О книге

Леся стоит в ванной комнате хрущёвки и смотрит в зеркало, где отражается незнакомая женщина. Ржавая вода собирается в раковине тонкими нитями, а за дверью её близнецы жуют подгоревшую гречку. Месяц назад муж ушёл к бухгалтерше, вывез технику и оставил два миллиона долга. Леся записывает в блокнот симптомы опустошённости, не похожей на депрессию, и не подозревает, что сегодняшний перевод древнего манускрипта — любовное послание на смеси египетского и латыни — вырвет из неё что-то древнее, чем память.Леся хочет только одного: протянуть от зарплаты до зарплаты, накормить детей, не развалиться. Она привыкла, что рецепты не предают — смешай, нагрей, получи предсказуемый результат. Но за спиной у неё пустота, куда ушёл муж, и долг, который она не может обсуждать вслух. Она неудобна окружающим тем, что отказывается ломаться вслух: гордость у неё сжалась в кулак и не разжимается, даже когда дети просят масло к гречке.Александр уже нашёл её подпись под переводом и почерк, который узнал бы через тысячу лет. Он обещал себе не давить, не пугать, не повторять ошибок прошлых жизней — но купил её сыну кроссовки, уладил с полицией драку сына, приносит ужин в подвальную лабораторию. Леся чувствует жар его ладони, видит дрожь рук в воздухе у его плеч, представляет в темноте лифта нож, которым никогда не владела. Она теряет покой, который так долго выстраивала из отказов и терпенья, а он мешает ей — не напором, а присутствием, из которого невозможно вычеркнуть его.