Ты у меня не одна

Глава 1

Нора Ольвич

Ты у меня не одна

Поцелуи, они к дороге дальней.

- Серёжа, остановись.

Перед нами стоял высокий каменный колодец, покрытый огромным чугунным кругом с выпуклыми буквами. Я задохнулась от избытка чувств…

- Поцелуй меня!

Не отводила взгляда от такого родного смуглого лица, от глаз, затенённых длинными ресницами. Огромные, карие, они замерли, впитывая то, как шевелились мои губы. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, готово было выскочить из груди. Эти глаза. Я помню их всегда. Они не снятся мне. Нет, конечно. Это наверно слишком банально звучит. Просто дрожь проходит по всему телу, когда я вспоминаю… О нас.

Серёжка, я ведь жила только тобой! С ума сходила, вспоминая, как ты шёл тогда по этой самой аллее и улыбался для меня одной.

Мы остановились на парковом тротуаре, который вёл прямо к моему дому. Густые кроны деревьев укрывали от посторонних взглядов, создавая иллюзию уединённости.

Полуденное солнце лениво пробивалось сквозь густую листву деревьев в городском саду, когда мы с Сергеем сегодня случайно встретились на мосту через реку. Она разделила наш город на две половины.

Субботний день. Мы шли молча, погруженные в свои мысли, и только детский смех, доносящийся издалека, нарушал тишину. Лёгкий ветерок играл с волосами, и воздух был наполнен ароматом цветущих лип.

Он оставил свой байк возле кафе. Наверное, издалека признав мою походку, напряжённо вышел. «Беседа» уютно расположилась на берегу, её окружали берёзы и газоны с цветущими тюльпанами. И вот мы вышли на аллею, ведущую к моему дому. Деревья, плотно посаженные вдоль дорожки, словно ограждали нас от внешнего мира. В этот момент я поймала себя на мысли, что именно здесь, в этом тихом уголке парка, мы когда-то впервые признали свои чувства друг к другу.

Он сделал шаг ко мне. Ещё один. Это произойдёт сейчас!

Теперь уже Запретный! Единственный! Его шершавый палец скользнул по подбородку, оставляя за собой едва уловимый аромат от старой кожаной куртки. Именно в ней он всегда «седлал» своего верного друга. Я затаила дыхание, наслаждалась моментом, которого ждала много дней, ночей, недель.

Вздох! Его дыхание. Тепло большого тела и рук. Прикосновения…

И… !!!!

Ничего! Просто мокрые губы.

Нужно повторить?

Нет!

Пусто!

Шагнула потрясённо назад. Отступила испуганно, потому что я ничего не ощутила. Просто прикосновение. Сердце неистово бьётся в груди…

Ничего! Никакой химии!

Только желание чего-то большего и обида на саму себя. Я …

Я не знала, что с этим делать! Оттого что было очень обидно. Ведь передо мной стоял мой единственный за всю жизнь мужчина.

- Тоня, давай я тебя завтра заберу с работы. Мы будем вместе столько, сколько ты захочешь, как раньше, — предложил он, глядя с надеждой. Его взгляд встретился с моим, и я увидела в нём нечто новое — сожаление, горькое. Раскаяние. А ещё желание, и уверенность, что я уступлю.

Эта его уверенность ударила пощёчиной наотмашь.

«- как всё просто оказывается».

- Тебя разве дома не ждут? — спросила хрипло, пытаясь понять, что происходит.

Поняла, что дала повод. Глупый!

- Подождут, — коротко ответил, возвышаясь надо мной.

Его рука скользнула мне на талию. Увернулась, отступила.

- А как же Катя? — голос дрогнул.

За всё это время я наконец-то смогла вот так запросто произнести имя бывшей подруги. Оно не встало у меня поперёк горла.

Тишина. Боже! Какая это была тишина. Мне было страшно от неё. Страшно, что на месте Кати дома сейчас в интересном положении могла бы дожидаться своего мужа я.

- Ты же хочешь… Как прежде. Тоня, мы все допустили огромную ошибку. Я объясню, как это получилось. Ты должна мне поверить.

Он говорил, говорил… Его голос был полон искреннего раскаяния. А я мысленно умоляла его замолчать. Я вновь боялась того сумасшедшего отчаяния, которое заполонило всю мою жизнь после того, когда я узнала о том, что моя подруга выходит замуж за того, кто был смыслом всей моей жизни.

Заледеневшие пальцы тронули прядь волос у виска. Я не понимала, что со мной происходит. Крепче сжала ремешок сумочки.

Домой! Я хочу дома побыть в одиночестве!

- Отчёты я сдала уже, весь аудит компании на удалёнку переходит, в офисе директор ремонт затеял, не стоит приезжать за мной. Знаешь… мне подумать нужно. Нет… не провожай, не нужно, чтобы нас видели вместе.

Глотая ту самую горечь, замешенную на слезах и тяжёлом дыхании, сорвавшись с места, побежала, не видя никого на пути. В голове колотилась мысль только об одном…

«- мы все допустили ошибку»!

*****

«- Дядь Женя, поцелуйте меня»!

«-Я знаю, это психоз, это безумие, только не смейтесь надо мной, пожалуйста…поцелуйте» …

Это были чужие слова. Их сопровождала мелодия, до странности знакомая…

«- Ты у меня одна, словно в ночи луна» …

Её было слышно во всём подъезде, соседка со второго этажа нашего многоподъездного дома любила смотреть канал с фильмами из далёких сентиментальных и наивных восьмидесятых и девяностых годов. Я пулей летела под эти звуки на четвёртый этаж, вспоминая сюжет фильма.

В душе рвалась и разом соединялась буквально на одно мгновение отчаяние, а после по живому резала, резала! Вновь и вновь! Резала и трепала. В хлам! В лохмотья! Жуткая обида!

Почему?!

Это же актриса! Всего только актриса играет роль. Но как играет! Почему? Почему она так по-настоящему его любит и хочет, несмотря ни на что! Ей всё равно на прожитые годы и на то, что он женат и у него взрослая дочь.

Она любит его всю свою осознанную жизнь.

Почему она, а не я?! Где моя любовь?! Где она заблудилась?!

Почему меня предали так, что я сегодня не ощутила даже её тихий прощальный вздох?

Повернув ключ в замке и открыв двери, встретилась с женой брата. Не надо было так спешить, нужно было отпустить ситуацию. Отдышаться. Но масленый взор невестки привёл меня будто в себя.

Какая же я дурочка, просила поцелуй как милостыню. Хотела понять для себя…

Что?

Есть чувства или нет? Ведь совсем не была готова к тому, что их нет. Их выжгло горе брошенной души.

Я не была готова к тому, что не войдёшь второй раз в ту заводь счастья, которая существовала, наверное, только для меня одной.

Поведя носом, Яна подозрительно посмотрела мне за

- Что за вонь? Кто это за тобой бежал сломя голову?

- Ты о чём?

Я спокойно сняла ветровку. Мне казалось, что даже рука не дрогнула.

- Кожей, старой прокуренной несёт.

- Кажется, тебе. Токсикоз. Забыла?

Яна была беременна вторым. Я с ужасом представляла себе нашу квартиру через семь месяцев.

- Сходишь сегодня в ясли за Маришкой? Тошнота с утра и работы невпроворот, заказчики счета выставили, оплату провести надо. Банк виснет. Что они там делают в субботу?

- Схожу. А Митя, он сегодня…?

- На переходе стоит, звонил недавно. Таможня фуры досматривает особо долго. Возможно, через двое суток будет дома.

«- ты у меня одна» ….

- Что?

Яна напряглась.

- Нет ничего, это я про себя.

Зазвонил её сотовый, пухленькая, с красивой натуральной, очень тёмной копной густых волос, она прошла аккуратно, танцующей походкой на кухню. Не доносив прежнюю беременность, Яна береглась всеми силами. Брат хотел сына и очень любил свою жену. Полнота совсем не портила невестку. У неё были очень маленькие ступни ног и ладони с красивыми пальчиками. На которые, она, влюблённая сама в себя, надевала каждое утро тоненькие колечки.

Проскользнув в свою комнату, напевая мотив, прочно засевший в голову, протянула руку к полке. Заветная колода была уже в руке. Сколько раз я видела перед глазами образ покойной бабушки, которая наказывала мне всегда одно-единственное правило: - «самой себе не гадать».

Держалась. Соблюдала наказ, помня про семикратное вдовство какой-то там Анны Иоанновны. Не той, что царица была, а той, что гадала в соседнем городе как «бог». Извините за это дикое сравнение. И всё же в руках держала колоду, прижав её к виску. Держала, не выпуская, будто силой напитываясь…

«- ты у меня одна, будто в ночи луна» ….

«- Дядь Женя, поцелуйте меня»!

«- Серёжа, поцелуй меня»!!!

Тихо сходила с ума. Хотелось достать хоть одну карту из заветной пачки. Хотя бы одну. Глянуть на значение, переложив ответственность хоть на кого-то. Это было сродни сумасшествию. Металась по комнате, а подойдя к окну и увидев знакомый байк забилась в угол дивана не дыша.

«- что он делает во дворе»?!

«- почему на наши окна смотрит, компрометируя перед всеми соседями?»

У него было много имён: - друг старшего брата. Бывший парень. Муж единственной подруги детства. Мой самый первый и единственный мужчина. Мой Сергей.

Слышала невесомые шаги Яны по коридору, она с кем-то возбуждённо говорила по сотовому.

А после дверь комнаты раскрылась рывком.

- Ты что творишь? С женатым мужиком! Вас видели! У беременной подруги мужа увести собралась?

Не было сил спорить. Закрыла уши руками, прижала колени к груди, закрыв глаза. Но скандал набирал обороты. Яна наконец-то поняла, почему от меня воняло кожей. И она кричала, да так чтобы слышали все соседи в панельном доме.

- Ты с самого начала, как шалава с ним вела себя! Катя девушкой замуж выходила! А ты ноги раздвигала перед ним. Любит она его, ребёнка от мужа ждёт!

«- интересно кто нас видел в парке? Кто доложил? Сейчас разговоров будет на весь двор».

Колода жгла руку, будто подсказывая одну-единственную истину. Она уговаривала открыть для себя будущее хотя бы один раз. Мозг закипал, прося голосом красавицы актрисы поцелуя, но уже у моего мужчины.

Перекричать невестку было невозможно.

И всё же!

- Ты, Яна, чего Катьку свою защищаешь?! Она скинула на тебя свои заботы и сидит тихонечко дома, животик поглаживает. Муж ей изменяет? А зачем увела его? А ты кричи, кричи – скинешь вновь дитя. Кто виноват будет?

- Ты! Тонька! Только ты! Позора от тебя натерпелась сейчас. Дышать нечем! Помоги!

- А дышать нечем, скорую вызывай! Или на улицу выйди. Это Катька всё! И в прошлый раз она виновата была, невесту — девственницу воровать же на свадьбе положено. Скромницу нашу! Да по всем запаскам и холодильникам её таскать в ресторане, падая, спотыкаясь о ящики. Да не дай бог фату сорвать – к несчастью это!

Встав с дивана, я стала собираться. Бросая вещи на кровать.

- Ты куда?!

- По делам! Отстань!

- Не смей выходить, он внизу стоит. Ждёт тебя!

- Вот и пускай ждёт. Достали все!

«- ты у меня одна» …

«- словно в ночи луна» …

«- поцелуйте меня, дядя Женя»!

Молоточками стучало в мозгу.

Что-то решив для себя, ускорилась. Вначале бесцельно, а после будто по списку всё укладывала, разглаживая руками в огромной сумке. Раздумывала о том, что жалко «аквочку» после ремонта, смены масла и купания по полной программе по гравийке гнать. Я даже на работу пешком через парк сегодня…

Но и находиться в квартире не было больше сил. Не было желания и вдохновения в окно смотреть. А спустя два дня в грустные и виноватые глаза старшего брата. Ведь его друг, попользовав, бросил Его сестру!

Стукнула входная дверь. Яна сама пошла за дочкой в частный детский сад. Я после видела, как она подошла к Сергею во дворе. Как улыбалась и коробочку с кексами передала для Кати, делая вид, что это он её ждал. Как же противно от них, от всех, «утонувших» в фальши и лжи.

Это стало последней каплей.

Посмотрев на собранные чемоданы, достала большую коробку из-под мультиварки с балкона; решила в неё уложить ноутбук и принтер - три в одном; пачку бумаги и все свои канцпобрякушки.

«- Завтра утром, только расцветёт, перееду. За остальным позже приеду».

«- Наделала дел и в кусты, а работа»?!

«- Я в отличие от Яны пашу день и ночь, на субботу ничего не откладываю, мои ИП, ООО и «само занятые» все в норме, бухгалтерская отчётность как в аптеке на весах».

«- по хрену! Вот честно! Сейчас поеду, Маришку приведёт и будет из себя недотрогу корчить, а после начнёт звонить Кате, спихнув на меня дочь».

Словно запрограммированная я собиралась за город. В дачном - коттеджном посёлке на берегу речки Белой меня особенно никто не ждал. Около пятидесяти километров пути по отличной, новой дороге о трёх полосах движения. И это только в одну сторону. Захочешь аварию совершить, не получится. Даже сгоряча.

От съезда до посёлка небольшой участок гравийки, но это мелочи. Дачу купила по случаю в кредит, если честно. Наш главный бухгалтер уезжала с мужем на новое место службы, он у неё военный. Уж как она любила эти свои четыре сотки с

Не так, как я.

Совсем не так. Их я прошу косить бородатого соседа с улицы Заводской. А посадками вовсе не занимаюсь. А вот домик кирпичный, такой как раньше строили на высоком цоколе с мансардой и крышей из черепицы рыжего цвета – это моя отрада. Честно. Платить мне за этот уголок собственного счастья осталось всего нечего. Я дама экономная, знающая законы, да и мама помогла.

- Пропишусь, Янки там не будет и то хорошо. Интернет отдельный протянуть придётся для работы. Выпишусь из квартиры, пусть сами платят за неё и смотрят по вечерам друг на друга. Сил больше нет жить, делая вид, что благородные мы. Всё равно половина этой квартиры у меня в собственности на праве наследования.

Понесла коробки в прихожую.

На глаза попалась колода, лежащая на кровати. Коробочка у неё очень неприметная.

- Мои вы артефакты. Бабуля любила вас, и меня вот тянет.

Задумавшись, взяла карты в руки, собираясь положить их в сумку. Раздавшийся звонок по телефону был с чужого номера. Сбербанк показал, что жалоб на этот номер нет, и начав уже беспокоиться о Яне, приняла вызов:

- Слушаю?

Вначале была тишина. Однако она не задержалась в эфире, потому как мужской, очень настойчивый голос встревоженно поведал мне о том, что мои госуслуги взломаны. Считая, что я «курица глупая или кукушка недоделанная» он просил меня код продиктовать, который придёт по смс. Потому как это очень серьёзно, и я больше никому его говорить не должна. Он называл свои имя и фамилию и даже должность… Просил довериться только ему.

А я в этот момент понимала, какого это, когда дыхания не хватает!

Как там Яна говорила?

Сказать, что меня накрыло по полной, это значит вообще ничего не сказать.

- Твою же мать! Что у меня взломали?!!! Да кто ты такой?

- Вам сейчас код придёт по СМС…

Это была как стрельба из лука. Одна рука наводит арбалет, а другая часть тела становится совершенно забытой сознанием. Так и в это момент, рука сама тянула карту одну за другой, в глазах темнело, а по спине мурашками и совсем забытым удовольствием скользило тепло. Оно небывалой силой разливалось по телу, прося ещё:

- Слышь, мужик! Ты сейчас домой поезжай! На х… тебе мой код?! Оставь эти свои дозвоны. Туз пиковый тебе выпал и ещё куча всего. Ты на грани и это сам знаешь! Решил подзаработать? Я так понимаю, имущество у тебя сейчас описывать буду казённые люди. Судебными приставами я бы их назвала или полицией. Руки в ноги и гони… Да не забудь меня отблагодарить, ручку позолотить. Номер к банку привязан, а то "тянуть буду с тебя всё что можно" - через год загнёшься.

- Я не просил...

Услышала тихое в ответ.

- Так и я не просила тебя звонить мне.

Глава 2

Ты у меня Не Одна...

Я всегда любила скорость, и вот сегодня, поддавшись настроению, катила в своё удовольствие. Машину вела уверенно, чувствуя, как она плавно оставляет за собой полуденный зной. Но настроение развивать приличную скорость буквально испарилось, когда я заметила, что сложенные на заднем сидении коробки серьёзно ограничивают обзор.

Ах, как же любят у нас ремонтные работы! Строят, облагораживают, делают дороги, тротуары, фасады, а потом, вспомнив что-то важное, начинают рыть огромные ямы, ломать свежий асфальт, вырывать бордюры. Большие экскаваторы, грузовики, бригады рабочих — всё это создаёт дополнительную нагрузку на дороге и мешает движению.

Особенно раздражает, когда ремонтируют раннее отремонтированный участок, создавая дополнительные неудобства для водителей. Почему нельзя делать всё сразу и качественно, а не растягивать ремонт на десятилетия?

Бесило меня буквально всё. В том числе и Ванесса Мэй. Пришлось сделать тише музыкальное сопровождение и снизить скорость. Местами аккуратно объезжала препятствия, созданные рабочими и дорожной службой.

Но не в этом суть!

Вам ли не понимать меня!

Ждала ли я рокочущий звук байка на трассе? Того самого? Его весь наш дом с престарелыми бабулями и мамочками малышей терпеть не может. Отвечу честно: - ждала, и думала о нём.

А вы бы не ждали?

Размышляла о том, что отвечу, если он догонит. Ведь Сергей отлучился что бы просто кексы отвезти. Наверное, это произойдёт при выезде из города. Нет? Тогда на трассе. Готовила речь. Как я ему скажу правду, как всю обиду вылью…

И его притворство припомню. Но примерно через полтора часа путешествия по дороге, которую я изначально вам так расхваливала. Я сворачивала в сторону посёлка, и при этом смотрела на небольшой обелиск, зная, что в годы войны в этих местах шли серьёзные бои. Именно в этот момент я поняла, что всё, что связано с бывшим - пустое.

Женат мой Серёженька, а это навсегда. Поцелуй? Он ровным счётом ничего не значит.

Слова песни в сознании звучали тихой издёвкой:

«- ты у меня НЕ одна» …

Не одна! У него сын скоро родится. Это нужно будет помнить всегда.

Слёзы текли по щекам.

- Не одна…

- Вот и приехали мы с тобой Захарий.

Шмыгнула носом, стирая рукавом джинсовой ветровки слякоть.

Чёрный мейн-кун вытащил морду из переноски.

«- кота тоже забирай, вредно мне беременной его присутствие, давно хотела сказать».

Яна. Её слова - это как приговор в нашем доме. Захария дарил мне брат на день рождения.

Давно.

Очень. Это было в те времена, когда взял он на себя все обязательства по моему воспитанию после смерти бабушки. Когда Янины Игоревны Андогской в нашей семье ещё и в проекте не было.

Тогда это был просто какой-то круговорот: - Катька познакомила нас с Яной, из высотки-новостройки. И в неё стразу влюбился брат Митя.

Серёга был всегда рядом. Они дружили со школьной скамьи с братом. Вначале я была «мелкой» для них. А после армии друг брата вдруг стал мне прохода не давать.

Весна! Это было почти пять лет назад. Отношения! Его обещания кружили голову… Институт. Казалось весь мир у тебя на ладони. Восторг молодости и вседозволенности. Мама наездами с молодым мужем, не замечает очевидного.

Просто не хочет замечать! Всё идёт к своему логическому завершению, и мы становимся близки с Серёженькой. Он обещал, как только всё получится с работой взять ответственность за наши отношения. Свадьбу хотелось зимнюю. Прозрачную и чистую. Белоснежную.

Катька, приехавшая не солоно хлебавши из Питера, вызывала массу эмоций буквально у всех. Она

*****

- Ещё один новый забор. Скоро одни коттеджи стоять будут.

Моя маленькая усадьба в самом конце улицы. На перекрёстке улиц Тополиной и Луговой.

«- участок срезан, что и говорить. Потому и цена такая. Здесь дорогу проложили к адресу Луговая номер один, здесь вот соседка подвинулась и узаконить поторопилась своё решение, но ты Тонечка будь уверена, мой Степан забор капитальный ставил по отметкам, мы геодезистов вызывали и на кадастровой карте России наш участок правильно стоит. Не считая земли под домом, ровно четыре сотки».

Так мне говорила Анна Владимировна, уезжая.

- Вы не переживайте, уезжайте спокойно. Если что я позвоню. Мне главное дом. Вы же знаете мои обстоятельства.

- Типовые тридцать два квадрата, не считая мансарды и веранды. Советская застройка в два кирпича. Ещё сто лет простоит. Септик вкопали, скважину пробурили. Новое крыльцо, подпол, сараюшка ближе к задней стороне. Стёпка, мой рукастый – сама знаешь, всё обиходил. Обои на свой вкус клей, как говорится и заезжай — живи. Печку топить не надо, электричеством обогрев всю зиму – тариф эконом для сельской местности. Конвектора хорошие. Вот кондиционер только не успели…

И наша главбухша зависла с сожалением поглядывая на стену возле окна и мысленно ещё не отпуская от себя столь дорогое сердцу хозяйство.

Как же давно это было, почти год уже прошёл. Даже больше.

Обои остались прежние. Зачем их было менять, если в моей комнате городской квартиры они были в разы хуже? Здесь они напоминали штукатурку цвета слоновой кости.

Кровать с изголовьем из белой ковки в стиле «Прованс», рука не поднималась выкинуть. Обновила. Покрасила хорошей краской. Ещё прошлым летом щётками, со шланга отмыла и просушила матрас. Его ягодами внук бывшей хозяйки измазал.

Я открывала ворота, а затем парковала машину, стараясь не задеть особо ценный куст гортензии. Они у всех изначально были очень ценные, а сейчас как визитная карточка коттеджного посёлка «Радостный» цвели возле каждого дома.

Закрыв ворота – выпустила кота.

Он был большой, спокойный и очень терпеливый. По его морде с внушительным подбородком и огромными с кисточками ушам, было видно, что он на дух не переносит Янку. Он проживал всё время практически в моей комнате. Вздыхая терпел надоедливую и избалованную Маришку и конечно же ждал каждый день, когда я приеду с работы. Встречал. Только тогда он решался выйти и сходить на свой огромный горшок-лоток. После он шествовал важно на кухню и вечерял, смотря как я готовлю нам с ним ужин. Не торопясь кушал с пола, но пил всегда с крана. Вода должна была изливаться тонкой струйкой.

- Захарий не ходи в траву там клещи, завтра мы её с тобой покосим и попрыскаем, что-то сосед давно не заходил. Может приболел. Сейчас дом открою. Посмотри внутри своим глазом, наведи порядок: - может мышки приходили. Разберись. Я сетки установлю, проветрить нужно. А после отмою буквально всё. Смеркается уже, вещи заносить нужно.

Крутилась, старясь успеть занести вещи. Река была далеко, но с неё всегда шла влага с туманами. А одеяло и подушка, которые я взяла с собой напитывались ею мгновенно.

Высокий забор отгородил меня от всего мира. Про это место знал только Митя и мама. Брат приезжал сюда вместе со мной в прошлом году.

Тогда я смотрела на мир птицей, душу которой пробили навылет стрелой из арбалета. Мне было больно. Очень. Брат молчал, варил кофе, разливая его по микродозам. А после запивал его чистой водой со скважины, говоря, что вода из городского крана как её ни фильтруй в разы хуже.

По вертикальной лестнице он поднимался на мансарду и почти всю ночь не смыкал глаз. Курил в окно. Я чувствовала запах и тоже не спала. А утром, смотрел мне в глаза потухшим взором, прося молча прощение. Ведь это он привёл Сергея к нам в квартиру в своё время.

И мы ехали домой, так и не сказав ни слова о самом важном.

Именно в тот месяц они с мамой дали мне основную часть денег на этот дом.

- Я не смогу быстро вернуть и свою часть квартиры никогда не перепишу ни на кого из вас.

- Мы знаем. Не нужно возвращать. Этот дом, он должен быть твоим.

Так сказал Митя. Немногословный, но очень надёжный. И совсем уж виноватый.

Звук закипевшего чайника на маленькой кухоньке вдруг продолжился взрывным треском агрегата, при запуске которого двигатель зачастую звучит очень шумно, так как детали его ещё не вышли на рабочие нагрузки, а масло только начало свободную циркуляцию.

Я замерла на мгновение, а после присела на высокий барный стул из чистого дерева. Он был в единственном числе в этом доме и придавал ему этакий налёт стиля «Альпийский Шале».

Стул, белый искусственный ковёр на полу с графическим светлым рисунком и ещё балки под потолком, совершенно некрытые ничем.

«- Сергей. Всё же приехал»?

«- как он адрес узнал»?

Я вдруг почувствовала внутренне отрицание происходящего. Удивительно! Но я не хотела кого-либо видеть в этом месте. Не хотела впускать в свою жизнь Сергея, Катю или Яну, боясь, что эти люди из прошлого испортят такую малость, что у меня осталось.

Улица была освещена закатным солнцем. Тревога уходила, оставляя чувство покоя. Мотоцикл с рёвом умчался далеко по улице.

- Не он. Вот и ладно. Нужно в холодильник продукты сложить, а завтра молочка свежего прикупить у сторожа Васильевича на соседней улице. Заводская дом два, если мне не изменяет память. С вечерней дойки как раз будет. Сливки сниму для кофе.

На плите Мечта в две конфорки доходили кусочки печени в соусе с луком. В мини мультиварке – доваривался рис. Захарий, не найдя поживы в доме, довольный щурил глаза, готовясь к ужину. Он уверенно пушил хвост, чувствуя себя хозяином.

- Рабочий кабинет устроим на мансарде, ноутбуку в постели не место. Правило номер один.

Я принялась затаскивать по крутой лестнице коробки с техникой, понимая, что на сегодня точно выполнила программу-максимум.

Телефонный звонок раздался неожиданно. Вздрогнула. Смартфон лежал на кровати, и я к нему совсем не хотела подходить.

Глянув в зеркало в коридоре, увидела маленькую спаленку, в которой не зажгли свет, так как лучи закатного солнца на светлом покрывале были необычайно живописны. Вот и девушка замершая, не понимающая

- Мама?

- Тоня. А ты где?

- За городом.

- У себя?

Я молчала, смотря в окно как на белом капоте моей старенькой машинки красиво ложатся алые отблески заката. Капот уже пометил капельками светящихся молекул туман. Было красиво.

- Да. Выехала сегодня, решила не тянуть. В офисе ремонт, и примерно на два месяца нас определили на диста'нт. Вот обустроилась. Захарий со мной.

- Как доехала?

- Обычно. Егорыч вот только траву не покосил, завтра сама займусь ею. Опробую интернет, подключусь к учёту. Как у тебя дела?

- Как это ваш босс решился на ремонт? У нас всё хорошо. Просто мне Яна звонила…

Казалось бы, обычный разговор. Только я будто по минному полю шла. Так всегда с мамой. Ей не нужны карты и колоды, она и так всё всегда знает про нас с Митей.

- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -

«- две ведьмы в одном доме…, я ухожу от вас мама»!

Так она когда-то сказала своей матери, моей бабушке.

«- детей не отдам, уходи»!

Получила в ответ моя мать от своей родительницы.

- - - - - - - - - - - - - - - - - - -

- Тот виноград, сорта мускат…

- А что с ним?

- Ты его привела в порядок? Ему нужна подрезка.

- Я не знаю, как делать эту самую подрезку, боюсь испортить. Подвязала. Его много, листья сочные красивые, резать жалко. Есть гроздья, но они ещё зелёные.

Этим ответом я давала возможность вспомнить своей маме, о том, что она действительно мама.

- Мы приедем с Николаем, он оформит его.

- Он знает, как?

- Знает.

- А когда приедете?

- Завтра.

- Хорошо. Приезжайте.

Ну и дела. Что же должно было произойти, что десант в образе моей маменьки и её молодого супруга соизволил взять приступом нашу деревеньку. Смотрела удивлённо на дисплей телефона, и только благодаря этому приметила, что в сбербанке для меня есть нечто из новостей.

Баланс показывал пополнение ровно на пять тысяч. В сообщение было кратко написано: - «спасибо, должен».

Сразу же интуитивно проверила включено ли безопасное соединение, которое маскирует IP – адрес, перенаправляя его на специальный удалённый сервис, допустим в Беларусь или Казахстан. В народе его называют ВПН. Удостоверилась, что всё включено. Для меня это было важно так как пришло сообщение с незнакомого номера. Телеграм ждал от меня ответа.

«- Поговорим»?

«- Говори».

«- Кто ты»?

«- А ты»?

«- Посмотри в «сбере» от кого пришла сумма».

«- Ок».

«- Спасибо даже не скажешь»?

«- Нет».

«- Я могу тебя рекомендовать»?

«- Только онлайн, в личку не работаю».

«- Почему»?

Я посмотрела на себя в зеркало. И пожала плечами. Нет желания брать на себя чужие эмоции, свои не знаю в каком колодце утопить.

«- Это условие».

«- А если я найду тебя»?

Отключила смартфон.

- Ищи, наш программист, зря свои деньги не получает, клиенты нашей аудиторской фирмы им волю дай, они же в квартире твоей поселятся и будут своими историями кормить без устали всех её жителей. Этих клиентов огромный список – муниципалы и ОО-шки, все подвязаны на 1_С в наши дни. Всегда подключённый ВПН и отключенная локация – это норма жизни.

Глава 3

Приворот.

Выйдя из кухни, и проходя по коридору мимо распашных дверных полотен в большую комнату он вдруг услышал тихий разговор по телефону. Катя шептала. Голос жены был полон радости и ещё чего-то непонятного. Он научился определять все оттенки её настроений. Однако сегодня было нечто, не новое, нет. Позабытое.

- Уехала?! Наконец-то. А Митя что скажет, как думаешь? Он, когда будет дома?

Дальше последовала тишина.

«- это они про кого»?

- Не надо было кричать. Это перебор. Тонька, она знаешь всегда была себе на уме. Она вся в бабку свою. И тёть Лене не нужно было звонить, боюсь, что она приедет к ней и расскажет всё.

«-Тоня уехала, что расскажет её мама, кому»?

На душе стало пусто, словно её просто вывернули и оставили лишь оболочку. Он снова будто со стороны наблюдал сегодняшнюю ситуацию в парке. Чувствовал, как его сердце сжимается от боли. В ушах стояла просьба самого любимого человека в мире.

«- Серёжа, поцелуй меня».

Всё всколыхнулось внутри в тот момент. Как же много он хотел сказать ей. Просить прощения. Умолять. Но будто кол осиновый застрял в гортани. Он не давал словам выйти наружу. В тот момент слёзы подступили к глазам. Он, понимал, что не может дать волю слабости. Не может показать её той, которая рыдала у его работы, умоляя отменить свадьбу. Как же давно это было. Как хочется всё повернуть вспять.

Будто голос у него отняли сегодня в парке, только вот взамен на что?

Стоя сейчас в коридоре, слушая змеиный шёпот Кати, он вдруг осознал, что потерял Тоню навсегда.

Она ушла, оставив после себя лишь пустоту и боль. А он стоял, глядя вслед удаляющейся фигурке, и чувствовал, как мир вокруг него рушится, рассыпаясь на кусочки.

Но даже в этот момент он не мог произнести ни слова, не мог попросить её остаться. Он просто стоял, наблюдая, как она уходит. А после не отрываясь глядел на окна её дома, моля чтобы она простила.

Потому как он и сам не понимал, что на него нашло практически больше года назад и как вышло, что, получив долгожданное место в огромном отделе IT-технологий крупнейшей торговой сети в их городе, он вдруг, встретив Катю на улице, посмотрел на неё совсем другими глазами.

Она вернулась из Петербурга совсем другой. Трепетной и нежной, разговаривала иначе, зная цену каждому слову. Перестала носить побрякушки, которые так любила Яна. Ступала как леди, чистая и какая-то совсем недоступная… Катя не подпускала к себе, маня огромными глазами в темноте своей квартиры. А утром они молча вместе пили кофе. А после запивали его чистой водой.

Уже на выходе Катя приносила её говоря, что кофе разрушает эмаль зубов. Это был ритуал очищения. Только их.

Вечером он вновь шёл.

Не к той,

Не понимал себя! Но шёл. К Кати. Будто поводок кто тянул, а он выполнял чужую волю.

События проходили мимо, не задерживаясь в памяти, и сердце отзывалось лишь на взгляд и голос Кати. Она стала для него символом перемен, того, чего он так долго ждал. Наконец-то хорошая должность. Достойная зарплата. Уважение его возможностей. Любимая работа. Творчество.

Его Катя. Его муза.

Всё это звучало в унисон.

Тогда.

Всего год назад он считал, что нашёл своё место в жизни, что глотнул свежего воздуха, скинув рутину и прежние отношения. Он правильно расставил приоритеты. Он всего добился сам, поднявшись на ступень выше.

Теперь же Сергей понимал - это была лишь иллюзия.

Морок!

Спал как туман, этот обман, как только он увидел истинное лицо своей теперь уже жены. Ведь человек не может долго притворяться. Носить маску — это всегда сложно. Недостаточно просто улыбаться и делать вид, что любишь. А если сердце молчит и душа не откликается взаимностью с некоторых пор?

А если сделав ставку на чужого жениха, прибирая его к рукам не любила?

Случайно вернувшись домой раньше обычного. Забыв необходимый переносной диск… Идя тихо по коридору, чтобы не разбудить, он услышал, как его жена, которая должна была сейчас отдыхать из-за тяжёлой беременности, вела беседы по телефону с подругой.

Шёпот, смех, циничные рассказы о жизни в семье с ним. Ирония и безразличие в его адрес, сравнивания с другим — всё это заставило его сердце сжаться от боли и разочарования.

После этого случая он принял решение установить скрытую камеру в спальне. Действовал как в бреду, мечтая удостовериться, что ошибся.

Качество изображения было плохое, камера дешёвая, маленькая, незаметная, но главное — был звук.

Он слушал голос своей жены, смеющийся и захлёбывающийся в кокетстве с незнакомым взрослым мужчиной, из Питера. Он работал в её универе. Давний знакомый Кати звонил часто, он что-то говорил, обещал навестить её. Она же крыла тем, что замужем и к обратному возврату пока нет. Она оставила жизнь, которую вела в Питере - она в положении. Муж её любит и дорожит их отношениями.

На самый первый взгляд Катя была неприступна, но было видно, что эти разговоры ей доставляют огромное удовольствие.

И вот как-то вечером она вдруг сказала ему, что после родов хочет продолжить учёбу заочно. Что ей придётся вернуться на четвёртый курс. Она узнавала.

- Ты ведь будешь уезжать на сессии, а как же сын? Семья – мы с тобой! Переведись в наш город. Учебных заведений достаточно.

В ответ он услышал спокойное и твёрдое.

- Нет.

Иллюзия счастливой семейной жизни рушилась, словно карточный домик. Сергей Александрович звонил Кати каждый день.

Это было больно. Он словно проснулся и вдруг понял, что их брак фальшивка. Что Катя просто играла роль научившись этому у кого-то в совсем другом обществе. Играла, ожидая звонка от другого, который говорил, что вот теперь она не свободна и всё изменилось для них. Всё перевернулось будто с ног на голову. И для незнакомого Сергея Александровича из Питера, и для него. Для Сергея из совсем другого города.

В одном он был уверен: - лживая Катька и в подмётки не годилась его Тоне.

«-куда она уехала»?

«- Митяй, он точно ничего не скажет».

«- молчит и смотрит, что волчара».

«- их дружба, от неё ничего не осталось».

Глава 4

Баланс.

Последние слова маменьки насторожили если честно. Когда тебе практически двадцать восемь лет, и ты самостоятельная личность…

На такие вот запоздалые воззвания хочется зашторить. Хочется спросить, а что же раньше вам мешало сударыня заботиться о своей дочери.

Однако она мне не мешала своими порывами стать ближе. Особенно после того как отчим отбыл в летний спортивный лагерь. Маменька спала практически до полудня. После она стелила плед у виноградника и впадала в нирвану. Если сказать более понятно, то достигала состояния блаженного самозабвения и отдавалась полному покою.

То есть после сна, вкусив холодной простокваши, изготовленной из того самого «несъедобного» молока, закусив её пучком зелени и корочкой свежего хлеба, спросив про обед она вновь уходила на покой. Её длинная туника с авторским принтом, практически сливалась с окружающей нас местностью. Совершенно не соперничающая с цветом скошенной недавно травки, она была в как говорится к месту.

И только большая панама с тёмными очками, смотрелась вызывающе. Мам Лен вновь справлялась про обед и отключалась.

Так было примерно две недели.

Вечером перед закатом она раскладывала ей один понятный пасьянс из карт. Хмурила брови и медитировала на моей кровати в спальне. Мне кажется она даже толком не поняла того, что я уезжала два раза в город по работе. Её каждодневный то ли вопрос, то ли утверждение: - «у нас всё хорошо», подразумевал разумеется мой положительный ответ.

И в конце концов я и сама стала думать, что у нас действительно всё хорошо.

Пасьянс она раскладывала на всех этажах дома, бродя по нему как приведение. А я, работая, слышала голоса соседей. Особенно тётушки с улицы Луговая номер один. Несколько раз по улице проезжал мотоцикл. Его рокочущий звук старательно пытался навеять мне воспоминания сомнительного характера. Но они будто проплывали, мимо не доставляя больше боли.

Такое чувство, что маменька своим сонным состоянием утихомирила страсти или заставила их обходить нас стороной.

В то утро я проснулась оттого, что из кухни доносились вкуснейшие запахи только, что приготовленных сырников. Так их готовила только Она. Пышные как пончики из перетёртого через сито свежего творога они были как говорится фирменным блюдом.

Готовила она их практически без растительного масла, но при закрытой крышке антипригарной сковородки. С этой самой крышки нужно было то и дело стирать капли влаги. Ни одна капелька не должна была упасть на горячую поверхность сковороды. Рецепт я не знала, но видела как-то как пампушки начинают подниматься.

«- она, что сама за молочкой сходила»?

«- блин, сегодня точно снег пойдёт».

А ещё раздавался аромат нежнейшего кофе со сливками. Он бередил сознание. Спустившись с мансарды, я услышала работу стиральной машины и знакомую мелодию, которую напевала мам Лен.

Чистые полы, заправленная кровать, красивые дорожки повсюду. В тон полотенца и другой текстиль. Этого же вроде не было? Стиль «Альпийский Шале» нарождался.

Заглянув мне в глаза и взмахнув ресницами, она вдруг спросила:

- А почему бы нам не искупаться сегодня?

Одного сырника уже точно не было,

- Можно и искупаться. Только вот обед приготовлю.

- Уже.

- Что уже?

- Я приготовила. Я знаешь ли за равновесие всего в природе.

- Да?!

- Ага.

- Мам. У нас всё хорошо?

Я не могла не задать этот вопрос, думая о том, что Тургенев, наверное, был не прав в своём романе «Отцы и дети».

- У нас всё хорошо.

Она кивнула в согласии, и наша с ней суперфраза вернулась бумерангом. На телефон же пришло сообщение из банка.

- Странно. Он что дебил?

- Кто?

- Мужик тот написал заявление в банк, что ошибочно перевёл сумму мне. Ни много ни мало пять тысяч. Убедительно просит вернуть пропажу.

- Ну так и верни.

- Ага. Сейчас! Достал он меня тогда.

- Верни.

Голос стоящей передо мной женщины был замораживающий. Такое чувство, что она собирается прямо сейчас каким-то образом влиять на моё сознание, подчиняя его своей воле. Её слова звучали мягко и плавно, но в них чувствовалась сила и уверенность, словно она знала, что я не смогу ей противостоять.

- Он не помнит за что перевёл. Верни. Это важно. Если вернёшь, то и не вспомнит никогда. Ни к чему тебе такие знакомства.

- Как скажешь…

Усевшись поудобней, поджав ноги, занялась нехитрыми комбинациями.

«- как не помнит, он же писал мне».

«- где эта чёртова переписка»?

«- он что удалил всё сам, а сейчас не помнит»?

- Деньги ушли. Что-то ещё?

- Нет.

В голосе маменьки вновь появилась лёгкость.

- Мы сможем на машине доехать до места где можно искупаться?

- Конечно.

- И мы развалины местного монастыря сможем увидеть?

- Ты хочешь осмотреть местный достопримечательности?

- А можно?

На её щёчках обозначились ямочки.

Вы никогда не задумывались о том, как воспринимают вас ваши дети? Нас с братом мама подарила этому миру, когда ей было чуть больше восемнадцати лет. Для меня она всегда была больше похожа на старшую сестру, чем на родителя. Наши отношения не всегда строились на доверии и взаимопонимании. По большей части нас с братом воспитала бабушка.

Это было традицией в нашей семье. Мою маму тоже воспитывала бабушка. А чем её мама в это время занималась я даже и не знаю.

«- как она удивительно молодо выглядит».

Удивляясь её свежести и цвету лица сравнила нас мысленно. Я никогда не задумывалась, почему это так, не обращала внимания на комплименты и восхищённые взгляды в адрес родительницы. Только сейчас, когда эта мысль промчалась в сознании, а после усмехнувшись, полетела дальше, я поняла… Причина её молодости — это не косметика и не уход, а внутреннее состояние души. И ещё что-то. Вот только что?

- Так мы едем купаться?

- Едем.

*****

Глянув в последний раз в зеркала заднего вида, я ещё раз убедилась, что ворота закрыты хорошо. Поворот — и вот мы движемся в сторону реки. Свежий ветер обжигает лицо, разгоняя остатки тревоги и сомнений.

А дальше я просто отключилась. Совсем. Волны накатывали на берег, пенились. Я отпустила все мысли, оставив лишь чувство восторга и свободы. Это было так здорово, так прекрасно. Я будто вернулась в детство, когда ничто не беспокоило, когда жизнь была простой и понятной.

За мной с восторгом следили глаза и мамина улыбка.

Заплывая на глубину, я ныряла именно для неё, стараясь не закрывать глаза. Рыбы, камни, водоросли — всё это казалось мне новым и интересным, словно я открывала для себя целый мир, о существовании которого раньше не подозревала.

Ощущение свободы и радости было таким сильным, что я забыла обо всём остальном, полностью погрузившись в момент счастья и восторга.

На следующий день мы искали с ней всё новые и новые места.

Старались найти уединение на реке, пытались мысленно отключиться от звуков и громких детских голосов. Малышня играла в мяч на воде.

Свернули в другую сторону от запруды в те места где речка рукавами разъединялась в разные стороны. Оставив машину посреди поляны, перешли речушку на мелководье и оказались действительно в первозданной тишине.

- Как же здорово здесь.

Загорая и купаясь, я уже не представляла себе другой жизни. Перебирая гладкие будто морские, но всё же речные камешки, я оглядывалась на женщину, дремавшую рядом. Её волосы разметались по полотенцу, лицо было спокойным и умиротворённым.

- Мам, — тихо позвала я, стараясь не нарушить сон. Но она не спала.

- А? — отозвалась, открывая глаза и улыбаясь.

- Ты, когда уедешь домой?

- Как только ты устанешь от меня, — улыбнулась она, поправляя очки.

- Значит, никогда? — спросила я, чувствуя, как сердце защемило от страха одиночества.

Она сняла очки и стала смотреть мне прямо в глаза, словно пытаясь заглянуть в самую душу. Я уже не разбирала, где кончается её взгляд и начинаются мои мысли.

- В жизни всё изменчиво, душа моя, — тихо произнесла она, положив руку мне на плечо.

- Я всегда буду рядом, даже если не физически.

- Я так бываю одинока, — вырвалось у меня, и в голосе появилась предательская хрипота.

- Ты никогда не будешь одинока, — мягко сказала она, обнимая меня.

- Я всегда с тобой, где бы ты ни была. Сейчас ты на рубеже удивительных изменений. Ты же любишь баланс во всём?

- Ты спрашиваешь это у аудитора – бухгалтера? Ой смотри, что это? Янтарь?

Она улыбалась не отвечая, смотря как я разглядываю находку.

- Там внутри есть что-то. Посмотри.

- Никогда не отдавай своё. Никогда. Я не возьму это в руки. В добрый час такие находки свершаются.

Камешек величиной с ноготь большого пальца удивительной породы привлёк всё моё внимание.

- Он будто радужный. Я оплету его ювелирной проволокой и сделаю кулон. Нас учили такому на мастер-классах. Не хочется из рук выпускать.

- Когда оплетёшь?

И вновь строгость в голосе.

- Да хоть сегодня. Проволока есть у меня в канцпобрякушках.

- Я тебе гайтан свой отдам. Носить будешь не снимая. Хорошо?

И вновь недели пролетают, я теряю им счёт, совмещая работу днём с отдыхом после четырёх часов дня. Жизнь течёт спокойно и размеренно, словно река, омывающая берега.

Вот и отчим позвонил маме, а после сам приехал. Мы вновь все вместе, словно идеальная семья. Он привлекает нас своей любовью к рыбалке, катает на лодке,

Место, где ивы опускают свои ветви до самой воды, стало нашим самым любимым. Это будто коридор таинственности, ведущий в мир покоя и гармонии. Здесь мы чувствуем себя едиными, здесь нет места тревогам и заботам.

«-Дух захватывает», — говорит отчим, когда солнце садится за горизонт, окрашивая небо в пурпурные тона.

«- Сейчас начнётся вечерний клёв. Тихо, девочки мои. Тихо» , — добавляет он, и мы замираем, прислушиваясь к звукам природы, ощущая, как сердце бьётся будто в такт с самим ритмом жизни.

*****

- Сбежим завтра рано утром?

- Мам, ты чего? Куда сбежим?

Она омывает ступни в реке, стоя на одной ноге в шлёпке, и смеётся. Я запомню её такой, наверное, на долгие, долгие годы. Светлые волосы, развеваемые ветром, загорелая кожа, лукавая улыбка — настоящий образ лета и свободы.

- В поле, до восхода солнца.

«- В росе искупаемся», — говорит она, улыбаясь.

- Что? А насекомые? Их тьма-тьмущая, — морщусь я, представляя комаров и мошек.

- Забудь. Всё будет хорошо, — обещает она, словно её слово — гарантия счастья.

- Ну хорошо, так хорошо, — соглашаюсь, понимая, что вряд ли смогу отказать.

И вот мы едем домой, а в душе вдруг плещется ожидание. Будто чудо должно произойти, какое-то. Волшебство. Оно сделает завтрашний день особенным и незабываемым.

*****

Утренний туман с реки всегда особенный. Он появляется внезапно, словно призрак, стелется по воде, скрывая мир и создавая иллюзию тайны и волшебства. В его молочно-белой дымке исчезают очертания домов, деревьев и лодок, оставляя лишь контуры, словно нарисованные карандашом на полотне художника.

Этот туман обладает особой магией, он будто защищает мир от вторжения внешнего шума и суеты, позволяя насладиться первыми лучами солнца и спокойствием утра. В нём можно увидеть отражение своего внутреннего мира, свои мысли и чувства, скрытые от посторонних глаз.

Мы только вышли через неприметную калитку в самой дальней стороне нашего участка, как сразу попали в этот самый утренний туман. Он неслышно шёл навстречу, окутывая нас своей прохладной, мягкой дымкой, сглаживая очертания кустов и деревьев, превращая утренний пейзаж в таинственную картину.

Взявшись за руки, мы шли, утопая в высокой траве, чувствуя, как она отдаёт нам капли росы, ласково касаясь наших ног. Трава была мягкой и приятной на ощупь, словно зелёный ковёр, расстеленный для нас.

И я вдруг поняла цыган — кочевников. Вот оно, счастье вольной жизни, когда нет привязанности к месту, когда можно свободно двигаться по миру, наслаждаясь каждым мгновением. Вдали раздавалось ржанье лошадей, словно приглашающее нас в путешествие, в приключения, в жизнь, полную свободы и радости.

Никуда не нужно спешить, все проблемы остались в городе, здесь только природа, тишина и покой. Я хотела сохранить это чувство в себе на веки вечные, чтобы в любой момент вернуться сюда, в этот райский уголок, полный покоя и гармонии.

- Так и сохрани.

- Как ты меня услышала?

Приблизив своё лицо к моему, она прошептала.

- Если ты действительно этого хочешь, раздевайся, только кулон не снимай.

- Под футболкой одни только плавки.

- И их снимай!

Мама достала из пакетика льняную ткань, которую накануне стирала без всякой химии в отдельном тазике, а после сушила под палящими лучами солнца. Она осторожно расправила её, бережно провела по траве, собирая росу, а затем укрыла ею мою голову, шепча что-то, словно колыбельную.

Процесс этот казался бесконечным. Она укрывала поочерёдно и плечи, и грудь. Всю! Она осторожно отжимала ткань в маленькую пиалу, бережно собирая влагу, а затем поливала мне её на голову, словно омывая меня от всех тревог и забот. Я чувствовала, как прохладная роса стекает по волосам, наполняя сознание свежестью и покоем.

Кожа горела, хотелось взлететь перелётной птицей высоко в небо. Вздохнуть полной грудью.

Я смутно помню, что было дальше. Мама завернула меня в сухую ткань как дитя. Вела за собой в дом.

Пришла в себя я только к вечеру. Спала долго в спальне на первом этаже. Не ела, не пила. Удивительная лёгкость блуждала по всему телу.

В доме было очень тихо.

«- где все»?

*****

Они пришли на рассвете. Уставшие, но довольные.

- На озеро ходили? Поймали хоть что-то?

Николай улыбаясь расстегнул рубаху.

- Что это? Клык молодого волка? Почему тёмный? Он верно зубы не чистил.

- Ошибаешься! Это корень папоротника, который цвёл в этом году в ночь Ивана Купала.

- Это легенда. Папоротник не цветёт.

- Возможно не цветёт. А возможно это не каждому дано видеть.

Мама тоже расстегнула рубашку.

- Два клыка.

Я улыбнулась тому, что они как дети.

- Три!

Мам Лен повесила мне ещё один кулон на грудь. При этом, в качестве «верёвочки» она использовала сам стебель, разорванный на две части...

- Он высохнет и его придётся выбросить. Будет жалко.

- Выбрасывать не придётся, если это действительно тот самый папоротник…

- Что тогда произойдёт?

- Корень исчезнет, но при этом он передаст тебе нечто.

- Вот как? Что передаст?

- Нечто правильное. Что восстановит баланс.

- Баланс?

- Хорошее слово не правда ли?

- А если не исчезнет?

- Тогда у тебя и так всё хорошо. Но корень нужно сохранить, а на следующий год обзавестись новым.

Этот субботний день мы провели опять все вместе, словно скреплённые невидимой нитью. Коренья, висящие на груди у каждого, будто объединили, создали между нами невидимую связь, ощущение единства и взаимопонимания.

Мы посматривали друг на друга, проверяя, на месте ли чудо-клык. Не исчез ли он, не упал ли незаметно. Каждый раз, когда взгляд падал на амулет на груди мамы, сердце наполнялось теплом и уверенностью, что мы защищены и объединены её силами.

А к вечеру, собираясь домой, отправляя в машину вещи и собираясь отъезжать от озера, на берегу которого приютились уютные домики частной базы, мы вдруг услышали рокот нескольких мотоциклов.

База звалась не иначе как «Рыбное хозяйство». Прям целое хозяйство! Многие рыбаки, взяв лодки напрокат, пытались поймать своё «счастье» на этой базе. Как, впрочем, и мы. Сегодня и не только. В специальном ведёрке у нас плескалось несколько карпов.

Захарий ожидал их осознав в одно прекрасное утро, что как раз его жизнь с переездом в дачный посёлок наладилась самым наилучшим образом.

К слову сказать, домики сдавались и отчим уже несколько раз проговаривал идею в следующем году организовать на этой базе летние сборы юных хоккеистов.

Его окликнул

Мы оглянулись с мам Лен, однако застигнутые вечерней прохладой с воды, одновременно передёрнулись, словив мурашки на спине. Мои мокрые волосы были заплетены в тугие косы. Они холодили грудь. Футболка промокла совсем, явив на свет очертания девичьего тела.

- Простынем, возьми сухое полотенце. Сиси вон мурашками покрылись. Через футболку даже видно. Иногда кажется, что осень совсем близко. Быстро в машину.

- Скажешь тоже через футболку видно. Брр. Сейчас печку включу.

Через минуты десять Николай, сев за руль моей малютки сказал, что знакомого повстречал.

- Фильм здесь снимают, говорят. Ребята из Питера приехали, в массовке поучаствовать захотели.

- В качестве кого? Актёры доморощенные.

Мама засмеялась.

- Сказали, что в партизаны их берут. Они только бороды свои два месяца отращивали для этого мероприятия. Меня сегодня кормить будут?

- Свекольник в холодильнике. Котлетки на плите. Салат. Квас. Чем вам Николай Степанович неспортивное питание. Самое натуральное.

- Что и говорить!

Отчим довольный улыбался. Вот любят мужики поесть.

Одна его фраза только чего стоит:

«- я двигаюсь в сторону кухни».

Звонит он значит из Мурманска, из командировки и оказывается, что движется в сторону кухни маленького домика, что замер в глубинке нашего дачного посёлка. Вот вам и ирония судьбы.

Я куталась в сухое полотенце, размышляя о том какие мы разные с мужчинами. Притронулась к декольте. В вырезе футболки был обозначен только один амулет. Клык пропал.

- Мой корень! Он упал! Остановитесь! Я поищу его. Его нет!

- Ты садилась в машину, он был на тебе. Точно! Сейчас приедем и поищем. Я точно помню, что смотрела на него… Он где-то в машине. Возможно в полотенце. Где ты его в траве собралась искать? Вы заметили, что темнеть стало раньше?

Глава 5

Партизаны.

Судебный пристав Эльвира Викторовна, нахмурив брови, смотрела на мой акт сверки в отношении одной из сотрудниц вверенного нашему аудиту учреждения.

Зарплата у женщины была небольшой, а долгов …

Выплачивала она их постепенно, «отдавая» совсем не по своей воле двадцать пять процентов от заработной платы. Постановления судебных приставов всё приходили и приходили. Штрафы за нарушения правил дорожного движения, неразумные покупки дорогих телефонов для всей семьи, задолженности по платежам за квартирные услуги.

Программа учёта заработной платы учреждения, выстраивая их в очередь, иногда начинала «глючить». Директор просил именно по этому человеку сверку производить самолично. Женщина эта была хорошенькой и немного глуповатой. А ещё она любила жаловаться по всем инстанциям. Наш директор, он никому не прощал ошибок, если что просто урезал премию. Увы, иногда на сто процентов.

- Оставляйте Антонина Витальевна, оставляйте свои распечатки. Я проверю. Через неделю подъезжайте. Заберёте подписанный акт у Екатерины Львовны, у неё стол, напротив. Я в отпуск ухожу, а работы как всегда - завал.

Довольная, что приехала рано, ещё до открытия; минуя длинные коридоры и выйдя из казённого учреждения, вышагивала по аллее среди клумб. Спешила, разглядывая маленькие ёлочки, которые высадили этой весной в городском центре. Я с замиранием сердца ожидала возвращения в посёлок. Просчитывая в голове время, понимала, что как раз успеваю с мам Лен искупаться и позагорать вечерком. Разумеется, если успею всё сделать.

Отчим сегодня планировал закончить-таки свой проект. Он заказал строительство баньки, мечтая о берёзовых вениках и полной релаксации. Николай хватался буквально за всё, будучи твёрдо уверенным, что зимние каникулы проведёт обязательно в посёлке. Одним словом, баня была нужна. Новенький сруб уже красовался на участке. К нему подвели воду, оформили стоки. Мам Лен гордая дефилировала среди виноградника.

- Мы, Тоня, у тебя до самого Нового года гостить будем. Может, пристроим к дому ещё комнаты две-три и вообще никуда не поедем. Заживём как нормальные люди. Как же мне в кайф такой вот поворот событий, как надоело в городе.

- А работа ваша тренерская? Дети – мальчишки, хоккеисты и всё такое.

Вспоминая про работу и учебную нагрузку, Николай начинал отдыхать ещё более неистово. Несколько раз он ходил с местными мужиками на рыбалку ну в очень далёкие места.

Ночёвки в палатках и крутые, широкие сапоги до самых плеч - будет что рассказать на работе. Путешествия эти были не из лёгких, машины в те места не ходили. Но вознаграждались они сторицей: костры, рыбацкий юмор, новые знакомства. А ещё чудо фотографии с огромными рыбинами на руках. Их он выложил в контакт и довольный ходил, посмеиваясь. И, разумеется, сама рыба. Холодильник был забит стейками из жирных сомов и сазанов.

Лайки сыпались десятками, коллеги писали комментарии, хвалили за смелость и умение проводить досуг. Николай улыбался, перечитывая отзывы, смотрел в потолок, планируя ещё нечто. В его сознании отчётливо звучали голоса учеников и коллег из «Ледовой Арены»: «Круто!», «Классно отдохнул!», «Рыбина-то здоровенная!».

Очередной месяц отпуска стремительно приближался к концу, и отчим, довольный собой, заручившись согласием супруги, решил попробовать что-то новое.

Он записался в массовку кинофильма, снимавшегося неподалёку, благо друзья из Питера вновь подтянулись. Теперь уже в новом составе. Итак, на одного партизана должно было стать больше. Николай отращивал бороду. Мы с мамой наблюдали за происходящим, планируя через несколько дней релакс в новой баньке.

Всё было расписано буквально по часам, ведь работу никто не отменял - мою, разумеется.

*****

Дорога в посёлок из города не утомляла, всё уже было отлажено и отработано. Проникновенно звучал женский голос, изображая учителя по английскому языку. Я повторяла за ней буквально всё, старательно погружаясь в чужую лексику, внимательно следила за дорогой.

Заезжая на Тополиную улицу с удивлением, взирала на парад в её конце. Крутые байки выстроились у нашего забора, заграждая мне возможность припарковаться на своей стоянке.

- Откуда вас столько понаехало?

Незнакомые мужики ещё шире в плечах, чем отчим, осторожно ходили по двору.

- Дочь с работы приехала. Это хорошо. Тонь - ты помоги маме с обедом. Нас покормить нужно. Мы со съёмок только что. А ещё решили прокопать траншею от бани дальше на луг за ограду. По лесам знаешь, сколько пешком отмотали и вот сейчас… Физический труд, он знаешь ли – облагораживает.

Это вновь звучало гордо. За дальней оградой действительно громко работал какой – то механизм. А бородатый Николай важно выносил с ещё одним бугаём стол из кухни во двор. В конце двора прогорали дрова в мангале. Сазан на углях в фольге – это, конечно, хорошо. Захарий, сидя на лавочке, наблюдал за суматохой.

Все

- Хорошо, я мигом. Только вот машину посреди улицы оставила. Соседка с первой луговой опять бухтеть будет. Поможешь ладно?

Подхватив папки и пакеты с документами, передала Николаю ключи от машины.

Мама бродила по кухне, пытаясь сосредоточится. На сковороде жарились котлеты. В тазу мариновались в соусе огромные, сочные куски рыбы. Я спешным шагом отправилась было на свою мансарду, но с неё спускался незнакомец.

- Вы кто?!

Я напряглась.

- Хорошо тут у вас.

Он безмятежно улыбался. Для меня они все были одинаковые налицо. Отличались только голосами.

- Мне пройти нужно. Документы сложить. У меня там рабочий кабинет.

- Я понял. Хорошо тут у вас. Я Сергей… Александрович.

Отчество он добавил отчего-то позже и будто смутившись.

- А я Тоня.

- Знаю.

Он улыбался, загораживая своей массивной фигурой маленький коридор.

- Вы, Сергей Александрович, пройдите во двор. Я документы отнесу сейчас и помогу маме вас всех накормить.

- А давайте я тоже помогу.

Он протянул ладонь к папкам в моих руках. Спокойно передав ему свою ношу, попросила его всё сложить на мою лежанку.

- Вы только не перепутайте ничего.

- Постараюсь.

Я вдруг с гордостью подумала о своей берлоге под крышей этого дома. Она была весьма колоритной. Я просила отчима собрать себе кровать из магазинных новых полетов. В стиле такого вот небрежного «лофта». Мы их закупили в мебельном магазине.

Николай зашкурил и обжёг натуральное дерево конструкции, собрал в два ряда низкую, но широкую лежанку, похожую на удобный шезлонг. Всё скрепил, а после покрыл высоким и упругим матрасом «Аскона». Ради него он специально ездил в город. Мама задарила белый шикарный плед вязаный жгутами и новые подушки в тон. На пол лёг тёмно-коричневый палас. Она сама сплела как макраме огромный «ловец снов» и прикрепила на стену.

Таким же образом примерно мне было оборудовано рабочее место у окна. Куплено удобное кресло на колёсиках.

О том, что иногда самые жуткие ситуации в жизни, приводят вот к таким классным мероприятиям, я думала, наблюдая из окна, как мужики, решившись опробовать баньку, спешат сразу к столу. Мы с мамой наготовили салатов, отварной молодой картофель с зеленью и, конечно же, обожаемые Николаем котлеты. Мама руководила оголодавшими «партизанами и землекопами», собирая их в обратный путь. Наконец-то кто-то из них принёс решётки с шашлыком из рыбы. Ароматы были сумасшедшими.

Я же, перекусив на кухне и пробравшись к себе, приступила к обработке той «первички», которую мне скинули сегодня на электронную почту. Банковские документы беспорядка не любили, провести их нужно было именно сегодня.

- Тоня, а вы где?

- У меня всё хорошо, я работаю.

В голосе звучало предупреждение. Эта фраза была своеобразным, заученным для всех знаком в нашем доме. Она звучала словно пароль, заданный заранее, как сигнал всем членам семьи. В ответ немедленно воцарялась тишина: мама с отчимом, словно по команде, мгновенно исчезали, отправляясь по делам во двор или в спальню, оставляя меня в тишине и покое.

Мне действительно была необходима эта тишина. Дело в том, что я управляла бухучётом в трёх организациях и в нескольких индивидуальных предприятиях. Такая нагрузка была немалой, но я справлялась. Голова работала чётко и ясно, мысли складывались в стройный алгоритм, а пальцы едва успевали фиксировать идеи и планы.

Это было моё время, моё пространство, где я могла сосредоточиться и работать, не отвлекаясь на бытовые вопросы и повседневные заботы.

Не заметила, как открылась «дверь» в полу моего «второго этажа» как выросшая из пола голова мужчины с плечами принялась отслеживать все мои манипуляции. Она была такая же, как у Николая не стриженная и бородатая. Эти люди все для меня были одного возраста и на одно лицо. Заигравшиеся в детство, желающие вспомнить юность, взрослые мужики.

- Почему вы не с нами, Тоня?

- Вы, Сергей Александрович, обедайте, не ждите. У меня много дел. Всё хорошо, я работаю.

- Вам неинтересно с нами? Вы хоть покушали?

- Я перекусила, оставьте мне рыбки. Покормите Захария. Просто сегодня у меня обычный рабочий день. Увы. Мы все эти два месяца работаем на «дистант». От моей работы многое зависит на производстве. Завтра, рано утром, мне нужно будет директорам отослать остатки по их расчётным счетам. Через три часа я освобожусь, и мы с мамой поедем на реку.

В доме стало тихо.

Входную дверь в дом явно аккуратно закрыли.

Время пролетело незаметно.

Потянувшись и оторвавшись наконец от работы, я прилегла. Послышался рокот отъезжающих байков.

В голове нечто вспыхнуло от этого звука и погасло. Прежние страдания отошли на задний план.

Глава 6

Перезагрузка.

Это лето надолго останется у меня в памяти, мне кажется, я вновь обретала себя. Три месяца в посёлке за городом, летние вечера, ночное небо, полное звёзд. Тишина. Река и утро, полное росы и туманов — всё это стало для меня целебным бальзамом, возвращающим к жизни.

Я и духовное равновесие – вот что было важнее всего. Именно здесь, вдали от городской суеты, ожидающих новых сплетен соседей и невестки Яны, я смогла найти себя. Осознать свои желания и мечты. Это был период перерождения.

Перезагрузка, так это состояние зовут психологи по телевизору.

Всё своё свободное время я посвящала только изучению языка.

- Ты опять в наушниках. Последние тёплые денёчки стоят. Иди искупайся. Ты никогда не дружила с языками. Отчего вдруг сейчас взялась?

- Поэтому и взялась. Слушаю старинный метод Илоны Давыдовой. Слушаю его постоянно.

- Только разговорную часть?

- Не совсем. В городе стала заниматься с репетитором. Это знаешь, как преодоление. Ловлю себя на мысли, что начинаю понимать чужую лексику и писанину. Будто рушу стену в сознании, которую воздвигла сама. Ведь я сама себе сказала когда-то, в пятом классе, что это не моё. Сказала и поверила. Так и с Сергеем… Сказала, что «люблю». И поверила в эту несусветную глупость. Поверила в его силы. Заставила его самого в них поверить. А после отдала всё самое лучшее и дорогое, что у меня было.

Мама молчала, смотря на меня очень серьёзно.

- Какая ты у меня молодец. Мы в город собираемся через две недели. Приезжать будем только на выходных. У Николая отпуск заканчивается, и он хочет, чтобы ты с нами жила всегда. У нас просторная трёхкомнатная квартира – «сталинка». Мы порой друг друга найти в ней не можем. Его сын от

- Знаю. Но я в доме останусь. Для чего Николай тогда от бани в дом «теплотрассу» свою завёл? Вкапывал гофротрубы в самую жару с утеплителем на такую глубину. Весь сад перерыл со своими «партизанами», батареи установил на кухне и в моём кабинете. Их напитка водой превратилась в целую историю, о которой все соседи знают. Ведь были же конвектора. Ванна вон большая в бане. Вначале речь шла только о каменке, полках и тазах.

- Конвектора в доме остались. Но ведь если баню топить, много тепла в никуда уходить будет. Это всё КПД виновато. А так бойлер с водой нагреется, в доме, соответственно, теплее будет, всё экономия. Зима не за горами. Не спорь с ним. Его энергии всё равно выход нужен, пусть копает и дрова пилит новой электропилой, если ему это интересно. Сейчас столько всяких возможностей. Всё есть в магазинах, ему попробовать хочется.

Мы переговаривались с родительницей, осторожно стараясь понять, насколько ещё можем углубиться на «чужую территорию». Насколько долго мы можем быть у друг друга в жизни.

- А чего соседка приходила вчера? Ты гадала ей?

- Гадала.

- Она расскажет и от местных покоя не будет.

- Поэтому и уехать хочу. Нет желания в этом доме с судьбами в игры играть. Выходили в поле мы с ней. До самого дальнего подлеска дошли. Смерть мужа ей покоя не даёт…

Большего мне мама не сказала. Она действительно стала очень осторожной с нашим даром.

Сентябрь пролетел как одно мгновение.

В офисе наконец-то закончился ремонт.

Андрей Анатольевич – наш директор довольно потирал руки. Бригада, делавшая ему ремонт в его загородном домике, решившая «обуть» нашего босса, ой как просчиталась. Ему соседи вмиг доложили, что упаковки с его дорогостоящими полами, которыми они вчера вечером восторгались, грузят работяги в незнакомые машины.

Грузят?

Как же так? А ему говорили, что материалов не хватает.

Он ожидал строителей у в миг опущенного шлагбаума. Разгорелся скандал…

Что там дальше было неизвестно. Заказали независимую оценку. В результате в счёт тех дорогостоящих материалов, которые уже успели вывезти на сторону, бригада отрабатывала «бесплатно» свой грех на ремонте другого объекта. Я имею в виду наш офис. Иначе заручившись поддержкой свидетелей, наш директор собирался дело передать в органы и прокуратуре.

Он дотошно собирал, оказывается, все чеки и вёл смету расходов и согласованных работ. А ещё записывал все разговоры со строителями. Одним словом, предъявить ему было что.

Так гласила народная молва, втихаря называя босса скупердяем и занудой.

Мы же, старательно слушая эту самую молву, размещали по годам на полках бухгалтерский архив вверенных нам учреждений. Помещение архива ныне было большим и вместительным. Старательно откладывали наши сотрудницы то, что нужно было отправить на хранение ещё и в городской архив.

А это был совершенно другой уровень работы.

Программисты подключали компьютера.

- Антонина Витальевна, зайдите ко мне.

Голос директора не предвещал ничего хорошего.

Однако совершенно уверенная в своих силах и неприкосновенности, я последовала за ним.

- Я слышал: - вы сейчас за городом обитаете?

- Всё верно, Андрей Анатольевич.

- Интересный факт, а что же зимой? Как на работу будете добираться?

- На машине. По Московским меркам моя удалённость - это мелочи. Сегодня, допустим, я раньше всех на работе была. Мне не нужно детей в садик везти и мужу обед собирать.

- Вы за рулём?

- Да.

- Вас моя супруга видела у репетитора старшего сына по английскому языку. Она готовит его к поступлению.

- Мне всегда нравился английский язык, Андрей Анатольевич.

- Это конечно здорово, но не уезжать ли вы собрались Антонина?

- Нет, конечно, у меня в России родители и вся семья.

Облокотившись руками на огромный, отделанный дорогой древесиной стол, начальник смотрел на меня пристально, словно знал обо мне то, что я и сама не знала. Его взгляд был тяжёлым, глубоким, он словно пытался проникнуть в самую суть моей личности, выявить скрытые мотивы и намерения. Он хотел слышать буквально всё о моих планах.

Создавалось впечатление, что этот мужчина видит во мне не только потенциал, но одновременно и угрозу.

- У нас новый клиент нарисовался, вам придётся вести его Антонина. Предприятие совместное, многие договоры на английском языке. Нужно будет полное погружение в их реальность и минимум ошибок. Они работают с банками в Турции. Несколько своих учреждений передадите Надежде Дмитриевне. Через неделю примите новые дела.

- А как же мой отпуск?

- Вот не стыдно ли вам?! За это время вы загорели так будто с Бали вернулись. Знаю я те места. Рай! Просто рай. Я был там на рыбалке! Вы в своём коттеджном посёлке провели весь «дистант». Дался вам этот отпуск?!

- Посёлок дачный.

Он пренебрежительно махнул рукой, будто говоря:

«- только мне не врите, пожалуйста» …

- Но по закону…

- На их Рождество, согласны?

- В Турции Рождество не является официальным праздником.

- Я имею в виду Англию. Всё! Свободны. Пока никому ни слова. Маленький кабинет в конце коридора вашим личным будет.

Позже я подписала новый трудовой договор с совершенно другой зарплатой, гораздо выше прежней. Но вместе с договором подписала и соглашение о неразглашении коммерческой тайны, понимая, что это условие подразумевает повышенную ответственность и обязательства.

Через два месяца я продала свою машину и приобрела новую, такую же модель, но более свежего года выпуска и серого цвета. Автомобиль был необходим, чтобы быть уверенной, что в любую погоду я доберусь до работы вовремя.

Работа отнимала у меня буквально всё время, я жила ею, заучивая договоры и контракты чуть ли не наизусть.

Недавно состоялись несколько деловых звонков в Лондон, и я поначалу просила партнёров быть снисходительными к моим знаниям английского языка.

Не могла позволить себе оставлять недочёты. Видела их терпеливые взгляды. Воспринимала ошибки в знании языка как личные недостатки. Их финансист – женщина в годах, была более чем терпелива. Наши сверки приобрели постоянную основу. Я неустанно учила язык и практиковалась, и вскоре поставщики стали предпочитать обсуждать дела исключительно в моём присутствии.

Я даже не заметила, как наступило Рождество, отмеченное уже в новой должности и статусе, наполненное работой и ответственными задачами. Католическое Рождество, на которое я осталась совершенно одна в доме. Это как на быстром аллюре остановить совершенно внезапно скаковую лошадь. Она, разогнанная до высокой скорости, стремится двигаться дальше, её тело и сознание настроены на быстрое перемещение, и остановка,

Усилий? Проснувшись, я озиралась. Мне не нужно на работу!

- Этим отпуском я сама себе подписала приговор. А как же корпоратив?

Рука потянулась привычно к наушникам. И я вдруг осознала, что коллектив давно уже как бы сам по себе. Работая в отдельном кабинете, я отдалилась от всеобщих интересов. Удивлённо осознавая, что меня даже не пригласили на посиделки в ресторане.

Я выпуталась из-под одеяла и наступила на прохладный пол в спальне первого этажа. Как вы, наверное, помните, на нём только и была, что спальня. А ещё кухня, санузел и квадрат коридора, казавшийся совсем маленьким из-за лестницы на мансарду.

- Странно. Вчера же оттепель была. Похолодало?

Подошла к окну и подняла вверх штору.

- Господи, как метёт. Дорога, как каток, наверное. Да только что толку в ней? Снега до пояса, и он решительно не успокоится к вечеру. Интересно, когда нас начнут разгребать? На мокрых проводах, сколько льда намёрзло.

«- Двадцать пятое декабря. Зима. Что ты хочешь?».

- Дожилась, разговариваю сама с собой. А что так холодно? Почему только девятнадцать на градуснике?

Через несколько минут я убедилась, что конвектора все холодные. А телефон проработает от силы ещё минут десять.

Посёлок без электричества, самым невероятным образом «похороненный» под толщами снега, уже очень давно, практически целую ночь, был предоставлен сам себе.

Глава 7

Метель.

К полудню ветер стих, но снежинки продолжали летать, кружиться и падать. Серое небо нависло очень низко. Словно невесомый танец складывался в воздухе. Снегом давно уже была покрыта лавочка во дворе и два кустика смородины. Они стали мягкими сугробами с удивительными очертаниями. Высокие снежные заносы были возле забора, бани и часто сложенной поленницы. Создавалось впечатление, что зима решила укрыть весь мир белым покрывалом.

За окном было тихо и спокойно. Я смотрела на это зрелище, чувствуя, как сознание с удивлением отмечает, что жизнь существует вне договоров с поставщиками. Её не интересуют мои бухгалтерские проводки и числа. Снежинки не складывались для меня в строчки из банковских реквизитов, не превращались в цифры и показатели отчётности. Они просто совершали предначертанный им путь, медленно и спокойно опускаясь на землю, укрывая её белым покрывалом.

И только Захарий, голодный и замёрзший, смотрел на меня с немым укором. Увы, любимые им сосиски не дымились на столе. Хозяйка, одетая в деревенские носки и утеплённый спортивный костюм, явно игнорировала его своим вниманием. Она грызла печенье, но не наливала ему тёплое молочко в пиалу, приговаривая, что для любимого мальчика у неё всё самое вкусненькое.

Предложенный ею сухой корм был встречен без особого восторга. Кот потряс широкой лапой и фыркнул пару раз, намекая, что нецарское это дело субпродуктами питаться. Он с сожалением вспоминал летнее раздолье и пойманных им пару серых очень вкусных зверьков с тоненькими длинными хвостиками. А ещё ему хотелось свежей рыбы.

- Твой недовольно-лунный взгляд и утопленника воскресит. Нельзя, мой милый Джаккарио так смотреть на любимую хозяйку. Нельзя. Ладно, уговорил. Выйду на улицу, отгребу снег от бани и затоплю в ней печь. Я думаю - это очень разумно в таких вот обстоятельствах. Мы не знаем, что будет вечером. Не знаем, когда включат свет. Ночью, увы, похолодает. Опробуем «центральное отопление» Николая. А после позвоним ему и объявим благодарность.

Взяла телефон в руки и поняла, что до включения электричества мы, вероятно никому сегодня не позвоним. Возможно, что завтра тоже. Обидно будет если и послезавтра.

Одно развлечение – вид из окна. Есть первый канал – это вид во двор. Второй – на ворота и машину на личной парковке, которую нужно уже освобождать от снега. Третий канал – вид сверху из окон мансарды. Я видела улицу за нашими воротами, занесённую высокими сугробами, и соседние угодья в белом облачении.

Натянув пуховик и шапку, заставив застегнуться угги на плотных деревенской вязки носках, я вышла под навес крыльца.

- Блин. Холодно как. Офисный планктон на прогулке в стужу, так себе картинка.

« - И не видит никакого смысла

В этом снеге сонный организм,

Сальвадору даже и не снился

Этакий крутой сюрреализм».*

Вспомнился отрывок из стихотворения, из интернета.

Натянула зимние перчатки. Взяла в руки старый лист оргалита, который вытащила из боковины ограждения веранды. Крабом, который двигался исключительно вперёд, я стала прокладывать себе самый короткий путь до бани. В нагиб, благодаря создателя, что снег ещё не слежался, я неторопливо отбрасывала его в сторону. Лопата, как вы уже, наверное, догадались, стояла в сарае. И даже не одна. Но к этому самому сараю нужно ещё было добраться.

Обернувшись на дом, заметила кота, наблюдающего за своей хозяйкой. Он сидел на подоконнике.

- Рабовладелец нашёлся. Когда другие работают, ох как приятно созерцать это.

Тишина вокруг. Где-то очень далеко переговариваются соседи. Не звучит привычная английская речь в ухе.

И вот я наконец-то у бани. Прокладываю дорожку до места, где сложены дрова. Кабинетный червь во мне стонет от усталости, мышцы ноют, а дыхание сбивается. Куртку я давно уже расстегнула, жар от физической нагрузки разливается по телу.

Прислонилась к шершавой бревенчатой стене бани, смотрю на свою дорожку до дома. Тру шапку об лоб в том месте, где она колется. Понимаю, что через три часа от моей просеки и следа не останется. Лёгкий снегопад усиливается, лениво кружащиеся снежинки незримо уплотняются в пушистую вату. Они ещё не застилают взгляд. Но именно к этому всё идёт. Тихий ветерок к вечеру обещал новую метель, и я представляю, как уже завтра эта дорожка будет занесена снегом так, словно и не было её вовсе.

- Ещё бы вспомнить всё, что мне отчим рассказывал об этом чуде агрегате.

Итак, прежде всего дрова. Много дров. А лучше уголь. Хватит на двадцать четыре часа. Зовут агрегат «Куппер». Стоит он на возвышении. С виду металлический ящик с тремя дверцами, одна из них стеклянная. А ещё всякие трубы у него есть, подсоединённые в разных местах. Одна с паром выходит в парную, её можно регулировать.

Другая через крышу на улицу. Металлопластик в утепляющем гофре с водой я так понимаю уходит глубоко под землю. Вот на него вся надежда. Потому как направил его отчим напрямик в новенькие батареи дома, в котором холодает с каждым часом всё больше и больше. Сбоку у «Куппера» есть фигня по типу маленькой духового шкафчика. В нём мы приготовим гречку и запечём рыбу в фольге. Благо

Вначале наносила много дров. Четыре ведра с углём стояли возле «Куппера» ещё с осени.

Отчим будто знал, что такое вот произойти может. Набирала в вёдра снег и накидывала его в ванну, предварительно закрыв слив. Насос для воды, увы не работал без электроэнергии. Планировала к вечеру помыться, используя тазы и деревянную кадку. Нашла запас свечей в многочисленных шкафчиках, а ещё травы, что мам Лен сушила. Ромашка и всё такое. Иван чай…

Влажные от снега дрова попрыскала жидкостью для горения. Вначале нужно их заложить несколько раз в «Куппер». Разжечь. Уголь позже.

Ещё битый час расширяла дорожку к дому, но уже лопатой. Снег не отбрасывала, а складывала в вёдра и сносила в баню. Вываливала в кадку, которую установила в парной. Первые дрова уже прогорели, загрузила уголь.

И вот я вновь в доме, складываю некоторые продукты из холодильника в тазы с крышками и отношу в сарай. Морозильник скоро совсем растает. Гречку засыпала и залила давно уже питьевой водой в маленьком чугунке. Она набухла. Отбираю размороженные куски рыбы, решаюсь приготовить сосиски отдельно на всякий случай.

Пришла в себя от забот, понимая, что над посёлком сгущаются сумерки. Снег, прекратившийся буквально минут на сорок, погоняемый ветром, начал свою новую историю.

Одно радовало – в доме становилось теплее. Я же буквально с ног падала от усталости.

В бане стоял удивительный аромат. Заварились травы, приготовился «обедо-ужин». Весьма вовремя нужно сказать. Печенье и шоколадные батончики закончились.

Зайдя в парную комнату, я открыла три вентиляции под потолком, а после вентиль на трубе осторожно. Комната стала наполняться горячим паром. Горячую воду я набирала в таз из крана. Вода поступала тех труб, которые уходили под землю. Система была хитрой. Горячую воду набрать можно было из "обратки". Однако правило было жёстким, сколько взял воды для омовения, столько же добавь в оранжевый бак, который сообщался с трубами.

Запарила веник. Достала из духового шкафа отвары трав. Зная, что никто не войдёт, закрываться не стала. В помывочной развесила полотенца и развела в горячей воде концентрированные целебные сборы.

Удивительное дело, на улице снег и пурга, заметают все мои труды. А я, кутаясь в клубы пара, охаживаю себя берёзовым веничком, так как это делал летом Николай. И если летом я смотрела на эту забаву как на нечто чуждое своим нравам, то сегодня, поработав физически, поняла, что лучшего и нет на свете.

Русалка. Я точно будто русалка. Влажные волосы от пара взялись кольцами, свободно расплетённые и отросшие, они мне до самой попы доставали. Волнистые пряди струились по плечам и спине, блестя в свете свечей. От горячей бани кожа пылает, словно солнце спряталось под кожным покровом. Пар, наполнивший пространство, добавил иллюзии таинственности, и я чувствовала себя в роли сказочной героини, чьи волосы, словно водоросли, колышутся в воде.

Я лежала на верхней полке в парной, практически в темноте, вдыхая аромат натурального дерева и наслаждаясь теплом, обнимающим тело. Пар, обволакивая, создавал ощущение полной релаксации. Уют и необыкновенное что-то начинало жить во мне.

Когда я почувствовала, что достаточно, решила остудить тело, окатив его талой водой. Действовала на инстинктах. Холод мгновенно пробежал по коже, бодря и освежая. Но этого оказалось слишком мало! Захватив полотенце и прижимая его к груди, я голиком выскочила во двор. Темнота и снег встречали меня прохладой и тишиной. Подставив лицо огромным хлопьям снега, я почувствовала, как они касаются кожи, создавая ощущение свежести и чистоты. Этот контраст температур и ощущений создал незабываемое чувство свободы и счастья. Отбросив полотенце, взяв в руки снег, я растёрла его на плечах. А после вдруг замёрзнув с ног решительно развернулась и испуганной ланью метнулась к двери бани.

Из её окна падал приглушённый свет во двор. В основной комнате горели свечи.

Услышав, что меня кто-то окликнул, не веря в происходящее, прикрыв грудь распущенными волосами обернулась. Не осознавая, что стою буквально в чём мать родила, обернулась.

- Тоня, а это мы! Вы не бойтесь!

- Кто мы?!

- Это я Сергей Александрович! «Партизан»! Помните! И Михаил со мной!

- Юрьевич? Который Лермонтов?

- Нет. Тоже Александрович. Брат мой. Ваша мама нас прислала! Николай на сборах. А мы на лыжный турнир прилетели. Чудо какое - второй день, как метёт, а в Питере снега совсем мало. Слякоть одна. Елена Викторовна в энергетической компании всем мозг взорвала. До самого директора дошла. А у них порыв. Понимаете, провода после оттепели не выдержали нагрузки снежной. Света в ваших краях долго ещё не будет.

- Заходите!

Я быстро пробежала в помывочную. Сердце колотилось как заполошенное.

Глава 8

Ужин при свечах.

Слушала мужские голоса и шаги в комнате для отдыха. В ней, кстати, и «Куппер» стоял на своём постаменте, обшитом металлом. А ещё стол стоял с лавками. И кресло старое, которое раскладывалось в спальное место.

«- нежданный гость, он хуже татарина» …

Ополоснувшись и вытершись банным полотенцем, одевала тёплый спортивный костюм из флиса цвета тёмных полевых васильков. Оставив мысли о «гостевом татарине», я вдруг задумалась о том, до какой готовности запеклась рыба в духовом шкафу.

«- в принципе еды достаточно, сосиски ещё есть, гречка с маслом. А то мужики, на лыжах шуровали из самого города спасать, как говорится. Меня».

Раздевалка была маленькой и тёмной. Однако я на ощупь прекрасно ориентировалась в ней. Крючки на стенах висели, стоило только руку протянуть. Планы о пилинге и о масках на травах и мёде отошли на задний план. Не до того сейчас. Замотала волосы в чалму полотенцем и через несколько минут пошла на выход к гостям.

Отворила дверь. Мужики сидели на лавке. Сложив, устало руки на стол, они о чём-то тихо переговаривались. На звук отворяемой двери обернулись. Мы смотрели друг на друга. Ситуация, конечно, была из ряда вон выходящей.

Непредсказуемой… В общем, такое чувство у меня было, что я их видела в первый раз в своей жизни. Вся проблема была в том, что они оба были без бороды. Без привычной отросшей щетины и неостриженных много месяцев волос на голове. А ещё не было привычных косух и футболок чёрного

В горле пересохло от волнения.

- С бородой вы мне казались старше, Сергей Александрович, — сказала, стараясь сохранить невозмутимость.

Не подходила близко, чтобы смотреть как бы на обоих сразу, мысленно хвалила себя за находчивость.

В ответ один из них провёл рукой по лицу, словно проверяя, нет ли следов от той самой щетины. Он улыбнулся, понимая, что его новый облик вызывает у меня недоумение.

- Да, теперь я моложе и свежее, — пошутил он, пытаясь разрядить обстановку.

- Не нравлюсь?

- Нравитесь, отчего же.

Смутилась.

«- блин, внешность может кардинально менять восприятие человека, нужно быть осторожней. Нравлюсь не нравлюсь, какая разница».

Они напоминали мне братьев – англичан шотландского происхождения, которые занимались поставками с «турками» механизмов для пивоварни . Вначале я их путала, а после научилась различать.

- Я после расспрошу вас о мам Лен, о том, как вы здесь оказались. Вы можете попариться в бане, зря, что ли, строили целый месяц в самую жару этакое сооружение. А я на стол пока накрою. Не обещаю, что компанию составлю за ужином, с ног валюсь, если честно. Полдня пыталась со снегом воевать.

- Мы вас, Тоня, откапывать и спасать спешили, а оказались нежданными гостями, о которых заботиться надо. Но зато у нас полные рюкзаки снеди. Вы не гоните нас обратно в город.

Мужчина стал выкладывать на стол то, что мам Лен наготовила.

- Не выгоню, конечно. Сколько всего мама передала. Завтра не нужно будет «Куппера» с утра грузить углём, он и на дровах справится с обогревом. Уголь в сарае, а там темно. А как вы во двор проникли?

- Так. Через забор. По сугробам.

Мужчина, помладше, которого звали Михаилом, молчал. Он только взгляда с меня не сводил. Был похож на старшего Сергея. Вот только черты лица вроде резче и взгляд, уверенный исподлобья. Глаза полны любопытства и интереса. Он внимательно наблюдал за мной, словно пытаясь понять, что я за человек. И вроде как не решался заговорить.

Его молчание было красноречивее любых слов.

«- они же огромные, как их мать прокормила, погодки что ли»?

«- лет на восемь меня старше, точно».

Пройдя к печи сбоку, надев толстые рукавицы-прихват с рисунком в цветочек хохломы, я осторожно стала доставать чугунки и маленький поднос с рыбой из духовки. Рукавицы надёжно защищала руки от жара, позволяя безопасно обращаться с горячими предметами.

Чугунок с кашей был тяжёлым. Зато он равномерно распределял тепло, сохраняя блюдо горячим и ароматным. Добавила масла натурального, деревенского. Рыбка, запечённая в духовке, источала потрясающий аромат, который разносился по всей комнате для отдыха, наполняя её дополнительным уютом и теплом. Поднос расположила на разделочной доске, стараясь не повредить золотистую корочку рыбы, сняла с неё фольгу, достала баночку с домашней аджикой. Сергей, который Александрович заметно сделал «стойку» именно на запечённого сазана. Голодными глазами он следил за каждым взмахом моей руки.

- Мы вначале перекусим, а после пар примем. Да, Миха?

Второй кивнул в согласии, потирая подбородок и шмыгая носом.

- Ну, тогда руки мойте и вот банки с лечо, грибами и яблочным компотом открывайте. Хлеб нарезайте. Николай сам всегда хлеб режет, говорит мужское это дело.

Бровь Михаила поднялась вопросительно, только я не поняла из-за чего.

Господи, они действительно были голодными. Хорошо мама хлеб, пропечённый большой и круглый, передала. Пекарня «Алёнка» возле их дома есть, так в неё вся округа дорожку протоптала. В отличие от меня, здоровые мужики, прошедшие не один километр на лыжах, «мели» со стола всё подряд. Я отложила одну сосиску остывать.

- Это Захарию.

Съела немного гречки с рыбой, налила себе чай. Подтянула ближе пиалу с мёдом.

- А что машины, ходят по основной трассе? Или и её занесло?

- Машины снег убирают, конечно. Да только мы до вас, Тоня, всё полями да подлесками добирались. Так короче. Серёга вон с Еленой Викторовной навигацию изучали и путь прокладывали. Мы в основном по реке, замёрзшей…

- Круто.

Обратила внимание, что Сергей заглядывает на дно банки. Буквально сорок минут назад в ней лечо было. Спросила.

- Понравилось? Мама готовила. И меня учила.

- Да, я помню. Столько свежей дачной продукции у вас продавалось в посёлке. Грех было не заполнить банками полки в подполе.

Мы ещё поговорили о том, как мам Лен кричала в трубку телефона о том, что в посёлке люди, замерзают и на связь не выходят. Что во многих домах у них конвектора стоят. Интересно было, то, что она беспокоясь обо мне без устали звонила в Энергосбыт. Тепло и сытость меня совсем окутали дрёмой. Отойдя от стола в полумрак, я распустила волосы. Расчесав их, косу заплела. Глянула на стол. Свечи, мужчины незнакомые...

А после начались просто бытовые моменты. От их обилия для меня открылась одна простая истина: - посуды бы не пришлось столько мыть в потёмках, не будь гостей полон дом. Не пришлось бы искать полотенца и простыни для парилки в шкафчиках. Однако мне помогали. И вот стол уже опустел…

- Нельзя мне долго в посёлке оставаться. Работу никто не отменял. Пятого января, закончится мой отпуск. Думаю, за десять дней отгребут нас, и моя «Аквочка» спокойно до города доедет.

- Вся страна вроде как до девятого января отдыхает. Мы рассчитывали у вас каникулы провести. Лыжню километров двадцать пробить. Новый год встретить.

«- ого, мило как, на Новый год у них планы »!

Михаил принял от меня таз с грязной водой, понёс его в туалетную комнату.

Минут пять я кратко братьям рассказывала об условиях, которые мне поставил наш директор. Поясняла, что англичане пятого – шестого января выходят на работу, увы. Но вот в доме вдруг возникла тишина. Неловкая пауза. Перед ней гости слушали мои новости, удивляясь, что в такие вот времена кто-то открывает пивные заводики.

И вдруг новостей не стало.

- Я в дом пойду. Вы парьтесь. Постелю одному из вас на мансарде. Другой здесь будет спать, кресло разложить нужно, оно удобное. Пледы и подушки заберёте из дома. На полочке свечи и спички не экономьте их. Как управляться с «Куппером», Сергей, вы знаете. Вода без электричества не поступает, насос не работает.

- Колинн же генератор на бензине привозил сюда.

-

Улыбнулась, смотря в сытые глаза мужчины.

- С лёгким паром.

Накинула пуховик. Капюшон от костюма натянула на влажную голову. Протянула руку к дверной ручке.

- Ты, Серёга, с паром управляйся, а я провожу Тоню до дома.

И тут раздалось нечто громоподобное. Оно пригвоздило меня буквально к пространству.

- Стоять!

От этого рыка я аж подпрыгнула, сердце бешено заколотилось, а ноги будто приросли к полу. В следующий момент поняла, что нужно срочно ретироваться, и стала пятиться спиной к входной двери. Старалась не поворачиваться спиной к источнику угрозы.

Угрозой был, разумеется, Сергей. Но не для меня, а для брата своего. Мужчина был зол. Очень!

- Тоня – дочь Николая. Я сейчас тебя Миха самого провожу! До самого Города! Б....*ть!

Не слушая брата мужчина шагнул ко мне.

- Оставь свои замашки! Завязывай сказал.

- Не родная дочь она Колинну, а приёмная. Он мне не указ. Спровадишь меня, а после вернёшься! К ней?

- А почему бы и нет. Николай добро дал. А я обещал, что не обижу девочку, с лета ещё присмотрел.

Я вдруг вспомнила момент нашей сегодняшней встречи. Обнажённую себя под хлопьями падающего снега. Краска стыда прилила к щекам. Дыхание будто остановилось. Ещё один шажок к двери.

- Тоня сама выберет кто провожать её сегодня будет! Правда?

Совершенно чужой мужик сделал ещё шаг ко мне. Я в страхе смотрела на него. На другого! То, что мы за одним столом сидели буквально полчаса назад, ровным счётом, ничего не значило. Чужие! Пришли в дом… поели..., и..

- Что выберу?

И вдруг до меня дошло, о чём их спор! А вернее, о ком.

- Вот значит, как?! Чтобы завтра же вашей ноги здесь не было! Спасатели хреновы! Утром, как расцветёт, уходите! А не то я соседей позову и участкового.

Выскочив во двор, рванула к дому, стараясь как можно быстрее укрыться от непогоды. Снег с ветром бил по щекам, словно тысячи иголок впивались. Они напитывали меня ощущением холода и жуткого раздражения. Ветер гудел в ушах, он точно гнался за мной, пытаясь задержать. Бежала по тропке еле видной, не обращая ни на что внимания. Сосредоточилась на цели — добраться до дома и укрыться от…. Ненастья! Мне слышались крики за спиной. Голос Михаила звал, прося прощения. Вот лузер! Он точно ругался с Сергеем, вспоминая какую-то Катю. А я слышать всего этого не хотела. Не хотела! Думая о том, что в кабинете на работе я защищена буквально от всех! Защищена своими знаниями и умениями. Ворвалась в дом и закрыла входную дверь на замок. А после ещё на засов.

- Вот придурки. Спите и ночуйте, как хотите. Хоть на полу, хоть на полках в бане, хоть в сугробах в огороде. Мне пофиг, если честно. Пусти свинью за стол…

Закрыла внутренние ставни на окнах. Опустила венецианскую плотную штору, мам Лен её изо льна отшила по выкройкам из интернета.

Захарий появился из спальни, подозрительно смотря мне за спину.

- Только от тебя и нет никакой подставы, смотри, что я тебе принесла. Как же хорошо, что я её сразу завернула в салфетку и положила в карман.

Глава 9

Учить - это моя специальность.

Когда я засыпала, слушая урчание Захария, то в голову мне ничего особо умного не приходило. Мужчины, оставленные мною в бане, сами, прекрасно могли о себе позаботиться. Я же мечтала только о том, чтобы быстрее закончился снежный буран. Мне казалось, что наш посёлок стал самым эпицентром его снежной силы. Хотелось привычного образа жизни: - электричества и связи, а ещё я, наверное, впервые в своей жизни мечтала позвонить мам Лене.

Но окна слепли от налипшего снега, свеча прогорала, давая странные тени на стенах. Я же лежала, укрывшись тёплым пледом, слушая, как к кошачьему урчанию присоединяется порой завывание ветра за окном.

В доме не было холодно или неуютно. Благодаря моей суете сегодня и летним стараниям отчима в доме было очень тепло. В голове крутились мысли о завтрашнем дне, о том, что нужно сделать, чтобы вернуться к нормальной жизни. Что нужно вновь будет топить котёл в бане, искать питьевую воду.

Буран не прекращался.

«- придётся ждать, пока природа сама не решит, когда закончится это испытание».

В том, что мои«гости» отправятся завтра домой, я не сомневалась. Подумалось вдруг о том, что Кате скоро рожать, да и у жены брата-Яны уже седьмой месяц беременности. Мама говорила о внуке и о том, как его назовёт брат.

«- будто и не было в моей жизни тех страстей, до этого самого вечера, удивительно, как время всё меняет».

Наверное, с этой мыслью я и уснула, видя перед глазами образ бывшего.

«- отец, любимый муж, чужой муж, он никто для меня более» ...

*****

- Ты почему хмурый такой?

- Всё нормально, спи.

- Обижаешься, что на корпоратив не отпустила?

- Вовсе нет.

- Ты же должен понимать – всякое, может случиться, вдруг роды начнутся, а тебя рядом нет.

- Ну не начались же, завтра у меня отгул, хочу в одно место выбраться с мужиками. Маму свою пригласи, пусть побудет с тобой.

- Начинается!

- Катя, это ты не начинай. Посёлок загородных домов, расположенный на берегах реки Белой, оказался полностью отрезанным от внешнего мира снежными заносами. Это не моя прихоть! Люди сейчас лишены элементарных удобств — электричества и отопления у них нет. Там дети замерзают! Местные волонтёры планируют отправиться в том напралении ранним утром, как только стихнет буйство природы и снегопад утихнет. Я пообещал зарядить свой старенький снегоход и проложить лыжню, чтобы добраться до посёлка.

- Зачем! Ну зачем тебе помогать людям, которых ты совершенно не знаешь? Они проживают там в дорогих домах в своё удовольствие. А ты! Вот ещё переться туда, да ещё и накануне Нового года.

- Там живёт не только состоятельный народ, Катя, перестань... Их жизни в опасности.

Эти двое лежали рядом, на одной кровати в уютной и тёплой квартире. Темнота скрывала выражение лиц тех, кто ожидал рождения новой жизни. Удивительно, но мысли их были вовсе не близки в тот тихий зимний вечер. Совсем по разным причинам два сердечных ритма усиленно бились в совершенно разных потоках чувств.

Катя напрягала

Сергею же было нестерпимо тревожно думать о судьбе Тони. Ведь только из-за неё он подрядился с этим долбанным посёлком. Его желание поскорее увидеть единственную и желанную обретало форму стремления стать настоящим героем-спасителем в её глазах. Эта роль всё больше нравилась ему. И под самое утро, засыпая, он уже ждал, когда зазвонит будильник.

*****

Даже не раскрыв век, я почувствовала, что за окном разлилось сверкающее зимнее утро с ярко-голубым небом. Солнечные лучи настойчиво проникали сквозь лён плотных штор, освещая комнату мягким золотистым светом. Сердце наполнилось радостью от предвкушения чудесного зимнего дня, обещающего ясность неба и искрящегося морозного воздуха.

Мысли медленно просыпались вместе с телом, постепенно осознавая окружающий мир. Я сладко потянулась, ощущая тепло одеяла и предвкушая аромат свежезаваренного кофе, наполняющий кухню.

Медленно откинула покрывало, ступила на пол. Тепло. Подошла к окну в спальне и подняла штору. Взгляду предстал волшебный пейзаж: двор покрыт белоснежными высокими сугробами. Ветви сакуры согнулись под тяжестью пушистого снега. Солнце играет бликами на окнах и крыше машины. Это вся видимая часть, которая от неё оставалась. Увы.

Память немилосердно стала подсовывать мне отрывками вчерашний день. А вот и Михаил, который совсем не Юрьевич нарисовался, как ни в чём не бывало, помахав мне рукой, он принялся проделывать траншею в снеге к калитке и воротам. Лопата лихо работала в его руках. Или это он так ловко с ней управлялся…

Я не успела этого понять, потому как в дверь раздался настойчивый стук. Накинув плед на пижаму пошла открывать.

- Привет, соня. Проснулась?

Ничего не понимая, смотрела на довольное лицо вчерашнего непрошеного гостя – Сергея Александровича.

- Вы не ушли рекою в сторону города? А ведь собирались лыжню проложить. Почему задержались?

Пристально смотрела ему прямо в глаза, отлично сознавая, что провоцирую конфликт, хотя точно догадывалась, какой последует ответ. Он усмехнулся. Русая густая бровь приподнялась. Его взгляд будто бы сканировал меня, погружаясь глубже в самые тайные уголки души. Казалось, вокруг витает какая-то особая энергетика, почти осязаемая физически. Возникшее напряжение пульсировало между нами невидимыми нитями.

Я затаила дыхание.

– Нет, конечно, никуда мы не уходили. И не собирались. Как могли оставить вас одну в таком положении? Тоня, ну что вы!! Уверяю, вам нечего беспокоиться. Дом хорошо прогрет — я лично позаботился о топливе для котла рано утром.

Сердце немного смягчилось, услышав заботливые слова. Хотя я точно была уверена, что момент о том, что беспокоится не стоит, относились не к теплу в доме. Несмотря на колкость своего вопроса, была благодарна за проявленную внимательность и участие.

- Тепло.

Невольно сделала шаг назад. Мужчина, стряхивая снег с обуви, зашёл в дом, глянув на мои босые ступни. А после и вовсе на кухне оказался. Он трогал горячую батарею довольный; одним словом вёл себя так, будто вчера ничего не произошло. Его телефон зазвонил, и он сразу скинул вызов, недовольно хмыкнув.

- Мам, Лен звонила. Сейчас - это не она... Так вот - просила, как проснёшься перезвонить ей. Пошли завтракать.

- Завтракать?!

- Ну да.

- А потом?

- Миха, сейчас снег отгребёт, на лыжи встанем. Отказ не принимается.

- А я не умею.

- Научим.

- Вот как?

- Я же на кафедре «Адаптивной физической культуры», в Питерском вузе тружусь. Учить - это моя специальность.

- А вчера…

- А вчера не считается.

Сев на высокий табурет и, поджав ноги с голыми ступнями, смотрела изумлённо.

- А…

- Что?

- В вашем вузе все преподы такие?

- Какие?

- Ладно. Проехали.

- Вот и хорошо. Тебе, Тоня, пять минут на сборы. На крыльце жду. Носки тёплые одень.

- Хорошо.

Я ясно отдавала себе отчёт, что мой внешний облик оставляет желать лучшего. Непричёсанные пряди спутанных волос беспорядочно торчали в разные стороны. Заспанное неумытое лицо делало меня похожей, наверное, на одну из студенток Сергея Александровича. Хотя студентки, в Питере на занятия точно ходят при лоске.

Вспомнив, что меня ожидают на крыльце, пошла умываться. Натянув джинсы и тёплый, вязанный маминой рукой, деревенский свитер и пуховик, вышла из дома.

Яркое солнце плеснуло горсть мороза и свежести прямо в лицо.

- Ой!

Зажмурила глаза. Хрустнул снег.

- Доброе утро, Тоня.

- Здравствуйте, Михаил.

- Идите завтракать, а после лыжные ботинки примерим.

- Хорошо.

Мне казалось, что сейчас из-за угла сарая ещё и отчим выйдет и энергично начнёт нарезать нам планы на отдых на новых каникулах. А после спросит: - будут его сегодня кормить или нет. Энергетика вокруг была один в один. Она подразумевала конечную цель: - не в «партизаны», так на рыбалку. Озеро замёрзло? Каток? Нет! Значит, на лыжню.

К бане вели прокапанные в снегу траншеи. Вот по одной такой я и брела, понимая, что сама так бы ни в жизнь не откопалась.

В бане везде порядок. Фаршированные блинчики на завтрак, кофе на столе. Я сидела, понимая, что самое худшее позади. Держала кружку, нацеливаясь взглядом на сливки.

- А может, не пойдём никуда? А Сергей Александрович? Отдохнём ещё чуток.

- Отдохнём и пойдём. Антонина Витальевна, отпуск ваш закончится, а вспомнить будет нечего. Спали, ели… И всё?

Мы находились вдвоём в замкнутом пространстве большой комнаты. Мужчина медленно приблизился, делая лишь один шаг вперёд. Его движения были плавными и осторожными, словно он старался не нарушить хрупкую атмосферу нашего общения. Чувствовалось, что он опасался вызвать испуг или нежелательную реакцию с моей стороны, подобно вчерашнему вечеру, когда я неожиданно сорвалась и убежала прочь.

Как же жутко звучал его голос тогда.

Затем он плавно опустился на корточки, оказываясь практически на одном уровне со мной. Жест равенства наших позиций и демонстрация уважения моих чувств. В таком положении мы смогли встретиться глазами.

Щёки внезапно вспыхнули ярким румянцем, кожа покрылась лёгким приятным жаром. Подобное случалось со мной постоянно, стоило лишь испытать волнение или смущение. Подобное происходило совершенно непроизвольно, становясь предметом лёгкой шутки среди близких.

Однако в глубине души я воспринимала эту особенность как проявление особой душевной чувствительности, придающей моей натуре дополнительное очарование.

Заметив моё смущение, мужчина стал будто ещё ближе.

- А если я об этом с самой осени мечтал?

- О чём?

- С тобой. Вместе…

- На лыжах?

- Просто. Всегда

Взгляд мой, словно магнитом притянутый, следил за движением его губ, отмечая каждую деталь лица. Губы мужчины двигались уверенно. Будто бы нечаянно я отметила крепкий и волевой подбородок. Наши взгляды пересеклись! И время остановилось. Это мгновение длилось бесконечно долго. Казалось, вся моя жизнь заключена в этом мгновении, полном необъяснимой тревожности. Мир вокруг исчез, оставив лишь нас двоих. Он напряжённо ждал ответа, взяв мою ладонь в свою…

- Не против. Наверно.

Я просто выдохнула эти слова. Это было так просто сделать, как начать заново дышать. Начать заново жить.

Глава 10

Когда лыжные ботинки велики на целых два размера.

То самое«хрупкое», зародившееся случайно около часа назад, теперь прочно закреплялось в сознании. Оно проникало повсюду: - в каждую клеточку души, заполняя пустоты. Я даже не догадывалась об их существовании.

Оно делало удивительно ярким сегодняшний день. Я трепетно ловила взгляды Сергея, который Александрович на себе и… И вдруг улыбнулась открыто, согласившись встать на лыжню, которую Миха сейчас пробивал в обход моего участка.

Они сразу решились идти полем.

- Пройдём за посёлком параллельно улице Луговой. У Михея нюх на хорошие трассы. В этом он спец. А возле леса, не доходя до реки большое поле находится, оно с холмами: - будет где разгуляться.

- У меня опыт совсем небольшой. Я попробую, конечно.

- Я вообще не понимаю, как Коллин этот момент упустил.

- Почему Коллин? Вы все его так зовёте. Мы с мамой - просто Николай.

- Коллин Миллер – знаменитый хоккеист. В честь него. У этого имени есть целая история, но это после. Коллин, он знаешь какой? Он был самым старшим из нас. Он дедовщину на корню пресекал в универе. Его уважали. Мы все учились в одном спортивном универе, если что. Только на разных факультетах. Кто из нас старше, кто младше... Студенчество и всё такое. Он разве не рассказывал?

- Нет. Мы раздельно всё время жили. Я с братом и бабушкой…, а мама…

Резко замолкнув, я почувствовала внезапный приступ страха, вызвавший спазм дыхания. Ощущала, будто бывший, находящийся далеко в городе возле беременной жены Кати, смотрел на меня осуждающим взглядом.

«- ты мысленно уже предала меня, а ведь всё начинается с мыслей. А говорила, что любишь».

Тело моментально отреагировало мурашками, пробегающими по спине, вызывая неприятные ассоциации и тревожные мысли. Прошлое напомнило о себе болезненным эхом, вскрывая старые раны и сомнения. Воспоминания о предыдущих отношениях вернулись, вызывая неуверенность. Внутреннее смятение мешало. Ох, как же оно мне мешало.

- Тоня, но вот где ты сейчас? Опять про свою работу думаешь. Твои англичане, они что тебе предлагают?

- Ничего.

Я расширила глаза, мотнув головой.

- Точно? Ты никак переезжать собралась.

- Нет. Конечно. Вот и директор мне об этом перед отпуском опять говорил. Там у них учредители, братья – близнецы. У них шотландские корни. Я их различаю, и мы много общаемся, но исключительно по работе.

- Холостые?!

- Нет, конечно, у одного дети тоже близнецы, а другого просто…, они старые. Не дети… Партнёры. Лет на десять меня старше, а то и больше.

- Вот значит, как? Значит, и я!

- Что ты?!

- Так «вы» или «ты» уже?!

- Ты меня совсем запутал с этими англичанами. Сам ты чего хочешь?

- С этого лета я хочу только одного…

Сергей, улыбаясь, сидел возле меня на корточках, собираясь показать, как можно управиться с лыжными ботинками очень быстро. Он слушал, не перебивая, суть того, что я говорила. А сути, её и не было никакой, если честно. Уезжать я не собиралась, хотя намёки были на открытие нового филиала под Петербургом. Меня в принципе всё устраивало. Только вот…

- Ботинки твои - они мне большие.

- Так это мы быстро исправим.

В его ладонях оказалась моя ступня.

*****

- Я вас заждался! Вот как можно так долго одевать ботинки?! Что не так с ними было?

- Велики оказались.

Я смущённо разглядывала лыжные палки в руках, перчатки. Разглядывала и терялась от мысли, а вернее догадываясь, что по мне видно буквально всё.

Наш поцелуй стал подобен взрыву, сметающему любые преграды и барьеры. Все внутренние ограничения, страхи и запреты разом рухнули. Кажется, весь мир замер на мгновение, прислушиваясь к биению наших сердец.

Лёгкий, сначала. Робкое прикосновение губ перешло в мощный порыв чувств, волнами разбегающихся по телу. Объятия. Энергия затмила разум, полностью захватив контроль над эмоциями и желаниями. Время потеряло своё значение.

Никакого сравнения с поцелуем!

В парке!

Хотелось кричать, как в том фильме: -«поцелуйте меня, Сергей Александрович»!

- Тоня, только аккуратно. Ты следуешь за Мишей. Хорошо? Я рядом.

- А для тебя лыжня? Ты просто по снегу? Он ведь глубокий.

- Обратно пойдём и лыжни будет уже две. Всё нормально, я, конечно же, справлюсь.

Первые шаги дались нелегко. Лыжные палки цеплялись за снег, ноги не могли поймать ритм, равновесие нарушалось. Скользящие движения казались неуклюжими и неловкими, вынуждая нервничать и терять уверенность в себе. Однако падений не было. Это радовало. Страшно было казаться неуклюжей. Но научившись правильно распределять вес тела и контролировать положение ног, я начала получать удовольствие от процесса.

- Замёрзла?

- Нет, пить хочется, — честно призналась я, испытывая сухость во рту и жажду.

Сергей молча протянул мне пластиковую ёмкость с водой, предлагая утолить мучительную потребность. Напиток оказался в меру тёплым. То, что нужно в морозную погоду. Он мгновенно снимал дискомфорт и усталость.

Я жадно делала большие глотки, не обращая внимания на то, как он внимательно следит за моими движениями. Лишь закончив пить, подняла глаза и заметила его внимательный взгляд. Забота и заинтересованность, и ещё что-то в этом взгляде...

Мы молча смотрели друг на друга.

- Ну вы чего опять застыли?!

Миша злился, желая двигаться в привычном для него темпе.

- Как только он детей учит? Они же не могут вот так быстро…

- А он не учит их. Он только планы и отчёты составляет в министерстве своём. Пусть пробежится, ему полезно. Тоня, очки хорошо закрепи, снег и солнце слепят глаза. Ты как?

И снова он очень близко. Я дышу его морозным ароматом.

- Я, наверное, не смогу обратно вернуться. Где силы будет взять?

- Ну ты что, в поле мы тебя однозначно не оставим. На руках понесу.

Его голос звучал музыкой ветра.

Переговариваясь и шутя, мы двигались в заданном направлении. Мужчины мечтали о пробежке коньковым ходом по холмам. Мне кажется, увлечённые, они только о том и говорили. Лыжники высокого уровня используют этот ход только на крутых подъёмах. Я же скользила по лыжне, засматриваясь на Сергея, совсем уже ничего для себя не понимая. Чувства обрушились как снег на голову.

«- а что дальше»?

И я гнала от себя эту мысль. Гнала что есть силы, желая насладиться сегодняшним днём. Вопрос звучал очень тихо в сознании, но он громко бил в сердце тяжёлым молотом. Внутри боролись противоречивые чувства: стремление насладиться каждой минутой текущего дня и страх перед будущим.

«- Что дальше?» — повторял внутренний голос, заставляя сомневаться в правильности происходящего.

Размышляла, боясь мотыльком лететь на пламя страсти. Быть рядом в интимной обстановке, подарить своё тело — казалось простым решением, не требующим особых усилий. Но куда приведёт этот путь? Повторится ли ситуация прошлой боли и разочарования, нанесёт ли новая рана душе такую боль, которую придётся залечивать долгие годы?

Размышления преследовали, отравляя радость момента. Страх повторения старых ошибок и обид сдерживал меня, препятствовал полной отдаче и свободе самовыражения.

«- проверить всё нужно, нельзя повторять прежних ошибок».

Когда же старший из братьев«взял» холм, я вдруг поняла, манеру поведения мам Лены с отчимом.

Спортивная напористость и уверенность, в этом было что-то невероятное.

«- если такие как Сергей или Николай решат что-то для себя, они обязательно этого добьются».

Смысл спорить и ругаться, нужно просто поддерживать что есть силы, не забывая про собственную индивидуальность. Это мамина точка зрения. А что же делать мне в ответ?

Услышав вдали шум будто бы от мотора мотоциклов даже, представить себе не могла, что это значит. Я отбросила этот звук от своего сознания, понимая, что зимой его в принципе быть не может в этих местах.

Однако Сергей очень быстро оказался рядом. Он насторожился.

- Я слышал волонтёры в эти места собирались. Что-то долго они…

Глава 11

Во власти сожаления.

Молодая женщина окончательно закуталась в трикотажный кардиган. Вот только он и сходится на большом животе поверх футболки, бандажа и штанов от спортивного костюма. Из всего уже выросла. А после, вздохнув, она, наконец, осознала - долгое пребывание в одной позе с телефоном в руках, то ещё мучение. Также она думала и вчера. И позавчера.

Однако вчера дома был Сергей, и они долго лениво спорили о его предновогоднем корпоративе, о снегопаде, о детской кроватке и коляске с люлькой в машину. Буквально обо всём.

Последние недели она только и делала, что искала для себя удобное положение. На кровати. В кресле. Поняв, что любое ожидание звонка бессмысленно, девушка решительно встала и направилась к окну спальни, надеясь хоть там найти источник свежего воздуха и облегчения.

- Нужно найти в себе силы и буквально через час выйти на прогулку. Иначе я просто задохнусь от неизвестности.

Шаги и бурчание беременной дочери вызвали отклик у матери, пребывающей в состоянии постоянной тревоги и беспокойства. Срок беременности подходил к концу. С нетерпением хотелось прижать к себе новорождённого внука. Услышав шум в спальне, Надежда Юрьевна поспешила проверить, всё ли в порядке. Войдя, она увидела дочь, рассматривающую улицу из окна, грустную и потерянную, погружённую в глубокие размышления.

Тихим голосом женщина попыталась завязать разговор:

- Катя, я обед взялась готовить, а что это у вас под Новый год как-то пусто в холодильнике. Знала бы, так в магазин зашла. Хлеб сухой в хлебнице. Может тесто на булочки поставить?

- Сегодня хотели закупиться, дождусь Сергея и съездим.

- Я бульон поставила вариться, да лапшу домашнюю завела, как ты любишь.

- Мне меньше жидкости сказали принимать.

- Ну. Это всем так говорят. Ты хорошо ходишь, рожать скоро, а животик аккуратный. Яну недавно видела у неё срок вроде меньше твоего, может, двойню носит. Располнела девка.

- А видела ты её, когда?

- Так перед самым снегопадом в «Перекрёстке».

- Как у неё дела?

- Вы же всегда на связи.

- В последнее время не очень. Я и сама не пойму почему, но всё не так как прежде. Позвоню, а она молчит, говорит, что свекровь её Елена Викторовна недовольна нашей дружбой. Что знает она про звонки.

- Так это она из-за Сергея. Простить ему не может… Да и тебе тоже, что ты такого парня себе отхватила. При работе хорошей… Как есть отхватила! Это точно. А её Тонька упустила, говорят позорилась, на работу к нему бегала, умоляла отменить с тобой свадьбу.

Катя сжалась как от удара, представляя измученное и зарёванное лицо бывшей подруги. Тяжело вздохнула, стараясь избежать прямого взгляда матери. Ей вовсе не хотелось обсуждать прошлое. Да и сложившуюся сейчас ситуацию хотелось умолчать. Поскольку сама плохо понимала причину отстранённой дистанции в отношениях с мужем.

Сергей проводил на работе дни напролёт, приходя домой лишь поздно вечером. Фактически он ограничивал совместную жизнь с ней сном и быстрым завтраком. А ещё ужином в одиночестве. Он любил в одиночестве сидеть на кухне. Пил чай с печеньем и читал что-то нужное по работе в планшете, поговаривая об открытии филиала их торговой сети под Питером. Спал, отвернувшись спиной и отодвинувшись на край кровати, а то и вовсе на диване в зале. Говорил, что боится ребёнку нечаянно навредить.

Домашнюю беседу он сводил только к обсуждению бытовых вопросов, покупок продуктов питания и приготовления всего необходимого для их будущего ребёнка. Эмоциональная связь между супругами заметно ухудшилась, пропала лёгкость общения, тяга друг к другу.

Она перестала чувствовать на себе влюблённый и обожающий его взгляд.

Чувство одиночества и отчуждение мужа, Катя вдруг ощутила в полной мере после того, как перестали приходить звонки из Питера.

«- давно уже, с самого лета».

Иногда Катя брала телефон и звонила обоим мужчинам из города на Неве по очереди.

Понимая, что ошиблась, душа металась в поисках решения, не находя покоя ни минуты. Она прощения просить хотела, и жизнь в эти минуты ей казалась запутанной сетью. Которая вела в неизвестность. Катя видела себя будто запертой в клетке.

Все надежды и мечты рассыпались, словно сухие листья под порывом холодного ветра. Ей иногда казалось, что она кого-то из братьев несколько раз видела в их городе на байке. В районе старого Арбата, где высились дома «сталенки», посещая бутик

Вроде не он. Зашёл во двор незнакомого дома…

Понимая, что это невозможно, Катя в который наблюдала будто со стороны, как надежда на лучшее будущее рушится. Планы поездок в любимый Петербург, сессии без стресса и напряжения - всё становилось миражом.

Ссылаясь на занятость, старший из братьев с холодной вежливостью сбрасывал звонки или вовсе был недоступен. Он твердил отсутствующим голосом, что в её положении, лучше заниматься семьёй и ребёнком, что учёба подождёт.

Младший же её заблокировал, хотя были времена, проходу не давал, будто проверяя надёжно у них всё с его братом, или нет. Как же всё глупо тогда вышло.

Держа старшего про запас, она совершенно безумно влюбилась в младшего. Звонки, встречи. Флирт. Желание устроиться получше. Выйти за муж, за того, кто при чиновничьей власти работает. Да так, чтобы наверняка. Принимая вражду и соперничество братьев -спортсменов за чистую монету, она и подумать не могла, что упустит обоих.

Тот разговор с Мишей, она никогда его не забудет. А ещё его вопрос резал по живому:

«- так от кого из нас ты ждёшь ребёнка, сама-то знаешь»?

Не переставая, она смотрела на снежный город. Воспоминания покоя не давали. Воспоминания, о которых даже родной матери не расскажешь. Как же так получилось, что, заблудившись среди трёх шикарных дубов, она осталась в буквальном смысле слова ни с чем.

- В коттеджном посёлке сейчас Тонька проживает. Говорят, купила себе дом кирпичный за высоким забором, условия для неё семья создала. Мать Елена глаз с девки не спускает. Яна говорит, что внучке столько внимания не уделяет как дочери. Финансово хорошо помогает. А той уже двадцать восемь. Засиделась, что и говорить, в девках. Да только в девках ли? Всё лето провела свекровь подруги твоей Яны за городом. Река там и всё такое…

- Река?

Катя наконец-то услышала мать.

- Какая река? Ты о чём?

- Так, только и говорят об этом посёлке по местным новостям, что отрезан от города. Связи нет… А ты чего так всполошилась?

«- так вот куда он поехал, вот о ком беспокоился, не о ней, не о сыне, который должен был на днях появится на свет».

Пружина внутри, зажатая будто стрела в луке, вдруг выпрямилась. Стало обидно. На саму себя. Обидно за ребёнка, за дурость свою. Хотелось винить всех вокруг, да только… они здесь при чём?

Отошла, склонив голову от окна. Взобравшись на кровать, уставилась в одну точку, будто понимая, что именно сейчас для неё решается всё самое важное. В своих руках держит Тонька их будущее с сыном. Поманит бывшего — и прощай, Серёженька. Помнит он свою первую любовь, коль отправился спасать. Она для него навсегда останется в памяти как символ молодости и романтики. А в данный момент ещё и недоступности.

Глава 12

Отказ не принимаю.

Итак, увидев на фоне леса два снегохода, которые двигались в направлении посёлка, я с удивлением осознала, что внешний мир помнил о людях, оставшихся без возможности сделать звонок близким. Без возможности выбраться в город за продуктами и приготовить хоть что-то на электрической плите.

Вид необычного транспорта в сочетании с движением по лыжне вслед за ним людей с рюкзаками за спинами, говорил о том, что помощь всегда приходит вовремя. Уверенность в благополучном исходе всей ситуации в целом приободрила. И мы провели на лыжне ещё около часа, а после направились обратно к дому.

- Устала?

Сергей был рядом, готовый поддержать в любую минуту.

- Признаюсь, с непривычки офисный планктон во мне готов кричать о своём поражении. Спать хочу. Я даже есть не буду, приду сейчас и сразу займу горизонтальное положение. Только водички попью.

- Это хорошо, что не будешь. Там котлеты Елена Викторовна передала, они в духовом шкафу меня ждут. А ещё листики виноградные с начинкой внутри и курочку запечённую.

Говоря это, Михаил ускорился. Он скользил так, как это делают действительно спортсмены. Сильный. Какой же он...

- Отчего он вредный такой?

- Смущение своё прячет за грубостью. Нравишься ты ему очень. Отец у нас такой. Вот Миша и взял его манеру поведения.

- А ты?

- И я…

Сергей улыбался, не желая ругать брата. Как же я его понимаю в этот момент, имея тоже любимого брата. И хоть мне совсем не нравится его выбор супруги, но никогда я даже словом не намекнула ему об этом, помня самые лучшие наши времена в детстве.

Продолжая медленное продвижение, через пару десятков минут мы наконец-то добрались до знакомой местности. Последние нехитрые манёвры привели нас к нашему участку. Обходя его с боковой стороны, я чувствую себя буквально на последнем издыхании. Вспотевшая спина, вдруг ощутимо становится холодной. Меня передёрнуло от этого.

- Тонь, ты не тормози. Если сейчас встанешь, то уже точно больше не сдвинешь ни одну конечность. Замерзаешь?

- Да. Ты обещал нести на руках весь обратный путь. Я точно это помню.

Говорю и сама улыбаюсь над своими словами, понимая, что со мной на руках Сергей увязнет по бёдрам в снегу. Домой он меня принесёт, наверное, к ночи. Если принесёт, конечно.

- Обещал… Так, ты сама шла всю дорогу. А тут осталось, совсем немного. Люди из окон увидят, что скажут? Не позорь мужика, али не люб он тебе?

Смеётся вроде мне в ответ, но смотрит очень внимательно при этом прямо в глаза. Ловит мои эмоции. До поворота остаётся совсем ничего.

- Почему сразу… вот так. Не люб... Сейчас так вообще не говорят.

- Значит?

- Что?

- У меня есть надежда?

- Отчего вы так торопитесь с братом? Я видела, как вы те холмы брали резво - наскоком. Я не холм! Не могу так быстро. Мы знакомы всего ничего. Не понимаю зачем так спешить?

- Знакомы мы с тобой уже больше чем полгода. Я вообще твою семью хорошо знаю больше десяти лет. А после этой новогодней ночи я бабуле обещал свою невесту представить. Она специально с Дальнего Востока прилететь должна в Питер.

Совсем ничего не понимая, отодвинув на дальнюю полку сознания все чувства, зная только холод и усталость, просто по инерции задаю вопрос, который, наверное, задала бы любая девушка на моём месте.

- Повезло твоей невесте. Она кто?

- Не она, а ты, разумеется. Тоня, конечно, ты. Разве же ты

Его слова — гром посреди ясного неба. Весь мир перестал существовать, превратившись в продолжение единственного слова —«невеста».

Конец января.

Сердце бешеным стало, кровь опять к лицу прилила. Мозг лихорадочно пытался обработать услышанное, ища доводы против или аргументы в пользу.

На автомате осуществляю очередной плавный поворот, ведший наконец-то к входным воротам. Перед домом застыл чужой снегоход, очевидно принадлежащий волонтёрам, прибывшим из города. Рядом – хмурый и растерянный Михаил. Судя по всему, он столкнулся с проблемой, связанной с появлением совсем незваных гостей.

Две высокие фигуры в тёплых зимних костюмах убедительно ведут переговоры. У одной в руках большой мешок. Их одежда основательно маскирует внешность. Капюшоны. Голоса. В голове сумбур.

Обстановка, накалённая донельзя. Воздух пропитался напряжением и тревогой. Причина визита в общем полностью ясна, нужно просто сказать волонтёрам, что мы не нуждаемся в помощи. В чём проблема?

Не думала, что Миша так нерешителен.

И вот один из них поворачивает голову, я сдвигаю очки на макушку.

- Митька! Ты? А чего у ворот стоишь и в дом не проходишь?

- Так не пускают меня. Этот вот. Нахал…

Он кивает головой на Михаила.

«- Господи, как же всё объяснить всем».

«- невеста».

«- свадьба в конце января, разве же я ничего не решаю уже»?

- Мить, ты подожди. Он не нахал. Может, только совсем немножко. А может и нет. Одним словом, познакомься – это Миша.

- Миша?!

- Ну да. Он брат…

- Жениха вашей сестры Дмитрий. Тоня, тебе лучше в дом пройти, нужно срочно переодеться, а то ты простынешь. Я всё объясню Дмитрию. Встретимся в бане.

От этих слов Митя аж в лице изменился.

В бане?!

Блин! Ну да. В бане. Как же ему объяснить, что баня сейчас у нас типа – гостиная. Так, он и бани-то не видел! Недавно же построили. Решив доверить ситуацию полностью Сергею, который Александрович, я стараюсь выполнять его рекомендации. Неловко, в этот самый момент, отцепив при помощи лыжной палки ботинок от упрямой лыжи, я сошла наконец на утоптанный снег возле ворот. Всё тело налилось жуткой усталостью. Сейчас бы действительно в баньку.

Ноги будто не мои.

Проходя практически в тишине к воротам, я вдруг оборачиваюсь на человека, который безмолвно стоит возле моего брата. На всех. Я желаю, удостовериться, что беседа будет мирной. А ещё помню, что я вдруг –«невеста».

И не знаю, как брата предупредить. Ведь я и сама об этом узнала вот только сейчас.

Оборачиваюсь и вижу глаза…

Затенённые длинными ресницами. Огромные, карие, они замерли, впитывая то, как все говорят о снегопаде и электропроводах, которые оборвались в совсем недоступных пока местах.

При этом его друг детства умудряется знакомиться...

С кем?

Ах, да с женихом его сестры.

В сознании мужчины замер образ красивой девушки с любимыми глазами, которая, вдруг изменившись в лице, говорит ему тихим голосом, как совершенно незнакомому человеку тихое «здравствуйте».

И вот сердце вдруг пустилось вскачь, да так, что, казалось, оно готово выскочить из груди. То вдруг остановилось, давая понять, что он здесь совсем не к месту.

Чужая семья. Что он делает здесь?

И всё же ему жизненно необходимо поговорить с девушкой, которая, наклонив голову, медленно ушла за высокий забор.

Глава 13

Ты у меня одна.

Закутавшись в тёплый шерстяной плед, подаренный матерью, я забралась на самую высоту. Моя спасительная и недоступная мансарда. Стоило только закрыть люк в полу и всё ты в башне.

«- все принцессы как принцессы, только я не при делах…».

Так кто же из них мой дракон, с которым я должна взлететь и парить в небесах, как это делают все принцессы?

Не хотелось покидать уютное убежище, ведь снаружи раздавались громкие мужские голоса. Среди общего шума выделялся бас Михаила — которому природа, оказывается щедро подарила очень звучный голос, но увы, совершенно обошла стороной, лишив его поэтического таланта.

«- совсем не Лермонтов, да ещё и напористый какой».

«- а почему он должен быть поэтом, мужик как мужик».

И вновь послышался голос, при котором от воспоминаний муторно сжалось горло. Вспомнила тот самый летний лагерь, раскачивающиеся качели. Ветер с дубовой рощи и детский крик, а ещё хриплые возгласы подростков, начавших жестокую драку из-за меня.

Сейчас же такого не произойдёт? Они же взрослые люди. Один из них вообще скоро отцом станет.

А тогда мальчишки сражались с пеной у рта, наносили удары ногами и кулаками, сыпали проклятиями и ненавистью. Кровь текла ручьями, визг и маты сотрясали воздух. Запах адреналина, крови и ещё чего-то оседал на асфальт.

Позже, когда взрослые пытались восстановить порядок, я обнаружила себя в лагерном туалете, дрожащей и плачущей. Меня тошнило от увиденного насилия, от невозможности остановить избиение, оттого что никто не знал, как помочь, а мальчики продолжали размахивать кулаками, с ноги метя друг другу в грудину.

Я забилась тогда в угол, подавленная, абсолютно растерянная, с ужасом понимающая, что всё произошло именно из-за меня. Дружила я с ними со всеми по очереди, ровно так, как это делал мой брат.

Так, потом и родители заявили на собрании.

«- вот зачем Катькин Сергей приехал»?

«- зачем»?

«- в тот самый момент, когда его присутствие совсем уже в тягость».

«- не нужен он мне сейчас, пусть к Катьке уезжает, мне чужого не надо»!

Эти слова вырвались из глубин сознания неожиданно и жёстко. Вспышка молнии разрезала темноту сомнений. Просто приговором звучал голос мам Лен.

«- не нужен он тебе сейчас, значит, прогони, или это за тебя другие сделают», — фраза звучала в голове.

Чей-то трезвый и холодный вывод, сделанный из анализа прошедших за полгода событий.

«- Конечно, не нужен, а кто нужен»?

Правильным образом спортивная фигура Сергея из Питера мелькнула перед взором. Этот образ вдруг подкрепился твёрдой уверенностью в правильности выбора. Сделав

*****

Спящая Тоня не заметила, как в полу бесшумно открылся люк, и из темноты появилась голова старшего брата. Тихо ступая босиком по ковровому покрытию цвета горького шоколада, он подошёл к сестринскому изголовью и осторожно посмотрел на неё сверху вниз.

Совсем беззащитная, она лежала на боку, закрыв глаза, руки зажаты меж сведённых колен. Сестра будто хотела защититься от холода. Зажатые хрупкие плечи и поднятый высокий воротник, вот и волосы разметались по подушке, образуя хаотичный ореол. Дыхание глубокими рывками, свидетельствовало о полном физическом истощении.

«- кто же так предложение любимой делает, и где она только этих «партизан со спортзала» нашла»?

«- и ведь упёртые какие, наотрез отказались Серёгу – друга детства запускать за ворота. А может, и к лучшему это - сразу решение правильное принять, повода не давать».

Укрыв сестру, осторожно отступив назад, Митя пошёл в сторону люка. Мягко прикрывая его и исчезая в недрах дома, он подумал о детстве, когда оба они с Тоней засыпали в одной комнате под сказочный шёпот бабули. А перед этим обменивались историями и весело проводили вместе вечера.

Теперь детство осталось далеко позади, но тёплые воспоминания согревали иногда сердце и дарили чувство, что семья — это самое лучшее, что есть у человека.

*****

- Никогда не думал, что зимние свадьбы – это в принципе«зачёт».

- Почему?

- Не нужно будет бесконечно шампанское остужать. Тёплое оно «фу» как не идёт.

Всё больше волнуясь, смотрела на будущего деверя. Захарий прошёлся по совсем уже не чужой квартире, подошёл совсем близко и как сторожевой пёс замер рядом. Его хвост словно мысли пружинил из стороны в сторону.

- Ты чего такая, как воробей нахохлилась? Волнуешься?

- Очень. А ты почему не с братом?

- А зачем мне с ним по бутикам цветочным ездить? Я всё ещё не теряю надежды повести тебя сегодня в ЗАГС. Сбежим?!

Я отступила испуганно, назад мотнув головой.

Миша со смешинкой во взгляде отслеживал мою реакцию. Казалось, ему доставляет удовольствие злить меня в отсутствие старшего брата.

- Я не люблю тебя.

- Почему?

Подхватив шлейф платья и одев потаённую петельку, пришитую к нему на запястье, сказала строго:

- Беги, если хочешь! Но без меня.

- Я с тобой хочу!

- Нет, и всё, прекрати свои шутки. Будешь приставать, я всё бабушке вашей расскажу, она устроит тебе забег по Неве.

Свела брови.

- Уходи!

- Нет!

- Опять спорите? Иди ко мне девочка моя, не обращай на него внимания. Он с рождения такой. Скоро все приедут. Я и сама не люблю эти Питерские квартиры. Потолки высокие, эхо гуляет, ремонт новый, а уюта никакого. Вы где жить собираетесь?

- Сергей сказал, что в Питере. Здесь. Будем как в коммуналке вон с Михаилом. Я работу начала искать, но ещё с прежней не уволилась. Только вот…

Вспомнив про«задержку», вспыхнула смущением, что, мне кажется, не укрылось от взгляда Михаила. Вот же вездесущий какой. Справилась с волнением, улыбнулась внимательному взору пожилой женщины.

- А летом будем отпуска проводить на доме в посёлке. У них, у всех планы с Николаем и с другими«партизанами».

- Выселюсь я с«коммуналки» вашей. Что ли мне жить негде?

Миша выхаживал как павлин.

- Это я только на время ремонта Серому помогал.

- Ну и правильно. Тонечка, а ведь в помощь ты мне дана судьбой. Ты даже не представляешь, как тяжело одних мальчишек воспитывать. Я последняя девочка в семье. Все остальные сыновья, братья, племянники, внуки.

- Бабуль, ну ты чего?! Говорила, что любишь, но оказывается ты не меня хотела, а внучку.

Михаил на глазах меняясь, из взрослого мужчины становился подростком, а Ольга Васильевна из старинного, отделанного кожей футляра, стоящего на столе, доставала неспешно украшения.

- Так надо, не спорь. Антонина. Вижу во взгляде протест. Ещё прабабка моя венчалась в этом.

- Баб, я вот всегда хотел спросить, глядя на фотографии – это брюлики?

Приложив руку в кружеве перчатки к декольте, ощущая себя Наташей Ростовой, собравшейся на первый в своей жизни бал, ждала ответа пожилой женщины.

- Возможно. Или бесцветные сапфиры, или топазы. В те года ведь фианиты не делали ещё. Огранка великолепная. Это Фаберже. Как ты прекрасна, девочка моя. А хоть и бриллианты, семейное это Миша. Продавать нельзя. Поведёшь вот свою невесту в ЗАГС и для неё припасено нечто.

Подойдя к зеркалу, глаз, не могла отвести от себя…

«- Господи, помоги мне быть счастливой. Господи, не оставь».

Будто в ответ раздался звонок в дверь.

Все вон ринулись из комнаты. Дыхание замерло в груди. Приехал!

- Ну я обещаю, просто так ты ему не достанешься! Выкуп так выкуп! Митька, конечно, зря отказался от наживы… Серёга влип!

Так вот чего ждал Михаил! Шум нарастал в коридоре. Он неумолимо приближался к высоким, двойным полотнам дверей. Они вдруг приоткрылись и пропустили мам Лен, а потом снова захлопнулись.

- Пусть они пропустят его! Мам, скажи им! Я же просила не делать этого!

- Боюсь, что это невозможно. Михаил словно ураган, торнадо! Он всё сметает на своём пути. Знаешь, мне тут Катя минут десять назад звонила.

- Зачем?

- Так говорит - от неё ты трубку не берёшь.

- Она не звонила мне. Зачем врёт? Вон телефон на комоде. Глянь.

- Поздравить, говорит, хотела. А ещё спрашивала, как твоя фамилия новая звучать будет.

- Зачем ей это?!

- Не знаю… Но только я бабуле новой твоей, Ольге Васильевне сейчас пообещала, что у неё обязательно правнучка родится в следующем году.

Мама осторожно притронулась к моему животу. Кровь прилила, как всегда, к лицу. От смущения я готова была под землю провалится.

- Никто ещё не знает. Несколько дней задержка. Что с работай теперь делать? Ведь в декрет скоро.

- Не думай про это сейчас, и про Катю не думай. Увы, она в той ситуации оказалась, которую заслужила. Так продлится несколько лет.

- Ты о чём?!

- Я слышала: - муж её уехал. Развода не захотел, но уехал в Шанхай работать ... Ребёнок родился совсем непохожий на Лещинских…Странно…

В самый разгар этой новости вдруг двери широко распахнулись, затопив комнату музыкой и гулом толпы.

«- Господи, ну где он нашёл ромашки в январе?!»

На пороге стоял жених, вернее сказать настоящий мой Сергей!

Мой!

Сиял улыбкой, глядя на свою будущую жену. Высокий, сильный, красивый, он походил на каменную стену, движущуюся уверенно и невозмутимо. Воцарившаяся тишина сделала сцену ещё драматичнее.

Через секунду зазвучала музыка, мягкие нотки вальса наполнили пространство, порождая в голове сотни воспоминаний, бывших понятными без озвучивания. Первые ноты - мне и слов не нужно было, они сами в голове звучали, заставляя слёзы бежать из глаз.

- Ты у меня одна… Словно в году весна… Hету другой такой ... Ни за какой рекой, Hи за туманами,

Дальними странами.

Сергей остановился напротив, протягивая руку и приглашая на танец.

Мир замер. Смотря на меня, он обернулся тёплым объятием звуков, красок и ароматов цветов. Так могут пахнуть только розы, занесённые в тепло с мороза. Ярко вспыхнуло чувство принадлежности, уверенности и огромной благодарности создателю за встречу с этим человеком. Любовь вдруг внутри и восторг отозвались в такт музыке, став нежной песней о счастье.

- Серёжа, поцелуй меня.

Тихий шёпот невесты, казалось, слышал только брат жениха. Он словно ястреб смотрел по сторонам, оберегая счастье новобрачных.

Но только вы не подумайте я не проверяла свои чувства как тогда в парке. В этот раз я точно была уверена в правильности происходящего.

К О Н Е Ц.