1935 № 9
Часть третья
Журнал «Уральский следопыт»
1935 № 9
ПУТЕШЕСТВИЯ „УРАЛЬСКОГО СЛЕДОПЫТА" ПО СССР
Аэронавты в Голодной пустыне
Советские аэронавты Романов и Бабыкин вылетели из Москвы 3 сентября, в 8 часов 56 минут утра. Аэростат легко пошел вверх. Сперва шли на высоте 400 метров между слоями облаков. Над головой и внизу расстилалась сплошная белая пелена. Через полтор) часа они решили немного снизиться, чтобы ориентироваться, где находятся, но сильно сгустившиеся облака прижимали их к земле.
Сбросив немного балласта,они поднялись на высоту около 2 тысяч метров и так шли до вечера, а затем снова опустились до 400 метров. На этой высоте летели они до утра 4 сентября.
Этот день прошел спокойно. В пути аэронавты по радио принимали сводки о погоде, слушали концерты, вели аэрологические наблюдения, изучали облачность, делали фотографические снимки и занимались аэронавигационными работами.
В ночь на 5 сентября поднялись до 3 тысяч метров, а к утру достигли 6800 метров. Так шли 4 часа. К вечеру, за недостатком балласта, постепенно начали опускаться. Под ними расстилалась голая волнистая степь. Кругом, куда ни взглянешь, никакого признака жилья или дороги. Только мелкий саксаул, а кое-где щетина ковыля.
В 17 часов 10 минут аэростат легко и спокойно сел на землю. Как только вылезли из гондолы, астрономически определили свое местонахождение. Оказалось, что сели на северной окраине Голодной степи, на 47-м градусе северной широты и 39-м градусе восточной долготы.
В пустыне, в поисках жилья3 воздушные путешественники провели 7 суток. Сильно страдали от жары. Днем температура доходила до 38 градусов по Цельсию, а ночью спускалась до 2 градусов. При ходьбе и жаре очень хотелось пить, но они располагали всего полутора литрами воды в сутки на двоих.
Уложив оболочку аэростата, отдохнули, а ночью пошли искать дорогу. Ходили во все стороны за 30 километров от места посадки. Так продолжалось 6 дней. На седьмые сутки пошли в одном направлении и к утру 12 сентября вышли на проезжую дорогу, чему очень обрадовались, так как у них уже почти не осталось воды.
Еще через полтора часа услышали собачий лай и вскоре увидели три жилых юрты, принадлежащих колхозной бригаде пятого аулсовета. Эта бригада находилась в 35 километров от аула.
Немного отдохнув, Романов сел на корову и отправился в аул, куда приехал через 8 часов. В ауле он достал лошадь и верблюда и вернулся на место посадки. Отсюда доставили аэростат и свои приборы в аул. Затем караваном на коровах проехали в четвертый аул, где перегрузили весь свой багаж На верблюдов.
Из четвертого аула добрались до рудников Джезказгана, а оттуда уже на автомобиле доехали до районного центра – Карсак-пая.
Из Карсакпая проехали 375 километров на автомобиле до станции Джусалы. Здесь 19 сентября сели на поезд в Москву.
Смелые аэронавты пролетели по прямой от Москвы – 2300 километров за 56 часов и 15 минут, делая в среднем около 42 километров в час.
Среди блуждающих огней
Среди бурят с давних пор существовало поверье, будто самая высокая вершина Саянского хребта, находящаяся на 3450 метров над уровнем моря, является „священной горой, не допускающей никого к своей вершине”.
Все попытки достигнуть вершины „священной горы" оканчивались неудачей: мешали частые смены погоды, трудные подъемы, непроходимые тропы.
В конце сентября – в самые неблагоприятные для восхождения дни – 6 рабочих и специалистов завода им. Сталина атаковали вершину Мунку-Сардык.
Преодолевая туманы, грозы, снегопад, оползни и кручи, 6 молодых ударников благополучно достигли казавшейся „недоступной" вершины „священной горы".
На вершине молодые альпинисты встретились с интересным явлением здешних*мест – шаровидными молниями или, как их иначе называют, „блуждающими огнями", которые часто блуждают по вершинам и ущельям Мунку-Сардык.
Восхождение и спуск произошли благополучно.
Тайны океана
Только что окончилась восьмичасовая комплексная научная станция „Садко". Первая в мире станция, проведенная в океанических глубинах центрального полярного бассейна. Человек впервые получил здесь возможность приподнять завесу над тайнами океана, о жизни еото* рого до сих пор только строили различные предположения,
(Продолжение см. на 3 стр. обложки), 1935 № 9
УРАЛЬСКИЙ СЛЕДОПЫТ
ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ ИЛЛЮСТРИРОВАННЫЙ ЖУРНАЛ ЗАНИМАТЕЛЬНОЙ ИСТОРИИ, ГЕОГРАФИИ и КРАЕВЕДЕНИЯ
ОРГАН ПРАВЛЕНИЯ СВЕРДЛОВСКОГО СОЮЗА СОВЕТСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ
СОДЕРЖАНИЕ
По следам восточных караванов. Рассказ Н. Н. БОРТВИНА. – Теремок под снегом. Очерк и зарисовки АНАТОЛИЯ КЛИМОВА. – Летающий сундук. Рассказ ЛЕОНИДА МАРТЫНОВА. – Необычайное состязание. Рассказ СЕРГЕЯ КАЧИОНИ. – Золото и платина. Очерк А. БАРМИНА. – Золотой петушок, Рассказ БОРИСА ДОЛИНОВА. – Крылатые вестники. Очерк и фото Б. РЯБИНИНА. – К саранским „богатырям". Путевой очерк Ю. АРГЕНТОВСКОГО – К причалу! Очерк МИХ. ЗУЕВА-ОРДЫНЦА. – По четырем рекам. Очерк. ЕГО ЖЕ. – Шахматное поле камчатского следопыта. П. КАЛИНЧЕНКО. – Погоня за „вором". ВЯЧ. ШИШКОВА. – Красные снайперы. – Нет такой крепости… – Географическая викторина.
1 9 3 5
СВЕРДЛОВСКОЕ ОБЛАСТНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ
ИЗДАТЕЛЬСТВО
____________________ СВЕРДЛОВСК____________________
Фото-обложка Б. Рябинина
Технический редактор Гв А, Иванов
Корректор О. Д. Березина
Свердлгиз
Сдано в производство 13/Х 1935 г. Подписано к печати 16/XI 1935 г. Уполномочен. Свердлобллита В – 2107. Огиз № 1268. Ирдскс V – П. Бум. Оку-ловской фки. Форм, бум. 72Xl05 1/16 Бум. л. 2 1/4 Печатных л. 4 Ѕ. Печати… знаков в бум. л. 150 000. Учетно-автор. л. 7,88. Тираж 7000 экз. Заказ №974.
Отпечатано в типогр. Огиза РСФСР треста „Полиграфкнига34, г. Свердловск, Банковский пер., № 3.
По следам восточных караванов
Рассказ Н. Н. Бортвина
От редакции
Недавно в Ленинграде состоялся международный конгресс иранского искусства. Лучшие сокровища иранского искусства эпохи Сассанидов – эпохи высшего расцвета Ирана – найдены на Урале главным образом в Чердынском, Кунгурском и Кудым-карском районах. Это – блюда, светильники, чаши для фруктов и другие предметы домашнего обихода привилегированных сословий. На всех вещах прекрасно сохранились изображения царских охот, бытовых, религиозных и мифологических сцен.
Найденные на Урале вещи сейчас находятся в Эрмитаже в Ленинграде. Они говорят о том, что полторы тысячи лет назад существовали оживленные и длительные связи Урала с Ираном,
Последние чрезвычайно ценные находки, сделанные на Урале з 1927 году, привлекают внимание иранистов всего мира.
Клад,
Наталья Батракова
Миг бесконечности
Том 2
В ней все не так и все не то:Дерзка, не в меру горделива,Упряма, чересчур умна,Не так уж, в общем-то, красива.В ней все не так, не эталон,Но что-то все-таки пленяет…От взгляда светится душа,И нежностью переполняет.Не совладать с самим собой,Сплошное самоистязанье.Уста сковало немотой:Так страшно вымолвить признанье,Что столько лет ее искал!Душой все это понимаешь……Так что ж ты смотришь ей вослед?Зачем ее ты отпускаешь?..
1
Катя открыла глаза и близоруко прищурилась: белые стены, белая мебель, белая постель, белая тюлевая занавеска.
«И на душе точно так же белым-бело, празднично, торжественно, — прислушалась она к себе и улыбнулась. — Какая сказочная ночь! Именно о такой ночи я мечтала всю жизнь! Какой же он красивый, сильный, нежный, внимательный! Почти принц… Не зря говорят: все, что ни делается, к лучшему. Второй мужчина в моей жизни… И все совершенно иначе… Как же хорошо…» — почувствовав пробежавшую по телу волнительную дрожь, она закрыла глаза.
Сквозь неплотно прикрытую дверь из гостиной в спальню проник далекий механический звук, затем послышались приближающиеся шаги, и в комнату кто-то вошел. Чуть размежив ресницы, Катя рассмотрела туманное очертание мужской фигуры в белом халате: сбросив его на банкетку, фигура стала медленно поворачиваться. Заметив это, Катя снова сомкнула веки и притворилась спящей.
Вадим, принеся с собой тонкий аромат свежесваренного кофе, осторожно заполз под одеяло, глубоко вздохнул и замер. Так прошло несколько минут. Устав чего-то ждать, Катя приоткрыла глаза. Ладышев лежал на спине и, подложив руки под голову, смотрел в потолок.
Затаившись, она принялась внимательно рассматривать его профиль: большой лоб, лохматые горбики бровей, прямой нос, глубокая линия плотно сжатых пухлых губ, волевой подбородок, мощный торс, покрытый довольно густой темной растительностью.
«Аполлон да и только, — она расстроенно вздохнула: — А рядом с ним — бесформенный сдутый шарик. И всему виной очередной курс гормонов, который даже не пригодился. Надо срочно сесть на диету! Завтра же. Купить весы и записаться на массаж. Может, хоть за эти нервные недели немного похудела. Если возьмусь за себя, к Новому году вполне смогу вернуть более-менее приличную форму».
Воодушевленная этой идеей, она решила, что пора «просыпаться», и пошевелилась под одеялом.
— Проснулась? — тут же отреагировал Вадим и посмотрел на часы на руке: — Половина одиннадцатого. Как спалось?
— Хорошо… Даже очень… — потянулась она под одеялом. — Доброе утро! Такой аромат… Ты сварил кофе?
— Да, сварил, — кивнул он. — Вернее, кофе-машина сварила.
— Обожаю кофе по утрам!
Оживившись, она присела на кровати, подложила под спину подушку, прикрыла грудь одеялом и, заметив во взгляде Вадима недоумение, неуверенно спросила:
— Что-то не так?
— …Ты хочешь пить кофе в постели???
— А что? Чашечка утреннего кофе мне не повредит.
Прищурившись, она посмотрела на белую прикроватную тумбочку с другой стороны кровати, повернулась к своей, задержала близорукий взгляд на белоснежном постельном белье. Чашки с кофе нигде не наблюдалось. Скорее всего, приятный аромат приплыл в спальню вслед за хозяином. А она, глупая, решила… Привычка: по утрам Виталик частенько оставлял для нее на прикроватной тумбочке чашку с кофе. От этого дразнящего запаха она и просыпалась.
— Вообще-то, можно и на кухне выпить, — смутилась она, поняв, что допустила какую-то оплошность. — У тебя есть еще один халат?
— Нет.
— Свой можешь одолжить?
— Держи.
Повернувшись спиной, Катя набросила на плечи пушистый махровый халат, опустила ноги на пол.
«Холодный, — тут же отметила она. — И не только пол. Похоже, красивая ночная сказка растаяла вместе с остатками сна: ни тебе „доброго утра“, ни нежности, ни теплоты. Размечталась: кофе в постель! Судя по всему, „половина одиннадцатого“ — не что иное, как намек: пора и честь знать! Черт! Где же я оставила вчера линзы? Кажется, рядом с умывальником».
Прошлепав босыми ногами до двери ванной, совмещенной с хозяйской спальней, Катя закрыла за собой дверь, прислонилась спиной к кафельной стене и осмотрелась: просторная комната с джакузи, большой душ-кабиной, с безупречной по стилю и чистоте сантехникой и окном в полстены. С вечера все это разглядеть ей не удалось, не до того было.
«А за окном на самом-то деле серо и мрачно, — подойдя ближе, заглянула она в приоткрытые жалюзи. — Снег метет, погода — дрянь. Хорошо хоть здесь пол подогревается. Так, все ясно. Надо принять душ и собираться», — стянула она с плеч халат.
Однако с душем никак не получалось. Угловая стойка в кабине, изобиловавшая краниками и кнопочками, жила своей интересной жизнью и категорически отказывалась подчиняться Кате: то холодная вода, то горячая, то больно бьющие одиночные боковые струи, то ледяной поток как из ведра. Взвизгнув несколько раз от неожиданности, она покинула кабину.
«Навороченная, как и сам хозяин», — раздраженно подумала она и в сердцах хлопнула дверцей.
Волшебное состояние, в котором она проснулась, исчезло напрочь.
Линзы нашлись на туалетном столике, одежда — на банкетке, нижнее белье — на полу, рядом с белоснежной корзиной. В какой последовательности они попали ночью на эти места, помнилось плохо. Да и не очень-то хотелось вспоминать: с каждой минутой на душе становилось все более обидно и досадно… Она здесь лишняя. Точно так же, как могут быть лишними в этой квартире не подходящие к интерьеру сувениры, картины или подаренные ею накануне тапочки.
Когда Катя вышла из ванной, в спальне никого не было, огромная кровать была аккуратно застелена белым покрывалом. Никаких следов романтической ночи. В гостиной и на кухне они тоже отсутствовали. Обеденный стол убран так же тщательно, как и спальня: ни посуды, ни подсвечника, ни скатерти. Словом, ничего, что напоминало бы о вчерашнем вечере.
Маленькая чашечка кофе одиноко дожидалась ее на барной стойке. Сложив руки на груди, хозяин стоял у окна и сосредоточенно рассматривал заснеженный пейзаж. Словно только того и ждал, чтобы гостья за его спиной быстрее ретировалась.
«И когда он все успел? — ступая на цыпочках в сторону прихожей, в очередной раз удивилась Катя. — Вряд ли в выходной день приходила домработница. Значит, он почти не спал. Или очень рано проснулся, потому что не мог спать. Почему? Потому что в его кровати оказалась женщина, а теперь вот он не знает, как ее, дуру, отсюда выпроводить… Идиотка! — принялась она себя ругать и, подвернув джинсы, стала быстро обуваться. — Разомлела, размечталась! „Как спалось?“ — передразнила она про себя Ладышева. — В том-то и дело, что очень хорошо спалось!»
Наталья Батракова
Миг бесконечности
Том 2
Часть третья
В ней все не так и все не то:Дерзка, не в меру горделива,Упряма, чересчур умна,Не так уж, в общем-то, красива.В ней все не так, не эталон,Но что-то все-таки пленяет…От взгляда светится душа,И нежностью переполняет.Не совладать с самим собой,Сплошное самоистязанье.Уста сковало немотой:Так страшно вымолвить признанье,Что столько лет ее искал!Душой все это понимаешь……Так что ж ты смотришь ей вослед?Зачем ее ты отпускаешь?..
1
Катя открыла глаза и близоруко прищурилась: белые стены, белая мебель, белая постель, белая тюлевая занавеска.
«И на душе точно так же белым-бело, празднично, торжественно, — прислушалась она к себе и улыбнулась. — Какая сказочная ночь! Именно о такой ночи я мечтала всю жизнь! Какой же он красивый, сильный, нежный, внимательный! Почти принц… Не зря говорят: все, что ни делается, к лучшему. Второй мужчина в моей жизни… И все совершенно иначе… Как же хорошо…» — почувствовав пробежавшую по телу волнительную дрожь, она закрыла глаза.
Сквозь неплотно прикрытую дверь из гостиной в спальню проник далекий механический звук, затем послышались приближающиеся шаги, и в комнату кто-то вошел. Чуть размежив ресницы, Катя рассмотрела туманное очертание мужской фигуры в белом халате: сбросив его на банкетку, фигура стала медленно поворачиваться. Заметив это, Катя снова сомкнула веки и притворилась спящей.
Вадим, принеся с собой тонкий аромат свежесваренного кофе, осторожно заполз под одеяло, глубоко вздохнул и замер. Так прошло несколько минут. Устав чего-то ждать, Катя приоткрыла глаза. Ладышев лежал на спине и, подложив руки под голову, смотрел в потолок.
Затаившись, она принялась внимательно рассматривать его профиль: большой лоб, лохматые горбики бровей, прямой нос, глубокая линия плотно сжатых пухлых губ, волевой подбородок, мощный торс, покрытый довольно густой темной растительностью.
«Аполлон да и только, — она расстроенно вздохнула: — А рядом с ним — бесформенный сдутый шарик. И всему виной очередной курс гормонов, который даже не пригодился. Надо срочно сесть на диету! Завтра же. Купить весы и записаться на массаж. Может, хоть за эти нервные недели немного похудела. Если возьмусь за себя, к Новому году вполне смогу вернуть более-менее приличную форму».
Воодушевленная этой идеей, она решила, что пора «просыпаться», и пошевелилась под одеялом.
— Проснулась? — тут же отреагировал Вадим и посмотрел на часы на руке: — Половина одиннадцатого. Как спалось?
— Хорошо… Даже очень… — потянулась она под одеялом. — Доброе утро! Такой аромат… Ты сварил кофе?
— Да, сварил, — кивнул он. — Вернее, кофе-машина сварила.
— Обожаю кофе по утрам!
Оживившись, она присела на кровати, подложила под спину подушку, прикрыла грудь одеялом и, заметив во взгляде Вадима недоумение, неуверенно спросила:
— Что-то не так?
— …Ты хочешь пить кофе в постели???
— А что? Чашечка утреннего кофе мне не повредит.
Прищурившись, она посмотрела на белую прикроватную тумбочку с другой стороны кровати, повернулась к своей, задержала близорукий взгляд на белоснежном постельном белье. Чашки с кофе нигде не наблюдалось. Скорее всего, приятный аромат приплыл в спальню вслед за хозяином. А она, глупая, решила… Привычка: по утрам Виталик частенько оставлял для нее на прикроватной тумбочке чашку с кофе. От этого дразнящего запаха она и просыпалась.
— Вообще-то, можно и на кухне выпить, — смутилась она, поняв, что допустила какую-то оплошность. — У тебя есть еще один халат?
— Нет.
— Свой можешь одолжить?
— Держи.
Повернувшись спиной, Катя набросила на плечи пушистый махровый халат, опустила ноги на пол.
«Холодный, — тут же отметила она. — И не только пол. Похоже, красивая ночная сказка растаяла вместе с остатками сна: ни тебе „доброго утра“, ни нежности, ни теплоты. Размечталась: кофе в постель! Судя по всему, „половина одиннадцатого“ — не что иное, как намек: пора и честь знать! Черт! Где же я оставила вчера линзы? Кажется, рядом с умывальником».
Прошлепав босыми ногами до двери ванной, совмещенной с хозяйской спальней, Катя закрыла за собой дверь, прислонилась спиной к кафельной стене и осмотрелась: просторная комната с джакузи, большой душ-кабиной, с безупречной по стилю и чистоте сантехникой и окном в полстены. С вечера все это разглядеть ей не удалось, не до того было.
«А за окном на самом-то деле серо и мрачно, — подойдя ближе, заглянула она в приоткрытые жалюзи. — Снег метет, погода — дрянь. Хорошо хоть здесь пол подогревается. Так, все ясно. Надо принять душ и собираться», — стянула она с плеч халат.
Однако с душем никак не получалось. Угловая стойка в кабине, изобиловавшая краниками и кнопочками, жила своей интересной жизнью и категорически отказывалась подчиняться Кате: то холодная вода, то горячая, то больно бьющие одиночные боковые струи, то ледяной поток как из ведра. Взвизгнув несколько раз от неожиданности, она покинула кабину.
«Навороченная, как и сам хозяин», — раздраженно подумала она и в сердцах хлопнула дверцей.
Волшебное состояние, в котором она проснулась, исчезло напрочь.
Линзы нашлись на туалетном столике, одежда — на банкетке, нижнее белье — на полу, рядом с белоснежной корзиной. В какой последовательности они попали ночью на эти места, помнилось плохо. Да и не очень-то хотелось вспоминать: с каждой минутой на душе становилось все более обидно и досадно… Она здесь лишняя. Точно так же, как могут быть лишними в этой квартире не подходящие к интерьеру сувениры, картины или подаренные ею накануне тапочки.
Когда Катя вышла из ванной, в спальне никого не было, огромная кровать была аккуратно застелена белым покрывалом. Никаких следов романтической ночи. В гостиной и на кухне они тоже отсутствовали. Обеденный стол убран так же тщательно, как и спальня: ни посуды, ни подсвечника, ни скатерти. Словом, ничего, что напоминало бы о вчерашнем вечере.
Маленькая чашечка кофе одиноко дожидалась ее на барной стойке. Сложив руки на груди, хозяин стоял у окна и сосредоточенно рассматривал заснеженный пейзаж. Словно только того и ждал, чтобы гостья за его спиной быстрее ретировалась.
«И когда он все успел? — ступая на цыпочках в сторону прихожей, в очередной раз удивилась Катя. — Вряд ли в выходной день приходила домработница. Значит, он почти не спал. Или очень рано проснулся, потому что не мог спать. Почему? Потому что в его кровати оказалась женщина, а теперь вот он не знает, как ее, дуру, отсюда выпроводить… Идиотка! — принялась она себя ругать и, подвернув джинсы, стала быстро обуваться. — Разомлела, размечталась! „Как спалось?“ — передразнила она про себя Ладышева. — В том-то и дело, что очень хорошо спалось!»
Наталья Батракова
Миг бесконечности
Том 2
Часть третья
В ней все не так и все не то:Дерзка, не в меру горделива,Упряма, чересчур умна,Не так уж, в общем-то, красива.В ней все не так, не эталон,Но что-то все-таки пленяет…От взгляда светится душа,И нежностью переполняет.Не совладать с самим собой,Сплошное самоистязанье.Уста сковало немотой:Так страшно вымолвить признанье,Что столько лет ее искал!Душой все это понимаешь……Так что ж ты смотришь ей вослед?Зачем ее ты отпускаешь?..
1
Катя открыла глаза и близоруко прищурилась: белые стены, белая мебель, белая постель, белая тюлевая занавеска.
«И на душе точно так же белым-бело, празднично, торжественно, — прислушалась она к себе и улыбнулась. — Какая сказочная ночь! Именно о такой ночи я мечтала всю жизнь! Какой же он красивый, сильный, нежный, внимательный! Почти принц… Не зря говорят: все, что ни делается, к лучшему. Второй мужчина в моей жизни… И все совершенно иначе… Как же хорошо…» — почувствовав пробежавшую по телу волнительную дрожь, она закрыла глаза.
Сквозь неплотно прикрытую дверь из гостиной в спальню проник далекий механический звук, затем послышались приближающиеся шаги, и в комнату кто-то вошел. Чуть размежив ресницы, Катя рассмотрела туманное очертание мужской фигуры в белом халате: сбросив его на банкетку, фигура стала медленно поворачиваться. Заметив это, Катя снова сомкнула веки и притворилась спящей.
Вадим, принеся с собой тонкий аромат свежесваренного кофе, осторожно заполз под одеяло, глубоко вздохнул и замер. Так прошло несколько минут. Устав чего-то ждать, Катя приоткрыла глаза. Ладышев лежал на спине и, подложив руки под голову, смотрел в потолок.
Затаившись, она принялась внимательно рассматривать его профиль: большой лоб, лохматые горбики бровей, прямой нос, глубокая линия плотно сжатых пухлых губ, волевой подбородок, мощный торс, покрытый довольно густой темной растительностью.
«Аполлон да и только, — она расстроенно вздохнула: — А рядом с ним — бесформенный сдутый шарик. И всему виной очередной курс гормонов, который даже не пригодился. Надо срочно сесть на диету! Завтра же. Купить весы и записаться на массаж. Может, хоть за эти нервные недели немного похудела. Если возьмусь за себя, к Новому году вполне смогу вернуть более-менее приличную форму».
Воодушевленная этой идеей, она решила, что пора «просыпаться», и пошевелилась под одеялом.
— Проснулась? — тут же отреагировал Вадим и посмотрел на часы на руке: — Половина одиннадцатого. Как спалось?
— Хорошо… Даже очень… — потянулась она под одеялом. — Доброе утро! Такой аромат… Ты сварил кофе?
— Да, сварил, — кивнул он. — Вернее, кофе-машина сварила.
— Обожаю кофе по утрам!
Оживившись, она присела на кровати, подложила под спину подушку, прикрыла грудь одеялом и, заметив во взгляде Вадима недоумение, неуверенно спросила:
— Что-то не так?
— …Ты хочешь пить кофе в постели???
— А что? Чашечка утреннего кофе мне не повредит.
Прищурившись, она посмотрела на белую прикроватную тумбочку с другой стороны кровати, повернулась к своей, задержала близорукий взгляд на белоснежном постельном белье. Чашки с кофе нигде не наблюдалось. Скорее всего, приятный аромат приплыл в спальню вслед за хозяином. А она, глупая, решила… Привычка: по утрам Виталик частенько оставлял для нее на прикроватной тумбочке чашку с кофе. От этого дразнящего запаха она и просыпалась.
— Вообще-то, можно и на кухне выпить, — смутилась она, поняв, что допустила какую-то оплошность. — У тебя есть еще один халат?
— Нет.
— Свой можешь одолжить?
— Держи.
Повернувшись спиной, Катя набросила на плечи пушистый махровый халат, опустила ноги на пол.
«Холодный, — тут же отметила она. — И не только пол. Похоже, красивая ночная сказка растаяла вместе с остатками сна: ни тебе „доброго утра“, ни нежности, ни теплоты. Размечталась: кофе в постель! Судя по всему, „половина одиннадцатого“ — не что иное, как намек: пора и честь знать! Черт! Где же я оставила вчера линзы? Кажется, рядом с умывальником».
Прошлепав босыми ногами до двери ванной, совмещенной с хозяйской спальней, Катя закрыла за собой дверь, прислонилась спиной к кафельной стене и осмотрелась: просторная комната с джакузи, большой душ-кабиной, с безупречной по стилю и чистоте сантехникой и окном в полстены. С вечера все это разглядеть ей не удалось, не до того было.
«А за окном на самом-то деле серо и мрачно, — подойдя ближе, заглянула она в приоткрытые жалюзи. — Снег метет, погода — дрянь. Хорошо хоть здесь пол подогревается. Так, все ясно. Надо принять душ и собираться», — стянула она с плеч халат.
Однако с душем никак не получалось. Угловая стойка в кабине, изобиловавшая краниками и кнопочками, жила своей интересной жизнью и категорически отказывалась подчиняться Кате: то холодная вода, то горячая, то больно бьющие одиночные боковые струи, то ледяной поток как из ведра. Взвизгнув несколько раз от неожиданности, она покинула кабину.
«Навороченная, как и сам хозяин», — раздраженно подумала она и в сердцах хлопнула дверцей.
Волшебное состояние, в котором она проснулась, исчезло напрочь.
Линзы нашлись на туалетном столике, одежда — на банкетке, нижнее белье — на полу, рядом с белоснежной корзиной. В какой последовательности они попали ночью на эти места, помнилось плохо. Да и не очень-то хотелось вспоминать: с каждой минутой на душе становилось все более обидно и досадно… Она здесь лишняя. Точно так же, как могут быть лишними в этой квартире не подходящие к интерьеру сувениры, картины или подаренные ею накануне тапочки.
Когда Катя вышла из ванной, в спальне никого не было, огромная кровать была аккуратно застелена белым покрывалом. Никаких следов романтической ночи. В гостиной и на кухне они тоже отсутствовали. Обеденный стол убран так же тщательно, как и спальня: ни посуды, ни подсвечника, ни скатерти. Словом, ничего, что напоминало бы о вчерашнем вечере.
Маленькая чашечка кофе одиноко дожидалась ее на барной стойке. Сложив руки на груди, хозяин стоял у окна и сосредоточенно рассматривал заснеженный пейзаж. Словно только того и ждал, чтобы гостья за его спиной быстрее ретировалась.
«И когда он все успел? — ступая на цыпочках в сторону прихожей, в очередной раз удивилась Катя. — Вряд ли в выходной день приходила домработница. Значит, он почти не спал. Или очень рано проснулся, потому что не мог спать. Почему? Потому что в его кровати оказалась женщина, а теперь вот он не знает, как ее, дуру, отсюда выпроводить… Идиотка! — принялась она себя ругать и, подвернув джинсы, стала быстро обуваться. — Разомлела, размечталась! „Как спалось?“ — передразнила она про себя Ладышева. — В том-то и дело, что очень хорошо спалось!»
Наталья Батракова
Миг бесконечности
Том 2
Часть третья
В ней все не так и все не то:Дерзка, не в меру горделива,Упряма, чересчур умна,Не так уж, в общем-то, красива.В ней все не так, не эталон,Но что-то все-таки пленяет…От взгляда светится душа,И нежностью переполняет.Не совладать с самим собой,Сплошное самоистязанье.Уста сковало немотой:Так страшно вымолвить признанье,Что столько лет ее искал!Душой все это понимаешь……Так что ж ты смотришь ей вослед?Зачем ее ты отпускаешь?..
1
Катя открыла глаза и близоруко прищурилась: белые стены, белая мебель, белая постель, белая тюлевая занавеска.
«И на душе точно так же белым-бело, празднично, торжественно, — прислушалась она к себе и улыбнулась. — Какая сказочная ночь! Именно о такой ночи я мечтала всю жизнь! Какой же он красивый, сильный, нежный, внимательный! Почти принц… Не зря говорят: все, что ни делается, к лучшему. Второй мужчина в моей жизни… И все совершенно иначе… Как же хорошо…» — почувствовав пробежавшую по телу волнительную дрожь, она закрыла глаза.
Сквозь неплотно прикрытую дверь из гостиной в спальню проник далекий механический звук, затем послышались приближающиеся шаги, и в комнату кто-то вошел. Чуть размежив ресницы, Катя рассмотрела туманное очертание мужской фигуры в белом халате: сбросив его на банкетку, фигура стала медленно поворачиваться. Заметив это, Катя снова сомкнула веки и притворилась спящей.
Вадим, принеся с собой тонкий аромат свежесваренного кофе, осторожно заполз под одеяло, глубоко вздохнул и замер. Так прошло несколько минут. Устав чего-то ждать, Катя приоткрыла глаза. Ладышев лежал на спине и, подложив руки под голову, смотрел в потолок.
Затаившись, она принялась внимательно рассматривать его профиль: большой лоб, лохматые горбики бровей, прямой нос, глубокая линия плотно сжатых пухлых губ, волевой подбородок, мощный торс, покрытый довольно густой темной растительностью.
«Аполлон да и только, — она расстроенно вздохнула: — А рядом с ним — бесформенный сдутый шарик. И всему виной очередной курс гормонов, который даже не пригодился. Надо срочно сесть на диету! Завтра же. Купить весы и записаться на массаж. Может, хоть за эти нервные недели немного похудела. Если возьмусь за себя, к Новому году вполне смогу вернуть более-менее приличную форму».
Воодушевленная этой идеей, она решила, что пора «просыпаться», и пошевелилась под одеялом.
— Проснулась? — тут же отреагировал Вадим и посмотрел на часы на руке: — Половина одиннадцатого. Как спалось?
— Хорошо… Даже очень… — потянулась она под одеялом. — Доброе утро! Такой аромат… Ты сварил кофе?
— Да, сварил, — кивнул он. — Вернее, кофе-машина сварила.
— Обожаю кофе по утрам!
Оживившись, она присела на кровати, подложила под спину подушку, прикрыла грудь одеялом и, заметив во взгляде Вадима недоумение, неуверенно спросила:
— Что-то не так?
— …Ты хочешь пить кофе в постели???
— А что? Чашечка утреннего кофе мне не повредит.
Прищурившись, она посмотрела на белую прикроватную тумбочку с другой стороны кровати, повернулась к своей, задержала близорукий взгляд на белоснежном постельном белье. Чашки с кофе нигде не наблюдалось. Скорее всего, приятный аромат приплыл в спальню вслед за хозяином. А она, глупая, решила… Привычка: по утрам Виталик частенько оставлял для нее на прикроватной тумбочке чашку с кофе. От этого дразнящего запаха она и просыпалась.
— Вообще-то, можно и на кухне выпить, — смутилась она, поняв, что допустила какую-то оплошность. — У тебя есть еще один халат?
— Нет.
— Свой можешь одолжить?
— Держи.
Повернувшись спиной, Катя набросила на плечи пушистый махровый халат, опустила ноги на пол.
«Холодный, — тут же отметила она. — И не только пол. Похоже, красивая ночная сказка растаяла вместе с остатками сна: ни тебе „доброго утра“, ни нежности, ни теплоты. Размечталась: кофе в постель! Судя по всему, „половина одиннадцатого“ — не что иное, как намек: пора и честь знать! Черт! Где же я оставила вчера линзы? Кажется, рядом с умывальником».
Прошлепав босыми ногами до двери ванной, совмещенной с хозяйской спальней, Катя закрыла за собой дверь, прислонилась спиной к кафельной стене и осмотрелась: просторная комната с джакузи, большой душ-кабиной, с безупречной по стилю и чистоте сантехникой и окном в полстены. С вечера все это разглядеть ей не удалось, не до того было.
«А за окном на самом-то деле серо и мрачно, — подойдя ближе, заглянула она в приоткрытые жалюзи. — Снег метет, погода — дрянь. Хорошо хоть здесь пол подогревается. Так, все ясно. Надо принять душ и собираться», — стянула она с плеч халат.
Однако с душем никак не получалось. Угловая стойка в кабине, изобиловавшая краниками и кнопочками, жила своей интересной жизнью и категорически отказывалась подчиняться Кате: то холодная вода, то горячая, то больно бьющие одиночные боковые струи, то ледяной поток как из ведра. Взвизгнув несколько раз от неожиданности, она покинула кабину.
«Навороченная, как и сам хозяин», — раздраженно подумала она и в сердцах хлопнула дверцей.
Волшебное состояние, в котором она проснулась, исчезло напрочь.
Линзы нашлись на туалетном столике, одежда — на банкетке, нижнее белье — на полу, рядом с белоснежной корзиной. В какой последовательности они попали ночью на эти места, помнилось плохо. Да и не очень-то хотелось вспоминать: с каждой минутой на душе становилось все более обидно и досадно… Она здесь лишняя. Точно так же, как могут быть лишними в этой квартире не подходящие к интерьеру сувениры, картины или подаренные ею накануне тапочки.
Когда Катя вышла из ванной, в спальне никого не было, огромная кровать была аккуратно застелена белым покрывалом. Никаких следов романтической ночи. В гостиной и на кухне они тоже отсутствовали. Обеденный стол убран так же тщательно, как и спальня: ни посуды, ни подсвечника, ни скатерти. Словом, ничего, что напоминало бы о вчерашнем вечере.
Маленькая чашечка кофе одиноко дожидалась ее на барной стойке. Сложив руки на груди, хозяин стоял у окна и сосредоточенно рассматривал заснеженный пейзаж. Словно только того и ждал, чтобы гостья за его спиной быстрее ретировалась.
«И когда он все успел? — ступая на цыпочках в сторону прихожей, в очередной раз удивилась Катя. — Вряд ли в выходной день приходила домработница. Значит, он почти не спал. Или очень рано проснулся, потому что не мог спать. Почему? Потому что в его кровати оказалась женщина, а теперь вот он не знает, как ее, дуру, отсюда выпроводить… Идиотка! — принялась она себя ругать и, подвернув джинсы, стала быстро обуваться. — Разомлела, размечталась! „Как спалось?“ — передразнила она про себя Ладышева. — В том-то и дело, что очень хорошо спалось!»
Наталья Батракова
Миг бесконечности
Том 2
Часть третья
В ней все не так и все не то:Дерзка, не в меру горделива,Упряма, чересчур умна,Не так уж, в общем-то, красива.В ней все не так, не эталон,Но что-то все-таки пленяет…От взгляда светится душа,И нежностью переполняет.Не совладать с самим собой,Сплошное самоистязанье.Уста сковало немотой:Так страшно вымолвить признанье,Что столько лет ее искал!Душой все это понимаешь……Так что ж ты смотришь ей вослед?Зачем ее ты отпускаешь?..
1
Катя открыла глаза и близоруко прищурилась: белые стены, белая мебель, белая постель, белая тюлевая занавеска.
«И на душе точно так же белым-бело, празднично, торжественно, — прислушалась она к себе и улыбнулась. — Какая сказочная ночь! Именно о такой ночи я мечтала всю жизнь! Какой же он красивый, сильный, нежный, внимательный! Почти принц… Не зря говорят: все, что ни делается, к лучшему. Второй мужчина в моей жизни… И все совершенно иначе… Как же хорошо…» — почувствовав пробежавшую по телу волнительную дрожь, она закрыла глаза.
Сквозь неплотно прикрытую дверь из гостиной в спальню проник далекий механический звук, затем послышались приближающиеся шаги, и в комнату кто-то вошел. Чуть размежив ресницы, Катя рассмотрела туманное очертание мужской фигуры в белом халате: сбросив его на банкетку, фигура стала медленно поворачиваться. Заметив это, Катя снова сомкнула веки и притворилась спящей.
Вадим, принеся с собой тонкий аромат свежесваренного кофе, осторожно заполз под одеяло, глубоко вздохнул и замер. Так прошло несколько минут. Устав чего-то ждать, Катя приоткрыла глаза. Ладышев лежал на спине и, подложив руки под голову, смотрел в потолок.
Затаившись, она принялась внимательно рассматривать его профиль: большой лоб, лохматые горбики бровей, прямой нос, глубокая линия плотно сжатых пухлых губ, волевой подбородок, мощный торс, покрытый довольно густой темной растительностью.
«Аполлон да и только, — она расстроенно вздохнула: — А рядом с ним — бесформенный сдутый шарик. И всему виной очередной курс гормонов, который даже не пригодился. Надо срочно сесть на диету! Завтра же. Купить весы и записаться на массаж. Может, хоть за эти нервные недели немного похудела. Если возьмусь за себя, к Новому году вполне смогу вернуть более-менее приличную форму».
Воодушевленная этой идеей, она решила, что пора «просыпаться», и пошевелилась под одеялом.
— Проснулась? — тут же отреагировал Вадим и посмотрел на часы на руке: — Половина одиннадцатого. Как спалось?
— Хорошо… Даже очень… — потянулась она под одеялом. — Доброе утро! Такой аромат… Ты сварил кофе?
— Да, сварил, — кивнул он. — Вернее, кофе-машина сварила.
— Обожаю кофе по утрам!
Оживившись, она присела на кровати, подложила под спину подушку, прикрыла грудь одеялом и, заметив во взгляде Вадима недоумение, неуверенно спросила:
— Что-то не так?
— …Ты хочешь пить кофе в постели???
— А что? Чашечка утреннего кофе мне не повредит.
Прищурившись, она посмотрела на белую прикроватную тумбочку с другой стороны кровати, повернулась к своей, задержала близорукий взгляд на белоснежном постельном белье. Чашки с кофе нигде не наблюдалось. Скорее всего, приятный аромат приплыл в спальню вслед за хозяином. А она, глупая, решила… Привычка: по утрам Виталик частенько оставлял для нее на прикроватной тумбочке чашку с кофе. От этого дразнящего запаха она и просыпалась.
— Вообще-то, можно и на кухне выпить, — смутилась она, поняв, что допустила какую-то оплошность. — У тебя есть еще один халат?
— Нет.
— Свой можешь одолжить?
— Держи.
Повернувшись спиной, Катя набросила на плечи пушистый махровый халат, опустила ноги на пол.
«Холодный, — тут же отметила она. — И не только пол. Похоже, красивая ночная сказка растаяла вместе с остатками сна: ни тебе „доброго утра“, ни нежности, ни теплоты. Размечталась: кофе в постель! Судя по всему, „половина одиннадцатого“ — не что иное, как намек: пора и честь знать! Черт! Где же я оставила вчера линзы? Кажется, рядом с умывальником».
Прошлепав босыми ногами до двери ванной, совмещенной с хозяйской спальней, Катя закрыла за собой дверь, прислонилась спиной к кафельной стене и осмотрелась: просторная комната с джакузи, большой душ-кабиной, с безупречной по стилю и чистоте сантехникой и окном в полстены. С вечера все это разглядеть ей не удалось, не до того было.
«А за окном на самом-то деле серо и мрачно, — подойдя ближе, заглянула она в приоткрытые жалюзи. — Снег метет, погода — дрянь. Хорошо хоть здесь пол подогревается. Так, все ясно. Надо принять душ и собираться», — стянула она с плеч халат.
Однако с душем никак не получалось. Угловая стойка в кабине, изобиловавшая краниками и кнопочками, жила своей интересной жизнью и категорически отказывалась подчиняться Кате: то холодная вода, то горячая, то больно бьющие одиночные боковые струи, то ледяной поток как из ведра. Взвизгнув несколько раз от неожиданности, она покинула кабину.
«Навороченная, как и сам хозяин», — раздраженно подумала она и в сердцах хлопнула дверцей.
Волшебное состояние, в котором она проснулась, исчезло напрочь.
Линзы нашлись на туалетном столике, одежда — на банкетке, нижнее белье — на полу, рядом с белоснежной корзиной. В какой последовательности они попали ночью на эти места, помнилось плохо. Да и не очень-то хотелось вспоминать: с каждой минутой на душе становилось все более обидно и досадно… Она здесь лишняя. Точно так же, как могут быть лишними в этой квартире не подходящие к интерьеру сувениры, картины или подаренные ею накануне тапочки.
Когда Катя вышла из ванной, в спальне никого не было, огромная кровать была аккуратно застелена белым покрывалом. Никаких следов романтической ночи. В гостиной и на кухне они тоже отсутствовали. Обеденный стол убран так же тщательно, как и спальня: ни посуды, ни подсвечника, ни скатерти. Словом, ничего, что напоминало бы о вчерашнем вечере.
Маленькая чашечка кофе одиноко дожидалась ее на барной стойке. Сложив руки на груди, хозяин стоял у окна и сосредоточенно рассматривал заснеженный пейзаж. Словно только того и ждал, чтобы гостья за его спиной быстрее ретировалась.
«И когда он все успел? — ступая на цыпочках в сторону прихожей, в очередной раз удивилась Катя. — Вряд ли в выходной день приходила домработница. Значит, он почти не спал. Или очень рано проснулся, потому что не мог спать. Почему? Потому что в его кровати оказалась женщина, а теперь вот он не знает, как ее, дуру, отсюда выпроводить… Идиотка! — принялась она себя ругать и, подвернув джинсы, стала быстро обуваться. — Разомлела, размечталась! „Как спалось?“ — передразнила она про себя Ладышева. — В том-то и дело, что очень хорошо спалось!»
Наталья Батракова
Миг бесконечности
Том 2
Часть третья
В ней все не так и все не то:Дерзка, не в меру горделива,Упряма, чересчур умна,Не так уж, в общем-то, красива.В ней все не так, не эталон,Но что-то все-таки пленяет…От взгляда светится душа,И нежностью переполняет.Не совладать с самим собой,Сплошное самоистязанье.Уста сковало немотой:Так страшно вымолвить признанье,Что столько лет ее искал!Душой все это понимаешь……Так что ж ты смотришь ей вослед?Зачем ее ты отпускаешь?..
1
Катя открыла глаза и близоруко прищурилась: белые стены, белая мебель, белая постель, белая тюлевая занавеска.
«И на душе точно так же белым-бело, празднично, торжественно, — прислушалась она к себе и улыбнулась. — Какая сказочная ночь! Именно о такой ночи я мечтала всю жизнь! Какой же он красивый, сильный, нежный, внимательный! Почти принц… Не зря говорят: все, что ни делается, к лучшему. Второй мужчина в моей жизни… И все совершенно иначе… Как же хорошо…» — почувствовав пробежавшую по телу волнительную дрожь, она закрыла глаза.
Сквозь неплотно прикрытую дверь из гостиной в спальню проник далекий механический звук, затем послышались приближающиеся шаги, и в комнату кто-то вошел. Чуть размежив ресницы, Катя рассмотрела туманное очертание мужской фигуры в белом халате: сбросив его на банкетку, фигура стала медленно поворачиваться. Заметив это, Катя снова сомкнула веки и притворилась спящей.
Вадим, принеся с собой тонкий аромат свежесваренного кофе, осторожно заполз под одеяло, глубоко вздохнул и замер. Так прошло несколько минут. Устав чего-то ждать, Катя приоткрыла глаза. Ладышев лежал на спине и, подложив руки под голову, смотрел в потолок.
Затаившись, она принялась внимательно рассматривать его профиль: большой лоб, лохматые горбики бровей, прямой нос, глубокая линия плотно сжатых пухлых губ, волевой подбородок, мощный торс, покрытый довольно густой темной растительностью.
«Аполлон да и только, — она расстроенно вздохнула: — А рядом с ним — бесформенный сдутый шарик. И всему виной очередной курс гормонов, который даже не пригодился. Надо срочно сесть на диету! Завтра же. Купить весы и записаться на массаж. Может, хоть за эти нервные недели немного похудела. Если возьмусь за себя, к Новому году вполне смогу вернуть более-менее приличную форму».
Воодушевленная этой идеей, она решила, что пора «просыпаться», и пошевелилась под одеялом.
— Проснулась? — тут же отреагировал Вадим и посмотрел на часы на руке: — Половина одиннадцатого. Как спалось?
— Хорошо… Даже очень… — потянулась она под одеялом. — Доброе утро! Такой аромат… Ты сварил кофе?
— Да, сварил, — кивнул он. — Вернее, кофе-машина сварила.
— Обожаю кофе по утрам!
Оживившись, она присела на кровати, подложила под спину подушку, прикрыла грудь одеялом и, заметив во взгляде Вадима недоумение, неуверенно спросила:
— Что-то не так?
— …Ты хочешь пить кофе в постели???
— А что? Чашечка утреннего кофе мне не повредит.
Прищурившись, она посмотрела на белую прикроватную тумбочку с другой стороны кровати, повернулась к своей, задержала близорукий взгляд на белоснежном постельном белье. Чашки с кофе нигде не наблюдалось. Скорее всего, приятный аромат приплыл в спальню вслед за хозяином. А она, глупая, решила… Привычка: по утрам Виталик частенько оставлял для нее на прикроватной тумбочке чашку с кофе. От этого дразнящего запаха она и просыпалась.
— Вообще-то, можно и на кухне выпить, — смутилась она, поняв, что допустила какую-то оплошность. — У тебя есть еще один халат?
— Нет.
— Свой можешь одолжить?
— Держи.
Повернувшись спиной, Катя набросила на плечи пушистый махровый халат, опустила ноги на пол.
«Холодный, — тут же отметила она. — И не только пол. Похоже, красивая ночная сказка растаяла вместе с остатками сна: ни тебе „доброго утра“, ни нежности, ни теплоты. Размечталась: кофе в постель! Судя по всему, „половина одиннадцатого“ — не что иное, как намек: пора и честь знать! Черт! Где же я оставила вчера линзы? Кажется, рядом с умывальником».
Прошлепав босыми ногами до двери ванной, совмещенной с хозяйской спальней, Катя закрыла за собой дверь, прислонилась спиной к кафельной стене и осмотрелась: просторная комната с джакузи, большой душ-кабиной, с безупречной по стилю и чистоте сантехникой и окном в полстены. С вечера все это разглядеть ей не удалось, не до того было.
«А за окном на самом-то деле серо и мрачно, — подойдя ближе, заглянула она в приоткрытые жалюзи. — Снег метет, погода — дрянь. Хорошо хоть здесь пол подогревается. Так, все ясно. Надо принять душ и собираться», — стянула она с плеч халат.
Однако с душем никак не получалось. Угловая стойка в кабине, изобиловавшая краниками и кнопочками, жила своей интересной жизнью и категорически отказывалась подчиняться Кате: то холодная вода, то горячая, то больно бьющие одиночные боковые струи, то ледяной поток как из ведра. Взвизгнув несколько раз от неожиданности, она покинула кабину.
«Навороченная, как и сам хозяин», — раздраженно подумала она и в сердцах хлопнула дверцей.
Волшебное состояние, в котором она проснулась, исчезло напрочь.
Линзы нашлись на туалетном столике, одежда — на банкетке, нижнее белье — на полу, рядом с белоснежной корзиной. В какой последовательности они попали ночью на эти места, помнилось плохо. Да и не очень-то хотелось вспоминать: с каждой минутой на душе становилось все более обидно и досадно… Она здесь лишняя. Точно так же, как могут быть лишними в этой квартире не подходящие к интерьеру сувениры, картины или подаренные ею накануне тапочки.
Когда Катя вышла из ванной, в спальне никого не было, огромная кровать была аккуратно застелена белым покрывалом. Никаких следов романтической ночи. В гостиной и на кухне они тоже отсутствовали. Обеденный стол убран так же тщательно, как и спальня: ни посуды, ни подсвечника, ни скатерти. Словом, ничего, что напоминало бы о вчерашнем вечере.
Маленькая чашечка кофе одиноко дожидалась ее на барной стойке. Сложив руки на груди, хозяин стоял у окна и сосредоточенно рассматривал заснеженный пейзаж. Словно только того и ждал, чтобы гостья за его спиной быстрее ретировалась.
«И когда он все успел? — ступая на цыпочках в сторону прихожей, в очередной раз удивилась Катя. — Вряд ли в выходной день приходила домработница. Значит, он почти не спал. Или очень рано проснулся, потому что не мог спать. Почему? Потому что в его кровати оказалась женщина, а теперь вот он не знает, как ее, дуру, отсюда выпроводить… Идиотка! — принялась она себя ругать и, подвернув джинсы, стала быстро обуваться. — Разомлела, размечталась! „Как спалось?“ — передразнила она про себя Ладышева. — В том-то и дело, что очень хорошо спалось!»
Наталья Батракова
Миг бесконечности
Том 2
Часть третья
В ней все не так и все не то:Дерзка, не в меру горделива,Упряма, чересчур умна,Не так уж, в общем-то, красива.В ней все не так, не эталон,Но что-то все-таки пленяет…От взгляда светится душа,И нежностью переполняет.Не совладать с самим собой,Сплошное самоистязанье.Уста сковало немотой:Так страшно вымолвить признанье,Что столько лет ее искал!Душой все это понимаешь……Так что ж ты смотришь ей вослед?Зачем ее ты отпускаешь?..
1
Катя открыла глаза и близоруко прищурилась: белые стены, белая мебель, белая постель, белая тюлевая занавеска.
«И на душе точно так же белым-бело, празднично, торжественно, — прислушалась она к себе и улыбнулась. — Какая сказочная ночь! Именно о такой ночи я мечтала всю жизнь! Какой же он красивый, сильный, нежный, внимательный! Почти принц… Не зря говорят: все, что ни делается, к лучшему. Второй мужчина в моей жизни… И все совершенно иначе… Как же хорошо…» — почувствовав пробежавшую по телу волнительную дрожь, она закрыла глаза.
Сквозь неплотно прикрытую дверь из гостиной в спальню проник далекий механический звук, затем послышались приближающиеся шаги, и в комнату кто-то вошел. Чуть размежив ресницы, Катя рассмотрела туманное очертание мужской фигуры в белом халате: сбросив его на банкетку, фигура стала медленно поворачиваться. Заметив это, Катя снова сомкнула веки и притворилась спящей.
Вадим, принеся с собой тонкий аромат свежесваренного кофе, осторожно заполз под одеяло, глубоко вздохнул и замер. Так прошло несколько минут. Устав чего-то ждать, Катя приоткрыла глаза. Ладышев лежал на спине и, подложив руки под голову, смотрел в потолок.
Затаившись, она принялась внимательно рассматривать его профиль: большой лоб, лохматые горбики бровей, прямой нос, глубокая линия плотно сжатых пухлых губ, волевой подбородок, мощный торс, покрытый довольно густой темной растительностью.
«Аполлон да и только, — она расстроенно вздохнула: — А рядом с ним — бесформенный сдутый шарик. И всему виной очередной курс гормонов, который даже не пригодился. Надо срочно сесть на диету! Завтра же. Купить весы и записаться на массаж. Может, хоть за эти нервные недели немного похудела. Если возьмусь за себя, к Новому году вполне смогу вернуть более-менее приличную форму».
Воодушевленная этой идеей, она решила, что пора «просыпаться», и пошевелилась под одеялом.
— Проснулась? — тут же отреагировал Вадим и посмотрел на часы на руке: — Половина одиннадцатого. Как спалось?
— Хорошо… Даже очень… — потянулась она под одеялом. — Доброе утро! Такой аромат… Ты сварил кофе?
— Да, сварил, — кивнул он. — Вернее, кофе-машина сварила.
— Обожаю кофе по утрам!
Оживившись, она присела на кровати, подложила под спину подушку, прикрыла грудь одеялом и, заметив во взгляде Вадима недоумение, неуверенно спросила:
— Что-то не так?
— …Ты хочешь пить кофе в постели???
— А что? Чашечка утреннего кофе мне не повредит.
Прищурившись, она посмотрела на белую прикроватную тумбочку с другой стороны кровати, повернулась к своей, задержала близорукий взгляд на белоснежном постельном белье. Чашки с кофе нигде не наблюдалось. Скорее всего, приятный аромат приплыл в спальню вслед за хозяином. А она, глупая, решила… Привычка: по утрам Виталик частенько оставлял для нее на прикроватной тумбочке чашку с кофе. От этого дразнящего запаха она и просыпалась.
— Вообще-то, можно и на кухне выпить, — смутилась она, поняв, что допустила какую-то оплошность. — У тебя есть еще один халат?
— Нет.
— Свой можешь одолжить?
— Держи.
Повернувшись спиной, Катя набросила на плечи пушистый махровый халат, опустила ноги на пол.
«Холодный, — тут же отметила она. — И не только пол. Похоже, красивая ночная сказка растаяла вместе с остатками сна: ни тебе „доброго утра“, ни нежности, ни теплоты. Размечталась: кофе в постель! Судя по всему, „половина одиннадцатого“ — не что иное, как намек: пора и честь знать! Черт! Где же я оставила вчера линзы? Кажется, рядом с умывальником».
Прошлепав босыми ногами до двери ванной, совмещенной с хозяйской спальней, Катя закрыла за собой дверь, прислонилась спиной к кафельной стене и осмотрелась: просторная комната с джакузи, большой душ-кабиной, с безупречной по стилю и чистоте сантехникой и окном в полстены. С вечера все это разглядеть ей не удалось, не до того было.
«А за окном на самом-то деле серо и мрачно, — подойдя ближе, заглянула она в приоткрытые жалюзи. — Снег метет, погода — дрянь. Хорошо хоть здесь пол подогревается. Так, все ясно. Надо принять душ и собираться», — стянула она с плеч халат.
Однако с душем никак не получалось. Угловая стойка в кабине, изобиловавшая краниками и кнопочками, жила своей интересной жизнью и категорически отказывалась подчиняться Кате: то холодная вода, то горячая, то больно бьющие одиночные боковые струи, то ледяной поток как из ведра. Взвизгнув несколько раз от неожиданности, она покинула кабину.
«Навороченная, как и сам хозяин», — раздраженно подумала она и в сердцах хлопнула дверцей.
Волшебное состояние, в котором она проснулась, исчезло напрочь.
Линзы нашлись на туалетном столике, одежда — на банкетке, нижнее белье — на полу, рядом с белоснежной корзиной. В какой последовательности они попали ночью на эти места, помнилось плохо. Да и не очень-то хотелось вспоминать: с каждой минутой на душе становилось все более обидно и досадно… Она здесь лишняя. Точно так же, как могут быть лишними в этой квартире не подходящие к интерьеру сувениры, картины или подаренные ею накануне тапочки.
Когда Катя вышла из ванной, в спальне никого не было, огромная кровать была аккуратно застелена белым покрывалом. Никаких следов романтической ночи. В гостиной и на кухне они тоже отсутствовали. Обеденный стол убран так же тщательно, как и спальня: ни посуды, ни подсвечника, ни скатерти. Словом, ничего, что напоминало бы о вчерашнем вечере.
Маленькая чашечка кофе одиноко дожидалась ее на барной стойке. Сложив руки на груди, хозяин стоял у окна и сосредоточенно рассматривал заснеженный пейзаж. Словно только того и ждал, чтобы гостья за его спиной быстрее ретировалась.
«И когда он все успел? — ступая на цыпочках в сторону прихожей, в очередной раз удивилась Катя. — Вряд ли в выходной день приходила домработница. Значит, он почти не спал. Или очень рано проснулся, потому что не мог спать. Почему? Потому что в его кровати оказалась женщина, а теперь вот он не знает, как ее, дуру, отсюда выпроводить… Идиотка! — принялась она себя ругать и, подвернув джинсы, стала быстро обуваться. — Разомлела, размечталась! „Как спалось?“ — передразнила она про себя Ладышева. — В том-то и дело, что очень хорошо спалось!»
Наталья Батракова
Миг бесконечности
Том 2
Часть третья
В ней все не так и все не то:Дерзка, не в меру горделива,Упряма, чересчур умна,Не так уж, в общем-то, красива.В ней все не так, не эталон,Но что-то все-таки пленяет…От взгляда светится душа,И нежностью переполняет.Не совладать с самим собой,Сплошное самоистязанье.Уста сковало немотой:Так страшно вымолвить признанье,Что столько лет ее искал!Душой все это понимаешь……Так что ж ты смотришь ей вослед?Зачем ее ты отпускаешь?..
1
Катя открыла глаза и близоруко прищурилась: белые стены, белая мебель, белая постель, белая тюлевая занавеска.
«И на душе точно так же белым-бело, празднично, торжественно, — прислушалась она к себе и улыбнулась. — Какая сказочная ночь! Именно о такой ночи я мечтала всю жизнь! Какой же он красивый, сильный, нежный, внимательный! Почти принц… Не зря говорят: все, что ни делается, к лучшему. Второй мужчина в моей жизни… И все совершенно иначе… Как же хорошо…» — почувствовав пробежавшую по телу волнительную дрожь, она закрыла глаза.
Сквозь неплотно прикрытую дверь из гостиной в спальню проник далекий механический звук, затем послышались приближающиеся шаги, и в комнату кто-то вошел. Чуть размежив ресницы, Катя рассмотрела туманное очертание мужской фигуры в белом халате: сбросив его на банкетку, фигура стала медленно поворачиваться. Заметив это, Катя снова сомкнула веки и притворилась спящей.
Вадим, принеся с собой тонкий аромат свежесваренного кофе, осторожно заполз под одеяло, глубоко вздохнул и замер. Так прошло несколько минут. Устав чего-то ждать, Катя приоткрыла глаза. Ладышев лежал на спине и, подложив руки под голову, смотрел в потолок.
Затаившись, она принялась внимательно рассматривать его профиль: большой лоб, лохматые горбики бровей, прямой нос, глубокая линия плотно сжатых пухлых губ, волевой подбородок, мощный торс, покрытый довольно густой темной растительностью.
«Аполлон да и только, — она расстроенно вздохнула: — А рядом с ним — бесформенный сдутый шарик. И всему виной очередной курс гормонов, который даже не пригодился. Надо срочно сесть на диету! Завтра же. Купить весы и записаться на массаж. Может, хоть за эти нервные недели немного похудела. Если возьмусь за себя, к Новому году вполне смогу вернуть более-менее приличную форму».
Воодушевленная этой идеей, она решила, что пора «просыпаться», и пошевелилась под одеялом.
— Проснулась? — тут же отреагировал Вадим и посмотрел на часы на руке: — Половина одиннадцатого. Как спалось?
— Хорошо… Даже очень… — потянулась она под одеялом. — Доброе утро! Такой аромат… Ты сварил кофе?
— Да, сварил, — кивнул он. — Вернее, кофе-машина сварила.
— Обожаю кофе по утрам!
Оживившись, она присела на кровати, подложила под спину подушку, прикрыла грудь одеялом и, заметив во взгляде Вадима недоумение, неуверенно спросила:
— Что-то не так?
— …Ты хочешь пить кофе в постели???
— А что? Чашечка утреннего кофе мне не повредит.
Прищурившись, она посмотрела на белую прикроватную тумбочку с другой стороны кровати, повернулась к своей, задержала близорукий взгляд на белоснежном постельном белье. Чашки с кофе нигде не наблюдалось. Скорее всего, приятный аромат приплыл в спальню вслед за хозяином. А она, глупая, решила… Привычка: по утрам Виталик частенько оставлял для нее на прикроватной тумбочке чашку с кофе. От этого дразнящего запаха она и просыпалась.
— Вообще-то, можно и на кухне выпить, — смутилась она, поняв, что допустила какую-то оплошность. — У тебя есть еще один халат?
— Нет.
— Свой можешь одолжить?
— Держи.
Повернувшись спиной, Катя набросила на плечи пушистый махровый халат, опустила ноги на пол.
«Холодный, — тут же отметила она. — И не только пол. Похоже, красивая ночная сказка растаяла вместе с остатками сна: ни тебе „доброго утра“, ни нежности, ни теплоты. Размечталась: кофе в постель! Судя по всему, „половина одиннадцатого“ — не что иное, как намек: пора и честь знать! Черт! Где же я оставила вчера линзы? Кажется, рядом с умывальником».
Прошлепав босыми ногами до двери ванной, совмещенной с хозяйской спальней, Катя закрыла за собой дверь, прислонилась спиной к кафельной стене и осмотрелась: просторная комната с джакузи, большой душ-кабиной, с безупречной по стилю и чистоте сантехникой и окном в полстены. С вечера все это разглядеть ей не удалось, не до того было.
«А за окном на самом-то деле серо и мрачно, — подойдя ближе, заглянула она в приоткрытые жалюзи. — Снег метет, погода — дрянь. Хорошо хоть здесь пол подогревается. Так, все ясно. Надо принять душ и собираться», — стянула она с плеч халат.
Однако с душем никак не получалось. Угловая стойка в кабине, изобиловавшая краниками и кнопочками, жила своей интересной жизнью и категорически отказывалась подчиняться Кате: то холодная вода, то горячая, то больно бьющие одиночные боковые струи, то ледяной поток как из ведра. Взвизгнув несколько раз от неожиданности, она покинула кабину.
«Навороченная, как и сам хозяин», — раздраженно подумала она и в сердцах хлопнула дверцей.
Волшебное состояние, в котором она проснулась, исчезло напрочь.
Линзы нашлись на туалетном столике, одежда — на банкетке, нижнее белье — на полу, рядом с белоснежной корзиной. В какой последовательности они попали ночью на эти места, помнилось плохо. Да и не очень-то хотелось вспоминать: с каждой минутой на душе становилось все более обидно и досадно… Она здесь лишняя. Точно так же, как могут быть лишними в этой квартире не подходящие к интерьеру сувениры, картины или подаренные ею накануне тапочки.
Когда Катя вышла из ванной, в спальне никого не было, огромная кровать была аккуратно застелена белым покрывалом. Никаких следов романтической ночи. В гостиной и на кухне они тоже отсутствовали. Обеденный стол убран так же тщательно, как и спальня: ни посуды, ни подсвечника, ни скатерти. Словом, ничего, что напоминало бы о вчерашнем вечере.
Маленькая чашечка кофе одиноко дожидалась ее на барной стойке. Сложив руки на груди, хозяин стоял у окна и сосредоточенно рассматривал заснеженный пейзаж. Словно только того и ждал, чтобы гостья за его спиной быстрее ретировалась.
«И когда он все успел? — ступая на цыпочках в сторону прихожей, в очередной раз удивилась Катя. — Вряд ли в выходной день приходила домработница. Значит, он почти не спал. Или очень рано проснулся, потому что не мог спать. Почему? Потому что в его кровати оказалась женщина, а теперь вот он не знает, как ее, дуру, отсюда выпроводить… Идиотка! — принялась она себя ругать и, подвернув джинсы, стала быстро обуваться. — Разомлела, размечталась! „Как спалось?“ — передразнила она про себя Ладышева. — В том-то и дело, что очень хорошо спалось!»
Наталья Батракова
Миг бесконечности
Том 2
Часть третья
В ней все не так и все не то:Дерзка, не в меру горделива,Упряма, чересчур умна,Не так уж, в общем-то, красива.В ней все не так, не эталон,Но что-то все-таки пленяет…От взгляда светится душа,И нежностью переполняет.Не совладать с самим собой,Сплошное самоистязанье.Уста сковало немотой:Так страшно вымолвить признанье,Что столько лет ее искал!Душой все это понимаешь……Так что ж ты смотришь ей вослед?Зачем ее ты отпускаешь?..
1
Катя открыла глаза и близоруко прищурилась: белые стены, белая мебель, белая постель, белая тюлевая занавеска.
«И на душе точно так же белым-бело, празднично, торжественно, — прислушалась она к себе и улыбнулась. — Какая сказочная ночь! Именно о такой ночи я мечтала всю жизнь! Какой же он красивый, сильный, нежный, внимательный! Почти принц… Не зря говорят: все, что ни делается, к лучшему. Второй мужчина в моей жизни… И все совершенно иначе… Как же хорошо…» — почувствовав пробежавшую по телу волнительную дрожь, она закрыла глаза.
Сквозь неплотно прикрытую дверь из гостиной в спальню проник далекий механический звук, затем послышались приближающиеся шаги, и в комнату кто-то вошел. Чуть размежив ресницы, Катя рассмотрела туманное очертание мужской фигуры в белом халате: сбросив его на банкетку, фигура стала медленно поворачиваться. Заметив это, Катя снова сомкнула веки и притворилась спящей.
Вадим, принеся с собой тонкий аромат свежесваренного кофе, осторожно заполз под одеяло, глубоко вздохнул и замер. Так прошло несколько минут. Устав чего-то ждать, Катя приоткрыла глаза. Ладышев лежал на спине и, подложив руки под голову, смотрел в потолок.
Затаившись, она принялась внимательно рассматривать его профиль: большой лоб, лохматые горбики бровей, прямой нос, глубокая линия плотно сжатых пухлых губ, волевой подбородок, мощный торс, покрытый довольно густой темной растительностью.
«Аполлон да и только, — она расстроенно вздохнула: — А рядом с ним — бесформенный сдутый шарик. И всему виной очередной курс гормонов, который даже не пригодился. Надо срочно сесть на диету! Завтра же. Купить весы и записаться на массаж. Может, хоть за эти нервные недели немного похудела. Если возьмусь за себя, к Новому году вполне смогу вернуть более-менее приличную форму».
Воодушевленная этой идеей, она решила, что пора «просыпаться», и пошевелилась под одеялом.
— Проснулась? — тут же отреагировал Вадим и посмотрел на часы на руке: — Половина одиннадцатого. Как спалось?
— Хорошо… Даже очень… — потянулась она под одеялом. — Доброе утро! Такой аромат… Ты сварил кофе?
— Да, сварил, — кивнул он. — Вернее, кофе-машина сварила.
— Обожаю кофе по утрам!
Оживившись, она присела на кровати, подложила под спину подушку, прикрыла грудь одеялом и, заметив во взгляде Вадима недоумение, неуверенно спросила:
— Что-то не так?
— …Ты хочешь пить кофе в постели???
— А что? Чашечка утреннего кофе мне не повредит.
Прищурившись, она посмотрела на белую прикроватную тумбочку с другой стороны кровати, повернулась к своей, задержала близорукий взгляд на белоснежном постельном белье. Чашки с кофе нигде не наблюдалось. Скорее всего, приятный аромат приплыл в спальню вслед за хозяином. А она, глупая, решила… Привычка: по утрам Виталик частенько оставлял для нее на прикроватной тумбочке чашку с кофе. От этого дразнящего запаха она и просыпалась.
— Вообще-то, можно и на кухне выпить, — смутилась она, поняв, что допустила какую-то оплошность. — У тебя есть еще один халат?
— Нет.
— Свой можешь одолжить?
— Держи.
Повернувшись спиной, Катя набросила на плечи пушистый махровый халат, опустила ноги на пол.
«Холодный, — тут же отметила она. — И не только пол. Похоже, красивая ночная сказка растаяла вместе с остатками сна: ни тебе „доброго утра“, ни нежности, ни теплоты. Размечталась: кофе в постель! Судя по всему, „половина одиннадцатого“ — не что иное, как намек: пора и честь знать! Черт! Где же я оставила вчера линзы? Кажется, рядом с умывальником».
Прошлепав босыми ногами до двери ванной, совмещенной с хозяйской спальней, Катя закрыла за собой дверь, прислонилась спиной к кафельной стене и осмотрелась: просторная комната с джакузи, большой душ-кабиной, с безупречной по стилю и чистоте сантехникой и окном в полстены. С вечера все это разглядеть ей не удалось, не до того было.
«А за окном на самом-то деле серо и мрачно, — подойдя ближе, заглянула она в приоткрытые жалюзи. — Снег метет, погода — дрянь. Хорошо хоть здесь пол подогревается. Так, все ясно. Надо принять душ и собираться», — стянула она с плеч халат.
Однако с душем никак не получалось. Угловая стойка в кабине, изобиловавшая краниками и кнопочками, жила своей интересной жизнью и категорически отказывалась подчиняться Кате: то холодная вода, то горячая, то больно бьющие одиночные боковые струи, то ледяной поток как из ведра. Взвизгнув несколько раз от неожиданности, она покинула кабину.
«Навороченная, как и сам хозяин», — раздраженно подумала она и в сердцах хлопнула дверцей.
Волшебное состояние, в котором она проснулась, исчезло напрочь.
Линзы нашлись на туалетном столике, одежда — на банкетке, нижнее белье — на полу, рядом с белоснежной корзиной. В какой последовательности они попали ночью на эти места, помнилось плохо. Да и не очень-то хотелось вспоминать: с каждой минутой на душе становилось все более обидно и досадно… Она здесь лишняя. Точно так же, как могут быть лишними в этой квартире не подходящие к интерьеру сувениры, картины или подаренные ею накануне тапочки.
Когда Катя вышла из ванной, в спальне никого не было, огромная кровать была аккуратно застелена белым покрывалом. Никаких следов романтической ночи. В гостиной и на кухне они тоже отсутствовали. Обеденный стол убран так же тщательно, как и спальня: ни посуды, ни подсвечника, ни скатерти. Словом, ничего, что напоминало бы о вчерашнем вечере.
Маленькая чашечка кофе одиноко дожидалась ее на барной стойке. Сложив руки на груди, хозяин стоял у окна и сосредоточенно рассматривал заснеженный пейзаж. Словно только того и ждал, чтобы гостья за его спиной быстрее ретировалась.
«И когда он все успел? — ступая на цыпочках в сторону прихожей, в очередной раз удивилась Катя. — Вряд ли в выходной день приходила домработница. Значит, он почти не спал. Или очень рано проснулся, потому что не мог спать. Почему? Потому что в его кровати оказалась женщина, а теперь вот он не знает, как ее, дуру, отсюда выпроводить… Идиотка! — принялась она себя ругать и, подвернув джинсы, стала быстро обуваться. — Разомлела, размечталась! „Как спалось?“ — передразнила она про себя Ладышева. — В том-то и дело, что очень хорошо спалось!»
Наталья Батракова
Миг бесконечности
Том 2
Часть третья
В ней все не так и все не то:Дерзка, не в меру горделива,Упряма, чересчур умна,Не так уж, в общем-то, красива.В ней все не так, не эталон,Но что-то все-таки пленяет…От взгляда светится душа,И нежностью переполняет.Не совладать с самим собой,Сплошное самоистязанье.Уста сковало немотой:Так страшно вымолвить признанье,Что столько лет ее искал!Душой все это понимаешь……Так что ж ты смотришь ей вослед?Зачем ее ты отпускаешь?..
1
Катя открыла глаза и близоруко прищурилась: белые стены, белая мебель, белая постель, белая тюлевая занавеска.
«И на душе точно так же белым-бело, празднично, торжественно, — прислушалась она к себе и улыбнулась. — Какая сказочная ночь! Именно о такой ночи я мечтала всю жизнь! Какой же он красивый, сильный, нежный, внимательный! Почти принц… Не зря говорят: все, что ни делается, к лучшему. Второй мужчина в моей жизни… И все совершенно иначе… Как же хорошо…» — почувствовав пробежавшую по телу волнительную дрожь, она закрыла глаза.
Сквозь неплотно прикрытую дверь из гостиной в спальню проник далекий механический звук, затем послышались приближающиеся шаги, и в комнату кто-то вошел. Чуть размежив ресницы, Катя рассмотрела туманное очертание мужской фигуры в белом халате: сбросив его на банкетку, фигура стала медленно поворачиваться. Заметив это, Катя снова сомкнула веки и притворилась спящей.
Вадим, принеся с собой тонкий аромат свежесваренного кофе, осторожно заполз под одеяло, глубоко вздохнул и замер. Так прошло несколько минут. Устав чего-то ждать, Катя приоткрыла глаза. Ладышев лежал на спине и, подложив руки под голову, смотрел в потолок.
Затаившись, она принялась внимательно рассматривать его профиль: большой лоб, лохматые горбики бровей, прямой нос, глубокая линия плотно сжатых пухлых губ, волевой подбородок, мощный торс, покрытый довольно густой темной растительностью.
«Аполлон да и только, — она расстроенно вздохнула: — А рядом с ним — бесформенный сдутый шарик. И всему виной очередной курс гормонов, который даже не пригодился. Надо срочно сесть на диету! Завтра же. Купить весы и записаться на массаж. Может, хоть за эти нервные недели немного похудела. Если возьмусь за себя, к Новому году вполне смогу вернуть более-менее приличную форму».
Воодушевленная этой идеей, она решила, что пора «просыпаться», и пошевелилась под одеялом.
— Проснулась? — тут же отреагировал Вадим и посмотрел на часы на руке: — Половина одиннадцатого. Как спалось?
— Хорошо… Даже очень… — потянулась она под одеялом. — Доброе утро! Такой аромат… Ты сварил кофе?
— Да, сварил, — кивнул он. — Вернее, кофе-машина сварила.
— Обожаю кофе по утрам!
Оживившись, она присела на кровати, подложила под спину подушку, прикрыла грудь одеялом и, заметив во взгляде Вадима недоумение, неуверенно спросила:
— Что-то не так?
— …Ты хочешь пить кофе в постели???
— А что? Чашечка утреннего кофе мне не повредит.
Прищурившись, она посмотрела на белую прикроватную тумбочку с другой стороны кровати, повернулась к своей, задержала близорукий взгляд на белоснежном постельном белье. Чашки с кофе нигде не наблюдалось. Скорее всего, приятный аромат приплыл в спальню вслед за хозяином. А она, глупая, решила… Привычка: по утрам Виталик частенько оставлял для нее на прикроватной тумбочке чашку с кофе. От этого дразнящего запаха она и просыпалась.
— Вообще-то, можно и на кухне выпить, — смутилась она, поняв, что допустила какую-то оплошность. — У тебя есть еще один халат?
— Нет.
— Свой можешь одолжить?
— Держи.
Повернувшись спиной, Катя набросила на плечи пушистый махровый халат, опустила ноги на пол.
«Холодный, — тут же отметила она. — И не только пол. Похоже, красивая ночная сказка растаяла вместе с остатками сна: ни тебе „доброго утра“, ни нежности, ни теплоты. Размечталась: кофе в постель! Судя по всему, „половина одиннадцатого“ — не что иное, как намек: пора и честь знать! Черт! Где же я оставила вчера линзы? Кажется, рядом с умывальником».
Прошлепав босыми ногами до двери ванной, совмещенной с хозяйской спальней, Катя закрыла за собой дверь, прислонилась спиной к кафельной стене и осмотрелась: просторная комната с джакузи, большой душ-кабиной, с безупречной по стилю и чистоте сантехникой и окном в полстены. С вечера все это разглядеть ей не удалось, не до того было.
«А за окном на самом-то деле серо и мрачно, — подойдя ближе, заглянула она в приоткрытые жалюзи. — Снег метет, погода — дрянь. Хорошо хоть здесь пол подогревается. Так, все ясно. Надо принять душ и собираться», — стянула она с плеч халат.
Однако с душем никак не получалось. Угловая стойка в кабине, изобиловавшая краниками и кнопочками, жила своей интересной жизнью и категорически отказывалась подчиняться Кате: то холодная вода, то горячая, то больно бьющие одиночные боковые струи, то ледяной поток как из ведра. Взвизгнув несколько раз от неожиданности, она покинула кабину.
«Навороченная, как и сам хозяин», — раздраженно подумала она и в сердцах хлопнула дверцей.
Волшебное состояние, в котором она проснулась, исчезло напрочь.
Линзы нашлись на туалетном столике, одежда — на банкетке, нижнее белье — на полу, рядом с белоснежной корзиной. В какой последовательности они попали ночью на эти места, помнилось плохо. Да и не очень-то хотелось вспоминать: с каждой минутой на душе становилось все более обидно и досадно… Она здесь лишняя. Точно так же, как могут быть лишними в этой квартире не подходящие к интерьеру сувениры, картины или подаренные ею накануне тапочки.
Когда Катя вышла из ванной, в спальне никого не было, огромная кровать была аккуратно застелена белым покрывалом. Никаких следов романтической ночи. В гостиной и на кухне они тоже отсутствовали. Обеденный стол убран так же тщательно, как и спальня: ни посуды, ни подсвечника, ни скатерти. Словом, ничего, что напоминало бы о вчерашнем вечере.
Маленькая чашечка кофе одиноко дожидалась ее на барной стойке. Сложив руки на груди, хозяин стоял у окна и сосредоточенно рассматривал заснеженный пейзаж. Словно только того и ждал, чтобы гостья за его спиной быстрее ретировалась.
«И когда он все успел? — ступая на цыпочках в сторону прихожей, в очередной раз удивилась Катя. — Вряд ли в выходной день приходила домработница. Значит, он почти не спал. Или очень рано проснулся, потому что не мог спать. Почему? Потому что в его кровати оказалась женщина, а теперь вот он не знает, как ее, дуру, отсюда выпроводить… Идиотка! — принялась она себя ругать и, подвернув джинсы, стала быстро обуваться. — Разомлела, размечталась! „Как спалось?“ — передразнила она про себя Ладышева. — В том-то и дело, что очень хорошо спалось!»
Наталья Батракова
Миг бесконечности
Том 2
Часть третья
В ней все не так и все не то:Дерзка, не в меру горделива,Упряма, чересчур умна,Не так уж, в общем-то, красива.В ней все не так, не эталон,Но что-то все-таки пленяет…От взгляда светится душа,И нежностью переполняет.Не совладать с самим собой,Сплошное самоистязанье.Уста сковало немотой:Так страшно вымолвить признанье,Что столько лет ее искал!Душой все это понимаешь……Так что ж ты смотришь ей вослед?Зачем ее ты отпускаешь?..
1
Катя открыла глаза и близоруко прищурилась: белые стены, белая мебель, белая постель, белая тюлевая занавеска.
«И на душе точно так же белым-бело, празднично, торжественно, — прислушалась она к себе и улыбнулась. — Какая сказочная ночь! Именно о такой ночи я мечтала всю жизнь! Какой же он красивый, сильный, нежный, внимательный! Почти принц… Не зря говорят: все, что ни делается, к лучшему. Второй мужчина в моей жизни… И все совершенно иначе… Как же хорошо…» — почувствовав пробежавшую по телу волнительную дрожь, она закрыла глаза.
Сквозь неплотно прикрытую дверь из гостиной в спальню проник далекий механический звук, затем послышались приближающиеся шаги, и в комнату кто-то вошел. Чуть размежив ресницы, Катя рассмотрела туманное очертание мужской фигуры в белом халате: сбросив его на банкетку, фигура стала медленно поворачиваться. Заметив это, Катя снова сомкнула веки и притворилась спящей.
Вадим, принеся с собой тонкий аромат свежесваренного кофе, осторожно заполз под одеяло, глубоко вздохнул и замер. Так прошло несколько минут. Устав чего-то ждать, Катя приоткрыла глаза. Ладышев лежал на спине и, подложив руки под голову, смотрел в потолок.
Затаившись, она принялась внимательно рассматривать его профиль: большой лоб, лохматые горбики бровей, прямой нос, глубокая линия плотно сжатых пухлых губ, волевой подбородок, мощный торс, покрытый довольно густой темной растительностью.
«Аполлон да и только, — она расстроенно вздохнула: — А рядом с ним — бесформенный сдутый шарик. И всему виной очередной курс гормонов, который даже не пригодился. Надо срочно сесть на диету! Завтра же. Купить весы и записаться на массаж. Может, хоть за эти нервные недели немного похудела. Если возьмусь за себя, к Новому году вполне смогу вернуть более-менее приличную форму».
Воодушевленная этой идеей, она решила, что пора «просыпаться», и пошевелилась под одеялом.
— Проснулась? — тут же отреагировал Вадим и посмотрел на часы на руке: — Половина одиннадцатого. Как спалось?
— Хорошо… Даже очень… — потянулась она под одеялом. — Доброе утро! Такой аромат… Ты сварил кофе?
— Да, сварил, — кивнул он. — Вернее, кофе-машина сварила.
— Обожаю кофе по утрам!
Оживившись, она присела на кровати, подложила под спину подушку, прикрыла грудь одеялом и, заметив во взгляде Вадима недоумение, неуверенно спросила:
— Что-то не так?
— …Ты хочешь пить кофе в постели???
— А что? Чашечка утреннего кофе мне не повредит.
Прищурившись, она посмотрела на белую прикроватную тумбочку с другой стороны кровати, повернулась к своей, задержала близорукий взгляд на белоснежном постельном белье. Чашки с кофе нигде не наблюдалось. Скорее всего, приятный аромат приплыл в спальню вслед за хозяином. А она, глупая, решила… Привычка: по утрам Виталик частенько оставлял для нее на прикроватной тумбочке чашку с кофе. От этого дразнящего запаха она и просыпалась.
— Вообще-то, можно и на кухне выпить, — смутилась она, поняв, что допустила какую-то оплошность. — У тебя есть еще один халат?
— Нет.
— Свой можешь одолжить?
— Держи.
Повернувшись спиной, Катя набросила на плечи пушистый махровый халат, опустила ноги на пол.
«Холодный, — тут же отметила она. — И не только пол. Похоже, красивая ночная сказка растаяла вместе с остатками сна: ни тебе „доброго утра“, ни нежности, ни теплоты. Размечталась: кофе в постель! Судя по всему, „половина одиннадцатого“ — не что иное, как намек: пора и честь знать! Черт! Где же я оставила вчера линзы? Кажется, рядом с умывальником».
Прошлепав босыми ногами до двери ванной, совмещенной с хозяйской спальней, Катя закрыла за собой дверь, прислонилась спиной к кафельной стене и осмотрелась: просторная комната с джакузи, большой душ-кабиной, с безупречной по стилю и чистоте сантехникой и окном в полстены. С вечера все это разглядеть ей не удалось, не до того было.
«А за окном на самом-то деле серо и мрачно, — подойдя ближе, заглянула она в приоткрытые жалюзи. — Снег метет, погода — дрянь. Хорошо хоть здесь пол подогревается. Так, все ясно. Надо принять душ и собираться», — стянула она с плеч халат.
Однако с душем никак не получалось. Угловая стойка в кабине, изобиловавшая краниками и кнопочками, жила своей интересной жизнью и категорически отказывалась подчиняться Кате: то холодная вода, то горячая, то больно бьющие одиночные боковые струи, то ледяной поток как из ведра. Взвизгнув несколько раз от неожиданности, она покинула кабину.
«Навороченная, как и сам хозяин», — раздраженно подумала она и в сердцах хлопнула дверцей.
Волшебное состояние, в котором она проснулась, исчезло напрочь.
Линзы нашлись на туалетном столике, одежда — на банкетке, нижнее белье — на полу, рядом с белоснежной корзиной. В какой последовательности они попали ночью на эти места, помнилось плохо. Да и не очень-то хотелось вспоминать: с каждой минутой на душе становилось все более обидно и досадно… Она здесь лишняя. Точно так же, как могут быть лишними в этой квартире не подходящие к интерьеру сувениры, картины или подаренные ею накануне тапочки.
Когда Катя вышла из ванной, в спальне никого не было, огромная кровать была аккуратно застелена белым покрывалом. Никаких следов романтической ночи. В гостиной и на кухне они тоже отсутствовали. Обеденный стол убран так же тщательно, как и спальня: ни посуды, ни подсвечника, ни скатерти. Словом, ничего, что напоминало бы о вчерашнем вечере.
Маленькая чашечка кофе одиноко дожидалась ее на барной стойке. Сложив руки на груди, хозяин стоял у окна и сосредоточенно рассматривал заснеженный пейзаж. Словно только того и ждал, чтобы гостья за его спиной быстрее ретировалась.
«И когда он все успел? — ступая на цыпочках в сторону прихожей, в очередной раз удивилась Катя. — Вряд ли в выходной день приходила домработница. Значит, он почти не спал. Или очень рано проснулся, потому что не мог спать. Почему? Потому что в его кровати оказалась женщина, а теперь вот он не знает, как ее, дуру, отсюда выпроводить… Идиотка! — принялась она себя ругать и, подвернув джинсы, стала быстро обуваться. — Разомлела, размечталась! „Как спалось?“ — передразнила она про себя Ладышева. — В том-то и дело, что очень хорошо спалось!»
Наталья Батракова
Миг бесконечности
Том 2
Часть третья
В ней все не так и все не то:Дерзка, не в меру горделива,Упряма, чересчур умна,Не так уж, в общем-то, красива.В ней все не так, не эталон,Но что-то все-таки пленяет…От взгляда светится душа,И нежностью переполняет.Не совладать с самим собой,Сплошное самоистязанье.Уста сковало немотой:Так страшно вымолвить признанье,Что столько лет ее искал!Душой все это понимаешь……Так что ж ты смотришь ей вослед?Зачем ее ты отпускаешь?..
1
Катя открыла глаза и близоруко прищурилась: белые стены, белая мебель, белая постель, белая тюлевая занавеска.
«И на душе точно так же белым-бело, празднично, торжественно, — прислушалась она к себе и улыбнулась. — Какая сказочная ночь! Именно о такой ночи я мечтала всю жизнь! Какой же он красивый, сильный, нежный, внимательный! Почти принц… Не зря говорят: все, что ни делается, к лучшему. Второй мужчина в моей жизни… И все совершенно иначе… Как же хорошо…» — почувствовав пробежавшую по телу волнительную дрожь, она закрыла глаза.
Сквозь неплотно прикрытую дверь из гостиной в спальню проник далекий механический звук, затем послышались приближающиеся шаги, и в комнату кто-то вошел. Чуть размежив ресницы, Катя рассмотрела туманное очертание мужской фигуры в белом халате: сбросив его на банкетку, фигура стала медленно поворачиваться. Заметив это, Катя снова сомкнула веки и притворилась спящей.
Вадим, принеся с собой тонкий аромат свежесваренного кофе, осторожно заполз под одеяло, глубоко вздохнул и замер. Так прошло несколько минут. Устав чего-то ждать, Катя приоткрыла глаза. Ладышев лежал на спине и, подложив руки под голову, смотрел в потолок.
Затаившись, она принялась внимательно рассматривать его профиль: большой лоб, лохматые горбики бровей, прямой нос, глубокая линия плотно сжатых пухлых губ, волевой подбородок, мощный торс, покрытый довольно густой темной растительностью.
«Аполлон да и только, — она расстроенно вздохнула: — А рядом с ним — бесформенный сдутый шарик. И всему виной очередной курс гормонов, который даже не пригодился. Надо срочно сесть на диету! Завтра же. Купить весы и записаться на массаж. Может, хоть за эти нервные недели немного похудела. Если возьмусь за себя, к Новому году вполне смогу вернуть более-менее приличную форму».
Воодушевленная этой идеей, она решила, что пора «просыпаться», и пошевелилась под одеялом.
— Проснулась? — тут же отреагировал Вадим и посмотрел на часы на руке: — Половина одиннадцатого. Как спалось?
— Хорошо… Даже очень… — потянулась она под одеялом. — Доброе утро! Такой аромат… Ты сварил кофе?
— Да, сварил, — кивнул он. — Вернее, кофе-машина сварила.
— Обожаю кофе по утрам!
Оживившись, она присела на кровати, подложила под спину подушку, прикрыла грудь одеялом и, заметив во взгляде Вадима недоумение, неуверенно спросила:
— Что-то не так?
— …Ты хочешь пить кофе в постели???
— А что? Чашечка утреннего кофе мне не повредит.
Прищурившись, она посмотрела на белую прикроватную тумбочку с другой стороны кровати, повернулась к своей, задержала близорукий взгляд на белоснежном постельном белье. Чашки с кофе нигде не наблюдалось. Скорее всего, приятный аромат приплыл в спальню вслед за хозяином. А она, глупая, решила… Привычка: по утрам Виталик частенько оставлял для нее на прикроватной тумбочке чашку с кофе. От этого дразнящего запаха она и просыпалась.
— Вообще-то, можно и на кухне выпить, — смутилась она, поняв, что допустила какую-то оплошность. — У тебя есть еще один халат?
— Нет.
— Свой можешь одолжить?
— Держи.
Повернувшись спиной, Катя набросила на плечи пушистый махровый халат, опустила ноги на пол.
«Холодный, — тут же отметила она. — И не только пол. Похоже, красивая ночная сказка растаяла вместе с остатками сна: ни тебе „доброго утра“, ни нежности, ни теплоты. Размечталась: кофе в постель! Судя по всему, „половина одиннадцатого“ — не что иное, как намек: пора и честь знать! Черт! Где же я оставила вчера линзы? Кажется, рядом с умывальником».
Прошлепав босыми ногами до двери ванной, совмещенной с хозяйской спальней, Катя закрыла за собой дверь, прислонилась спиной к кафельной стене и осмотрелась: просторная комната с джакузи, большой душ-кабиной, с безупречной по стилю и чистоте сантехникой и окном в полстены. С вечера все это разглядеть ей не удалось, не до того было.
«А за окном на самом-то деле серо и мрачно, — подойдя ближе, заглянула она в приоткрытые жалюзи. — Снег метет, погода — дрянь. Хорошо хоть здесь пол подогревается. Так, все ясно. Надо принять душ и собираться», — стянула она с плеч халат.
Однако с душем никак не получалось. Угловая стойка в кабине, изобиловавшая краниками и кнопочками, жила своей интересной жизнью и категорически отказывалась подчиняться Кате: то холодная вода, то горячая, то больно бьющие одиночные боковые струи, то ледяной поток как из ведра. Взвизгнув несколько раз от неожиданности, она покинула кабину.
«Навороченная, как и сам хозяин», — раздраженно подумала она и в сердцах хлопнула дверцей.
Волшебное состояние, в котором она проснулась, исчезло напрочь.
Линзы нашлись на туалетном столике, одежда — на банкетке, нижнее белье — на полу, рядом с белоснежной корзиной. В какой последовательности они попали ночью на эти места, помнилось плохо. Да и не очень-то хотелось вспоминать: с каждой минутой на душе становилось все более обидно и досадно… Она здесь лишняя. Точно так же, как могут быть лишними в этой квартире не подходящие к интерьеру сувениры, картины или подаренные ею накануне тапочки.
Когда Катя вышла из ванной, в спальне никого не было, огромная кровать была аккуратно застелена белым покрывалом. Никаких следов романтической ночи. В гостиной и на кухне они тоже отсутствовали. Обеденный стол убран так же тщательно, как и спальня: ни посуды, ни подсвечника, ни скатерти. Словом, ничего, что напоминало бы о вчерашнем вечере.
Маленькая чашечка кофе одиноко дожидалась ее на барной стойке. Сложив руки на груди, хозяин стоял у окна и сосредоточенно рассматривал заснеженный пейзаж. Словно только того и ждал, чтобы гостья за его спиной быстрее ретировалась.
«И когда он все успел? — ступая на цыпочках в сторону прихожей, в очередной раз удивилась Катя. — Вряд ли в выходной день приходила домработница. Значит, он почти не спал. Или очень рано проснулся, потому что не мог спать. Почему? Потому что в его кровати оказалась женщина, а теперь вот он не знает, как ее, дуру, отсюда выпроводить… Идиотка! — принялась она себя ругать и, подвернув джинсы, стала быстро обуваться. — Разомлела, размечталась! „Как спалось?“ — передразнила она про себя Ладышева. — В том-то и дело, что очень хорошо спалось!»
Наталья Батракова
Миг бесконечности
Том 2
Часть третья
В ней все не так и все не то:Дерзка, не в меру горделива,Упряма, чересчур умна,Не так уж, в общем-то, красива.В ней все не так, не эталон,Но что-то все-таки пленяет…От взгляда светится душа,И нежностью переполняет.Не совладать с самим собой,Сплошное самоистязанье.Уста сковало немотой:Так страшно вымолвить признанье,Что столько лет ее искал!Душой все это понимаешь……Так что ж ты смотришь ей вослед?Зачем ее ты отпускаешь?..
1
Катя открыла глаза и близоруко прищурилась: белые стены, белая мебель, белая постель, белая тюлевая занавеска.
«И на душе точно так же белым-бело, празднично, торжественно, — прислушалась она к себе и улыбнулась. — Какая сказочная ночь! Именно о такой ночи я мечтала всю жизнь! Какой же он красивый, сильный, нежный, внимательный! Почти принц… Не зря говорят: все, что ни делается, к лучшему. Второй мужчина в моей жизни… И все совершенно иначе… Как же хорошо…» — почувствовав пробежавшую по телу волнительную дрожь, она закрыла глаза.
Сквозь неплотно прикрытую дверь из гостиной в спальню проник далекий механический звук, затем послышались приближающиеся шаги, и в комнату кто-то вошел. Чуть размежив ресницы, Катя рассмотрела туманное очертание мужской фигуры в белом халате: сбросив его на банкетку, фигура стала медленно поворачиваться. Заметив это, Катя снова сомкнула веки и притворилась спящей.
Вадим, принеся с собой тонкий аромат свежесваренного кофе, осторожно заполз под одеяло, глубоко вздохнул и замер. Так прошло несколько минут. Устав чего-то ждать, Катя приоткрыла глаза. Ладышев лежал на спине и, подложив руки под голову, смотрел в потолок.
Затаившись, она принялась внимательно рассматривать его профиль: большой лоб, лохматые горбики бровей, прямой нос, глубокая линия плотно сжатых пухлых губ, волевой подбородок, мощный торс, покрытый довольно густой темной растительностью.
«Аполлон да и только, — она расстроенно вздохнула: — А рядом с ним — бесформенный сдутый шарик. И всему виной очередной курс гормонов, который даже не пригодился. Надо срочно сесть на диету! Завтра же. Купить весы и записаться на массаж. Может, хоть за эти нервные недели немного похудела. Если возьмусь за себя, к Новому году вполне смогу вернуть более-менее приличную форму».
Воодушевленная этой идеей, она решила, что пора «просыпаться», и пошевелилась под одеялом.
— Проснулась? — тут же отреагировал Вадим и посмотрел на часы на руке: — Половина одиннадцатого. Как спалось?
— Хорошо… Даже очень… — потянулась она под одеялом. — Доброе утро! Такой аромат… Ты сварил кофе?
— Да, сварил, — кивнул он. — Вернее, кофе-машина сварила.
— Обожаю кофе по утрам!
Оживившись, она присела на кровати, подложила под спину подушку, прикрыла грудь одеялом и, заметив во взгляде Вадима недоумение, неуверенно спросила:
— Что-то не так?
— …Ты хочешь пить кофе в постели???
— А что? Чашечка утреннего кофе мне не повредит.
Прищурившись, она посмотрела на белую прикроватную тумбочку с другой стороны кровати, повернулась к своей, задержала близорукий взгляд на белоснежном постельном белье. Чашки с кофе нигде не наблюдалось. Скорее всего, приятный аромат приплыл в спальню вслед за хозяином. А она, глупая, решила… Привычка: по утрам Виталик частенько оставлял для нее на прикроватной тумбочке чашку с кофе. От этого дразнящего запаха она и просыпалась.
— Вообще-то, можно и на кухне выпить, — смутилась она, поняв, что допустила какую-то оплошность. — У тебя есть еще один халат?
— Нет.
— Свой можешь одолжить?
— Держи.
Повернувшись спиной, Катя набросила на плечи пушистый махровый халат, опустила ноги на пол.
«Холодный, — тут же отметила она. — И не только пол. Похоже, красивая ночная сказка растаяла вместе с остатками сна: ни тебе „доброго утра“, ни нежности, ни теплоты. Размечталась: кофе в постель! Судя по всему, „половина одиннадцатого“ — не что иное, как намек: пора и честь знать! Черт! Где же я оставила вчера линзы? Кажется, рядом с умывальником».
Прошлепав босыми ногами до двери ванной, совмещенной с хозяйской спальней, Катя закрыла за собой дверь, прислонилась спиной к кафельной стене и осмотрелась: просторная комната с джакузи, большой душ-кабиной, с безупречной по стилю и чистоте сантехникой и окном в полстены. С вечера все это разглядеть ей не удалось, не до того было.
«А за окном на самом-то деле серо и мрачно, — подойдя ближе, заглянула она в приоткрытые жалюзи. — Снег метет, погода — дрянь. Хорошо хоть здесь пол подогревается. Так, все ясно. Надо принять душ и собираться», — стянула она с плеч халат.
Однако с душем никак не получалось. Угловая стойка в кабине, изобиловавшая краниками и кнопочками, жила своей интересной жизнью и категорически отказывалась подчиняться Кате: то холодная вода, то горячая, то больно бьющие одиночные боковые струи, то ледяной поток как из ведра. Взвизгнув несколько раз от неожиданности, она покинула кабину.
«Навороченная, как и сам хозяин», — раздраженно подумала она и в сердцах хлопнула дверцей.
Волшебное состояние, в котором она проснулась, исчезло напрочь.
Линзы нашлись на туалетном столике, одежда — на банкетке, нижнее белье — на полу, рядом с белоснежной корзиной. В какой последовательности они попали ночью на эти места, помнилось плохо. Да и не очень-то хотелось вспоминать: с каждой минутой на душе становилось все более обидно и досадно… Она здесь лишняя. Точно так же, как могут быть лишними в этой квартире не подходящие к интерьеру сувениры, картины или подаренные ею накануне тапочки.
Когда Катя вышла из ванной, в спальне никого не было, огромная кровать была аккуратно застелена белым покрывалом. Никаких следов романтической ночи. В гостиной и на кухне они тоже отсутствовали. Обеденный стол убран так же тщательно, как и спальня: ни посуды, ни подсвечника, ни скатерти. Словом, ничего, что напоминало бы о вчерашнем вечере.
Маленькая чашечка кофе одиноко дожидалась ее на барной стойке. Сложив руки на груди, хозяин стоял у окна и сосредоточенно рассматривал заснеженный пейзаж. Словно только того и ждал, чтобы гостья за его спиной быстрее ретировалась.
«И когда он все успел? — ступая на цыпочках в сторону прихожей, в очередной раз удивилась Катя. — Вряд ли в выходной день приходила домработница. Значит, он почти не спал. Или очень рано проснулся, потому что не мог спать. Почему? Потому что в его кровати оказалась женщина, а теперь вот он не знает, как ее, дуру, отсюда выпроводить… Идиотка! — принялась она себя ругать и, подвернув джинсы, стала быстро обуваться. — Разомлела, размечталась! „Как спалось?“ — передразнила она про себя Ладышева. — В том-то и дело, что очень хорошо спалось!»
Наталья Батракова
Миг бесконечности
Том 2
Часть третья
В ней все не так и все не то:Дерзка, не в меру горделива,Упряма, чересчур умна,Не так уж, в общем-то, красива.В ней все не так, не эталон,Но что-то все-таки пленяет…От взгляда светится душа,И нежностью переполняет.Не совладать с самим собой,Сплошное самоистязанье.Уста сковало немотой:Так страшно вымолвить признанье,Что столько лет ее искал!Душой все это понимаешь……Так что ж ты смотришь ей вослед?Зачем ее ты отпускаешь?..
1
Катя открыла глаза и близоруко прищурилась: белые стены, белая мебель, белая постель, белая тюлевая занавеска.
«И на душе точно так же белым-бело, празднично, торжественно, — прислушалась она к себе и улыбнулась. — Какая сказочная ночь! Именно о такой ночи я мечтала всю жизнь! Какой же он красивый, сильный, нежный, внимательный! Почти принц… Не зря говорят: все, что ни делается, к лучшему. Второй мужчина в моей жизни… И все совершенно иначе… Как же хорошо…» — почувствовав пробежавшую по телу волнительную дрожь, она закрыла глаза.
Сквозь неплотно прикрытую дверь из гостиной в спальню проник далекий механический звук, затем послышались приближающиеся шаги, и в комнату кто-то вошел. Чуть размежив ресницы, Катя рассмотрела туманное очертание мужской фигуры в белом халате: сбросив его на банкетку, фигура стала медленно поворачиваться. Заметив это, Катя снова сомкнула веки и притворилась спящей.
Вадим, принеся с собой тонкий аромат свежесваренного кофе, осторожно заполз под одеяло, глубоко вздохнул и замер. Так прошло несколько минут. Устав чего-то ждать, Катя приоткрыла глаза. Ладышев лежал на спине и, подложив руки под голову, смотрел в потолок.
Затаившись, она принялась внимательно рассматривать его профиль: большой лоб, лохматые горбики бровей, прямой нос, глубокая линия плотно сжатых пухлых губ, волевой подбородок, мощный торс, покрытый довольно густой темной растительностью.
«Аполлон да и только, — она расстроенно вздохнула: — А рядом с ним — бесформенный сдутый шарик. И всему виной очередной курс гормонов, который даже не пригодился. Надо срочно сесть на диету! Завтра же. Купить весы и записаться на массаж. Может, хоть за эти нервные недели немного похудела. Если возьмусь за себя, к Новому году вполне смогу вернуть более-менее приличную форму».
Воодушевленная этой идеей, она решила, что пора «просыпаться», и пошевелилась под одеялом.
— Проснулась? — тут же отреагировал Вадим и посмотрел на часы на руке: — Половина одиннадцатого. Как спалось?
— Хорошо… Даже очень… — потянулась она под одеялом. — Доброе утро! Такой аромат… Ты сварил кофе?
— Да, сварил, — кивнул он. — Вернее, кофе-машина сварила.
— Обожаю кофе по утрам!
Оживившись, она присела на кровати, подложила под спину подушку, прикрыла грудь одеялом и, заметив во взгляде Вадима недоумение, неуверенно спросила:
— Что-то не так?
— …Ты хочешь пить кофе в постели???
— А что? Чашечка утреннего кофе мне не повредит.
Прищурившись, она посмотрела на белую прикроватную тумбочку с другой стороны кровати, повернулась к своей, задержала близорукий взгляд на белоснежном постельном белье. Чашки с кофе нигде не наблюдалось. Скорее всего, приятный аромат приплыл в спальню вслед за хозяином. А она, глупая, решила… Привычка: по утрам Виталик частенько оставлял для нее на прикроватной тумбочке чашку с кофе. От этого дразнящего запаха она и просыпалась.
— Вообще-то, можно и на кухне выпить, — смутилась она, поняв, что допустила какую-то оплошность. — У тебя есть еще один халат?
— Нет.
— Свой можешь одолжить?
— Держи.
Повернувшись спиной, Катя набросила на плечи пушистый махровый халат, опустила ноги на пол.
«Холодный, — тут же отметила она. — И не только пол. Похоже, красивая ночная сказка растаяла вместе с остатками сна: ни тебе „доброго утра“, ни нежности, ни теплоты. Размечталась: кофе в постель! Судя по всему, „половина одиннадцатого“ — не что иное, как намек: пора и честь знать! Черт! Где же я оставила вчера линзы? Кажется, рядом с умывальником».
Прошлепав босыми ногами до двери ванной, совмещенной с хозяйской спальней, Катя закрыла за собой дверь, прислонилась спиной к кафельной стене и осмотрелась: просторная комната с джакузи, большой душ-кабиной, с безупречной по стилю и чистоте сантехникой и окном в полстены. С вечера все это разглядеть ей не удалось, не до того было.
«А за окном на самом-то деле серо и мрачно, — подойдя ближе, заглянула она в приоткрытые жалюзи. — Снег метет, погода — дрянь. Хорошо хоть здесь пол подогревается. Так, все ясно. Надо принять душ и собираться», — стянула она с плеч халат.
Однако с душем никак не получалось. Угловая стойка в кабине, изобиловавшая краниками и кнопочками, жила своей интересной жизнью и категорически отказывалась подчиняться Кате: то холодная вода, то горячая, то больно бьющие одиночные боковые струи, то ледяной поток как из ведра. Взвизгнув несколько раз от неожиданности, она покинула кабину.
«Навороченная, как и сам хозяин», — раздраженно подумала она и в сердцах хлопнула дверцей.
Волшебное состояние, в котором она проснулась, исчезло напрочь.
Линзы нашлись на туалетном столике, одежда — на банкетке, нижнее белье — на полу, рядом с белоснежной корзиной. В какой последовательности они попали ночью на эти места, помнилось плохо. Да и не очень-то хотелось вспоминать: с каждой минутой на душе становилось все более обидно и досадно… Она здесь лишняя. Точно так же, как могут быть лишними в этой квартире не подходящие к интерьеру сувениры, картины или подаренные ею накануне тапочки.
Когда Катя вышла из ванной, в спальне никого не было, огромная кровать была аккуратно застелена белым покрывалом. Никаких следов романтической ночи. В гостиной и на кухне они тоже отсутствовали. Обеденный стол убран так же тщательно, как и спальня: ни посуды, ни подсвечника, ни скатерти. Словом, ничего, что напоминало бы о вчерашнем вечере.
Маленькая чашечка кофе одиноко дожидалась ее на барной стойке. Сложив руки на груди, хозяин стоял у окна и сосредоточенно рассматривал заснеженный пейзаж. Словно только того и ждал, чтобы гостья за его спиной быстрее ретировалась.
«И когда он все успел? — ступая на цыпочках в сторону прихожей, в очередной раз удивилась Катя. — Вряд ли в выходной день приходила домработница. Значит, он почти не спал. Или очень рано проснулся, потому что не мог спать. Почему? Потому что в его кровати оказалась женщина, а теперь вот он не знает, как ее, дуру, отсюда выпроводить… Идиотка! — принялась она себя ругать и, подвернув джинсы, стала быстро обуваться. — Разомлела, размечталась! „Как спалось?“ — передразнила она про себя Ладышева. — В том-то и дело, что очень хорошо спалось!»
Наталья Батракова
Миг бесконечности
Том 2
Часть третья
В ней все не так и все не то:Дерзка, не в меру горделива,Упряма, чересчур умна,Не так уж, в общем-то, красива.В ней все не так, не эталон,Но что-то все-таки пленяет…От взгляда светится душа,И нежностью переполняет.Не совладать с самим собой,Сплошное самоистязанье.Уста сковало немотой:Так страшно вымолвить признанье,Что столько лет ее искал!Душой все это понимаешь……Так что ж ты смотришь ей вослед?Зачем ее ты отпускаешь?..
1
Катя открыла глаза и близоруко прищурилась: белые стены, белая мебель, белая постель, белая тюлевая занавеска.
«И на душе точно так же белым-бело, празднично, торжественно, — прислушалась она к себе и улыбнулась. — Какая сказочная ночь! Именно о такой ночи я мечтала всю жизнь! Какой же он красивый, сильный, нежный, внимательный! Почти принц… Не зря говорят: все, что ни делается, к лучшему. Второй мужчина в моей жизни… И все совершенно иначе… Как же хорошо…» — почувствовав пробежавшую по телу волнительную дрожь, она закрыла глаза.
Сквозь неплотно прикрытую дверь из гостиной в спальню проник далекий механический звук, затем послышались приближающиеся шаги, и в комнату кто-то вошел. Чуть размежив ресницы, Катя рассмотрела туманное очертание мужской фигуры в белом халате: сбросив его на банкетку, фигура стала медленно поворачиваться. Заметив это, Катя снова сомкнула веки и притворилась спящей.
Вадим, принеся с собой тонкий аромат свежесваренного кофе, осторожно заполз под одеяло, глубоко вздохнул и замер. Так прошло несколько минут. Устав чего-то ждать, Катя приоткрыла глаза. Ладышев лежал на спине и, подложив руки под голову, смотрел в потолок.
Затаившись, она принялась внимательно рассматривать его профиль: большой лоб, лохматые горбики бровей, прямой нос, глубокая линия плотно сжатых пухлых губ, волевой подбородок, мощный торс, покрытый довольно густой темной растительностью.
«Аполлон да и только, — она расстроенно вздохнула: — А рядом с ним — бесформенный сдутый шарик. И всему виной очередной курс гормонов, который даже не пригодился. Надо срочно сесть на диету! Завтра же. Купить весы и записаться на массаж. Может, хоть за эти нервные недели немного похудела. Если возьмусь за себя, к Новому году вполне смогу вернуть более-менее приличную форму».
Воодушевленная этой идеей, она решила, что пора «просыпаться», и пошевелилась под одеялом.
— Проснулась? — тут же отреагировал Вадим и посмотрел на часы на руке: — Половина одиннадцатого. Как спалось?
— Хорошо… Даже очень… — потянулась она под одеялом. — Доброе утро! Такой аромат… Ты сварил кофе?
— Да, сварил, — кивнул он. — Вернее, кофе-машина сварила.
— Обожаю кофе по утрам!
Оживившись, она присела на кровати, подложила под спину подушку, прикрыла грудь одеялом и, заметив во взгляде Вадима недоумение, неуверенно спросила:
— Что-то не так?
— …Ты хочешь пить кофе в постели???
— А что? Чашечка утреннего кофе мне не повредит.
Прищурившись, она посмотрела на белую прикроватную тумбочку с другой стороны кровати, повернулась к своей, задержала близорукий взгляд на белоснежном постельном белье. Чашки с кофе нигде не наблюдалось. Скорее всего, приятный аромат приплыл в спальню вслед за хозяином. А она, глупая, решила… Привычка: по утрам Виталик частенько оставлял для нее на прикроватной тумбочке чашку с кофе. От этого дразнящего запаха она и просыпалась.
— Вообще-то, можно и на кухне выпить, — смутилась она, поняв, что допустила какую-то оплошность. — У тебя есть еще один халат?
— Нет.
— Свой можешь одолжить?
— Держи.
Повернувшись спиной, Катя набросила на плечи пушистый махровый халат, опустила ноги на пол.
«Холодный, — тут же отметила она. — И не только пол. Похоже, красивая ночная сказка растаяла вместе с остатками сна: ни тебе „доброго утра“, ни нежности, ни теплоты. Размечталась: кофе в постель! Судя по всему, „половина одиннадцатого“ — не что иное, как намек: пора и честь знать! Черт! Где же я оставила вчера линзы? Кажется, рядом с умывальником».
Прошлепав босыми ногами до двери ванной, совмещенной с хозяйской спальней, Катя закрыла за собой дверь, прислонилась спиной к кафельной стене и осмотрелась: просторная комната с джакузи, большой душ-кабиной, с безупречной по стилю и чистоте сантехникой и окном в полстены. С вечера все это разглядеть ей не удалось, не до того было.
«А за окном на самом-то деле серо и мрачно, — подойдя ближе, заглянула она в приоткрытые жалюзи. — Снег метет, погода — дрянь. Хорошо хоть здесь пол подогревается. Так, все ясно. Надо принять душ и собираться», — стянула она с плеч халат.
Однако с душем никак не получалось. Угловая стойка в кабине, изобиловавшая краниками и кнопочками, жила своей интересной жизнью и категорически отказывалась подчиняться Кате: то холодная вода, то горячая, то больно бьющие одиночные боковые струи, то ледяной поток как из ведра. Взвизгнув несколько раз от неожиданности, она покинула кабину.
«Навороченная, как и сам хозяин», — раздраженно подумала она и в сердцах хлопнула дверцей.
Волшебное состояние, в котором она проснулась, исчезло напрочь.
Линзы нашлись на туалетном столике, одежда — на банкетке, нижнее белье — на полу, рядом с белоснежной корзиной. В какой последовательности они попали ночью на эти места, помнилось плохо. Да и не очень-то хотелось вспоминать: с каждой минутой на душе становилось все более обидно и досадно… Она здесь лишняя. Точно так же, как могут быть лишними в этой квартире не подходящие к интерьеру сувениры, картины или подаренные ею накануне тапочки.
Когда Катя вышла из ванной, в спальне никого не было, огромная кровать была аккуратно застелена белым покрывалом. Никаких следов романтической ночи. В гостиной и на кухне они тоже отсутствовали. Обеденный стол убран так же тщательно, как и спальня: ни посуды, ни подсвечника, ни скатерти. Словом, ничего, что напоминало бы о вчерашнем вечере.
Маленькая чашечка кофе одиноко дожидалась ее на барной стойке. Сложив руки на груди, хозяин стоял у окна и сосредоточенно рассматривал заснеженный пейзаж. Словно только того и ждал, чтобы гостья за его спиной быстрее ретировалась.
«И когда он все успел? — ступая на цыпочках в сторону прихожей, в очередной раз удивилась Катя. — Вряд ли в выходной день приходила домработница. Значит, он почти не спал. Или очень рано проснулся, потому что не мог спать. Почему? Потому что в его кровати оказалась женщина, а теперь вот он не знает, как ее, дуру, отсюда выпроводить… Идиотка! — принялась она себя ругать и, подвернув джинсы, стала быстро обуваться. — Разомлела, размечталась! „Как спалось?“ — передразнила она про себя Ладышева. — В том-то и дело, что очень хорошо спалось!»
Наталья Батракова
Миг бесконечности
Том 2
Часть третья
В ней все не так и все не то:Дерзка, не в меру горделива,Упряма, чересчур умна,Не так уж, в общем-то, красива.В ней все не так, не эталон,Но что-то все-таки пленяет…От взгляда светится душа,И нежностью переполняет.Не совладать с самим собой,Сплошное самоистязанье.Уста сковало немотой:Так страшно вымолвить признанье,Что столько лет ее искал!Душой все это понимаешь……Так что ж ты смотришь ей вослед?Зачем ее ты отпускаешь?..
1
Катя открыла глаза и близоруко прищурилась: белые стены, белая мебель, белая постель, белая тюлевая занавеска.
«И на душе точно так же белым-бело, празднично, торжественно, — прислушалась она к себе и улыбнулась. — Какая сказочная ночь! Именно о такой ночи я мечтала всю жизнь! Какой же он красивый, сильный, нежный, внимательный! Почти принц… Не зря говорят: все, что ни делается, к лучшему. Второй мужчина в моей жизни… И все совершенно иначе… Как же хорошо…» — почувствовав пробежавшую по телу волнительную дрожь, она закрыла глаза.
Сквозь неплотно прикрытую дверь из гостиной в спальню проник далекий механический звук, затем послышались приближающиеся шаги, и в комнату кто-то вошел. Чуть размежив ресницы, Катя рассмотрела туманное очертание мужской фигуры в белом халате: сбросив его на банкетку, фигура стала медленно поворачиваться. Заметив это, Катя снова сомкнула веки и притворилась спящей.
Вадим, принеся с собой тонкий аромат свежесваренного кофе, осторожно заполз под одеяло, глубоко вздохнул и замер. Так прошло несколько минут. Устав чего-то ждать, Катя приоткрыла глаза. Ладышев лежал на спине и, подложив руки под голову, смотрел в потолок.
Затаившись, она принялась внимательно рассматривать его профиль: большой лоб, лохматые горбики бровей, прямой нос, глубокая линия плотно сжатых пухлых губ, волевой подбородок, мощный торс, покрытый довольно густой темной растительностью.
«Аполлон да и только, — она расстроенно вздохнула: — А рядом с ним — бесформенный сдутый шарик. И всему виной очередной курс гормонов, который даже не пригодился. Надо срочно сесть на диету! Завтра же. Купить весы и записаться на массаж. Может, хоть за эти нервные недели немного похудела. Если возьмусь за себя, к Новому году вполне смогу вернуть более-менее приличную форму».
Воодушевленная этой идеей, она решила, что пора «просыпаться», и пошевелилась под одеялом.
— Проснулась? — тут же отреагировал Вадим и посмотрел на часы на руке: — Половина одиннадцатого. Как спалось?
— Хорошо… Даже очень… — потянулась она под одеялом. — Доброе утро! Такой аромат… Ты сварил кофе?
— Да, сварил, — кивнул он. — Вернее, кофе-машина сварила.
— Обожаю кофе по утрам!
Оживившись, она присела на кровати, подложила под спину подушку, прикрыла грудь одеялом и, заметив во взгляде Вадима недоумение, неуверенно спросила:
— Что-то не так?
— …Ты хочешь пить кофе в постели???
— А что? Чашечка утреннего кофе мне не повредит.
Прищурившись, она посмотрела на белую прикроватную тумбочку с другой стороны кровати, повернулась к своей, задержала близорукий взгляд на белоснежном постельном белье. Чашки с кофе нигде не наблюдалось. Скорее всего, приятный аромат приплыл в спальню вслед за хозяином. А она, глупая, решила… Привычка: по утрам Виталик частенько оставлял для нее на прикроватной тумбочке чашку с кофе. От этого дразнящего запаха она и просыпалась.
— Вообще-то, можно и на кухне выпить, — смутилась она, поняв, что допустила какую-то оплошность. — У тебя есть еще один халат?
— Нет.
— Свой можешь одолжить?
— Держи.
Повернувшись спиной, Катя набросила на плечи пушистый махровый халат, опустила ноги на пол.
«Холодный, — тут же отметила она. — И не только пол. Похоже, красивая ночная сказка растаяла вместе с остатками сна: ни тебе „доброго утра“, ни нежности, ни теплоты. Размечталась: кофе в постель! Судя по всему, „половина одиннадцатого“ — не что иное, как намек: пора и честь знать! Черт! Где же я оставила вчера линзы? Кажется, рядом с умывальником».
Прошлепав босыми ногами до двери ванной, совмещенной с хозяйской спальней, Катя закрыла за собой дверь, прислонилась спиной к кафельной стене и осмотрелась: просторная комната с джакузи, большой душ-кабиной, с безупречной по стилю и чистоте сантехникой и окном в полстены. С вечера все это разглядеть ей не удалось, не до того было.
«А за окном на самом-то деле серо и мрачно, — подойдя ближе, заглянула она в приоткрытые жалюзи. — Снег метет, погода — дрянь. Хорошо хоть здесь пол подогревается. Так, все ясно. Надо принять душ и собираться», — стянула она с плеч халат.
Однако с душем никак не получалось. Угловая стойка в кабине, изобиловавшая краниками и кнопочками, жила своей интересной жизнью и категорически отказывалась подчиняться Кате: то холодная вода, то горячая, то больно бьющие одиночные боковые струи, то ледяной поток как из ведра. Взвизгнув несколько раз от неожиданности, она покинула кабину.
«Навороченная, как и сам хозяин», — раздраженно подумала она и в сердцах хлопнула дверцей.
Волшебное состояние, в котором она проснулась, исчезло напрочь.
Линзы нашлись на туалетном столике, одежда — на банкетке, нижнее белье — на полу, рядом с белоснежной корзиной. В какой последовательности они попали ночью на эти места, помнилось плохо. Да и не очень-то хотелось вспоминать: с каждой минутой на душе становилось все более обидно и досадно… Она здесь лишняя. Точно так же, как могут быть лишними в этой квартире не подходящие к интерьеру сувениры, картины или подаренные ею накануне тапочки.
Когда Катя вышла из ванной, в спальне никого не было, огромная кровать была аккуратно застелена белым покрывалом. Никаких следов романтической ночи. В гостиной и на кухне они тоже отсутствовали. Обеденный стол убран так же тщательно, как и спальня: ни посуды, ни подсвечника, ни скатерти. Словом, ничего, что напоминало бы о вчерашнем вечере.
Маленькая чашечка кофе одиноко дожидалась ее на барной стойке. Сложив руки на груди, хозяин стоял у окна и сосредоточенно рассматривал заснеженный пейзаж. Словно только того и ждал, чтобы гостья за его спиной быстрее ретировалась.
«И когда он все успел? — ступая на цыпочках в сторону прихожей, в очередной раз удивилась Катя. — Вряд ли в выходной день приходила домработница. Значит, он почти не спал. Или очень рано проснулся, потому что не мог спать. Почему? Потому что в его кровати оказалась женщина, а теперь вот он не знает, как ее, дуру, отсюда выпроводить… Идиотка! — принялась она себя ругать и, подвернув джинсы, стала быстро обуваться. — Разомлела, размечталась! „Как спалось?“ — передразнила она про себя Ладышева. — В том-то и дело, что очень хорошо спалось!»
Наталья Батракова
Миг бесконечности
Том 2
Часть третья
В ней все не так и все не то:Дерзка, не в меру горделива,Упряма, чересчур умна,Не так уж, в общем-то, красива.В ней все не так, не эталон,Но что-то все-таки пленяет…От взгляда светится душа,И нежностью переполняет.Не совладать с самим собой,Сплошное самоистязанье.Уста сковало немотой:Так страшно вымолвить признанье,Что столько лет ее искал!Душой все это понимаешь……Так что ж ты смотришь ей вослед?Зачем ее ты отпускаешь?..
1
Катя открыла глаза и близоруко прищурилась: белые стены, белая мебель, белая постель, белая тюлевая занавеска.
«И на душе точно так же белым-бело, празднично, торжественно, — прислушалась она к себе и улыбнулась. — Какая сказочная ночь! Именно о такой ночи я мечтала всю жизнь! Какой же он красивый, сильный, нежный, внимательный! Почти принц… Не зря говорят: все, что ни делается, к лучшему. Второй мужчина в моей жизни… И все совершенно иначе… Как же хорошо…» — почувствовав пробежавшую по телу волнительную дрожь, она закрыла глаза.
Сквозь неплотно прикрытую дверь из гостиной в спальню проник далекий механический звук, затем послышались приближающиеся шаги, и в комнату кто-то вошел. Чуть размежив ресницы, Катя рассмотрела туманное очертание мужской фигуры в белом халате: сбросив его на банкетку, фигура стала медленно поворачиваться. Заметив это, Катя снова сомкнула веки и притворилась спящей.
Вадим, принеся с собой тонкий аромат свежесваренного кофе, осторожно заполз под одеяло, глубоко вздохнул и замер. Так прошло несколько минут. Устав чего-то ждать, Катя приоткрыла глаза. Ладышев лежал на спине и, подложив руки под голову, смотрел в потолок.
Затаившись, она принялась внимательно рассматривать его профиль: большой лоб, лохматые горбики бровей, прямой нос, глубокая линия плотно сжатых пухлых губ, волевой подбородок, мощный торс, покрытый довольно густой темной растительностью.
«Аполлон да и только, — она расстроенно вздохнула: — А рядом с ним — бесформенный сдутый шарик. И всему виной очередной курс гормонов, который даже не пригодился. Надо срочно сесть на диету! Завтра же. Купить весы и записаться на массаж. Может, хоть за эти нервные недели немного похудела. Если возьмусь за себя, к Новому году вполне смогу вернуть более-менее приличную форму».
Воодушевленная этой идеей, она решила, что пора «просыпаться», и пошевелилась под одеялом.
— Проснулась? — тут же отреагировал Вадим и посмотрел на часы на руке: — Половина одиннадцатого. Как спалось?
— Хорошо… Даже очень… — потянулась она под одеялом. — Доброе утро! Такой аромат… Ты сварил кофе?
— Да, сварил, — кивнул он. — Вернее, кофе-машина сварила.
— Обожаю кофе по утрам!
Оживившись, она присела на кровати, подложила под спину подушку, прикрыла грудь одеялом и, заметив во взгляде Вадима недоумение, неуверенно спросила:
— Что-то не так?
— …Ты хочешь пить кофе в постели???
— А что? Чашечка утреннего кофе мне не повредит.
Прищурившись, она посмотрела на белую прикроватную тумбочку с другой стороны кровати, повернулась к своей, задержала близорукий взгляд на белоснежном постельном белье. Чашки с кофе нигде не наблюдалось. Скорее всего, приятный аромат приплыл в спальню вслед за хозяином. А она, глупая, решила… Привычка: по утрам Виталик частенько оставлял для нее на прикроватной тумбочке чашку с кофе. От этого дразнящего запаха она и просыпалась.
— Вообще-то, можно и на кухне выпить, — смутилась она, поняв, что допустила какую-то оплошность. — У тебя есть еще один халат?
— Нет.
— Свой можешь одолжить?
— Держи.
Повернувшись спиной, Катя набросила на плечи пушистый махровый халат, опустила ноги на пол.
«Холодный, — тут же отметила она. — И не только пол. Похоже, красивая ночная сказка растаяла вместе с остатками сна: ни тебе „доброго утра“, ни нежности, ни теплоты. Размечталась: кофе в постель! Судя по всему, „половина одиннадцатого“ — не что иное, как намек: пора и честь знать! Черт! Где же я оставила вчера линзы? Кажется, рядом с умывальником».
Прошлепав босыми ногами до двери ванной, совмещенной с хозяйской спальней, Катя закрыла за собой дверь, прислонилась спиной к кафельной стене и осмотрелась: просторная комната с джакузи, большой душ-кабиной, с безупречной по стилю и чистоте сантехникой и окном в полстены. С вечера все это разглядеть ей не удалось, не до того было.
«А за окном на самом-то деле серо и мрачно, — подойдя ближе, заглянула она в приоткрытые жалюзи. — Снег метет, погода — дрянь. Хорошо хоть здесь пол подогревается. Так, все ясно. Надо принять душ и собираться», — стянула она с плеч халат.
Однако с душем никак не получалось. Угловая стойка в кабине, изобиловавшая краниками и кнопочками, жила своей интересной жизнью и категорически отказывалась подчиняться Кате: то холодная вода, то горячая, то больно бьющие одиночные боковые струи, то ледяной поток как из ведра. Взвизгнув несколько раз от неожиданности, она покинула кабину.
«Навороченная, как и сам хозяин», — раздраженно подумала она и в сердцах хлопнула дверцей.
Волшебное состояние, в котором она проснулась, исчезло напрочь.
Линзы нашлись на туалетном столике, одежда — на банкетке, нижнее белье — на полу, рядом с белоснежной корзиной. В какой последовательности они попали ночью на эти места, помнилось плохо. Да и не очень-то хотелось вспоминать: с каждой минутой на душе становилось все более обидно и досадно… Она здесь лишняя. Точно так же, как могут быть лишними в этой квартире не подходящие к интерьеру сувениры, картины или подаренные ею накануне тапочки.
Когда Катя вышла из ванной, в спальне никого не было, огромная кровать была аккуратно застелена белым покрывалом. Никаких следов романтической ночи. В гостиной и на кухне они тоже отсутствовали. Обеденный стол убран так же тщательно, как и спальня: ни посуды, ни подсвечника, ни скатерти. Словом, ничего, что напоминало бы о вчерашнем вечере.
Маленькая чашечка кофе одиноко дожидалась ее на барной стойке. Сложив руки на груди, хозяин стоял у окна и сосредоточенно рассматривал заснеженный пейзаж. Словно только того и ждал, чтобы гостья за его спиной быстрее ретировалась.
«И когда он все успел? — ступая на цыпочках в сторону прихожей, в очередной раз удивилась Катя. — Вряд ли в выходной день приходила домработница. Значит, он почти не спал. Или очень рано проснулся, потому что не мог спать. Почему? Потому что в его кровати оказалась женщина, а теперь вот он не знает, как ее, дуру, отсюда выпроводить… Идиотка! — принялась она себя ругать и, подвернув джинсы, стала быстро обуваться. — Разомлела, размечталась! „Как спалось?“ — передразнила она про себя Ладышева. — В том-то и дело, что очень хорошо спалось!»
Наталья Батракова
Миг бесконечности
Том 2
Часть третья
В ней все не так и все не то:Дерзка, не в меру горделива,Упряма, чересчур умна,Не так уж, в общем-то, красива.В ней все не так, не эталон,Но что-то все-таки пленяет…От взгляда светится душа,И нежностью переполняет.Не совладать с самим собой,Сплошное самоистязанье.Уста сковало немотой:Так страшно вымолвить признанье,Что столько лет ее искал!Душой все это понимаешь……Так что ж ты смотришь ей вослед?Зачем ее ты отпускаешь?..
1
Катя открыла глаза и близоруко прищурилась: белые стены, белая мебель, белая постель, белая тюлевая занавеска.
«И на душе точно так же белым-бело, празднично, торжественно, — прислушалась она к себе и улыбнулась. — Какая сказочная ночь! Именно о такой ночи я мечтала всю жизнь! Какой же он красивый, сильный, нежный, внимательный! Почти принц… Не зря говорят: все, что ни делается, к лучшему. Второй мужчина в моей жизни… И все совершенно иначе… Как же хорошо…» — почувствовав пробежавшую по телу волнительную дрожь, она закрыла глаза.
Сквозь неплотно прикрытую дверь из гостиной в спальню проник далекий механический звук, затем послышались приближающиеся шаги, и в комнату кто-то вошел. Чуть размежив ресницы, Катя рассмотрела туманное очертание мужской фигуры в белом халате: сбросив его на банкетку, фигура стала медленно поворачиваться. Заметив это, Катя снова сомкнула веки и притворилась спящей.
Вадим, принеся с собой тонкий аромат свежесваренного кофе, осторожно заполз под одеяло, глубоко вздохнул и замер. Так прошло несколько минут. Устав чего-то ждать, Катя приоткрыла глаза. Ладышев лежал на спине и, подложив руки под голову, смотрел в потолок.
Затаившись, она принялась внимательно рассматривать его профиль: большой лоб, лохматые горбики бровей, прямой нос, глубокая линия плотно сжатых пухлых губ, волевой подбородок, мощный торс, покрытый довольно густой темной растительностью.
«Аполлон да и только, — она расстроенно вздохнула: — А рядом с ним — бесформенный сдутый шарик. И всему виной очередной курс гормонов, который даже не пригодился. Надо срочно сесть на диету! Завтра же. Купить весы и записаться на массаж. Может, хоть за эти нервные недели немного похудела. Если возьмусь за себя, к Новому году вполне смогу вернуть более-менее приличную форму».
Воодушевленная этой идеей, она решила, что пора «просыпаться», и пошевелилась под одеялом.
— Проснулась? — тут же отреагировал Вадим и посмотрел на часы на руке: — Половина одиннадцатого. Как спалось?
— Хорошо… Даже очень… — потянулась она под одеялом. — Доброе утро! Такой аромат… Ты сварил кофе?
— Да, сварил, — кивнул он. — Вернее, кофе-машина сварила.
— Обожаю кофе по утрам!
Оживившись, она присела на кровати, подложила под спину подушку, прикрыла грудь одеялом и, заметив во взгляде Вадима недоумение, неуверенно спросила:
— Что-то не так?
— …Ты хочешь пить кофе в постели???
— А что? Чашечка утреннего кофе мне не повредит.
Прищурившись, она посмотрела на белую прикроватную тумбочку с другой стороны кровати, повернулась к своей, задержала близорукий взгляд на белоснежном постельном белье. Чашки с кофе нигде не наблюдалось. Скорее всего, приятный аромат приплыл в спальню вслед за хозяином. А она, глупая, решила… Привычка: по утрам Виталик частенько оставлял для нее на прикроватной тумбочке чашку с кофе. От этого дразнящего запаха она и просыпалась.
— Вообще-то, можно и на кухне выпить, — смутилась она, поняв, что допустила какую-то оплошность. — У тебя есть еще один халат?
— Нет.
— Свой можешь одолжить?
— Держи.
Повернувшись спиной, Катя набросила на плечи пушистый махровый халат, опустила ноги на пол.
«Холодный, — тут же отметила она. — И не только пол. Похоже, красивая ночная сказка растаяла вместе с остатками сна: ни тебе „доброго утра“, ни нежности, ни теплоты. Размечталась: кофе в постель! Судя по всему, „половина одиннадцатого“ — не что иное, как намек: пора и честь знать! Черт! Где же я оставила вчера линзы? Кажется, рядом с умывальником».
Прошлепав босыми ногами до двери ванной, совмещенной с хозяйской спальней, Катя закрыла за собой дверь, прислонилась спиной к кафельной стене и осмотрелась: просторная комната с джакузи, большой душ-кабиной, с безупречной по стилю и чистоте сантехникой и окном в полстены. С вечера все это разглядеть ей не удалось, не до того было.
«А за окном на самом-то деле серо и мрачно, — подойдя ближе, заглянула она в приоткрытые жалюзи. — Снег метет, погода — дрянь. Хорошо хоть здесь пол подогревается. Так, все ясно. Надо принять душ и собираться», — стянула она с плеч халат.
Однако с душем никак не получалось. Угловая стойка в кабине, изобиловавшая краниками и кнопочками, жила своей интересной жизнью и категорически отказывалась подчиняться Кате: то холодная вода, то горячая, то больно бьющие одиночные боковые струи, то ледяной поток как из ведра. Взвизгнув несколько раз от неожиданности, она покинула кабину.
«Навороченная, как и сам хозяин», — раздраженно подумала она и в сердцах хлопнула дверцей.
Волшебное состояние, в котором она проснулась, исчезло напрочь.
Линзы нашлись на туалетном столике, одежда — на банкетке, нижнее белье — на полу, рядом с белоснежной корзиной. В какой последовательности они попали ночью на эти места, помнилось плохо. Да и не очень-то хотелось вспоминать: с каждой минутой на душе становилось все более обидно и досадно… Она здесь лишняя. Точно так же, как могут быть лишними в этой квартире не подходящие к интерьеру сувениры, картины или подаренные ею накануне тапочки.
Когда Катя вышла из ванной, в спальне никого не было, огромная кровать была аккуратно застелена белым покрывалом. Никаких следов романтической ночи. В гостиной и на кухне они тоже отсутствовали. Обеденный стол убран так же тщательно, как и спальня: ни посуды, ни подсвечника, ни скатерти. Словом, ничего, что напоминало бы о вчерашнем вечере.
Маленькая чашечка кофе одиноко дожидалась ее на барной стойке. Сложив руки на груди, хозяин стоял у окна и сосредоточенно рассматривал заснеженный пейзаж. Словно только того и ждал, чтобы гостья за его спиной быстрее ретировалась.
«И когда он все успел? — ступая на цыпочках в сторону прихожей, в очередной раз удивилась Катя. — Вряд ли в выходной день приходила домработница. Значит, он почти не спал. Или очень рано проснулся, потому что не мог спать. Почему? Потому что в его кровати оказалась женщина, а теперь вот он не знает, как ее, дуру, отсюда выпроводить… Идиотка! — принялась она себя ругать и, подвернув джинсы, стала быстро обуваться. — Разомлела, размечталась! „Как спалось?“ — передразнила она про себя Ладышева. — В том-то и дело, что очень хорошо спалось!»
Наталья Батракова
Миг бесконечности
Том 2
Часть третья
В ней все не так и все не то:Дерзка, не в меру горделива,Упряма, чересчур умна,Не так уж, в общем-то, красива.В ней все не так, не эталон,Но что-то все-таки пленяет…От взгляда светится душа,И нежностью переполняет.Не совладать с самим собой,Сплошное самоистязанье.Уста сковало немотой:Так страшно вымолвить признанье,Что столько лет ее искал!Душой все это понимаешь……Так что ж ты смотришь ей вослед?Зачем ее ты отпускаешь?..
1
Катя открыла глаза и близоруко прищурилась: белые стены, белая мебель, белая постель, белая тюлевая занавеска.
«И на душе точно так же белым-бело, празднично, торжественно, — прислушалась она к себе и улыбнулась. — Какая сказочная ночь! Именно о такой ночи я мечтала всю жизнь! Какой же он красивый, сильный, нежный, внимательный! Почти принц… Не зря говорят: все, что ни делается, к лучшему. Второй мужчина в моей жизни… И все совершенно иначе… Как же хорошо…» — почувствовав пробежавшую по телу волнительную дрожь, она закрыла глаза.
Сквозь неплотно прикрытую дверь из гостиной в спальню проник далекий механический звук, затем послышались приближающиеся шаги, и в комнату кто-то вошел. Чуть размежив ресницы, Катя рассмотрела туманное очертание мужской фигуры в белом халате: сбросив его на банкетку, фигура стала медленно поворачиваться. Заметив это, Катя снова сомкнула веки и притворилась спящей.
Вадим, принеся с собой тонкий аромат свежесваренного кофе, осторожно заполз под одеяло, глубоко вздохнул и замер. Так прошло несколько минут. Устав чего-то ждать, Катя приоткрыла глаза. Ладышев лежал на спине и, подложив руки под голову, смотрел в потолок.
Затаившись, она принялась внимательно рассматривать его профиль: большой лоб, лохматые горбики бровей, прямой нос, глубокая линия плотно сжатых пухлых губ, волевой подбородок, мощный торс, покрытый довольно густой темной растительностью.
«Аполлон да и только, — она расстроенно вздохнула: — А рядом с ним — бесформенный сдутый шарик. И всему виной очередной курс гормонов, который даже не пригодился. Надо срочно сесть на диету! Завтра же. Купить весы и записаться на массаж. Может, хоть за эти нервные недели немного похудела. Если возьмусь за себя, к Новому году вполне смогу вернуть более-менее приличную форму».
Воодушевленная этой идеей, она решила, что пора «просыпаться», и пошевелилась под одеялом.
— Проснулась? — тут же отреагировал Вадим и посмотрел на часы на руке: — Половина одиннадцатого. Как спалось?
— Хорошо… Даже очень… — потянулась она под одеялом. — Доброе утро! Такой аромат… Ты сварил кофе?
— Да, сварил, — кивнул он. — Вернее, кофе-машина сварила.
— Обожаю кофе по утрам!
Оживившись, она присела на кровати, подложила под спину подушку, прикрыла грудь одеялом и, заметив во взгляде Вадима недоумение, неуверенно спросила:
— Что-то не так?
— …Ты хочешь пить кофе в постели???
— А что? Чашечка утреннего кофе мне не повредит.
Прищурившись, она посмотрела на белую прикроватную тумбочку с другой стороны кровати, повернулась к своей, задержала близорукий взгляд на белоснежном постельном белье. Чашки с кофе нигде не наблюдалось. Скорее всего, приятный аромат приплыл в спальню вслед за хозяином. А она, глупая, решила… Привычка: по утрам Виталик частенько оставлял для нее на прикроватной тумбочке чашку с кофе. От этого дразнящего запаха она и просыпалась.
— Вообще-то, можно и на кухне выпить, — смутилась она, поняв, что допустила какую-то оплошность. — У тебя есть еще один халат?
— Нет.
— Свой можешь одолжить?
— Держи.
Повернувшись спиной, Катя набросила на плечи пушистый махровый халат, опустила ноги на пол.
«Холодный, — тут же отметила она. — И не только пол. Похоже, красивая ночная сказка растаяла вместе с остатками сна: ни тебе „доброго утра“, ни нежности, ни теплоты. Размечталась: кофе в постель! Судя по всему, „половина одиннадцатого“ — не что иное, как намек: пора и честь знать! Черт! Где же я оставила вчера линзы? Кажется, рядом с умывальником».
Прошлепав босыми ногами до двери ванной, совмещенной с хозяйской спальней, Катя закрыла за собой дверь, прислонилась спиной к кафельной стене и осмотрелась: просторная комната с джакузи, большой душ-кабиной, с безупречной по стилю и чистоте сантехникой и окном в полстены. С вечера все это разглядеть ей не удалось, не до того было.
«А за окном на самом-то деле серо и мрачно, — подойдя ближе, заглянула она в приоткрытые жалюзи. — Снег метет, погода — дрянь. Хорошо хоть здесь пол подогревается. Так, все ясно. Надо принять душ и собираться», — стянула она с плеч халат.
Однако с душем никак не получалось. Угловая стойка в кабине, изобиловавшая краниками и кнопочками, жила своей интересной жизнью и категорически отказывалась подчиняться Кате: то холодная вода, то горячая, то больно бьющие одиночные боковые струи, то ледяной поток как из ведра. Взвизгнув несколько раз от неожиданности, она покинула кабину.
«Навороченная, как и сам хозяин», — раздраженно подумала она и в сердцах хлопнула дверцей.
Волшебное состояние, в котором она проснулась, исчезло напрочь.
Линзы нашлись на туалетном столике, одежда — на банкетке, нижнее белье — на полу, рядом с белоснежной корзиной. В какой последовательности они попали ночью на эти места, помнилось плохо. Да и не очень-то хотелось вспоминать: с каждой минутой на душе становилось все более обидно и досадно… Она здесь лишняя. Точно так же, как могут быть лишними в этой квартире не подходящие к интерьеру сувениры, картины или подаренные ею накануне тапочки.
Когда Катя вышла из ванной, в спальне никого не было, огромная кровать была аккуратно застелена белым покрывалом. Никаких следов романтической ночи. В гостиной и на кухне они тоже отсутствовали. Обеденный стол убран так же тщательно, как и спальня: ни посуды, ни подсвечника, ни скатерти. Словом, ничего, что напоминало бы о вчерашнем вечере.
Маленькая чашечка кофе одиноко дожидалась ее на барной стойке. Сложив руки на груди, хозяин стоял у окна и сосредоточенно рассматривал заснеженный пейзаж. Словно только того и ждал, чтобы гостья за его спиной быстрее ретировалась.
«И когда он все успел? — ступая на цыпочках в сторону прихожей, в очередной раз удивилась Катя. — Вряд ли в выходной день приходила домработница. Значит, он почти не спал. Или очень рано проснулся, потому что не мог спать. Почему? Потому что в его кровати оказалась женщина, а теперь вот он не знает, как ее, дуру, отсюда выпроводить… Идиотка! — принялась она себя ругать и, подвернув джинсы, стала быстро обуваться. — Разомлела, размечталась! „Как спалось?“ — передразнила она про себя Ладышева. — В том-то и дело, что очень хорошо спалось!»
Наталья Батракова
Миг бесконечности
Том 2
Часть третья
В ней все не так и все не то:Дерзка, не в меру горделива,Упряма, чересчур умна,Не так уж, в общем-то, красива.В ней все не так, не эталон,Но что-то все-таки пленяет…От взгляда светится душа,И нежностью переполняет.Не совладать с самим собой,Сплошное самоистязанье.Уста сковало немотой:Так страшно вымолвить признанье,Что столько лет ее искал!Душой все это понимаешь……Так что ж ты смотришь ей вослед?Зачем ее ты отпускаешь?..
1
Катя открыла глаза и близоруко прищурилась: белые стены, белая мебель, белая постель, белая тюлевая занавеска.
«И на душе точно так же белым-бело, празднично, торжественно, — прислушалась она к себе и улыбнулась. — Какая сказочная ночь! Именно о такой ночи я мечтала всю жизнь! Какой же он красивый, сильный, нежный, внимательный! Почти принц… Не зря говорят: все, что ни делается, к лучшему. Второй мужчина в моей жизни… И все совершенно иначе… Как же хорошо…» — почувствовав пробежавшую по телу волнительную дрожь, она закрыла глаза.
Сквозь неплотно прикрытую дверь из гостиной в спальню проник далекий механический звук, затем послышались приближающиеся шаги, и в комнату кто-то вошел. Чуть размежив ресницы, Катя рассмотрела туманное очертание мужской фигуры в белом халате: сбросив его на банкетку, фигура стала медленно поворачиваться. Заметив это, Катя снова сомкнула веки и притворилась спящей.
Вадим, принеся с собой тонкий аромат свежесваренного кофе, осторожно заполз под одеяло, глубоко вздохнул и замер. Так прошло несколько минут. Устав чего-то ждать, Катя приоткрыла глаза. Ладышев лежал на спине и, подложив руки под голову, смотрел в потолок.
Затаившись, она принялась внимательно рассматривать его профиль: большой лоб, лохматые горбики бровей, прямой нос, глубокая линия плотно сжатых пухлых губ, волевой подбородок, мощный торс, покрытый довольно густой темной растительностью.
«Аполлон да и только, — она расстроенно вздохнула: — А рядом с ним — бесформенный сдутый шарик. И всему виной очередной курс гормонов, который даже не пригодился. Надо срочно сесть на диету! Завтра же. Купить весы и записаться на массаж. Может, хоть за эти нервные недели немного похудела. Если возьмусь за себя, к Новому году вполне смогу вернуть более-менее приличную форму».
Воодушевленная этой идеей, она решила, что пора «просыпаться», и пошевелилась под одеялом.
— Проснулась? — тут же отреагировал Вадим и посмотрел на часы на руке: — Половина одиннадцатого. Как спалось?
— Хорошо… Даже очень… — потянулась она под одеялом. — Доброе утро! Такой аромат… Ты сварил кофе?
— Да, сварил, — кивнул он. — Вернее, кофе-машина сварила.
— Обожаю кофе по утрам!
Оживившись, она присела на кровати, подложила под спину подушку, прикрыла грудь одеялом и, заметив во взгляде Вадима недоумение, неуверенно спросила:
— Что-то не так?
— …Ты хочешь пить кофе в постели???
— А что? Чашечка утреннего кофе мне не повредит.
Прищурившись, она посмотрела на белую прикроватную тумбочку с другой стороны кровати, повернулась к своей, задержала близорукий взгляд на белоснежном постельном белье. Чашки с кофе нигде не наблюдалось. Скорее всего, приятный аромат приплыл в спальню вслед за хозяином. А она, глупая, решила… Привычка: по утрам Виталик частенько оставлял для нее на прикроватной тумбочке чашку с кофе. От этого дразнящего запаха она и просыпалась.
— Вообще-то, можно и на кухне выпить, — смутилась она, поняв, что допустила какую-то оплошность. — У тебя есть еще один халат?
— Нет.
— Свой можешь одолжить?
— Держи.
Повернувшись спиной, Катя набросила на плечи пушистый махровый халат, опустила ноги на пол.
«Холодный, — тут же отметила она. — И не только пол. Похоже, красивая ночная сказка растаяла вместе с остатками сна: ни тебе „доброго утра“, ни нежности, ни теплоты. Размечталась: кофе в постель! Судя по всему, „половина одиннадцатого“ — не что иное, как намек: пора и честь знать! Черт! Где же я оставила вчера линзы? Кажется, рядом с умывальником».
Прошлепав босыми ногами до двери ванной, совмещенной с хозяйской спальней, Катя закрыла за собой дверь, прислонилась спиной к кафельной стене и осмотрелась: просторная комната с джакузи, большой душ-кабиной, с безупречной по стилю и чистоте сантехникой и окном в полстены. С вечера все это разглядеть ей не удалось, не до того было.
«А за окном на самом-то деле серо и мрачно, — подойдя ближе, заглянула она в приоткрытые жалюзи. — Снег метет, погода — дрянь. Хорошо хоть здесь пол подогревается. Так, все ясно. Надо принять душ и собираться», — стянула она с плеч халат.
Однако с душем никак не получалось. Угловая стойка в кабине, изобиловавшая краниками и кнопочками, жила своей интересной жизнью и категорически отказывалась подчиняться Кате: то холодная вода, то горячая, то больно бьющие одиночные боковые струи, то ледяной поток как из ведра. Взвизгнув несколько раз от неожиданности, она покинула кабину.
«Навороченная, как и сам хозяин», — раздраженно подумала она и в сердцах хлопнула дверцей.
Волшебное состояние, в котором она проснулась, исчезло напрочь.
Линзы нашлись на туалетном столике, одежда — на банкетке, нижнее белье — на полу, рядом с белоснежной корзиной. В какой последовательности они попали ночью на эти места, помнилось плохо. Да и не очень-то хотелось вспоминать: с каждой минутой на душе становилось все более обидно и досадно… Она здесь лишняя. Точно так же, как могут быть лишними в этой квартире не подходящие к интерьеру сувениры, картины или подаренные ею накануне тапочки.
Когда Катя вышла из ванной, в спальне никого не было, огромная кровать была аккуратно застелена белым покрывалом. Никаких следов романтической ночи. В гостиной и на кухне они тоже отсутствовали. Обеденный стол убран так же тщательно, как и спальня: ни посуды, ни подсвечника, ни скатерти. Словом, ничего, что напоминало бы о вчерашнем вечере.
Маленькая чашечка кофе одиноко дожидалась ее на барной стойке. Сложив руки на груди, хозяин стоял у окна и сосредоточенно рассматривал заснеженный пейзаж. Словно только того и ждал, чтобы гостья за его спиной быстрее ретировалась.
«И когда он все успел? — ступая на цыпочках в сторону прихожей, в очередной раз удивилась Катя. — Вряд ли в выходной день приходила домработница. Значит, он почти не спал. Или очень рано проснулся, потому что не мог спать. Почему? Потому что в его кровати оказалась женщина, а теперь вот он не знает, как ее, дуру, отсюда выпроводить… Идиотка! — принялась она себя ругать и, подвернув джинсы, стала быстро обуваться. — Разомлела, размечталась! „Как спалось?“ — передразнила она про себя Ладышева. — В том-то и дело, что очень хорошо спалось!»
Наталья Батракова
Миг бесконечности
Том 2
Часть третья
В ней все не так и все не то:Дерзка, не в меру горделива,Упряма, чересчур умна,Не так уж, в общем-то, красива.В ней все не так, не эталон,Но что-то все-таки пленяет…От взгляда светится душа,И нежностью переполняет.Не совладать с самим собой,Сплошное самоистязанье.Уста сковало немотой:Так страшно вымолвить признанье,Что столько лет ее искал!Душой все это понимаешь……Так что ж ты смотришь ей вослед?Зачем ее ты отпускаешь?..
1
Катя открыла глаза и близоруко прищурилась: белые стены, белая мебель, белая постель, белая тюлевая занавеска.
«И на душе точно так же белым-бело, празднично, торжественно, — прислушалась она к себе и улыбнулась. — Какая сказочная ночь! Именно о такой ночи я мечтала всю жизнь! Какой же он красивый, сильный, нежный, внимательный! Почти принц… Не зря говорят: все, что ни делается, к лучшему. Второй мужчина в моей жизни… И все совершенно иначе… Как же хорошо…» — почувствовав пробежавшую по телу волнительную дрожь, она закрыла глаза.
Сквозь неплотно прикрытую дверь из гостиной в спальню проник далекий механический звук, затем послышались приближающиеся шаги, и в комнату кто-то вошел. Чуть размежив ресницы, Катя рассмотрела туманное очертание мужской фигуры в белом халате: сбросив его на банкетку, фигура стала медленно поворачиваться. Заметив это, Катя снова сомкнула веки и притворилась спящей.
Вадим, принеся с собой тонкий аромат свежесваренного кофе, осторожно заполз под одеяло, глубоко вздохнул и замер. Так прошло несколько минут. Устав чего-то ждать, Катя приоткрыла глаза. Ладышев лежал на спине и, подложив руки под голову, смотрел в потолок.
Затаившись, она принялась внимательно рассматривать его профиль: большой лоб, лохматые горбики бровей, прямой нос, глубокая линия плотно сжатых пухлых губ, волевой подбородок, мощный торс, покрытый довольно густой темной растительностью.
«Аполлон да и только, — она расстроенно вздохнула: — А рядом с ним — бесформенный сдутый шарик. И всему виной очередной курс гормонов, который даже не пригодился. Надо срочно сесть на диету! Завтра же. Купить весы и записаться на массаж. Может, хоть за эти нервные недели немного похудела. Если возьмусь за себя, к Новому году вполне смогу вернуть более-менее приличную форму».
Воодушевленная этой идеей, она решила, что пора «просыпаться», и пошевелилась под одеялом.
— Проснулась? — тут же отреагировал Вадим и посмотрел на часы на руке: — Половина одиннадцатого. Как спалось?
— Хорошо… Даже очень… — потянулась она под одеялом. — Доброе утро! Такой аромат… Ты сварил кофе?
— Да, сварил, — кивнул он. — Вернее, кофе-машина сварила.
— Обожаю кофе по утрам!
Оживившись, она присела на кровати, подложила под спину подушку, прикрыла грудь одеялом и, заметив во взгляде Вадима недоумение, неуверенно спросила:
— Что-то не так?
— …Ты хочешь пить кофе в постели???
— А что? Чашечка утреннего кофе мне не повредит.
Прищурившись, она посмотрела на белую прикроватную тумбочку с другой стороны кровати, повернулась к своей, задержала близорукий взгляд на белоснежном постельном белье. Чашки с кофе нигде не наблюдалось. Скорее всего, приятный аромат приплыл в спальню вслед за хозяином. А она, глупая, решила… Привычка: по утрам Виталик частенько оставлял для нее на прикроватной тумбочке чашку с кофе. От этого дразнящего запаха она и просыпалась.
— Вообще-то, можно и на кухне выпить, — смутилась она, поняв, что допустила какую-то оплошность. — У тебя есть еще один халат?
— Нет.
— Свой можешь одолжить?
— Держи.
Повернувшись спиной, Катя набросила на плечи пушистый махровый халат, опустила ноги на пол.
«Холодный, — тут же отметила она. — И не только пол. Похоже, красивая ночная сказка растаяла вместе с остатками сна: ни тебе „доброго утра“, ни нежности, ни теплоты. Размечталась: кофе в постель! Судя по всему, „половина одиннадцатого“ — не что иное, как намек: пора и честь знать! Черт! Где же я оставила вчера линзы? Кажется, рядом с умывальником».
Прошлепав босыми ногами до двери ванной, совмещенной с хозяйской спальней, Катя закрыла за собой дверь, прислонилась спиной к кафельной стене и осмотрелась: просторная комната с джакузи, большой душ-кабиной, с безупречной по стилю и чистоте сантехникой и окном в полстены. С вечера все это разглядеть ей не удалось, не до того было.
«А за окном на самом-то деле серо и мрачно, — подойдя ближе, заглянула она в приоткрытые жалюзи. — Снег метет, погода — дрянь. Хорошо хоть здесь пол подогревается. Так, все ясно. Надо принять душ и собираться», — стянула она с плеч халат.
Однако с душем никак не получалось. Угловая стойка в кабине, изобиловавшая краниками и кнопочками, жила своей интересной жизнью и категорически отказывалась подчиняться Кате: то холодная вода, то горячая, то больно бьющие одиночные боковые струи, то ледяной поток как из ведра. Взвизгнув несколько раз от неожиданности, она покинула кабину.
«Навороченная, как и сам хозяин», — раздраженно подумала она и в сердцах хлопнула дверцей.
Волшебное состояние, в котором она проснулась, исчезло напрочь.
Линзы нашлись на туалетном столике, одежда — на банкетке, нижнее белье — на полу, рядом с белоснежной корзиной. В какой последовательности они попали ночью на эти места, помнилось плохо. Да и не очень-то хотелось вспоминать: с каждой минутой на душе становилось все более обидно и досадно… Она здесь лишняя. Точно так же, как могут быть лишними в этой квартире не подходящие к интерьеру сувениры, картины или подаренные ею накануне тапочки.
Когда Катя вышла из ванной, в спальне никого не было, огромная кровать была аккуратно застелена белым покрывалом. Никаких следов романтической ночи. В гостиной и на кухне они тоже отсутствовали. Обеденный стол убран так же тщательно, как и спальня: ни посуды, ни подсвечника, ни скатерти. Словом, ничего, что напоминало бы о вчерашнем вечере.
Маленькая чашечка кофе одиноко дожидалась ее на барной стойке. Сложив руки на груди, хозяин стоял у окна и сосредоточенно рассматривал заснеженный пейзаж. Словно только того и ждал, чтобы гостья за его спиной быстрее ретировалась.
«И когда он все успел? — ступая на цыпочках в сторону прихожей, в очередной раз удивилась Катя. — Вряд ли в выходной день приходила домработница. Значит, он почти не спал. Или очень рано проснулся, потому что не мог спать. Почему? Потому что в его кровати оказалась женщина, а теперь вот он не знает, как ее, дуру, отсюда выпроводить… Идиотка! — принялась она себя ругать и, подвернув джинсы, стала быстро обуваться. — Разомлела, размечталась! „Как спалось?“ — передразнила она про себя Ладышева. — В том-то и дело, что очень хорошо спалось!»
Наталья Батракова
Миг бесконечности
Том 2
Часть третья
В ней все не так и все не то:Дерзка, не в меру горделива,Упряма, чересчур умна,Не так уж, в общем-то, красива.В ней все не так, не эталон,Но что-то все-таки пленяет…От взгляда светится душа,И нежностью переполняет.Не совладать с самим собой,Сплошное самоистязанье.Уста сковало немотой:Так страшно вымолвить признанье,Что столько лет ее искал!Душой все это понимаешь……Так что ж ты смотришь ей вослед?Зачем ее ты отпускаешь?..
1
Катя открыла глаза и близоруко прищурилась: белые стены, белая мебель, белая постель, белая тюлевая занавеска.
«И на душе точно так же белым-бело, празднично, торжественно, — прислушалась она к себе и улыбнулась. — Какая сказочная ночь! Именно о такой ночи я мечтала всю жизнь! Какой же он красивый, сильный, нежный, внимательный! Почти принц… Не зря говорят: все, что ни делается, к лучшему. Второй мужчина в моей жизни… И все совершенно иначе… Как же хорошо…» — почувствовав пробежавшую по телу волнительную дрожь, она закрыла глаза.
Сквозь неплотно прикрытую дверь из гостиной в спальню проник далекий механический звук, затем послышались приближающиеся шаги, и в комнату кто-то вошел. Чуть размежив ресницы, Катя рассмотрела туманное очертание мужской фигуры в белом халате: сбросив его на банкетку, фигура стала медленно поворачиваться. Заметив это, Катя снова сомкнула веки и притворилась спящей.
Вадим, принеся с собой тонкий аромат свежесваренного кофе, осторожно заполз под одеяло, глубоко вздохнул и замер. Так прошло несколько минут. Устав чего-то ждать, Катя приоткрыла глаза. Ладышев лежал на спине и, подложив руки под голову, смотрел в потолок.
Затаившись, она принялась внимательно рассматривать его профиль: большой лоб, лохматые горбики бровей, прямой нос, глубокая линия плотно сжатых пухлых губ, волевой подбородок, мощный торс, покрытый довольно густой темной растительностью.
«Аполлон да и только, — она расстроенно вздохнула: — А рядом с ним — бесформенный сдутый шарик. И всему виной очередной курс гормонов, который даже не пригодился. Надо срочно сесть на диету! Завтра же. Купить весы и записаться на массаж. Может, хоть за эти нервные недели немного похудела. Если возьмусь за себя, к Новому году вполне смогу вернуть более-менее приличную форму».
Воодушевленная этой идеей, она решила, что пора «просыпаться», и пошевелилась под одеялом.
— Проснулась? — тут же отреагировал Вадим и посмотрел на часы на руке: — Половина одиннадцатого. Как спалось?
— Хорошо… Даже очень… — потянулась она под одеялом. — Доброе утро! Такой аромат… Ты сварил кофе?
— Да, сварил, — кивнул он. — Вернее, кофе-машина сварила.
— Обожаю кофе по утрам!
Оживившись, она присела на кровати, подложила под спину подушку, прикрыла грудь одеялом и, заметив во взгляде Вадима недоумение, неуверенно спросила:
— Что-то не так?
— …Ты хочешь пить кофе в постели???
— А что? Чашечка утреннего кофе мне не повредит.
Прищурившись, она посмотрела на белую прикроватную тумбочку с другой стороны кровати, повернулась к своей, задержала близорукий взгляд на белоснежном постельном белье. Чашки с кофе нигде не наблюдалось. Скорее всего, приятный аромат приплыл в спальню вслед за хозяином. А она, глупая, решила… Привычка: по утрам Виталик частенько оставлял для нее на прикроватной тумбочке чашку с кофе. От этого дразнящего запаха она и просыпалась.
— Вообще-то, можно и на кухне выпить, — смутилась она, поняв, что допустила какую-то оплошность. — У тебя есть еще один халат?
— Нет.
— Свой можешь одолжить?
— Держи.
Повернувшись спиной, Катя набросила на плечи пушистый махровый халат, опустила ноги на пол.
«Холодный, — тут же отметила она. — И не только пол. Похоже, красивая ночная сказка растаяла вместе с остатками сна: ни тебе „доброго утра“, ни нежности, ни теплоты. Размечталась: кофе в постель! Судя по всему, „половина одиннадцатого“ — не что иное, как намек: пора и честь знать! Черт! Где же я оставила вчера линзы? Кажется, рядом с умывальником».
Прошлепав босыми ногами до двери ванной, совмещенной с хозяйской спальней, Катя закрыла за собой дверь, прислонилась спиной к кафельной стене и осмотрелась: просторная комната с джакузи, большой душ-кабиной, с безупречной по стилю и чистоте сантехникой и окном в полстены. С вечера все это разглядеть ей не удалось, не до того было.
«А за окном на самом-то деле серо и мрачно, — подойдя ближе, заглянула она в приоткрытые жалюзи. — Снег метет, погода — дрянь. Хорошо хоть здесь пол подогревается. Так, все ясно. Надо принять душ и собираться», — стянула она с плеч халат.
Однако с душем никак не получалось. Угловая стойка в кабине, изобиловавшая краниками и кнопочками, жила своей интересной жизнью и категорически отказывалась подчиняться Кате: то холодная вода, то горячая, то больно бьющие одиночные боковые струи, то ледяной поток как из ведра. Взвизгнув несколько раз от неожиданности, она покинула кабину.
«Навороченная, как и сам хозяин», — раздраженно подумала она и в сердцах хлопнула дверцей.
Волшебное состояние, в котором она проснулась, исчезло напрочь.
Линзы нашлись на туалетном столике, одежда — на банкетке, нижнее белье — на полу, рядом с белоснежной корзиной. В какой последовательности они попали ночью на эти места, помнилось плохо. Да и не очень-то хотелось вспоминать: с каждой минутой на душе становилось все более обидно и досадно… Она здесь лишняя. Точно так же, как могут быть лишними в этой квартире не подходящие к интерьеру сувениры, картины или подаренные ею накануне тапочки.
Когда Катя вышла из ванной, в спальне никого не было, огромная кровать была аккуратно застелена белым покрывалом. Никаких следов романтической ночи. В гостиной и на кухне они тоже отсутствовали. Обеденный стол убран так же тщательно, как и спальня: ни посуды, ни подсвечника, ни скатерти. Словом, ничего, что напоминало бы о вчерашнем вечере.
Маленькая чашечка кофе одиноко дожидалась ее на барной стойке. Сложив руки на груди, хозяин стоял у окна и сосредоточенно рассматривал заснеженный пейзаж. Словно только того и ждал, чтобы гостья за его спиной быстрее ретировалась.
«И когда он все успел? — ступая на цыпочках в сторону прихожей, в очередной раз удивилась Катя. — Вряд ли в выходной день приходила домработница. Значит, он почти не спал. Или очень рано проснулся, потому что не мог спать. Почему? Потому что в его кровати оказалась женщина, а теперь вот он не знает, как ее, дуру, отсюда выпроводить… Идиотка! — принялась она себя ругать и, подвернув джинсы, стала быстро обуваться. — Разомлела, размечталась! „Как спалось?“ — передразнила она про себя Ладышева. — В том-то и дело, что очень хорошо спалось!»
Наталья Батракова
Миг бесконечности
Том 2
Часть третья
В ней все не так и все не то:Дерзка, не в меру горделива,Упряма, чересчур умна,Не так уж, в общем-то, красива.В ней все не так, не эталон,Но что-то все-таки пленяет…От взгляда светится душа,И нежностью переполняет.Не совладать с самим собой,Сплошное самоистязанье.Уста сковало немотой:Так страшно вымолвить признанье,Что столько лет ее искал!Душой все это понимаешь……Так что ж ты смотришь ей вослед?Зачем ее ты отпускаешь?..
1
Катя открыла глаза и близоруко прищурилась: белые стены, белая мебель, белая постель, белая тюлевая занавеска.
«И на душе точно так же белым-бело, празднично, торжественно, — прислушалась она к себе и улыбнулась. — Какая сказочная ночь! Именно о такой ночи я мечтала всю жизнь! Какой же он красивый, сильный, нежный, внимательный! Почти принц… Не зря говорят: все, что ни делается, к лучшему. Второй мужчина в моей жизни… И все совершенно иначе… Как же хорошо…» — почувствовав пробежавшую по телу волнительную дрожь, она закрыла глаза.
Сквозь неплотно прикрытую дверь из гостиной в спальню проник далекий механический звук, затем послышались приближающиеся шаги, и в комнату кто-то вошел. Чуть размежив ресницы, Катя рассмотрела туманное очертание мужской фигуры в белом халате: сбросив его на банкетку, фигура стала медленно поворачиваться. Заметив это, Катя снова сомкнула веки и притворилась спящей.
Вадим, принеся с собой тонкий аромат свежесваренного кофе, осторожно заполз под одеяло, глубоко вздохнул и замер. Так прошло несколько минут. Устав чего-то ждать, Катя приоткрыла глаза. Ладышев лежал на спине и, подложив руки под голову, смотрел в потолок.
Затаившись, она принялась внимательно рассматривать его профиль: большой лоб, лохматые горбики бровей, прямой нос, глубокая линия плотно сжатых пухлых губ, волевой подбородок, мощный торс, покрытый довольно густой темной растительностью.
«Аполлон да и только, — она расстроенно вздохнула: — А рядом с ним — бесформенный сдутый шарик. И всему виной очередной курс гормонов, который даже не пригодился. Надо срочно сесть на диету! Завтра же. Купить весы и записаться на массаж. Может, хоть за эти нервные недели немного похудела. Если возьмусь за себя, к Новому году вполне смогу вернуть более-менее приличную форму».
Воодушевленная этой идеей, она решила, что пора «просыпаться», и пошевелилась под одеялом.
— Проснулась? — тут же отреагировал Вадим и посмотрел на часы на руке: — Половина одиннадцатого. Как спалось?
— Хорошо… Даже очень… — потянулась она под одеялом. — Доброе утро! Такой аромат… Ты сварил кофе?
— Да, сварил, — кивнул он. — Вернее, кофе-машина сварила.
— Обожаю кофе по утрам!
Оживившись, она присела на кровати, подложила под спину подушку, прикрыла грудь одеялом и, заметив во взгляде Вадима недоумение, неуверенно спросила:
— Что-то не так?
— …Ты хочешь пить кофе в постели???
— А что? Чашечка утреннего кофе мне не повредит.
Прищурившись, она посмотрела на белую прикроватную тумбочку с другой стороны кровати, повернулась к своей, задержала близорукий взгляд на белоснежном постельном белье. Чашки с кофе нигде не наблюдалось. Скорее всего, приятный аромат приплыл в спальню вслед за хозяином. А она, глупая, решила… Привычка: по утрам Виталик частенько оставлял для нее на прикроватной тумбочке чашку с кофе. От этого дразнящего запаха она и просыпалась.
— Вообще-то, можно и на кухне выпить, — смутилась она, поняв, что допустила какую-то оплошность. — У тебя есть еще один халат?
— Нет.
— Свой можешь одолжить?
— Держи.
Повернувшись спиной, Катя набросила на плечи пушистый махровый халат, опустила ноги на пол.
«Холодный, — тут же отметила она. — И не только пол. Похоже, красивая ночная сказка растаяла вместе с остатками сна: ни тебе „доброго утра“, ни нежности, ни теплоты. Размечталась: кофе в постель! Судя по всему, „половина одиннадцатого“ — не что иное, как намек: пора и честь знать! Черт! Где же я оставила вчера линзы? Кажется, рядом с умывальником».
Прошлепав босыми ногами до двери ванной, совмещенной с хозяйской спальней, Катя закрыла за собой дверь, прислонилась спиной к кафельной стене и осмотрелась: просторная комната с джакузи, большой душ-кабиной, с безупречной по стилю и чистоте сантехникой и окном в полстены. С вечера все это разглядеть ей не удалось, не до того было.
«А за окном на самом-то деле серо и мрачно, — подойдя ближе, заглянула она в приоткрытые жалюзи. — Снег метет, погода — дрянь. Хорошо хоть здесь пол подогревается. Так, все ясно. Надо принять душ и собираться», — стянула она с плеч халат.
Однако с душем никак не получалось. Угловая стойка в кабине, изобиловавшая краниками и кнопочками, жила своей интересной жизнью и категорически отказывалась подчиняться Кате: то холодная вода, то горячая, то больно бьющие одиночные боковые струи, то ледяной поток как из ведра. Взвизгнув несколько раз от неожиданности, она покинула кабину.
«Навороченная, как и сам хозяин», — раздраженно подумала она и в сердцах хлопнула дверцей.
Волшебное состояние, в котором она проснулась, исчезло напрочь.
Линзы нашлись на туалетном столике, одежда — на банкетке, нижнее белье — на полу, рядом с белоснежной корзиной. В какой последовательности они попали ночью на эти места, помнилось плохо. Да и не очень-то хотелось вспоминать: с каждой минутой на душе становилось все более обидно и досадно… Она здесь лишняя. Точно так же, как могут быть лишними в этой квартире не подходящие к интерьеру сувениры, картины или подаренные ею накануне тапочки.
Когда Катя вышла из ванной, в спальне никого не было, огромная кровать была аккуратно застелена белым покрывалом. Никаких следов романтической ночи. В гостиной и на кухне они тоже отсутствовали. Обеденный стол убран так же тщательно, как и спальня: ни посуды, ни подсвечника, ни скатерти. Словом, ничего, что напоминало бы о вчерашнем вечере.
Маленькая чашечка кофе одиноко дожидалась ее на барной стойке. Сложив руки на груди, хозяин стоял у окна и сосредоточенно рассматривал заснеженный пейзаж. Словно только того и ждал, чтобы гостья за его спиной быстрее ретировалась.
«И когда он все успел? — ступая на цыпочках в сторону прихожей, в очередной раз удивилась Катя. — Вряд ли в выходной день приходила домработница. Значит, он почти не спал. Или очень рано проснулся, потому что не мог спать. Почему? Потому что в его кровати оказалась женщина, а теперь вот он не знает, как ее, дуру, отсюда выпроводить… Идиотка! — принялась она себя ругать и, подвернув джинсы, стала быстро обуваться. — Разомлела, размечталась! „Как спалось?“ — передразнила она про себя Ладышева. — В том-то и дело, что очень хорошо спалось!»
Наталья Батракова
Миг бесконечности
Том 2
Часть третья
В ней все не так и все не то:Дерзка, не в меру горделива,Упряма, чересчур умна,Не так уж, в общем-то, красива.В ней все не так, не эталон,Но что-то все-таки пленяет…От взгляда светится душа,И нежностью переполняет.Не совладать с самим собой,Сплошное самоистязанье.Уста сковало немотой:Так страшно вымолвить признанье,Что столько лет ее искал!Душой все это понимаешь……Так что ж ты смотришь ей вослед?Зачем ее ты отпускаешь?..
1
Катя открыла глаза и близоруко прищурилась: белые стены, белая мебель, белая постель, белая тюлевая занавеска.
«И на душе точно так же белым-бело, празднично, торжественно, — прислушалась она к себе и улыбнулась. — Какая сказочная ночь! Именно о такой ночи я мечтала всю жизнь! Какой же он красивый, сильный, нежный, внимательный! Почти принц… Не зря говорят: все, что ни делается, к лучшему. Второй мужчина в моей жизни… И все совершенно иначе… Как же хорошо…» — почувствовав пробежавшую по телу волнительную дрожь, она закрыла глаза.
Сквозь неплотно прикрытую дверь из гостиной в спальню проник далекий механический звук, затем послышались приближающиеся шаги, и в комнату кто-то вошел. Чуть размежив ресницы, Катя рассмотрела туманное очертание мужской фигуры в белом халате: сбросив его на банкетку, фигура стала медленно поворачиваться. Заметив это, Катя снова сомкнула веки и притворилась спящей.
Вадим, принеся с собой тонкий аромат свежесваренного кофе, осторожно заполз под одеяло, глубоко вздохнул и замер. Так прошло несколько минут. Устав чего-то ждать, Катя приоткрыла глаза. Ладышев лежал на спине и, подложив руки под голову, смотрел в потолок.
Затаившись, она принялась внимательно рассматривать его профиль: большой лоб, лохматые горбики бровей, прямой нос, глубокая линия плотно сжатых пухлых губ, волевой подбородок, мощный торс, покрытый довольно густой темной растительностью.
«Аполлон да и только, — она расстроенно вздохнула: — А рядом с ним — бесформенный сдутый шарик. И всему виной очередной курс гормонов, который даже не пригодился. Надо срочно сесть на диету! Завтра же. Купить весы и записаться на массаж. Может, хоть за эти нервные недели немного похудела. Если возьмусь за себя, к Новому году вполне смогу вернуть более-менее приличную форму».
Воодушевленная этой идеей, она решила, что пора «просыпаться», и пошевелилась под одеялом.
— Проснулась? — тут же отреагировал Вадим и посмотрел на часы на руке: — Половина одиннадцатого. Как спалось?
— Хорошо… Даже очень… — потянулась она под одеялом. — Доброе утро! Такой аромат… Ты сварил кофе?
— Да, сварил, — кивнул он. — Вернее, кофе-машина сварила.
— Обожаю кофе по утрам!
Оживившись, она присела на кровати, подложила под спину подушку, прикрыла грудь одеялом и, заметив во взгляде Вадима недоумение, неуверенно спросила:
— Что-то не так?
— …Ты хочешь пить кофе в постели???
— А что? Чашечка утреннего кофе мне не повредит.
Прищурившись, она посмотрела на белую прикроватную тумбочку с другой стороны кровати, повернулась к своей, задержала близорукий взгляд на белоснежном постельном белье. Чашки с кофе нигде не наблюдалось. Скорее всего, приятный аромат приплыл в спальню вслед за хозяином. А она, глупая, решила… Привычка: по утрам Виталик частенько оставлял для нее на прикроватной тумбочке чашку с кофе. От этого дразнящего запаха она и просыпалась.
— Вообще-то, можно и на кухне выпить, — смутилась она, поняв, что допустила какую-то оплошность. — У тебя есть еще один халат?
— Нет.
— Свой можешь одолжить?
— Держи.
Повернувшись спиной, Катя набросила на плечи пушистый махровый халат, опустила ноги на пол.
«Холодный, — тут же отметила она. — И не только пол. Похоже, красивая ночная сказка растаяла вместе с остатками сна: ни тебе „доброго утра“, ни нежности, ни теплоты. Размечталась: кофе в постель! Судя по всему, „половина одиннадцатого“ — не что иное, как намек: пора и честь знать! Черт! Где же я оставила вчера линзы? Кажется, рядом с умывальником».
Прошлепав босыми ногами до двери ванной, совмещенной с хозяйской спальней, Катя закрыла за собой дверь, прислонилась спиной к кафельной стене и осмотрелась: просторная комната с джакузи, большой душ-кабиной, с безупречной по стилю и чистоте сантехникой и окном в полстены. С вечера все это разглядеть ей не удалось, не до того было.
«А за окном на самом-то деле серо и мрачно, — подойдя ближе, заглянула она в приоткрытые жалюзи. — Снег метет, погода — дрянь. Хорошо хоть здесь пол подогревается. Так, все ясно. Надо принять душ и собираться», — стянула она с плеч халат.
Однако с душем никак не получалось. Угловая стойка в кабине, изобиловавшая краниками и кнопочками, жила своей интересной жизнью и категорически отказывалась подчиняться Кате: то холодная вода, то горячая, то больно бьющие одиночные боковые струи, то ледяной поток как из ведра. Взвизгнув несколько раз от неожиданности, она покинула кабину.
«Навороченная, как и сам хозяин», — раздраженно подумала она и в сердцах хлопнула дверцей.
Волшебное состояние, в котором она проснулась, исчезло напрочь.
Линзы нашлись на туалетном столике, одежда — на банкетке, нижнее белье — на полу, рядом с белоснежной корзиной. В какой последовательности они попали ночью на эти места, помнилось плохо. Да и не очень-то хотелось вспоминать: с каждой минутой на душе становилось все более обидно и досадно… Она здесь лишняя. Точно так же, как могут быть лишними в этой квартире не подходящие к интерьеру сувениры, картины или подаренные ею накануне тапочки.
Когда Катя вышла из ванной, в спальне никого не было, огромная кровать была аккуратно застелена белым покрывалом. Никаких следов романтической ночи. В гостиной и на кухне они тоже отсутствовали. Обеденный стол убран так же тщательно, как и спальня: ни посуды, ни подсвечника, ни скатерти. Словом, ничего, что напоминало бы о вчерашнем вечере.
Маленькая чашечка кофе одиноко дожидалась ее на барной стойке. Сложив руки на груди, хозяин стоял у окна и сосредоточенно рассматривал заснеженный пейзаж. Словно только того и ждал, чтобы гостья за его спиной быстрее ретировалась.
«И когда он все успел? — ступая на цыпочках в сторону прихожей, в очередной раз удивилась Катя. — Вряд ли в выходной день приходила домработница. Значит, он почти не спал. Или очень рано проснулся, потому что не мог спать. Почему? Потому что в его кровати оказалась женщина, а теперь вот он не знает, как ее, дуру, отсюда выпроводить… Идиотка! — принялась она себя ругать и, подвернув джинсы, стала быстро обуваться. — Разомлела, размечталась! „Как спалось?“ — передразнила она про себя Ладышева. — В том-то и дело, что очень хорошо спалось!»
Наталья Батракова
Миг бесконечности
Том 2
Часть третья
В ней все не так и все не то:Дерзка, не в меру горделива,Упряма, чересчур умна,Не так уж, в общем-то, красива.В ней все не так, не эталон,Но что-то все-таки пленяет…От взгляда светится душа,И нежностью переполняет.Не совладать с самим собой,Сплошное самоистязанье.Уста сковало немотой:Так страшно вымолвить признанье,Что столько лет ее искал!Душой все это понимаешь……Так что ж ты смотришь ей вослед?Зачем ее ты отпускаешь?..
1
Катя открыла глаза и близоруко прищурилась: белые стены, белая мебель, белая постель, белая тюлевая занавеска.
«И на душе точно так же белым-бело, празднично, торжественно, — прислушалась она к себе и улыбнулась. — Какая сказочная ночь! Именно о такой ночи я мечтала всю жизнь! Какой же он красивый, сильный, нежный, внимательный! Почти принц… Не зря говорят: все, что ни делается, к лучшему. Второй мужчина в моей жизни… И все совершенно иначе… Как же хорошо…» — почувствовав пробежавшую по телу волнительную дрожь, она закрыла глаза.
Сквозь неплотно прикрытую дверь из гостиной в спальню проник далекий механический звук, затем послышались приближающиеся шаги, и в комнату кто-то вошел. Чуть размежив ресницы, Катя рассмотрела туманное очертание мужской фигуры в белом халате: сбросив его на банкетку, фигура стала медленно поворачиваться. Заметив это, Катя снова сомкнула веки и притворилась спящей.
Вадим, принеся с собой тонкий аромат свежесваренного кофе, осторожно заполз под одеяло, глубоко вздохнул и замер. Так прошло несколько минут. Устав чего-то ждать, Катя приоткрыла глаза. Ладышев лежал на спине и, подложив руки под голову, смотрел в потолок.
Затаившись, она принялась внимательно рассматривать его профиль: большой лоб, лохматые горбики бровей, прямой нос, глубокая линия плотно сжатых пухлых губ, волевой подбородок, мощный торс, покрытый довольно густой темной растительностью.
«Аполлон да и только, — она расстроенно вздохнула: — А рядом с ним — бесформенный сдутый шарик. И всему виной очередной курс гормонов, который даже не пригодился. Надо срочно сесть на диету! Завтра же. Купить весы и записаться на массаж. Может, хоть за эти нервные недели немного похудела. Если возьмусь за себя, к Новому году вполне смогу вернуть более-менее приличную форму».
Воодушевленная этой идеей, она решила, что пора «просыпаться», и пошевелилась под одеялом.
— Проснулась? — тут же отреагировал Вадим и посмотрел на часы на руке: — Половина одиннадцатого. Как спалось?
— Хорошо… Даже очень… — потянулась она под одеялом. — Доброе утро! Такой аромат… Ты сварил кофе?
— Да, сварил, — кивнул он. — Вернее, кофе-машина сварила.
— Обожаю кофе по утрам!
Оживившись, она присела на кровати, подложила под спину подушку, прикрыла грудь одеялом и, заметив во взгляде Вадима недоумение, неуверенно спросила:
— Что-то не так?
— …Ты хочешь пить кофе в постели???
— А что? Чашечка утреннего кофе мне не повредит.
Прищурившись, она посмотрела на белую прикроватную тумбочку с другой стороны кровати, повернулась к своей, задержала близорукий взгляд на белоснежном постельном белье. Чашки с кофе нигде не наблюдалось. Скорее всего, приятный аромат приплыл в спальню вслед за хозяином. А она, глупая, решила… Привычка: по утрам Виталик частенько оставлял для нее на прикроватной тумбочке чашку с кофе. От этого дразнящего запаха она и просыпалась.
— Вообще-то, можно и на кухне выпить, — смутилась она, поняв, что допустила какую-то оплошность. — У тебя есть еще один халат?
— Нет.
— Свой можешь одолжить?
— Держи.
Повернувшись спиной, Катя набросила на плечи пушистый махровый халат, опустила ноги на пол.
«Холодный, — тут же отметила она. — И не только пол. Похоже, красивая ночная сказка растаяла вместе с остатками сна: ни тебе „доброго утра“, ни нежности, ни теплоты. Размечталась: кофе в постель! Судя по всему, „половина одиннадцатого“ — не что иное, как намек: пора и честь знать! Черт! Где же я оставила вчера линзы? Кажется, рядом с умывальником».
Прошлепав босыми ногами до двери ванной, совмещенной с хозяйской спальней, Катя закрыла за собой дверь, прислонилась спиной к кафельной стене и осмотрелась: просторная комната с джакузи, большой душ-кабиной, с безупречной по стилю и чистоте сантехникой и окном в полстены. С вечера все это разглядеть ей не удалось, не до того было.
«А за окном на самом-то деле серо и мрачно, — подойдя ближе, заглянула она в приоткрытые жалюзи. — Снег метет, погода — дрянь. Хорошо хоть здесь пол подогревается. Так, все ясно. Надо принять душ и собираться», — стянула она с плеч халат.
Однако с душем никак не получалось. Угловая стойка в кабине, изобиловавшая краниками и кнопочками, жила своей интересной жизнью и категорически отказывалась подчиняться Кате: то холодная вода, то горячая, то больно бьющие одиночные боковые струи, то ледяной поток как из ведра. Взвизгнув несколько раз от неожиданности, она покинула кабину.
«Навороченная, как и сам хозяин», — раздраженно подумала она и в сердцах хлопнула дверцей.
Волшебное состояние, в котором она проснулась, исчезло напрочь.
Линзы нашлись на туалетном столике, одежда — на банкетке, нижнее белье — на полу, рядом с белоснежной корзиной. В какой последовательности они попали ночью на эти места, помнилось плохо. Да и не очень-то хотелось вспоминать: с каждой минутой на душе становилось все более обидно и досадно… Она здесь лишняя. Точно так же, как могут быть лишними в этой квартире не подходящие к интерьеру сувениры, картины или подаренные ею накануне тапочки.
Когда Катя вышла из ванной, в спальне никого не было, огромная кровать была аккуратно застелена белым покрывалом. Никаких следов романтической ночи. В гостиной и на кухне они тоже отсутствовали. Обеденный стол убран так же тщательно, как и спальня: ни посуды, ни подсвечника, ни скатерти. Словом, ничего, что напоминало бы о вчерашнем вечере.
Маленькая чашечка кофе одиноко дожидалась ее на барной стойке. Сложив руки на груди, хозяин стоял у окна и сосредоточенно рассматривал заснеженный пейзаж. Словно только того и ждал, чтобы гостья за его спиной быстрее ретировалась.
«И когда он все успел? — ступая на цыпочках в сторону прихожей, в очередной раз удивилась Катя. — Вряд ли в выходной день приходила домработница. Значит, он почти не спал. Или очень рано проснулся, потому что не мог спать. Почему? Потому что в его кровати оказалась женщина, а теперь вот он не знает, как ее, дуру, отсюда выпроводить… Идиотка! — принялась она себя ругать и, подвернув джинсы, стала быстро обуваться. — Разомлела, размечталась! „Как спалось?“ — передразнила она про себя Ладышева. — В том-то и дело, что очень хорошо спалось!»
Наталья Батракова
Миг бесконечности
Том 2
Часть третья
В ней все не так и все не то:Дерзка, не в меру горделива,Упряма, чересчур умна,Не так уж, в общем-то, красива.В ней все не так, не эталон,Но что-то все-таки пленяет…От взгляда светится душа,И нежностью переполняет.Не совладать с самим собой,Сплошное самоистязанье.Уста сковало немотой:Так страшно вымолвить признанье,Что столько лет ее искал!Душой все это понимаешь……Так что ж ты смотришь ей вослед?Зачем ее ты отпускаешь?..
1
Катя открыла глаза и близоруко прищурилась: белые стены, белая мебель, белая постель, белая тюлевая занавеска.
«И на душе точно так же белым-бело, празднично, торжественно, — прислушалась она к себе и улыбнулась. — Какая сказочная ночь! Именно о такой ночи я мечтала всю жизнь! Какой же он красивый, сильный, нежный, внимательный! Почти принц… Не зря говорят: все, что ни делается, к лучшему. Второй мужчина в моей жизни… И все совершенно иначе… Как же хорошо…» — почувствовав пробежавшую по телу волнительную дрожь, она закрыла глаза.
Сквозь неплотно прикрытую дверь из гостиной в спальню проник далекий механический звук, затем послышались приближающиеся шаги, и в комнату кто-то вошел. Чуть размежив ресницы, Катя рассмотрела туманное очертание мужской фигуры в белом халате: сбросив его на банкетку, фигура стала медленно поворачиваться. Заметив это, Катя снова сомкнула веки и притворилась спящей.
Вадим, принеся с собой тонкий аромат свежесваренного кофе, осторожно заполз под одеяло, глубоко вздохнул и замер. Так прошло несколько минут. Устав чего-то ждать, Катя приоткрыла глаза. Ладышев лежал на спине и, подложив руки под голову, смотрел в потолок.
Затаившись, она принялась внимательно рассматривать его профиль: большой лоб, лохматые горбики бровей, прямой нос, глубокая линия плотно сжатых пухлых губ, волевой подбородок, мощный торс, покрытый довольно густой темной растительностью.
«Аполлон да и только, — она расстроенно вздохнула: — А рядом с ним — бесформенный сдутый шарик. И всему виной очередной курс гормонов, который даже не пригодился. Надо срочно сесть на диету! Завтра же. Купить весы и записаться на массаж. Может, хоть за эти нервные недели немного похудела. Если возьмусь за себя, к Новому году вполне смогу вернуть более-менее приличную форму».
Воодушевленная этой идеей, она решила, что пора «просыпаться», и пошевелилась под одеялом.
— Проснулась? — тут же отреагировал Вадим и посмотрел на часы на руке: — Половина одиннадцатого. Как спалось?
— Хорошо… Даже очень… — потянулась она под одеялом. — Доброе утро! Такой аромат… Ты сварил кофе?
— Да, сварил, — кивнул он. — Вернее, кофе-машина сварила.
— Обожаю кофе по утрам!
Оживившись, она присела на кровати, подложила под спину подушку, прикрыла грудь одеялом и, заметив во взгляде Вадима недоумение, неуверенно спросила:
— Что-то не так?
— …Ты хочешь пить кофе в постели???
— А что? Чашечка утреннего кофе мне не повредит.
Прищурившись, она посмотрела на белую прикроватную тумбочку с другой стороны кровати, повернулась к своей, задержала близорукий взгляд на белоснежном постельном белье. Чашки с кофе нигде не наблюдалось. Скорее всего, приятный аромат приплыл в спальню вслед за хозяином. А она, глупая, решила… Привычка: по утрам Виталик частенько оставлял для нее на прикроватной тумбочке чашку с кофе. От этого дразнящего запаха она и просыпалась.
— Вообще-то, можно и на кухне выпить, — смутилась она, поняв, что допустила какую-то оплошность. — У тебя есть еще один халат?
— Нет.
— Свой можешь одолжить?
— Держи.
Повернувшись спиной, Катя набросила на плечи пушистый махровый халат, опустила ноги на пол.
«Холодный, — тут же отметила она. — И не только пол. Похоже, красивая ночная сказка растаяла вместе с остатками сна: ни тебе „доброго утра“, ни нежности, ни теплоты. Размечталась: кофе в постель! Судя по всему, „половина одиннадцатого“ — не что иное, как намек: пора и честь знать! Черт! Где же я оставила вчера линзы? Кажется, рядом с умывальником».
Прошлепав босыми ногами до двери ванной, совмещенной с хозяйской спальней, Катя закрыла за собой дверь, прислонилась спиной к кафельной стене и осмотрелась: просторная комната с джакузи, большой душ-кабиной, с безупречной по стилю и чистоте сантехникой и окном в полстены. С вечера все это разглядеть ей не удалось, не до того было.
«А за окном на самом-то деле серо и мрачно, — подойдя ближе, заглянула она в приоткрытые жалюзи. — Снег метет, погода — дрянь. Хорошо хоть здесь пол подогревается. Так, все ясно. Надо принять душ и собираться», — стянула она с плеч халат.
Однако с душем никак не получалось. Угловая стойка в кабине, изобиловавшая краниками и кнопочками, жила своей интересной жизнью и категорически отказывалась подчиняться Кате: то холодная вода, то горячая, то больно бьющие одиночные боковые струи, то ледяной поток как из ведра. Взвизгнув несколько раз от неожиданности, она покинула кабину.
«Навороченная, как и сам хозяин», — раздраженно подумала она и в сердцах хлопнула дверцей.
Волшебное состояние, в котором она проснулась, исчезло напрочь.
Линзы нашлись на туалетном столике, одежда — на банкетке, нижнее белье — на полу, рядом с белоснежной корзиной. В какой последовательности они попали ночью на эти места, помнилось плохо. Да и не очень-то хотелось вспоминать: с каждой минутой на душе становилось все более обидно и досадно… Она здесь лишняя. Точно так же, как могут быть лишними в этой квартире не подходящие к интерьеру сувениры, картины или подаренные ею накануне тапочки.
Когда Катя вышла из ванной, в спальне никого не было, огромная кровать была аккуратно застелена белым покрывалом. Никаких следов романтической ночи. В гостиной и на кухне они тоже отсутствовали. Обеденный стол убран так же тщательно, как и спальня: ни посуды, ни подсвечника, ни скатерти. Словом, ничего, что напоминало бы о вчерашнем вечере.
Маленькая чашечка кофе одиноко дожидалась ее на барной стойке. Сложив руки на груди, хозяин стоял у окна и сосредоточенно рассматривал заснеженный пейзаж. Словно только того и ждал, чтобы гостья за его спиной быстрее ретировалась.
«И когда он все успел? — ступая на цыпочках в сторону прихожей, в очередной раз удивилась Катя. — Вряд ли в выходной день приходила домработница. Значит, он почти не спал. Или очень рано проснулся, потому что не мог спать. Почему? Потому что в его кровати оказалась женщина, а теперь вот он не знает, как ее, дуру, отсюда выпроводить… Идиотка! — принялась она себя ругать и, подвернув джинсы, стала быстро обуваться. — Разомлела, размечталась! „Как спалось?“ — передразнила она про себя Ладышева. — В том-то и дело, что очень хорошо спалось!»
Наталья Батракова
Миг бесконечности
Том 2
Часть третья
В ней все не так и все не то:Дерзка, не в меру горделива,Упряма, чересчур умна,Не так уж, в общем-то, красива.В ней все не так, не эталон,Но что-то все-таки пленяет…От взгляда светится душа,И нежностью переполняет.Не совладать с самим собой,Сплошное самоистязанье.Уста сковало немотой:Так страшно вымолвить признанье,Что столько лет ее искал!Душой все это понимаешь……Так что ж ты смотришь ей вослед?Зачем ее ты отпускаешь?..
1
Катя открыла глаза и близоруко прищурилась: белые стены, белая мебель, белая постель, белая тюлевая занавеска.
«И на душе точно так же белым-бело, празднично, торжественно, — прислушалась она к себе и улыбнулась. — Какая сказочная ночь! Именно о такой ночи я мечтала всю жизнь! Какой же он красивый, сильный, нежный, внимательный! Почти принц… Не зря говорят: все, что ни делается, к лучшему. Второй мужчина в моей жизни… И все совершенно иначе… Как же хорошо…» — почувствовав пробежавшую по телу волнительную дрожь, она закрыла глаза.
Сквозь неплотно прикрытую дверь из гостиной в спальню проник далекий механический звук, затем послышались приближающиеся шаги, и в комнату кто-то вошел. Чуть размежив ресницы, Катя рассмотрела туманное очертание мужской фигуры в белом халате: сбросив его на банкетку, фигура стала медленно поворачиваться. Заметив это, Катя снова сомкнула веки и притворилась спящей.
Вадим, принеся с собой тонкий аромат свежесваренного кофе, осторожно заполз под одеяло, глубоко вздохнул и замер. Так прошло несколько минут. Устав чего-то ждать, Катя приоткрыла глаза. Ладышев лежал на спине и, подложив руки под голову, смотрел в потолок.
Затаившись, она принялась внимательно рассматривать его профиль: большой лоб, лохматые горбики бровей, прямой нос, глубокая линия плотно сжатых пухлых губ, волевой подбородок, мощный торс, покрытый довольно густой темной растительностью.
«Аполлон да и только, — она расстроенно вздохнула: — А рядом с ним — бесформенный сдутый шарик. И всему виной очередной курс гормонов, который даже не пригодился. Надо срочно сесть на диету! Завтра же. Купить весы и записаться на массаж. Может, хоть за эти нервные недели немного похудела. Если возьмусь за себя, к Новому году вполне смогу вернуть более-менее приличную форму».
Воодушевленная этой идеей, она решила, что пора «просыпаться», и пошевелилась под одеялом.
— Проснулась? — тут же отреагировал Вадим и посмотрел на часы на руке: — Половина одиннадцатого. Как спалось?
— Хорошо… Даже очень… — потянулась она под одеялом. — Доброе утро! Такой аромат… Ты сварил кофе?
— Да, сварил, — кивнул он. — Вернее, кофе-машина сварила.
— Обожаю кофе по утрам!
Оживившись, она присела на кровати, подложила под спину подушку, прикрыла грудь одеялом и, заметив во взгляде Вадима недоумение, неуверенно спросила:
— Что-то не так?
— …Ты хочешь пить кофе в постели???
— А что? Чашечка утреннего кофе мне не повредит.
Прищурившись, она посмотрела на белую прикроватную тумбочку с другой стороны кровати, повернулась к своей, задержала близорукий взгляд на белоснежном постельном белье. Чашки с кофе нигде не наблюдалось. Скорее всего, приятный аромат приплыл в спальню вслед за хозяином. А она, глупая, решила… Привычка: по утрам Виталик частенько оставлял для нее на прикроватной тумбочке чашку с кофе. От этого дразнящего запаха она и просыпалась.
— Вообще-то, можно и на кухне выпить, — смутилась она, поняв, что допустила какую-то оплошность. — У тебя есть еще один халат?
— Нет.
— Свой можешь одолжить?
— Держи.
Повернувшись спиной, Катя набросила на плечи пушистый махровый халат, опустила ноги на пол.
«Холодный, — тут же отметила она. — И не только пол. Похоже, красивая ночная сказка растаяла вместе с остатками сна: ни тебе „доброго утра“, ни нежности, ни теплоты. Размечталась: кофе в постель! Судя по всему, „половина одиннадцатого“ — не что иное, как намек: пора и честь знать! Черт! Где же я оставила вчера линзы? Кажется, рядом с умывальником».
Прошлепав босыми ногами до двери ванной, совмещенной с хозяйской спальней, Катя закрыла за собой дверь, прислонилась спиной к кафельной стене и осмотрелась: просторная комната с джакузи, большой душ-кабиной, с безупречной по стилю и чистоте сантехникой и окном в полстены. С вечера все это разглядеть ей не удалось, не до того было.
«А за окном на самом-то деле серо и мрачно, — подойдя ближе, заглянула она в приоткрытые жалюзи. — Снег метет, погода — дрянь. Хорошо хоть здесь пол подогревается. Так, все ясно. Надо принять душ и собираться», — стянула она с плеч халат.
Однако с душем никак не получалось. Угловая стойка в кабине, изобиловавшая краниками и кнопочками, жила своей интересной жизнью и категорически отказывалась подчиняться Кате: то холодная вода, то горячая, то больно бьющие одиночные боковые струи, то ледяной поток как из ведра. Взвизгнув несколько раз от неожиданности, она покинула кабину.
«Навороченная, как и сам хозяин», — раздраженно подумала она и в сердцах хлопнула дверцей.
Волшебное состояние, в котором она проснулась, исчезло напрочь.
Линзы нашлись на туалетном столике, одежда — на банкетке, нижнее белье — на полу, рядом с белоснежной корзиной. В какой последовательности они попали ночью на эти места, помнилось плохо. Да и не очень-то хотелось вспоминать: с каждой минутой на душе становилось все более обидно и досадно… Она здесь лишняя. Точно так же, как могут быть лишними в этой квартире не подходящие к интерьеру сувениры, картины или подаренные ею накануне тапочки.
Когда Катя вышла из ванной, в спальне никого не было, огромная кровать была аккуратно застелена белым покрывалом. Никаких следов романтической ночи. В гостиной и на кухне они тоже отсутствовали. Обеденный стол убран так же тщательно, как и спальня: ни посуды, ни подсвечника, ни скатерти. Словом, ничего, что напоминало бы о вчерашнем вечере.
Маленькая чашечка кофе одиноко дожидалась ее на барной стойке. Сложив руки на груди, хозяин стоял у окна и сосредоточенно рассматривал заснеженный пейзаж. Словно только того и ждал, чтобы гостья за его спиной быстрее ретировалась.
«И когда он все успел? — ступая на цыпочках в сторону прихожей, в очередной раз удивилась Катя. — Вряд ли в выходной день приходила домработница. Значит, он почти не спал. Или очень рано проснулся, потому что не мог спать. Почему? Потому что в его кровати оказалась женщина, а теперь вот он не знает, как ее, дуру, отсюда выпроводить… Идиотка! — принялась она себя ругать и, подвернув джинсы, стала быстро обуваться. — Разомлела, размечталась! „Как спалось?“ — передразнила она про себя Ладышева. — В том-то и дело, что очень хорошо спалось!»
Наталья Батракова
Миг бесконечности
Том 2
Часть третья
В ней все не так и все не то:Дерзка, не в меру горделива,Упряма, чересчур умна,Не так уж, в общем-то, красива.В ней все не так, не эталон,Но что-то все-таки пленяет…От взгляда светится душа,И нежностью переполняет.Не совладать с самим собой,Сплошное самоистязанье.Уста сковало немотой:Так страшно вымолвить признанье,Что столько лет ее искал!Душой все это понимаешь……Так что ж ты смотришь ей вослед?Зачем ее ты отпускаешь?..
1
Катя открыла глаза и близоруко прищурилась: белые стены, белая мебель, белая постель, белая тюлевая занавеска.
«И на душе точно так же белым-бело, празднично, торжественно, — прислушалась она к себе и улыбнулась. — Какая сказочная ночь! Именно о такой ночи я мечтала всю жизнь! Какой же он красивый, сильный, нежный, внимательный! Почти принц… Не зря говорят: все, что ни делается, к лучшему. Второй мужчина в моей жизни… И все совершенно иначе… Как же хорошо…» — почувствовав пробежавшую по телу волнительную дрожь, она закрыла глаза.
Сквозь неплотно прикрытую дверь из гостиной в спальню проник далекий механический звук, затем послышались приближающиеся шаги, и в комнату кто-то вошел. Чуть размежив ресницы, Катя рассмотрела туманное очертание мужской фигуры в белом халате: сбросив его на банкетку, фигура стала медленно поворачиваться. Заметив это, Катя снова сомкнула веки и притворилась спящей.
Вадим, принеся с собой тонкий аромат свежесваренного кофе, осторожно заполз под одеяло, глубоко вздохнул и замер. Так прошло несколько минут. Устав чего-то ждать, Катя приоткрыла глаза. Ладышев лежал на спине и, подложив руки под голову, смотрел в потолок.
Затаившись, она принялась внимательно рассматривать его профиль: большой лоб, лохматые горбики бровей, прямой нос, глубокая линия плотно сжатых пухлых губ, волевой подбородок, мощный торс, покрытый довольно густой темной растительностью.
«Аполлон да и только, — она расстроенно вздохнула: — А рядом с ним — бесформенный сдутый шарик. И всему виной очередной курс гормонов, который даже не пригодился. Надо срочно сесть на диету! Завтра же. Купить весы и записаться на массаж. Может, хоть за эти нервные недели немного похудела. Если возьмусь за себя, к Новому году вполне смогу вернуть более-менее приличную форму».
Воодушевленная этой идеей, она решила, что пора «просыпаться», и пошевелилась под одеялом.
— Проснулась? — тут же отреагировал Вадим и посмотрел на часы на руке: — Половина одиннадцатого. Как спалось?
— Хорошо… Даже очень… — потянулась она под одеялом. — Доброе утро! Такой аромат… Ты сварил кофе?
— Да, сварил, — кивнул он. — Вернее, кофе-машина сварила.
— Обожаю кофе по утрам!
Оживившись, она присела на кровати, подложила под спину подушку, прикрыла грудь одеялом и, заметив во взгляде Вадима недоумение, неуверенно спросила:
— Что-то не так?
— …Ты хочешь пить кофе в постели???
— А что? Чашечка утреннего кофе мне не повредит.
Прищурившись, она посмотрела на белую прикроватную тумбочку с другой стороны кровати, повернулась к своей, задержала близорукий взгляд на белоснежном постельном белье. Чашки с кофе нигде не наблюдалось. Скорее всего, приятный аромат приплыл в спальню вслед за хозяином. А она, глупая, решила… Привычка: по утрам Виталик частенько оставлял для нее на прикроватной тумбочке чашку с кофе. От этого дразнящего запаха она и просыпалась.
— Вообще-то, можно и на кухне выпить, — смутилась она, поняв, что допустила какую-то оплошность. — У тебя есть еще один халат?
— Нет.
— Свой можешь одолжить?
— Держи.
Повернувшись спиной, Катя набросила на плечи пушистый махровый халат, опустила ноги на пол.
«Холодный, — тут же отметила она. — И не только пол. Похоже, красивая ночная сказка растаяла вместе с остатками сна: ни тебе „доброго утра“, ни нежности, ни теплоты. Размечталась: кофе в постель! Судя по всему, „половина одиннадцатого“ — не что иное, как намек: пора и честь знать! Черт! Где же я оставила вчера линзы? Кажется, рядом с умывальником».
Прошлепав босыми ногами до двери ванной, совмещенной с хозяйской спальней, Катя закрыла за собой дверь, прислонилась спиной к кафельной стене и осмотрелась: просторная комната с джакузи, большой душ-кабиной, с безупречной по стилю и чистоте сантехникой и окном в полстены. С вечера все это разглядеть ей не удалось, не до того было.
«А за окном на самом-то деле серо и мрачно, — подойдя ближе, заглянула она в приоткрытые жалюзи. — Снег метет, погода — дрянь. Хорошо хоть здесь пол подогревается. Так, все ясно. Надо принять душ и собираться», — стянула она с плеч халат.
Однако с душем никак не получалось. Угловая стойка в кабине, изобиловавшая краниками и кнопочками, жила своей интересной жизнью и категорически отказывалась подчиняться Кате: то холодная вода, то горячая, то больно бьющие одиночные боковые струи, то ледяной поток как из ведра. Взвизгнув несколько раз от неожиданности, она покинула кабину.
«Навороченная, как и сам хозяин», — раздраженно подумала она и в сердцах хлопнула дверцей.
Волшебное состояние, в котором она проснулась, исчезло напрочь.
Линзы нашлись на туалетном столике, одежда — на банкетке, нижнее белье — на полу, рядом с белоснежной корзиной. В какой последовательности они попали ночью на эти места, помнилось плохо. Да и не очень-то хотелось вспоминать: с каждой минутой на душе становилось все более обидно и досадно… Она здесь лишняя. Точно так же, как могут быть лишними в этой квартире не подходящие к интерьеру сувениры, картины или подаренные ею накануне тапочки.
Когда Катя вышла из ванной, в спальне никого не было, огромная кровать была аккуратно застелена белым покрывалом. Никаких следов романтической ночи. В гостиной и на кухне они тоже отсутствовали. Обеденный стол убран так же тщательно, как и спальня: ни посуды, ни подсвечника, ни скатерти. Словом, ничего, что напоминало бы о вчерашнем вечере.
Маленькая чашечка кофе одиноко дожидалась ее на барной стойке. Сложив руки на груди, хозяин стоял у окна и сосредоточенно рассматривал заснеженный пейзаж. Словно только того и ждал, чтобы гостья за его спиной быстрее ретировалась.
«И когда он все успел? — ступая на цыпочках в сторону прихожей, в очередной раз удивилась Катя. — Вряд ли в выходной день приходила домработница. Значит, он почти не спал. Или очень рано проснулся, потому что не мог спать. Почему? Потому что в его кровати оказалась женщина, а теперь вот он не знает, как ее, дуру, отсюда выпроводить… Идиотка! — принялась она себя ругать и, подвернув джинсы, стала быстро обуваться. — Разомлела, размечталась! „Как спалось?“ — передразнила она про себя Ладышева. — В том-то и дело, что очень хорошо спалось!»
Наталья Батракова
Миг бесконечности
Том 2
Часть третья
В ней все не так и все не то:Дерзка, не в меру горделива,Упряма, чересчур умна,Не так уж, в общем-то, красива.В ней все не так, не эталон,Но что-то все-таки пленяет…От взгляда светится душа,И нежностью переполняет.Не совладать с самим собой,Сплошное самоистязанье.Уста сковало немотой:Так страшно вымолвить признанье,Что столько лет ее искал!Душой все это понимаешь……Так что ж ты смотришь ей вослед?Зачем ее ты отпускаешь?..
1
Катя открыла глаза и близоруко прищурилась: белые стены, белая мебель, белая постель, белая тюлевая занавеска.
«И на душе точно так же белым-бело, празднично, торжественно, — прислушалась она к себе и улыбнулась. — Какая сказочная ночь! Именно о такой ночи я мечтала всю жизнь! Какой же он красивый, сильный, нежный, внимательный! Почти принц… Не зря говорят: все, что ни делается, к лучшему. Второй мужчина в моей жизни… И все совершенно иначе… Как же хорошо…» — почувствовав пробежавшую по телу волнительную дрожь, она закрыла глаза.
Сквозь неплотно прикрытую дверь из гостиной в спальню проник далекий механический звук, затем послышались приближающиеся шаги, и в комнату кто-то вошел. Чуть размежив ресницы, Катя рассмотрела туманное очертание мужской фигуры в белом халате: сбросив его на банкетку, фигура стала медленно поворачиваться. Заметив это, Катя снова сомкнула веки и притворилась спящей.
Вадим, принеся с собой тонкий аромат свежесваренного кофе, осторожно заполз под одеяло, глубоко вздохнул и замер. Так прошло несколько минут. Устав чего-то ждать, Катя приоткрыла глаза. Ладышев лежал на спине и, подложив руки под голову, смотрел в потолок.
Затаившись, она принялась внимательно рассматривать его профиль: большой лоб, лохматые горбики бровей, прямой нос, глубокая линия плотно сжатых пухлых губ, волевой подбородок, мощный торс, покрытый довольно густой темной растительностью.
«Аполлон да и только, — она расстроенно вздохнула: — А рядом с ним — бесформенный сдутый шарик. И всему виной очередной курс гормонов, который даже не пригодился. Надо срочно сесть на диету! Завтра же. Купить весы и записаться на массаж. Может, хоть за эти нервные недели немного похудела. Если возьмусь за себя, к Новому году вполне смогу вернуть более-менее приличную форму».
Воодушевленная этой идеей, она решила, что пора «просыпаться», и пошевелилась под одеялом.
— Проснулась? — тут же отреагировал Вадим и посмотрел на часы на руке: — Половина одиннадцатого. Как спалось?
— Хорошо… Даже очень… — потянулась она под одеялом. — Доброе утро! Такой аромат… Ты сварил кофе?
— Да, сварил, — кивнул он. — Вернее, кофе-машина сварила.
— Обожаю кофе по утрам!
Оживившись, она присела на кровати, подложила под спину подушку, прикрыла грудь одеялом и, заметив во взгляде Вадима недоумение, неуверенно спросила:
— Что-то не так?
— …Ты хочешь пить кофе в постели???
— А что? Чашечка утреннего кофе мне не повредит.
Прищурившись, она посмотрела на белую прикроватную тумбочку с другой стороны кровати, повернулась к своей, задержала близорукий взгляд на белоснежном постельном белье. Чашки с кофе нигде не наблюдалось. Скорее всего, приятный аромат приплыл в спальню вслед за хозяином. А она, глупая, решила… Привычка: по утрам Виталик частенько оставлял для нее на прикроватной тумбочке чашку с кофе. От этого дразнящего запаха она и просыпалась.
— Вообще-то, можно и на кухне выпить, — смутилась она, поняв, что допустила какую-то оплошность. — У тебя есть еще один халат?
— Нет.
— Свой можешь одолжить?
— Держи.
Повернувшись спиной, Катя набросила на плечи пушистый махровый халат, опустила ноги на пол.
«Холодный, — тут же отметила она. — И не только пол. Похоже, красивая ночная сказка растаяла вместе с остатками сна: ни тебе „доброго утра“, ни нежности, ни теплоты. Размечталась: кофе в постель! Судя по всему, „половина одиннадцатого“ — не что иное, как намек: пора и честь знать! Черт! Где же я оставила вчера линзы? Кажется, рядом с умывальником».
Прошлепав босыми ногами до двери ванной, совмещенной с хозяйской спальней, Катя закрыла за собой дверь, прислонилась спиной к кафельной стене и осмотрелась: просторная комната с джакузи, большой душ-кабиной, с безупречной по стилю и чистоте сантехникой и окном в полстены. С вечера все это разглядеть ей не удалось, не до того было.
«А за окном на самом-то деле серо и мрачно, — подойдя ближе, заглянула она в приоткрытые жалюзи. — Снег метет, погода — дрянь. Хорошо хоть здесь пол подогревается. Так, все ясно. Надо принять душ и собираться», — стянула она с плеч халат.
Однако с душем никак не получалось. Угловая стойка в кабине, изобиловавшая краниками и кнопочками, жила своей интересной жизнью и категорически отказывалась подчиняться Кате: то холодная вода, то горячая, то больно бьющие одиночные боковые струи, то ледяной поток как из ведра. Взвизгнув несколько раз от неожиданности, она покинула кабину.
«Навороченная, как и сам хозяин», — раздраженно подумала она и в сердцах хлопнула дверцей.
Волшебное состояние, в котором она проснулась, исчезло напрочь.
Линзы нашлись на туалетном столике, одежда — на банкетке, нижнее белье — на полу, рядом с белоснежной корзиной. В какой последовательности они попали ночью на эти места, помнилось плохо. Да и не очень-то хотелось вспоминать: с каждой минутой на душе становилось все более обидно и досадно… Она здесь лишняя. Точно так же, как могут быть лишними в этой квартире не подходящие к интерьеру сувениры, картины или подаренные ею накануне тапочки.
Когда Катя вышла из ванной, в спальне никого не было, огромная кровать была аккуратно застелена белым покрывалом. Никаких следов романтической ночи. В гостиной и на кухне они тоже отсутствовали. Обеденный стол убран так же тщательно, как и спальня: ни посуды, ни подсвечника, ни скатерти. Словом, ничего, что напоминало бы о вчерашнем вечере.
Маленькая чашечка кофе одиноко дожидалась ее на барной стойке. Сложив руки на груди, хозяин стоял у окна и сосредоточенно рассматривал заснеженный пейзаж. Словно только того и ждал, чтобы гостья за его спиной быстрее ретировалась.
«И когда он все успел? — ступая на цыпочках в сторону прихожей, в очередной раз удивилась Катя. — Вряд ли в выходной день приходила домработница. Значит, он почти не спал. Или очень рано проснулся, потому что не мог спать. Почему? Потому что в его кровати оказалась женщина, а теперь вот он не знает, как ее, дуру, отсюда выпроводить… Идиотка! — принялась она себя ругать и, подвернув джинсы, стала быстро обуваться. — Разомлела, размечталась! „Как спалось?“ — передразнила она про себя Ладышева. — В том-то и дело, что очень хорошо спалось!»
Наталья Батракова
Миг бесконечности
Том 2
Часть третья
В ней все не так и все не то:Дерзка, не в меру горделива,Упряма, чересчур умна,Не так уж, в общем-то, красива.В ней все не так, не эталон,Но что-то все-таки пленяет…От взгляда светится душа,И нежностью переполняет.Не совладать с самим собой,Сплошное самоистязанье.Уста сковало немотой:Так страшно вымолвить признанье,Что столько лет ее искал!Душой все это понимаешь……Так что ж ты смотришь ей вослед?Зачем ее ты отпускаешь?..
1
Катя открыла глаза и близоруко прищурилась: белые стены, белая мебель, белая постель, белая тюлевая занавеска.
«И на душе точно так же белым-бело, празднично, торжественно, — прислушалась она к себе и улыбнулась. — Какая сказочная ночь! Именно о такой ночи я мечтала всю жизнь! Какой же он красивый, сильный, нежный, внимательный! Почти принц… Не зря говорят: все, что ни делается, к лучшему. Второй мужчина в моей жизни… И все совершенно иначе… Как же хорошо…» — почувствовав пробежавшую по телу волнительную дрожь, она закрыла глаза.
Сквозь неплотно прикрытую дверь из гостиной в спальню проник далекий механический звук, затем послышались приближающиеся шаги, и в комнату кто-то вошел. Чуть размежив ресницы, Катя рассмотрела туманное очертание мужской фигуры в белом халате: сбросив его на банкетку, фигура стала медленно поворачиваться. Заметив это, Катя снова сомкнула веки и притворилась спящей.
Вадим, принеся с собой тонкий аромат свежесваренного кофе, осторожно заполз под одеяло, глубоко вздохнул и замер. Так прошло несколько минут. Устав чего-то ждать, Катя приоткрыла глаза. Ладышев лежал на спине и, подложив руки под голову, смотрел в потолок.
Затаившись, она принялась внимательно рассматривать его профиль: большой лоб, лохматые горбики бровей, прямой нос, глубокая линия плотно сжатых пухлых губ, волевой подбородок, мощный торс, покрытый довольно густой темной растительностью.
«Аполлон да и только, — она расстроенно вздохнула: — А рядом с ним — бесформенный сдутый шарик. И всему виной очередной курс гормонов, который даже не пригодился. Надо срочно сесть на диету! Завтра же. Купить весы и записаться на массаж. Может, хоть за эти нервные недели немного похудела. Если возьмусь за себя, к Новому году вполне смогу вернуть более-менее приличную форму».
Воодушевленная этой идеей, она решила, что пора «просыпаться», и пошевелилась под одеялом.
— Проснулась? — тут же отреагировал Вадим и посмотрел на часы на руке: — Половина одиннадцатого. Как спалось?
— Хорошо… Даже очень… — потянулась она под одеялом. — Доброе утро! Такой аромат… Ты сварил кофе?
— Да, сварил, — кивнул он. — Вернее, кофе-машина сварила.
— Обожаю кофе по утрам!
Оживившись, она присела на кровати, подложила под спину подушку, прикрыла грудь одеялом и, заметив во взгляде Вадима недоумение, неуверенно спросила:
— Что-то не так?
— …Ты хочешь пить кофе в постели???
— А что? Чашечка утреннего кофе мне не повредит.
Прищурившись, она посмотрела на белую прикроватную тумбочку с другой стороны кровати, повернулась к своей, задержала близорукий взгляд на белоснежном постельном белье. Чашки с кофе нигде не наблюдалось. Скорее всего, приятный аромат приплыл в спальню вслед за хозяином. А она, глупая, решила… Привычка: по утрам Виталик частенько оставлял для нее на прикроватной тумбочке чашку с кофе. От этого дразнящего запаха она и просыпалась.
— Вообще-то, можно и на кухне выпить, — смутилась она, поняв, что допустила какую-то оплошность. — У тебя есть еще один халат?
— Нет.
— Свой можешь одолжить?
— Держи.
Повернувшись спиной, Катя набросила на плечи пушистый махровый халат, опустила ноги на пол.
«Холодный, — тут же отметила она. — И не только пол. Похоже, красивая ночная сказка растаяла вместе с остатками сна: ни тебе „доброго утра“, ни нежности, ни теплоты. Размечталась: кофе в постель! Судя по всему, „половина одиннадцатого“ — не что иное, как намек: пора и честь знать! Черт! Где же я оставила вчера линзы? Кажется, рядом с умывальником».
Прошлепав босыми ногами до двери ванной, совмещенной с хозяйской спальней, Катя закрыла за собой дверь, прислонилась спиной к кафельной стене и осмотрелась: просторная комната с джакузи, большой душ-кабиной, с безупречной по стилю и чистоте сантехникой и окном в полстены. С вечера все это разглядеть ей не удалось, не до того было.
«А за окном на самом-то деле серо и мрачно, — подойдя ближе, заглянула она в приоткрытые жалюзи. — Снег метет, погода — дрянь. Хорошо хоть здесь пол подогревается. Так, все ясно. Надо принять душ и собираться», — стянула она с плеч халат.
Однако с душем никак не получалось. Угловая стойка в кабине, изобиловавшая краниками и кнопочками, жила своей интересной жизнью и категорически отказывалась подчиняться Кате: то холодная вода, то горячая, то больно бьющие одиночные боковые струи, то ледяной поток как из ведра. Взвизгнув несколько раз от неожиданности, она покинула кабину.
«Навороченная, как и сам хозяин», — раздраженно подумала она и в сердцах хлопнула дверцей.
Волшебное состояние, в котором она проснулась, исчезло напрочь.
Линзы нашлись на туалетном столике, одежда — на банкетке, нижнее белье — на полу, рядом с белоснежной корзиной. В какой последовательности они попали ночью на эти места, помнилось плохо. Да и не очень-то хотелось вспоминать: с каждой минутой на душе становилось все более обидно и досадно… Она здесь лишняя. Точно так же, как могут быть лишними в этой квартире не подходящие к интерьеру сувениры, картины или подаренные ею накануне тапочки.
Когда Катя вышла из ванной, в спальне никого не было, огромная кровать была аккуратно застелена белым покрывалом. Никаких следов романтической ночи. В гостиной и на кухне они тоже отсутствовали. Обеденный стол убран так же тщательно, как и спальня: ни посуды, ни подсвечника, ни скатерти. Словом, ничего, что напоминало бы о вчерашнем вечере.
Маленькая чашечка кофе одиноко дожидалась ее на барной стойке. Сложив руки на груди, хозяин стоял у окна и сосредоточенно рассматривал заснеженный пейзаж. Словно только того и ждал, чтобы гостья за его спиной быстрее ретировалась.
«И когда он все успел? — ступая на цыпочках в сторону прихожей, в очередной раз удивилась Катя. — Вряд ли в выходной день приходила домработница. Значит, он почти не спал. Или очень рано проснулся, потому что не мог спать. Почему? Потому что в его кровати оказалась женщина, а теперь вот он не знает, как ее, дуру, отсюда выпроводить… Идиотка! — принялась она себя ругать и, подвернув джинсы, стала быстро обуваться. — Разомлела, размечталась! „Как спалось?“ — передразнила она про себя Ладышева. — В том-то и дело, что очень хорошо спалось!»
Наталья Батракова
Миг бесконечности
Том 2
Часть третья
В ней все не так и все не то:Дерзка, не в меру горделива,Упряма, чересчур умна,Не так уж, в общем-то, красива.В ней все не так, не эталон,Но что-то все-таки пленяет…От взгляда светится душа,И нежностью переполняет.Не совладать с самим собой,Сплошное самоистязанье.Уста сковало немотой:Так страшно вымолвить признанье,Что столько лет ее искал!Душой все это понимаешь……Так что ж ты смотришь ей вослед?Зачем ее ты отпускаешь?..
1
Катя открыла глаза и близоруко прищурилась: белые стены, белая мебель, белая постель, белая тюлевая занавеска.
«И на душе точно так же белым-бело, празднично, торжественно, — прислушалась она к себе и улыбнулась. — Какая сказочная ночь! Именно о такой ночи я мечтала всю жизнь! Какой же он красивый, сильный, нежный, внимательный! Почти принц… Не зря говорят: все, что ни делается, к лучшему. Второй мужчина в моей жизни… И все совершенно иначе… Как же хорошо…» — почувствовав пробежавшую по телу волнительную дрожь, она закрыла глаза.
Сквозь неплотно прикрытую дверь из гостиной в спальню проник далекий механический звук, затем послышались приближающиеся шаги, и в комнату кто-то вошел. Чуть размежив ресницы, Катя рассмотрела туманное очертание мужской фигуры в белом халате: сбросив его на банкетку, фигура стала медленно поворачиваться. Заметив это, Катя снова сомкнула веки и притворилась спящей.
Вадим, принеся с собой тонкий аромат свежесваренного кофе, осторожно заполз под одеяло, глубоко вздохнул и замер. Так прошло несколько минут. Устав чего-то ждать, Катя приоткрыла глаза. Ладышев лежал на спине и, подложив руки под голову, смотрел в потолок.
Затаившись, она принялась внимательно рассматривать его профиль: большой лоб, лохматые горбики бровей, прямой нос, глубокая линия плотно сжатых пухлых губ, волевой подбородок, мощный торс, покрытый довольно густой темной растительностью.
«Аполлон да и только, — она расстроенно вздохнула: — А рядом с ним — бесформенный сдутый шарик. И всему виной очередной курс гормонов, который даже не пригодился. Надо срочно сесть на диету! Завтра же. Купить весы и записаться на массаж. Может, хоть за эти нервные недели немного похудела. Если возьмусь за себя, к Новому году вполне смогу вернуть более-менее приличную форму».
Воодушевленная этой идеей, она решила, что пора «просыпаться», и пошевелилась под одеялом.
— Проснулась? — тут же отреагировал Вадим и посмотрел на часы на руке: — Половина одиннадцатого. Как спалось?
— Хорошо… Даже очень… — потянулась она под одеялом. — Доброе утро! Такой аромат… Ты сварил кофе?
— Да, сварил, — кивнул он. — Вернее, кофе-машина сварила.
— Обожаю кофе по утрам!
Оживившись, она присела на кровати, подложила под спину подушку, прикрыла грудь одеялом и, заметив во взгляде Вадима недоумение, неуверенно спросила:
— Что-то не так?
— …Ты хочешь пить кофе в постели???
— А что? Чашечка утреннего кофе мне не повредит.
Прищурившись, она посмотрела на белую прикроватную тумбочку с другой стороны кровати, повернулась к своей, задержала близорукий взгляд на белоснежном постельном белье. Чашки с кофе нигде не наблюдалось. Скорее всего, приятный аромат приплыл в спальню вслед за хозяином. А она, глупая, решила… Привычка: по утрам Виталик частенько оставлял для нее на прикроватной тумбочке чашку с кофе. От этого дразнящего запаха она и просыпалась.
— Вообще-то, можно и на кухне выпить, — смутилась она, поняв, что допустила какую-то оплошность. — У тебя есть еще один халат?
— Нет.
— Свой можешь одолжить?
— Держи.
Повернувшись спиной, Катя набросила на плечи пушистый махровый халат, опустила ноги на пол.
«Холодный, — тут же отметила она. — И не только пол. Похоже, красивая ночная сказка растаяла вместе с остатками сна: ни тебе „доброго утра“, ни нежности, ни теплоты. Размечталась: кофе в постель! Судя по всему, „половина одиннадцатого“ — не что иное, как намек: пора и честь знать! Черт! Где же я оставила вчера линзы? Кажется, рядом с умывальником».
Прошлепав босыми ногами до двери ванной, совмещенной с хозяйской спальней, Катя закрыла за собой дверь, прислонилась спиной к кафельной стене и осмотрелась: просторная комната с джакузи, большой душ-кабиной, с безупречной по стилю и чистоте сантехникой и окном в полстены. С вечера все это разглядеть ей не удалось, не до того было.
«А за окном на самом-то деле серо и мрачно, — подойдя ближе, заглянула она в приоткрытые жалюзи. — Снег метет, погода — дрянь. Хорошо хоть здесь пол подогревается. Так, все ясно. Надо принять душ и собираться», — стянула она с плеч халат.
Однако с душем никак не получалось. Угловая стойка в кабине, изобиловавшая краниками и кнопочками, жила своей интересной жизнью и категорически отказывалась подчиняться Кате: то холодная вода, то горячая, то больно бьющие одиночные боковые струи, то ледяной поток как из ведра. Взвизгнув несколько раз от неожиданности, она покинула кабину.
«Навороченная, как и сам хозяин», — раздраженно подумала она и в сердцах хлопнула дверцей.
Волшебное состояние, в котором она проснулась, исчезло напрочь.
Линзы нашлись на туалетном столике, одежда — на банкетке, нижнее белье — на полу, рядом с белоснежной корзиной. В какой последовательности они попали ночью на эти места, помнилось плохо. Да и не очень-то хотелось вспоминать: с каждой минутой на душе становилось все более обидно и досадно… Она здесь лишняя. Точно так же, как могут быть лишними в этой квартире не подходящие к интерьеру сувениры, картины или подаренные ею накануне тапочки.
Когда Катя вышла из ванной, в спальне никого не было, огромная кровать была аккуратно застелена белым покрывалом. Никаких следов романтической ночи. В гостиной и на кухне они тоже отсутствовали. Обеденный стол убран так же тщательно, как и спальня: ни посуды, ни подсвечника, ни скатерти. Словом, ничего, что напоминало бы о вчерашнем вечере.
Маленькая чашечка кофе одиноко дожидалась ее на барной стойке. Сложив руки на груди, хозяин стоял у окна и сосредоточенно рассматривал заснеженный пейзаж. Словно только того и ждал, чтобы гостья за его спиной быстрее ретировалась.
«И когда он все успел? — ступая на цыпочках в сторону прихожей, в очередной раз удивилась Катя. — Вряд ли в выходной день приходила домработница. Значит, он почти не спал. Или очень рано проснулся, потому что не мог спать. Почему? Потому что в его кровати оказалась женщина, а теперь вот он не знает, как ее, дуру, отсюда выпроводить… Идиотка! — принялась она себя ругать и, подвернув джинсы, стала быстро обуваться. — Разомлела, размечталась! „Как спалось?“ — передразнила она про себя Ладышева. — В том-то и дело, что очень хорошо спалось!»
Наталья Батракова
Миг бесконечности
Том 2
Часть третья
В ней все не так и все не то:Дерзка, не в меру горделива,Упряма, чересчур умна,Не так уж, в общем-то, красива.В ней все не так, не эталон,Но что-то все-таки пленяет…От взгляда светится душа,И нежностью переполняет.Не совладать с самим собой,Сплошное самоистязанье.Уста сковало немотой:Так страшно вымолвить признанье,Что столько лет ее искал!Душой все это понимаешь……Так что ж ты смотришь ей вослед?Зачем ее ты отпускаешь?..
1
Катя открыла глаза и близоруко прищурилась: белые стены, белая мебель, белая постель, белая тюлевая занавеска.
«И на душе точно так же белым-бело, празднично, торжественно, — прислушалась она к себе и улыбнулась. — Какая сказочная ночь! Именно о такой ночи я мечтала всю жизнь! Какой же он красивый, сильный, нежный, внимательный! Почти принц… Не зря говорят: все, что ни делается, к лучшему. Второй мужчина в моей жизни… И все совершенно иначе… Как же хорошо…» — почувствовав пробежавшую по телу волнительную дрожь, она закрыла глаза.
Сквозь неплотно прикрытую дверь из гостиной в спальню проник далекий механический звук, затем послышались приближающиеся шаги, и в комнату кто-то вошел. Чуть размежив ресницы, Катя рассмотрела туманное очертание мужской фигуры в белом халате: сбросив его на банкетку, фигура стала медленно поворачиваться. Заметив это, Катя снова сомкнула веки и притворилась спящей.
Вадим, принеся с собой тонкий аромат свежесваренного кофе, осторожно заполз под одеяло, глубоко вздохнул и замер. Так прошло несколько минут. Устав чего-то ждать, Катя приоткрыла глаза. Ладышев лежал на спине и, подложив руки под голову, смотрел в потолок.
Затаившись, она принялась внимательно рассматривать его профиль: большой лоб, лохматые горбики бровей, прямой нос, глубокая линия плотно сжатых пухлых губ, волевой подбородок, мощный торс, покрытый довольно густой темной растительностью.
«Аполлон да и только, — она расстроенно вздохнула: — А рядом с ним — бесформенный сдутый шарик. И всему виной очередной курс гормонов, который даже не пригодился. Надо срочно сесть на диету! Завтра же. Купить весы и записаться на массаж. Может, хоть за эти нервные недели немного похудела. Если возьмусь за себя, к Новому году вполне смогу вернуть более-менее приличную форму».
Воодушевленная этой идеей, она решила, что пора «просыпаться», и пошевелилась под одеялом.
— Проснулась? — тут же отреагировал Вадим и посмотрел на часы на руке: — Половина одиннадцатого. Как спалось?
— Хорошо… Даже очень… — потянулась она под одеялом. — Доброе утро! Такой аромат… Ты сварил кофе?
— Да, сварил, — кивнул он. — Вернее, кофе-машина сварила.
— Обожаю кофе по утрам!
Оживившись, она присела на кровати, подложила под спину подушку, прикрыла грудь одеялом и, заметив во взгляде Вадима недоумение, неуверенно спросила:
— Что-то не так?
— …Ты хочешь пить кофе в постели???
— А что? Чашечка утреннего кофе мне не повредит.
Прищурившись, она посмотрела на белую прикроватную тумбочку с другой стороны кровати, повернулась к своей, задержала близорукий взгляд на белоснежном постельном белье. Чашки с кофе нигде не наблюдалось. Скорее всего, приятный аромат приплыл в спальню вслед за хозяином. А она, глупая, решила… Привычка: по утрам Виталик частенько оставлял для нее на прикроватной тумбочке чашку с кофе. От этого дразнящего запаха она и просыпалась.
— Вообще-то, можно и на кухне выпить, — смутилась она, поняв, что допустила какую-то оплошность. — У тебя есть еще один халат?
— Нет.
— Свой можешь одолжить?
— Держи.
Повернувшись спиной, Катя набросила на плечи пушистый махровый халат, опустила ноги на пол.
«Холодный, — тут же отметила она. — И не только пол. Похоже, красивая ночная сказка растаяла вместе с остатками сна: ни тебе „доброго утра“, ни нежности, ни теплоты. Размечталась: кофе в постель! Судя по всему, „половина одиннадцатого“ — не что иное, как намек: пора и честь знать! Черт! Где же я оставила вчера линзы? Кажется, рядом с умывальником».
Прошлепав босыми ногами до двери ванной, совмещенной с хозяйской спальней, Катя закрыла за собой дверь, прислонилась спиной к кафельной стене и осмотрелась: просторная комната с джакузи, большой душ-кабиной, с безупречной по стилю и чистоте сантехникой и окном в полстены. С вечера все это разглядеть ей не удалось, не до того было.
«А за окном на самом-то деле серо и мрачно, — подойдя ближе, заглянула она в приоткрытые жалюзи. — Снег метет, погода — дрянь. Хорошо хоть здесь пол подогревается. Так, все ясно. Надо принять душ и собираться», — стянула она с плеч халат.
Однако с душем никак не получалось. Угловая стойка в кабине, изобиловавшая краниками и кнопочками, жила своей интересной жизнью и категорически отказывалась подчиняться Кате: то холодная вода, то горячая, то больно бьющие одиночные боковые струи, то ледяной поток как из ведра. Взвизгнув несколько раз от неожиданности, она покинула кабину.
«Навороченная, как и сам хозяин», — раздраженно подумала она и в сердцах хлопнула дверцей.
Волшебное состояние, в котором она проснулась, исчезло напрочь.
Линзы нашлись на туалетном столике, одежда — на банкетке, нижнее белье — на полу, рядом с белоснежной корзиной. В какой последовательности они попали ночью на эти места, помнилось плохо. Да и не очень-то хотелось вспоминать: с каждой минутой на душе становилось все более обидно и досадно… Она здесь лишняя. Точно так же, как могут быть лишними в этой квартире не подходящие к интерьеру сувениры, картины или подаренные ею накануне тапочки.
Когда Катя вышла из ванной, в спальне никого не было, огромная кровать была аккуратно застелена белым покрывалом. Никаких следов романтической ночи. В гостиной и на кухне они тоже отсутствовали. Обеденный стол убран так же тщательно, как и спальня: ни посуды, ни подсвечника, ни скатерти. Словом, ничего, что напоминало бы о вчерашнем вечере.
Маленькая чашечка кофе одиноко дожидалась ее на барной стойке. Сложив руки на груди, хозяин стоял у окна и сосредоточенно рассматривал заснеженный пейзаж. Словно только того и ждал, чтобы гостья за его спиной быстрее ретировалась.
«И когда он все успел? — ступая на цыпочках в сторону прихожей, в очередной раз удивилась Катя. — Вряд ли в выходной день приходила домработница. Значит, он почти не спал. Или очень рано проснулся, потому что не мог спать. Почему? Потому что в его кровати оказалась женщина, а теперь вот он не знает, как ее, дуру, отсюда выпроводить… Идиотка! — принялась она себя ругать и, подвернув джинсы, стала быстро обуваться. — Разомлела, размечталась! „Как спалось?“ — передразнила она про себя Ладышева. — В том-то и дело, что очень хорошо спалось!»
Наталья Батракова
Миг бесконечности
Том 2
Часть третья
В ней все не так и все не то:Дерзка, не в меру горделива,Упряма, чересчур умна,Не так уж, в общем-то, красива.В ней все не так, не эталон,Но что-то все-таки пленяет…От взгляда светится душа,И нежностью переполняет.Не совладать с самим собой,Сплошное самоистязанье.Уста сковало немотой:Так страшно вымолвить признанье,Что столько лет ее искал!Душой все это понимаешь……Так что ж ты смотришь ей вослед?Зачем ее ты отпускаешь?..
1
Катя открыла глаза и близоруко прищурилась: белые стены, белая мебель, белая постель, белая тюлевая занавеска.
«И на душе точно так же белым-бело, празднично, торжественно, — прислушалась она к себе и улыбнулась. — Какая сказочная ночь! Именно о такой ночи я мечтала всю жизнь! Какой же он красивый, сильный, нежный, внимательный! Почти принц… Не зря говорят: все, что ни делается, к лучшему. Второй мужчина в моей жизни… И все совершенно иначе… Как же хорошо…» — почувствовав пробежавшую по телу волнительную дрожь, она закрыла глаза.
Сквозь неплотно прикрытую дверь из гостиной в спальню проник далекий механический звук, затем послышались приближающиеся шаги, и в комнату кто-то вошел. Чуть размежив ресницы, Катя рассмотрела туманное очертание мужской фигуры в белом халате: сбросив его на банкетку, фигура стала медленно поворачиваться. Заметив это, Катя снова сомкнула веки и притворилась спящей.
Вадим, принеся с собой тонкий аромат свежесваренного кофе, осторожно заполз под одеяло, глубоко вздохнул и замер. Так прошло несколько минут. Устав чего-то ждать, Катя приоткрыла глаза. Ладышев лежал на спине и, подложив руки под голову, смотрел в потолок.
Затаившись, она принялась внимательно рассматривать его профиль: большой лоб, лохматые горбики бровей, прямой нос, глубокая линия плотно сжатых пухлых губ, волевой подбородок, мощный торс, покрытый довольно густой темной растительностью.
«Аполлон да и только, — она расстроенно вздохнула: — А рядом с ним — бесформенный сдутый шарик. И всему виной очередной курс гормонов, который даже не пригодился. Надо срочно сесть на диету! Завтра же. Купить весы и записаться на массаж. Может, хоть за эти нервные недели немного похудела. Если возьмусь за себя, к Новому году вполне смогу вернуть более-менее приличную форму».
Воодушевленная этой идеей, она решила, что пора «просыпаться», и пошевелилась под одеялом.
— Проснулась? — тут же отреагировал Вадим и посмотрел на часы на руке: — Половина одиннадцатого. Как спалось?
— Хорошо… Даже очень… — потянулась она под одеялом. — Доброе утро! Такой аромат… Ты сварил кофе?
— Да, сварил, — кивнул он. — Вернее, кофе-машина сварила.
— Обожаю кофе по утрам!
Оживившись, она присела на кровати, подложила под спину подушку, прикрыла грудь одеялом и, заметив во взгляде Вадима недоумение, неуверенно спросила:
— Что-то не так?
— …Ты хочешь пить кофе в постели???
— А что? Чашечка утреннего кофе мне не повредит.
Прищурившись, она посмотрела на белую прикроватную тумбочку с другой стороны кровати, повернулась к своей, задержала близорукий взгляд на белоснежном постельном белье. Чашки с кофе нигде не наблюдалось. Скорее всего, приятный аромат приплыл в спальню вслед за хозяином. А она, глупая, решила… Привычка: по утрам Виталик частенько оставлял для нее на прикроватной тумбочке чашку с кофе. От этого дразнящего запаха она и просыпалась.
— Вообще-то, можно и на кухне выпить, — смутилась она, поняв, что допустила какую-то оплошность. — У тебя есть еще один халат?
— Нет.
— Свой можешь одолжить?
— Держи.
Повернувшись спиной, Катя набросила на плечи пушистый махровый халат, опустила ноги на пол.
«Холодный, — тут же отметила она. — И не только пол. Похоже, красивая ночная сказка растаяла вместе с остатками сна: ни тебе „доброго утра“, ни нежности, ни теплоты. Размечталась: кофе в постель! Судя по всему, „половина одиннадцатого“ — не что иное, как намек: пора и честь знать! Черт! Где же я оставила вчера линзы? Кажется, рядом с умывальником».
Прошлепав босыми ногами до двери ванной, совмещенной с хозяйской спальней, Катя закрыла за собой дверь, прислонилась спиной к кафельной стене и осмотрелась: просторная комната с джакузи, большой душ-кабиной, с безупречной по стилю и чистоте сантехникой и окном в полстены. С вечера все это разглядеть ей не удалось, не до того было.
«А за окном на самом-то деле серо и мрачно, — подойдя ближе, заглянула она в приоткрытые жалюзи. — Снег метет, погода — дрянь. Хорошо хоть здесь пол подогревается. Так, все ясно. Надо принять душ и собираться», — стянула она с плеч халат.
Однако с душем никак не получалось. Угловая стойка в кабине, изобиловавшая краниками и кнопочками, жила своей интересной жизнью и категорически отказывалась подчиняться Кате: то холодная вода, то горячая, то больно бьющие одиночные боковые струи, то ледяной поток как из ведра. Взвизгнув несколько раз от неожиданности, она покинула кабину.
«Навороченная, как и сам хозяин», — раздраженно подумала она и в сердцах хлопнула дверцей.
Волшебное состояние, в котором она проснулась, исчезло напрочь.
Линзы нашлись на туалетном столике, одежда — на банкетке, нижнее белье — на полу, рядом с белоснежной корзиной. В какой последовательности они попали ночью на эти места, помнилось плохо. Да и не очень-то хотелось вспоминать: с каждой минутой на душе становилось все более обидно и досадно… Она здесь лишняя. Точно так же, как могут быть лишними в этой квартире не подходящие к интерьеру сувениры, картины или подаренные ею накануне тапочки.
Когда Катя вышла из ванной, в спальне никого не было, огромная кровать была аккуратно застелена белым покрывалом. Никаких следов романтической ночи. В гостиной и на кухне они тоже отсутствовали. Обеденный стол убран так же тщательно, как и спальня: ни посуды, ни подсвечника, ни скатерти. Словом, ничего, что напоминало бы о вчерашнем вечере.
Маленькая чашечка кофе одиноко дожидалась ее на барной стойке. Сложив руки на груди, хозяин стоял у окна и сосредоточенно рассматривал заснеженный пейзаж. Словно только того и ждал, чтобы гостья за его спиной быстрее ретировалась.
«И когда он все успел? — ступая на цыпочках в сторону прихожей, в очередной раз удивилась Катя. — Вряд ли в выходной день приходила домработница. Значит, он почти не спал. Или очень рано проснулся, потому что не мог спать. Почему? Потому что в его кровати оказалась женщина, а теперь вот он не знает, как ее, дуру, отсюда выпроводить… Идиотка! — принялась она себя ругать и, подвернув джинсы, стала быстро обуваться. — Разомлела, размечталась! „Как спалось?“ — передразнила она про себя Ладышева. — В том-то и дело, что очень хорошо спалось!»
Наталья Батракова
Миг бесконечности
Том 2
Часть третья
В ней все не так и все не то:Дерзка, не в меру горделива,Упряма, чересчур умна,Не так уж, в общем-то, красива.В ней все не так, не эталон,Но что-то все-таки пленяет…От взгляда светится душа,И нежностью переполняет.Не совладать с самим собой,Сплошное самоистязанье.Уста сковало немотой:Так страшно вымолвить признанье,Что столько лет ее искал!Душой все это понимаешь……Так что ж ты смотришь ей вослед?Зачем ее ты отпускаешь?..
1
Катя открыла глаза и близоруко прищурилась: белые стены, белая мебель, белая постель, белая тюлевая занавеска.
«И на душе точно так же белым-бело, празднично, торжественно, — прислушалась она к себе и улыбнулась. — Какая сказочная ночь! Именно о такой ночи я мечтала всю жизнь! Какой же он красивый, сильный, нежный, внимательный! Почти принц… Не зря говорят: все, что ни делается, к лучшему. Второй мужчина в моей жизни… И все совершенно иначе… Как же хорошо…» — почувствовав пробежавшую по телу волнительную дрожь, она закрыла глаза.
Сквозь неплотно прикрытую дверь из гостиной в спальню проник далекий механический звук, затем послышались приближающиеся шаги, и в комнату кто-то вошел. Чуть размежив ресницы, Катя рассмотрела туманное очертание мужской фигуры в белом халате: сбросив его на банкетку, фигура стала медленно поворачиваться. Заметив это, Катя снова сомкнула веки и притворилась спящей.
Вадим, принеся с собой тонкий аромат свежесваренного кофе, осторожно заполз под одеяло, глубоко вздохнул и замер. Так прошло несколько минут. Устав чего-то ждать, Катя приоткрыла глаза. Ладышев лежал на спине и, подложив руки под голову, смотрел в потолок.
Затаившись, она принялась внимательно рассматривать его профиль: большой лоб, лохматые горбики бровей, прямой нос, глубокая линия плотно сжатых пухлых губ, волевой подбородок, мощный торс, покрытый довольно густой темной растительностью.
«Аполлон да и только, — она расстроенно вздохнула: — А рядом с ним — бесформенный сдутый шарик. И всему виной очередной курс гормонов, который даже не пригодился. Надо срочно сесть на диету! Завтра же. Купить весы и записаться на массаж. Может, хоть за эти нервные недели немного похудела. Если возьмусь за себя, к Новому году вполне смогу вернуть более-менее приличную форму».
Воодушевленная этой идеей, она решила, что пора «просыпаться», и пошевелилась под одеялом.
— Проснулась? — тут же отреагировал Вадим и посмотрел на часы на руке: — Половина одиннадцатого. Как спалось?
— Хорошо… Даже очень… — потянулась она под одеялом. — Доброе утро! Такой аромат… Ты сварил кофе?
— Да, сварил, — кивнул он. — Вернее, кофе-машина сварила.
— Обожаю кофе по утрам!
Оживившись, она присела на кровати, подложила под спину подушку, прикрыла грудь одеялом и, заметив во взгляде Вадима недоумение, неуверенно спросила:
— Что-то не так?
— …Ты хочешь пить кофе в постели???
— А что? Чашечка утреннего кофе мне не повредит.
Прищурившись, она посмотрела на белую прикроватную тумбочку с другой стороны кровати, повернулась к своей, задержала близорукий взгляд на белоснежном постельном белье. Чашки с кофе нигде не наблюдалось. Скорее всего, приятный аромат приплыл в спальню вслед за хозяином. А она, глупая, решила… Привычка: по утрам Виталик частенько оставлял для нее на прикроватной тумбочке чашку с кофе. От этого дразнящего запаха она и просыпалась.
— Вообще-то, можно и на кухне выпить, — смутилась она, поняв, что допустила какую-то оплошность. — У тебя есть еще один халат?
— Нет.
— Свой можешь одолжить?
— Держи.
Повернувшись спиной, Катя набросила на плечи пушистый махровый халат, опустила ноги на пол.
«Холодный, — тут же отметила она. — И не только пол. Похоже, красивая ночная сказка растаяла вместе с остатками сна: ни тебе „доброго утра“, ни нежности, ни теплоты. Размечталась: кофе в постель! Судя по всему, „половина одиннадцатого“ — не что иное, как намек: пора и честь знать! Черт! Где же я оставила вчера линзы? Кажется, рядом с умывальником».
Прошлепав босыми ногами до двери ванной, совмещенной с хозяйской спальней, Катя закрыла за собой дверь, прислонилась спиной к кафельной стене и осмотрелась: просторная комната с джакузи, большой душ-кабиной, с безупречной по стилю и чистоте сантехникой и окном в полстены. С вечера все это разглядеть ей не удалось, не до того было.
«А за окном на самом-то деле серо и мрачно, — подойдя ближе, заглянула она в приоткрытые жалюзи. — Снег метет, погода — дрянь. Хорошо хоть здесь пол подогревается. Так, все ясно. Надо принять душ и собираться», — стянула она с плеч халат.
Однако с душем никак не получалось. Угловая стойка в кабине, изобиловавшая краниками и кнопочками, жила своей интересной жизнью и категорически отказывалась подчиняться Кате: то холодная вода, то горячая, то больно бьющие одиночные боковые струи, то ледяной поток как из ведра. Взвизгнув несколько раз от неожиданности, она покинула кабину.
«Навороченная, как и сам хозяин», — раздраженно подумала она и в сердцах хлопнула дверцей.
Волшебное состояние, в котором она проснулась, исчезло напрочь.
Линзы нашлись на туалетном столике, одежда — на банкетке, нижнее белье — на полу, рядом с белоснежной корзиной. В какой последовательности они попали ночью на эти места, помнилось плохо. Да и не очень-то хотелось вспоминать: с каждой минутой на душе становилось все более обидно и досадно… Она здесь лишняя. Точно так же, как могут быть лишними в этой квартире не подходящие к интерьеру сувениры, картины или подаренные ею накануне тапочки.
Когда Катя вышла из ванной, в спальне никого не было, огромная кровать была аккуратно застелена белым покрывалом. Никаких следов романтической ночи. В гостиной и на кухне они тоже отсутствовали. Обеденный стол убран так же тщательно, как и спальня: ни посуды, ни подсвечника, ни скатерти. Словом, ничего, что напоминало бы о вчерашнем вечере.
Маленькая чашечка кофе одиноко дожидалась ее на барной стойке. Сложив руки на груди, хозяин стоял у окна и сосредоточенно рассматривал заснеженный пейзаж. Словно только того и ждал, чтобы гостья за его спиной быстрее ретировалась.
«И когда он все успел? — ступая на цыпочках в сторону прихожей, в очередной раз удивилась Катя. — Вряд ли в выходной день приходила домработница. Значит, он почти не спал. Или очень рано проснулся, потому что не мог спать. Почему? Потому что в его кровати оказалась женщина, а теперь вот он не знает, как ее, дуру, отсюда выпроводить… Идиотка! — принялась она себя ругать и, подвернув джинсы, стала быстро обуваться. — Разомлела, размечталась! „Как спалось?“ — передразнила она про себя Ладышева. — В том-то и дело, что очень хорошо спалось!»
Наталья Батракова
Миг бесконечности
Том 2
Часть третья
В ней все не так и все не то:Дерзка, не в меру горделива,Упряма, чересчур умна,Не так уж, в общем-то, красива.В ней все не так, не эталон,Но что-то все-таки пленяет…От взгляда светится душа,И нежностью переполняет.Не совладать с самим собой,Сплошное самоистязанье.Уста сковало немотой:Так страшно вымолвить признанье,Что столько лет ее искал!Душой все это понимаешь……Так что ж ты смотришь ей вослед?Зачем ее ты отпускаешь?..
1
Катя открыла глаза и близоруко прищурилась: белые стены, белая мебель, белая постель, белая тюлевая занавеска.
«И на душе точно так же белым-бело, празднично, торжественно, — прислушалась она к себе и улыбнулась. — Какая сказочная ночь! Именно о такой ночи я мечтала всю жизнь! Какой же он красивый, сильный, нежный, внимательный! Почти принц… Не зря говорят: все, что ни делается, к лучшему. Второй мужчина в моей жизни… И все совершенно иначе… Как же хорошо…» — почувствовав пробежавшую по телу волнительную дрожь, она закрыла глаза.
Сквозь неплотно прикрытую дверь из гостиной в спальню проник далекий механический звук, затем послышались приближающиеся шаги, и в комнату кто-то вошел. Чуть размежив ресницы, Катя рассмотрела туманное очертание мужской фигуры в белом халате: сбросив его на банкетку, фигура стала медленно поворачиваться. Заметив это, Катя снова сомкнула веки и притворилась спящей.
Вадим, принеся с собой тонкий аромат свежесваренного кофе, осторожно заполз под одеяло, глубоко вздохнул и замер. Так прошло несколько минут. Устав чего-то ждать, Катя приоткрыла глаза. Ладышев лежал на спине и, подложив руки под голову, смотрел в потолок.
Затаившись, она принялась внимательно рассматривать его профиль: большой лоб, лохматые горбики бровей, прямой нос, глубокая линия плотно сжатых пухлых губ, волевой подбородок, мощный торс, покрытый довольно густой темной растительностью.
«Аполлон да и только, — она расстроенно вздохнула: — А рядом с ним — бесформенный сдутый шарик. И всему виной очередной курс гормонов, который даже не пригодился. Надо срочно сесть на диету! Завтра же. Купить весы и записаться на массаж. Может, хоть за эти нервные недели немного похудела. Если возьмусь за себя, к Новому году вполне смогу вернуть более-менее приличную форму».
Воодушевленная этой идеей, она решила, что пора «просыпаться», и пошевелилась под одеялом.
— Проснулась? — тут же отреагировал Вадим и посмотрел на часы на руке: — Половина одиннадцатого. Как спалось?
— Хорошо… Даже очень… — потянулась она под одеялом. — Доброе утро! Такой аромат… Ты сварил кофе?
— Да, сварил, — кивнул он. — Вернее, кофе-машина сварила.
— Обожаю кофе по утрам!
Оживившись, она присела на кровати, подложила под спину подушку, прикрыла грудь одеялом и, заметив во взгляде Вадима недоумение, неуверенно спросила:
— Что-то не так?
— …Ты хочешь пить кофе в постели???
— А что? Чашечка утреннего кофе мне не повредит.
Прищурившись, она посмотрела на белую прикроватную тумбочку с другой стороны кровати, повернулась к своей, задержала близорукий взгляд на белоснежном постельном белье. Чашки с кофе нигде не наблюдалось. Скорее всего, приятный аромат приплыл в спальню вслед за хозяином. А она, глупая, решила… Привычка: по утрам Виталик частенько оставлял для нее на прикроватной тумбочке чашку с кофе. От этого дразнящего запаха она и просыпалась.
— Вообще-то, можно и на кухне выпить, — смутилась она, поняв, что допустила какую-то оплошность. — У тебя есть еще один халат?
— Нет.
— Свой можешь одолжить?
— Держи.
Повернувшись спиной, Катя набросила на плечи пушистый махровый халат, опустила ноги на пол.
«Холодный, — тут же отметила она. — И не только пол. Похоже, красивая ночная сказка растаяла вместе с остатками сна: ни тебе „доброго утра“, ни нежности, ни теплоты. Размечталась: кофе в постель! Судя по всему, „половина одиннадцатого“ — не что иное, как намек: пора и честь знать! Черт! Где же я оставила вчера линзы? Кажется, рядом с умывальником».
Прошлепав босыми ногами до двери ванной, совмещенной с хозяйской спальней, Катя закрыла за собой дверь, прислонилась спиной к кафельной стене и осмотрелась: просторная комната с джакузи, большой душ-кабиной, с безупречной по стилю и чистоте сантехникой и окном в полстены. С вечера все это разглядеть ей не удалось, не до того было.
«А за окном на самом-то деле серо и мрачно, — подойдя ближе, заглянула она в приоткрытые жалюзи. — Снег метет, погода — дрянь. Хорошо хоть здесь пол подогревается. Так, все ясно. Надо принять душ и собираться», — стянула она с плеч халат.
Однако с душем никак не получалось. Угловая стойка в кабине, изобиловавшая краниками и кнопочками, жила своей интересной жизнью и категорически отказывалась подчиняться Кате: то холодная вода, то горячая, то больно бьющие одиночные боковые струи, то ледяной поток как из ведра. Взвизгнув несколько раз от неожиданности, она покинула кабину.
«Навороченная, как и сам хозяин», — раздраженно подумала она и в сердцах хлопнула дверцей.
Волшебное состояние, в котором она проснулась, исчезло напрочь.
Линзы нашлись на туалетном столике, одежда — на банкетке, нижнее белье — на полу, рядом с белоснежной корзиной. В какой последовательности они попали ночью на эти места, помнилось плохо. Да и не очень-то хотелось вспоминать: с каждой минутой на душе становилось все более обидно и досадно… Она здесь лишняя. Точно так же, как могут быть лишними в этой квартире не подходящие к интерьеру сувениры, картины или подаренные ею накануне тапочки.
Когда Катя вышла из ванной, в спальне никого не было, огромная кровать была аккуратно застелена белым покрывалом. Никаких следов романтической ночи. В гостиной и на кухне они тоже отсутствовали. Обеденный стол убран так же тщательно, как и спальня: ни посуды, ни подсвечника, ни скатерти. Словом, ничего, что напоминало бы о вчерашнем вечере.
Маленькая чашечка кофе одиноко дожидалась ее на барной стойке. Сложив руки на груди, хозяин стоял у окна и сосредоточенно рассматривал заснеженный пейзаж. Словно только того и ждал, чтобы гостья за его спиной быстрее ретировалась.
«И когда он все успел? — ступая на цыпочках в сторону прихожей, в очередной раз удивилась Катя. — Вряд ли в выходной день приходила домработница. Значит, он почти не спал. Или очень рано проснулся, потому что не мог спать. Почему? Потому что в его кровати оказалась женщина, а теперь вот он не знает, как ее, дуру, отсюда выпроводить… Идиотка! — принялась она себя ругать и, подвернув джинсы, стала быстро обуваться. — Разомлела, размечталась! „Как спалось?“ — передразнила она про себя Ладышева. — В том-то и дело, что очень хорошо спалось!»
Наталья Батракова
Миг бесконечности
Том 2
Часть третья
В ней все не так и все не то:Дерзка, не в меру горделива,Упряма, чересчур умна,Не так уж, в общем-то, красива.В ней все не так, не эталон,Но что-то все-таки пленяет…От взгляда светится душа,И нежностью переполняет.Не совладать с самим собой,Сплошное самоистязанье.Уста сковало немотой:Так страшно вымолвить признанье,Что столько лет ее искал!Душой все это понимаешь……Так что ж ты смотришь ей вослед?Зачем ее ты отпускаешь?..
1
Катя открыла глаза и близоруко прищурилась: белые стены, белая мебель, белая постель, белая тюлевая занавеска.
«И на душе точно так же белым-бело, празднично, торжественно, — прислушалась она к себе и улыбнулась. — Какая сказочная ночь! Именно о такой ночи я мечтала всю жизнь! Какой же он красивый, сильный, нежный, внимательный! Почти принц… Не зря говорят: все, что ни делается, к лучшему. Второй мужчина в моей жизни… И все совершенно иначе… Как же хорошо…» — почувствовав пробежавшую по телу волнительную дрожь, она закрыла глаза.
Сквозь неплотно прикрытую дверь из гостиной в спальню проник далекий механический звук, затем послышались приближающиеся шаги, и в комнату кто-то вошел. Чуть размежив ресницы, Катя рассмотрела туманное очертание мужской фигуры в белом халате: сбросив его на банкетку, фигура стала медленно поворачиваться. Заметив это, Катя снова сомкнула веки и притворилась спящей.
Вадим, принеся с собой тонкий аромат свежесваренного кофе, осторожно заполз под одеяло, глубоко вздохнул и замер. Так прошло несколько минут. Устав чего-то ждать, Катя приоткрыла глаза. Ладышев лежал на спине и, подложив руки под голову, смотрел в потолок.
Затаившись, она принялась внимательно рассматривать его профиль: большой лоб, лохматые горбики бровей, прямой нос, глубокая линия плотно сжатых пухлых губ, волевой подбородок, мощный торс, покрытый довольно густой темной растительностью.
«Аполлон да и только, — она расстроенно вздохнула: — А рядом с ним — бесформенный сдутый шарик. И всему виной очередной курс гормонов, который даже не пригодился. Надо срочно сесть на диету! Завтра же. Купить весы и записаться на массаж. Может, хоть за эти нервные недели немного похудела. Если возьмусь за себя, к Новому году вполне смогу вернуть более-менее приличную форму».
Воодушевленная этой идеей, она решила, что пора «просыпаться», и пошевелилась под одеялом.
— Проснулась? — тут же отреагировал Вадим и посмотрел на часы на руке: — Половина одиннадцатого. Как спалось?
— Хорошо… Даже очень… — потянулась она под одеялом. — Доброе утро! Такой аромат… Ты сварил кофе?
— Да, сварил, — кивнул он. — Вернее, кофе-машина сварила.
— Обожаю кофе по утрам!
Оживившись, она присела на кровати, подложила под спину подушку, прикрыла грудь одеялом и, заметив во взгляде Вадима недоумение, неуверенно спросила:
— Что-то не так?
— …Ты хочешь пить кофе в постели???
— А что? Чашечка утреннего кофе мне не повредит.
Прищурившись, она посмотрела на белую прикроватную тумбочку с другой стороны кровати, повернулась к своей, задержала близорукий взгляд на белоснежном постельном белье. Чашки с кофе нигде не наблюдалось. Скорее всего, приятный аромат приплыл в спальню вслед за хозяином. А она, глупая, решила… Привычка: по утрам Виталик частенько оставлял для нее на прикроватной тумбочке чашку с кофе. От этого дразнящего запаха она и просыпалась.
— Вообще-то, можно и на кухне выпить, — смутилась она, поняв, что допустила какую-то оплошность. — У тебя есть еще один халат?
— Нет.
— Свой можешь одолжить?
— Держи.
Повернувшись спиной, Катя набросила на плечи пушистый махровый халат, опустила ноги на пол.
«Холодный, — тут же отметила она. — И не только пол. Похоже, красивая ночная сказка растаяла вместе с остатками сна: ни тебе „доброго утра“, ни нежности, ни теплоты. Размечталась: кофе в постель! Судя по всему, „половина одиннадцатого“ — не что иное, как намек: пора и честь знать! Черт! Где же я оставила вчера линзы? Кажется, рядом с умывальником».
Прошлепав босыми ногами до двери ванной, совмещенной с хозяйской спальней, Катя закрыла за собой дверь, прислонилась спиной к кафельной стене и осмотрелась: просторная комната с джакузи, большой душ-кабиной, с безупречной по стилю и чистоте сантехникой и окном в полстены. С вечера все это разглядеть ей не удалось, не до того было.
«А за окном на самом-то деле серо и мрачно, — подойдя ближе, заглянула она в приоткрытые жалюзи. — Снег метет, погода — дрянь. Хорошо хоть здесь пол подогревается. Так, все ясно. Надо принять душ и собираться», — стянула она с плеч халат.
Однако с душем никак не получалось. Угловая стойка в кабине, изобиловавшая краниками и кнопочками, жила своей интересной жизнью и категорически отказывалась подчиняться Кате: то холодная вода, то горячая, то больно бьющие одиночные боковые струи, то ледяной поток как из ведра. Взвизгнув несколько раз от неожиданности, она покинула кабину.
«Навороченная, как и сам хозяин», — раздраженно подумала она и в сердцах хлопнула дверцей.
Волшебное состояние, в котором она проснулась, исчезло напрочь.
Линзы нашлись на туалетном столике, одежда — на банкетке, нижнее белье — на полу, рядом с белоснежной корзиной. В какой последовательности они попали ночью на эти места, помнилось плохо. Да и не очень-то хотелось вспоминать: с каждой минутой на душе становилось все более обидно и досадно… Она здесь лишняя. Точно так же, как могут быть лишними в этой квартире не подходящие к интерьеру сувениры, картины или подаренные ею накануне тапочки.
Когда Катя вышла из ванной, в спальне никого не было, огромная кровать была аккуратно застелена белым покрывалом. Никаких следов романтической ночи. В гостиной и на кухне они тоже отсутствовали. Обеденный стол убран так же тщательно, как и спальня: ни посуды, ни подсвечника, ни скатерти. Словом, ничего, что напоминало бы о вчерашнем вечере.
Маленькая чашечка кофе одиноко дожидалась ее на барной стойке. Сложив руки на груди, хозяин стоял у окна и сосредоточенно рассматривал заснеженный пейзаж. Словно только того и ждал, чтобы гостья за его спиной быстрее ретировалась.
«И когда он все успел? — ступая на цыпочках в сторону прихожей, в очередной раз удивилась Катя. — Вряд ли в выходной день приходила домработница. Значит, он почти не спал. Или очень рано проснулся, потому что не мог спать. Почему? Потому что в его кровати оказалась женщина, а теперь вот он не знает, как ее, дуру, отсюда выпроводить… Идиотка! — принялась она себя ругать и, подвернув джинсы, стала быстро обуваться. — Разомлела, размечталась! „Как спалось?“ — передразнила она про себя Ладышева. — В том-то и дело, что очень хорошо спалось!»
Спасибо за чтение
Вернуться к книге