взгляд на чешуйчатую длань.

— Полегче! — возмутился тигрим и оттолкнул его, тот разжал когти. — Не так скоро! Плату вперёд.

— Держи, — нассарим швырнул барду битком набитый кошель, — и радуйся, что твою дребеденьку тебе об голову не сломали.

«Вот почему он оставил люлю под присмотром у Янурра», — отстранённо подумала Вика.

— Погодите, — невозмутимо ответил Лоэн. — Сперва пересчитаю.

— Ополоумел-шшш, — прошипел нассарим. — Уноссси ноги, а то…

— Всё в порядке, — вмешался второй, по-прежнему стоящий в тени, и не распознать в нём наггевара. — У нас — по-честному, там, — указал на кошель,

— Ладно, — согласился Лоэн. — Верю.

Наклонился к девушке и прошептал:

— И ты верь мне, и прости, всё закончится быстро. Испугаться не успеешь.

— Что? — Вика удивлённо обернулась к нему. — Что происхо…

Остро отточенный коготь вонзился ей в запястье, перед глазами всё помутилось, и она отключилась…

Тигрим помог похитителям погрузить бесчувственную девушку в припаркованный за балконом фланокер, метнулся обратно в арку, ринулся обратно по коридору… Завернул за угол и врезался в кого-то плотного, рельефного и шипящего… Барда отбросило назад. Он упал спиной на камни, взвыл от боли и недоумённо воззрился на препятствие…

Сильная мускулистая рука ухватила его за грудки, приподняла, впечатала задом в жёсткую стену и у виска менестреля затрепетало остриё… То самое, о котором он так увлечённо и бесстыдно распевал.

Возмездие часто настигает… Внезапно!

— Где туриссстка? — прошипел заламин, опасно сузив изумрудные глаза.

— К-к-какая т-туристка? — заикаясь прохрипел тигрим, мысленно трепеща.

Шутки с пятым наггеварским полом плохо заканчивались…

— Чужшшшестранка! Куда ты её дел? Отвечай! — песнеплёта грубо встряхнули, и он испугался, что секунды его сочтены.

— Не знаю я никакой-ййй… — бард впервые в жизни дал петуха. — Кхы-кха…

— Ссс! Не хочешь по-хорошему, будет тебе по закону, — заламин порылся второй рукой в карманах и сунул инспекторскую пряжку к самому носу проходимца.

— Шугеррр, — выругался тот по-наггеварски, но с тигримским акцентом. — И где вы раньше, змеи вас задери, шлялись⁉

* * *

Вскоре тигрим с заламином сидели в отдельной нише для особых гостей, скрытой от посторонних глаз и шума звуконепроницаемой тканью. Оба хмуро глушили чаккву при свете настольной лампы в форме очковой змеи…

Янурр ради инспектора расстарался — извлёк раритет из пыльных загашников.

Лоэн пил в основном для храбрости, Дэасс от потрясения.

— Мне только-только удалось на них выйти, — мрачно рассказывал тигрим. — Они забрали мою сестру.

— Кто они?

— Да-ррр кто их знает⁈ Извращенцы какие-то! Что девушек похищают…

— Когда забрали сестру?

— Пару сэптов назад…

— И почему не заявил в префекторат?

— А я заявлял! — бард грохнул кулаком по столу. — Но вы же зашевелились лишь когда туристки начали пропадать! А до тигримов вам дела нету…

— Сссами этого добивалисссь — сссвободы… — наггир яростно прищурился, но сдержался и не поставил песенника на место. Если бы этот придурок знал, что перед ним не простой инспектор, то наверняка сбавил бы тон.

Хотя…

Однако…

К сожалению, он был прав и Дэасс постоянно боролся с нерадивостью столичных префектов, что уж говорить про периферийные округа…

— Так один из них нассарим? Ты хорошо рассмотрел?

— Куда уж лучше, — буркнул тигрим, дырявя взглядом столешницу.

— Сшшш… Я понимаю твоё желание найти сестру, но кто дал тебе право использовать другую невинную девушку в своих целях…

— Я не видел выхода… — тигрим печально ссутулился и потупился.

Не видел он! Герой!

— А ты в курсе, что по тебе теперь тюрьма плачет?

— Пусть так! — Лоэн вскинул на него блестящие глаза. — Я готов за это ответить и понести наказание! Лишь бы спасти сестру…

— Ссс-шшш… Но вот ты с ними встретился, они забрали Ма… туристку… И что дальше?

— Ррра! — тигрим вскочил и торжествующе уставился на заламина. — В этом и состоял мой план! Я прикрепил к их фланокеру маячок… Нужно только отследить.

Дэасс снисходительно усмехнулся.

Как есть — дуралей и дилетант!

— Скорее всего, фланокер лишь промежуточное звено и они запросто могли его где-то бросить и пересесть на другой транспорт…

Лоэн пожал плечами.

— Это я тоже предусмотрел и закрепил жучки на похитителях…

— А если они только посредники главного похитителя или даже работорговца?

— Вы думаете их перепродадут? — забеспокоился тигрим и шмякнулся обратно на стул.

Заламин кивнул.

— Рабство запрещено!

— Официально, — усмехнулся Дэасс, — и легально никто никого покупать не станет, но…

— И последний маячок я закрепил на Мари… — выдохнул песнеплёт и полоски у него на коже поблёкли от огорчения.

— Где?

— Н-на головной повязке…

— Не на этой ли? — Дэасс выложил на стол полоску ткани. — Подобрал на месте преступления.

На тигрима было жалко смотреть…

— Но… Пока что можно отследить их в полёте… — прошептал он помертвевшими губами.

— У меня есть идея получше! — заламин вскочил и ухватив Лоэна за шиворот рывком поставил его на ноги. — Мы их догоним.

— Но как… если… — заикался тигрим.

— Далеко им на фланокере не уйти и кого-нибудь точно поймаем, сигналы приведут нас к похитителям, а там… Расколем.

Лоэн помотал головой, вырываясь из хватки инспектора.

— Они ни за что не расколются. Или не сразу, мы только зря провозимся и время потеряем.

— Ты забываешь, — усмехнулся Дэасс, похлопав себя по поясу. — У меня жало… Как там поётся в твоей пошлой песенке?

«Опасно шутить с заламиньим копьём!»

— Яд кому угодно развяжет язык.

И сведёт с ума…

— У меня тут неподалёку эллипсон, — вздохнул Лоэн. — Я как раз собирался…

— Полетим на моём фланоцикле и… Если поможешь мне схватить этих уродов и спасти турисссток, возможно, я решу вопрос о твоём помиловании…

— Направление отследил, — тигрим протянул заламину портативное устройство для слежения. — Они пересекли пустыню в семидесяти акмелях отсюда.

— Тогда в путь. Ночь впереди у нас длинная…

Глава 21

Вика открыла глаза в полной темноте…

В черноте!

Непроницаемой… И в первую секунду даже испугалась, что ослепла. Но тут поблизости что-то зашуршало и вспыхнул зеленоватый огонёк, выхватив из мрака бледную щёку, кончик носа и прядь волос…

— Кто здесь? — Викуся села и схватилась за голову. — Ой-ёй…

Затылок ломило, а в висках отстукивали сотни отбойных молоточков.

Тук-тук! Тук-тук! Тук…

— Тссс, — к ней подползла на четвереньках обладательница щеки, носа и чёлки. — А то услышат… Они… Тссс…

— Где я? — шёпотом переспросила Вика. — Кто услышит?

Ладони лихорадочно ощупывали пол вокруг. Пальцы натыкались на выщерблены и на хрустящие стебли… Снизу тоже похрустывало…

Матрац? Тюфяк?

— Тихо вы… — ворчливо прохрипели из мрака.

«Интересно, сколько нас тут? — прикинула Вика. — Трое? Или больше?»

—

«Светлячок!» — Догадалась Викуся.

— Хочешь?

— Угу… — она облизала сухие губы, язык словно в уксусе замачивали, а горло саднило.

Девушка со светлячком протянула ей флягу, и Вика жадно припала к горлышку. Вода живительным ручейком хлынула в рот — прохладная, вкусная, свежая….

— Хватит! — у Вики отобрали фляжку и погасили светлячок. — На вас не напасёшься…

«Тогда зачем предлагать?»

Девушка отползла от новенькой и откуда-то из темноты донеслось:

— Всё, спать ложись…

Как бы не так!

Заснуть в этом жутком месте?

Ещё чего!

Надо искать выход…

Вика обхватила себя руками и задумалась…

Ну хотя бы не мёрзнет…

А который уже час?

Она должна попасть в гостиницу до…

До чего?

До темноты.

Но и так темно…

Или?

И тотчас на неё обрушились воспоминания!

Она вспомнила всё!

И полёт на фальшивом дельта-баке, и веселье в той забегаловке, которую так и тянуло назвать кабаком… А Лоэнгррин почему-то упорно именовал ретритом… Или РНК-переводчик снова лажал…

Лоэнгррин!

Ноги ему оторвать, в уши вставить и люлю на черепушку надеть…

Вике почудилось, что она сейчас задохнётся — сердце заколотилось, на лбу выступила испарина, в боку закололо…

Девушка согнулась пополам, часто задышала, затем глубоко и снова поверхностно — диафрагмой.

Вдох-выдох, вдох-выдох.

Так учили на физподготовке в КВШ. Вот и пригодилось.

Полегчало…

«Фууууу-х!»

Она вскочила, упёрлась ладонями в наклонную шершавую стену, двинулась вдоль неё, придерживаясь ладонью… Обо что-то споткнулась, на кого-то наступила…

Кто-то взвыл, вцепился Викуле в ногу, она пошатнулась, потеряла равновесие и шмякнулась на чьё-то мягкое тело… Тело заверещало, стряхнуло Вику с себя и пространство огласилось визгом, воплями, проклятиями…

— Аааа!

— Кто?

— Что?

— А-а-ууу!

— Спасите-е-е!

— Что б вас!

— Тихо!

— Ррру-уу!

«Бабах!»

В темницу хлынул свет, разом ослепляя и оглушая грохотом и на миг воцарилась тишина…

Вика успела различить по углам скорченные фигурки, несколько кувшинов и что-то похожее на саркофаг…

А потом кто-то вцепился ей в руку, будто клешнями и потащил к выходу. Викуся вырывалась, орала, пиналась, но её выволокли и бросили на песок… Она тут же умудрилась зачерпнуть его ртом, села, отплёвываясь, откашливаясь, но её толкнули, и она упала навзничь, а над ней опрокинулось радужное небо Туэресса… Подкрашенное зарницами.

Первые лучи Радоша только-только начали своё путешествие от горизонта до столицы… И воздух ещё не прогрелся настолько, чтобы окутать и уморить зноем после ночной прохлады…

— Шшшш! — послышалось недовольное шипение. — Точщщщно та самая, ты не ошшшибся?

— Она-она, — раздалось в ответ угодливое. — Господин велел привести свеженькую на осмотр, а эта — последняя…

Вику подкинуло, и она уселась, плюясь и протирая глаза.

Две замотанные в накидки фигуры разговаривали, стоя против восходящего солнца и выглядели как тёмные силуэты в развевающихся от ветра лохмотьях…

Девушка приставила ладонь ко лбу козырьком и огляделась… Кругом возвышались полуразрушенные башни… Какие-то развалины…

И пирамиды…

Пирамиды?

Из одной такой, похоже, Вику и выволокли, судя по длинному следу на песке… Из чёрного отверстия, зияющего треугольной пастью, вырывались крики и плач.

— Ссступай, — засвистел тот, что повыше, — заткни оссстальных… Ты зссснаешшшь как.

Низенький чуть-чуть замешкался, переступая с ноги на ногу, но второй подстегнул его в спину шипящим окриком:

— Жшшивее! Шшш! Змейссс ждать не будет!

Низенький запнулся, чуть не зарылся носом в песок, но раскинув руки удержался на ногах, выхватил из-за пояса хлыст, взмахнул им и нырнул в нутро пирамиды… Оттуда зазвучали новые вопли, многократно усиленные, душераздирающие, вперемешку со свистом.

Вика смотрела на это безумными глазами и… Сверху её внезапно накрыло тенью. Девушка вздрогнула…

— Вссставай, крассависсса! — над ней широко расставив ноги возвышался очередной замотанный…

Кто? Бандит? Похититель?

В маске… Лица не разглядеть.

— Вы кто? — разозлилась Вика. — Что происходит? Что я тут делаю?

— Шшшссс, без-ссс вопросов… — он наклонился к ней и в прорезях маски сверкнули красными капельками глаза.

Ещё один нассарим?

— Пойдём, торописссь… Змею нушшшна жшшшемчушшина…

— Какому ещё змею? — насупилась девушка, втихаря набирая полные горсти песка.

— Фссс… Властелину пуссстыни! — негодяй воздел длани к небу. — Повелитель дюн и барханов…

«Бах! Дыщ! Ссссссссссс!» — из отверстия в пирамиде на всех парах, взметая тучи песка вынесся низкорослый надсмотрщик, а за ним размахивая хлыстом и расшвыривая черепки от разбитых кувшинов мчалась разъярённая толпа разномастных женщин…

Вырвавшись на волю, они всей толпой погнали его к развалинам…

Высокий кинулся было за ними, задёргался из стороны в сторону, и снова навис над Викой, протянул к неё чешуйчатую лапу и в лицо ему полетели тучи песка… Зашипел, затряс башкой, а Викуся вскочила, отряхивая ладони и ринулась прочь…

Она старалась убежать как можно дальше, неважно куда, лишь бы подальше, когда её настиг пронзительный свист, обрушился сверху, она резко развернулась и оцепенела… С вершины пирамидальной башни на неё нацелилась гигантская змеиная голова, шевеля раздвоенным языком и мерцая вертикальными зрачками…

Огромная змеюка — натуральная гипертрофированная кобра обвилась вокруг макушки пёстрым кольцом с золотыми, зелёными и чёрными узорами, и раскачивалась туда-сюда мощным корпусом, готовясь к прыжку…

Поблизости завихрилась песчаная буря, взметая ураганы песка — оттуда вылетел фланоцикл и устремился кобре наперерез…

Заламин ловко запрыгнул на холку-капюшон и вонзил ей жало промеж очков… Змеища обмякла, раскрутилась, с громким шорохом скатилась вниз и замерла на песке неподвижной тушей…

Дэасс подбежал к остолбеневшей от ужаса девушке, обнял её и долго-долго не отпускал.

* * *

Развалины стремительно заполнились инспекторами на фланоциклах и медицинскими фланокерами…

Радош поднялся высоко над горизонтом, нагревая воздух и понемногу стало припекать…

Вика устроилась на расстеленном серебристом покрывале, привалившись спиной к пирамиде и наблюдала, как четверо заклинателей утягивают змею за хвост в специальный передвижной террариум…

— Как ты, Мари-лали? — к ней подошёл Дэасс, он тут всеми руководил, и принёс ей из ближайшего оазиса свежайшей родниковой воды.

— Нормально, — кивнула Вика и с наслаждением отпила глоток прохладной живительной влаги из ковшика. — Я и не знала, что у вас тут такое водится, — она указала на несчастную кобру…

Жаль её, по правде говоря.

Животное не виновато, что некоторые наггевары гады…

Конченные!

— Редкий исчезающий вид, — вздохнул заламин, присаживаясь рядом.

Повсюду суетились медики, пострадавших девушек обтирали мокрыми полотенцами, усаживали во фланокеры, а неподалёку Лоэнгррин обнимал и утешал

Если бы не это обстоятельство, Викуся пришибла бы барда прямо на месте. Но вместо этого простила… Дурака.

Похитителей скрутили, сковали цепями, примотали спинами другу другу и затолкали в отдельный тюремный фланокер-клетку, готовясь отконвоировать в столичную префектуру для дознания…

— Мы давно их выслеживали, — объяснил Дэасс. — Они воровали змеёнышей из питомников и откармливали до гигантских размеров краденными императорскими ассолинами.

«А так можно?» — недоумевала Вика.

Но это наггеварские змеи, так что…

«Ой! А вдруг это и на девушек распространяется?»

И Викуля решила на всякий случай есть поменьше наггеварских фруктов, пока не выяснит не способствуют ли они прибавке веса.

— А эти… Пресмыкающиеся, состоят в родстве с вашим Со-Апа? Тоже его потомки?

Дэасс поперхнулся водой и рассмеялся.

— Это обычные змеи. Ничего общего с нашим великим предком. Но их можно дрессировать….

— А зачем они девушек похищали… — Вика осеклась от страшной догадки. — Нет… Какой кошмар!

— Суеверные озабоченные сектанты, — покачал головой заламин, — полагали, что, если принесут в жертву змею жемчушшшину… — тут он покосился на Мари-лали и кашлянул. — То он чудесным образом обретёт разум и сверхъестественное могущество.

Викуся медленно покрывалась гусиной кожей, несмотря на жару…

— Жуть! Но почему… столько… — у неё пропал голос.

Заламин пожал плечами…

— Ссс… Наверное, иссскали подходящую… Проведём расследование, разберёмся…

Вику захлестнула волна ужаса!

А что, если бы она им подошла?..

Тут их увлекательную беседу прервал Лоэнгррин.

— Прости, Мари, — он виновато смотрел себе под ноги. — Я… Я чем хочешь искуплю! — и вскинул на неё отчаянный взгляд.

— Не сержусь я не тебя, — буркнула Вика, хотя её всё ещё передёргивало от того, что с ней могло произойти. — Ты всё-таки сестру спасал…

— И помог следствию, — вынужден был признать Дэасс. — Все похищенные, в том числе и туристки, живы и вернутся домой. Кстати… — он резво вскочил на ноги и помог подняться Викуле. — Пора отвези Мари-лали в гостиницу.

Лекари сразу осмотрели девушку по его приказу, никаких повреждений не обнаружили, разве что отделалась испугом. А вот другие несчастные, нет — побои, истощение… Некоторые здесь давно…

— Только попробуй сбежать, — предупредил заламин тигрима.

— Вы же обещали…

— И выполню обещание, когда запишем свидетельские показания. Сектантов будут судить.

Дэасс подогнал фланоцикл к пирамиде. Вика забралась на заднее сиденье, обняла инспектора за пояс, помахала Лоэнгррину… Немного жалея о том, что больше не услышит его дивного пения…

И век бы ещё его не видеть!

Но пел он бесподобно…

Дэасс накрыл фланоцикл защитным полем, и они переговаривались в полёте.

— У нас тоже есть пирамиды, — сообщила Викуля.

— Ссс… Где?

— На Земле — в Египте…

— Интресссно… — Дэасс не подал виду, что удивился и решил добавить этот факт в свою диссертацию.

— Но от древних пирамид мало что осталось… — вздохнула девушка, теснее прижимаясь к спине заламина, у того аж набухло жало и фланоцикл вильнул в сторону, но тотчас выровнял ход…

— Почти все они разрушены временем, — продолжала Вика. — Какие-то сумели отреставрировать, но в основном — новодел…

Совершенно бесполезный для исследований.

Однако Дэасс всё же надеялся и там что-то откопать ради доказательства своей теории…

Они, наконец, прибыли в гостиницу, страхи остались позади… Викуся даже посетовала, что это потрясающее приключение так быстро закончилось…

Но главное — хорошо.

— Постарайся отныне в подобные истории не влипать, — предостерёг заламин, прощаясь с ней на крыльце гостиницы. — С разными подозрительными типами не якшаться и непристойных песенок по кабакам не распевать.

Вига недоумённо воззрилась на него.

— Непристойных? Почему это непристойных? Разве?

Дэасс нахмурился.

— А как ты думаешь, о чём пел этот пройдоха-бард?

— О фруктах… — она вдруг смутилась и потупилась, уже не уверенная ни в чём. Вспомнила пляски, движения, поглаживания холмиков под одеждой…

И чувствуя, что краснеет, прошептала:

— Об ассолинах, вроде…

— Ссс, разсссумеется, о фруктах, — заламин пытался сдержать улыбку.

«Ах-ссс, Мари-Мари, жемчушшшина не искушённая».

— Но всё же лучше не пой её нигде и никому.

— Почему?

— Женихи разбегутся, — усмехнулся Дэасс, — от ядовитого оссстрия…

И не успела она опомниться, как он вскочил на фланокцикл и умчался вдаль, напевая себе под нос:

Фрукт справа, фрукт слева,

Как будто в раю

Навек околдован

Пред ними стою.

— Гад жалохвостый! — выкрикнула Вика ему вслед, но тут же вспомнила, как тот лихо уделал чудовищную змеюку и решила на этот раз простить.

Ассоли-ассоли-ассоли… Лю!

Она проводила о фланоцикл взглядом, пока он не скрылся за верхушками кущей и вернулась в гостиницу, где, к счастью, её никто не хватился.

Поднялась к себе в номер и записала «Песенку о фруктах» в блокнотик и напела на диктофон, пока не забыла.

Мэй будет в восторге!

Танцуя со змеями, помни о сём —

Опасно шутить с ядовитым копьём!

А завтра её ждут — новые экскурсии и новые приключения.

Зажигательные наггеварские каникулы увлекали всё сильнее и захватывали всё восхитительнее…

Глава 22

Вика влюбилась!

В наггеварские яхты.

Когда…

Туристов вывезли по морю на Змеиный архипелаг. К слову, архипелаг — одно название. Всего два крупных острова — Большого Змея, Девы и несколько мелких. Викуля смотрела по карте, и когда прочитала название, что-то у неё в голове щёлкнуло, а в груди ёкнуло. Но отказываться от поездки она не собиралась. Тем более, Дэасс опять запропал. К тому же, предполагалась не просто экскурсия, а целый поход по острову Девы с ночёвкой в палатках на берегу и с песнями у костра. Кто же такое пропустит?

На этот раз Вика захватила с собой рюкзак, набив его всякой нужной всячиной, а спальники, одеяла и палатки им выдадут на месте. С туристами вдобавок к гидше поплыл очередной гид — руннэ к лёгкому огорчению Вики, и даже не полукровка, а чистокровный.

Группа собралась у причала, и…

Вспенились волны!

Белая пена на шоколадном прибое, как взбитые сливки из баллончика или автомата.

— Смотрите! — заорал тот самый парень, который «архитектор», указывая на морской горизонт, где…

Рассекая кипящий шоколад, покрытый сливочной пеной, прямо на оторопевших туристов пёрла рогатая голова-пасть… Настоящего лох-наггского чудовища! Или Морского Змея.

Никто не успел толком перепугаться,

— Прошу! — засуетился гид-руннэ, приглашая всех следовать за ним по причалу к змеиной яхте.

Сперва, как водится, туристы пожелали запечатлеть этот колоритный морской транспорт.

Ну, змеюка плавучая, натуральная!

Голова — кабина с антеннами-рогами. Хвост — корма и багажник. А вытянутое тело состояло из сегментов, в которых имелись углубления с сиденьями на двоих. А к каждому сегменту прилагался зубец гребня, на поверку — так самый типичный треугольный парус.

Гиды забрались в кабину к штурману, а туристы надели спасательные жилеты, шлемы с наушниками и расселись в отделения по двое. Вика очутилась рядом с приветливой американкой. Судьба? По крайней мере, у неё всегда вы… то есть, попить найдётся. Девушки — тёмная и светлая, брюнетка и русая приветливо улыбнулись друг дружке, пристегнулись и…

Змей без предупреждения рванул в открытое море. И когда отошёл достаточно далеко, настолько, что берег превратился в тонкую желтоватую полоску, разделяющую море и небо, наггеварский транспорт развалился на части. Кабина-голова, хвост и все сегменты оторвались друг от друга и дальше мчались отдельно под дружный визг и матюги туристов. Викуся визжала скорее от восторга. Будущий астрофизик это предвидела — по расположению парусов, но…

Улётный эффект неожиданности! Получился.

Яхточки не опрокинулись набок или кверху килем и не потонули, а двигались устойчиво, размеренно и слаженно. Голова-кабина летела впереди, остальные, как привязанные, в кильватере за ней. Вика, как знаток и любительница транспорта определила, что штурман управляет яхтами из кабины дистанционно.

Девушка полностью отдалась ощущениям…

Незабываемого удовольствия!

Когда сладко-терпкий ветер в лицо, и медово-шоколадные брызги тают на губах… Бодрящая гонка продолжалась до самых остров, а там части змея воссоединились, и яхта поплыла неспешно, огибая архипелаг.

Да-да! Этот змей умел ещё так классно извиваться, поблёскивая на солнце серебристой чешуёй.

Сначала они миновали несколько атоллов. Затем их провезли мимо острова Большого Змея. Но причаливать и высаживаться не стали, поскольку, как весело пробубнил в наушники гид, на острове «нетути ничего примечательного, кроме действующего святилища, куда всё равно никого не пускают». Сам остров представлял собой громадную округло-покатую гору, сложенную из серовато-белых голышей с единственным бункером на склоне, почти что на верхушке.

На этот раз Вика не оплошала, а взяла с собой джамранский усилитель зрения. Положила таблетку под язык и даже с американкой поделилась. Пока таблетка рассасывалась, Викуля смотрела на достопримечательности в приближённом ракурсе. Отдалённые объекты приблизились. При этом ближние укрупнились и размылись, но это мелкое временное неудобство можно и потерпеть, ради того, чтобы увидеть вход в бункер — овальную золотую дверь с измарилловым змеем, обвивающим чёрный нарисованный шест. С листочками… Какой-то аналог райскому древу? Или посох. Но яблочки или ассолины на этой палке не росли.

Вскоре яхта пристала к острову Девы. Вот там было по-настоящему интересно и красиво. В центре — буйные джунгли, обрамлённые неровным кольцом волнистых песчаных пляжей с уютными каменистыми бухточками. Довольно большой остров. По словам гида — заповедник.

— А он необитаемый? — первым делом принялась донимать экскурсовода Вика, едва они вылезли на берег, сняв шлемы и жилеты.

— Почти, — улыбчиво ответил руннэ. — В глубине суши находится океанический исследовательский центр. Там работают учёные. На другой стороне острова — в бухте разводят морских животных, а в лесах живёт смотритель заповедника — нагг с семьёй.

«И гаремом?» — чуть не брякнула Викушка, но вовремя прикусила язык.

И началась суета!

Мужчины разбивали лагерь — ставили шатры и палатки. Женщины их обустраивали. Викуся кинула клич набрать хвороста для костра и ракушек, для запекания, но её не поддержали, а Гид-руннэ объяснил, что дрова привезли с собой в специальных безопасных жаровнях, дабы не устроить ненароком пожар.

«Как это так⁈ Фальшивый костёр⁈»

Вика едва не разочаровалась, но хитрая гидша-землянка, выдрессированная дотошной туристкой, тут же предложила пойти в лес и набрать местных фруктов. Предложение было встречено на «Ура!». Туристы подхватили корзинки, тоже с собой привезённые, углубились в заросли и…

Вернулись оттуда через час, волоча за собой полные корзины разных экзотических плодов; сами перемазанные соком, липкие, грязные, усталые, потные, но довольные. А ещё они нарвали в джунглях каких-то гигантских листьев длиной в человеческий рост и вполовину его шириной. В такой удобно и целиком завернуться. Листья оказались тоненькие, как зелёная пергаментная бумага, и легко рвались, но их удобно было стелить на песок вместо циновок, покрывал и шезлонгов.

На берегу вырос палаточный городок, как игрушечный, будто сошёл с голо-фото на туристических буклетах. Походный завтрак остывал (или грелся), разложенный и расставленный на портативных столиках, вкопанных ножками в песок. Однако после такого обилия съеденных фруктов лопать ещё и еду никто не польстился. Но стаканчики с прохладными соками и газировкой живо расхватали с подносов. Туристы утолили жажду и побежали купаться.

Викуля надела купальник сразу в гостинице, под одежду, а потому просто скинула шорты, футболку, сандалии и занырнула в пенисто-шоколадные волны, блещущие медовыми искорками на солнце.

День прошёл изумительно!

Купание возбудило дикий аппетит, и запечённые в жаровнях морепродукты пришлись очень кстати, вприкуску к наггеварским лепёшкам, сыру и бутербродам с паштетом.

Сегодня туристы просто отдыхали — загорали, купались, объедались, шарахались по лесу. А назавтра наметили посещение заповедника с океанариумом и морскую прогулку вокруг мелких островов. В гостиницу предполагалось вернуться только к завтрашнему вечеру, а к сегодняшнему…

Началось самое интересное!

К острову причалила яхта с тигримскими танцорами.

Ма-ма!

Выплясывали они перед туристами практически в чём мама родила, прикрываясь только коротенькими тростниковыми юбочками и топиками. Последними, разумеется, девушки.

После представления, едва стемнело, а небо усыпалось звёздами и украсилось лунами, над морем расцвели фейерверки. Далее, был ужин с тигримской кухней и песни у костра. В исполнении местного певца и под аккомпанемент знаменитого тигримского дорджо — эдакого синтеза дудки с балалайкой, и барабанов.

Викуля внезапно затосковала, испытывая непонятное томление в груди. Ей захотелось чего-то иного. До щекотки на коже и уголька в животе. А чего? Не понимая сама, чего именно, девушка захватила большой лист и побрела к морю. Туда, где пересекались сияющими радугами лунные дорожки. И так вдоль берега, шлёпая босыми ногами в тёплом прибое, дошла она до укромной бухточки. Огни костров остались далеко позади красно-жёлтыми точками. Тихо, и почти безветренно, лес не шумел, море с безмятежным шорохом накатывало на берег.

Вика нашла место посуше, но близко к воде, расстелила листок. Подумала немного, сняла

Девушку охватила приятная нега, незаметно для себя она смежила веки и задремала.

«Жемчужшшшина, жемчужшшшина, — прокрался сквозь дрёму знакомый шёпот. — Жемчужшшина… Вссставай».

Повинуясь голосу Вика села, двигаясь плавно и замедленно, будто во сне. Чудилось её, что на самом деле она лежит на песке и видит себя — сидящую у моря. И тогда возник он — фигура, колеблющаяся на лунной дорожке. Он вышел из моря вместе с накатившей волной. Прекрасный и обнажённый…

«Это мне снится», — Викуля приготовилась смотреть очешуительный сон. Жаль, орешков не захватила.

Сновидение приблизилось и прилегло рядом, увлекая девушку на парео и обвивая её жалом. С удивительно знакомым капюшоном на конце.

Морской змей?

— Дева, жемчужшшшина, — зашипел он, обдувая дыханием ухо. — Сссогласна ли ты отдатьссся моему сссверлящему оссстрию?

И поцеловал, проникая шелковистым языком меж приоткрытых губ.

Мягко шуршало море, пели ночные цикады… Или какие-нибудь стрекочущие туэресские кузнечики. Остриё неотвратимо ползло к своей цели и…

«Дллинь-дллень!» — в ночную идиллию ворвался звук, разрушающий стройную нереальность.

Колокольчик!

И звенел он всё заливистее, надоедливее и настойчивее.

— Шугер! — выругался морской змей.

Жало стремительно ускользнуло, отпуская Вику, а его обладатель вскочил, и очумевшей спросонья девушке привиделась чудная вещь — что-то сверкало у него в штанах. С Вики моментом слетели остатки сна. Мнимого сна. И по треску застёжки она поняла, что кто-то не голый, а одет.

В гидрокостюм⁈

Мифический Морской змей носил гидрокостюм и ругался как распоследний наггевар⁈

Как-то не укладывалось в голове…

— Шугер! — повторил он, выхватывая из кармашка портативный шаровизор. Тот жизнерадостно мигал и заливался трезвоном, а наггевар с шипением выключил его, отшвырнул на песок и уставился на девушку. Она видела ясно лишь его глаза, блестящие в густой темноте. Остальное выглядело плотной тенью.

— Жемчужина⁈ — Вика подскочила как ужаленная, попятилась от незнакомца и ужаснулась. — Ты хотел меня просверлить⁈'

«Тьфу! Слово-то какое! Многозначное».

Он шагнул к ней, от страха Вика запнулась, увязла в песке и упала в надёжные заламинские объятия. Змей подхватил её, усадил на парео-лист, отстегнул от пояса фонарик и посветил себе в лицо.

— Дэасс? — Викуля разом подрастеряла все эпитеты, что собиралась вывалить на него. А может, и к лучшему. Ведь это были очень нехорошие эпитеты, почерпнутые у Майки, а подруга, в свою очередь, позаимствовала их у своего гатрака. Ну, когда тот объяснял новичкам-курсантам принципы пилотирования «ежей».

— Так это не сон? — растерянно всхлипнула Вика, едва к ней вернулась способность говорить. И припомнила заодно все свои предыдущие «не сны».

— Ты… ты, что хотел… Ты хотел меня… Во сне⁈ Спящую! Да? Спящую⁈

Дэасс присел рядышком и подождал, пока она выговорится, а затем ответил, как ни в чём не бывало:

— Ты попробовала мой яд.

— И что? Я что теперь… Ох… — она на секунду прижала ладошку ко рту. — Ядоманка⁈

— Ссс, — неожиданно заламин рассмеялся. — Не бойся. Я просто проверял одну гипотезу. В давние времена, девы, вкусившие яда Большого Змея, забывали обо всём. Одержимые морским наггириссом, они сами приходили на океанский берег, движимые лишь одним желанием — ссспариватьссся с ним, и только с ним.

— Чего⁈ — Викуся стукнула его кулачком в грудь. — Я тебе покажу сейчас желание и наггириса! Нет! Есть у меня одно! Дать тебе в глаз и оторвать… Кое-что!

— Но тебя влечёт ко мне, признайссся. Хочешшшь?

От его соблазнительно шипяще-свистящих интонаций Вику прошиб пот. И она вспомнила, как они с Майкой спорили о том, каким должен быть «первый раз». Викуля считала, что обязательно незабываемым и романтичным, а Майка, что… тоже незабываемым. Но в остальном их мнения кардинально расходились.

«Экзотичным! — утверждала Мэй. — Чем больше экзотики, тем незабываемее».

И похоже, перед Викой наклёвывался прямо-таки Майкин вариант.

«А что, если их познакомить?» — с истинно змеиным коварством замыслила она. Даже сам Большой Змей, просверливший за свою многовековую и насыщенную жизнь немало жемчужин, до такого бы не додумался.

— Знаешь, что, — Вика вскочила. — Давай не сегодня, а… В следующий раз! А? А то… Я пока не готова….

Наверное, это вышло слишком жеманно.

Ну и пусть!

Змей тоже поднялся, выключил фонарик, и…

Неожиданно легко согласился.

— Хорошо, в другой раз. Так даже интереснее.

— Это ещё почему? — девушка насторожилась.

— Однажды вкушённый яд усиливает влечение постепенно, со временем. Я приду и возьму.

— Неужели! И до каких пор? — подозрительно спросила Вика.

— Что, до каких пор?

— Усиливает!

— Ссс… До тех самых, пока дева не утолит свою страсть со змеем… Со мной.

— Хм-м!

Ни капли Викуся ему не поверила, но отсрочкой воспользовалась.

— Ладно. Только в следующий раз не забудь получше наточить своё остриё. Моя жемчужина убийственно твёрдая! Пока-пока, — она помахала ему ручкой, развернулась и побежала на затухающие костерки жаровен.

— Ссс. Шшшди меня! — прошипел он ей вслед. — Я устрою сюрприз и отведу тебя в чудесный сад, где зреют ассолины.

Дэасс имел в виду императорский дворец и сад в императорском парке.

— Не забу-удь! — донёс ветер ответ Мари. — Змееей…

Или ему почудилось?

Заламин немного постоял, провожая девушку взглядом, пока она совершенно не растворилась в темноте.

— Я приду, — пробормотал он себе под нос. — Сейчас у меня дела, но я приду.

Огляделся, включил фонарик, пошарил лучом вокруг и подобрал шаровизор. Попутно нащупал ткань парео. Помедлил, поднял, отряхнул, скомкал, подумал и тоже забрал с собой. Оглянулся в последний раз на огни туристического лагеря и направился к своему фланоциклу, спрятанному в кустах.

Глава 23

Рано утром злой Дэасс-наггир ввалился в дом матушки Медеи и с порога напустился на родственничка.

Рем как раз спускался со второго этажа. И судя по мокрым волосам, голому торсу и полотенцу на бёдрах, только что вышел из душа.

— Ссс!

Увидев взъерошенного заламина, тянущего к нему жало, Ремлат сперва застыл перед ним перильным набалдашником, а затем отпрянул так, что едва успел подхватить соскальзывающее с бёдер полотенце.

—

Да, и какого нагга он себя накрутил?

— Ссс… Шугер! По какой-такой надобности ты мне сигналишь посреди ночи⁈

— По срочному делу.

— А до утра подождать не могло?

Из кухни выглянула Медея.

— Чего расшумелись, мальчики? Что случилось?

— Ничего! — хором ответили оба, только Ремлат при этом добавил. — Мама.

— Ничего, так ничего, — женщина пожала плечами. — И незачем так орать из-за «ничего». Завтрак через пять минут. Рем! Не забудь одеться.

И вновь скрылась на кухне.

— Пойдём в гостиную, — Рем затянул узлом полотенце. — Поговорим.

В гостиной Дэасс плюхнулся на диван, а Ремлат присел в кресло напротив и принялся отчитываться, как обычно.

— Вчера мы напали на след Рамзеса…

— Где⁈ То есть… Какого змея я узнаю об этом последним?

— Ну, ты даёшь! — Рем вытаращился на него. — Я же тебе позвонил, а ты сбросил и…

— Надо было слать сообщение!

— Ладно, не подумал.

— И что за след?

— Некий наггевар, точнее нагг, поменялся с Рамзесом, и теперь наш разлюбезный наггеши летит в другую галактику.

— А нагг?

— Мы его допросили, без тебя обошлись, и выяснили много чего интересного.

— Где он сейчас?

— В темнице префектората.

С тех пор как пыточную башню на территории дворца закрыли по приказу нынешнего императора, всех особо-опасных заключённых предварительно содержали в столичном префекторате, а затем переправляли в пустынную тюрьму.

— Поехали!

— Не так резво, наггир. Давай хотя бы позавтракаем.

— Я уже завтракал.

Дэасс заезжал во дворец переодеться и там его конечно накормили. Феруз-лали сама принесла поднос с яствами. Она встала на заре, чтобы приготовить ему завтрак. И отказаться от такой заботы он не мог.

— После позавтракаешь, — заламин вскочил. — Поехали!

— Э-э, шустрик! Дай хоть оденусь!

— Две минуты.

Через пять минут полностью собранный и готовый Рем сбежал по лестнице и поскакал к двери, спешно натягивая сапоги. Дэсс в нетерпении ждал его на крыльце.

— Эй! А завтрак⁈ — Медея выскочила следом за сыном на крыльцо, и не успела. Только удаляющийся фланоцикл помахал ей хвостом. — Остынет…

Укоризненно вздохнула, покрутила головой и вернулась в дом, сетуя на ходу:

— Ох, мальчики, мальчики.

А «мальчики», мчались, петляя на фланоцикле по переулкам Рассахщи, невнятно гудящей спросонья. По дороге Дэсс выяснял у Ремлата подробности.

— Как вам удалось?

— Пару сэптимов назад к нам обратился один из наггов-наместников. Ему донесли, что его отпрыска видели в столице.

— А что здесь такого? — удивился заламин-наггир. — Что странного в том, что нагг-ши знатного наггевара разъезжает по столицам?

— В том-то и дело, что… Днём раньше, он якобы отчалил в Млечный Путь, по обмену.

— Какому-такому обмену?

— Межгалактическая образовательная программа, — пояснил Ремлат. — Они направляют своих студентов к нам, а мы своих — к ним. От нас полетело пятеро наггов.

Дэасс начинал догадываться, к чему клонит Рем.

— Значит…

— Этот наггеварский паршивец, блудный сын и разгильдяй воспользовался тем, что апаша протолкнул его в программу, и ударился в бега — проматывать состояние родителя. А чтобы его не искали продал своё место нашему Рамси.

— Вот проходимец! — вознегодовал Дэасс.

— Кто из них?

— Оба!

Принц остановил фланоцикл у здания префектората и кинул вертевшемуся поблизости нассаримчику монетку, чтобы посторожил. Вместо того чтобы загнать транспорт на охраняемую стоянку, заламин предпочёл поощрить юного насса-биба в его стремлении заработать. Всё лучше, чем идти на корм нагари. Образованный и современный Дэасс-наггир внутренне протестовал против некоторых обычаев и порядков своего народа, но не смел перечить императору. Многоликий придерживался жёсткой политики в отношении наггов и нассаримов. Первых, как он полагал, следовало держать в узде, а вторым — постоянно указывать на их место.

— Что ещё удалось выяснить? — поинтересовался заламин уже в приёмной префектората, проносясь мимо стола дежурного дознавателя и выслушивая привычное раболепное:

«Благослови вас Со-апа, Дэасс-наггир!»

А Ремлата словно и не замечали. К сожалению, предрассудки в наггеварском обществе изживались с трудом.

— Рейс, идентификационный знак корабля* и название школы.

— Ты уверен, что Рамзес и сейчас не залил нам отравой глаза? Подстроил так, будто сбежал в другую галактику, а сам прячется где-то в Тигре, и мы зря тратим силы и время.

— Не исключено, — задумчиво ответил Рем. — От нашего хитреца всего стоит ожидать. Он мастерски заметает следы. Поэтому я попытался связаться с наггом-сопровождающим, что летит с учениками, но увы. Не получилось.

— Возможно, мы сумеем его догнать, если вылетим немедленно.

— Это вряд ли… — замялся Ремлат. — Они скорей всего прибыли в Млечный Путь.

— Как такое возможно? — не поверил Дэсс. — Так скоро.

— Тоннель в расширенной фазе, — пояснил Ремлат, — и не пришлось им лететь в обход.

— Нужно срочно связаться с местом учёбы!

— Этим я и занимаюсь, но шкура Тигра со вчерашнего сэптима охвачена протонной бурей и глушит даже риктонитовые спутники, внешней связи нет. Астросиноптики обещали, что спустя пару сэптимов всё наладится.

— Ссс… Тогда отложим и выясним позже. А теперь я хочу взглянуть на паршивца.

Они как раз добрались по длинному коридору до караулки, минуя кабинет префектора округа.

— Только возьму ключи.

Ремлат заглянул в караулку, переговорил со стражниками, режущимися в щар-на-щар* и ему выдали комплект ключей. А через минуту заламин с полукровкой спустились в подвал префектората. Ремлат отомкнул первую же темницу.

Едва открылась кованая дверь, как из глубины тёмной камеры послышалось жалобное шипение. Ремлат прихватил висевшую на крюке лампу, и они с Дэссом шагнули внутрь, освещая узилище. Узник висел напротив, прикованный кандалами за руки и за ноги к стене, и даже его остриё было надёжно закреплено над головой, обхваченное плотным металлическим кольцом. Нагг зажмурился от яркого света и откинул голову, но неловко стукнулся затылком о камни и обвис, уронив подбородок на грудь.

Дэасс поморщился, приблизился и поднял лицо молодого нагга ладонями. Тот глухо застонал сквозь намордник. Такой позволял ему говорить, но затруднял термическое дыхание.

— Не надо-шшш, — зашепелявил нагг. — Не бейте. Я вщё шкашал.

— Действительно всё? — поинтересовался заламин у полукровки.

— Ещё бы! — Ремлат поднял лампу повыше. — С нашими мастерами-дознавателями не забалуешь.

— Отребья проклятые! — нагг встрепенулся, заслышав голос Ремлата и зашипел

— Что, и правда такой могущественный? — насмешливо переспросил Дэасс у Ремлата, с сомнением разглядывая щупленького наг-ши.

— Не-е, — Рем махнул рукой. — Захудалый наместник пятисотого округа, а дитятко мнит о себе невесть что. Прямо-таки Большой Змей.

В прежние времена, ещё до межгалактической войны, в Наггеварской Империи насчитывался тысяча и один округ, а после победы конгломерата и Тигриморуннской республики над наггеварами число областей значительно сократилось, как и наггов-наместников. Остался всего четыреста один округ. Но за сто пятьдесят сэптимелей, благодаря правлению многоликого императора, Империя снова расширилась. Добавилось ещё сто, за счёт нахождения и освоения новых планет.

— А ты знаешь, кто перед тобой, недоносок⁈ — взревел Рем, с нарочитой свирепостью наступая на нагг-ши. — Сам Дэасс-наггир — третий принц-заламин императора.

— Простите, — залепетал несчастный узник, втянув голову в плечи. — Простите, заламин-наггир. Я не знал…

И враз пожелтел, жало скукожилось, а на острие выступила капелька яда.

— Оставь его, — скривился Дэасс и подтолкнул Ремлата к выходу. — Пошли.

— Пощадите! Снимите! Я во всём признался! Пощадите! — молил им вслед узник. — Шшшсссе…

— До вечера повисит, — ухмыльнулся Рем, запирая дверь темницы на засов и замок. — Будет ему наука.

— А что потом? — спросил заламин.

— Вечером прилетит его апашка и заберёт нерадивое чадо. Станет обучать на дому под присмотром насса-бибов из охраны.

Они поднялись по лестнице, обсуждая на ходу.

— Если Рамзес всё-таки слинял в соседнюю галактику, — задумчиво проговорил Дэасс, — то мы должны последовать за ним, осторожно, так, чтобы не вспугнуть. Пусть уверится в своей безопасности и утратит бдительность.

— Это Рамси-то? — хохотнул Рем. — Да к нему и на вялой змеюке не подползёшь.

— Тогда надо придумать как. Я во дворец, а ты думай, соображай и мне докладывай.

В последующие трое сэптимов Дэасс-наггир был очень занят. Отправлял статьи и отчёты в научные сообщества, подавал документы на соискательство в крупнейшие галактические университеты и в НИИ. Выслушивал доклады Ремлата. Один раз полукровка осведомился у него, не связывался ли Рамзес с объектом.

— Каким объектом? — не понял вначале Дэасс.

— С подружкой.

— С какой подружкой? — заламин-наггир нервно дёрнул жалом.

— С Мари.

— Ссс… С Мари? Нет.

И принц-заламин поспешил сменить тему. А ему так хотелось навестить Мари. Он даже выцарапал у службы безопасности триумвирата номер её коммуникатора, но персональные данные ему предоставить отказались наотрез. И не посмотрели, что он — дитя императора. Отказали. Под предлогом «межгалактической секретности и неприкосновенности личных данных без согласия и ведома свободного гражданина».

— Ссс, — засвистел от досады наггеварский змей. — Заливают!

Потом ему снова пришлось отвлечься на дело о сектантах… Захватила рутина…

А тут ещё малышка Исис приболела. Феруз-лали плакала зелёными слезами и места себе не находила. Дэасс поднял на уши весь дворец и адзифират, созвал консилиум из лучших придворных и столичных лекарей. В результате, махнул жалом на новомодные способы лечения и вызвал Медею. Она сразу исцелила его дорогую мими.

На четвёртый сэптим, когда кризис миновал, и малютка Исис очнулась, села в постели и попросила ассолин, Дэасс наконец вздохнул с облегчением. Вестей от Рема не поступало несколько часов, и принц-заламин решил съездить на побережье.

«Вот и наступил следующий раз, — думал он, в предвкушении оседлав фланоцикл. — Новые ассолины созрели».

Дэасс задрожал остриём и рванул на полной скорости к морю.

Глава 24

«Иногда думаешь — вот оно счастье! А нет, опять опыт».

«А следующего раза не будет», — грустно думала Вика, глядя на мелькающие за окном аэробуса кущи и вспоминая ночное приключение на острове, со Змеем.

Туристов везли на космодром, совмещая отъезд с последней обзорной экскурсией, а Дэасс так и не появился за трое суток, ни разу. Хотя эти дни выдались очень насыщенными и без него.

Начать с того, что Викин коммуникатор безнадёжно испортился, точнее сдох. То есть, не сам конечно сломался, а всё случилось из-за морской жабы. Когда Викину группу привели в морской заповедник.

И что Вику дёрнуло покормить эту губошлёпистую образину⁈

Тогда как другие туристы благоразумно и послушно потчевали разных милых зверушек кормом. Впрочем, ясно что.

Жалость!

Роковое Викулино сострадание ко всем обиженным и обделённым. А эта разнесчастная жабка размером с тумбочку сидела себе в уголке водяного садка-загона и грустно так взирала на посетителей, пока её бессовестные собратья по выживанию наслаждались сушёными мушками и водорослями. Ну, Вику и закусило от несправедливости. Отчего это другие нажрутся, а голодная, исхудавшая, всеми покинутая бедняжка так и будет чахнуть от недоедания? И неизбывная тоска жабьих глаз словно притягивала, как будто жаба почуяла слабину в девушке и умоляла отчаянно:

«Покорми меня, добрая чужестранка, покорми, век благодарная буду».

Викуся тотчас вообразила, что это какой-то заколдованный наггеварский принц и…

Покормила.

Скотина неблагодарная!

Этот «принц».

Он ей чуть руку не оттяпал. Ка-ак разинул свою жабью пасть и заглотил по плечо.

И хорошо ещё не всю Вику целиком!

Ну, кто предполагал, что на поверхности не вся жаба, а всего лишь голова. Под водой же обитало нечто огромное и раздутое, вроде бегемота. Викуле крупно повезло, что работники заповедника мигом среагировали на её вопли и оттащили, точнее вытащили из пасти жабоподобного монстра, как выяснилось, морского орча. И рука уцелела лишь потому, что у жабоида зубы отсутствовали, а всасывал он добычу какими-то склизкими отростками-засосками. Рука не пострадала, если не считать мерзкой слизи, которая въелась в кожу и два дня не отмывалась. До сих пор проступали зелёные пятна. Но Викулю заверили, что они постепенно и непременно ототрутся.

Да уж! Ототрутся!

А кто вылечит её нервы?

И ещё этот чешуйчатый смотритель всё шипел, голосил и тыкал в какую-то табличку, где якобы написано: «Морского орча не кормить!»

Ну, висела там какая-то табличка. Так Вика её не заметила. Потому как выцвела она под Радошем, и никто обновить не удосужился.

И в довершение, Викиному коммуникатору совсем не повезло. Эта гадкая жаба всё-таки стянула его с запястья и попробовала переварить. Передатчик конечно достали у животного из желудка и даже немного почистили от слизи, но после такого потрясения и жестоких процедур, устройство отказалось работать напрочь. Вика решила, что так или иначе отвезёт его на родину и

«У меня всё классно! Через недельку буду дома!» — беззаботно уверяла она.

И ничего не классно! Сам обещал, что придёт, а сам…

Гад! Змей! Подколодный. Обманщик!

Вика сама себе удивлялась.

И чего она так по этому нахалу убивается⁈

Ну, подумаешь, рассказывал интересно. Красиво болтать, зубы заговаривать и мозги пудрить девушкам они все горазды. И что с того, что возил её на запретные водопады и кормил райскими фруктами?

Вика невольно всхлипнула, с печальной очевидностью осознав, что больше никогда его не увидит. И, наверное, будет скучать.

'Первое время, — успокаивала она себя. — А потом начнутся занятия в КВШ, Мэй, проделки, курсанты… Я его забуду, навсегда. И даже не вспомню! Ни за что.

Сам виноват!

Да, у меня вышло замечательное, отпадное, здоровское приключение и головокружительные каникулы, но всему головокружительному рано или поздно настаёт конец. Так и правильно, а то, от бесконечного головокружения башка открутится и кирдык.

Впереди её ждала новая радость. Вихревой тоннель — в фазе расширения, а значит домой они полетят сквозь него.

Мечты сбываются!

Но отчего-то с какими-то потерями.

Тут заговорил экскурсовод, и Вика прислушалась. Они как раз пролетали мимо великолепных дворцов, и водитель нарочно сбавил ход.

«А сюда нас не возили, — с сожалением подумала Викуся. — И не показывали».

— Посмотрите налево! — вещал гид с наггеварской стороны. — Перед вами раскинулась загородная резиденция самого наггеши императора — Рамзеса. Наследника и, с благословения Прародителя, будущего императора Великой Наггеварской…

'Чего-о⁈

Вика опомнилась, сообразив, что неизвестно сколько времени сидит с разинутым ртом и вытаращенными глазами.

Кого? Кого-о⁈ Рамзеса⁈ Серьёзно⁈ Наследника императора⁈

Нет, Вика не ослышалась. Гид неоднократно повторил это имя. Наверное, чтобы туристы запомнили. Единственный и неповторимый Рамзес-многоликий.

А вдруг это просто его тёзка, другой Рамзес?

Нет, вряд ли.

Умом Викуля понимала, что столько совпадений не бывает. Апа — влиятельный и знатный нагг, и того Рамзеса искала какая-то там крутая инспекция из префектората по расследованию государственных…

Ой, мамочки! Дэасс!

И Вика потихоньку сползла с сиденья, так, что лишь макушка торчала теперь над подлокотником.

Нет! Это же прекрасно, что она смоталась так вовремя. Кто знает, каких с этими императорскими наследничками неприятностей не оберёшься. Ну их! Ну их! Подальше, подальше. Эх! Попадись ей сейчас этот врун Рамзес она его, она бы ему… А что она ему? Жало бы узлом завязала! Вот! Или… Прикинулась бы, что с ним не знакома и удрала.

Всё к лучшему!

Между тем, Дэасс считал иначе. Он только что влетел в гостиницу и обнаружил, что земная группа выехала оттуда и направилась дальше по маршруту.

— Почему мне предоставили неверные сведения⁉ — набросился он на администратора гостиницы.

— Вовсе нет, заламин-заги, — бесстрашно ответствовал тот, поскольку был руннэ и наверняка не догадывался, кто перед ним. — Никто вас в заблуждение не вводил.

— Неужели? По вашему расписанию у них виза ещё на шесть сэптимов. Я наводил справки. Сроки мне обозначили в турфирме, — он сунул под нос невозмутимому администратору карточку с датами прибытия и отбытия.

— А-а, — смекнул руннэ, вызывая уважение у Дэесса уже тем, что не лебезил перед напористым заламином. — Всё ясно! Это не ошибка, а конечная дата отбытия из галактики Тигра. Они пока не покинули нашу галактику. Следующий пункт назначения… Сейчас гляну!.. Тигрунис. Хотите предоставлю весь маршрут?

— Будьте добры, — благосклонно согласился Дэасс-наггир.

И пока администратор запрашивал информацию, заламин стоял посреди холла гостиницы, раздумывая, рвануть ли за туристами прямо сейчас или подождать, когда они достигнут Тигруниса. В этот момент поступило сообщение на шаровизор. От Ремлата. Полукровка, видимо, внял недовольству принца-заламина и подстраховался. Сначала Дэсс не собирался ему отвечать, но после недолгих колебаний усовестился и внял чувству долга.

«Приезжай срочно! — извещение горело красными буквами. — Жду тебя во дворце в твоих покоях!»

Под недоумённым взглядом администратора Дэасс-наггир сорвался с места, выскочил из гостиницы, запрыгнул на фланоцикл и был таков.

Эпилог

— Он там! — с порога обрушился на принца Ремлат. — Нагг сопровождающий отчитался, что все пятеро студентов наггов на месте.

— Наггов… — задумчиво пробормотал Дэасс, запирая дверь и усаживаясь на диван, а родич присел рядом. — Значит, он принял облик нагга. И как нам его отличить? Мы ведь ни разу не видели Рамзеса наггом, с тех пор как…

— Читай, — Ремлат подсунул ему кусок какой-то плёнки.

— Что это?

— Сопроводительный листок. Там указаны все имена, а мы знаем, как зовут пойманного нагг-ши. Так и найдём.

— Да, но… Если он отправился туда по подложным документам…

— Дэсс! — Ремлат возвёл глаза к украшенному змеями потолку — единственному интерьеру, до коего принц-заламин в своём неприятии роскоши не дотянулся. — Тебе не кажется, что ты совсем зарылся в своих раскопках?

— Точно! — догадался заламин-наггир, пялясь в сопроводительный лист. — Мы же знаем теперь имена остальных наггов.

— И я уверен, что обзавестись подложными документами Рамси не успел, — подытожил Рем. — Да и не рискнул.

— Ссшш, — прошипел Дэасс, пробегая глазами название учебного заведения, и читая список дальше. — Ниже указаны двое сопровождающих. Второй — руннэ, преподаватель… Истории Триумвирата?

— Да, — подтвердил Ремлат. — Как бы виденье из галактики Тигра… Преподаватели тоже участвуют в программе по обмену.

— Ты вроде бы упоминал только нагга?

— Именно. Об этом я не успел тебе сказать. Преподаватель руннэ не смог поехать, по семейным обстоятельствам. И я заменю его. Уже договорился. То, что я полукровка никого не волнует. И там мы подберёмся к наследнику осторожно, не вспугнув его.

— Нет, — вдруг заявил Дэасс. — Полечу я.

— Но ты же не руннэ!

— Зато историк.

— Верно, но… Требуется преподаватель новейшей истории, а ты специалист по древней.

— Ссс… Какая разница! Ты абсолютно не историк.

— И то, правда, — Рем почесал в затылке.

— У нас тоже семейные обстоятельства. Если мы не вернём и не запрём наггеши до сэптима Императора. Сам знаешь, что грянет.

И оба помрачнели в унисон.

— Ладно, — согласился Ремлат. — Отправляйся ты. Я эти путешествия не особо люблю, да и маменька с ума сойдёт.

— Не наломаю.

— Слушай, а с этой Марией он так и не связался?

Дэасс дёрнул жалом, услышав имя землянки. Как будто остриё реагировало на неё независимо от хозяина.

— Нет.

Мари! Мари… Она ведь оттуда — из Млечного Пути. И Дэасс только сейчас понял, что в сущности ничего о ней не знает, кроме того, что она с планеты Земля. А где учится или работает… Где живёт, в каком городе или посёлке…

Да-а.

Похоже в своих экспериментах он зашёл чересчур далеко, а главного так и не уяснил. Это затянуло его настолько, что её образ не выходит из головы, будто поселился там. Ничего, он попробует найти Мари, едва окажется в соседней галактике, по номеру её коммуникатора. Всё же программа по обмену даёт ему определённые преимущества. Как представителю Триумвирата.

— Я зарезервировал место на звездолёте, — уведомил его Ремлат, — на завтра. Занятия только через двадцать один день, по тамошнему времени. Нагги нарочно вылетели пораньше, чтобы немного осмотреться и обжиться. Если повезёт, поймаешь его до начала семестра.

— Поймаю, — убеждённо пообещал Дэасс. — И привезу домой, чего бы мне это не стоило.

«И найду Мари. Обязательно найду!»

Постскриптум: Первое что сделала Вика, когда вернулась домой — это сменила номер коммуникатора.

Примечание:

Идентификационный знак корабля* — у наггеваров не принято называть корабли. Вместо этого им присваивают уникальные символы.

Щар-на-щар* — наггеварская игра низшего сословия. В буквальном переводе «чёт-нечет».