Смерть И Пирожки для Ректора Драконьей Академии

Глава 1 Морг. Почти любимая работа

Смерть И Пирожки для Ректора Драконьей Академии

Если вам кажется, что работа судмедэксперта — это сплошные загадки, тайны и погони, как в любимых детективных сериалах, то у меня для вас плохие новости.

На девяносто процентов это бесконечная бумажная волокита, запах формалина, который въедается в кожу так глубоко, что даже после душа кажется, будто ты сама законсервировалась заживо, и трупы. Много трупов. Разных: свежих и не очень, спокойных и с явными следами насильственной смерти, старых и молодых. Мужчины, женщины, старики, иногда дети. Ко всем нужно относиться одинаково — с уважением и профессиональным интересом.

Но знаете, что я вам скажу? С мёртвыми проще, чем с живыми.

Мёртвые не врут, не предают, не просят денег в долг до зарплаты и не звонят в три часа ночи с вопросом «Ты где?». Максимум, что они могут — это лежать и молча ждать, когда я выясню, отчего именно они отправились в мир иной. И я всегда выясняю. Потому что я, Агата, судмедэксперт с пятилетним стажем, и мёртвые — мои любимые пациенты.

— Ну и что мы имеем? — пробормотала я, поправляя резиновые перчатки. — Мужчина, лет пятидесяти, предположительно — падение с высоты.

Передо мной на металлическом столе возлежал гражданин, который явно переоценил свои силы и недооценил законы гравитации. Десятый этаж, пьяная вечеринка в честь выхода на пенсию, неловкое движение у перил… И всё. Привет, морг. Привет, холодный стол. Привет, Агата со своим скальпелем.

Я включила диктофон — старая привычка, чтобы потом не забыть детали.

— Вскрытие трупа неизвестного мужчины, поступившего с предварительным диагнозом «падение с высоты». Приступаю к наружному осмотру.

— Агата, ты опять с ним разговариваешь? — раздался голос моей напарницы Ленки.

Она сидела в углу за микроскопом и изучала какой-то образец. Ленка — лаборантка с пятилетним стажем и единственный человек в этом подвале, который способен выносить мои приколы. И мой цинизм. И мой дурацкий юмор. И то, что я ем бутерброды прямо над раскрытым трупом.

— Я не разговариваю, — ответила я, не оборачиваясь. — Я провожу профессиональную коммуникацию с пациентом.

— Агата, он мёртвый.

— Тем более. Мёртвые — лучшие слушатели. Не перебивают, не спорят и советов не дают. Мечта, а не собеседник.

Ленка фыркнула и вернулась к микроскопу. Ей не привыкать.

Я же продолжила осмотр. На вид мужик был обычный: пивной животик, натруженные руки, дешёвые часы на запястье. Типичный офисный планктон, решивший напоследок оторваться по полной. Вышел на пенсию, собрал друзей, нажрался как следует и — бац — полетел с балкона.

— Эх, мужик, — вздохнула я, осматривая ссадины на лице. — Надо было тебе домой такси вызывать, а не на перилах виснуть. Ну да ладно, сейчас мы всё про тебя узнаем.

Я взяла скальпель. Инструмент блеснул в свете лампы.

В разрезании тел было что-то медитативное. Знаете, когда ты полностью сосредоточен на процессе, все мысли уходят, остаётся только ты и задача. Никаких проблем с ипотекой, никаких воспоминаний о бывшем, который слился в закат, даже не объяснив причину, никаких звонков от мамы с вопросом «Когда ты уже выйдешь замуж?». Только скальпель, только хардкор.

Я сделала первый разрез. Кожа, подкожная клетчатка, мышцы… Всё как обычно. Ничего необычного.

— А знаешь, Лен, — сказала я, работая инструментом, — я вот иногда думаю: может, ну его этот морг? Открою пекарню.

— Чего-чего? — Ленка оторвалась от микроскопа и уставилась на меня как на сумасшедшую. — Пекарню?

— Ну да, — я пожала плечами, не прекращая работать. — Буду печь пирожки. С мясом, с капустой, с вишней. С картошкой и грибами. Чтобы люди приходили, покупали, и у них настроение поднималось. Представляешь: тёплая булочка с пылу с жару, масло тает, начинка сочная… Красота.

— Ты? — Ленка округлила глаза. — Ты, которая даже яичницу сжечь умудряется? Ты будешь пекарню открывать?

— Это было один раз, — обиделась я. — И вообще, яйца — сложная штука. Там главное момент поймать. А пирожки — это искусство. Там главное душу вложить.

— Агатушка, — Ленка покачала головой, — ты трупы режешь уже пять лет. Какая душа? У тебя вместо души формалин.

Я хмыкнула.

Спорить не хотелось. Ленка, конечно, права: за эти годы я немного очерствела. Но внутри, глубоко-глубоко, где-то под слоем цинизма и медицинского юмора, под вечной усталостью и недосыпом, жила маленькая девочка, которая мечтала о тёплой кухне, запахе сдобы и счастливых лицах. О том, как она стоит в белом фартуке, посыпанном мукой, и вынимает из печи румяные пирожки, а вокруг собираются люди и улыбаются.

Вместо этого — запах хлорки и лица в синих пятнах.

— Ладно, — махнула я рукой. — Помечтать-то можно.

Я вернулась к работе. Аккуратно отделила ткани, заглянула в грудную полость. Сердце, лёгкие, все органы на месте. Но что-то меня насторожило. Какая-то мелочь, которую я уловила краем глаза.

Я присмотрелась внимательнее.

На запястье, чуть выше часов, была тонкая полоска — будто от верёвки или тонкого ремня. Красная, воспалённая. Таких следов не бывает при падении. При падении ссадины хаотичные, рваные. А здесь — ровная линия.

Я наклонилась ближе. Провела пальцем по коже. Да, точно. След от связывания. И под ногтями — частички чужой кожи. Значит, царапал нападавшего.

— Лен, глянь-ка сюда, — позвала я.

Ленка подошла, посмотрела.

— Странно, — сказала она. — Похоже на след от связывания.

— Вот именно. А в деле написано: «сам упал, неосторожность».

Мы переглянулись.

— Звони следователю, — вздохнула я. — Опять не всё чисто.

Ленка ушла звонить, а я продолжила осмотр. Теперь я была полностью в своей стихии. Тайна, загадка, поиск истины. Ради этого я и работала. Ради этого момента, когда мёртвый наконец «заговорит» и расскажет правду.

Я провозилась с телом ещё часа два. Выяснила, что мужика сначала связали, потом толкнули с балкона. Инсценировка несчастного случая. На теле были микроскопические следы борьбы — царапины на руках, которые он получил, пытаясь освободиться. В крови — следы снотворного. Значит, сначала усыпили, потом связали, потом сбросили.

— Ну что, мужик, — сказала я, заканчивая протокол. — Я за тебя всё узнала. Теперь дело за следователями. Надеюсь, они найдут твоего убийцу.

Я сняла перчатки, вымыла

Ну и видок.

Из зеркала на меня смотрела девушка лет двадцати восьми. Русые волосы, вечно растрёпанные, сегодня с утра кое-как закрученные в пучок, к вечеру превратились в нечто среднее между гнездом и вороньим базаром. Серые глаза с тёмными кругами от недосыпа смотрели устало, но с хитринкой. Прямой нос, тонкие губы, острый подбородок — ничего особенного, обычная среднестатистическая внешность.

Рост — метр семьдесят два. Фигура — спасибо быстрому метаболизму и вечной беготне по моргу: ем что хочу и не толстею. Сейчас на мне была старая растянутая футболка, поверх которой я натянула любимую толстовку с принтом «Мёртвые — лучшие слушатели». Толстовка была вся в пятнах: хлорка, йод, ещё какая-то гадость, которой в морге полно. Джинсы протёрлись на коленях, кроссовки видали лучшие дни.

— Красавица, — хмыкнула я своему отражению. — Прямо мисс мира. За такими в очередях выстраиваются.

Я стянула резинку с волос, тряхнула головой, чтобы хоть немного их распутать, собрала заново — получилось не лучше, но хотя бы волосы не лезли в глаза.

— Агат, ты домой собираешься? — крикнула Ленка из коридора.

— Да, сейчас, — откликнулась я.

Я натянула куртку (новую, между прочим, купленную в прошлом месяце на распродаже, и теперь на ней уже пятно от йода — вот же зараза), проверила, что телефон в кармане, и вышла.

— Пока, Лен. Завтра встретимся с тем мужиком, который падал, но не падал.

— Ага, пока. Осторожней там.

Я вышла из морга и вдохнула вечерний воздух.

На улице моросил дождь. Типичный питерский вечер: серо, сыро, промозгло, и кажется, что солнце вообще вымерло как вид и никогда не вернётся. Фонари светили тускло, лужи отражали редкие огни, ветер гнал по асфальту мокрые листья.

Я натянула капюшон и побрела к метро. До станции идти минут пятнадцать через небольшой парк. Обычно я люблю эту дорогу: можно подышать воздухом, посмотреть на людей, хоть немного отключить голову после работы.

Но сегодня всё пошло не по плану.

Я шла по аллее, пинала опавшие листья и думала о том самом мужике. Кто его так? За что? И найдут ли убийцу? Следователь у нас толковый, но загружен по горло. Может, и не найдут. А может, найдут. Всякое бывает.

— Агата, ты опять работаешь, — сказала я себе вслух. — Отключись уже. День закончился. Труп подождёт до завтра.

И в этот момент мир вокруг…

Поплыл.

Сначала я подумала, что у меня просто рябит в глазах от усталости. Мало спала, много работала, вот и кажется. Или давление скакнуло. Или просто дождь так странно преломляет свет.

Но воздух стал плотным, как кисель. Деревья замерли, хотя ветер только что дул и трепал листву. Капли дождя застыли в воздухе, не долетая до земли.

А потом прямо посреди аллеи, метрах в пяти от меня, открылась дыра.

Нет, не яма в асфальте. Не провал. Дыра в пространстве. Чёрная, с фиолетовыми сполохами, с запахом озона и грозы. Она пульсировала, как живое сердце, и явно намеревалась меня засосать.

— Ничего себе, — сказала я вслух. — Ленка, ты мне в чай что-то подмешала? Это уже не смешно.

Я оглянулась.

Город исчез. Не было ни деревьев, ни фонарей, ни дороги, ни метро вдалеке. Только я, мокрый асфальт под ногами и эта фиолетовая воронка, которая росла прямо на глазах.

— Спокойно, Агата, — сказала я себе. Я умела сохранять спокойствие в самых дурацких ситуациях. Мёртвые научили. — Это глюк. Ты просто переутомилась. Сейчас закроешь глаза, откроешь — и всё пройдёт.

Я зажмурилась. Досчитала до десяти. Открыла.

Дыра не просто не исчезла — она стала больше. Метра три в диаметре. И теперь она тянулась ко мне. Из неё вырывались фиолетовые щупальца, шарили по земле, искали.

— Не подходи! — крикнула я, пятясь назад. — Я серьёзно! У меня скальпель в сумке! Я резать буду!

Дыра не послушалась. Щупальца рванули вперёд, обхватили меня за талию, за руки, за ноги и потащили.

— А-а-а-а! — заорала я на весь парк, пытаясь уцепиться за фонарный столб.

Столб остался в реальности. Вернее, реальность исчезла, а столб остался где-то там, в мире, который я покидала.

Я полетела в бездну.

Падение было долгим и унизительным. Я кувыркалась в этой фиолетовой трубе, как носок в стиральной машине на режиме «отжим 1200 оборотов». Меня крутило, вертело, бросало из стороны в сторону. В ушах свистел ветер, перед глазами мелькали какие-то картинки: лица, города, звёзды, драконы (драконы?!), замки, книги, опять драконы.

Я успела подумать: «Ну вот, Агата, допрыгалась. Надо было соглашаться на ту работу в частной клинике, когда предлагали. Или пекарню открывать сразу после института. Или замуж выйти за того окулиста, он хоть и скучный был, зато квартира своя и машина. А теперь я лечу неизвестно куда в компании фиолетовых щупалец».

Потом полёт резко прекратился.

Меня выплюнуло.

Я упала на что-то твёрдое и ужасно холодное. Камень. Я лежала на каменном полу, и надо мной нависал…

— Ой, — сказала я.

Надо мной нависал потолок. Высокий, сводчатый, с факелами на стенах. Я была в каком-то замке. Или подземелье. Или в очень дорогом ресторане в стиле готика.

— Где я? — спросила я у пустоты.

Пустота не ответила.

Я села, ощупала себя. Руки-ноги целы, голова на месте, пучок растрепался окончательно и теперь напоминал воронье гнездо после урагана, джинсы порваны на колене, любимая толстовка с принтом вся в пыли.

— Час от часу не легче, — простонала я. — Куртка новая, между прочим. Только в прошлом месяце купила. И где теперь её носить? В этом вашем замке?

Я поднялась на ноги и огляделась.

Это был коридор. Длинный, тёмный, каменный. Стены сложены из грубого камня, кое-где висят факелы, которые странно пахнут — не дымом, а чем-то сладковатым. Пол выложен каменными плитами, кое-где потрескавшимися. Вдоль стен стоят какие-то сундуки и статуи.

Статуи изображали драконов. Разных: больших и маленьких, с расправленными крыльями и сложенными, с открытыми пастями и закрытыми.

— Драконы, — пробормотала я. — Мне показалось или там, в полёте, тоже драконы мелькали?

— Не показалось, — раздался голос.

Я подскочила на месте.

Из-за поворота коридора выплыла… женщина. Она парила в воздухе. Нет, не парила — висела. Как призрак. Прозрачная, с длинными седыми волосами, в балахоне, который явно вышел из моды ещё при царе Горохе, если не раньше.

— Ты кто? —

— Я? — женщина улыбнулась. — Я — магистр Тенира, глава призывательной комиссии. А ты, я так понимаю, наша новая попаданка?

— Чего-чего? — переспросила я. — Какая ещё попаданка?

— Попаданка. Девушка из иного мира. Мы тебя призвали.

— Призвали? — я почувствовала, как во мне закипает злость. — Как собаку? Без спроса? Зачем?!

— По древнему пророчеству, — начала вещать призрачная дама. Она говорила спокойно и размеренно, будто объясняла ребёнку таблицу умножения. — Девушка из другого мира должна спасти нашу академию от неминуемой гибели. И стать женой ректора.

У меня отвисла челюсть.

— Женой? — переспросила я. — Я? Спасать академию? Вы вообще в курсе, кто я такая? Я судмедэксперт! Я с мёртвыми работаю! Я трупы режу! Я с ними разговариваю! Какая из меня жена?

— Тем лучше, — спокойно ответила призрачная. — У нас тут скоро столько мёртвых будет, если ничего не сделать. Ваши навыки пригодятся.

— Что? — переспросила я. — Каких мёртвых?! Что значит «скоро будет»? Вы меня пугаете!

Но призрак уже таял в воздухе.

— Скоро всё узнаешь, — донеслось откуда-то из-под потолка. — Жди. За тобой придут. И помни: пророчество не обмануть. Ты — наша надежда.

И исчезла.

Я осталась одна в этом каменном коридоре.

— Вот это я попала, — сказала я в пустоту. — Буквально. Попаданка. Жена ректора. Спасительница академии. Агата, ты точно допрыгалась.

Я огляделась. Коридор уходил в обе стороны. В одну сторону — темнота, хоть глаз выколи. В другую — вдалеке виднелась дверь, и оттуда пробивался свет.

— Ладно, — вздохнула я. — Сидеть здесь глупо. Надо идти к свету. Вдруг там люди? Или хотя бы не люди, но кто-то, кто объяснит, что происходит.

Я поправила куртку, одёрнула порванные джинсы и решительно направилась к двери.

И тут я услышала шаги.

Кто-то шёл с той стороны. Тяжёлые, уверенные шаги. Звук шагов отражался от каменных стен и приближался.

Дверь распахнулась.

На пороге стоял он.

Высокий. Очень высокий. Под два метра, не меньше. Чёрные, как смоль, волосы, острые, будто вырезанные из камня черты лица, и глаза… глаза горели золотом. Настоящим золотом, как у кота, только в сто раз страшнее и ярче.

На нём была чёрная мантия, расшитая серебряными нитями, высокие сапоги до колен, и на поясе — меч. Настоящий боевой меч, а не декоративная игрушка.

Выглядел он так, будто только что сошёл с обложки фэнтези-романа. Или из очень страшного сна.

— Ты, — сказал он, глядя на меня с таким выражением, будто я была тараканом, случайно заползшим на его парадный мундир.

— Я, — согласилась я, стараясь не пялиться на его глаза. Получалось плохо. — А ты?

— Лорд Рейнар Драгонвей, — ответил он ледяным тоном. — Глава тайной канцелярии.

Я моргнула.

— Тайной канцелярии? А ректор где? Мне тут призрачная дама сказала, что я должна спасти академию и стать его женой. Хотелось бы взглянуть на жениха, прежде чем подписывать брачный контракт.

Рейнар скривился так, будто съел лимон вместе с кожурой.

— Ректор занят. И вряд ли он захочет на тебя смотреть.

— Почему это?

— Потому что ты — ошибка призыва, — отрезал он. — Нам нужна была другая. С магией. С родословной. Красивая. А ты… — он обвёл взглядом мою толстовку с принтом «Мёртвые — лучшие слушатели», порванные на колене джинсы и растрёпанный пучок, из которого выбились пряди русых волос. — Ты даже на попаданку не тянешь.

Я почувствовала, как во мне закипает злость.

— Во-первых, не тебе решать, на кого я тяну, — сказала я, уперев руки в бока. — Во-вторых, меня никто не спрашивал, хочу ли я быть попаданкой. В-третьих, где мой чемодан? У меня там сменные носки и зарядка для телефона.

— Чего? — не понял Рейнар.

— Не важно. Короче, я хочу домой.

— Домой нельзя, — устало ответил он. — Портал был одноразовый. Ты здесь навсегда.

У меня внутри всё опустилось.

— Навсегда? — переспросила я тихо.

— Навсегда.

— А… пророчество? Академия? Спасать?

— Пророчества часто врут, — отрезал Рейнар. — А если и не врут, то ректор сам разберётся. Я здесь по другому делу. Меня вызвали зафиксировать аномалию призыва. Свою работу я сделал, отчитаюсь начальству. А ты… — он задумался. — Ты мне не нужна. И ректору, судя по всему, тоже.

— Обидно, знаешь ли, — буркнула я. — Сначала призывают, потом говорят, что ты ошибка, и отправляют восвояси. Только восвояси нет.

Рейнар вздохнул. Похоже, он устал. Под глазами у него залегли тени, кожа была бледной, а золото в глазах горело тускло, будто свеча на последнем издыхании.

— Ладно, — сказал он. — Раз уж ты здесь, надо тебя куда-то деть. Тут есть кухня. Столовая для студентов и преподавателей. Повар нужен.

— Повар? — опешила я. — Я? На кухне?

— А что? Не умеешь готовить?

— Умею, — вдруг сказала я, сама себе удивляясь. — Ну… картошку почистить могу. Яичницу пожарить. Пирожки… пирожки я, в принципе, умею. По рецепту бабушки.

Рейнар снова скривился, но в этот раз как-то иначе. Задумчиво.

— Пирожки, — повторил он. — Хорошо. Иди на кухню. Тебе там всё покажут. Жить будешь в комнате при кухне. Жалованье — три медяка в месяц.

— Три медяка? — возмутилась я. — Это вообще деньги?

— На хлеб хватит, — бросил он и развернулся.

— А на масло? — крикнула я в спину.

Он остановился, но не обернулся.

— Масло будешь зарабатывать, — донеслось уже из коридора.

Дверь за ним закрылась.

Я осталась одна.

---

— Ну и тип, — раздалось у меня в голове. — Самовлюблённый дракон. И явно не в духе. Терпеть таких не могу.

Я замерла.

— Кто здесь? — спросила я, оглядываясь.

Коридор был пуст. Ни призрачной дамы, ни дракона, никого.

— Здесь, — ответил голос. Мужской, низкий, с лёгкой хрипотцой и явной иронией. — В твоей голове. Будем знакомы.

— В моей голове?! — я схватилась за виски. — Как это — в моей голове?!

— А вот так. Сижу тут. Уютно, кстати. Тепло. И просторно. Давно не было так просторно.

— Ты кто?!

— Я — Корнелий. Древний лич, маг смерти, и,

— Лич?! — я почувствовала, что схожу с ума. — Ты как туда залез?!

— Через портал, — спокойно ответил Корнелий. — Я пятьсот лет сидел в подвале этой академии. Заточённый был, понимаешь ли. Скука смертная. А когда ты пролетала мимо, твоя живая энергия меня разбудила. Ну и заодно притянула к тебе. Теперь я часть тебя.

— Часть меня?

— Ну да. Как аппендикс. Только полезнее. Я, знаешь ли, много чего умею. Магия смерти, некромантия, кое-что по части проклятий. И пошутить могу.

— Пошутить? — я прислонилась к стене, потому что ноги вдруг стали ватными. — Ты серьёзно?

— Абсолютно. Так что привыкай. Мы теперь навечно вместе.

— Навечно?!

— Ну, пока ты не умрёшь. А когда умрёшь, я, возможно, смогу освободиться. Так что, знаешь, поживи подольше. Мне тут нравится. Особенно эта твоя толстовка. «Мёртвые — лучшие слушатели»? Это гениально. Я б такую купил, если б у меня было тело.

Я закрыла глаза и глубоко вздохнула.

— Ладно, — сказала я. — Давай по порядку. Ты лич. Древний. Сидел в подвале. Теперь ты в моей голове. Я всё правильно поняла?

— Абсолютно.

— И что ты будешь делать?

— Комментировать. Советовать. Иногда раздражать. Ну и защищать, если что. Я же маг смерти, между прочим. Академия — место опасное. А ты тут новенькая. Да ещё и попаданка. Да ещё и, по слухам, невеста ректора, хоть ты его и не видела.

— Невеста? — фыркнула я. — Этот твой Рейнар сказал, что я ошибка.

— Рейнар — не ректор, — хмыкнул Корнелий. — Рейнар — ищейка. Сыщик. Он ведёт дела, ловит преступников, расследует тёмные истории. А ректор — другой человек. И его ты ещё увидишь. Если повезёт.

— Если повезёт?

— Ну да. В академии всякое бывает. Люди исчезают, умирают, попадают в неприятности. Так что берегись.

— Спасибо, утешил, — буркнула я.

— Не за что. А теперь иди давай. Вон там, за поворотом, кухня. И коморка твоя. Чувствую запах еды. И крыс.

— Крыс?!

— Ну да. Обычное дело для подвала. Не бойся, я их разгоню. Магией смерти. Они меня боятся.

Я только покачала головой.

— Идти хотя бы знаешь куда? — спросила я.

— Налево, потом направо, потом вниз по лестнице. Я пятьсот лет тут сижу, все ходы знаю.

Я вздохнула и пошла.

---

Кухня оказалась именно там, где сказал Корнелий. Налево, направо, вниз по лестнице — и вдруг запахло едой. Настоящей едой. Не формалином, не хлоркой, а чем-то тёплым, пряным, уютным.

Я ускорила шаг и толкнула тяжёлую дубовую дверь.

Кухня поражала размерами. Огромное помещение с высокими сводчатыми потолками, сложенными из камня печами, длинными деревянными столами, на которых громоздились горы посуды, и кучей непонятных приспособлений, назначение которых я не могла даже угадать.

В углу горел огонь в огромном камине, над ним висел котёл размером с небольшую ванну. Пахло травами, мясом, хлебом и ещё чем-то пряным. На столах лежали горы овощей, связки сушёных трав, мешки с мукой.

— Ничего себе, — выдохнула я. — Это кухня или завод?

— Кухня, — ответил Корнелий. — Здесь кормят студентов, преподавателей и персонал. А их тут… много.

— И я должна буду тут одна работать?

— Не одна. Вон, смотри.

Из-за огромного котла высунулась голова. Маленькая, лохматая, с огромными глазами и острыми ушами.

— Ты кто? — спросила голова.

— Я — Агата. Новая… повариха? Меня тут один дракон прислал. Глава тайной канцелярии.

Голова исчезла, потом появилась снова, но теперь уже вместе с телом. Маленьким, коренастым, в грязном фартуке.

— А, Рейнар, — кивнул эльф. — Знаем такого. Суровый, но справедливый. Если не злить. Я Бинго. А это, — он махнул рукой в сторону, откуда высунулись ещё две лохматые головы, — Финго и Глимбо. Мы тут работаем. Кухонные эльфы.

— Очень приятно, — кивнула я. — А где моя комната?

— А, комната, — Бинго почесал затылок. — Там, в конце кухни. Дверь такая маленькая. Только там… ну, в общем, сами увидите.

Я пошла в указанном направлении. Маленькая дверь действительно оказалась маленькой — мне пришлось пригнуться, чтобы войти.

За дверью оказалась комнатушка. Метра три на три. Узкая койка с тощим матрасом, покосившийся шкаф, маленькое окошко под потолком, через которое едва пробивался свет. И кучка какого-то тряпья в углу.

— Уютненько, — сказала я. — Прямо люкс.

— Для персонала нормально, — прокомментировал Корнелий. — Бывало и хуже. Я пятьсот лет в подвале на цепях просидел. Так что не жалуйся.

Я вздохнула, села на койку и тут заметила на подушке что-то белое.

Пирожок.

Обычный, румяный, сдобный пирожок. Ещё тёплый.

— Откуда? — удивилась я.

— Может, прошлый жилец оставил, — предположил Корнелий. — Или эльфы подложили. Они добрые.

Я откусила пирожок.

И чуть не застонала от удовольствия. Это было невероятно. Нежное тесто, сочная начинка с мясом и грибами, лёгкая пряность… Я закрыла глаза и жевала, чувствуя, как уходит стресс.

— Вкусно, — прошептала я.

— Вижу, — ответил Корнелий. — Ты прямо светишься.

Я доела пирожок, завернулась в казённое одеяло (тонкое, колючее, пахнет пылью) и попыталась уснуть.

За окном выл ветер. Где-то вдали слышались странные звуки — то ли рычание, то ли гром. В голове сидел древний лич и, кажется, улыбался.

— Агата, — вдруг сказал он.

— Что?

— Добро пожаловать в академию. Здесь весело.

— Весело?

— О да. Я чувствую, завтра будет интересно. Очень интересно. Спокойной ночи.

Я промолчала. Только сильнее закуталась в одеяло.

Спать в чужом мире, в вонючем чулане, с личем в голове, с перспективой работать поваром за три медяка и выйти замуж за ректора, которого я даже не видела… Это не тот сценарий, который я планировала на свою жизнь.

Но выбора не было.

Я закрыла глаза и провалилась в сон.

Глава 2 Добро пожаловать на кухню

Проснулась я от того, что кто-то громко и настойчиво долбил в дверь.

— Агата! Агата, вставайте! — орал голос с той стороны. — Завтрак через час, а у нас мука закончилась! И молоко! И яйца! И вообще всё!

Я приподнялась на локте и попыталась сообразить, где нахожусь.

Потолок был низкий, каменный и

— Агата! — снова заорали за дверью.

И тут я вспомнила всё.

Портал. Призрачная дама. Дракон с золотыми глазами. Лич в голове. Кухня. Три медяка.

— Твою ж дивизию, — простонала я, садясь на койке. — Это не сон.

— К сожалению, не сон, — подтвердил голос в голове. Голос был хриплый, с лёгкой иронией и явно довольный жизнью. — Доброе утро, соседка. Выспалась?

— Корнелий? — уточнила я на всякий случай.

— Он самый. Рад, что помнишь. А то бывает, люди просыпаются и думают, что им показалось. А потом у них истерика. Ты, я смотрю, держишься молодцом.

— Я судмедэксперт, — буркнула я, натягивая толстовку. — Меня трупами не удивишь. А лич в голове — это даже забавно. Вроде галлюцинации, только с чувством юмора.

— Спасибо, — довольно отозвался Корнелий. — Ценю. Кстати, у тебя волосы торчат во все стороны. Для первого утра в новом мире — самое то.

Я машинально потрогала голову. Пучок за ночь превратился в нечто невообразимое — пришлось стянуть резинку и просто тряхнуть головой. Русые пряди рассыпались по плечам, спутанные и непослушные.

— Так лучше? — спросила я.

— Как тебе сказать... — замялся лич. — Ты похожа на ведьму после ночного шабаша. Но ведьмы, кстати, пользуются успехом. Так что дерзай.

— Спасибо, утешил.

— Агата! — дверь затряслась от нового удара.

— Иду я, иду! — крикнула я и встала.

Тело слушалось плохо. Видимо, падение через портал аукалось болью в каждом суставе. Я поковыляла к двери, на ходу поправляя толстовку с гордым принтом «Мёртвые — лучшие слушатели».

Открыла.

За дверью стоял вчерашний эльф. Бинго, кажется. Маленький, лохматый, с огромными глазами и ушами, которые сейчас отчаянно шевелились от волнения.

— Агата! — выдохнул он. — Слава богам, вы живы! А то я думал, может, вы не проснётесь. Тут всякое бывает. Один повар лёг спать и не проснулся. Правда, ему уже за двести было, так что не удивительно. Но всё равно страшно.

— Спокойно, Бинго, — сказала я, стараясь говорить уверенно. — Я жива. Что случилось?

— Завтрак! — эльф всплеснул руками. — Через час завтрак! А у нас мука закончилась! И молоко! И яйца! И вообще всё! Прежний повар сбежал вчера ночью, забрал запасы и даже не попрощался!

— Сбежал? — переспросила я.

— Ну да. Не выдержал. Сказал, что драконы его достали. Они же требовательные, знаете ли. Им подавай и мясо, и рыбу, и пирожные. А он уже старый был, устал. Вот и сбежал.

Я закрыла глаза и глубоко вздохнула.

— То есть я теперь не просто повар, а главный повар? Заведующая столовой?

— Ну да, — кивнул Бинго. — А кто же ещё? Вы же тут из нового персонала.

Я мысленно выругалась. Три медяка. Заведующая столовой. Без продуктов. Без опыта. С эльфами-помощниками, которые, судя по всему, паникуют по любому поводу.

— Ладно, — сказала я вслух. — Веди на кухню. Будем разбираться.

Кухня встретила меня хаосом.

Огромное помещение с высокими сводчатыми потолками сейчас напоминало поле боя после артобстрела. На столах громоздились горы грязной посуды. В огромных котлах что-то пригорело и теперь чадило, распространяя удушливый запах гари. По полу бегали какие-то мелкие твари — то ли мыши, то ли крысы, то ли местная живность, которой здесь полагалось быть.

В углу двое эльфов (Финго и Глимбо, как я потом узнала) пытались разжечь потухший огонь в огромной печи и только разводили дым. Ещё один эльф, самый мелкий, сидел на корточках у стены и тихонько плакал.

— Прекратить! — рявкнула я голосом, которым обычно успокаивала особо буйных родственников покойников в морге.

Эльфы замерли. Даже крысы остановились и уставились на меня бусинками глаз.

— Так, — сказала я, оглядывая поле боя. — Давайте по порядку. Бинго, где у вас хранятся продукты?

— В кладовой, — пискнул Бинго. — Только она пустая.

— Покажите.

Бинго подвёл меня к двери в углу кухни. Массивная, дубовая, с железными петлями. Я открыла — и правда, пусто.

Несколько мешков с мукой на дне, рассыпанная крупа по углам, пара луковиц, засохшая зелень и кусок сала, который вызывал серьёзные подозрения. Судя по запаху и цвету, этому салу было лет сто, и оно уже начало самостоятельную жизнь.

— Это всё? — уточнила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Всё, — обречённо кивнул Бинго. — Прежний повар почти всё забрал. Сказал, что на память.

— На память он забрал продукты? — я почувствовала, как внутри закипает злость. — А совесть он не забыл?

— У него не было совести, — вздохнул Финго, подходя ближе и вытирая руки о грязный фартук. — Мы его три года терпели. Он нас обижал, еду портил, студентам грубил. А вчера ночью собрал мешки и сбежал через чёрный ход.

— Чёрный ход? — переспросила я. — Куда ведёт чёрный ход?

— На рынок, — ответил Глимбо, тот самый, который плакал. Он поднялся и шмыгнул носом. — Там городская площадь, лавки, склады. Можно продукты купить.

— Отлично, — кивнула я. — Значит, так. Бинго, ты бежишь на рынок. Берёшь список.

Я огляделась в поисках бумаги. Нашла засаленный лист и огрызок карандаша. Быстро набросала: мука, яйца, молоко, масло, мясо, овощи, специи, сахар, соль, дрожжи.

— Денег дайте, — добавила я, протягивая список.

Эльфы переглянулись.

— Денег нет, — виновато сказал Бинго. — Прежний повар все забрал.

— Всё?

— Всё до последнего медяка. Даже нашу заначку под половицей нашёл, — всхлипнул Глимбо.

Я выдохнула. Медленно. Глубоко. Считая про себя до десяти.

— Ладно, — сказала я, когда немного отпустило. — Тогда так. Чистим то, что есть. Варим из того, что осталось. А я пойду к местному начальству. Кто тут вообще отвечает за хозяйство?

— Комендант, — в один голос ответили эльфы.

— Комендант?

— Гном Брунгор, — пояснил Бинго. — Он заведует всеми запасами академии. Без его подписи ни одной монеты не получить.

— И где его искать?

— В подвале, под главным корпусом. Там у него кладовые и кабинет.

— Отлично, — я поправила толстовку и направилась к двери. — Ждите. Постараюсь не умереть.

— Агата! — окликнул меня Корнелий, когда я уже выходила.

— Понятия не имею, — честно ответила я. — А что, есть какие-то секреты?

— Гномы ценят честность, — наставительно сказал лич. — Не ври им, не пытайся обмануть, не льсти. Говори прямо, что нужно. И ещё они любят, когда ценят их труд. Скажешь что-то приятное про его кладовые — считай, полдела сделано.

— Ты прямо психолог, — хмыкнула я.

— Я пятьсот лет в подвале сидел. Наблюдал за всеми, кто мимо проходил. Гномы — народ простой, но себе на уме. Удачи.

Я вышла в коридор.

Подвал главного корпуса оказался мрачным, сырым и пах плесенью. Факелы на стенах горели тускло, отбрасывая дрожащие тени. Где-то капала вода.

— Уютненько, — пробормотала я. — Прямо как у нас в морге.

— Не жалуйся, — отозвался Корнелий. — Я пятьсот лет в похожем месте просидел. Привыкнуть можно.

Я нашла нужную дверь по табличке с корявой надписью: «Брунгор, комендант. Не стучать. Не входить. Не беспокоить».

Постучала.

— Кого там демоны принесли? — рявкнули из-за двери.

— Агата, новый повар! — крикнула я. — По делу!

— Повар? — дверь распахнулась.

На пороге стоял гном. Настоящий гном, как в сказках: низенький, коренастый, с длинной рыжей бородой, заплетённой в косички, и злыми глазами. На нём был кожаный фартук, перепачканный неизвестно чем, и шапка, лихо заломленная набок.

— Новый повар? — переспросил он, оглядывая меня с ног до головы. — А где старый?

— Сбежал, — честно ответила я. — Ночью. Забрал все продукты и деньги.

Гном крякнул.

— Вот же паразит! Я говорил ректору — не бери этого проходимца! Говорил! Нет, не послушали. И где теперь этот проходимец?

— Понятия не имею. Но мне нужны продукты. У меня через час завтрак, а кормить нечем.

Брунгор прищурился.

— А ты, значит, теперь главная?

— Выходит так.

— И сколько тебе лет?

— Двадцать восемь.

Гном хмыкнул.

— Молодая. Совсем зелёная. И что ты умеешь, кроме как дверь открывать?

— Я судмедэксперт, — ответила я. — Трупы режу, причины смерти определяю. Но готовить тоже умею. По крайней мере, пирожки.

Брунгор уставился на меня так, будто я сказала, что умею летать.

— Судмед... кто?

— Эксперт. Это который с мёртвыми работает.

Гном моргнул. Потом вдруг расхохотался.

— С мёртвыми! — заржал он, хлопая себя по ляжкам. — С мёртвыми работает! А нас заставляют живых кормить! Ну, ректор даёт! Прислал вместо повара патологоанатома!

Я терпеливо ждала, пока он насмеётся.

— Ладно, — выдохнул Брунгор, вытирая слёзы. — Заходи. Раз пришла — заходи. Поговорим.

Я вошла.

Кабинет коменданта оказался завален ящиками, мешками, свитками и непонятным хламом. В углу стояла печка, на которой грелся огромный чайник.

— Садись, — буркнул гном, указывая на табуретку.

Я села.

— Значит, так, — начал он, усаживаясь напротив. — Денег у меня на тебя не заложено. Прежний повар получил аванс за месяц и сбежал. Всё, что положено на кухню, он уже забрал.

— Но мне же кормить студентов! — возразила я.

— А мне плевать, — отрезал гном. — Я бюджет считаю. Лишних монет нет. Хочешь продукты — иди на рынок, проси в долг. Но тебе никто не даст, потому что ты никто.

Я задумалась.

— А если я попрошу у вас в долг? Лично у вас?

Брунгор прищурился.

— С какой стати я тебе должен?

— Потому что если студенты останутся голодными, они будут злыми. А злые драконы — это проблема для всей академии. И для коменданта тоже. Вас же первого спросят: почему не обеспечил?

Гном усмехнулся.

— Соображаешь. Ладно. Есть у меня один вариант. Но он тебе не понравится.

— Какой?

— Могу дать продукты в долг из своего запаса. Но вернуть должна будете не деньгами. Работой.

— Какой работой?

— Будешь мне пирожки печь. Отдельно. Лично. Я люблю пирожки с мясом.

Я смотрела на него и пыталась понять, шутит он или нет.

— То есть вы дадите мне продукты для академии, а я за это буду печь вам пирожки?

— Именно. Десять штук в неделю. С мясом. И чтобы с пылу с жару.

Я выдохнула.

— Идёт.

— По рукам, — гном протянул мне корявую ладонь, и я пожала её.

Такого рукопожатия я не ожидала — он чуть не раздавил мне пальцы.

— Держи ключи от подсобки, — Брунгор бросил мне связку. — Там мука, крупы, мясо, овощи. На неделю хватит. Но если пропадёшь или обманешь — найду и убью. Поняла?

— Поняла, — кивнула я, пряча ключи в карман.

— И вот ещё что, — добавил он, когда я уже встала. — Тот пирожок, что ты вчера ела в своей коморке... откуда он взялся?

Я замерла.

— Вы знаете про пирожок?

— Я всё знаю, что в академии происходит. У меня глаза везде. Так откуда он?

— Понятия не имею, — честно ответила я. — Лежал на подушке. Я думала, может, эльфы оставили.

— Эльфы не пекут, — буркнул гном. — И чужие пирожки есть не советую. В академии много странного. Будь осторожна.

— Спасибо, — сказала я и вышла.

С ключами от подсобки и мешком продуктов (я набрала всё необходимое) я вернулась на кухню.

Эльфы встретили меня как героя.

— Агата! — заорал Бинго. — Вы живы! Вы вернулись! С продуктами!

— Рано радуетесь, — оборвала я. — У нас час на всё. Финго, Глимбо — разжигайте печь. Бинго — чисти овощи. Я займусь тестом.

И мы начали.

Я не знаю, как у нас получилось. Но получилось.

Через полчаса на огромных подносах дымились горы яичницы с беконом (яйца я жарила в четырёх сковородах одновременно, эльфы носились с тарелками), свежий хлеб (Бинго бегал в булочную, пока я жарила, потому что свой испечь бы не успели), каша с маслом (я просто залила крупу кипятком и оставила париться — сработало), и, конечно, пирожки.

Пирожки я пекла по бабушкиному рецепту. Тесто ставила на глаз, начинку лепила из того, что было — мясо, лук, специи. Отправила в печь и молилась всем богам, которые тут есть, чтобы не сгорело.

Когда первые студенты начали заходить в столовую, завтрак был готов.

Столовая оказалась огромным залом с длинными деревянными столами и скамьями. Потолок терялся где-то в вышине, а на стенах висели знамёна

Студенты... они были разными. Кто-то выглядел почти как люди, кто-то — с явными драконьими чертами: чешуя на скулах, змеиные глаза, когти вместо ногтей. Все шумные, громкие, наглые.

Они налетели на еду, как саранча.

— Это что? — спросил один, ткнув пальцем в пирожок. Высокий парень с золотыми крапинками на щеках и явно завышенным самомнением.

— Пирожок, — ответила я, стоя за раздачей. — С мясом.

— А это съедобно?

— Попробуй — узнаешь.

Парень надкусил пирожок. Замер. Прожевал.

— Ого, — сказал он. — Вкусно.

И схватил второй.

За ним потянулись остальные. Пирожки разлетались со скоростью света. Яичница исчезла за пять минут. Хлеб — за три. Кашу размели подчистую.

Через полчаса столовая опустела. На тарелках не осталось ни крошки.

Эльфы стояли, прислонившись к стене, и тяжело дышали.

— Мы сделали это, — выдохнул Бинго.

— Мы сделали, — поправила я, вытирая пот со лба.

— Никогда не видел, чтобы студенты так быстро всё съедали, — покачал головой Финго. — Обычно они ноют, что невкусно, требуют добавки, ругаются, плюются огнём...

— Значит, голодные были, — философски заметила я.

— Или вкусно, — добавил Глимбо, довольно облизываясь.

Я улыбнулась. Впервые за всё это безумное утро.

— Ладно, — сказала я. — Моем посуду, готовим обед. Бинго, что у нас с продуктами?

— Ещё много, — отрапортовал эльф, заглянув в кладовую. — На неделю хватит, если экономить.

— Отлично. Тогда отдыхаем час и начинаем заново.

Эльфы разбрелись по углам. Кто-то прилёк на лавку, кто-то просто сел на пол, прислонившись к стене. Я устроилась на табуретке у печи и закрыла глаза.

— Неплохо, — одобрительно сказал Корнелий. — Для первого дня.

— Спасибо, — мысленно ответила я.

— Но расслабляться рано. Драконы — существа требовательные. Завтра захотят чего-то нового.

— Пусть хотят, — зевнула я. — Я справлюсь.

— Уверена?

— Нет. Но стараться буду.

Корнелий хмыкнул.

— Знаешь, Агата, — сказал он. — Ты мне нравишься. Обычно попаданки ноют, плачут, требуют отправить их домой. А ты — сразу работать, с эльфами нашла общий язык, гнома уболтала, студентов накормила. Молодец.

— Спасибо, — улыбнулась я. — Приятно слышать.

— Не за что. Просто честно. Будем дружить?

— Будем, — согласилась я. — А ты расскажешь мне про этот мир?

— Расскажу. Всё расскажу. Но не сейчас. Сейчас — отдыхай. Вечером поговорим.

Я кивнула и провалилась в сон.

Проснулась я от того, что кто-то тряс меня за плечо.

— Агата! — голос Бинго. — Агата, вставайте! Там это... ужин скоро!

Я села, протирая глаза. За окном уже темнело.

— Сколько я проспала?

— Часов пять, — ответил Бинго. — Мы вас не будили, вы так сладко спали. Сами обед приготовили.

— Сами? — я уставилась на него.

— Ну да. Вы же показали утром, как что делать. Мы запомнили. Получилось почти так же вкусно.

Я встала и вышла в столовую.

Там было пусто. Только на столах стояли грязные тарелки — видимо, студенты уже пообедали и разошлись.

— Справились, — довольно сказал Корнелий. — А ты говорила, что эльфы беспомощные.

— Я ничего такого не говорила, — возразила я. — Но приятно удивлена.

Я прошлась по кухне, проверила запасы. Эльфы и правда всё сделали аккуратно — продукты на месте, посуда помыта, печь вычищена.

— Молодцы, — похвалила я. — Завтра так же работаем.

— Агата, — Бинго подошёл ближе и заговорщически понизил голос. — А правда, что вы с мёртвыми работали?

— Правда.

— И вам не страшно?

— Страшнее живых никого нет, — усмехнулась я. — Мёртвые хотя бы не кусаются.

Эльфы переглянулись и захихикали.

— Агата, — снова заговорил Бинго. — А можно вас спросить? Тот пирожок, что вы вчера ели в своей комнате... вы его нашли?

— Нашла, — насторожилась я. — А что?

— Мы не знаем, откуда он взялся, — признался Бинго. — Мы не пекли. И никто из наших не пёк. Мы думали, может, вы принесли.

— Я не приносила.

Мы замолчали.

— Странно, — сказал Финго. — Очень странно.

— Ладно, — я решила не нагнетать. — Разберёмся. Давайте лучше ужин готовить.

И мы принялись за работу.

Ужин прошёл так же, как завтрак и обед — студенты налетели, всё смели и разбежались. Я уже начала разбираться в этой драконьей породе: они были громкими, наглыми, вечно голодными, но в целом безобидными.

Когда последний студент вышел, я уже собиралась закрывать кухню, как вдруг дверь снова открылась.

Вошел он.

Тот самый дракон с золотыми глазами. Рейнар. Глава тайной канцелярии, как он представился вчера.

Я замерла.

— Добрый вечер, — сказал он, проходя к столу и садясь на скамью. — Есть что-нибудь поесть?

— Ужин закончился, — растерянно ответила я. — Но... могу пирожок найти.

— Найди.

Я метнулась на кухню, схватила последние три пирожка (припрятала про запас) и вернулась.

Рейнар взял один, откусил. Прожевал. Закрыл глаза.

— Вкусно, — сказал он тихо. — Очень вкусно.

— Спасибо, — ответила я, садясь напротив.

Он ел молча. Я смотрела, как он жуёт — медленно, тщательно, будто пробуя каждый кусочек.

Когда пирожки закончились, он поднял на меня глаза.

— Я не чувствовал вкуса пять лет, — сказал он вдруг. — Магический сплин. А твой пирожок... почувствовал.

Я опешила.

— Пять лет? Совсем ничего?

— Совсем. Всё как трава. А тут... мясо, лук, тесто. И ещё что-то. Не пойму что.

— Может, специи? — предположила я. — Я добавила немного перца и паприки.

— Не знаю, — он отодвинул тарелку. — Спасибо.

— Пожалуйста, — растерянно ответила я.

Рейнар поднялся.

— Завтра будет проверка из городской управы, — сказал он. — Будут проверять кухню, столовую, условия содержания студентов. Я предупредил.

— Зачем?

— Чтобы ты не опозорилась. И академию.

Он развернулся и ушёл, даже не попрощавшись.

Я осталась сидеть за столом.

— Странный он, — сказала я вслух.

— Очень, — согласился Корнелий. — Но пирожки твои ел с удовольствием. Значит, не всё потеряно.

Я улыбнулась.

Вечер только начинался.

*Магический сплин — это профессиональное заболевание магов и драконов в этом мире. Состояние, похожее на тяжелейшую депрессию, но с магической подоплёкой.

Глава 3 Первый пирожок и новые штаны

Я проснулась оттого, что кто-то возился за дверью.

Звуки были подозрительно знакомые: шуршание, сопение, приглушённые споры и звон посуды. Эльфы. Кто же ещё?

— Она ещё спит, — шипел Бинго.

— А вдруг она голодная? — возражал Финго.

— Не буди, пока сама не проснётся, — это уже Глимбо. — Агата вчера устала, ей силы нужны.

Я улыбнулась, не открывая глаз.

За два дня эти трое лохматых созданий стали... ну, не семьёй, конечно. Но чем-то вроде младших братьев, которые одновременно бесят и умиляют.

— Я уже не сплю, — сказала я громко.

Дверь тут же приоткрылась, и в щель просунулась голова Бинго.

— Агата! Мы завтрак принесли! Настоящий! Сами приготовили!

— Сами? — я села на койке и потянулась. Тело ломило после вчерашней беготни, но приятно. Живая, и ладно.

В комнату гуськом ввалились все трое. Бинго нёс поднос с дымящейся кружкой и тарелкой, Финго — какой-то свёрток, а Глимбо — букетик полевых цветов в кривой глиняной кружке.

— Это вам! — торжественно объявил Бинго, водружая поднос мне на колени.

На тарелке лежала яичница (почти не пригоревшая), два куска хлеба и что-то, отдалённо напоминающее оладьи. В кружке дымился травяной чай.

— Красота, — искренне сказала я. — Спасибо, ребята.

Эльфы засмущались и заулыбались. Глимбо поставил цветы на подоконник.

— Это чтобы у вас настроение было хорошее, — объяснил он. — Цветы всегда поднимают настроение. У нас в эльфийских землях так принято.

— У вас есть земли? — удивилась я, жуя оладью. На вкус — съедобно, даже неплохо.

— Были, — вздохнул Бинго. — Давно. Теперь мы тут. Но традиции помним.

Я решила не лезть в грустное и перевела тему:

— Слушайте, а где мне взять одежду? Я уже вторые сутки в одном и том же. Джинсы скоро развалятся, а толстовка скоро начнёт сама ходить, потому что пятна обретут разум.

Эльфы переглянулись.

— Надо к Брунгильде, — сказал Финго тоном человека, сообщающего, что надо идти к стоматологу.

— К кому?

— К кастелянше, — пояснил Бинго. — Она заведует всей одеждой в академии. Форма, бельё, плащи, обувь. Всё через неё.

— И что с ней не так?

— Она... ну... — Бинго замялся.

— Ворчит, — выпалил Глимбо. — Всё время ворчит. И ничего не даёт просто так. У неё каждый носок на учёте.

— А как тогда получают одежду?

— Обычно по приказу от начальства, — вздохнул Финго. — Но вы же новенькая. У вас приказа нет.

Я задумалась.

— Ладно, — сказала я, доедая завтрак. — Значит, будем договариваться. Ведите к вашей Брунгильде.

Кастелянша обитала в цокольном этаже главного корпуса, в комнате, больше похожей на склад. За дверью громоздились стеллажи с тюками, коробками и свёртками, а в центре этого хаоса за массивным столом восседала она.

Брунгильда была гномихой. Коренастой, широкоплечей, с седыми волосами, забранными в тугой пучок, и такими цепкими глазами, что под их взглядом хотелось немедленно признаться во всех грехах, включая те, которых не совершал.

— Чего надо? — рявкнула она, едва мы вошли.

Эльфы синхронно спрятались за мою спину. Предатели.

— Здравствуйте, — сказала я максимально вежливо. — Я новый повар, Агата. Мне нужна одежда.

— Одежда, — Брунгильда окинула меня взглядом с ног до головы. — Это в чём ты ходишь?

— В своём, — честно ответила я. — Другого нет.

— А где твоя форма? Где предписание? Где подпись коменданта, что ты вообще существуешь?

— Я всего второй день в академии, — терпеливо объяснила я. — Меня призвали через портал. Я вообще из другого мира. У меня ничего нет, кроме этой толстовки и порванных джинсов.

Брунгильда прищурилась.

— Из другого мира? Попаданка, что ли?

— Выходит так.

Гномиха хмыкнула.

— И как тебе наш мир?

— Сыровато, — честно ответила я. — И драконы громкие. А в остальном — ничего.

Брунгильда вдруг усмехнулась. Почти по-доброму.

— Ладно, — сказала она. — Была бы ты местная нытик — послала бы. Но ты вон как спокойно говоришь. Уважаю. Что нужно?

Я растерялась от такой резкой смены тона.

— Ну... всё. Рубашки, штаны, бельё, фартук для работы. И плащ, если можно. Тут, кажется, холодно по вечерам.

— Холодно, — подтвердила Брунгильда, вставая и направляясь к стеллажам. — Особенно к зиме. А зима скоро. Драконы, они теплолюбивые, а нам, простым смертным, мёрзнуть.

Она ловко вытащила несколько свёртков, бросила их на стол.

— Вот. Рубашки, простые, но крепкие. Штаны — рабочие, не модные, зато не порвутся. Бельё — новое, не бойся. Фартук — кожаный, от жира защитит. Плащ — шерстяной, тёплый. И носки. Носки — это святое.

Я смотрела на эту гору и не верила своей удаче.

— Спасибо, — выдохнула я. — Сколько я должна?

— Нисколько, — отрезала Брунгильда. — Если отработаешь.

— Что отработаю?

— Слух дошёл, что ты пирожки печёшь. И драконы довольны, и эльфы твои сияют. Мне тоже пирожков хочется. Не казённых, а с душой. Испечёшь десяток — будем в расчёте.

Я улыбнулась.

— Испеку. Два десятка. С мясом и с капустой.

— По рукам, — кивнула гномиха. — Забирай и иди. И чтоб через неделю пирожки были.

Я собрала вещи в охапку и вышла, сопровождаемая восхищёнными взглядами эльфов.

— Агата, вы гений! — выдохнул Бинго. — Она никогда ничего не даёт просто так!

— А я и не брала просто так, — усмехнулась я. — Пирожки будут стоить каждого носка.

Вернувшись в свою коморку, я разложила добычу на койке и с наслаждением переоделась.

Рубашка оказалась чуть великовата, но чистая, пахла травами и чем-то домашним. Штаны — плотные, тёмно-серые, с кучей карманов (мечта!). Фартук — кожаный, длинный, почти до щиколоток. Плащ — тёплый, с капюшоном.

Я посмотрела на себя в маленькое мутное зеркало на стене.

— Ну, — сказала я своему отражению. — Уже не так страшно. Почти человек.

— Агата! — раздалось из-за двери. — Там обед скоро!

— Иду!

Я вышла на кухню, и эльфы ахнули.

— Агата! Вы как настоящий повар! — восхитился Финго.

— Я и есть настоящий повар, — усмехнулась я, завязывая фартук. — Ладно, орлы. Что у нас на обед?

— Студенты просят суп, — отрапортовал Бинго. —

— Будут пирожки, — пообещала я. — Замешиваем тесто.

Я замешивала тесто и думала о своём.

Руки делали привычную работу — мука, яйца, масло, вода, щепотка соли. Бабушкин рецепт, сто раз повторённый. Но сегодня что-то было по-другому.

Тесто... светилось.

Слабо, едва заметно, золотистым таким светом. Я протёрла глаза. Свет не исчез.

— Корнелий, — позвала я. — Ты это видишь?

— Вижу, — спокойно ответил лич. — Очень интересно.

— Что это?

— Похоже на магию. Но не обычную. Твоя земная природа смешивается с местной энергией. Ты как проводник. То, что ты готовишь, впитывает твои эмоции.

— Мои эмоции?

— Ну да. Вот смотри: ты сейчас о чём думала?

Я задумалась.

— О бабушке. О том, как она учила меня печь. О доме. С легкой грустью, но тепло.

— А тесто светится золотым, — констатировал Корнелий. — Тёплый свет. Значит, твои эмоции добрые. А если бы ты злилась, свет был бы красным.

— То есть мои пирожки — это эмоциональная бомба?

— Вроде того. Но не бомба, а... лекарство. Или оружие. Смотря кому дашь и с какой мыслью.

Я посмотрела на тесто с новым интересом.

— Надо проверить.

— Давай, — одобрил лич. — Я послежу.

Я разделила тесто на три части. Первую замесила с мыслью об уверенности. Вторую — с мыслью о спокойствии. Третью — с мыслью о радости.

Когда пирожки испеклись, они пахли по-разному. Я не могла объяснить как, но чувствовала: вот этот — твёрдый, надёжный. Этот — мягкий, уютный. А этот — лёгкий, игривый.

— Сработало, — выдохнула я.

— Поздравляю, — хмыкнул Корнелий. — Ты теперь не просто повар. Ты эмоциональный диверсант.

Я засмеялась.

— Идём кормить драконов.

Обед прошёл как обычно: шумно, быстро и прожорливо. Драконы налетели, всё смели и разбежались. Но одна девушка осталась.

Она сидела в углу столовой, уткнувшись лицом в ладони, и плечи её вздрагивали.

— Эй, — я подошла и присела рядом. — Ты как?

Девушка подняла голову. Лет семнадцать, симпатичная, но глаза красные, опухшие, а на щеках — мокрые дорожки.

— Ужасно, — всхлипнула она. — Завтра экзамен по боевой магии. Я провалюсь. Я всегда проваливаюсь. Мать сказала, что если я не сдам, она меня из рода выгонит. А отец вообще не разговаривает со мной с прошлого семестра.

— Жёстко, — посочувствовала я. — А драконы разве так поступают с детьми?

— Драконы — жестокие, — шмыгнула носом девушка. — Сильный побеждает, слабый уходит. Так всегда было.

Я вспомнила про пирожок с уверенностью.

— Слушай, — сказала я. — Хочешь пирожок? Только что испекла.

— Я не голодна, — вяло отмахнулась девушка.

— Это не простой пирожок, — загадочно сказала я. — Он... особенный. Бабушкин рецепт.

Девушка посмотрела на меня с сомнением, но пирожок взяла. Откусила. Прожевала.

Я следила за ней в оба глаза.

Сначала ничего не происходило. Потом девушка расправила плечи. Подняла голову. В глазах зажёгся огонь — не драконий, а человеческий, живой.

— Знаешь, — сказала она вдруг твёрдым голосом, — я не провалюсь. Я готовилась. Я умею. Просто боялась. А теперь... не боюсь.

Она встала, и от неё повеяло такой уверенностью, что я сама загордилась.

— Спасибо, — сказала девушка и быстро вышла, чуть ли не летя.

Я осталась сидеть с открытым ртом.

— Корнелий, — выдохнула я. — Это работает.

— Я видел, — в голосе лича слышалось довольство. — Ты только что сделала дракониху счастливой. Цени.

Следующим пришёл преподаватель.

Я его заметила ещё издалека: сутулый старик в тёмной мантии, с лицом таким кислым, будто он целый день жевал лимоны. Он нёсся через столовую, размахивая руками, и ругался на кого-то невидимого.

— Безобразие! — бормотал он. — Студенты ни черта не знают! Лаборатория не убрана! Зелья перепутаны! А этот идиот-лаборант опять всё испортил!

Я подошла к нему с подносом.

— Добрый день, — вежливо сказала я. — Пирожок хотите? Только что испекла.

— Какой пирожок? — рявкнул старик. — Я занят! У меня нервы! У меня давление! У меня студенты — бездари!

— Вот именно для нервов, — мягко сказала я, протягивая ему пирожок со спокойствием.

Старик машинально взял, откусил. Прожевал. Замер.

Я видела, как уходит напряжение. Плечи опустились, лицо разгладилось, даже цвет кожи из красного стал нормальным.

— Ох, — выдохнул он. — А ничего так пирожок. Вкусный. И правда легче как-то.

— Мёд, — соврала я. — И травы успокаивающие.

— Хорошо, — кивнул старик. — Спасибо. Пойду я. Надо лабораторию проверить. Но теперь спокойно.

И ушёл, чуть ли не напевая.

Я обернулась к эльфам. Они стояли с открытыми ртами.

— Агата, — прошептал Бинго. — Это же профессор Громгорн. Он сто лет ни с кем вежливо не разговаривал. Его все боятся. А вы его пирожком успокоили!

— Работа у меня такая, — скромно ответила я. — Кормить и успокаивать.

Но внутри всё пело.

Вечером, когда кухня опустела, я сидела у печи и перебирала в памяти события дня.

Эльфы ушли спать. В столовой было тихо. Только дрова потрескивали в печи и где-то в углу шуршали мыши.

— Корнелий, — позвала я.

— Здесь, — отозвался лич.

— Слушай... я всё думаю. Ты сказал, что я странная. Что обычно попаданки паникуют, плачут, домой просятся. А я — нет. Почему?

— Я тебя спросил, ты и отвечай, — хмыкнул он.

Я задумалась.

— Наверное... потому что дома меня ничего не держало, — медленно сказала я. — Квартира съёмная. Кота нет. С бывшим рассталась полгода назад — и ни разу не пожалела. С мамой отношения сложные. Она хотела, чтобы я стала юристом или врачом в нормальной клинике. А я в морг пошла. Мы почти не общаемся.

— Печально, — заметил Корнелий.

— Не то чтобы печально, — я пожала плечами. — Просто жизнь. А здесь... здесь всё новое. Страшно, конечно. Но интересно. Я никогда не думала, что буду печь пирожки для драконов. И что у меня в голове будет сидеть древний лич.

— И как тебе сосед?

— Нормально, — улыбнулась я. — Ты забавный. И полезный. И не бесишь почти.

— Почти?

— Ну, бывает. Но терпимо.

Корнелий засмеялся.

— Ты либо очень сильная, Агата, либо очень безбашенная. И

— Спасибо, — тихо сказала я. — Правда.

— Не за что. Давай спать. Завтра новый день, новые драконы, новые пирожки.

Я кивнула и поплелась в свою коморку.

Я лежала на койке, укрывшись новым тёплым плащом (одеяло было так себе, а плащ — просто спасение), и смотрела в потолок.

День был долгим. Но хорошим.

Я вспомнила адептку, которая ушла счастливой. Профессора, который перестал злиться. Эльфов, которые смотрели на меня с обожанием.

— Может, это шанс? — прошептала я в темноту. — Начать всё заново?

Корнелий молчал, но я чувствовала его одобрение. Тихое, спокойное, как дыхание.

Я закрыла глаза.

За окном выл ветер. Академия спала.

Но где-то в темноте, в дальнем коридоре, кто-то шёл. Тяжёлые шаги. Медленные, осторожные. Скрипнула дверь. И снова тишина.

Я не слышала этого. Я уже спала.

Но что-то в воздухе изменилось. Что-то надвигалось.

Утро всё расставит по местам.

Глава 4 Труп в десерте

Я проснулась от того, что кто-то напевал за дверью.

Мотив был бодрый, почти маршевый, но исполнение оставляло желать лучшего. Бинго старался изо всех сил, но слуха у кухонных эльфов не было отродясь.

— Агата! — донёсся голос Финго. — Вставайте! Там уже студенты собираются!

— Бегу! — крикнула я и села на койке.

Четвёртое утро в этом мире. Четвёртое утро без формалина, без Ленки, без питерского дождя. Странно, но я почти привыкла. Даже спать стала лучше — видимо, сказывается физическая усталость.

Новая одежда висела на гвозде у двери. Рубашка, штаны, фартук. Всё чистое, выстиранное эльфами — они взяли эту миссию на себя и страшно гордились. Я быстро оделась, сунула ноги в кроссовки — мои родные, последний привет с Земли, — и вышла на кухню.

— Агата! — хором приветствовали меня эльфы.

Они уже вовсю работали. Бинго месил тесто, Финго чистил овощи, Глимбо таскал дрова для печи. Кухня гудела, как хорошо отлаженный механизм. За три дня мы притёрлись друг к другу, и теперь каждый знал свой манёвр.

— Молодцы, — похвалила я. — Что на завтрак?

— Каша, яичница, пирожки! — отрапортовал Бинго. — Всё по вашему рецепту. Получается почти как у вас!

— Почти — не считается, — усмехнулась я, закатывая рукава. — Давай сюда тесто, покажу ещё раз.

Мы работали слаженно. За эти дни я успела понять, что эльфы — идеальные помощники: шустрые, понятливые и до ужаса преданные, если с ними по-человечески. Бинго уже косился на меня с обожанием, Финго норовил подложить самый вкусный кусочек, а Глимбо просто сиял, когда я хвалила его за растопку печи.

— Агата, — сказал вдруг Бинго, помешивая кашу, — а вы заметили? Сегодня в академии как-то... напряжённо.

— В каком смысле? — я отвлеклась от теста.

— Преподаватели шепчутся, — подхватил Финго. — Я утром за водой ходил, так они в коридоре стояли и такие лица... странные. Будто случилось что-то.

— Студенты тоже нервные, — добавил Глимбо. — Обычно они галдят, а сегодня тихие какие-то. Даже рыжий, который всегда требует добавки, сегодня молча ел.

Я нахмурилась.

— Корнелий, — мысленно позвала я. — Ты что-нибудь чувствуешь?

— Магия фонит, — отозвался лич. Голос у него был серьёзный, без обычной иронии. — Не пойму, что именно, но что-то не так. Какое-то напряжение в воздухе. Будто перед грозой.

— Спасибо, успокоил.

Я вернулась к тесту, но на душе стало неспокойно. Что-то назревало. Я чувствовала это нутром — тем самым нутром, которое за пять работы в морге научилось улавливать приближение беды.

Завтрак прошёл как обычно — шумно, быстро и прожорливо. Драконы налетели, всё смели и умчались по своим делам. Я уже начала различать некоторых: рыжий парень с веснушками (вечно голодный), тихая девушка с чешуйками на скулах (всегда берёт два пирожка и убегает в библиотеку), двое неразлучных друзей, которые постоянно спорят о чём-то на древнедраконьем.

Когда последний студент скрылся за дверью, я уже собиралась мыть посуду.

И тут воздух в столовой изменился.

Стал плотнее, холоднее. Пахнуло озоном, как перед грозой.

А потом прямо посреди зала, метрах в трёх от меня, начала материализоваться знакомая фигура.

— Только не это, — простонала я.

— Агата, — раздался мелодичный голос.

Магистр Тенира парила в воздухе, прозрачная и прекрасная, как в первый раз. Длинные седые волосы струились невесомым облаком, глаза светились мягким голубым светом.

— Опять вы, — сказала я без особого энтузиазма. — Здравствуйте.

— Здравствуй, дитя, — улыбнулась Тенира. — Рада видеть тебя в добром здравии. Ты хорошо устроилась?

— Нормально, — осторожно ответила я. — Пирожки пеку, драконов кормлю. А вы чего хотели?

— Я — глава призывательной комиссии, — напомнила Тенира. — Моя работа — следить за судьбой попаданки. И у меня для тебя новость.

— Хорошая или плохая?

— Интересная, — загадочно ответила призрачная дама. — Ректор желает тебя видеть.

Я замерла.

— Ректор? Тот самый, по пророчеству мой... — я запнулась, — ...жених?

— Он самый, — кивнула Тенира. — Лорд Игнациус Драгоний, ректор Академии Элитных Драконов. Он слышал о твоих успехах. О твоих знаменитых пирожках. И хочет попробовать их лично.

— А почему именно сегодня? — насторожилась я. — Три дня не интересовался, а тут вдруг захотел?

— Не знаю, — пожала плечами Тенира. — Я лишь передаю приглашение. Но... возможно, он хочет обсудить пророчество.

— Какое пророчество? — уточнила я. — То самое, где я должна спасти академию и выйти за него замуж?

— Именно.

— И что, он действительно верит в эту ерунду?

Тенира улыбнулась.

— Старые драконы верят в пророчества, дитя. Они живут долго и знают, что судьба — не пустой звук.

Я вздохнула.

— Ладно. Если надо — значит, надо. Сейчас соберу пирожки.

Я метнулась на кухню, где эльфы уже домывали посуду.

— Ребята, я к ректору, — объявила я. — Без меня не скучать.

— К ректору?! — ахнул Бинго. — Агата, вы такая важная персона!

— Посмотрим, — буркнула я, укладывая на поднос самые лучшие пирожки: с мясом, с капустой, с вишней, с грибами. Десять штук, на любой вкус.

Вернулась в столовую. Тенира терпеливо ждала, паря в воздухе.

— Готова? — спросила она.

— Ведите.

Мы шли

Тенира парила впереди, указывая путь. Я шла за ней, стараясь не отставать и заодно разглядывая интерьеры.

Я впервые оказалась в этой части здания. Если кухня и подвалы были мрачными и утилитарными, то здесь царила настоящая роскошь. Высокие сводчатые потолки, расписанные фресками с драконами в бою и в быту. Мраморные полы с замысловатой мозаикой. Тяжёлые бархатные портьеры на окнах, расшитые золотом. Везде горели магические светильники, отбрасывая мягкий золотистый свет.

— Ничего себе, — выдохнула я. — Богато живут.

— Академия Элитных Драконов — старейшее учебное заведение королевства, — с гордостью пояснила Тенира. — Ей больше тысячи лет. Здесь учились лучшие из лучших. Короли, полководцы, великие маги. Самые знатные рода отдают сюда детей.

— А ректор? Он давно тут?

— Лорд Игнациус возглавляет академию уже двести лет, — ответила Тенира. — Мудрейший дракон. Говорят, он знает все тайны этого мира. Но... — она понизила голос, — он очень скрытный. Никто не знает, что у него на уме. Даже я, а я здесь с самого основания.

— С самого основания? — удивилась я. — А вам сколько лет?

Тенира улыбнулась загадочно.

— Много, дитя. Очень много. Я была здесь ещё до драконов.

Я решила не углубляться.

— Слушайте, — сказала я, пользуясь моментом. — А насчёт пророчества... Вы серьёзно? Я должна выйти замуж за ректора?

— Так гласит пророчество, — кивнула Тенира.

— Но я его даже не видела!

— Увидишь через несколько минут.

— И что, если я ему не понравлюсь? Или он мне?

Тенира остановилась и обернулась.

— Пророчества не спрашивают, нравится нам что-то или нет, — мягко сказала она. — Они просто сбываются. Так или иначе.

— Звучит угрожающе.

— Это судьба, дитя. Не бойся. Всё будет так, как должно быть.

Я вздохнула и пошла дальше.

— Корнелий, — мысленно позвала я. — Слышал?

— Всё слышал, — отозвался лич. — Пророчества — штука хитрая. Иногда они сбываются самым неожиданным образом. Иногда — нет. Но то, что ректор вдруг захотел тебя видеть именно сейчас... через три дня после твоего появления...

— Думаешь, он решил проверить невесту?

— Или просто пирожков захотел, — хмыкнул Корнелий. — Не забегай вперёд. Драконы любят вкусно поесть. Может, ему надоела казённая еда.

— Легко тебе говорить. Ты в моей голове сидишь, а мне с ним разговаривать.

— Ничего, справишься. Ты у нас судмедэксперт, с мёртвыми разговариваешь, а с живым драконом как-нибудь сладишь.

— Спасибо за поддержку.

— Обращайся.

Мы подошли к массивной дубовой двери, украшенной золотыми драконами. Два дракона, вырезанные из дерева, смотрели друг на друга, а между ними — герб академии.

— Кабинет ректора, — торжественно объявила Тенира. — Дальше я не пойду. Моя миссия окончена.

— Вы не зайдёте?

— Я призрак, дитя. Меня приглашают только по особым случаям. А ректор... он предпочитает обходиться без духов.

Тенира улыбнулась и начала таять в воздухе.

— Удачи, невеста, — прошептала она напоследок. — Пусть судьба будет к тебе благосклонна.

И исчезла.

Я осталась одна перед дверью.

— Ну, — сказала я себе. — Вперёд, Агата. Жених ждёт.

Я постучала.

Тишина.

Постучала ещё раз, громче.

Тишина.

— Странно, — пробормотала я. — Может, он вышел?

Я осторожно толкнула дверь. Она открылась.

— Простите, я войду? — крикнула я, заглядывая внутрь. — Мне сказали, что вы хотели...

Я замерла на полуслове.

Ректор сидел в кресле за массивным столом.

Голова была запрокинута, глаза открыты и смотрели в потолок. Лицо — неестественно бледное, с синеватым оттенком. Руки безвольно лежали на подлокотниках.

На столе стоял недопитый бокал с тёмной жидкостью и тарелка с надкусанным пирожком.

Моим пирожком.

— Ох, — выдохнула я.

И шагнула в кабинет.

— Агата, что ты делаешь? — зашипел Корнелий.

— Работаю, — коротко ответила я, приближаясь к креслу.

Привычка. Пять лет работы в морге. Тело есть тело. Живое или мёртвое — неважно. Важно, что оно может рассказать.

Первым делом — пульс. Шея, запястье. Ничего.

Зрачки — расширены, не реагируют на свет. Мёртв.

Температура тела — ещё тёплая. Умер недавно. Максимум час-полтора назад. Может, даже меньше.

Я наклонилась ближе. Запах? Есть. Слабый, едва уловимый, но знакомый до боли. Горький миндаль.

— Цианид, — прошептала я. — Или местный аналог.

— Что? — не понял Корнелий.

— Яд. Быстрый, смертельный. Действует за считанные минуты.

Я осмотрела руки ректора. Левая — чистая. Правая...

Стоп.

На правой руке, между пальцами, крошечная красная точка. Как от укола.

— Вот это уже интересно, — пробормотала я. — Не в пирожке дело. Укол. Быстрый яд. Кто-то вошёл, уколол, и вышел.

— Агата! — заорал Корнелий. — За дверью шум! Стража!

Я выпрямилась.

И вовремя.

В кабинет ворвались стражники — четверо здоровых парней в форме академии. За их спинами маячили любопытные лица преподавателей и студентов.

— Ни с места! — заорал главный. — Руки вверх!

Я послушно подняла руки.

— Это она! — заверещал кто-то из толпы. — Я видел, как она входила! С пирожками!

— Я никого не убивала, — спокойно сказала я. — Но тело надо осмотреть. И срочно. Там следы.

— Молчать! — рявкнул стражник. — Ты под арестом.

— Конечно, — вздохнула я. — Кто бы сомневался.

Меня схватили под руки и вывели в коридор. Я не сопротивлялась.

Но напоследок обернулась и ещё раз посмотрела на тело.

Ректор смотрел в потолок невидящими глазами.

— Ну вот, жених, — мысленно сказала я. — И даже не познакомились.

В коридоре было шумно. Сбегались всё новые и новые люди. Преподаватели в мантиях, студенты в форме, обслуживающий персонал. Все хотели знать, что случилось. Все перешёптывались, показывали пальцами на меня.

— Это та новая повариха...

— Попаданка...

— Говорят, она пришла к ректору с пирожками...

— А он мёртв...

— Она его отравила!

Я стояла, прислонившись к стене, под охраной двух стражников. Третий остался в кабинете, четвёртый побежал докладывать начальству.

— Корнелий, — позвала я.

— Здесь.

— Видел?

— Всё видел. Ты была великолепна. Спокойна, профессиональна. Даже я впечатлился.

— Спасибо. Теперь скажи: это подстава или случайность?

— Не знаю, — честно ответил лич. — Но пирожок твой на столе — это плохо.

— Я знаю. И запах. И укол. Если у них есть мозги, они поймут, что яд

— А если нет?

— Тогда мне конец.

Я закрыла глаза и глубоко вздохнула. Паника — плохой советчик. Нужно думать.

Кто-то убил ректора. Подставил меня. Или просто совпало, что я пришла с пирожками именно сегодня.

— Пророчество, — вдруг сказал Корнелий. — Помнишь? Ты должна была стать его женой.

— И что?

— А то, что теперь ты стала той, кто нашёл его мёртвым. Ирония судьбы, не находишь?

— Нахожу, — горько усмехнулась я. — Очень смешно.

— Тишина! — раздалось в конце коридора. — Дорогу главе тайной канцелярии!

Толпа расступилась.

По коридору шёл Рейнар.

Он был в официальной чёрной мантии, расшитой серебром. При мече. Лицо — холодная маска, глаза горят золотом ярче обычного. За ним шли двое помощников в такой же форме, но без мечей.

Увидев меня, он на секунду замер.

— Ты? — сказал он. Не спросил, просто констатировал.

— Я, — ответила я. — Принесла пирожки. Он не успел попробовать.

Рейнар перевёл взгляд на дверь кабинета, за которой лежало тело.

— Она была там? — спросил он у стражников.

— Так точно, господин глава. При ней был поднос с пирожками. Свидетели говорят, она вошла первой.

— Я вошла, постучав, — поправила я. — Никто не открыл, я заглянула. Он уже был мёртв.

— Молчать! — рявкнул один из помощников Рейнара.

Рейнар поднял руку, останавливая его.

— Зайди, — сказал он мне. — Поговорим.

— Одна?

— Одна. Стража, отпустите её.

Стражники переглянулись, но подчинились. Я вошла в кабинет. Рейнар зашёл следом и закрыл дверь.

— Садись, — он указал на стул у стены.

Я села.

Рейнар остался стоять. Он смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах было что-то... сложное. Не просто подозрение, а что-то ещё.

— Ты знала ректора? — спросил он.

— Нет. Видела впервые.

— Зачем пришла?

— Меня привела магистр Тенира. Сказала, что ректор желает меня видеть. Хочет попробовать пирожки.

— Тенира? — Рейнар нахмурился. — Призрак?

— Она самая. Сказала, что она глава призывательной комиссии и следит за моей судьбой.

— И ты поверила?

— А у меня был выбор? Она призрак. Если она хочет меня куда-то вести, я пойду. С ней не поспоришь.

Рейнар помолчал.

— Когда вошла, он уже был мёртв?

— Да. Я проверила пульс, зрачки, температуру. Мёртв примерно час-полтора.

— Откуда ты знаешь, как проверять пульс и зрачки?

— Я судмедэксперт. Пять лет стажа. Трупы — моя работа.

Рейнар смотрел на меня так, будто видел впервые. Будто я была загадкой, которую он пытался разгадать.

— Твои пирожки на столе, — сказал он после паузы. — Он надкусил один.

— Я заметила. Но яд не в пирожке.

— Откуда знаешь?

— Запах. Горький миндаль. Яд был в бокале или в уколе.

Рейнар нахмурился.

— В уколе?

— На правой руке, между пальцами, — чётко сказала я. — Красная точка. Если у вас есть хоть немного мозгов, вы проверите. И запах. Горький миндаль — это цианид. Или местный аналог.

Рейнар молчал долго. Очень долго.

Потом подошёл к телу, наклонился, осмотрел руку. Понюхал.

— Ты права, — сказал он тихо. — След есть. И запах.

— Я же говорю.

Он выпрямился и снова посмотрел на меня.

— Кто ты такая, Агата?

— Я же сказала. Судмедэксперт из другого мира. Случайно попала в ваш портал. Пеку пирожки. И не люблю, когда меня подставляют.

Рейнар усмехнулся. Горько, почти зло.

— И надо же, пророчество, — сказал он. — Ты должна была стать его женой. А стала той, кто принёс ему последний ужин.

Я огрызнулась:

— Я принесла пирожки, а не яд. И вообще, это не я его убила. Если бы я хотела стать вдовой, я бы хотя бы замуж сначала вышла.

Рейнар посмотрел на меня с новым интересом.

— Ты странная, — сказал он. — Обычно подозреваемые плачут или молятся. Или врут. А ты шутишь.

— Привычка, — пожала плечами я. — На работе и не такое видала. И потом, если я буду плакать, это ничего не изменит. Лучше думать.

— И что ты думаешь?

— Я думаю, что кто-то очень хотел убить ректора. И подставить меня. Потому что мой пирожок на столе — слишком очевидная улика. Если бы я хотела его отравить, я бы не оставила пирожок. Я бы его забрала или съела сама.

Рейнар кивнул.

— Логично.

— Я вообще логичная.

Он подошёл к двери, приоткрыл её и сказал помощникам:

— Вызовите моего мага-криминалиста. Пусть осмотрит тело. И найдите мне список всех, кто входил в это крыло сегодня утром.

— А с ней что делать? — спросил помощник, кивая на меня.

Рейнар посмотрел на меня. Долго.

— Пока оставить здесь. Под охраной.

Он вышел.

Я осталась одна в кабинете.

— Уютно, — сказала я.

— Ты как? — спросил Корнелий.

— Нормально. Бывало и хуже.

— Где это было хуже?

— В морге, когда труповозка сломалась и пришлось два часа сидеть с тремя покойниками в фургоне. Летом.

— Жуть, — согласился лич.

— Ага. Так что это — курорт.

Я откинулась на спинку стула и закрыла глаза.

Ждать так ждать.

Прошло около часа.

За дверью слышались голоса, топот, какие-то приказы. Потом всё стихло.

Дверь открылась. Вошёл Рейнар.

— Вставай, — сказал он.

— Куда?

— В камеру.

— А осмотр тела?

— Уже осмотрели. Твои слова подтвердились. След от укола есть. Яд — быстрый, местный аналог цианида. В пирожке яда нет.

— Я же говорила.

— Говорила. — Рейнар помолчал. — Но это не снимает с тебя подозрений. Ты могла действовать с сообщником. Ты могла отвлечь внимание. Ты — чужая. Из другого мира. У тебя нет алиби.

— А если кто-то из моих эльфов подтвердит, что я была с ними ?

— Эльфы спят. Они ничего не видели.

Я вздохнула.

— И что теперь?

— Пока посидишь в камере. До выяснения.

— Долго?

— Как пойдёт.

Рейнар подошёл ко мне.

— И вот ещё что, — сказал он тихо. — Тот факт, что ты заметила укол и запах, говорит в твою пользу. Если бы ты была убийцей, ты бы молчала. Или наоборот — слишком активно указывала на другие улики. Ты вела себя... странно. Профессионально.

— Спасибо, —

— Это наблюдение. — Он махнул рукой страже. — Уведите.

Меня взяли под руки и повели.

Камера оказалась не такой страшной, как я думала. Каменная, но сухая. Топчан с соломенным тюфяком. Стол. Табурет. Под потолком — зарешеченное окошко.

— Люкс, — сказала я, усаживаясь на топчан. — Почти как моя коморка.

— Ну и влипла ты, подруга, — раздался голос Корнелия.

— Спасибо, утешил.

— Да ладно, я ж без зла. Но ситуация — хуже некуда.

— Знаю.

Я откинулась на тюфяк и уставилась в потолок.

— Слушай, Корнелий, — сказала я. — А ведь она была не права.

— Кто?

— Тенира. Пророчество. Я должна была стать женой ректора. А стала той, кто нашла его труп.

— Ирония судьбы, — согласился лич. — Но пророчества — штука хитрая. Может, оно ещё сбудется.

— Каким образом? Он мёртв.

— А может, имелся в виду не этот ректор? — загадочно сказал Корнелий. — Может, следующий?

— Какой следующий?

— Ну, в академии всегда есть ректор. Умрёт один — придет другой. Может, ты станешь женой нового?

— Ты серьёзно?

— Я предполагаю. Пророчества часто говорят загадками. «Ректор» — это не обязательно конкретный человек. Это может быть должность. Титул.

Я задумалась.

— То есть я всё ещё чья-то невеста?

— Вполне возможно.

— И кто же этот счастливчик?

— Поживём — увидим, — философски заметил Корнелий. — Если доживём.

Я вздохнула.

— А если не доживём?

— Тогда нам конец. Но я в тебя верю. Ты умная. Ты заметила детали. Рейнар не дурак, он проверит. Если найдёт убийцу — тебя отпустят.

— А если не найдёт?

— Тогда нам придётся искать самим.

Я посмотрела на решётку на окне.

— И как я буду искать из камеры?

— Головой, — ответил Корнелий. — У тебя голова есть. И я есть. Вдвоём мы справимся.

Я улыбнулась.

— Спасибо, Корнелий.

— Не за что. Мы же команда.

Я сидела в камере и думала.

Кто убил ректора? Зачем? Почему подставили именно меня?

Слишком много вопросов. Слишком мало ответов.

Вечерело. За окошком темнело небо. Где-то вдалеке кричали драконы — может, студенты на полигоне, а может, просто ночная стража.

Я уже начала дремать, когда в коридоре раздались шаги.

Тяжёлые. Медленные. Уверенные.

Кто-то шёл к моей камере.

Я села.

Шаги замерли у двери. Лязгнул засов.

Дверь открылась.

На пороге стоял Рейнар.

Он выглядел усталым. Под глазами залегли тени, мантия была в пыли, волосы растрепались. Но глаза горели ярко — золотым, живым огнём.

— Вставай, — сказал он.

— Куда?

— Пойдёшь со мной. Будешь смотреть тело.

— Я уже смотрела.

— По-настоящему, — сказал Рейнар. — Как судмедэксперт. Мои маги чего-то не видят. А ты видишь.

Я смотрела на него.

— Ты мне веришь?

Рейнар помолчал.

— Я не верю никому, — сказал он наконец. — Но ты первая, кто заметил то, что не заметили мои люди. Ты не плакала, не просила пощады, не врала. Ты работала. Значит, ты нужна мне живая.

Я встала.

— Пошли.

Мы вышли в коридор.

— И вот ещё что, — сказал Рейнар, когда мы шли к лестнице. — То пророчество... про жену ректора...

— Что?

— Оно не отменяется со смертью Игнациуса. Так гласит древний текст. «Жена ректора спасёт академию». Не уточняется, какого именно ректора.

Я замерла.

— Ты хочешь сказать...

— Я хочу сказать, что в этой истории будет много трупов, — перебил Рейнар. — И ты в центре. Так что держись.

Он пошёл дальше.

Я — за ним.

Впереди было тело. Впереди было расследование. Впереди была правда.

И я собиралась её найти.

Глава 5 Второе Вскрытие

Рейнар вёл меня через тёмные коридоры академии молча.

Я едва поспевала за ним — шаг у дракона был широкий, а я всё ещё не отошла от ночи в камере. Спала там так себе, если честно. Солома кололась, стражники за дверью переговаривались, а Корнелий ещё и комментировал каждый их чих.

— Куда мы идём? — спросила я, когда мы свернули в какой-то совсем уж мрачный коридор.

— В морг, — коротко ответил Рейнар.

— Тело перенесли?

— Да. Мои люди уже осмотрели его. Но я хочу, чтобы посмотрела ты.

— Почему? — удивилась я. — Вы же вроде как подозреваете меня в убийстве. А теперь хотите, чтобы я осматривала тело?

Рейнар остановился и резко обернулся.

Факелы на стенах осветили его лицо. Уставшее, бледное, с тёмными кругами под глазами. Но глаза горели — золотые, живые, цепкие.

— Мои маги смотрели на тело как на труп важной персоны, — сказал он. — Они искали ритуальные следы, магические отпечатки, проклятия. Они упустили укол. И запах. Ты же смотрела на него как на... работу.

— Потому что это и есть работа, — пожала плечами я. — Для меня тело — это источник информации. Не важно, кто он при жизни.

— Вот именно, — кивнул Рейнар. — Поэтому ты пойдёшь со мной. И посмотришь ещё раз. Внимательнее.

Он развернулся и пошёл дальше.

Я поспешила за ним.

— Корнелий, — мысленно позвала я. — Что думаешь?

— Думаю, что этот дракон умнее, чем кажется, — отозвался лич. — Он понял, что ты — его единственный шанс найти убийцу. Потому что местные специалисты, судя по всему, ни на что не годны.

— Или он сам убийца и хочет проверить, что я нашла, — возразила я.

— И такой вариант не исключён, — согласился Корнелий. — Так что смотри в оба. И не только на труп.

— Спасибо, научный руководитель.

— Обращайся.

Морг оказался небольшим помещением в цокольном этаже лечебного крыла.

Холодный каменный пол, стены без окон, несколько столов из тёмного камня. Над ними висели магические светильники, дававшие яркий белый свет. В углу стояли шкафы с инструментами — грубыми, не чета моим скальпелям, но для местных, видимо, сойдёт.

На центральном столе лежало тело ректора, накрытое белой простынёй.

Рядом суетились двое магов в серых мантиях. Увидев Рейнара, они вытянулись по струнке.

— Господин глава! — воскликнул один, лысоватый мужчина с нервным лицом. — Мы закончили осмотр. Все данные записаны.

— Хорошо, — кивнул Рейнар. — Оставьте нас.

— Нас? — маг

— Я знаю, кого оставляю. Выйдите.

Маги переглянулись, но спорить не посмели. Быстро собрали свои свитки и исчезли за дверью.

Рейнар повернулся ко мне.

— Работай. Я подожду.

— Ты будешь смотреть?

— Я буду следить, чтобы ты ничего не испортила и не сбежала.

Я усмехнулась.

— Если бы я хотела сбежать, я бы уже попыталась. Но мне самой интересно, кто убил моего "жениха".

Я подошла к столу и откинула простыню.

Ректор лежал передо мной. Бледный, застывший, с открытыми глазами. Я закрыла ему веки — машинально, как делала сотни раз в морге.

— Приступим, — сказала я.

Я начала осмотр.

Руки делали привычную работу, а мозг фиксировал каждую мелочь.

Кожа бледная, с синюшным оттенком — яд сделал своё дело. Зрачки расширены, не реагируют. Рот — чисто, никаких следов пены или рвоты. Яд быстрый, смерть наступила практически мгновенно.

Я осмотрела руки. Правую, левую. След от укола между пальцами — вот он, чёткий, красный.

— Это уже видели, — пробормотала я.

— Ищи дальше, — подсказал Корнелий.

Я перевернула руки, осмотрела запястья, локти. Ничего.

Потом взялась за шею.

Мантия ректора была с высоким воротником, закрывавшим горло. Я осторожно отогнула ткань.

И замерла.

Под воротником, сбоку на шее, был крошечный след. Не укол, нет. Ожог. Тонкий, как от иглы, но с характерным прижиганием кожи.

— Рейнар, — позвала я. — Подойди.

Он мгновенно оказался рядом.

— Смотри, — я показала на след. — Это не от яда. Это ожог. Кто-то коснулся его шеи чем-то горячим. Тонким, как игла. Но это не укол — это именно ожог.

Рейнар наклонился, всмотрелся.

— Магия, — сказал он тихо. — След от магии.

— Объясни.

— Есть артефакты, которые могут оставлять такие следы, — начал Рейнар. — Например, "игла забвения" — она впрыскивает яд прямо в кровь, не оставляя прокола. Но там не бывает ожога. А здесь — именно ожог.

— Что тогда?

Рейнар помолчал.

— Это магия высокого уровня. Очень высокого. Такое могут делать только сильные маги. Или драконы.

— Драконы? — переспросила я.

— Драконье пламя, сконцентрированное в точку, — пояснил он. — Если дракон умеет управлять огнём на таком уровне, он может оставить именно такой след. Тонкий ожог, как от иглы.

Я посмотрела на него.

— Ты умеешь?

Рейнар встретил мой взгляд.

— Умею, — сказал он спокойно.

У меня внутри всё похолодело.

— И многих драконов ты знаешь, кто так умеет?

— Не многих, — ответил он. — Единицы. Я, ректор умел, ещё пара старых драконов в совете. И всё.

— Ректор умел? — уточнила я. — То есть он сам себя мог убить.

— Исключено, — подтвердил Рейнар.

Я посмотрела на ожог, потом на Рейнара.

Мысль была неприятная, но от неё нельзя было отмахнуться: а если это он?

— Корнелий, — позвала я.

— Слышу, — отозвался лич. — Думаешь о том же?

— Да.

— Пока просто наблюдай. Не делай выводов.

Я кивнула и продолжила осмотр.

Я вернулась к рукам ректора.

Осмотрела пальцы, ногти. Внимательно, сантиметр за сантиметром.

И нашла.

Под ногтями правой руки, в самом уголке, застряла микроскопическая частица. Чёрная, похожая на ткань.

— Рейнар, — позвала я. — Смотри.

Он наклонился.

— Что это?

— Ткань, — сказала я. — Под ногтями. Он царапал кого-то. Перед смертью или в момент укола. Зацепил одежду.

— Значит, на убийце должны быть царапины, — медленно проговорил Рейнар.

— Именно. Еще успеем найти, пока не зажило.

Рейнар выпрямился. Лицо его стало ещё мрачнее.

— Хорошая работа, — сказал он. — Очень хорошая.

Я пожала плечами.

— Это моя работа. Я же говорила.

---

Осмотр закончился. Я сняла перчатки (местные, грубые, но хоть какие-то) и вымыла руки в каменной раковине.

— Ты помогла, — сказал Рейнар. — Спасибо.

— Это значит, я свободна? — с надеждой спросила я.

Он покачал головой.

— Нет. Ты всё ещё подозреваемая. Но теперь я знаю, убийца — маг или дракон. И на нём должны быть царапины.

— И что дальше?

— Дальше я буду искать, — ответил он. — А ты пока посидишь в камере.

— Надолго?

— Как пойдёт.

Он подошёл к двери и позвал стражу.

— Отведите её обратно.

Меня взяли под руки и повели.

У двери я обернулась.

— Рейнар, — сказала я.

Он поднял глаза.

— Будь осторожен. Если убийца узнает, что ты ищешь... ты можешь быть следующим.

Он усмехнулся. Горько.

— Я всегда следующий, Агата.

Меня увели.

---

Камера встретила меня холодом и запахом сырости.

Я плюхнулась на топчан и уставилась в потолок.

— Ну, — сказал Корнелий. — Ты молодец. Две детали за один осмотр. Рейнар теперь точно знает, что ты не убийца.

— Он сказал, что я всё ещё подозреваемая, — напомнила я.

— Он должен так говорить, — терпеливо объяснил лич. — Он глава тайной канцелярии. Если он снимет с тебя подозрения сразу, это вызовет вопросы. Но внутри он уже сомневается. Я чую.

— Ты чую? — усмехнулась я. — Ты же лич, у тебя носа нет.

— У меня есть магическое чутьё, — обиделся Корнелий. — И оно говорит: этот дракон тебе верит. Пока не до конца, но верит.

Я вздохнула.

— А если это он? — спросила я тихо.

— Рейнар?

— Да. Он умеет делать такие ожоги. У него был доступ. Он мог войти в кабинет в любое время. И никто бы не удивился.

Корнелий помолчал.

— Мог, — согласился он. — Но зачем? Какой у него мотив?

— Не знаю. Может, он хотел стать ректором?

— Если бы он хотел, он бы уже был, — возразил лич. — Рейнар — глава тайной канцелярии. Это почти та же власть. И даже больше, потому что он никому не подчиняется, кроме короля.

— Тогда зачем?

— Не знаю, — честно ответил Корнелий. — Но я видел его лицо, когда он смотрел на тело ректора. Там было... сожаление. Настоящее. Он не играл.

Я задумалась.

— Может, ты прав. А может, он хороший актёр.

— Может, — согласился лич. — Но пока у нас нет доказательств. Так что давай не будем гадать, а будем ждать.

— Ждать чего?

— Новостей. Убийца

Я поёжилась.

— Спасибо, утешил.

— Всегда пожалуйста.

---

Я задремала под утро. Сон был тревожный, с обрывками лиц — ректор, Рейнар, Тенира, эльфы.

Проснулась от лязга засова.

В камеру вошёл стражник с подносом.

— Еда, — буркнул он, ставя его на стол.

Я села на топчане и уставилась на поднос. Там были пирожки. Мои пирожки. С мясом, румяные, ещё тёплые.

— Откуда? — спросила я.

— Эльфы твои передали, — нехотя ответил стражник. — Бинго какой-то. Полчаса под дверью канючил, пока не взяли. Сказал, что ты без пирожков пропадёшь.

Я улыбнулась.

— Передай им спасибо.

— Сама передашь, когда выпустят, — буркнул стражник и вышел.

Я взяла пирожок, откусила. Вкус детства, тепла, дома. Даже не верилось, что эти маленькие лохматые создания смогли испечь их почти как я.

— Хорошие у тебя друзья, — заметил Корнелий.

— Да, — согласилась я. — Хорошие.

Я жевала пирожок и думала о том, как странно устроена жизнь. Вчера я была главным поваром академии. Сегодня — узницей в камере. А завтра? Может, вообще трупом.

— Не каркай, — сказал Корнелий, услышав мои мысли.

— Ты опять читаешь?

— Ты громко думаешь.

Я вздохнула.

Дверь снова лязгнула. Вошёл другой стражник, взволнованный.

— Собирайся, — сказал он. — Глава вызывает.

— Зачем?

— Не знаю. Сказал — веди.

Я встала, поправила одежду и вышла.

---

Рейнар ждал меня в том же коридоре, где мы расстались ночью.

Он выглядел ещё хуже, чем несколько часов назад. Бледный, глаза ввалились, на скулах — тени. Но держался прямо.

— Что случилось? — спросила я.

— Новое убийство, — коротко ответил он.

У меня внутри всё оборвалось.

— Кто?

— Профессор Дарен. Мой... друг.

Я смотрела на него и видела, как ему больно. Он не играл. Точно не играл.

— Когда?

— Ночью. Тело нашли в его лаборатории.

— А у Дарена был редкий артефакт? — спросила я осторожно.

Рейнар резко поднял на меня глаза.

— Откуда ты знаешь про артефакт?

— Ты сам говорил в первый день, — напомнила я. — Когда осматривали тело ректора. Сказал, что след от укола мог оставить редкий артефакт.

Рейнар помолчал.

— Да, — сказал он тихо. — Был.

— Был? — переспросила я. — Его украли?

— Не знаю. Не нашли.

Я смотрела на него и понимала: всё запутывается ещё сильнее.

— Рейнар, — сказала я. — Если артефакт пропал, значит, убийца забрал его. А если убийца забрал его, значит...

— Значит, Дарен знал что-то важное, — закончил за меня Рейнар. — Или был в сговоре.

— Или просто имел то, что нужно убийце.

Рейнар кивнул.

— Пойдём, — сказал он. — Посмотришь тело.

— Я же подозреваемая.

— Ты лучший эксперт, который у меня есть, — ответил он. — Так что пойдём.

Я пошла.

---

Мы шли через те же коридоры, но теперь — к лабораторному крылу.

— Корнелий, — позвала я. — Что думаешь?

— Думаю, что убийца заметает следы, — отозвался лич. — Дарен что-то знал. Или у него было то, что нужно убийце.

— Артефакт?

— Скорее всего. Если артефакт редкий и опасный, убийца мог хотеть его заполучить. А Дарен не хотел отдавать.

— Или Дарен сам был убийцей, и его убрали как сообщника, — предположила я.

— Тоже вариант, — согласился Корнелий. — Но тогда зачем убирать? Сообщников не убивают просто так. Значит, он мог заговорить. Или потребовать больше.

Я вздохнула.

— Слишком много вариантов.

— Это хорошо, — сказал Корнелий. — Чем больше вариантов, тем больше зацепок. Главное — не упустить нужную.

— А если убийца — Рейнар? — спросила я.

Корнелий помолчал.

— Тогда он очень хороший актёр, — сказал он наконец. — Я видел его лицо, когда он говорил о Дарене. Там была боль. Не игра.

— Может, он жалеет, что пришлось убить друга?

— Может, — согласился лич. — Но пока у нас нет доказательств. Так что работаем.

Я кивнула.

Мы подошли к двери лаборатории.

---

Рейнар толкнул дверь.

Лаборатория профессора Дарена была большой, светлой, заставленной столами с колбами, реакторами и непонятными приборами. Пахло магией — озоном и ещё чем-то сладковатым.

В центре, на полу, лежало тело.

Профессор Дарен. Мужчина лет сорока, красивый, даже сейчас, в смерти. Тёмные волосы, правильные черты лица. Одет в дорогую тёмную мантию.

— Когда нашли? — спросила я, подходя.

— Час назад, — ответил Рейнар. — Лаборант пришёл утром и увидел.

Я присела на корточки рядом с телом.

Первым делом — пульс. Мёртв. Давно. Часов шесть-восемь.

Зрачки — расширены.

Запах — тот же. Горький миндаль.

— Тот же яд, — сказала я. — И тот же способ?

Я осмотрела руки.

На правой руке, между пальцами, — красная точка. Укол.

— Тот же, — подтвердила я. — Идентично.

Рейнар стоял рядом, молча, с каменным лицом.

— Рейнар, — позвала я.

Он поднял глаза.

— Ты должен мне кое-что сказать.

— Что?

— Где ты был прошлой ночью?

Он смотрел на меня долго. Очень долго.

— Ты меня подозреваешь? — спросил он тихо.

— Я всех подозреваю, — ответила я.

Рейнар усмехнулся. Горько.

— Я был в канцелярии, — сказал он. — Всю ночь. Работал с документами. Может подтвердить мой помощник.

— Помощник может врать.

— Может, — согласился он. — Но я не убивал Дарена. Он был моим другом.

— Друзей иногда убивают, — заметила я. — Особенно если они мешают.

Рейнар шагнул ко мне. Близко. Очень близко.

— Слушай меня, Агата, — сказал он тихо, но жёстко. — Я не убивал ректора. Я не убивал Дарена. Я хочу найти того, кто это сделал. И если ты будешь мне мешать своими подозрениями, я закрою тебя в камере до конца расследования.

— Ты и так меня закрыл, — напомнила я.

— Могу закрыть надёжнее.

Мы смотрели друг на друга.

Глаза в глаза. Золото против серого.

— Ладно, — сказала я первой. — Допустим, я тебе верю. Что дальше?

Рейнар выдохнул.

— Дальше ты осматриваешь тело. Ищешь то, что упустили мои маги. А потом мы думаем.

Я кивнула и вернулась к работе.

Но мысль о том, что Рейнар может быть убийцей, не отпускала.

— Корнелий, — позвала я.

— Здесь.

—

— Уже, — ответил лич. — Но пока ничего подозрительного. Только боль. И усталость.

— Значит, будем ждать.

Глава 6 Подозрения и пирожки

После того как Рейнар привёл меня обратно в камеру, прошло несколько часов.

Я сидела на топчане, прислонившись спиной к холодной каменной стене, и смотрела, как свет в маленьком зарешеченном окошке под потолком медленно меняется с дневного на вечерний. Сначала он был ярким, почти белым. Потом стал золотистым. А теперь и вовсе посерел и начал угасать.

Скоро стемнеет.

В камере было тихо. Настолько тихо, что я слышала, как за стеной возились крысы. Или мыши. Или местные подвальные твари, которых я ещё не изучила. Они шуршали, попискивали и явно чувствовали себя вольготнее, чем я.

— Скучаешь? — раздался в голове голос Корнелия.

— Развлекаюсь, — мысленно ответила я. — Крыс считаю. Тридцать семь.

— Прогресс, — хмыкнул лич. — В прошлый раз было тридцать пять.

— Они размножаются. Или я сбилась со счёта. Тут главное — не сойти с ума раньше времени.

— А ты держишься молодцом, — одобрительно заметил Корнелий. — Другая бы на твоём месте уже рыдала, стены кулаками пробивала или в истерике каталась по полу.

— Другая, может, и каталась бы, — согласилась я. — А я привыкла. В морге иногда приходилось часами сидеть в подсобке, ждать, пока привезут тело. Без окон, без еды, с одним только кофе и Ленкой, которая вечно болтала без умолку.

— Ленка — это твоя напарница?

— Да. Хорошая девушка. Жаль, что я её больше никогда не увижу.

Я замолчала. Мысли снова вернулись к осмотру тела Дарена. К тому, как Рейнар смотрел на своего мёртвого друга. К его рукам — чистым, без царапин.

— О чём думаешь? — спросил Корнелий, прерывая затянувшуюся паузу.

— О нём, — честно ответила я. — О Рейнаре. О том, что он либо гениальный актёр, либо действительно невиновен.

— И к какому выводу пришла?

— Ни к какому, — вздохнула я. — Слишком мало данных. Слишком много подозреваемых. И один очень подозрительный дракон, который то ли ведёт расследование, то ли заметает следы.

— Ты всё ещё думаешь, что это он?

— А ты нет?

Корнелий помолчал.

— Я видел его лицо, когда он смотрел на тело Дарена, — сказал лич наконец. — Там была боль. Настоящая. Такое не сыграешь.

— Актеры играют и не такое, — возразила я.

— Может быть. Но я пятьсот лет наблюдал за людьми и драконами. Я научился чувствовать фальшь. В нём её нет. Пока.

— «Пока» — ключевое слово.

— Именно. Так что наблюдай. И не делай поспешных выводов.

— Я судмедэксперт, — напомнила я. — Поспешные выводы — это трупы, которые потом не соберёшь. Я умею ждать.

— Вот и молодец.

За окошком совсем стемнело. Вечер окончательно вступил в свои права. Где-то вдалеке слышались шаги стражников, редкие голоса, лязг дверей.

И вдруг — шорох. Совсем рядом.

Я насторожилась.

Шорох повторился. Кто-то явно крался по коридору, стараясь не привлекать внимания.

— Агата! — раздался едва слышный шёпот. — Агата, вы здесь?

Я улыбнулась.

— Бинго, ты?

— Я! — Голос эльфа звучал взволнованно и счастливо одновременно. — Я к вам! С пирожками!

Я встала с топчана и подошла к двери камеры. В узкое окошко было видно лохматую голову Бинго, который отчаянно жестикулировал и озирался по сторонам.

— Ты как сюда пробрался? — удивилась я.

— Стражники привыкли, — прошептал Бинго. — Я уже третий раз прихожу, они махнули рукой. Сказали, что если я буду мешать, они меня выгонят, но пока не выгоняют. Агата, держите!

Он просунул в окошко узелок. Я развернула — там были пирожки. Румяные, тёплые, пахнущие так вкусно, что у меня потекли слюни.

— Бинго, ты чудо, — искренне сказала я.

— Это Финго пёк, — смутился эльф. — У него лучше получается. Я только нёс. Агата, как вы тут? Вас не обижают?

— Нормально, — успокоила я его. — Кормят, поят, даже одеяло дали новое. Почти курорт.

— Агата, мы знаем, что вы не убивали! — горячо зашептал Бинго. — Все эльфы это знают! Мы вас не выдадим!

— Спасибо, Бинго. Но меня пока не за что выдавать. Я правда не убивала.

— Мы верим! — Глаза эльфа горели преданностью. — Агата, я ещё приду! Завтра! И пирожков принесу!

— Бинго, — остановила я его. — Там в академии что нового? Что говорят?

Эльф сразу стал серьёзным.

— Плохо, Агата. Очень плохо. Все боятся. Студенты шепчутся, преподаватели ходят мрачные, как тучи. Двое уже уехали. Сказали, что не хотят учиться в академии, где убивают.

— А стража? Что-нибудь нашла?

— Ничего, — вздохнул Бинго. — Говорят, что убийца — призрак или демон. Потому что никто не видел, никто не слышал. Агата, может, вам сбежать?

— Куда? — усмехнулась я.

— Не знаю. Но тут опасно.

— Бинго, если я сбегу, меня точно сочтут виновной. Так что буду сидеть и ждать.

— А если убьют ещё кого-то?

— Тогда убийца ошибётся. И мы его поймаем.

Эльф посмотрел на меня с восхищением.

— Агата, вы такая смелая!

— Я просто глупая, — поправила я. — Иди, Бинго. А то стражники увидят — и тебе достанется.

— Иду, иду! Завтра приду!

Он исчез так же тихо, как и появился. Я осталась одна с узелком пирожков.

— Хорошие у тебя друзья, — заметил Корнелий.

— Да, — согласилась я. — Хорошие.

Я откусила пирожок. Вкус детства, тепла, дома. Странно, но в этом чужом мире именно пирожки стали для меня якорем, который не давал сойти с ума.

— Корнелий, — позвала я.

— Здесь.

— А ты можешь чувствовать магию? Ну, отсюда? Из камеры?

— Могу, — ответил лич. — Но тут глухая стена. Камеры специально строят так, чтобы магия не работала. Чтобы маги не сбежали.

— А ты?

— Я не маг. Я лич. Я вообще не живой. Для меня эти стены — как туман. Но далеко я не вижу. Только то, что рядом.

— А рядом что?

— Стражники. Крысы. И... какое-то напряжение в воздухе. Будто кто-то очень злой затаился и ждёт.

— Ждёт чего?

— Не знаю.

Я вздохнула.

— Мне тоже многое не нравится. Но выбора нет.

Я доела пирожок и уставилась в потолок.

Ждать. Только ждать.

---

Прошло ещё несколько часов. Я уже начала дремать, когда в коридоре раздались шаги.

Тяжёлые. Уверенные. Не похожие на шаги стражников.

Я села.

Дверь открылась. На пороге стоял Рейнар.

Выглядел он ещё хуже, чем несколько часов назад, когда мы расстались. Бледный, с тёмными кругами под глазами, волосы растрёпаны, мантия измята. Похоже, он вообще не спал последние двое суток.

Но глаза горели. Золотые, живые, цепкие.

— Вставай, — сказал он. — Разговор есть.

Я встала.

— О чём?

Он вошёл в камеру, и дверь за ним закрылась. Стражник остался снаружи.

Рейнар сел на табурет — единственный предмет мебели, кроме топчана. Я осталась стоять, прислонившись к стене.

— Мои люди закончили осмотр тела Дарена, — сказал он. — Ничего нового. Всё то же, что и с ректором.

— Я могла бы сказать то же самое, — ответила я. — Тот же яд, тот же укол. Ожога на шее не было?

— Не было. — Рейнар покачал головой. — Только укол.

— Значит, убийца либо торопился, либо ожог был нужен только ректору. Может, это какой-то ритуал?

— Не знаю. — Рейнар провёл рукой по лицу. — Я уже ничего не знаю.

Он достал из-за пазухи свитки и протянул мне.

— Вот отчёты моих магов. Посмотри. Может, увидишь то, чего не увидели они.

Я взяла свитки, развернула. Маги писали много, витиевато, с кучей терминов, но по делу — ничего. Описания тела, предположения о яде, перечень использованных заклинаний.

— Здесь нет главного, — сказала я.

— Чего?

— Списка всех, кто входил в крыло ректора в день убийства.

Рейнар протянул мне ещё один свиток.

— Вот.

Я пробежала глазами по списку. Имена, должности, время входа и выхода. Всё чётко, по минутам.

— Здесь нет Тениры, — заметила я.

— Призраков не фиксируют магические датчики, — пояснил Рейнар. — Они не считаются живыми существами.

— Удобно, — усмехнулась я. — А если убийца — призрак?

— Призраки не могут колоть яд и оставлять ожоги, — терпеливо объяснил Рейнар. — У них нет физического тела.

— Жаль. — Я вернула свитки. — Это было бы просто.

Рейнар убрал их.

— Ты что-нибудь ещё заметила? В теле Дарена?

Я задумалась.

— Только то, что убийца не новичок. Он знает, что делает. Яд быстрый, укол точный. Никакой паники, никакой борьбы. Дарен даже не успел понять, что происходит.

— Или успел, — тихо сказал Рейнар. — Под ногтями у него тоже были частицы ткани. Чёрной.

— Как у ректора?

— Да. Тот же цвет, та же фактура. Похоже, они оба царапали убийцу.

— Значит, на убийце должны быть царапины, — медленно проговорила я. — Если мы найдём кого-то со свежими царапинами...

— Я уже ищу, — перебил Рейнар. — Но пока никто не попадался.

— А ты? — спросила я прямо.

Рейнар замер.

— Что — я?

— Покажи руки.

Он смотрел на меня долго. Очень долго. Потом медленно, не спеша, закатал рукава.

Руки были чистыми. Ни царапин, ни следов.

— Довольна? — спросил он.

— Пока да, — ответила я. — Но это ничего не значит. Ты мог надеть перчатки. Или залечить раны магией.

— Мог, — согласился Рейнар. — Но не надевал и не лечил.

— Откуда мне знать?

— Ниоткуда. Ты мне либо веришь, либо нет.

— Я не верю никому .— сказала я. — Я верю только фактам.

Рейнар усмехнулся.

— Мы похожи.

— Возможно.

Какое-то время мы молчали. Потом я спросила:

— Рейнар, а что в подвале академии?

Он резко поднял голову.

— Откуда ты знаешь про подвал?

— Эльфы болтают, — спокойно ответила я. — На кухне всё слышно. Говорят, там что-то есть. Древнее. И Дарен туда лазил.

Рейнар смотрел на меня с подозрением.

— Эльфы не знают про подвал.

— Эльфы знают всё, что происходит в академии, — парировала я. — Они как тараканы: везде, всегда, всё слышат.

Он помолчал, потом кивнул.

— Ладно. Да, подвал есть. Под академией — древние подземелья. Там захоронены артефакты старой эпохи. Доступ туда есть только у ректора и совета. Дарен занимался исследованиями в этой области. Он был одним из немногих, кто туда вхож.

— И что он там искал?

— Не знаю, — честно ответил Рейнар. — Мы не были близки в последнее время. Он стал скрытным. Что-то нашёл, но не делился.

— Думаешь, убийство связано с подвалом?

— Думаю, что два убийства за два дня — не совпадение. И если Дарен что-то нашёл, убийца мог прийти за этим.

Я кивнула.

— Логично.

— Корнелий, — мысленно позвала я. — Ты говорил, что сидел в подвале. Что там?

— Много чего, — отозвался лич. — Старые залы, лаборатории, хранилища. Я не всё видел — меня держали в одном месте. Но чувствовал, что там есть что-то сильное. Очень сильное.

— Артефакт?

— Возможно. Или что-то живое.

— Живое?

— Не знаю, — признался Корнелий. — Но энергия там была странная. Я пятьсот лет просидел, научился различать оттенки магии. Та, что шла из глубины, была не похожа ни на что.

Я вернулась к разговору с Рейнаром.

— Если Дарен что-то нашёл, это могло быть в подвале. Может, стоит туда сходить?

Рейнар посмотрел на меня удивлённо.

— Ты предлагаешь пойти в подвал?

— Я предлагаю поискать улики там, где их ещё не искали. Ваши маги осмотрели кабинеты, лаборатории, жилые комнаты. А подвал?

— Подвал закрыт. Без разрешения совета туда нельзя.

— А у тебя есть разрешение?

Рейнар помолчал.

— Я глава тайной канцелярии. В экстренных случаях я могу действовать без разрешения.

— Вот и отлично, — сказала я. — Идём.

Он усмехнулся.

— Ты в камере, Агата. Ты подозреваемая.

— А ты только что сказал, что я нужна тебе живая, — напомнила я. — И что я вижу то, чего не видят твои маги. В подвале может быть что угодно. Ловушки, следы, улики. Ты хочешь идти туда один?

Рейнар смотрел на меня долго. Очень долго.

— Ты предлагаешь взять тебя с собой?

— Я предлагаю использовать меня по назначению. Как эксперта. Пока я всё

— А если это ловушка? — вдруг спросил он. — Если ты сама убийца и хочешь заманить меня в подвал?

— Если бы я хотела тебя убить, — спокойно ответила я, — я бы сделала это проще. Подсыпала яд в пирожки. Ты же их ешь.

Рейнар усмехнулся. Впервые за весь разговор.

— Логично.

— Я вообще логичная.

Он встал.

— Хорошо. Я подумаю.

— Долго думать будешь? — спросила я. — Убийца не ждёт.

— Знаю. — Он направился к двери. — Жди. Я вернусь.

Дверь закрылась. Шаги затихли.

— Ну и что это было? — спросил Корнелий.

— Кажется, я только что напросилась на экскурсию в подвал, — ответила я.

— И как, успешно?

— Не знаю. Он сказал, что подумает.

— Значит, будет думать. Драконы долго думают. Но если решит — пойдём.

— Ты готов?

— Я пятьсот лет в этом подвале просидел, — хмыкнул Корнелий. — Для меня это как домой вернуться. Только теперь с компанией.

Я улыбнулась.

— Посмотрим.

Прошло ещё часа два. Я уже начала думать, что Рейнар передумал, когда дверь снова открылась.

Он стоял на пороге с факелом в руке.

— Пошли, — сказал он коротко.

Я встала.

— Прямо сейчас?

— Прямо сейчас. Пока совет не пронюхал.

— А стража?

— Мне не нужны разрешения.

Я вышла в коридор. Рейнар закрыл дверь камеры и повёл меня вперёд.

— Куда идём?

— К подвалу. Есть вход из главного корпуса.

Мы шли по тёмным коридорам. Факел в руке Рейнара отбрасывал пляшущие тени. Я старалась не отставать.

— Рейнар, — сказала я, когда мы свернули в очередной проход. — Ты уверен, что это хорошая идея?

— Нет, — честно ответил он. — Но других идей у меня нет.

— А если там убийца?

— Тогда поймаем.

— А если там ловушка?

— Тогда умрём.

Я хмыкнула.

— Оптимизма тебе не занимать.

— Я реалист, — ответил он. — В моей работе оптимизм быстро кончается.

Мы подошли к массивной железной дверям, украшенным странными символами. Они переливались в свете факела, будто живые.

— Вот, — сказал Рейнар. — Вход в подземелья. Ты готова?

— Нет, — честно ответила я. — Но выбора всё равно нет.

— Это правильно, — кивнул он. — Тогда идём.

Рейнар толкнул дверь.

За ней была темнота. Глубокая, древняя, пахнущая сыростью и чем-то ещё — чем-то, от чего у меня по коже побежали мурашки.

— Корнелий, — мысленно позвала я. — Ты здесь?

— Здесь, — отозвался лич. — Я всегда здесь. Иди. Я с тобой.

Я шагнула во тьму.

Рейнар — следом.

Дверь за нами закрылась с тяжёлым лязгом, эхом разнесшимся по пустому коридору.

Впереди была только темнота и неизвестность.

— Не бойся, — тихо сказал Рейнар. — Я рядом.

— Я не боюсь, — ответила я. — Я просто хочу знать правду.

— Тогда идём.

Мы двинулись вглубь подземелья.

Глава 7 Тайна Подземелья

Дверь за нами закрылась с тяжёлым лязгом, и звук этот эхом прокатился по пустому коридору, уходя куда-то вглубь, теряясь в темноте.

Я стояла на пороге подземелья и пыталась привыкнуть к темноте. Факел в руке Рейнара отбрасывал ровно столько света, чтобы видеть на пару метров вперёд. Дальше начиналась непроглядная чернота, которая давила на глаза и заставляла вслушиваться в каждый шорох.

— Держись рядом, — тихо сказал Рейнар. — Здесь легко заблудиться. Очень легко.

— А ты здесь бывал? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Несколько раз. С ректором. Давно.

— И ничего не боишься?

— Боюсь, — неожиданно честно ответил он. — Но страх — не повод не идти.

Я хмыкнула. Философия драконов.

Мы двинулись вперёд. Коридор был узким, сложенным из грубого камня. Стены покрывала плесень и какие-то разводы, похожие на солевые налёты. Пол под ногами был неровным, то и дело попадались выбоины и трещины.

Воздух здесь был тяжёлым, спёртым, пах сыростью и чем-то ещё — чем-то древним, забытым, от чего у меня по коже бежали мурашки.

— Корнелий, — мысленно позвала я. — Ты здесь?

— Здесь, — отозвался лич. Голос его звучал странно — будто он сам под впечатлением. — Я узнаю эти стены. Пятьсот лет я просидел в этом подвале. Не в этой части, но рядом. Всё это время я чувствовал, что здесь есть что-то большое. Очень большое.

— Что именно?

— Не знаю. Меня держали взаперти, я не мог выйти. Но энергия здесь была особенная. Древняя. Сильная. Если Дарен что-то искал, то именно здесь.

— Спасибо. Буду иметь в виду.

— Агата, — вдруг сказал Корнелий. — Будь осторожна. Здесь не только камни. Здесь что-то живое. Я чувствую.

— Живое?

— Или не совсем живое. Что-то, что проснулось.

Я поёжилась.

— Рейнар, — сказала я вслух. — Тут есть кто-то ещё? Кроме нас?

Он обернулся. В свете факела его лицо казалось высеченным из камня.

— Не знаю, — ответил он тихо. — Но я тоже чувствую. Что-то здесь не так.

Мы пошли дальше.

Коридор начал расширяться. Стены раздались в стороны, потолок ушёл куда-то вверх, и мы оказались в небольшом зале. Здесь было посуше, и даже воздух казался чуть свежее.

Рейнар поднял факел повыше, осматриваясь.

В центре зала стоял каменный алтарь. Старый, покрытый трещинами, с высеченными на нём символами, похожими на те, что были на двери.

— Что это? — спросила я.

— Место силы, — ответил Рейнар. — Древние маги проводили здесь ритуалы. Ещё до драконов.

— До драконов? А кто был до вас?

— Люди. Сильные маги. Они ушли, оставили после себя артефакты и эти подземелья.

Я подошла ближе к алтарю. Символы на нём светились тусклым голубым светом — едва заметно, но достаточно, чтобы понять: магия здесь ещё жива.

— Можно трогать? — спросила я.

— Лучше не надо, — предупредил Рейнар. — Магия может быть опасна.

Я послушалась. Пока.

— Корнелий, — мысленно позвала я. — Ты знаешь эти символы?

— Знаю, — отозвался лич. — Это язык древних. Они писали на нём заклинания и предупреждения. Здесь написано: «Сила, что внутри, не для живых».

— Приятно, — хмыкнула я. — Обожаю такие надписи.

Мы вышли из зала

Три прохода. Три тёмные дыры, уходящие в неизвестность.

Рейнар остановился.

— Куда? — спросил он.

Я сделала вид, что раздумываю, а сама мысленно обратилась к Корнелию:

— Куда нам?

— Налево, — уверенно сказал лич. — Средний коридор ведёт в тупик, там была какая-то лаборатория, но она разрушена. Правый — к старым камерам, где держали пленников. А левый... левый идёт глубоко. Туда, где я чувствовал ту странную энергию.

— Туда, — сказала я вслух, указывая на левый проход.

Рейнар посмотрел на меня с подозрением.

— Почему?

— Интуиция, — пожала плечами я. — Или воздух чуть теплее. Или просто везение. Выбирай.

Он усмехнулся.

— Везение у тебя странное, Агата.

— Это не везение, — поправила я. — Это профессиональное чутьё. Я пять лет трупы изучала. Там тоже надо было выбирать — где искать, на что смотреть. Интуиция часто выручала.

Рейнар кивнул и пошёл налево.

Я за ним.

Коридор сужался. Стены становились всё ближе, потолок опускался. Факел Рейнара освещал каменные своды, покрытые паутиной и копотью древних факелов.

— Давно тут никто не ходил, — заметила я.

— Недавно ходили, — возразил Рейнар, указывая на пол.

Я присмотрелась. На каменных плитах были следы — не пыль, не грязь, а что-то похожее на магический ожог. Тонкие, едва заметные полосы, будто кто-то волочил по полу раскалённый прут.

— Что это? — спросила я.

— Следы магии, — ответил Рейнар, присаживаясь на корточки. — Свежие. Очень свежие.

— Сколько?

— Часов шесть-восемь. Не больше.

Я присвистнула.

— То есть после убийства Дарена кто-то спустился сюда?

— Или спускался до, — Рейнар выпрямился. — Дарена убили ночью. Если следы оставлены часов шесть-восемь назад, значит, убийца мог быть здесь сразу после убийства. Или даже до.

— А если Дарен сам здесь был перед смертью?

— Тогда он мог найти что-то, за что его убили.

Мы переглянулись.

— Идём дальше, — решительно сказал Рейнар.

Мы шли ещё минут десять. Коридор то сужался, то расширялся, делал неожиданные повороты, иногда раздваивался, но я каждый раз выбирала путь по подсказкам Корнелия.

— Тебе не кажется, что ты слишком уверенно ориентируешься? — спросил Рейнар, когда я в очередной раз указала на нужный проход.

— Я просто внимательная, — отмахнулась я. — Следы смотрю. Вот здесь камень стёрт сильнее, значит, тут ходили чаще. Здесь пыль сдвинута. Мелочи.

— Мелочи, — повторил он. — Ты замечаешь мелочи.

— Работа такая.

Он ничего не ответил, но посмотрел на меня как-то иначе. С уважением? Или с подозрением? Я не могла понять.

— Корнелий, — мысленно позвала я. — Долго ещё?

— Уже близко, — ответил лич. — Я чувствую. Ещё немного.

И вдруг коридор закончился.

Мы упёрлись в массивную дверь.

Она была такой же, как та, что мы видели наверху, в главном коридоре, — железная, с древними символами, покрытая паутиной и пылью. Но эта дверь была ещё старше. И на ней горела печать.

Магическая печать, пульсирующая тусклым красным светом.

— Вот оно, — выдохнул Рейнар.

Он подошёл ближе, осмотрел печать.

— Сюда даже я не могу войти, — сказал он тихо. — Нужен ключ ректора. Или разрешение совета.

— А у убийцы он был? — спросила я.

Рейнар покачал головой.

— Если убийца — кто-то из совета, то ключ у него мог быть. У каждого из старших драконов есть доступ к некоторым уровням. Но не ко всем.

— А к этому?

— К этому — только у ректора. И у Дарена, потому что он вёл исследования.

— Значит, если убийца зашёл сюда, он либо взял ключ у Дарена после убийства, либо Дарен сам его впустил.

Рейнар посмотрел на меня.

— Ты думаешь, Дарен знал убийцу?

— Или доверял ему. Или был с ним заодно.

Рейнар помолчал. Потом подошёл к двери и положил руку на печать.

Печать вспыхнула ярче, но не открылась.

— Бесполезно, — сказал он. — Нужен ключ.

— Корнелий, — мысленно позвала я. — Что за этой дверью?

— Главное хранилище, — ответил лич. — Меня держали рядом. Я слышал разговоры стражников. Там артефакты древних. Самые сильные и самые опасные. Один из них... не знаю точно, но говорили, что он может дать власть над всем миром.

— А попроще?

— Он может убить любого дракона одним касанием. Или сделать бессмертным. Зависит от того, кто и как использует.

— Весело.

Я вернулась к Рейнару.

— Есть способ открыть без ключа?

— Взломать, — ответил он. — Но печать магическая. Если взламывать неправильно, она уничтожит всё внутри. И нас заодно.

— А правильный способ?

— Только ключ. Или кровь дракона из совета. Но для этого нужно, чтобы дракон добровольно отдал кровь и произнёс заклинание.

— То есть убийца, если он из совета, мог открыть?

— Мог. Но тогда его кровь осталась бы на печати. А здесь её нет.

Я присмотрелась к печати. Рейнар был прав — никаких следов крови.

— Значит, открывали ключом.

— Или не открывали вообще, — сказал Рейнар. — Может, убийца не заходил.

— А следы на полу?

Мы оба посмотрели на пол. Магические следы вели прямо к двери. И... обрывались.

Рейнар нахмурился.

— Странно.

— Что?

— Следы ведут к двери, но не от двери. Тот, кто их оставил, либо вошёл и не вышел, либо...

— Либо умеет летать, — закончила я.

— Либо умеет телепортироваться.

Я присвистнула.

— А такое возможно?

— В этом мире — да. Но телепортация — сложная магия. Ей владеют единицы. И она оставляет следы. Другие, не такие, как эти.

— То есть убийца вошёл и не вышел?

— Или вышел, но не по полу.

Мы стояли перед дверью и смотрели на неё, будто она могла дать ответ.

— Рейнар, — сказала я. — Если убийца внутри, он там и сидит?

— Если убийца внутри, он либо мёртв, либо нашёл то, что искал, и ушёл другим путём.

— Другим путём? Здесь есть другой выход?

— В древних подземельях всегда есть тайные ходы. Надо искать.

Рейнар отошёл от двери и начал осматривать стены.

Я осталась у печати. Что-то меня в ней смущало. Какая-то мелочь, которую я упустила.

— Корнелий, — позвала я. — Посмотри внимательно. На печати есть

— Дай подумаю, — отозвался лич. — Я вижу только то, что видишь ты. Но я могу анализировать символы.

Он замолчал. Я знала, что в такие моменты его лучше не трогать.

Я вернулась к осмотру двери. Провела рукой по холодному металлу, по символам, по краям.

И вдруг нащупала что-то.

Крошечная щель. Там, где металл соединялся с камнем.

— Рейнар, — позвала я. — Иди сюда.

Он подошёл.

— Смотри. Здесь щель. Тонкая. Едва заметная.

Он присмотрелся.

— Ты права. Это не дверь. Это проход. Замаскированный под дверь.

— То есть?

— То есть это не главный вход. Это тайный ход. Кто-то очень хотел, чтобы все думали, что дверь запечатана.

— И что нам делать?

Рейнар приложил руку к щели. Закрыл глаза.

— Там пустота, — сказал он. — Пространство. Проход есть. Но он очень узкий. Только для одного человека.

— Ты хочешь сказать...

— Я хочу сказать, что убийца мог пройти здесь. Если он знал об этом ходе.

— А ты знал?

— Нет. Даже я не всё знаю об этих подземельях.

Я смотрела на щель и думала.

— Если мы полезем, можем застрять, — сказала я. — Или нарваться на ловушку.

— Можем, — согласился Рейнар. — Но другого пути нет.

Он достал из-за пояса тонкий кинжал и попытался расширить щель. Камень поддался — мягко, будто был не камнем, а глиной.

— Магия, — пояснил Рейнар. — Древняя. Она сохраняет проход, но даёт ему расширяться при необходимости.

Через несколько минут щель стала достаточно широкой, чтобы в неё можно было протиснуться.

— Я пойду первым, — сказал Рейнар. — Если что-то случится — беги.

— Куда? — усмехнулась я. — Я даже дороги обратно не запомнила.

— Тогда молись, чтобы ничего не случилось.

Он полез в щель.

Я за ним.

Внутри было темно. Факел Рейнара освещал узкий проход, вырубленный прямо в скале. Стены здесь были гладкими, будто отполированными, и на них тоже были символы.

— Красиво, — прошептала я. — Жутко, но красиво.

— Это место силы, — ответил Рейнар. — Древние строили на совесть.

Мы шли минут пять. Проход то поднимался, то опускался, делал резкие повороты, но в целом вёл куда-то вглубь.

— Корнелий, — позвала я. — Ты знаешь этот путь?

— Нет, — удивлённо ответил лич. — Я даже не подозревал, что он существует. Значит, древние хорошо прятали свои секреты.

— Что чувствуешь?

— Ту же энергию. Она сильнее. Мы приближаемся.

Наконец проход закончился. Мы вышли в небольшой зал.

Здесь было светло. Стены светились мягким голубым светом — те же символы, что и везде, но здесь они горели ярко, освещая всё вокруг.

В центре зала стоял саркофаг.

Каменный, огромный, с высеченной на крышке фигурой дракона.

— Что это? — выдохнула я.

— Гробница, — тихо сказал Рейнар. — Древнего дракона. Или древнего мага.

— Здесь кто-то похоронен?

— Или заточён.

Я подошла ближе. На саркофаге тоже были символы, и они пульсировали в такт моему сердцебиению.

— Не трогай, — предупредил Рейнар. — Это опасно.

— Я знаю. Я просто смотрю.

Я обошла саркофаг вокруг. С другой стороны, на полу, были следы.

Те же самые — магические ожоги, что мы видели в коридоре. Здесь их было много. Кто-то стоял здесь долго. Или ходил вокруг.

— Рейнар, — позвала я. — Смотри.

Он подошёл.

— Убийца был здесь, — сказал он. — Определённо.

— И что ему было нужно?

— Не знаю. Но если он открывал саркофаг...

Он замолчал.

— Что тогда?

— Тогда всё очень плохо.

Дальше идти было некуда. Зал замыкался, других выходов не было. Только тот, через который мы пришли.

Рейнар ещё раз осмотрел саркофаг, проверил стены, но ничего не нашёл.

— Нужно возвращаться, — сказал он. — И искать ключ. Или того, кто его взял.

— А если убийца уже внутри? — спросила я. — Если он открыл саркофаг и забрал то, что там было?

— Тогда нам конец, — просто ответил Рейнар. — Если это то, о чём я думаю, он получил силу, с которой мы не справимся.

— А что там было?

— Артефакт древних. Самый мощный из всех. Говорят, он может дать власть над миром. Или уничтожить его.

Я смотрела на саркофаг и чувствовала, как внутри закипает злость.

— Мы идём не туда, — сказала я. — Мы всё время догоняем. А надо опережать.

— Как?

— Найти убийцу раньше, чем он нанесёт следующий удар.

— Легко сказать.

— А кто говорил, что будет легко?

Рейнар усмехнулся.

— Ладно. Пошли.

Мы полезли обратно.

Когда мы выбрались из тайного хода и снова оказались в основном коридоре, Рейнар остановился.

— Агата, — сказал он. — Ты понимаешь, во что мы ввязались?

— В расследование убийства, — ответила я.

— Это не просто убийство. Это заговор. Древний, опасный.

— Тем интереснее.

Он посмотрел на меня долго. Очень долго.

— Ты странная, — сказал он наконец.

— Ты уже говорил.

— И скажу ещё не раз.

Мы пошли дальше.

— Рейнар, — спросила я, когда мы проходили мимо развилки. — Кто из совета мог это сделать? Назови имена.

Он перечислил:

— Лорд Грегор. Старейший, ему за тысячу лет. Он хочет власти, но стар и болен. Леди Моргана. Она командует армией драконов. У неё есть амбиции. Магистр Вэлиан. Он учёный, как Дарен, только старше. Он мог хотеть артефакт для исследований. И ещё несколько.

— А у тебя?

— А у меня нет мотива, — ответил он. — Если бы я хотел власти, я бы занял место ректора давно. Но я не хочу.

— Почему?

— Потому что власть — это не свобода. А я ценю свободу.

Я смотрела на него и думала: врёт или нет?

— Корнелий? — мысленно позвала я.

— Не знаю, — ответил лич. — Но сердце у него бьётся ровно. Не врёт. Или врёт очень хорошо.

— Спасибо, — усмехнулась я.

Мы выбрались наружу, когда уже была глубокая ночь.

Холодный воздух ударил в лицо, и я с наслаждением вдохнула полной грудью. После подземелья даже ночная прохлада казалась благословением.

— Тебе придётся вернуться в камеру, — сказал Рейнар. — Формально ты всё ещё подозреваемая.

— Я знаю, — кивнула я.

— Но

— Для чего?

— Для расследования. И у тебя... интуиция.

Он усмехнулся.

— Интуиция, — повторила я. — Хорошее слово.

— Иди. Стражники отведут.

Он махнул рукой, и двое стражников, ждавших у входа, подошли ко мне.

— До завтра, Рейнар, — сказала я.

— До завтра, Агата.

Меня увели.

Камера встретила меня холодом и знакомым запахом сырости.

Я плюхнулась на топчан и уставилась в потолок.

— Ну, — сказал Корнелий. — Денёк был тот ещё.

— Не то слово.

— Что думаешь?

— Думаю, что мы в глубокой заднице.

— Оптимистично.

— Я реалист.

Какое-то время мы молчали. Я прокручивала в голове события: саркофаг, символы, следы, слова Рейнара.

— Корнелий, — спросила я. — Ты веришь ему?

— Рейнару?

— Да.

— Не знаю, — честно ответил лич. — Он не врёт. Но это не значит, что говорит правду. Он мог умолчать о многом.

— Например?

— Например, о том, что сам хочет артефакт. Или что он знает убийцу.

Я вздохнула.

— Слишком много вариантов.

— Это хорошо, — сказал Корнелий. — Чем больше вариантов, тем больше зацепок. Главное — не упустить нужную.

— А если убийца — Рейнар?

— Тогда мы в его руках. И он мог бы убить нас сто раз, но не убивает. Значит, либо он не убийца, либо мы ему нужны живыми.

Я закрыла глаза.

— Ладно. Завтра разберёмся.

Я уже начала проваливаться в сон, когда вдруг услышала шаги.

Не снаружи, не в коридоре. А из стены.

Совсем рядом. Будто кто-то ходил в соседней камере.

Но соседняя камера была пуста. Я знала это точно — стражники говорили, что я здесь одна.

— Корнелий, — прошептала я. — Ты слышишь?

— Слышу, — тихо ответил лич. — И это не крысы.

Шаги приближались.

Потом затихли.

И вдруг — стук.

Тихий, ритмичный. Кто-то стучал изнутри стены.

— Кто здесь? — спросила я шёпотом.

Тишина.

А потом голос. Едва слышный, приглушённый толщей камня:

— Помогите...

Я замерла.

В стене кто-то был.

Глава 8 Голос из стены

Я замерла, прижавшись ухом к холодной каменной стене.

— Помогите... — повторил голос. Тихий, хриплый, будто его обладатель не пользовался речью сотню лет.

— Я здесь! — крикнула я громко, насколько позволяла осторожность. — Кто ты? Где ты?

Ответа не было. Секунда, другая, третья... Я уже начала думать, что мне показалось, когда раздался стук.

Тук-тук-тук. Короткий, ритмичный.

— Корнелий, — мысленно позвала я. — Ты слышишь?

— Слышу, — ответил лич. Голос его был напряжённым, без обычной иронии. — Это не крысы и не сквозняк. Там кто-то есть.

— Почему я не слышала его раньше?

— Может, он только очнулся. Или набрался сил. Или понял, что ты здесь.

Я постучала в ответ — три раза, как он.

С той стороны снова раздался стук. Теперь уже длиннее — серия ударов, будто человек пытался что-то сказать.

— Кто ты? — снова спросила я.

Голос ответил не сразу. Сначала снова стук, потом тяжёлый вздох, потом:

— Я... не помню... давно... выпусти...

Слова давались ему с трудом. Они были обрывочными, путаными, будто человек отвык говорить.

— Ты в соседней камере? — спросила я.

— Нет... глубже... стена... тайный ход...

Я вздрогнула. Тайный ход. Как в подвале.

— Ты пленник?

— Да... давно... очень давно...

— Кто тебя держит?

Пауза. Долгая, тягостная. Потом:

— Не знаю... лица нет... темнота...

— Корнелий, — позвала я. — Что думаешь?

— Думаю, что это не ловушка, — ответил лич после паузы. — По крайней мере, голос звучит искренне. Но я не понимаю одного: я чувствую эту стену. За ней пустота. Там нет камеры.

— А если она скрыта магией?

— Тогда я должен что-то чувствовать. Пусть слабо, но должен. А там — ничего. Как будто стена и есть стена.

— Или ты ослаб за пятьсот лет?

— Может быть, — нехотя признал Корнелий. — Я не всесилен, Агата. Особенно здесь, в этих каменных мешках. Они глушат магию.

Я снова прижалась к стене.

— Держись, — сказала я. — Я найду способ тебя достать. Утром придёт Рейнар, он глава тайной канцелярии. Он поможет.

— Рейнар? — голос дрогнул. — Дракон?

— Да. Ты знаешь его?

— Нет... но драконы... они разные... осторожно...

Голос затих. Я снова постучала — тишина.

— Он выдохся, — сказал Корнелий. — Слишком много сил потратил на разговор. Пусть отдохнёт. А ты попробуй поспать.

— Как я могу спать, когда за стеной человек?

— Ты ничем не поможешь ему прямо сейчас, — резонно заметил лич. — А завтра нужны силы. Иначе чем ты ему поможешь?

Я понимала, что он прав. Но уснуть не могла ещё долго.

Я сидела, прислонившись к стене, и слушала тишину. Иногда стук повторялся — тихий, ритмичный, будто человек там, за стеной, тоже не спал и подавал сигналы. Я отвечала — стучала в ответ костяшками пальцев.

Тук-тук-тук. Пауза. Тук-тук-тук.

Мы стучали всю ночь. Как два обезумевших телеграфиста.

Утро пришло серым и хмурым. Сквозь зарешеченное окошко под потолком пробивался бледный свет — не солнечный, а тот безнадёжный, предрассветный, когда ещё непонятно, день наступил или ночь просто немного отступила.

Я сидела на топчане, прислонившись к стене, и вслушивалась в тишину. Стук прекратился. Или я просто перестала его слышать, утомлённая бессонницей.

В коридоре раздались шаги. Привычные, тяжёлые — стражники менялись. Лязгнула дверь, послышались голоса, потом снова тишина.

Потом — другие шаги. Быстрые, уверенные, цокающие по каменному полу.

Я узнала эту походку.

Рейнар.

Дверь открылась. Он вошёл, и я сразу поняла: ночь у него была не лучше моей. Под глазами залегли тени, лицо осунулось, мантия измята. Но взгляд оставался цепким, золотые глаза горели.

— Выглядишь ужасно, — сказала я вместо приветствия.

— Взаимно, — ответил он, оглядывая меня. — Ты вообще спала?

— Нет.

— Я тоже.

Он сел на табурет, единственный предмет мебели, кроме топчана, и устало потёр лицо.

— У меня новости, — сказал он. — Плохие и хорошие.

— Давай плохие сначала.

— Совет пока не дал разрешения на твоё освобождение. Они требуют больше доказательств твоей невиновности. Старые драконы упёрлись — говорят,

— А хорошие?

— Я работаю над этим, — он посмотрел на меня с непонятным выражением. — Ещё пара дней — и я их дожму. У меня есть рычаги давления на некоторых членов совета.

— Пара дней в этой камере? — усмехнулась я. — Я тут с ума сойду.

— Не сойдёшь, — уверенно сказал Рейнар. — Ты крепче, чем кажешься.

— Спасибо за комплимент.

Он уже вставал, собираясь уходить, когда я остановила его:

— Рейнар. Подожди.

Он обернулся.

— У меня для тебя тоже новости, — сказала я. — И они странные. Очень странные.

— Какие?

Я встала, подошла к стене и постучала. Тук-тук-тук.

Рейнар смотрел на меня с недоумением.

— И что это?

— Слушай, — сказала я.

Тишина. Секунда, другая, третья...

И вдруг — ответ. Тук-тук-тук.

Рейнар замер. В его глазах мелькнуло что-то — удивление? Недоверие?

— Там кто-то есть, — сказала я. — В стене. За этой камерой. Он звал на помощь всю ночь.

Рейнар подошёл к стене, приложил к ней руку. Закрыл глаза.

— Я ничего не чувствую, — сказал он после долгой паузы. — Там пустота. Камень и пустота.

— Я тоже не чувствую, — ответила я. — Но я слышу. Он говорит. Он просит выпустить.

Рейнар открыл глаза и посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом.

— Ты уверена? Это не игра воображения? Бессонница, стресс, всё, что произошло в подвале... Иногда мозг создаёт то, чего нет.

— Я судмедэксперт, — перебила я. — Я знаю разницу между галлюцинациями и реальностью. Я пять лет работала с мёртвыми, и ни разу они со мной не заговорили. А этот говорит. Там кто-то есть.

Рейнар помолчал. Потом резко повернулся к двери и рявкнул:

— Стража!

Через секунду в камеру вбежали двое стражников — те самые, что дежурили у входа.

— Ключи от соседней камеры, — приказал Рейнар.

Стражники переглянулись.

— Господин глава, там же никого нет, — неуверенно сказал один, тот, что постарше. — Этот блок пустует лет сто. Там даже двери заржавели. Мы туда не заходим — нет смысла.

— Ключи, — повторил Рейнар тоном, не терпящим возражений.

Стражник пожал плечами, достал тяжёлую связку с полдюжины ржавых ключей и повёл нас в коридор.

Коридор тюремного блока был таким же, как мой, — длинный, каменный, с низкими сводами и редкими факелами на стенах, которые чадили и коптили. Здесь пахло сыростью, плесенью и запустением. Где-то капала вода.

Стражник остановился у массивной двери в нескольких метрах от моей камеры. Дверь была покрыта ржавчиной и паутиной, петли проржавели насквозь.

— Вот, — сказал он, вставляя ключ в замок. — Только вряд ли вы там что-то найдёте. Там уже лет пятьдесят никто не открывал.

Замок заскрипел, застонал, но поддался. Дверь открылась с тяжёлым стоном, едва не сорвавшись с петель.

За ней была камера.

Точно такая же, как моя. Каменный мешок, топчан, табурет, маленькое зарешеченное окошко под потолком. Только здесь всё было покрыто толстым слоем пыли и паутины. Воздух стоял спёртый, тяжёлый.

И никого.

— Я же говорил, — буркнул стражник.

Рейнар вошёл внутрь, осмотрелся. Я за ним.

Пыль на полу была нетронутой. Ровный слой, без единого следа. Никаких признаков жизни. Никаких намёков на то, что здесь кто-то был.

— Агата... — начал Рейнар.

— Подожди, — перебила я.

Я подошла к стене — той самой, которая граничила с моей камерой. Приложила руку. Холодный камень. Ни щели, ни намёка на проход. Та же стена, что и везде.

— Корнелий, — мысленно позвала я. — Где он?

— Не знаю, — растерянно ответил лич. — Я ничего не чувствую. Но голос был. Я слышал.

— Может, мне показалось? — спросила я. — Может, это был сон?

— Не показалось, — твёрдо сказал Корнелий. — Я тоже слышал. И стук слышал. Он там. Просто мы не туда смотрим.

Я опустила глаза в пол.

И вдруг заметила кое-что странное.

Пыль. Она лежала ровным слоем по всей камере. Но у стены, прямо у моих ног, пыль была сдвинута. Чуть-чуть, едва заметно. Будто кто-то провёл по полу тканью или волочил что-то лёгкое.

— Рейнар, — позвала я, указывая на пол. — Смотри.

Он подошёл, присел на корточки.

— Следы, — сказал он тихо. — Свежие. Очень свежие.

— Здесь кто-то был. Недавно.

— Но камера заперта, — возразил стражник, который всё ещё торчал в дверях. — Ключи только у нас.

— Значит, есть другой вход, — сказал Рейнар.

Он встал и начал внимательно осматривать стены. Я присоединилась.

Мы прошлись по всему периметру, простучали каждый камень. Ничего.

— Бесполезно, — выдохнула я. — Здесь нет...

И тут я заметила.

В углу, за топчаном, который был придвинут вплотную к стене. Если отодвинуть...

— Помоги, — сказала я Рейнару.

Вдвоём мы сдвинули тяжёлый деревянный топчан. Под ним, в полу, был люк.

Маленький, квадратный, с едва заметной щелью по краям.

— Твою ж... — выдохнула я.

Рейнар присел, провёл пальцем по краю.

— Тайный ход, — сказал он. — Старая работа. Очень старая.

— Откуда он ведёт?

— Скорее всего, в ту самую скрытую камеру.

Он попытался поддеть крышку — бесполезно. Люк не поддавался.

— Нужен рычаг, — сказал он. — Или магия.

— Твоя магия?

— Попробую.

Он положил руку на люк, закрыл глаза. Я видела, как напряглись мышцы на его лице. Секунда, другая...

Люк щёлкнул и приоткрылся.

Рейнар поддел его пальцами и откинул крышку.

Внизу была темнота. Глубокая, холодная, пахнущая сыростью и чем-то ещё — чем-то, от чего у меня по коже побежали мурашки.

— Там кто-то есть, — прошептала я.

— Я знаю, — ответил Рейнар. — Я чувствую. Слабый, едва живой, но есть.

— Лезем?

— Я первый.

Он взял факел у стражника и полез вниз.

Я — за ним.

Люк вёл в узкий лаз, вырубленный прямо в скале. Стены здесь были гладкими, будто отполированными, и на них виднелись те же символы, что и в подвале.

— Те же письмена, — заметила я.

— Да, — кивнул Рейнар. — Это одна система. Подземелья тянутся под всей академией.

Мы прошли метров десять. Лаз расширился и вывел нас в небольшое помещение.

Это была камера. Ещё меньше, чем моя. Ни окон, ни дверей, только

В углу, на куче прогнившей соломы, лежал человек.

Я подбежала к нему.

Живой. Дышит. Слабый пульс, но есть.

Он был страшен. Кожа обтягивала кости, волосы свалялись в колтуны, одежда превратилась в лохмотья. На руках и ногах — следы от верёвок, глубокие, застарелые.

— Рейнар, — позвала я. — Помоги вынести.

Рейнар подошёл, легко поднял человека на руки.

— Лёгкий, как перо, — сказал он мрачно. — Сколько же он здесь просидел...

Мы пошли обратно.

Когда мы выбрались в основную камеру, стражники ахнули.

— Боги святые... — выдохнул один. — Откуда он?

— Потом, — отрезал Рейнар. — Несите воду, еду, позовите лекаря.

Человека положили на топчан. Я присела рядом, профессиональным взглядом оценивая состояние.

— Истощение, — сказала я. — Сильное. Обезвоживание. Следы от пут — его держали связанным долгое время. Но кости целы, внутренних повреждений не вижу. Если начать кормить и поить аккуратно, выживет.

Рейнар стоял рядом, смотрел на спасённого.

— Кто ты? — спросил он тихо.

Человек не отвечал. Он был без сознания.

Я взяла его руку, чтобы проверить пульс, и вдруг заметила кое-что странное.

На запястье, чуть выше следов от верёвок, была татуировка. Старая, выцветшая, но различимая: дракон, обвивающий меч.

— Рейнар, — позвала я. — Посмотри.

Он наклонился. И побледнел.

— Это знак тайной канцелярии, — сказал он глухо. — Такие татуировки делали стражам пятьсот лет назад.

— Пятьсот лет? — переспросила я. — Но люди столько не живут.

— Не живут, — согласился Рейнар. — Если только...

Он не договорил.

— Корнелий, — мысленно позвала я. — Ты видишь?

— Вижу, — ответил лич. Голос его дрожал. — Я знаю эту татуировку. Это один из стражников, которые меня охраняли. Я помню его лицо. Он приносил мне еду. Иногда разговаривал со мной. Жалел.

— Но это было пятьсот лет назад!

— Я знаю.

Я посмотрела на человека, потом на Рейнара.

— Если он жив столько лет, значит, здесь замешана магия. Сильная магия.

— Артефакт, — тихо сказал Рейнар. — Только артефакт древних может сохранять жизнь так долго.

Человек вдруг открыл глаза.

Они были мутными, бессмысленными, но в них мелькнуло что-то — узнавание? Страх? Надежда?

— Ты... — прошептал он, глядя на меня. — Ты пришла... я ждал...

— Кто ты? — спросила я мягко.

— Страж... я был стражем... здесь... давно...

— Кто тебя заточил?

Он зажмурился, будто пытался вспомнить.

— Тёмный... нет, не тёмный... дракон... он пришёл... забрал... артефакт...

— Какой артефакт? — подал голос Рейнар.

Человек перевёл на него взгляд. И вдруг задрожал, забился, закричал:

— Дракон! Нет! Не подходи!

Он попытался отползти, но сил не было.

— Тише, тише, — я взяла его за руку. — Это свой дракон. Он не тронет. Ты в безопасности.

Человек смотрел на меня, и в его глазах стояли слёзы.

— Он забрал... — прошептал он. — Всё забрал... Я не смог... не уберёг...

— Кто забрал?

— Не знаю... лица не видел... тьма...

Он снова потерял сознание.

Я выпрямилась и посмотрела на Рейнара.

— Артефакт, — сказала я. — Тот самый, из саркофага. Убийца его забрал. И сделал это очень давно.

— Или недавно, — возразил Рейнар. — Он сказал «забрал». Не «украл», не «взял». Забрал — значит, то, что ему принадлежало по праву?

— Или то, что он считал своим.

Мы замолчали. Каждый думал о своём.

Пришёл лекарь — пожилой маг в белой мантии. Он осмотрел спасённого, покачал головой.

— Чудо, что он жив, — сказал он. — Я заберу его в лазарет. Буду кормить, поить, ставить на ноги. Если выживет первую неделю — может, и оклемается.

— Он нужен мне для допроса, — сказал Рейнар.

— Не скоро, — отрезал лекарь. — Сначала пусть в себя придёт. Месяц, не меньше.

— Месяц?

— Если повезёт.

Человека унесли. Я осталась стоять посреди камеры, глядя на люк в полу.

— Рейнар, — сказала я. — Если он сидел там пятьсот лет... значит, артефакт существует. И он работает.

— Да.

— И если убийца его забрал... он теперь обладает огромной силой.

— Да.

— И мы не знаем, кто это.

Рейнар посмотрел на меня. В его глазах была усталость и решимость.

— Значит, будем искать.

Меня снова отвели в мою камеру. Рейнар обещал разобраться с советом и вернуться.

Я сидела на топчане и смотрела на стену. Ту самую, за которой всю ночь стучал человек.

— Корнелий, — позвала я.

— Здесь.

— Ты говорил, что он приходил к тебе. Приносил еду. Разговаривал.

— Да. Он был добр ко мне. Для стражника — необычно. Обычно они меня боялись или ненавидели. А этот... жалел. Говорил, что я тоже человек, просто неудачливый.

— И ты не знаешь, как его зовут?

— Нет. Я слышал, другие стражи называли его «старик». Хотя тогда ему было лет тридцать.

— А теперь ему пятьсот с лишним.

— Да.

Я откинулась на топчан.

— Корнелий, — сказала я. — Если артефакт может сохранять жизнь так долго... что ещё он может?

— Всё, — просто ответил лич. — Артефакты древних не знают границ. Они могут дать власть, бессмертие, силу. Или отнять всё это. Всё зависит от того, кто и как их использует.

— И убийца теперь это имеет.

— Да.

За окном светало. Новый день начинался.

Я закрыла глаза. Спать хотелось невыносимо.

Но перед глазами всё стояло лицо спасённого человека. Его мутные глаза. Его шёпот: «Ты пришла... я ждал...»

— Кого ты ждал? — прошептала я. — Меня? Или кого-то другого?

Ответа не было.

— Агата, — тихо сказал Корнелий. — Это только начало. Если артефакт у убийцы, он не остановится. Будут новые жертвы.

— Я знаю.

— И мы должны найти его раньше, чем он найдёт нас.

— Я знаю.

Я открыла глаза и посмотрела в потолок.

— Но сначала — поспать. Хотя бы час.

— Согласен, — вздохнул Корнелий. — Ты мне живая нужна.

Я усмехнулась и провалилась в сон.

Глава 9 Проснувшийся

Я проснулась от того, что кто-то настойчиво тряс меня за плечо.

— Агата! Агата, вставайте!

Голос был знакомый, писклявый и до ужаса взволнованный. Бинго.

Я открыла глаза и чуть

— Бинго, ты как сюда попал? — спросила я, садясь на топчане и пытаясь пригладить растрёпанные волосы.

— Стражники привыкли, — отмахнулся эльф, протягивая мне узелок. — Держите! Свежие пирожки! Финго всю ночь пёк, специально для вас! А Глимбо воду носил, чтобы тесто подходило. Мы все старались!

Я взяла узелок, развернула. Тёплые, румяные, пахнущие так вкусно, что у меня потекли слюни. Настоящая магия. Или просто забота, которая в этом мире была дороже любой магии.

— Спасибо, Бинго, — искренне сказала я, откусывая кусочек. — Ты меня спасаешь. Без вас я бы тут уже с голоду умерла или с тоски.

— Агата, — эльф присел рядом на корточки и заговорил шёпотом, косясь на дверь, — там такое творится! В академии! Все только и говорят о том, кого вы нашли в стене!

Я замерла с пирожком в руке.

— Уже знают?

— Конечно! — глаза Бинго стали размером с блюдце. — Стражники разносят сплетни быстрее драконов! Им только дай волю — они и свои тайны расскажут, и чужие, и вообще всё, что знают. Говорят, он там пятьсот лет просидел! Пятьсот! — эльф даже привскочил от возбуждения. — Это же древний ужас, который проснулся! Древнее зло! Может, он сам демон?

— Он не ужас и не демон, — устало сказала я, жуя пирожок. — Он человек. Бывший стражник.

— Агата, люди столько не живут, — резонно заметил Бинго. Он даже пальцем погрозил мне, будто я была несмышлёным ребёнком. — Значит, тут магия. А магия — это всегда опасно. Моя бабушка говорила: если магия старая, лучше держаться подальше.

— Твоя бабушка мудрая женщина, — вздохнула я. — Магия тут действительно есть. Но он не опасен, он жертва. Его замуровали заживо и оставили умирать. А он выжил.

— В академии говорят по-другому, — Бинго понизил голос до едва слышного шёпота. — Преподаватели шепчутся, что это знак. Что грядёт что-то страшное. Студенты боятся, некоторые уже собирают вещи. Один парень с боевого факультета вчера уехал к родителям, сказал, что не хочет учиться в академии, где мёртвые встают из стен.

— Он не мёртвый, — терпеливо объяснила я. — Он живой. Мы его спасли.

— Агата, вы героиня, — с обожанием сказал Бинго. — Все эльфы так говорят. Если бы не вы, он бы там и сгнил. Вы самая лучшая!

— Спасибо, Бинго. — я улыбнулась. — А Рейнар что делает?

— Он с утра в лазарете, — ответил эльф. — С тем самым. Говорят, допрашивает. Лекари не хотели пускать, но он же глава тайной канцелярии, ему всё можно. Агата, а вы скоро выйдете?

— Не знаю, — честно ответила я. — Рейнар обещал договориться с советом. Но старые драконы не любят чужаков.

— Вы только не умирайте тут, ладно? — жалобно сказал эльф. — Мы без вас пропадём. Эльфы без вас пропадут. Пирожки без вас будут не те. Финго уже плакал, когда у него тесто не поднялось, и говорил: «Агата бы знала, что делать».

Я рассмеялась.

— Постараюсь, Бинго. Обещаю. Держитесь там, на кухне. И следите, чтобы студенты не разнесли столовую.

— Будет сделано! — эльф вскочил и исчез за дверью так же быстро, как появился.

— Корнелий, — мысленно позвала я, когда стихли его шаги. — Ты как?

— Нормально, — отозвался лич. — Слушаю твои мысли. Ты хорошо держишься. Даже эльфов развлекаешь.

— А ты ожидал, что я буду рыдать в углу?

— Нет. Но иногда люди ломаются на ровном месте. А ты — кремень. Даже в камере, под подозрением в убийстве, с непонятным будущим — а ты шутишь, ешь пирожки, успокаиваешь эльфов.

— Спасибо за комплимент.

— Это не комплимент, это констатация факта. — Корнелий помолчал. — Агата, я всё думаю о том стражнике. Я помню его. Он правда был добр ко мне. Приносил еду, иногда разговаривал. Спрашивал, как я тут, не холодно ли, не грустно ли одному.

— Ты был личем в заточении, а он спрашивал, не грустно ли тебе?

— Странно, да? — усмехнулся Корнелий. — Но он был такой. Человечный. Для стражника — редкость. Обычно они плевались в мою сторону или читали заклинания защиты, проходя мимо. А этот... он видел во мне личность.

— И теперь он здесь. Живой. Через пятьсот лет.

— Это не просто так, Агата. Артефакт сохранил ему жизнь. Зачем? Для чего?

Я задумалась, глядя в серое небо за окном.

— Может, чтобы он рассказал нам правду?

— Может, — согласился лич. — Скоро узнаем.

Ждать пришлось недолго. Через час в коридоре раздались знакомые шаги — твёрдые, уверенные, чуть быстрее обычного.

Рейнар вошёл в камеру. Выглядел он встревоженным, но сосредоточенным. Мокрый плащ выдавал, что на улице идёт дождь.

— Одевайся, — сказал он коротко. — Идём.

— Куда? — я встала, накидывая плащ.

— В лазарет. Спасённый пришёл в себя. Лекари разрешили короткий допрос. Ты нужна мне там.

— Зачем? Я не лекарь.

— Он спрашивает о тебе. Постоянно. — Рейнар посмотрел на меня с непонятным выражением. — «Где та девушка? Которая меня нашла?» Без тебя он отказывается говорить.

Я удивилась.

— Почему?

— Не знаю. Может, ты ему приснилась. Может, магия. Но раз он хочет тебя видеть — значит, пойдёшь. Время не ждёт.

Я быстро собралась, и мы вышли.

Коридоры академии встретили нас привычной суетой. Студенты шарахались от Рейнара, преподаватели почтительно кланялись, стража вытягивалась по струнке. Я шла рядом и чувствовала на себе десятки взглядов — любопытных, подозрительных, испуганных.

— Обо мне уже знают? — тихо спросила я.

— О тебе, о спасённом, об убийствах, — кивнул Рейнар, не сбавляя шага. — Вся академия гудит. Хорошо хоть паники пока нет.

— Пока?

— Если будет ещё одна смерть — начнётся. Люди боятся того, чего не понимают. А здесь не понимают ничего.

— Ещё одна? — переспросила я. — Ты думаешь, убийца не остановится?

Рейнар посмотрел на меня долгим взглядом. В его золотых глазах плескалась усталость и тревога.

— Ты сама сказала: артефакт. Если он у убийцы, он будет использовать его. А

— Жертв?

— Крови. Силы. Иногда — жизней. Чем сильнее артефакт, тем больше ему нужно платить.

Я похолодела.

— То есть убийства будут продолжаться?

— Если мы не остановим его. Если не найдём раньше, чем он нанесёт следующий удар.

Мы подошли к лазарету.

Лазарет академии оказался светлым, просторным помещением с высокими потолками и большими окнами, выходящими в небольшой внутренний садик. Здесь пахло травами, чистыми простынями и чем-то успокаивающим — лавандой или мятой. Вдоль стен стояли аккуратные койки, на некоторых лежали студенты с перевязанными руками или ногами — видимо, учебные травмы на боевой магии.

В дальнем углу, отгороженный ширмой, лежал наш спасённый. Возле ширмы дежурили двое стражников.

Рейнар отодвинул ширму, и я увидела его.

Он выглядел лучше, чем вчера. Кожа уже не была пепельно-серой, дыхание стало ровнее, на щеках появился лёгкий румянец. Но всё равно он был страшен — истощённый, измождённый, с глубоко запавшими глазами и руками, похожими на птичьи лапы.

Увидев меня, он оживился. В глазах мелькнул свет.

— Ты... — прошептал он, протягивая дрожащую руку. — Ты пришла... я знал... я ждал...

Я подошла ближе и взяла его за руку. Ладонь была холодной и сухой, но пальцы слабо сжали мои.

— Я здесь, — сказала я мягко. — Как вы себя чувствуете?

— Жив, — он попытался улыбнуться. — Благодаря тебе. Ты меня нашла. Я думал, уже никогда... думал, сгнию там...

— Тише, тише, — я погладила его по руке. — Всё хорошо. Вы в безопасности.

— Рассказывай, — вмешался Рейнар, садясь на стул рядом. Голос его был твёрдым, но не жёстким. — Кто ты? Как тебя зовут? Что случилось?

Человек перевёл взгляд на него, и в глазах мелькнул страх. Он отдёрнул руку и вжался в подушку.

— Дракон... — прошептал он. — Ты дракон...

— Я глава тайной канцелярии, — твёрдо сказал Рейнар. — Я здесь, чтобы найти убийцу и защитить академию. Ты можешь мне доверять. Я не причиню тебе вреда.

Человек смотрел на него долго, изучающе. Потом перевёл взгляд на меня.

— А она? Она тоже с тобой?

— Я с ним, — сказала я. — Мы вместе ищем убийцу. Ты сказал вчера про артефакт. Про дракона, который забрал его. Расскажи нам всё. Пожалуйста. Это очень важно.

Он закрыл глаза. Я думала, что он потерял сознание, но он просто собирался с силами, глубоко дыша.

— Меня зовут Альрик, — сказал он наконец. Голос был тихим, но чётким. — Я был стражем в этой академии. Пятьсот лет назад. Я охранял подземелья.

— Я знаю, — тихо сказала я. — Ты охранял лича. Корнелия.

Альрик вздрогнул и открыл глаза. В них плескалось изумление.

— Откуда ты знаешь? — прошептал он. — Это тайна. Это всегда было тайной. Даже среди стражей не все знали, кого мы охраняем.

Я мысленно выругалась. Надо быть осторожнее.

— В академии много старых записей, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Эльфы рассказывают легенды. Про лича, которого держали в подвалах, ходили слухи. И про стражников, которые его охраняли. Ваши имена упоминались в старых отчётах.

— Корнелий, — прошептал Альрик. — Да, я помню его. Он был... не такой, как другие личи. Он разговаривал со мной. Спрашивал, как у меня дела. Однажды даже пошутил.

Корнелий (мысленно): «Я и сейчас шучу. Скажи ему, что я помню его. Что я благодарен».

Я не могла сказать этого вслух, но передала взглядом — надеюсь, он понял.

— Ты был добр к нему, — сказала я. — Это редкость для стражника.

— Он был пленником, но не врагом, — просто ответил Альрик. — Я не видел смысла мучить того, кто и так страдает.

Рейнар слушал этот разговор с непроницаемым лицом.

— Альрик, — вернул он разговор в нужное русло. — Ты сказал про артефакт. Про дракона. Расскажи подробнее.

Альрик кивнул и продолжил:

— Давно, пятьсот лет назад, в академии был мир. Мы охраняли подземелья, следили, чтобы никто не проник в запретные зоны. Там, внизу, были древние захоронения и артефакты. Самые сильные, самые опасные. Мы знали, что трогать их нельзя. Нас учили: даже не смотри в их сторону, даже не думай о них.

— И что случилось?

— Однажды пришёл он. Дракон. Я не видел его лица — он был в маске, в тёмном плаще, закрывающем фигуру. Но я чувствовал его силу. Она была... огромной. Давящей. Он прошёл мимо нас, как сквозь туман. Мы не могли даже пошевелиться, не могли крикнуть, не могли двинуть рукой.

Альрик замолчал, собираясь с мыслями. Я видела, как тяжело ему вспоминать.

— Он спустился в подвал, открыл саркофаг и забрал артефакт. Самый главный. Тот, что хранил силу древних. Мы слышали, как камень скрежетал, как завывала магия. А потом он вышел. И даже не посмотрел на нас.

— А вы? — спросил Рейнар.

— Нас заперли. Всех стражей, кто был в ту ночь. Затолкали в тайную камеру и замуровали. — Альрик сглотнул. — Мы кричали, стучали, но никто не слышал. Стены были слишком толстыми. Остальные умерли через годы. Сначала от ран, потом от голода, потом просто от отчаяния. А я... я не знаю почему, но я выжил. Артефакт, наверное. Его сила осталась в стенах. Или проклятие. Я просто лежал и ждал. Ждал сотни лет.

— Ты сказал «тёмный дракон», — напомнила я. — Кто это?

— Не знаю, — Альрик покачал головой. — Никто не знал. Но после того, как он забрал артефакт, в мире что-то изменилось. Начались войны, смута. Драконы перестали доверять друг другу. Говорят, появились тёмные — те, кто поклонялся древней силе, кто хотел власти любой ценой.

— Легенды, — тихо сказал Рейнар. — Я читал о них в старых книгах. Считалось, что это сказки для устрашения молодых драконов.

— Ты так думаешь? — Альрик посмотрел на него. В его глазах была твёрдость, которой я не ожидала от истощённого пленника. — А я видел его глаза. В них не было света. Только тьма. Пустота. Такое не придумаешь.

Я почувствовала, как Корнелий внутри меня напрягся.

— Агата, — мысленно сказал он. — Спроси про сны. Это важно.

— Альрик, — сказала я. — Ты говорил, что видел меня во сне. Что я приходила к тебе. Расскажи.

Он улыбнулся. Впервые за весь

— Ты приходила ко мне много раз, — сказал он. — Светлая, тёплая. Говорила: «Жди. Я приду. Я тебя спасу». Я думал, это галлюцинации от голода и одиночества. Думал, разум мутится. Но когда ты появилась вчера... я понял: это было реально. Ты правда пришла.

— Корнелий? — мысленно позвала я.

— Это магия артефакта, — ответил лич. — Он показал ему будущее. Или возможное будущее. Ты была его надеждой. Поэтому он выжил. Поэтому ждал.

— Артефакт не просто даёт силу, — продолжал Альрик, будто услышав мои мысли. — Он выбирает. Если хозяин достоин, он служит. Если нет — убивает. Я видел, как это работает. Тот дракон, что забрал его, был достоин. Или сумел заплатить цену.

— Как узнать, кто достоин? — спросил Рейнар.

— Тот, кто может прикоснуться к нему и не умереть, — ответил Альрик. — Или у кого есть защита. Амулет древних. Или кровь тёмного дракона в жилах.

— То есть убийца прикоснулся и выжил, — медленно проговорила я.

— Или у него была защита, — кивнул Альрик. — Амулет. Или он сам — тёмный дракон.

Мы с Рейнаром переглянулись.

— Тёмные драконы, — сказал он. — Опять они.

— Они реальны, — твёрдо сказал Альрик. — Я видел одного. Он существует. И если он вернулся за артефактом...

— Если он вернулся, — перебил Рейнар, — мы должны найти его раньше, чем он найдёт нас.

В этот момент дверь лазарета распахнулась, и вбежал запыхавшийся стражник. Мокрый от дождя, красный от быстрого бега.

— Господин глава! — выдохнул он, хватаясь за косяк. — Срочно! Ещё один труп! В библиотеке!

Рейнар вскочил.

— Кто?

— Библиотекарша! Лилиан! Только что нашли!

Я встала.

— Я с тобой.

— Ты нужна здесь...

— Там нужна я, — перебила я, надевая плащ. — Я осмотрю тело. Ты же знаешь, что твои маги упустят половину деталей. Они смотрят на магию, а не на факты.

Рейнар посмотрел на меня, потом на Альрика.

— Он будет в безопасности?

— Я приставлю стражу, — сказал стражник. — Никто не войдёт, господин глава. Клянусь.

— Идём, — кивнул Рейнар.

Мы выбежали из лазарета.

Библиотека академии оказалась огромным залом с высокими сводчатыми потолками, бесконечными стеллажами книг, уходящими в полумрак, и тяжёлым запахом старой бумаги, пергамента и пыли. Здесь царил торжественный полумрак — свет проникал только через витражи под потолком, отбрасывая цветные блики на каменный пол.

В центре, у массивного дубового стола, уже собралась толпа. Студенты, преподаватели, стражники. Все перешёптывались, показывали пальцами, некоторые крестились (или местный аналог этого жеста).

Рейнар раскидал толпу, и мы прошли к телу.

На полу, раскинув руки, лежала женщина. Пожилая, в тёмном строгом платье, с седыми волосами, собранными в тугой пучок. Очки валялись рядом, стёкла разбиты. Библиотекарша. Лилиан.

Я присела рядом, натягивая перчатки, которые захватила по пути.

Первым делом — пульс. Шея, запястье. Ничего. Мёртва. Уже несколько часов — тело остыло, но не полностью.

Зрачки расширены, не реагируют на свет. Тот же яд.

Я наклонилась, принюхиваясь. Запах горького миндаля — слабый, но отчётливый.

— Тот же яд, — сказала я.

Я осмотрела руки. Правую, левую. На правой, между пальцами — красная точка. Укол.

— Тот же способ, — сказала я. — Укол между пальцами. Тот же почерк.

— Царапины? — спросил Рейнар, стоящий надо мной.

Я осмотрела руки. Ничего. Чисто. Ни крови под ногтями, ни следов борьбы.

— Нет, — сказала я. — В этот раз он не оставил следов. Научился. Или был осторожнее.

— Или у него была защита, — тихо сказал Рейнар.

Я продолжила осмотр. Всё было так же, как у ректора и Дарена. Тот же яд, тот же укол, та же быстрая смерть. Но что-то меня смущало. Какая-то деталь, которую я упускала.

И тут я заметила.

На полу, рядом с телом, прямо на каменных плитах, был начерчен символ.

Кровью. Ещё свежей, не успевшей потемнеть.

— Рейнар, — позвала я, указывая. — Смотри.

Он подошёл, посмотрел на символ и побледнел. Я никогда не видела, чтобы драконы бледнели, но сейчас это произошло.

— Этого не может быть, — прошептал он.

— Что это?

— Знак тёмных драконов, — сказал он глухо. — Древний символ. Я видел его только в старых манускриптах, в запретной секции библиотеки. Считалось, что это легенда, что таких драконов не существует.

— Альрик сказал, они реальны.

— Альрик сидел в заточении пятьсот лет, — возразил Рейнар, но в голосе не было уверенности. — Он мог сойти с ума. Мог придумать. Голод, одиночество, магия...

— А это? — я указала на символ. — Это тоже придумано? Кто-то начертил это кровью. Свежей кровью. Прямо сейчас. Или несколько часов назад.

Рейнар молчал.

— Корнелий, — мысленно позвала я. — Что это?

— Знак тёмных, — ответил лич. Голос его был мрачным, без тени обычной иронии. — Я тоже думал, что это легенда. Что древние преувеличивали. Но если он здесь...

— Что это значит?

— Это значит, что убийца не просто маньяк. Он служит кому-то. Или чему-то. И артефакт дал ему силу. Или открыл дверь.

— Какую дверь?

— Не знаю. Но это плохо, Агата. Очень плохо.

Я посмотрела на тело Лилиан. Тихая пожилая женщина, которая всю жизнь просидела в библиотеке. Что она такого знала?

— Зачем он убил её? — спросила я вслух. — Она была библиотекаршей. Что она знала?

— Книги, — тихо сказал Рейнар. — Она знала книги. Могла найти информацию о тёмных драконах. Об артефакте. О том, что скрыто в подземельях.

— Или убийца заметает следы, — добавила я. — Убирает всех, кто мог знать правду. Ректор знал. Дарен знал. Теперь она.

Рейнар выпрямился.

— Нужно обыскать библиотеку. Найти всё, что она читала в последнее время. Все книги, которые брала, все закладки, все заметки.

— И допросить всех, кто с ней общался. Студентов, преподавателей, помощников.

— Этим займутся мои люди.

Он подозвал стражников, отдал распоряжения. Те разбежались по библиотеке, как тараканы.

Я осталась стоять над телом.

— Бедная женщина, — сказала я. — Просто делала свою работу. Хранила книги.

— В этой академии никто не делает просто свою работу, — ответил Рейнар. — Здесь всё связано. Все нити ведут в подземелья. И к артефакту.

Я кивнула.

— Тебя отведут в камеру. — Он поднял руку, останавливая моё возражение. — Формально ты всё ещё подозреваемая. Но завтра совет собирается на экстренное заседание. Я добьюсь твоего освобождения.

— Уверен?

— Придётся. У меня есть доказательства твоей невиновности. И твоя полезность.

Я усмехнулась.

— Полезность. Звучит как комплимент.

— Это факт.

Он махнул рукой стражникам. Меня взяли под руки и повели.

В камере было всё так же серо и сыро. Дождь за окном усилился, барабанил по крыше, стекал по стенам.

Я сидела на топчане и прокручивала в голове события дня. Альрик, его рассказ. Новое убийство. Символ на полу, начерченный кровью.

— Корнелий, — позвала я.

— Здесь.

— Что ты думаешь?

— Думаю, что мы в глубокой заднице, — честно ответил лич. — Тёмные драконы — это не шутка. Если они вернулись, весь мир под угрозой.

— Но Альрик сказал, что они были всегда. Просто скрывались.

— Были. Но пятьсот лет назад их победили. Или думали, что победили. А теперь, с артефактом...

— Они могут вернуться?

— Они уже вернулись. Убийца — один из них. Или стал одним из них, прикоснувшись к артефакту.

Я замолчала, переваривая информацию.

— Что нам делать?

— Ждать Рейнара. Искать. Думать. Другого выхода нет. Ты не можешь сбежать, я не могу колдовать. Мы в ловушке.

— Оптимистично.

— Я реалист.

Я откинулась на топчан, глядя в потолок. Дождь стучал по крыше, где-то вдалеке выли драконы — то ли студенты на полигоне, то ли просто ночная стража.

— Агата, — тихо сказал Корнелий. — Ты не одна. Я с тобой.

— Спасибо, — прошептала я.

— Всегда пожалуйста.

Я закрыла глаза.

Рейнар пришёл поздно. Дверь открылась, и он вошёл — промокший, уставший, с тёмными кругами под глазами. Плащ тяжело свисал с плеч, волосы прилипли ко лбу.

— Дождь не перестаёт, — сказал он вместо приветствия, садясь на табурет.

— Я заметила, — ответила я, садясь напротив. — Что нового?

— Обыскали библиотеку, — сказал он. — Нашли стопку книг на столе Лилиан. Все — о древних артефактах и тёмных драконах. Она делала пометки, закладки, выписки.

— Она искала что-то конкретное?

— Похоже, она знала больше, чем говорила. Возможно, она нашла информацию об убийце. Или об артефакте. Или о связи между ними.

— И он её убрал.

— Да. Чисто, профессионально, не оставив следов.

— Кроме символа.

— Кроме символа, — согласился Рейнар. — Это послание. Он хочет, чтобы мы знали, кто это сделал. Или хочет, чтобы мы боялись.

Я помолчала.

— Альрик?

— Пришёл в себя окончательно. Лекари говорят, будет жить. Ещё неделя-другая, и встанет. Он рассказал ещё кое-что.

— Что?

— Тёмные драконы не просто существуют. У них есть культ. Последователи. Люди и драконы, которые ждут возвращения своего лидера.

— Лидера?

— Того, кто забрал артефакт пятьсот лет назад. Если он вернётся...

— Если он вернулся, — поправила я. — И убивает людей в академии.

Рейнар посмотрел на меня. В его глазах горел золотой огонь — усталый, но не погасший.

— Ты права. Мы должны найти его раньше, чем он найдёт нас.

— И как?

— Завтра совет собирается на экстренное заседание. Я добьюсь твоего освобождения. Ты будешь работать со мной.

— Совет согласится?

— Придётся. У меня есть доказательства твоей невиновности. И твоя полезность. — Он усмехнулся. — Ты видишь то, чего не видят маги. Ты заметила символ. Ты осмотрела тело. Ты нужна.

— А если они откажут?

— Тогда я буду настаивать. У меня есть рычаги давления на некоторых членов совета.

Он встал.

— Отдыхай. Завтра будет тяжёлый день.

— Рейнар, — окликнула я, когда он уже взялся за дверь. — Что, если мы не успеем?

Он остановился.

— Тогда будет ещё больше трупов. И тёмные драконы получат то, что хотят.

— А чего они хотят?

Рейнар посмотрел на меня долгим взглядом. В его глазах плескалась тьма.

— Власти. Над всем миром. Они хотят вернуть старые порядки, когда драконы правили безраздельно, а люди были рабами.

— А ты?

— А я не хочу власти. Я хочу покоя. И справедливости.

Дверь закрылась.

Я осталась одна.

Дождь барабанил по крыше, завывал ветер. Где-то вдалеке слышались крики — то ли драконьи, то ли человеческие.

— Агата, — тихо сказал Корнелий. — Ты не одна.

— Знаю, — прошептала я. — Спасибо.

— Спи. Завтра будет тяжёлый день.

Я закрыла глаза.

Завтра будет новый день.

Но сейчас - ночь.

И я постараюсь выспаться.

Глава 10 Совет Драконов

Я проснулась от того, что в камере стало светло.

Необычно светло. За решётчатым окошком под потолком сияло солнце — настоящее, яркое, золотое. Дождь, ливший всю ночь, наконец закончился.

— О, — сказала я, садясь на топчане. — Солнце. Я уже забыла, как оно выглядит.

— Радуйся, — отозвался Корнелий. — Может, это знак.

— Знак чего?

— Что сегодня важный день. Или что тебя скоро выпустят. Или что всё будет хорошо.

— Ты веришь в знаки?

— Я верю в совпадения. Но иногда совпадения бывают приятными.

Я потянулась и встала. Тело ломило после ночи на жёстком топчане, но настроение было лучше, чем вчера. Солнце сделало своё дело.

— Корнелий, — сказала я, расхаживая по камере. — Как думаешь, что будет сегодня?

— Рейнар обещал совет, — напомнил лич. — Будут решать твою судьбу.

— И что они решат?

— Не знаю. Драконы — существа непредсказуемые. Особенно старые. Они могут быть мудрыми, а могут — упрямыми, как тысячелетние ослы.

— Оптимистично.

В коридоре раздались знакомые быстрые шаги. Бинго.

Эльф влетел в камеру, запыхавшийся, взволнованный, с неизменным узелком в руках.

— Агата! — выдохнул он. — Там такое! Весь совет собрался! Самые старые драконы! Лорд Грегор приехал, леди Моргана, магистр Вэлиан! Все!

— Спокойно, Бинго, — я взяла узелок с пирожками. — Что за совет?

— По вашему делу! — эльф подпрыгивал на месте от волнения. — Рейнар всех собрал! Говорят, он будет требовать вашего освобождения! Агата, вы только не подведите!

— Постараюсь, — улыбнулась я, откусывая пирожок. — Спасибо за завтрак.

— Это Финго пёк! — крикнул Бинго уже из коридора. — Удачи! Мы за вас болеем!

— Хорошие у тебя друзья, — заметил Корнелий.

— Да, — согласилась я. — Хорошие.

Я доела пирожок, привела себя в порядок как могла — пригладила волосы, отряхнула одежду. Скоро решится моя судьба.

Рейнар пришёл через час.

Он был в парадной форме — тёмно-синяя мантия с серебряным шитьём, знаки отличия на груди, при мече. Волосы аккуратно зачёсаны, лицо сосредоточенное. Он выглядел внушительно и официально.

— Готова? — спросил он, оглядывая меня.

— А есть выбор? — усмехнулась я.

— Выбор есть всегда, — ответил он. — Но этот вариант — лучший.

Я вышла из камеры.

Мы шли по коридорам академии. В этот раз на нас смотрели иначе — не просто с любопытством, а с напряжённым ожиданием. Студенты шептались, преподаватели провожали взглядами, стража вытягивалась.

— Что будешь говорить совету? — спросила я.

— Правду, — коротко ответил Рейнар.

— А если они не поверят?

— Придётся убедить. — Он посмотрел на меня. — Ты должна держаться уверенно. Не бойся их. Они старые, опытные, но они тоже могут ошибаться.

— Я не боюсь, — ответила я. — Я судмедэксперт. Меня трупами не напугать. А живые драконы — это даже интересно.

Рейнар усмехнулся.

— Странная ты.

— Ты уже говорил.

— И ещё скажу.

Мы подошли к массивным дверям, украшенным золотыми драконами. Два стражника в парадной форме распахнули их перед нами.

— Зал совета, — объявил Рейнар. — Держись.

Я вошла.

Зал совета оказался огромным.

Высокие сводчатые потолки терялись где-то в вышине. Стены были расписаны фресками, изображающими великих драконов прошлого — в битвах, в полёте, на тронах. Тяжёлые бархатные портьеры обрамляли высокие окна, через которые лился солнечный свет.

В центре зала стоял длинный стол из чёрного дерева, за которым сидели они.

Драконы. Старые, могущественные, опасные.

Я насчитала семерых. Разные — мужчины и женщины, в богатых одеждах, с острыми чертами лиц и глазами, в которых горел золотой огонь.

Во главе стола пустовало кресло — ректорское. Напоминание о том, что убийца всё ещё на свободе.

— Лорд Рейнар Драгонвей, глава тайной канцелярии, и... — объявил церемониймейстер, запнувшись на мне, — ...подозреваемая Агата.

— Подойдите, — раздался скрипучий голос.

Говорил старейший. Лорд Грегор. Дракон, которому было за тысячу лет — высохший, морщинистый, но с глазами, полными мудрости и силы.

Мы подошли к столу. Рейнар встал рядом со мной.

— Лорды и леди совета, — начал он официально. — Я собрал вас, чтобы обсудить дело об убийстве ректора и других преступлениях, потрясших нашу академию.

— Мы знаем, зачем мы здесь, Рейнар, — перебила леди Моргана. Женщина с острыми чертами лица и огненно-рыжими волосами. — Говори по делу.

— Хорошо. — Рейнар выпрямился. — Я требую освободить эту женщину. Агата невиновна.

По залу прокатился шёпот.

— Невиновна? — усмехнулся один из драконов, толстый, с двойным подбородком. — Её пирожки нашли на столе убитого ректора. Она была рядом с телом. Она из другого мира. Какие ещё нужны доказательства?

— Факты, — твёрдо сказал Рейнар. — Я провёл расследование. Я осматривал тела вместе с ней. Она помогла найти следы, которые мои маги упустили. След от укола на руке ректора. Ожог на шее. Частицы ткани под ногтями. Она заметила то, чего не заметили вы.

— Она могла быть в сговоре с убийцей, — возразил толстый дракон.

— Зачем? — парировал Рейнар. — Если бы она была убийцей, она бы молчала. Она бы не указывала на улики. Она бы вела себя тихо и не привлекала внимания. А она работала. Профессионально. Как эксперт.

— Откуда у неё такие навыки? — спросила леди Моргана. — Она же из другого мира.

— В её мире она была судмедэкспертом, — ответил Рейнар. — Тем, кто изучает мёртвых, чтобы найти правду.

— Судмед... что? — переспросил старейший Грегор.

— Она работает с мёртвыми, — коротко сказал Рейнар. — И делает это лучше, чем наши маги.

По залу снова прокатился шёпот. Драконы переглядывались.

— Лорд Рейнар, — сказал Грегор. — Мы уважаем ваше мнение. Но совет должен быть уверен. Мы не можем освободить подозреваемую только на ваших словах.

— Что вы хотите? — спросил Рейнар.

— Проверку, — ответила леди Моргана. — Пусть она докажет свои способности. Прямо сейчас.

— Подойди, девочка, — позвал меня Грегор.

Я сделала шаг вперёд.

— Ты не боишься? — спросил он, глядя мне в глаза.

— Нет, — честно ответила я. — Бояться нужно, когда есть причина. А пока я просто стою перед уважаемыми драконами и отвечаю на вопросы.

— Дерзкая, — усмехнулась Моргана. — Мне нравится.

— Откуда ты? — спросил толстый дракон.

— Из другого мира. Из города, который называется Москва. Там я работала судмедэкспертом.

— Почему ты не паникуешь? — спросил другой дракон, молчавший до этого. — Обычные люди в твоём положении боятся, плачут, просят пощады.

— Я привыкла к мёртвым, — ответила я. — А живые меня редко пугают. Тем более те, кто хочет справедливости.

— Ты веришь в справедливость? — Грегор прищурился.

— Я верю в факты, — ответила я. — Факты не врут. И я помогаю им говорить.

Драконы переглянулись.

— Хорошо, — сказал Грегор. — Мы проверим тебя. В наших подземельях есть старые останки. Давнее дело, которое так и не раскрыли. Если ты найдёшь то, что упустили наши маги, — мы признаем твою невиновность и допустим к расследованию.

— А если нет? — спросила я.

— Тогда останешься в камере до конца следствия, — ответила Моргана.

Я посмотрела на Рейнара. Он кивнул.

— Я согласна, — сказала я.

---

Меня повели в подземелье.

Не в то, где был саркофаг, а в другое — старое хранилище, где держали тела давно умерших. Стражники открыли тяжёлую дверь, и я вошла.

Здесь было холодно, сухо и темно. Вдоль стен стояли каменные плиты с останками, накрытыми тканью.

— Выбирай, — сказал сопровождающий маг. — Любое.

Я подошла к ближайшему телу. Под тканью был скелет. Человеческий. Давний.

— Корнелий, — мысленно позвала я. — Помогай.

— Смотрю, — отозвался лич. — Но тут магия глушит. Я не всё вижу.

— Тогда буду работать сама.

Я начала осмотр.

Скелет был старый, кости пожелтели. Смерть наступила давно — лет сто, может, больше. Но что-то в нём

Я осмотрела череп. Трещина. Не случайная — явно от удара. Но не смертельная.

Потом грудную клетку. Третье ребро справа — сломано, но срослось неправильно. При жизни.

— Он был ранен до смерти, — пробормотала я.

— Что? — не понял маг.

— Вот здесь, — я указала на ребро. — Перелом. Старый. Он хромал или кашлял. А вот здесь, — я перешла к черепу, — удар. Но не смертельный. Смерть наступила от другого.

Я осмотрела позвоночник. Шейные позвонки — следы. Тонкие, едва заметные.

— Его задушили, — сказала я. — Верёвкой или удавкой. Видите следы на позвонках? Это не случайность.

Маг подошёл, посмотрел. Побледнел.

— Этого не было в отчётах, — прошептал он.

— Значит, маги упустили, — ответила я. — Идём дальше?

---

Меня вернули в зал совета.

Драконы смотрели на меня с любопытством. Маг, сопровождавший меня, что-то быстро шепнул Грегору.

— Рассказывай, — велел старейший.

Я рассказала. Всё, что нашла: старый перелом, следы удушения, неправильно сросшееся ребро. Говорила спокойно, чётко, профессионально.

Когда я закончила, в зале повисла тишина.

— Это тело осматривали три мага, — медленно сказал Грегор. — Никто не заметил следов на позвонках. Никто не обратил внимания на ребро. А ты увидела за минуты.

— Это моя работа — ответила я.

— Работа, — повторила Моргана. — Интересно.

Драконы переглянулись. Потом Грегор поднялся.

— Агата, — сказал он официально. — Совет признаёт тебя невиновной в убийстве ректора. Ты свободна. Более того, совет разрешает тебе участвовать в расследовании вместе с лордом Рейнаром. Твои навыки... полезны.

— Спасибо, — сказала я. — Я не подведу.

— Уже не подвела, — усмехнулся Грегор. — Иди.

Я вышла из зала. Рейнар — за мной.

— Поздравляю, — сказал Рейнар, когда мы отошли подальше. — Ты свободна.

— Спасибо, — выдохнула я. — Без тебя бы не справилась.

— Справилась бы, — уверенно сказал он. — Ты сильная.

— Что теперь? — спросила я.

— Теперь работаем. Вместе. Нужно найти убийцу до следующей смерти.

— Думаешь, она будет?

— Уверен. Он не остановится.

Мы пошли по коридору.

— Рейнар, — сказала я. — Ты рисковал. Из-за меня. Почему?

Он остановился и посмотрел на меня.

— Потому что ты нужна, — ответил он просто. — Потому что без тебя я не справлюсь. Потому что... — он запнулся. — Потому что я тебе верю.

— Спасибо, — тихо сказала я.

— Не за что.

Мы пошли дальше.

И тут в конце коридора показался запыхавшийся стражник. Он бежал так быстро, что чуть не упал.

— Господин глава! — закричал он ещё издалека. — Срочно! Ещё один труп!

— Где? — Рейнар напрягся.

— В подземелье! У саркофага!

Мы переглянулись.

— Он знает, что мы близко, — сказала я. — Он заметает следы.

— Или заманивает нас в ловушку, — ответил Рейнар. — Но выбора нет.

— Бежим.

Мы побежали в подземелье.

Глава 11 Четвертая Жертва

Мы бежали.

Коридоры академии мелькали мимо — серый камень, факелы на стенах, испуганные лица студентов и преподавателей, шарахающихся в стороны. Рейнар нёсся впереди, я едва поспевала за ним.

— Кто это может быть? — крикнула я на бегу.

— Не знаю! — ответил он, не оборачиваясь. — Но если убийца там, мы его возьмём!

— А если это ловушка?

— Тогда будем драться!

— Оптимистично!

— Я реалист!

Мы свернули в знакомый коридор, ведущий к подземелью. У входа уже стояла стража — человек пять, бледных, перепуганных, с оружием наготове.

— Господин глава! — выдохнул старший, увидев Рейнара. — Мы не заходили! Ждали вас!

— Правильно сделали, — кивнул Рейнар, не сбавляя шага. — Где?

— Там, — стражник трясущейся рукой указал вглубь коридора. — У саркофага. Мы только заглянули и сразу назад... там... там страшно...

— Сколько вас было?

— Четверо. Мы не решились идти дальше. Там магия... давит... и кровь... на полу кровь...

Рейнар посмотрел на меня.

— Идём вдвоём. Стража, ждать здесь. Никого не пускать. Если мы не вернёмся через час — вызывайте подкрепление и сообщайте совету.

— Но, господин глава... — попытался возразить стражник.

— Приказ, — отрезал Рейнар.

Он взял факел со стены и шагнул в темноту.

Я за ним.

Мы шли по знакомому пути — мимо развилки, мимо тайного хода, к залу с саркофагом. Воздух здесь был тяжёлым, спёртым, пахло сыростью и чем-то ещё — металлом и страхом. И кровью. Свежей кровью.

— Чувствуешь? — тихо спросил Рейнар.

— Кровь, — ответила я. — И смерть. Совсем свежая.

— Да.

Факел отбрасывал пляшущие тени на стены. Символы древних, вырезанные в камне, казалось, светились в темноте — тускло, угрожающе, будто предупреждали.

— Корнелий, — мысленно позвала я. — Ты здесь?

— Здесь, — отозвался лич. Голос его был напряжённым. — Чувствую магию. Много магии. И смерть.

— Где?

— Впереди. У саркофага.

Мы вошли в зал.

Саркофаг стоял на месте — огромный, каменный, с высеченной фигурой дракона на крышке. Символы на нём пульсировали тусклым красным светом, будто жили своей жизнью, будто питались тем, что произошло здесь несколько часов назад.

А перед ним, на полу, лежало тело.

Я подошла ближе. Рейнар поднял факел выше, освещая картину.

Это был лорд Велар. Тот самый толстый дракон из совета, который выступал против меня на заседании. Сейчас он лежал на спине, раскинув руки, с открытыми, невидящими глазами. Лицо застыло в гримасе удивления и боли — он явно не ожидал нападения.

— Ещё один, — тихо сказал Рейнар. — Четвёртый.

Я присела рядом, натягивая перчатки. Работа есть работа, даже если тело — твой недавний недоброжелатель.

Первым делом — пульс. Шея, запястье. Ничего. Мёртв. Часа два-три назад, не больше.

Зрачки расширены, не реагируют на свет. Тот же яд.

Я наклонилась, принюхиваясь. Запах горького миндаля — слабый, но отчётливый.

— Тот же яд, — сказала я. — Цианид или местный аналог.

Я осмотрела руки. Правую, левую. На правой, между пальцами — красная точка. Укол. Чёткий, профессиональный, без сомнений.

— Тот же способ, — сказала я. — Укол между пальцами. Тот же почерк. Наш убийца не меняет привычек.

— Царапины на убийце? — спросил Рейнар, уже зная, что я ищу.

— Сейчас

Я взяла руку Велара, осмотрела ногти. И замерла.

Под ногтями — кровь. Свежая, ещё алая, не успевшая потемнеть. И частицы кожи — явно содранные при сопротивлении, при отчаянной попытке защититься.

— Есть, — сказала я, чувствуя, как внутри закипает азарт. — Он успел поцарапать убийцу. Перед смертью или в момент укола.

Рейнар наклонился, посмотрел.

— Ты уверена?

— Абсолютно. Смотри, — я показала ему руку Велара. — Свежая кровь под ногтями. Частицы кожи. Он вцепился в убийцу. В последний момент, когда понял, что происходит.

— Значит, убийца ранен, — медленно проговорил Рейнар.

— Не ранен, — поправила я. — Поцарапан. Поверхностно. Это не глубокое ранение, не потеря крови. Но свежие царапины должны быть. На руках, на лице, на шее — куда он успел дотянуться.

Рейнар посмотрел на меня. В его глазах зажёгся огонь.

— Мы можем его найти. По крови.

— У тебя есть магия для этого?

— Есть. — Он достал из-за пояса небольшой флакон из тёмного стекла. — Дай образец.

Я аккуратно, кончиком скальпеля, сняла частицы крови из-под ногтей Велара и перенесла во флакон. Кровь была ещё тёплой, живой.

Рейнар закрыл флакон пробкой, прошептал что-то на древнем языке, которого я не понимала. Кровь внутри засветилась тусклым золотым светом, пульсируя в такт чему-то, чего я не слышала.

— Готово, — сказал он, глядя на флакон. — Теперь я чувствую его. Убийца здесь. В подземелье. Недалеко.

— Куда?

Рейнар повернулся и указал вглубь — туда, где зал саркофага переходил в узкий коридор, уходящий в неизведанную часть подземелья.

— Туда.

Мы пошли.

Коридор сужался, стены становились всё древнее, покрытые не просто символами, а целыми фресками — сцены битв, ритуалов, чего-то тёмного и страшного. Факел Рейнара выхватывал из тьмы лица драконов с пустыми глазами, алтари, на которых горел чёрный огонь, фигуры в капюшонах, склонённые в поклоне перед чем-то, чего я не могла разглядеть.

— Что это за место? — спросила я шёпотом. Голос гулко отражался от стен, будто здесь не любили звуков.

— Древнее святилище, — ответил Рейнар. — Я читал о нём в старых книгах, в запретной секции библиотеки. Считалось, что оно запечатано пятьсот лет назад. Что никто не может сюда войти.

— Убийца смог.

— У убийцы есть артефакт. Он даёт ему доступ туда, куда другим нельзя.

Рейнар время от времени смотрел на флакон. Кровь внутри пульсировала всё чаще, всё ярче.

— Он близко, — сказал он. — Очень близко. Кровь откликается на своего хозяина.

— Корнелий, — мысленно позвала я. — Что ты чувствуешь?

— Магию, — ответил лич. Голос его был напряжённым, почти испуганным — я редко слышала у него такой тон. — Очень сильную. Она идёт из глубины. И что-то живое. Или не совсем живое.

— Демоны?

— Не знаю. Но это опасно, Агата. Очень опасно. Я чувствую ту же энергию, что и пятьсот лет назад, когда его забрали.

— Артефакт?

— Да. И что-то ещё. Кто-то ещё.

— Выбора нет.

Мы шли дальше.

Коридор закончился тупиком. Гладкая каменная стена без единого намёка на проход.

Но Рейнар не остановился — он подошёл к стене, покрытой символами, и приложил к ней руку с флаконом. Кровь засветилась ярко, отчаянно.

— Здесь, — сказал он. — За этой стеной.

— Как войти?

Он осмотрел стену, провёл пальцами по символам, что-то шепча.

— Тайный механизм. Древний. Такие ставили, чтобы скрыть вход в самое святое место.

Он нажал на один из камней. Стена дрогнула — и бесшумно сдвинулась в сторону, открывая проход.

За ней была темнота. Глубокая, древняя, пахнущая чем-то сладковатым и страшным одновременно. И свет — тусклый, красноватый, пульсирующий.

— За мной, — тихо сказал Рейнар. — Будь готова ко всему.

Мы вошли.

Зал оказался круглым, с высоким куполообразным потолком, который терялся в темноте. Стены были расписаны сценами поклонения — драконы, стоящие на коленях перед фигурой в чёрном плаще, алтари, жертвоприношения, тёмные ритуалы. Красный свет исходил отовсюду — от символов на стенах, от пола, от потолка.

В центре зала возвышался алтарь.

Чёрный камень, покрытый письменами, которые пульсировали в такт моему сердцебиению. На алтаре лежал открытый саркофаг — поменьше, чем тот, что мы видели раньше, но такой же древний, такой же зловещий.

А перед алтарём, на полу, были вырезаны символы тёмных драконов. Те же, что мы видели на месте убийства Лилиан.

— Это храм, — сказал Рейнар глухо. — Храм тёмных драконов. Они поклонялись здесь своей силе. Приносили жертвы. Ждали возвращения.

— Где убийца? — спросила я, оглядываясь и пытаясь унять дрожь.

Рейнар посмотрел на флакон. Кровь пульсировала ярко, часто, отчаянно.

— Он здесь. Совсем рядом. Кровь не обманывает.

И тут из тени, от саркофага, раздался голос:

— Вы пришли. Я ждал.

Мы обернулись.

Из темноты выступила фигура.

Дракон. В своём человеческом обличье, но с явными драконьими чертами — чешуя на скулах, глаза с вертикальным зрачком, когти на руках. На лице, чуть ниже скулы, виднелись свежие царапины — следы от ногтей Велара. Три глубокие полосы, уже запёкшиеся, но ещё заметные.

— Кто ты? — спросил Рейнар, поднимая меч.

Фигура шагнула в свет факела.

И Рейнар побледнел так, как я никогда не видела.

— Вэлиан? — прошептал он. — Магистр Вэлиан? Но ты... ты мёртв. Ты погиб сто лет назад! Я сам видел твоё тело!

— Погиб, — усмехнулся дракон. — И воскрес. Благодаря артефакту.

Он указал на саркофаг. Там, внутри, пульсировал чёрный камень — тот самый, из главного саркофага. Он излучал тьму, которая, казалось, впитывала весь свет вокруг.

— Артефакт дал мне новую жизнь, — продолжал Вэлиан. — Новую силу. И цель.

— Какую цель? — спросил Рейнар, не опуская меча.

— Очистить мир от недостойных. — Голос Вэлиана был спокойным, даже задумчивым. — Ректор был слаб. Он не понимал истинной силы, не хотел её использовать. Дарен — предатель. Он хотел использовать артефакт для себя, не для великой цели. Лилиан знала слишком много — она нашла записи о нас в старых книгах. Велар... просто мешал. Он был никчёмным, жадным, глупым. Таким не место в новом мире.

— Ты убил их всех? — спросила я, выступая вперёд.

Вэлиан посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло удивление.

— А ты та самая попаданка, — сказал он. — Судмедэксперт из другого мира. Интересно. Ты

— Да.

— Жаль. Ты могла бы стать одной из нас. Твой дар видеть смерть, анализировать, находить правду... он ценен. Ты была бы полезной.

— Я пас, — ответила я. — Я по другую сторону.

— Твоё право, — усмехнулся Вэлиан. — Но вы опоздали. Ритуал почти завершён. Скоро артефакт откроет врата. И тёмные драконы вернутся.

— Тёмные драконы? — переспросил Рейнар. — Это легенды. Сказки.

— Не легенды, — поправил Вэлиан. — Реальность. Я служил ему. Тому, кто забрал артефакт пятьсот лет назад. Я был его учеником.

Рейнар замер.

— Тому самому? Тёмному дракону из древних хроник?

— Да. Я видел его. Учился у него. Он открыл мне глаза на истинную силу. А когда он погиб, артефакт достался мне. Но я был слаб, чтобы использовать его. Я умер. А потом воскрес.

— Альрик, — сказала я, вспомнив. — Стражник, которого мы нашли в стене. Он видел тебя?

Вэлиан посмотрел на меня с интересом. Даже с одобрением.

— Альрик... да. Этот глупый стражник видел моего учителя. И меня тоже. Он был свидетелем того, как мы забрали артефакт. Поэтому его заточили. Чтобы молчал. Чтобы никто не узнал правду раньше времени.

— Но ты оставил его в живых, — сказала я. — Почему?

— Знал, что когда-нибудь вы его найдёте, — усмехнулся Вэлиан. — Знал, что он приведёт вас сюда. Прямо ко мне.

— Ты хотел, чтобы мы пришли? — спросил Рейнар.

— Конечно. Мне нужны были свидетели. Чтобы увидели моё величие. Мою силу. — Он развёл руками, и тьма вокруг него сгустилась. — Встречайте. Новый мир начинается.

— Не дождёшься, — рявкнул Рейнар и бросился в атаку.

Вэлиан был ранен — царапины на лице кровоточили. Но он всё ещё был опасен — опасен, как раненый зверь, загнанный в угол.

Он уклонился от первого удара с нечеловеческой скоростью, выставил руку — и стена чёрного огня взметнулась между ними. Рейнар отшатнулся, но не отступил.

— Агата, назад! — крикнул он.

Я и так была уже у стены, пытаясь найти укрытие. Но в этом зале негде было спрятаться — только алтарь, саркофаг и тьма, которая, казалось, дышала.

— Корнелий! — закричала я мысленно. — Помоги!

— Я не могу колдовать! — отозвался лич. — Я слишком слаб! Магия этого места глушит меня! Но я могу подсказывать!

— Что делать?

— Артефакт! Если его уничтожить, Вэлиан потеряет силу! Он связан с ним!

— Как его уничтожить?

— Не знаю! Но попробуй!

Я посмотрела на саркофаг. Чёрный камень пульсировал, источая тьму, которая расползалась по залу, как живая.

Другого выхода не было.

Я рванула к саркофагу.

Вэлиан заметил меня, отвлёкся — и Рейнар тут же этим воспользовался. Меч полоснул по руке дракона, тот закричал и отшатнулся, оставляя на полу капли крови.

— Не смей! — заорал он, видя, что я приближаюсь к артефакту. — Это не для тебя!

— Агата, быстрее! — крикнул Рейнар, уклоняясь от очередной атаки.

Я добежала до саркофага. Протянула руку к камню.

И в тот же миг почувствовала жуткую, ледяную боль.

Артефакт не хотел, чтобы его трогали. Он защищался. Тьма хлынула в меня, пытаясь выжечь изнутри, уничтожить, стереть.

Я видела лица. Ректор, Дарен, Лилиан, Велар — все они смотрели на меня с укором. И тьма, бесконечная тьма, тянущаяся к ним.

— Агата! — закричал Корнелий.

Я не слушала. Я схватила камень.

---

Мир взорвался.

Я увидела всё. Прошлое, настоящее, будущее. Тысячи лиц, тысячи смертей. Драконы в огне, люди в крови, тьма, накрывающая мир.

Я увидела Вэлиана — молодым, полным надежд, стоящим на коленях перед фигурой в чёрном плаще. Того самого тёмного дракона, что забрал артефакт пятьсот лет назад.

Я увидела Альрика — испуганного, заталкиваемого в тайную камеру, с мольбой в глазах.

Я увидела, как артефакт переходил из рук в руки, как питался смертями, как ждал своего часа.

А потом — свет.

Тёплый, золотистый, знакомый до боли.

Пирожки. Бабушкин рецепт. Тёплая кухня, пахнущая сдобой и уютом. Эльфы, улыбающиеся мне. Рейнар, смотрящий с надеждой.

— Ты сильнее, чем думаешь, — прошептал голос. Бабушкин голос. — Ты не одна. Твоя сила — не в магии. Твоя сила — в том, что ты живая. Настоящая.

Я открыла глаза.

Камень в моей руке... таял. Рассыпался в прах, как старая, высохшая глина.

— Нет! — заорал Вэлиан. — Не может быть!

— Может, — выдохнула я и упала на колени.

Вэлиан рванул ко мне, но Рейнар был быстрее. Меч вошёл дракону в грудь по самую рукоять.

Вэлиан замер, посмотрел на клинок, потом на меня. В его глазах мелькнуло что-то — удивление? Страх? Облегчение?

— Ты... — прошептал он. — Кто ты?

— Агата, — ответила я. — Повар.

Он рухнул на пол.

И рассыпался в пыль — так же, как артефакт.

В зале наступила тишина.

Только наше дыхание и гул магии, уходящей в землю, растворяющейся в камнях.

Рейнар подошёл ко мне, помог подняться. Руки у него дрожали — от напряжения, от адреналина, от всего сразу.

— Ты жива, — сказал он. — Ты справилась.

— Мы справились, — поправила я, глядя на груду пыли, оставшуюся от Вэлиана. — Без тебя бы не вышло.

— Как ты это сделала? — спросил он. — Как ты уничтожила артефакт? Его нельзя уничтожить. Это невозможно.

— Не знаю, — честно ответила я. — Просто взяла и не отпустила. И думала о хорошем. О пирожках. О доме.

Рейнар посмотрел на мои руки. Они были целы, хотя должны были сгореть.

— Ты необычная, Агата, — сказал он тихо.

— Я знаю.

Он усмехнулся.

— Идём. Надо выбираться отсюда. Храм может рухнуть.

Мы пошли к выходу.

За спиной с грохотом падали камни, пыль вздымалась, скрывая алтарь и саркофаг.

Но мы успели.

Когда мы выбрались из подземелья, стража встретила нас криками ужаса и радости.

— Господин глава! Живые! — заорал старший. — Слава богам!

— Всё кончено, — сказал Рейнар, опираясь на стену. — Убийца мёртв.

— Кто это был?

— Магистр Вэлиан. Он воскрес с помощью древнего артефакта и убивал всех, кто мешал его планам.

Стражники переглянулись.

— Но он же мёртв сто лет...

— Был. Теперь мёртв окончательно.

Меня подхватили под руки, куда-то повели. Я почти не понимала, что происходит. Силы

— Агата, — услышала я голос Корнелия. — Держись. Всё позади. Ты сделала это.

— Спасибо, — прошептала я.

И провалилась в темноту.

Я очнулась в знакомой комнате.

Не в камере — в нормальной комнате. С кроватью, окном, столом, чистыми простынями. Пахло травами и чем-то успокаивающим.

Рядом сидел Рейнар.

— Очнулась, — сказал он. — Хорошо.

— Где я?

— В лазарете. Ты была без сознания два дня.

— Два дня?

— Да. Лекари сказали, что ты просто вымотана. Магическое истощение, плюс стресс, плюс контакт с артефактом. Но ничего страшного. Ты поправишься.

Я попыталась сесть. Тело слушалось плохо, но я справилась.

— Вэлиан?

— Мёртв. Окончательно. Артефакт уничтожен. Тёмные драконы не вернутся — по крайней мере, без артефакта им не открыть врата.

— А совет?

— Совет в шоке. Они благодарят тебя. Лорд Грегор лично просил передать, что ты теперь почётный гость академии. И личный эксперт тайной канцелярии.

— Личный эксперт? — удивилась я.

— Я предложил. Совет утвердил. — Рейнар усмехнулся. — Ты теперь официально моя.

Я подняла бровь.

— В смысле?

— В смысле работаешь со мной. Расследуешь преступления. Смотришь на трупы. И печёшь пирожки.

Я улыбнулась.

— От подозреваемой до личного эксперта. Неплохой скачок.

— Ты заслужила.

Мы помолчали.

— Рейнар, — сказала я. — Альрик? Стражник?

— Жив. Поправляется. Он рассказал нам всё. Про Вэлиана, про тёмного дракона, про артефакт. Его показания помогли совету понять масштаб угрозы.

— Он теперь свободен?

— Да. Совет даровал ему свободу и пожизненное содержание. Он заслужил.

Я кивнула.

— Рейнар, — сказала я. — Спасибо. Без тебя бы не справилась.

— Справилась бы, — уверенно сказал он. — Ты сильная. Ты уничтожила артефакт. Ты спасла всех.

— Я не про битву. Я про то, что ты поверил мне. Рисковал из-за меня. Защищал перед советом.

Он посмотрел на меня долгим взглядом. В его золотых глазах было что-то тёплое.

— Ты стоишь того, Агата.

Я улыбнулась.

— Может, когда я поправлюсь, ты зайдёшь на пирожки? Бесплатно. Для героев скидка.

Рейнар усмехнулся.

— Обязательно.

Он встал и пошёл к двери.

— Рейнар, — окликнула я.

Он обернулся.

— Мы ведь теперь напарники?

— Напарники, — кивнул он.

Дверь закрылась.

Я закрыла глаза.

— Корнелий? — мысленно позвала я.

— Здесь, — отозвался лич. — Я горжусь тобой, Агата. Ты была великолепна.

— Спасибо.

— Не за что. Отдыхай. Теперь можно.

— А ты?

— А я никуда не денусь. Я же в твоей голове. Навсегда.

Я улыбнулась.

— Навсегда, — повторила я.

И провалилась в сон.

Спокойный, без сновидений.

Глава 12 Новый Ректор

Я проснулась от того, что кто-то тихонько напевал за шторой.

Мотив был смутно знакомый — кажется, Бинго пытался изобразить что-то эльфийское, но получалось у него, как всегда, так себе. Зато старание чувствовалось.

— Агата! — раздался шёпот. — Агата, вы проснулись?

Я улыбнулась, не открывая глаз.

— Бинго, если ты сейчас не войдёшь, я встану и сама тебя найду.

Штора отодвинулась, и в проёме появилась лохматая голова эльфа. За ней — ещё две. Финго и Глимбо смотрели на меня с таким обожанием, будто я была божеством.

— Агата! — хором выдохнули они и ввалились в палату.

Бинго нёс поднос с пирожками, Финго — букет полевых цветов в кривой глиняной кружке, а Глимбо — какой-то свёрток.

— Вы живы! — затараторил Бинго, водружая поднос мне на колени. — Вы проснулись! А мы волновались! Два дня! Два дня вы спали! Лекарь сказал, что вы просто устали, но мы всё равно волновались!

— Два дня? — переспросила я, садясь на койке. Тело слушалось хорошо, только лёгкая слабость — ничего страшного.

— Два дня! — подтвердил Финго, ставя цветы на тумбочку. — Вы героиня! Вся академия говорит! Вы убили тёмного дракона!

— Я не убивала, — поправила я, жуя пирожок. — Я просто... уничтожила артефакт. А дракона убил Рейнар.

— Но без вас бы не вышло! — возразил Глимбо, протягивая свёрток. — Это вам! Мы испекли! Самые лучшие пирожки! С мясом, с капустой, с вишней!

Я развернула свёрток. Там была целая гора пирожков — румяных, тёплых, пахнущих так вкусно, что у меня потекли слюни.

— Спасибо, ребята, — искренне сказала я. — Вы лучшие. Правда. Без вас я бы тут пропала.

— Агата, — Бинго понизил голос и заговорщически оглянулся на дверь. — А правда, что лорд Рейнар теперь будет ректором?

Я замерла с пирожком в руке.

— Что?

— Весь город говорит! — глаза эльфа сияли. — Совет собрался, решают, кто займёт место старого ректора. И все говорят, что лучше Рейнара никого нет! Он же герой! Убил тёмного дракона!

— Он же глава тайной канцелярии, — сказала я. — Как он может быть и тем, и другим?

— А вот так! — Бинго развёл руками. — Драконы могут всё! Они же драконы! Они и летают, и огнём плюются, и ректорами работают!

Я усмехнулась.

— Ладно, разберёмся.

Эльфы ещё немного поохали, поахали, расцеловали меня (в прямом смысле — Бинго чмокнул в щёку и покраснел так, что уши засветились) и умчались по своим делам, оставив меня с горой пирожков, букетом цветов и тёплым чувством в груди.

— Корнелий, — позвала я мысленно.

— Здесь, — отозвался лич. Голос его был спокойным, довольным, без обычной иронии. — Выспалась?

— Вроде да. Как ты?

— Нормально. Рад, что ты жива. Глупо, наверное, звучит — лич радуется, но... я правда рад.

— Не глупо, — улыбнулась я. — Спасибо. Ты был со мной там, в храме. Помогал.

— Я только подсказывал, — скромно сказал Корнелий. — А всё остальное ты сделала сама. Я горжусь тобой, Агата.

— Мы вместе.

— Это да.

Я доела пирожок и откинулась на подушку. За маленьким окном лазарета сияло солнце, птицы пели, жизнь налаживалась.

— Корнелий, — сказала я. — Что теперь?

— А теперь — жить, — просто ответил лич. — Ты заслужила. И пирожки печь, и расследования вести, и с драконом своим целоваться.

— С каким ещё драконом? — возмутилась я.

— С золотоглазым, — хмыкнул Корнелий. — Я всё вижу. Я в твоей голове,

— Вот же... — я засмеялась. — Ладно, молчи пока.

— Молчу. Но всё вижу.

Я закатила глаза, но улыбка не сходила с лица.

Рейнар пришёл через час.

Я уже успела умыться (спасибо заботливым эльфам — они притащили таз с тёплой водой и чистое полотенце), причесаться (гребень тоже нашли) и съесть ещё два пирожка. Чувствовала я себя почти человеком, если не считать лёгкой слабости в ногах.

Он вошёл без стука — просто отодвинул штору и остановился в проёме.

Выглядел он... другим. Не таким, как в подземелье. Спокойнее, что ли. Уставшим, но довольным. В глазах всё ещё горел тот самый золотой огонь, но теперь он был тёплым, живым.

— Выглядишь хорошо, — сказал он. — Для той, кто два дня провалялась без сознания.

— Спасибо, — усмехнулась я. — Ты тоже ничего. Для того, кто убил тёмного дракона и стал героем академии.

— Я не убивал, — поправил он, садясь на стул рядом с койкой. — Я просто добил. А уничтожила артефакт ты. Без тебя бы не вышло. Вэлиан был слишком силён.

— Мы команда, — напомнила я. — Ты говорил.

— Говорил. — Он улыбнулся. — И не отказываюсь.

Какое-то время мы молчали. Хорошее, тёплое молчание, когда не нужно слов.

— Рейнар, — сказала я. — Эльфы говорят, тебя хотят сделать ректором. Это правда?

Он кивнул.

— Совет предложил. Сегодня утром. Лорд Грегор и леди Моргана пришли ко мне с официальным предложением. Ещё до того, как ты очнулась.

— И что ты ответил?

— Сказал, что подумаю. — Он усмехнулся. — Хотя думать было особо некогда — сразу после совета я пошёл к тебе.

— А сам что думаешь?

Рейнар посмотрел на меня долгим взглядом. В золотых глазах плескалась усталость и решимость.

— Думаю, что это большая ответственность. И что я не хочу терять канцелярию. Расследования — это моё. Моя жизнь. Без них я... не я. Пустой.

— А нельзя совмещать?

— Можно, — ответил он. — Если найти хорошего заместителя. Который будет вести текущие дела, а я — контролировать, принимать важные решения и участвовать в самых сложных расследованиях.

— И есть такой?

— Есть пара кандидатов. — Он помолчал. — Но это не главное.

— А что главное?

— Ты.

Я замерла.

— Я?

— Ты теперь официально мой эксперт, — сказал он. — Совет утвердил ещё вчера. Ты будешь работать со мной — и в канцелярии, и в академии. Если, конечно, хочешь.

— Хочу, — ответила я не раздумывая. — А что это значит?

— Это значит, что ты получаешь официальную должность. Жалованье, приличное. Свободу передвижения. Доступ к материалам расследований. И возможность печь пирожки, когда не работаешь.

— Звучит как мечта.

— Это ещё не всё, — добавил он. — Ты получишь комнату в академии. Нормальную, не каморку. С окном, с кроватью, с нормальной мебелью. И отдельную кухню для экспериментов.

— Отдельную кухню? — я даже привстала на койке. — Ты серьёзно?

— Серьёзно. Ты заслужила. Эльфы уже там всё обустраивают, кстати. Бинго сказал, что без тебя не начнут, но всё подготовят.

Я смотрела на него и не верила своему счастью.

— Рейнар... спасибо. Я не знаю, что сказать.

— Не за что. Это не подарок. Это заслуженно. Ты спасла академию. Ты уничтожила артефакт. Ты — героиня.

— Я просто делала свою работу, — смутилась я.

— Вот именно. Ты делала её лучше всех.

Он встал.

— Отдыхай. Завтра совет соберётся официально. Будет объявление. Я хочу, чтобы ты там была.

— Буду, — пообещала я. — Обязательно.

Он уже вышел за штору, когда я окликнула:

— Рейнар!

Он обернулся.

— Ты будешь хорошим ректором, — сказала я. — Я знаю.

Он улыбнулся — тепло, искренне, так, как не улыбался никогда раньше.

— Спасибо, Агата.

И ушёл.

— Корнелий, — мысленно позвала я. — Ты слышал?

— Слышал, — отозвался лич. — Он тебя ценит. Это хорошо.

— Очень хорошо.

Я откинулась на подушку и уставилась в потолок.

Всё налаживалось.

Оставшийся день пролетел незаметно.

Ко мне заходили лекари — осматривали, щупали пульс, задавали вопросы и уходили довольные. Заходили эльфы — ещё с пирожками, с новостями, с обожанием. Заходил даже Брунгор, комендант-гном, и ворчал, что без меня на кухне всё не так, но что он рад, что я жива. Это у гномов был комплимент.

К вечеру я уже чувствовала себя достаточно хорошо, чтобы встать и пройтись по палате. Ноги слушались, голова не кружилась.

— Завтра великий день, — сказал Корнелий.

— Знаю, — ответила я. — Немного волнуюсь.

— Ты? Волнуешься? — удивился лич. — Ты, которая в храм тёмных драконов пошла без оружия?

— То было другое. Там адреналин. А тут — официально. Драконы, совет, статус...

— Ты справишься, — уверенно сказал Корнелий. — Ты всегда справляешься.

— Спасибо.

Я легла и закрыла глаза.

Завтра будет новый день.

Утром я стояла в зале совета.

Не как подозреваемая — как почётный гость. Эльфы расстарались: притащили мне чистое платье (Бинго где-то раздобыл — молчал, но сиял, как медный самовар), заплели волосы в косу, даже брошку подарили — серебряную, с эльфийскими узорами, явно семейную реликвию.

— Вы как принцесса! — восхищался Глимбо.

— Я повар, — смеялась я. — Но спасибо. Брошка бесценна, я верну...

— Не смейте! — хором возмутились эльфы. — Это подарок!

Я сдалась.

Зал совета сегодня выглядел иначе. Торжественно. Все драконы в парадных мантиях, расшитых золотом и серебром. Свечи горят в тяжёлых канделябрах, символы на стенах сверкают, будто их начистили специально к этому дню.

Во главе стола пустовало кресло ректора — теперь уже навсегда.

Лорд Грегор поднялся и объявил:

— Лорды и леди совета! Мы собрались здесь сегодня, чтобы решить судьбу академии. Старый ректор мёртв. Убийца найден и уничтожен. Угроза миновала. Но академия не может оставаться без главы.

Он посмотрел на Рейнара, стоящего чуть в стороне.

— Лорд Рейнар Драгонвей, глава тайной канцелярии, проявил себя в этом деле как истинный герой. Он вёл расследование, он рисковал жизнью, он уничтожил врага. Совет предлагает ему занять место ректора.

Рейнар вышел вперёд. В парадной форме, при всех регалиях, он выглядел внушительно — настоящий лидер.

— Я принимаю предложение, — сказал он. — Но с одним условием.

— С каким? —

— Я остаюсь главой тайной канцелярии. Я назначу заместителя, который будет вести текущие дела. Но расследования — моя страсть. Я не могу от неё отказаться.

Драконы переглянулись.

— Это необычно, — сказал Грегор. — Но возможно. Если вы справитесь.

— Справлюсь, — твёрдо сказал Рейнар. — У меня будет лучший эксперт.

Он посмотрел на меня.

— Тогда совет утверждает вас, лорд Рейнар, новым ректором Академии Элитных Драконов!

Аплодисменты. Точнее, драконьи одобрительные возгласы — нечто среднее между рёвом и хлопаньем крыльев (хотя в человеческом обличье это выглядело забавно).

Рейнар поклонился совету.

— И ещё одно, — сказал он. — Я хочу официально представить вам моего личного эксперта.

Он сделал шаг в сторону и протянул мне руку. Я вышла вперёд.

— Агата, судмедэксперт из другого мира, — объявил Рейнар. — Она помогла нам найти убийцу. Она нашла улики, которые упустили маги. Она уничтожила артефакт. Она спасла академию. Отныне она работает со мной — в канцелярии и в академии. С официальным статусом, жалованьем и всеми правами.

Драконы смотрели на меня с уважением. Даже те, кто раньше сомневался.

— Мы помним вашу проверку, — сказал Грегор. — Вы доказали свою ценность. Добро пожаловать, эксперт Агата.

— Спасибо, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Я не подведу.

И в этот момент воздух в зале дрогнул.

Запахло озоном. Свечи замерцали, тени заметались по стенам.

А потом прямо перед нами начала материализоваться знакомая фигура.

Тенира.

Призрачная дама парила в воздухе, прозрачная и прекрасная, как в первый раз. Длинные седые волосы струились невесомым облаком, глаза светились мягким голубым светом. От неё веяло древностью и мудростью.

— Тенира? — удивился Грегор. — Ты здесь? Зачем?

— Я — глава призывательной комиссии, — улыбнулась она. — Моя работа — следить за судьбой попаданки. И сегодня я здесь, чтобы объявить: пророчество сбылось.

По залу прокатился шёпот. Драконы зашевелились, зашептались.

— Какое пророчество? — спросила Моргана.

— Древнее, — ответила Тенира. — То, что гласит: «Попаданка из иного мира спасёт академию от гибели и станет женой ректора».

Все посмотрели на меня. Потом на Рейнара.

— Академия спасена, — продолжала Тенира. — Угроза уничтожена. А ректор... — она посмотрела на Рейнара, — стоит перед вами.

— Но ректор был убит, — сказал кто-то из драконов. — Игнациус мёртв.

— Пророчество не говорит, какого именно ректора, — улыбнулась Тенира. — Оно говорит о том, кто будет носить этот титул в момент свершения. А сейчас ректор — лорд Рейнар.

Рейнар посмотрел на меня. Я — на него. В его глазах было удивление и что-то ещё — надежда?

— То есть... — начал он.

— То есть вы, — кивнула Тенира. — Пророчество связало вас. Не сейчас, не сегодня. Но оно сбудется. Всему своё время.

— Мы даже не... — попыталась возразить я, чувствуя, как краснею.

— Пророчества не говорят, когда именно, — перебила Тенира. — Они говорят, что будет. А дальше... решайте сами.

Она улыбнулась — тепло, почти по-матерински — и начала таять в воздухе.

— Берегите друг друга, — прошептала она напоследок. — Вы нужны этому миру.

И исчезла.

В зале повисла тишина. Такая густая, что было слышно, как потрескивают свечи.

— Ну, — сказал Грегор, кашлянув. — Это было... неожиданно.

— Да, — согласилась Моргана. — Но пророчествам древних не перечат. Они всегда сбываются. Так или иначе.

Все посмотрели на нас с Рейнаром.

— Мы... разберёмся, — сказал Рейнар. — Позже.

— Конечно, — кивнула я. — Позже.

Но щёки у меня горели, а сердце билось где-то в горле.

— Корнелий, — мысленно позвала я. — Ты это слышал?

— Слышал, — довольно отозвался лич. — Поздравляю, невеста.

— Замолчи.

— Молчу. Но всё вижу.

Я закатила глаза, но улыбнулась.

Когда мы вышли из зала, Рейнар взял меня за локоть и увёл в тихий коридор, подальше от любопытных глаз.

— Ты как? — спросил он.

— Нормально, — ответила я. — Немного в шоке. А ты?

— Тоже.

Он прислонился к стене и посмотрел на меня. В его золотых глазах плескалось что-то тёплое.

— Тенира... она всегда появляется неожиданно. И всегда говорит то, что не нужно. Или то, что пугает.

— Тебя это пугает? — спросила я.

— Пророчество? — он задумался. — Не знаю. Раньше я не верил в судьбу. Слишком много видел смертей, чтобы верить в предопределённость. Но после всего, что случилось...

— Что?

— Я начинаю думать, что всё было не случайно. Твоё появление. Наша встреча. То, что ты оказалась именно там, где нужно. Может, правда есть что-то большее?

— Я не знаю, — честно ответила я. — В моём мире мы не верим в пророчества. Мы верим в факты. В выбор.

— А что ты выбираешь?

Я посмотрела в его глаза.

— Я выбираю быть здесь. С тобой. Работать, печь пирожки, расследовать преступления. А остальное... покажет время.

Рейнар улыбнулся.

— Хороший ответ.

— Я старалась.

Мы пошли дальше по коридору. Солнце лилось в окна, заливая всё золотым светом.

— Рейнар, — сказала я. — А что теперь? Ты ректор. Я эксперт и повар. Как нам жить дальше?

— Как жили, — ответил он. — Только лучше. У тебя будет своя кухня. У меня — свой кабинет. И мы будем вместе расследовать преступления.

— И печь пирожки?

— И печь пирожки. — Он усмехнулся. — Я теперь официально твой дегустатор.

— С тебя приплата.

— Договорились. — Он остановился. — Кстати, о кухне. Хочешь посмотреть? Эльфы сказали, что уже всё готово.

— Хочу! — выпалила я.

— Тогда идём.

Кухня была... волшебной.

Не в переносном смысле, а в прямом. Светлая, просторная, с огромными окнами, выходящими в небольшой сад. Новая печь из белого камня, длинные деревянные столы, полки с посудой, связки трав под потолком. И повсюду — магические светильники, дающие ровный тёплый свет.

— Агата! — заорали эльфы, выскакивая из-за столов.

Бинго, Финго и Глимбо носились по кухне как угорелые, показывая, что они сделали.

— Здесь мука! — кричал Бинго, распахивая шкаф. — Лучшая, белая!

— А здесь специи! — вторил Финго. — Мы все собрали!

— А это ваше личное место! — Глимбо указал на маленький столик у окна с удобным стулом. — Чтоб

Я стояла посреди этой красоты и чувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы.

— Ребята... это невероятно. Спасибо.

— Это вы невероятная! — возразил Бинго. — А мы просто помогали!

Рейнар стоял в дверях и улыбался.

— Нравится?

— Очень, — ответила я. — Спасибо. Правда.

— Рад, что угодил.

Эльфы тактично исчезли, оставив нас вдвоём.

Я подошла к окну. Сад за ним был маленьким, но уютным — несколько деревьев, кусты, скамейка.

— Здесь хорошо, — сказала я.

— Ты заслужила, — ответил Рейнар, подходя ближе.

Мы стояли рядом, глядя на закат.

— Агата, — сказал он тихо. — Я хочу тебе кое-что сказать.

— Что?

— Ты... ты изменила мою жизнь.

Я повернулась к нему.

— До встречи с тобой я был пустым. Не чувствовал вкуса, не чувствовал радости. Сплин съедал меня изнутри. Я жил, но не жил. А ты... ты вернула мне всё.

— Я просто пекла пирожки, — улыбнулась я.

— Нет. — Он покачал головой. — Ты дала мне больше. Ты дала мне надежду. Смысл. Ты показала, что мир может быть другим. Тёплым. Живым.

— Рейнар...

— Я не знаю, что будет завтра, — продолжал он. — Не знаю, что там напророчила Тенира. Но я знаю одно: я хочу, чтобы ты была рядом. Всегда.

Он взял мои руки в свои.

— Ты согласна?

Я смотрела в его золотые глаза. Они горели — не холодно, как раньше, а тепло, по-настоящему.

— Согласна, — прошептала я.

Он улыбнулся и притянул меня к себе.

Мы сидели на кухне допоздна.

Я пекла пирожки — руки сами делали привычную работу, пока мы разговаривали. Рейнар сидел за столом, пил чай и смотрел на меня. Просто смотрел.

— Ты чего? — спросила я, ставя перед ним новую тарелку.

— Любуюсь, — ответил он. — Ты красивая, когда работаешь.

— Я всегда красивая, — фыркнула я. — Просто когда работаю — особенно.

Он засмеялся. Я любила этот смех — редкий, но искренний.

— Рейнар, — сказала я, садясь напротив. — А что теперь с канцелярией? Ты нашёл заместителя?

— Нашёл. Лорд Торвальд, молодой, но толковый. Будет вести текущие дела. А я буду подключаться к сложным расследованиям.

— И я?

— И ты. Вместе.

— Как в старые добрые времена.

— Они были не такими уж добрыми, — усмехнулся он. — Но да, вместе.

Какое-то время мы молчали. Я смотрела на него и думала о том, как странно всё устроено.

— О чём думаешь? — спросил он.

— О том, что месяц назад я резала трупы в питерском морге и мечтала открыть пекарню. А сейчас сижу на кухне драконьей академии, пеку пирожки для нового ректора, и у меня в голове живёт древний лич.

— Лич? — Рейнар поднял бровь.

Я замерла.

— Ты... ты не знал?

— Знал, — удивил он меня. — Догадывался. Ты слишком часто разговариваешь сама с собой и смотришь в пустоту. И эльфы говорили, что ты иногда шепчешься с кем-то невидимым.

— И ты молчал?

— Ждал, когда сама расскажешь.

Я выдохнула.

— Корнелий, — позвала я. — Выходи. Нас раскусили.

— Привет, дракон, — мысленно сказал Корнелий, но так, что Рейнар, конечно, не услышал.

— Он говорит «привет», — перевела я.

Рейнар усмехнулся.

— Привет, лич. Спасибо, что берёг её.

— Он говорит «пожалуйста», — снова перевела я.

— Мы ещё познакомимся, — сказал Рейнар. — Когда-нибудь.

— Он говорит, что не горит желанием, — хмыкнула я.

— Я так и понял.

Мы рассмеялись.

— Корнелий говорит, что вы теперь как старая супружеская пара, — добавила я. — Спорите, но друг без друга не можете.

— Он прав, — неожиданно сказал Рейнар. — Наверное.

Я посмотрела на него.

— Рейнар...

Он встал, подошёл ко мне и протянул руку.

— Пойдём, — сказал он. — Провожу тебя до комнаты.

— Я сама дойду.

— Знаю. Но хочу проводить.

Я взяла его за руку, и мы вышли в ночь.

Ночь была тёплой и звёздной.

Мы шли по пустому коридору, держась за руки. Где-то вдалеке кричали драконы, но теперь это было не страшно, а привычно.

— Рейнар, — сказала я, когда мы остановились у двери моей новой комнаты. — Спасибо. За всё.

— За что именно?

— За то, что поверил. За то, что рисковал. За то, что... был рядом.

— Агата, — он взял моё лицо в ладони. — Ты спасла меня. Не академию. Меня.

— Ты спас меня тоже.

— Мы квиты.

Он смотрел на меня долго. Очень долго.

— Можно? — спросил он тихо.

Я кивнула.

Он наклонился и поцеловал меня.

Нежно. Осторожно. Будто боялся спугнуть.

Я ответила.

Вокруг пахло ночью и магией. Где-то вдалеке светились окна академии. А здесь, в тёмном коридоре, было только мы двое.

— Корнелий? — мысленно позвала я.

— Я отвернулся, — хмыкнул лич. — Но я рад за вас.

Я засмеялась прямо в поцелуй.

— Что? — спросил Рейнар.

— Ничего, — ответила я. — Всё хорошо.

Он улыбнулся.

— Правда?

— Правда.

Он поцеловал меня ещё раз. Потом ещё.

— Спокойной ночи, Агата, — сказал он наконец.

— Спокойной ночи, Рейнар.

Он ушёл.

Я вошла в свою комнату.

Она была маленькой, но уютной. Кровать, стол, шкаф, окно в сад. И пирожки на столе — эльфы постарались.

Я легла и закрыла глаза.

— Ну что, Агата, — сказал Корнелий. — Довольна?

— Очень, — прошептала я. — А ты?

— А я никуда не денусь. Мы же команда.

— Команда, — улыбнулась я. — Навсегда.

— Навсегда.

Я провалилась в сон.

Самый счастливый сон в моей жизни.

Глава 13 Первое Дело

Солнце уже вовсю заливало кухню, когда я вошла, завязывая фартук на ходу.

Новая кухня встречала меня привычными запахами — мука, дрожжи, травы, лёгкий аромат дыма из печи. Всё было на своих местах: длинные деревянные столы, полки с посудой, связки чеснока и лука под потолком. Идеально.

— Агата! — раздался знакомый писклявый голос.

Из-за огромного котла высунулась голова Бинго. За ней — ещё две. Финго и Глимбо смотрели на меня с таким видом, будто замышляли что-то нехорошее.

— Что вы

— Ничего! — хором ответили эльфы, но слишком быстро и слишком синхронно.

— Ребята, я вас знаю. Если вы опять решили испечь пирожки с сюрпризом, как в прошлый раз, когда Финго перепутал соль с сахаром...

— Не перепутал! — обиделся Финго. — Я просто хотел поэкспериментировать!

— Эксперименты оставим на потом, — твёрдо сказала я. — Давайте сюда, что там у вас.

Эльфы переглянулись, потом Бинго кивнул, и они торжественно вынесли из-за котла... фартук.

Не простой фартук. Красивый, кожаный, с вышитыми золотыми нитками пирожками по краям. И колпак — смешной, поварской, но тоже с вышивкой.

— Это вам! — выпалил Глимбо. — Мы сами сделали! Ну, не сами, мы заказали у портних, но мы придумали дизайн!

— Чтобы вы были самая красивая повариха в академии! — добавил Финго.

— Чтобы дракон ваш обалдел! — хихикнул Бинго.

Я смотрела на этот фартук и чувствовала, как к горлу подступает комок.

— Ребята... — голос дрогнул. — Это... спасибо. Правда.

— Примеряйте! — заорали эльфы.

Я надела фартук. Он сидел идеально. Колпак — чуть великоват, но Глимбо тут же подоткнул его булавкой.

— Красота! — объявил Бинго. — Теперь вы точно главная!

— Я и так главная, — усмехнулась я, крутясь перед маленьким зеркальцем, которое эльфы где-то раздобыли. — Но с фартуком правда лучше.

— Агата, — Бинго подошёл ближе и понизил голос до заговорщического шёпота. — А правда, что вы теперь будете расследования вести?

— Правда, — кивнула я. — Рейнар сказал, что я его официальный эксперт.

— Круто! — выдохнул Финго. — А можно мы тоже будем помогать?

— Вы и так помогаете, — улыбнулась я. — Кормите всю академию. Это, между прочим, тоже расследование — следить, чтобы студенты не переели и не лопнули.

Эльфы засмеялись.

— Ладно, — сказала я, закатывая рукава. — Давайте работать. Скоро студенты нагрянут.

— Агата, — вдруг сказал Глимбо. — А вы слышали про библиотеку?

Я замерла.

— Что с библиотекой?

— Там ночью странные звуки были, — таинственно прошептал эльф. — Студенты говорят. Кто-то ходил, гремел, а потом свет какой-то мелькал.

— Библиотека закрыта на ночь, — нахмурилась я. — Туда никто не может войти.

— Может, призраки? — предположил Бинго. — У нас в академии всякое бывает.

— Призраки, — повторила я. — Ну да, конечно.

— Корнелий, — мысленно позвала я. — Слышал?

— Слышал, — отозвался лич. — И скажу тебе честно: если бы там были призраки, я бы их почуял. А я ничего не чую.

— Значит, не призраки.

— Значит, кто-то живой.

Я задумалась.

— Ладно, — сказала я вслух. — Вечером разберёмся. А сейчас — завтрак.

Столовая гудела как улей.

Студенты налетели на еду с привычным энтузиазмом. Пирожки разлетались мгновенно, яичница исчезала за минуты, кашу размели подчистую. Я стояла за раздачей и улыбалась.

За неделю я уже выучила многих в лицо. Рыжий парень, который вечно голоден. Девушка с чешуйками на скулах, которая теперь всегда улыбалась мне. Двое неразлучных друзей, которые спорили на древнедраконьем.

Всё было как обычно.

Пока ко мне не подошёл один студент — тихий, незаметный, с большими испуганными глазами.

— Госпожа Агата, — прошептал он, оглядываясь. — Можно вас на минутку?

— Конечно, — я наклонилась к нему. — Что случилось?

— Я... я вчера ночью мимо библиотеки проходил, — зашептал он. — И слышал звуки. Странные. Будто кто-то ходит и шепчется.

— Может, стражники?

— Стражники в другом крыле, — мотнул головой студент. — И свет был. Красноватый. А потом — шаги. Много шагов.

— Ты кому-нибудь ещё рассказывал?

— Нет. Подумал, что вам скажу. Вы же теперь эксперт по... ну... всякому такому.

Я усмехнулась.

— Спасибо. Я разберусь.

Студент убежал, довольный, что выполнил долг.

— Корнелий?

— Слышу, — отозвался лич. — Красноватый свет — это магия. И не добрая.

— Значит, кто-то колдует в библиотеке по ночам.

— Или крадёт что-то.

— Или и то, и другое.

Я вздохнула.

— Ладно. Дождёмся Рейнара.

---

Рейнар пришёл после завтрака.

Он был в официальном облачении — тёмно-синяя мантия с серебряным шитьём, при мече, с папкой в руках. Выглядел серьёзным и сосредоточенным.

— Привет, — сказал он, садясь за стол на кухне. — Есть дело.

— Я уже знаю, — ответила я, ставя перед ним кружку с чаем и тарелку с пирожками. — Библиотека?

Он удивлённо поднял бровь.

— Откуда?

— Студенты болтают. Говорят, ночью странные звуки и красный свет.

Рейнар кивнул.

— Это не единственное. В академии пропадают магические артефакты. Мелкие, не очень ценные, но систематически.

— Сколько пропало?

— Три за последнюю неделю. — Он открыл папку. — Два амулета из лаборатории, один кристалл из хранилища. Все — связанные с эльфийской магией.

Я насторожилась.

— С эльфийской?

— Да. Артефакты, которые создали эльфы много лет назад. Для нас они мало что значат, просто музейные экспонаты. Но для эльфов...

— Для эльфов они могут быть важны.

— Именно.

Я посмотрела в сторону кладовки, где возились Бинго, Финго и Глимбо.

— Думаешь, это наши?

— Нет, — уверенно сказал Рейнар. — Твои эльфы — домашние, кухонные. Они магией не интересуются. А эти артефакты требуют специальных знаний.

— Тогда кто?

— Есть версия. Лесные эльфы.

Я присвистнула.

— Лесные? Те, что живут в Запретном лесу?

— Они самые. Они враждуют с академией уже сто лет. Считают, что мы украли у них что-то ценное. И теперь, возможно, пытаются вернуть.

— Или мстят.

— Или мстят. — Рейнар допил чай. — Ты со мной?

— Конечно. — Я сняла фартук и повесила его на крючок. — Веди.

— Корнелий, — мысленно позвала я. — Готовься. Идём на дело.

— Я всегда готов, — отозвался лич. — Тем более когда пахнет эльфами. Лесные эльфы — забавные. Злые, но забавные.

--

Библиотека встретила нас тишиной и запахом старых книг.

Огромный зал с высокими сводами, бесконечные стеллажи, витражи под потолком, отбрасывающие цветные блики. Сегодня здесь было пусто — Рейнар приказал никого не пускать.

— Где именно слышали звуки? — спросила я.

— В секции древних манускриптов, — ответил он, указывая вглубь. — Там хранятся самые старые книги, включая эльфийские.

Мы пошли туда.

Я осматривала, отмечая каждую

— Здесь кто-то был, — сказала я, останавливаясь у одного из стеллажей. — Смотри.

Рейнар подошёл. На полу, едва заметные, были следы — не обуви, а... лап?

— Это что, птицы? — удивился он.

— Похоже на то. — Я присела, рассматривая отпечатки. — Маленькие, с когтями. Не птицы... скорее, ящерицы?

— Драконьи следы? — предположил Рейнар. — Но драконы в библиотеку не заходят. Им тут тесно.

— Не драконьи. — Я покачала головой. — Слишком мелкие. Может, чьи-то фамильяры?

— Корнелий, — мысленно позвала я. — Что скажешь?

— Пахнет магией, — ответил лич. — Эльфийской. И эти следы... я такие видел давно, ещё в своём времени. Лесные эльфы используют мелких ящериц для шпионажа.

— Серьёзно?

— Они называют их «глазки». Маленькие, быстрые, почти невидимые. Идеальные воры.

Я выпрямилась.

— Рейнар, это не люди. Это ящерицы. Эльфийские шпионы.

Он нахмурился.

— Ты уверена?

— Корнелий говорит, да.

— Ладно, — Рейнар вернулся к делу. — Значит, эльфийские ящерицы. Что дальше?

— Нужно найти, где они прячутся.

— И кто их присылает.

— И зачем.

Мы переглянулись.

— Работаем.

---

Мы обыскали всю секцию, но ничего не нашли. Я уже начала думать, что следы ведут в никуда, когда Корнелий вдруг сказал:

— Агата, посмотри на верхнюю полку. Там, за книгами.

Я подняла голову. Высоко, почти под потолком, за рядами фолиантов, что-то блеснуло.

— Рейнар, — позвала я. — Там что-то есть.

Он подошёл, посмотрел.

— Достать?

— Давай.

Рейнар взмахнул рукой, и маленькое заклинание подняло предмет в воздух. Через секунду он опустился на стол.

Это был амулет. Маленький, из светлого дерева, с вырезанными эльфийскими рунами.

— Один из пропавших, — сказал Рейнар. — Тот, что из лаборатории.

— Почему он здесь?

— Может, обронили. Может, оставили специально.

Я взяла амулет в руки. Он был тёплым, будто живым.

— Корнелий?

— Эльфийская работа, — отозвался лич. — Древняя. Сильная. Но сейчас в нём нет магии — она иссякла.

— Иссякла?

— Похоже, его использовали. Для чего-то.

Я передала амулет Рейнару.

— Его использовали. Магия иссякла.

— Для чего?

— Не знаю. Но это явно не просто кража.

Рейнар спрятал амулет в сумку.

— Идём дальше.

Мы вышли из библиотеки и направились к кухне. Рейнар хотел поговорить с эльфами — вдруг они знают что-то о лесных сородичах.

Бинго, Финго и Глимбо сидели на кухне и чистили овощи. Увидев нас, они насторожились.

— Агата? — осторожно спросил Бинго. — Что случилось?

— Ребята, — сказала я, садясь за стол. — Вы знаете что-нибудь о лесных эльфах?

Эльфы переглянулись. Бинго побледнел.

— Лесные? — прошептал он. — Они... они злые.

— Почему злые?

— Они не такие, как мы, — вмешался Финго. — Мы кухонные, домашние. А они — дикие. Живут в лесу, охотятся, магией занимаются. И ненавидят академию.

— За что?

— Давняя история, — вздохнул Глимбо. — Сто лет назад академия забрала у них какой-то артефакт. Очень важный. Они до сих пор помнят.

— Тот самый артефакт, который пропал? — спросил Рейнар.

— Не знаем, — пожал плечами Бинго. — Но если они сейчас воруют... может, они хотят вернуть своё?

— Или отомстить, — добавил Финго.

— Агата, — Бинго посмотрел на меня умоляюще. — Вы будьте осторожны. Они опасны. Они стреляют из луков без предупреждения.

— Спасибо, — сказала я. — Мы будем.

— Корнелий, — мысленно позвала я. — Что скажешь?

— Скажу, что лесные эльфы — ребята серьёзные, — ответил лич. — Если они начали войну, так просто не остановятся.

— Значит, нужно с ними поговорить.

— Удачи. Они не любят разговаривать.

— А любят что?

— Стрелять.

— Отлично.

Рейнар решил устроить засаду в библиотеке.

— Если они приходят ночью, мы будем там, — сказал он. — И поговорим.

— Или они выстрелят в нас.

— Я дракон. Меня стрелы не берут.

— А меня?

— Я прикрою.

Звучало не очень убедительно, но я согласилась.

Ночью мы сидели в тёмном углу библиотеки, за стеллажами. Рейнар притушил магией наше присутствие, чтобы нас не заметили.

Время тянулось медленно. Я уже начала дремать, когда Корнелий шепнул:

— Идут. Трое.

Я толкнула Рейнара.

— Идут.

Он напрягся.

Через минуту мы услышали шаги. Лёгкие, почти неслышные, но отчётливые. И шорох — будто кто-то двигал книги.

Потом в темноте зажёгся красноватый свет.

— Это они, — прошептал Рейнар.

Мы осторожно выглянули из-за стеллажа.

В центре зала, у стола с манускриптами, стояли трое. Маленькие, худые, с острыми ушами и злыми глазами. Лесные эльфы. В руках у них были луки.

— Быстро, — скомандовал один. — Ищите.

— Они ищут что-то конкретное, — шепнула я.

— Вижу.

Рейнар вышел из тени.

— Доброй ночи, — сказал он громко.

Эльфы мгновенно вскинули луки. Три стрелы нацелились ему в грудь.

— Стоять! — крикнул старший. — Не подходи!

— Я не враг, — спокойно сказал Рейнар. — Я ректор этой академии. И я хочу поговорить.

— Нам не о чем говорить, — огрызнулся эльф. — Вы украли наше. Мы вернём своё.

— Мы ничего не крали, — сказала я, выходя из-за стеллажа. — То, что вы ищете, уничтожено сто лет назад.

Эльфы перевели луки на меня.

— Кто ты?

— Агата. Повар. И эксперт тайной канцелярии. — Я подняла руки, показывая, что безоружна. — Я знаю, что вы ищете артефакт. Но его нет. Он рассыпался в пыль.

— Ложь! — крикнул молодой эльф.

— Правда, — спокойно сказал Рейнар. — Мы проверили. Артефакт был уничтожен магическим выбросом. Если вы крадёте другие вещи, это не поможет вам вернуть его.

Эльфы переглянулись.

— Тогда что нам делать? — спросил старший. — Без артефакта наш народ погибнет.

Я нахмурилась.

— Почему погибнет?

— Он давал нам силу. Защищал лес. Теперь магия уходит. Мы слабеем.

Я посмотрела на Рейнара. Он кивнул.

— Мы можем помочь, — сказала я. — Не вернуть артефакт, но найти другой способ.

— Какой?

— Я повар. — Я улыбнулась. — Мои пирожки творят чудеса. Может, я смогу испечь что-то, что заменит вашу магию.

Эльфы смотрели на меня с недоверием.

— Пирожки? — переспросил старший.

— Серьёзно, — сказал

---

Следующий час мы говорили.

Эльфы рассказали, что их народ действительно угасает. Лес сохнет, звери уходят, магия иссякает. Они думали, что если вернуть артефакт, всё наладится.

— Артефакт был сердцем леса, — объяснил старший. — Когда его забрали, лес начал умирать.

— Кто забрал? — спросила я.

— Ваши. Драконы. Сто лет назад.

Рейнар поморщился.

— Я тогда ещё не родился. Но я понимаю вашу боль.

— Понимание не вернёт лес.

— Верно, — согласилась я. — Но может, я смогу помочь по-другому.

Я рассказала им о своих пирожках. О том, как они лечат сплин, возвращают радость, дарят уверенность.

— Это не магия в чистом виде, — объясняла я. — Это... душа. Если я испеку пирожки с мыслью о лесе, может, они дадут вам силу.

Эльфы смотрели на меня с сомнением.

— Мы попробуем, — сказал старший наконец. — Если не получится... мы вернёмся.

— Договорились, — кивнула я. — Приходите завтра на кухню. Я испеку для вас.

Эльфы опустили луки.

— Мы уходим, — сказал старший. — Но мы будем следить.

Они исчезли в темноте так же быстро, как появились.

Я выдохнула.

— Ты только что заключила мир с дикими эльфами, — сказал Рейнар.

— А что? — усмехнулась я. — Я повар. Я миротворец.

— Ты невероятная.

— Знаю.

Он обнял меня.

— Идём домой.

На следующее утро я пекла пирожки.

Много. С разными мыслями. О лесе, о жизни, о силе. Эльфы помогали — Бинго, Финго и Глимбо, узнав о лесных сородичах, прониклись и работали с удвоенной энергией.

— Агата, — спросил Бинго, мешая тесто. — А если не получится?

— Получится, — уверенно сказала я. — Должно получиться.

— Корнелий?

— Я верю в тебя, — отозвался лич. — Твои пирожки ещё не такое творили.

В полдень лесные эльфы появились на кухне.

Они вошли осторожно, оглядываясь, держась за луки. Но, увидев горы пирожков, расслабились.

— Это всё нам? — спросил старший.

— Всё, — кивнула я. — Берите. Пробуйте.

Они ели.

Сначала осторожно, потом жадно. Их лица менялись — становились спокойнее, светлее.

— Это... — прошептал молодой эльф. — Я чувствую лес.

— Он живой? — спросил старший.

— Живой. Тёплый.

Эльфы переглянулись. Старший подошёл ко мне.

— Ты спасла нас, — сказал он. — Мы в долгу.

— Не надо долга, — улыбнулась я. — Просто живите. И не воруйте больше.

Он усмехнулся.

— Договорились.

Они ушли, унося с собой пирожки.

— Агата, — сказал Рейнар, который всё это время стоял в углу и наблюдал. — Ты только что подружилась с лесными эльфами.

— А что? — я вытерла руки о фартук. — Я повар. Я всех кормлю.

— И миришь.

— И мирю.

Вечером мы сидели на кухне.

Рейнар пил чай, я доедала последние пирожки. Эльфы ушли спать, утомлённые днём. Было тихо и уютно.

— Агата, — сказал Рейнар. — Ты знаешь, что сегодня произошло нечто важное?

— Мы помирились с лесными эльфами?

— Это тоже. Но главное — ты впервые официально работала как эксперт. И справилась блестяще.

— Спасибо.

— Это не комплимент. Это факт.

Я улыбнулась.

— Знаешь, когда я попала в этот мир, я думала, что сойду с ума. А теперь... теперь я не представляю жизни без него.

— Без академии?

— Без всего. — Я посмотрела на него. — Без тебя. Без эльфов. Без Корнелия. Без пирожков.

Он усмехнулся.

— Пирожки на первом месте?

— Ты на первом, — поправила я. — Пирожки на втором. Но конкуренция серьёзная.

— Я постараюсь не уступать.

— Постарайся.

Он обнял меня, и мы долго сидели молча, глядя на звёзды за окном.

— Рейнар, — сказала я тихо. — Что будет дальше?

— Не знаю, — честно ответил он. — Но мы справимся. Вместе.

— Вместе.

— Корнелий, — мысленно позвала я. — Ты с нами?

— Я всегда с вами, — отозвался лич. — Куда я денусь?

Я улыбнулась.

— Тогда всё хорошо.

За окном зажигались звёзды. Впереди была новая жизнь, новые дела, новые приключения.

И я была готова.

Глава 14 Свидание с Драконом

Утро после вчерашнего было... обычным.

То есть эльфы, как всегда, носились по кухне, Финго умудрился рассыпать муку, Глимбо чуть не спалил полотенце, а Бинго командовал всем этим хаосом с видом великого полководца.

— Агата! — заорал он, увидев меня. — Вы сегодня какая-то... светящаяся!

— Это от пирожков, — отмахнулась я, хотя сама чувствовала, что улыбка не сходит с лица.

Вчерашний вечер никак не шёл из головы. Мы сидели на кухне, разговаривали, смеялись, а потом Рейнар ушёл, и я полночи не могла уснуть, думая о том, как он смотрел на меня. Как в его золотых глазах загорался тот самый тёплый свет, когда я шутила. Как он улыбался — редко, но так искренне.

— Агата, — подозрительно спросил Финго, — а чего вы лыбитесь?

— Ничего.

— У неё свидание! — вдруг выпалил Глимбо и тут же закрыл рот ладошкой.

— Откуда ты знаешь? — опешила я.

— Мы всё знаем, — таинственно сказал Бинго. — У нас свои источники.

— Какие ещё источники?

— Эльфийские. — Он поднял палец вверх. — Мы видим, мы слышим, мы понимаем.

— И что вы понимаете?

— Что лорд Рейнар на вас смотрит не как на эксперта, — вмешался Финго. — А как на... ну... на девушку.

— Согласен, — кивнул Глимбо. — У драконов взгляд становится масляным, когда они влюблены.

— Масляным? — я прыснула.

— Ну да. Как от пирожков.

Я закатила глаза, но улыбка не сходила с лица.

— Ладно, допустим. Но ничего ещё не решено.

— Агата, — Бинго подошёл ближе и положил руку мне на плечо (насколько позволял его рост). — Если дракон вас позвал — значит, всё серьёзно. Драконы просто так не зовут.

— Откуда ты знаешь?

— Мы пятьсот лет с ними живём, — философски заметил Финго. — Всё про них знаем. Они гордые, они не будут тратить время на кого попало.

— И что мне делать?

— Быть собой, — сказал Глимбо. — И пирожки взять.

Я засмеялась.

— Это вы хорошо придумали.

— Агата! — крикнул Бинго, выглядывая в окно. — Там ваш дракон идёт! Красивый такой! В рубашке! Без мантии!

Сердце ёкнуло. Я подбежала к окну.

Рейнар действительно шёл через двор. Без своей обычной чёрной мантии, без меча, в простой светлой рубашке и тёмных брюках. Волосы распущены, ветер их слегка развевает. Он выглядел... другим. Не ректором, не главой канцелярии. Просто мужчиной. Красивым мужчиной.

— Спокойно, — сказала я себе. — Ты просто идёшь гулять. Ничего особенного.

— Агата, — прошептал Корнелий в голове. — У тебя пульс зашкаливает. Я тут оглохну.

— Заткнись.

— Я тихо. Но я рад за тебя. Правда.

— Спасибо.

— Только не урони пирожки.

— Не уроню.

Дверь кухни открылась.

На пороге стоял Рейнар.

Эльфы мгновенно исчезли. Прямо растворились в воздухе. Я даже не поняла, куда они делись — видимо, у эльфов были свои способы делать это незаметно.

— Привет, — сказал он, и в его золотых глазах мелькнуло что-то тёплое.

— Привет, — ответила я, вытирая руки о фартук. Дурацкая привычка — при виде красивого мужчины хочется быть приличной, но руки в муке.

Он подошёл ближе.

— Ты сегодня... — начал он и запнулся. — Ты очень красивая.

— Я в фартуке и муке, — усмехнулась я. — И, кажется, у меня ещё и волосы торчат.

— И это красиво. — Он улыбнулся. — Ты всегда красивая. Даже когда злая. Особенно когда злая.

Я почувствовала, как щёки заливаются румянцем.

— Рейнар, ты чего?

— Я хотел спросить, — он сделал глубокий вдох, будто собирался с духом. — Ты сегодня занята?

Я подняла бровь.

— В смысле?

— В прямом. Есть у тебя дела? Расследования, эльфы, трупы, заседания совета?

— Трупов пока не предвидится, — осторожно ответила я. — Эльфы вон разбежались. А совет, кажется, выходной.

— Значит, ты свободна?

— Свободна.

— Я хочу пригласить тебя кое-куда.

— Куда?

— Это сюрприз. — Он улыбнулся, и в его глазах зажглись озорные искорки. — Ты согласна?

Я смотрела на него и чувствовала, как сердце начинает биться быстрее. Прямо как в первый раз, когда он поцеловал меня.

— Согласна.

— Правда?

— Правда. Но если это охота на мамонтов, я пас. И если нужно куда-то лезть и кого-то спасать — тоже пас.

Он засмеялся.

— Обещаю, никаких мамонтов. Никаких спасений. Только ты и я.

— Звучит заманчиво.

— Жду тебя у входа в академию через час. Идёт?

— Идёт.

Он наклонился и поцеловал меня в лоб.

— До встречи.

— До встречи.

Когда дверь за ним закрылась, из всех щелей повылезали эльфы. Бинго вылез из-под стола, Финго — из шкафа, Глимбо — откуда-то с потолка.

— Агата! — заорали они хором. — Вы слышали? Свидание! Настоящее!

— Слышала, — улыбнулась я.

— Собираться надо! — засуетился Бинго. — Финго, тащи платье! Глимбо, цветы!

— Какие цветы?

— Любые! Она же идёт на свидание!

— А корзинка? — вспомнил Финго. — Мы же вчера корзинку приготовили!

— Точно! — Бинго метнулся в кладовку и вытащил оттуда плетёную корзинку, доверху наполненную пирожками. — Вот! Свежие! Тёплые! С мясом, с капустой, с вишней!

— Ребята, — я растерянно смотрела на это богатство. — Вы когда успели?

— Мы всегда успеваем, — гордо сказал Глимбо. — Мы же эльфы.

Я засмеялась и позволила этому урагану закрутить меня.

Через полчаса я стояла перед зеркалом и не узнавала себя.

Эльфы постарались на славу. Платье — простое, лёгкое, небесно-голубое, с вышивкой по подолу — сидело идеально. Волосы Бинго уложил в какую-то сложную причёску, которая выглядела небрежно, но очень красиво. Финго притащил бусы из речного жемчуга. Глимбо сунул в руку корзинку с пирожками.

— Вы чудо, — сказала я искренне.

— Мы знаем, — хором ответили эльфы.

— Агата, — Бинго подошёл и серьёзно посмотрел на меня. — Вы только не волнуйтесь.

— Я не волнуюсь.

— Врёшь— констатировал Корнелий в голове. — У тебя пульс как у колибри.

— Не правда.

— Но если что — я рядом.

— Спасибо.

Я вышла из кухни и направилась к выходу из академии.

---

Рейнар ждал меня у ворот.

Увидев меня, он замер. На его лице появилось такое выражение, что я сразу поняла: эльфы не зря старались.

— Вау, — сказал он.

— Вау? — усмехнулась я. — Это всё, что ты можешь сказать?

— Я могу сказать, что ты самая красивая женщина в этом мире и во всех соседних, — выпалил он. — Но это будет долго.

— Коротко и ясно, — одобрила я. — Мне нравится.

Он протянул руку, и я взяла её.

— Идём?

— Идём.

— Корзинка? — он указал на мою ношу.

— Эльфы передали. Сказали, что драконы любят пирожки.

— Они правы. — Он улыбнулся. — Особенно если эти пирожки испекла ты.

Мы пошли по дороге, ведущей от академии.

— Куда мы идём? — спросила я.

— Сначала к озеру, — ответил он. — Потом будет сюрприз.

— Опять сюрпризы? Я их уже побаиваюсь.

— Этот тебе понравится.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Мы вышли к небольшому озеру, спрятанному среди холмов.

Я ахнула. Вода была такой прозрачной, что видно было дно, покрытое разноцветными камешками. Вокруг росли ивы, их ветви касались воды. Солнце отражалось в озере, создавая впечатление, что внутри спрятано второе солнце.

— Как красиво, — выдохнула я. — Я и не знала, что здесь такое есть.

— Это моё тайное место, — сказал Рейнар. — Я иногда прихожу сюда, когда нужно подумать. Или просто побыть одному.

— И ты привёл меня сюда?

— Ты не «кто-то». Ты — это ты.

Мы сели на траву у самой воды. Я достала пирожки.

— Угощайся.

— Спасибо.

Мы ели молча, глядя на воду. Это было удивительно — молчать и чувствовать себя комфортно. Без неловкости, без необходимости что-то говорить.

— Рейнар, — сказала я наконец. — А ты часто сюда приходил, когда был... ну, когда у тебя был сплин?

— Часто, — кивнул он. — Сидел здесь часами. Смотрел на воду. Думал, что жизнь кончена.

— А теперь?

— А теперь я сижу здесь с тобой и ем пирожки. — Он улыбнулся.

— Красиво сказано.

— Я старался.

— Корнелий, — мысленно позвала я. — Ты не подглядываешь?

— Я смотрю на воду, — соврал лич. — Очень интересная вода.

— Ага.

— Ладно, подглядываю. Но я рад. Правда. Ты заслужила счастье.

— Спасибо.

— Только не вздумай плакать. Я не вынесу.

Я засмеялась.

— Что? — спросил Рейнар.

— Корнелий говорит, чтобы я не плакала.

— А ты собиралась?

— Нет. Но он на всякий случай.

Рейнар усмехнулся.

— Твой лич забавный.

— Он говорит «спасибо».

— Пожалуйста.

Мы ещё немного посидели у озера, потом Рейнар встал и протянул руку.

— Идём. Время второго сюрприза.

— Я готова.

Рейнар привёл меня к подножию холма.

— Закрой глаза, — сказал он.

— Опять?

— Доверься.

Я закрыла глаза. Он обнял меня, и через секунду я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Можно открывать?

— Открывай.

Я открыла глаза и ахнула.

Мы летели. Рейнар трансформировался прямо в воздухе, и я сидела верхом на огромном золотистом драконе. Его чешуя переливалась на солнце, крылья разрезали воздух, и мы поднимались всё выше и выше.

— Ох ты ж... — выдохнула я, вцепившись в его гребень.

— Не бойся, — услышала я его голос в голове. — Я не уроню.

— Я не боюсь, — ответила я. — Я в восторге.

Мы летели над академией. Сверху она казалась игрушечной — башенки, дворы, крошечные фигурки студентов. Потом над лесом — зелёным морем, уходящим к горизонту. Над озером, где мы только что сидели, — теперь оно выглядело как синяя монетка.

— Красиво! — крикнула я.

— Ещё красивее будет сейчас, — ответил он.

Мы поднялись выше облаков.

И там, над белым пушистым морем, под ярким солнцем, я почувствовала себя самой счастливой на свете.

— Рейнар, это невероятно!

— Я рад, что тебе нравится.

Мы летели долго. Потом он плавно опустился на ту же поляну у озера.

Я спрыгнула и обняла его.

— Спасибо. Это было... я даже не знаю, как сказать.

— Лучшее свидание в твоей жизни?

— Пока да, — усмехнулась я. — Но ты можешь постараться и улучшить.

— Буду стараться.

Он обнял меня в ответ.

— Корнелий, — мысленно позвала я. — Ты это видел?

— Я в твоей голове, — отозвался лич. — Я видел всё. И это было потрясающе.

— Правда?

— Правда. Я пятьсот лет в подвале сидел. А ты катаешься на драконе. Живи за меня.

Я засмеялась.

— Что он сказал? — спросил Рейнар.

— Говорит, чтобы я жила за него.

— Мудрый лич.

— Очень.

Мы сидели на траве, смотрели, как солнце опускается за горизонт.

Пирожки почти закончились, разговоры — тоже. Мы просто были рядом, и этого было достаточно.

— Рейнар, — сказала я тихо. — Я никогда не думала, что такое бывает.

— Что именно?

— Счастье. Простое, тёплое. Без трупов, без расследований, без опасности. Просто... быть с тобой.

— Теперь бывает. — Он поцеловал меня в лоб. — С тобой.

— А ты?

— Что я?

— Ты счастлив?

Он посмотрел на меня. В его золотых глазах отражался закат.

— Очень, — сказал он. — Я не думал, что снова смогу чувствовать. А с тобой... с тобой я чувствую всё.

— Это хорошо?

— Это лучше, чем я заслуживаю.

— Не говори так.

— Почему?

— Потому что ты заслуживаешь счастья. Ты спас академию. Ты спас меня. Ты...

Он не дал мне договорить — поцеловал.

— Агата, — прошептал он. — Ты самое лучшее, что было в моей жизни.

— Я знаю, — улыбнулась я.

— Скромная.

— А то.

Мы сидели, обнявшись, и смотрели на звёзды.

— Рейнар, — сказала я. — Что будет завтра?

— Не знаю, — честно ответил он. — Но что бы ни было — мы справимся.

— Вместе?

— Вместе.

— Тогда всё хорошо.

Мы вернулись в академию, когда уже совсем стемнело.

У входа нас ждали. Три маленькие фигурки с нетерпением подпрыгивали на месте.

— Агата! — заорал Бинго, бросаясь ко мне. — Ну как? Рассказывайте!

— Всё хорошо, — улыбнулась я.

— Он вас не обижал?

— Нет, Бинго, не обижал.

— А пирожки? Понравились?

— Очень, — сказал Рейнар. — Лучшие в моей жизни.

Эльфы засияли.

— А полёт? — спросил Финго. — Вы летали?

— Летали.

— И как?

— Потрясающе.

— Ура! — завопили эльфы. — Всё прошло идеально!

— Ребята, — я присела на корточки, чтобы быть с ними на одном уровне. — Спасибо вам. За пирожки, за платье, за поддержку. Вы лучшие.

— Мы знаем, — скромно сказал Глимбо. — Но приятно слышать.

Рейнар засмеялся.

— Я, пожалуй, пойду, — сказал он. — Вам нужно отдохнуть после такого дня.

— Ты тоже.

— До завтра, Агата.

— До завтра, Рейнар.

Он поцеловал меня на прощание и ушёл.

Эльфы снова завизжали.

— Агата, а когда следующее свидание?

— Не знаю, — засмеялась я. — Дайте хоть это переварить.

— Мы будем ждать!

Я пошла в свою комнату, провожаемая счастливыми взглядами эльфов.

— Ну что, Агата, — сказал Корнелий. — Довольна?

— Очень.

— Я рад.

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи. Пусть тебе снятся драконы.

— Они и так со мной.

Я закрыла глаза и провалилась в счастливый сон.

Глава 15 Пропавший Носок Ректора

Дверь кухни распахнулась с такой силой, что едва не слетела с петель.

На пороге стоял запыхавшийся стражник, красный как рак, и судорожно хватал ртом воздух.

— Госпожа Агата! — выдохнул он. — Вас... срочно... требует... лорд Рейнар!

Бинго от неожиданности уронил скалку. Финго порезал палец. Глимбо спрятался за котел.

Я вытерла руки о фартук и нахмурилась.

— Что случилось? Опять убийство? Артефакт украли? Пожар?

Стражник замялся. Потом покраснел ещё сильнее. Потом отвёл глаза.

— Ну... это... — пробормотал он. — Деликатное дело.

— Деликатное? — переспросила я. — В смысле?

— Он сам объяснит, — стражник развернулся и почти убежал, оставив меня в полном недоумении.

— Корнелий? — мысленно позвала я.

— Понятия не имею, — отозвался лич. — Но звучит интригующе. Драконы и деликатные дела —

— Или про трупы.

— Ну, трупы — это не деликатно, это привычно.

Я закатила глаза, сняла фартук и направилась к кабинету Рейнара.

— Агата! — крикнул Бинго вдогонку. — Если что — мы за вас!

— Если что — бегите! — добавил Финго.

— Куда? — уточнил Глимбо.

— Куда глаза глядят!

Я засмеялась и вышла.

---

Рейнар сидел за столом с таким видом, будто решал судьбу мира.

Лицо мрачное, брови нахмурены, пальцы барабанят по столешнице. Увидев меня, он поднял голову и посмотрел так трагически, что я всерьёз испугалась.

— Что случилось? — спросила я, подходя. — Кто-то умер? Артефакт украли? Война началась?

— Хуже, — мрачно сказал Рейнар.

— Хуже?

— Намного хуже.

Я села напротив и приготовилась к самому страшному.

— Говори уже.

Рейнар глубоко вздохнул.

— Пропал... — он запнулся. — Пропал мой носок.

Я замерла.

— Что прости?

— Носок. Мой носок. Пропал.

Я смотрела на него и пыталась понять, шутит он или нет. По его лицу было ясно — не шутит. Абсолютно серьёзен.

— Рейнар, — осторожно начала я. — Ты вызвал меня с кухни, посреди замеса теста, чтобы сообщить о пропаже носка?

— Это не просто носок! — возмутился он. — Это магический носок!

— Магический?

— Да! Мне его бабушка подарила. Он защищает от проклятий, от сглаза и от... ну, от всего плохого.

— Бабушка подарила тебе магический носок?

— Она была очень заботливой.

Я закрыла лицо руками. Плечи начали трястись.

— Агата, только не смейся, — предупредил Рейнар.

— Я не смеюсь, — сквозь сдавленный смех ответила я.

— Ты смеёшься.

— Это нервное.

— Агата!

— Ладно, ладно! — я взяла себя в руки. — Значит, у нас пропал магический носок ректора. И ты хочешь, чтобы я...

— Расследовала, — закончил он. — Ты мой эксперт.

— Эксперт по носкам?

— Эксперт по расследованиям. Носок — просто объект.

Я посмотрела на него. Он был абсолютно серьёзен.

— Рейнар, ты понимаешь, как это звучит?

— Понимаю. Но для меня это важно.

Я вздохнула.

— Ладно. Что за носок? Как выглядит? Где пропал? Когда в последний раз видели?

Рейнар оживился.

— Чёрный, с вышитыми серебряными рунами. Очень старый. Я оставил его в спальне, на стуле. А утром его не было.

— В спальне? — я подняла бровь. — Рейнар, ты хочешь, чтобы я осмотрела твою спальню?

Он смутился.

— Ну... да. Как место преступления.

— Место преступления, — повторила я. — Носок — преступление.

— Агата!

— Ладно, идём. Осмотрим место преступления.

— Корнелий, — мысленно позвала я, — ты это слышал?

— Слышал, — простонал лич. — Дожил. Вместо великих расследований — носки.

— Это жизнь.

— Жизнь у тебя, конечно... насыщенная.

---

Спальня Рейнара оказалась... неожиданно уютной.

Большая комната с огромной кроватью, камином, книжными полками и окном, выходящим в сад. Никакой вычурности, всё просто и со вкусом.

Я постаралась не думать о том, что я здесь впервые и при таких обстоятельствах.

— Где лежал носок? — спросила я деловито.

— Вот здесь. — Рейнар указал на стул у кровати.

Я подошла, осмотрела стул, пол, окно. Профессиональная привычка — искать детали.

— Окно было открыто?

— Нет. Я всегда закрываю.

— Дверь?

— Заперта. Я проверял утром.

— Значит, кто-то открыл либо магией, либо у него был ключ.

Рейнар нахмурился.

— Ключи только у меня и у прислуги.

— Прислуге доверяешь?

— Да. Они у меня много лет.

Я продолжила осмотр. И вдруг заметила на подоконнике — крошечный след. Маленький, едва заметный отпечаток.

— Рейнар, иди сюда.

Он подошёл.

— Что это?

— Следы. Очень маленькие. Похоже на... эльфийские?

— Думаешь, лесные эльфы? Они же вроде успокоились после твоих пирожков.

— Сомневаюсь. — Я покачала головой. — Им нужны артефакты, а не носки. Даже магические.

— Тогда кто?

Я пригляделась внимательнее. Следы вели от окна к стулу и обратно.

— Кто-то маленький. Очень маленький. И лёгкий.

— Домовые? — предположил Рейнар.

— В академии есть домовые?

— Нет. Я бы знал.

— Тогда кто?

Я задумалась.

— Корнелий?

— Мелковато для эльфов, — отозвался лич. — Скорее на гоблинов похоже. Но гоблины в академию не заходят — их магия не пускает.

— Значит, кто-то свой.

— Или тот, у кого есть доступ.

Я выпрямилась.

— Рейнар, у тебя есть список тех, кто может войти в ректорское крыло?

— Конечно. Студенты — нет, только преподаватели и стража.

— Давай посмотрим.

Мы вернулись в кабинет, и Рейнар разложил на столе список.

— Вот все, кто имеет доступ, — сказал он. — Преподаватели, стража, прислуга. И ты.

— Я здесь ни разу не была.

— Знаю. Я просто перечислил.

Я пробежала глазами по списку.

— Исключим прислугу — они слишком долго работают и ни разу ничего не крали. Стражу — тоже, они под постоянным наблюдением. Преподаватели...

— Кто-то из них?

— Не знаю. Но следы маленькие. Очень маленькие. Это не человек.

— Тогда кто?

Я задумалась и вдруг вспомнила.

— Студенты!

— Что?

— Студенты. В списке их нет, но... а если кто-то из них пробрался? Маленький, лёгкий...

— Рыжий? — вдруг спросил Рейнар.

Я посмотрела на него.

— Тот самый, который вечно голодный?

— Он. Он мелкий, шустрый, и у него есть доступ к магии иллюзий.

— Откуда знаешь?

— Он был у меня на практике. Показал себя... не с лучшей стороны.

Я усмехнулась.

— Значит, у нас есть подозреваемый.

— Но зачем ему мой носок?

— Может, спор? Или розыгрыш?

— Студенты любят розыгрыши, — мрачно сказал Рейнар. — Особенно надо мной. Они считают, что я слишком серьёзный.

— Ты и есть слишком серьёзный.

— Агата!

— Ладно, идём ловить вора.

Мы направились в студенческое общежитие.

По дороге я пыталась не думать о том, как это выглядит со стороны: ректор и его эксперт идут ловить студента, укравшего носок.

— Рейнар, — сказала я. — Если это правда розыгрыш, как ты его накажешь?

— Заставлю месяц работать на кухне.

— Отличное наказание! — обрадовалась я. — Мне как раз нужен помощник.

— Ты серьёзно?

— Конечно. Эльфы замучили своими спорами. Пусть кто-то ещё картошку чистит.

В общежитии нас встретил комендант — полный мужчина с вечно недовольным лицом.

— Лорд ректор! — всплеснул он руками. — Какая честь! Что случилось?

— Нам нужно поговорить с одним студентом, — сказал Рейнар. — Рыжий, веснушчатый, постоянно голодный.

— А, этот, — комендант поморщился. — Он вечно в какие-то истории влипает. Сейчас, наверное, в комнате.

Мы поднялись на третий этаж.

— Вот его дверь.

Рейнар постучал.

— Открыто! — донеслось изнутри.

Мы вошли.

В комнате было... хаотично. Разбросанные вещи, книги, какие-то непонятные приборы. На кровати, задрав ноги на стену, лежал тот самый рыжий парень.

Увидев нас, он подскочил и покраснел до корней волос.

— Лорд ректор! Госпожа Агата! Я... я ничего не делал!

— Правда? — спокойно спросила я, оглядывая комнату.

И тут я заметила. На спинке стула висел чёрный носок с серебряными рунами.

— А это что? — указала я.

Парень проследил за моим взглядом и побледнел.

— Это... это не моё!

— Знаю, — кивнула я. — Это ректорское.

Рейнар подошёл, взял носок и посмотрел на студента.

— Зачем?

Парень поник.

— Это был спор, — признался он. — Мы поспорили с друзьями, что я смогу пробраться в ректорское крыло и украсть что-нибудь личное. Я выбрал носок, потому что... ну, это смешно.

— Смешно, — мрачно повторил Рейнар. — Ты понимаешь, что это магический артефакт?

— Я не знал! — испугался парень. — Думал, обычный носок!

— Ты проник в мою спальню, украл личную вещь и устроил розыгрыш. Что мне с тобой делать?

Парень сжался.

— Отчислите?

— Нет, — сказала я, переглянувшись с Рейнаром. — Ты будешь месяц работать на кухне.

— На кухне? — удивился студент.

— Да. Будешь чистить картошку, мыть посуду и слушаться эльфов.

— Эльфов?

— Моих эльфов. Они строгие, но справедливые.

Парень посмотрел на меня с ужасом и надеждой одновременно.

— И это всё?

— Это хорошее наказание, — усмехнулся Рейнар. — Эльфы тебя замучают. Но к концу месяца ты станешь отличным помощником.

— Согласен! — выпалил парень. — Спасибо! Честное слово, я больше никогда!

— Посмотрим, — сказала я. — Завтра в шесть утра на кухне. Опоздаешь — отправлю к драконам на растерзание.

— Буду! — пообещал он.

Мы вернулись на кухню, где эльфы уже извелись от нетерпения.

— Агата! — заорали они хором. — Ну что? Кто убит?

— Никто, — улыбнулась я. — У нас будет новый помощник.

— Помощник?

— Студент. Рыжий. Будет чистить картошку.

— За что? — удивился Бинго.

— Украл носок ректора.

Эльфы переглянулись.

— Носок? — переспросил Финго. — Зачем?

— Спор.

— Странные у людей споры, — философски заметил Глимбо. — Мы бы спорили, кто испечёт лучший пирожок.

— Вы и так каждый день спорите, — напомнила я.

— Это творческий процесс!

Рейнар засмеялся.

— Агата, спасибо. Ты спасла мой носок и моё достоинство.

— Не за что. — Я подмигнула. — Но за расследование с тебя пирожки.

— Весь месяц?

— Нет. Только сегодня.

Он улыбнулся и поцеловал меня в лоб.

— Договорились.

— Корнелий, — мысленно позвала я. — Ну как тебе первое дело?

— Я в восторге, — вздохнул лич. — Великое расследование века. Носок ректора. Потомки будут слагать легенды.

— Завидуй молча.

— Уже завидую.

Вечером мы сидели на кухне втроём — я, Рейнар и Корнелий в голове.

Рейнар ел пирожки, я пила чай, эльфы уже ушли спать, утомлённые днём.

— Знаешь, — сказала я. — А ведь сегодня был хороший день.

— Серьёзно? Расследование пропажи носка?

— Именно. Было смешно, было весело, и никто не умер. Это уже прогресс.

— Согласен. — Он улыбнулся. — С тобой даже скучные дни становятся интересными.

— Это комплимент?

— Это факт.

Я засмеялась.

— Рейнар, а что будет завтра?

— Не знаю, — честно ответил он. — Но с тобой я готов ко всему.

— Даже к пропаже второго носка?

— Даже к этому.

Мы засмеялись и обнялись.

Глава 16 Бунт на кухне

— Агата! Там... там это...

Бинго влетел на кухню так стремительно, что чуть не снёс стол с мукой. Он хватал ртом воздух, размахивал руками и явно пытался сказать что-то важное, но слова застревали в горле.

— Дыши, — сказала я, откладывая скалку. — Сначала вдох, потом выдох, потом говори.

— Там... проверка! — выпалил он. — Из города! Комиссия!

Финго выронил нож. Глимбо спрятался за котел. Я замерла с рукой в тесте.

— Какая проверка?

— Из городской управы! Они хотят проверить кухню! Говорят, что студенты жалуются на еду!

Я моргнула.

— Жалуются? На мои пирожки?

— Не на ваши! — вмешался Финго, вылезая из-за котла. — На общую еду! Кто-то написал жалобу, что в столовой плохо кормят!

— Но это же неправда! — возмутилась я. — Студенты вон какие довольные ходят! Рыжий вон каждый день по пять пирожков съедает!

— Кто-то хочет нас подставить, — мрачно сказал Глимбо, осторожно выглядывая из-за котла. — Я такое чуял. У меня нюх на неприятности.

— У тебя нюх на пирожки, — поправил Бинго.

— И на неприятности тоже!

Я вытерла руки о фартук и глубоко вздохнула.

— Ладно. Рассказывайте подробно. Кто приезжает? Когда? И что им надо?

Бинго затараторил, жестикулируя так активно, что чуть не сбил кружку с чаем:

— Комиссия из городской управы. Трое! Самые главные! Приезжают сегодня к обеду! Будут проверять качество еды, чистоту на кухне, условия хранения продуктов и... — он сглотнул и побледнел, — и ваши документы.

— Какие документы?

— Ну... разрешение на работу. Подтверждение квалификации. Диплом повара. Всё такое.

Я похолодела.

— У меня нет никаких документов. Я из другого мира. У меня там диплом остался, но вряд ли они признают московский морг как кулинарный университет.

— Вот именно! — Финго всплеснул руками. — Они могут закрыть кухню! И вас уволят!

— Или хуже, — добавил Глимбо, вылезая из-за котла окончательно. — Вышлют обратно в ваш мир. Портал откроют и... и всё.

— Агата! — заорали эльфы хором. — Что делать?

Я задумалась. Потом улыбнулась.

— Для начала — испечь лучшие пирожки в моей жизни. А потом — встретить комиссию

— Вы гений! — восхитился Бинго.

— Я повар.

— Корнелий? — мысленно позвала я.

— Слышу, — отозвался лич. — Городская комиссия — это серьёзно. Бюрократы хуже драконов. Те хоть огнём дышат, а эти бумажками закидают.

— А если не справлюсь?

— Тогда я буду скучать по твоим пирожкам. И по твоему обществу. Пятьсот лет в подвале я как-то выдержал, но без тебя будет скучно.

— Оптимист.

— Реалист.

Я закатала рукава и принялась за тесто.

---

Эльфы носились по кухне как угорелые.

Финго драил котлы до такого блеска, что в них можно было смотреться как в зеркало. Глимбо перебирал овощи, отбраковывая малейшие подозрительные пятнышки — даже те, которые были просто грязью. Бинго протирал полки и что-то бормотал себе под нос, периодически подпрыгивая и крестясь (или эльфийский аналог этого жеста).

— Агата! — крикнул Бинго. — А что, если они спросят, откуда у вас рецепты?

— Скажу, что бабушкины.

— А если спросят, где бабушка?

— В другом мире. — Я пожала плечами, ловко раскатывая тесто. — Пусть проверяют. У них портал есть?

— В другой мир? — задумался Финго. — Кажется, нет.

— Вот и отлично.

— А если спросят, почему пирожки светятся? — вмешался Глимбо.

— Это магия. — Я подняла руку, демонстрируя золотистое свечение над тестом. — Они же в мире магии живут. Странно было бы, если б не светились.

— Логично, — согласился Бинго. — Но вдруг они придираются? Они же чиновники! Им лишь бы к чему придраться!

— Тогда будем импровизировать.

— Корнелий, — мысленно позвала я. — А ты не можешь... ну, сделать так, чтобы они ничего не заметили? Магией там, внушением?

— Я лич, а не иллюзионист, — обиделся он. — И потом, я в твоей голове. Моя магия наружу не выходит. Я как бы... заперт.

— Жаль.

— Но я могу подсказывать. И пугать их мысленно, если что.

— Пугать?

— Ну да. Представлю, что они видят призраков. Чиновники призраков боятся?

— Не знаю. Но лучше без этого.

— Ладно. Но если что — я готов.

Я улыбнулась и продолжила месить тесто. Сегодня оно должно было быть идеальным.

---

Комиссия прибыла ровно в полдень.

Трое важных мужчин в строгих костюмах, с надменными лицами и тяжёлыми папками под мышками. За ними семенил перепуганный секретарь с блокнотом и пером.

Главный — высокий и тощий, с глазами-буравчиками и тонкими губами — оглядел кухню с таким видом, будто зашёл в свинарник.

— Где ответственный за кухню? — спросил он ледяным тоном.

— Я, — вышла вперёд, стараясь выглядеть уверенно. Фартук был безупречно чист, волосы убраны, на лице — вежливая улыбка.

— Вы? — он окинул меня взглядом с ног до головы. — Женщина?

— А что, женщины не готовят? — усмехнулась я. — У нас в мире вообще-то лучшие повара — женщины. Или у вас тут дискриминация?

Он смешался.

— Ну... это... не в этом дело. Просто обычно здесь работали...

— Плохо работали, — перебила я. — Поэтому теперь здесь я. И студенты, между прочим, довольны. Спросите у любого.

Второй член комиссии — пухлый и румяный, с явными признаками любви к еде — оживился.

— А что, правда вкусно готовят?

— Правда, — кивнула я. — Хотите попробовать?

— Не откажусь, — он довольно потёр руки.

— Мы здесь не для этого! — рявкнул главный. — Предъявите документы!

Я вздохнула.

— Документов у меня нет. Я из другого мира. Меня призвали сюда по древнему пророчеству. Совет академии это подтвердит. Лорд Рейнар подтвердит. Даже призрак Тенира подтвердит, если позвать.

— Пророчество? — скривился главный. — Вы издеваетесь?

— Нисколько. Но если хотите, могу продемонстрировать свои навыки. Я испеку для вас пирожки. Если понравятся — значит, я достойна работать. Если нет — уйду сама.

Комиссия переглянулась.

— Хорошо, — сказал главный после долгой паузы. — Мы согласны. Но это не отменяет проверки. Мы осмотрим всё: продукты, чистоту, условия хранения.

— Конечно. Проходите, присаживайтесь.

Я махнула рукой эльфам. Они мгновенно накрыли стол в уголке кухни — чистая скатерть, салфетки, свежие цветы в вазочке.

Комиссия уселась с таким видом, будто сделали одолжение.

Пока я пекла пирожки, комиссия бродила по кухне.

Тощий главный тыкал пальцем в полки, проверял чистоту, заглядывал в кастрюли. Пухлый с интересом наблюдал за процессом готовки. Третий — молчаливый, с блокнотом — записывал каждое движение.

— Продукты свежие? — спросил главный.

— Ежедневно привозят с рынка, — ответил Бинго, семеня за ним. — Мы проверяем каждую партию!

— Хранение?

— В кладовой, при правильной температуре. Смотрите сами!

— Документы на поставки?

— Есть! — Финго метнулся к шкафу и принёс толстую папку.

Главный углубился в изучение.

— А почему эти пирожки светятся? — спросил пухлый, с интересом разглядывая тесто.

— Магия, — спокойно ответила я. — Это же академия драконов. Вы хотели обычных пирожков?

— Ну... нет, — замялся он. — Магия — это хорошо. Это... полезно?

— Очень. Они лечат магический сплин, поднимают настроение и дарят уверенность. Студенты довольны.

Пухлый одобрительно закивал.

Через полчаса пирожки были готовы.

Я выложила их на красивое блюдо, посыпала зеленью и поставила перед комиссией.

— Прошу. С пылу, с жару.

Пухлый схватил пирожок первым, обжёгся, но не выпустил. Надкусил. Замер. Прожевал.

— О господи... — выдохнул он. — Это... это божественно!

Тощий главный взял пирожок с недоверием, откусил маленький кусочек. Его лицо изменилось.

— Это... — он прожевал. — Это действительно вкусно.

Молчаливый тоже попробовал и молча кивнул.

— Ну что, — сказала я, улыбаясь. — Комиссия довольна?

— Довольна, — признал главный. — Но это не отменяет...

— Бумажки? — перебила я. — Понимаю. Давайте ваши бумажки.

Он протянул мне какие-то бланки.

— Заполните. И печать нужна.

— Печать? У меня нет печати.

— Я поставлю! — вызвался Бинго. — У меня есть эльфийская печать! Она магическая!

— Какая ещё эльфийская печать? — удивился главный.

— Очень старая, — таинственно сказал Бинго. — Ещё от прадеда осталась. Она всё подписывает!

Через пять минут все бумаги были заполнены и украшены затейливой эльфийской печатью с веточками и цветочками.

— Это... официально? — с сомнением спросил главный.

— Абсолютно, — кивнула я. — Магия, знаете ли.

— Спасибо.

— А можно нам ещё пирожков с собой? — робко спросил пухлый.

— Конечно.

Я завернула им целый кулёк.

Когда комиссия ушла, эльфы рухнули на пол.

— Мы выжили, — прошептал Бинго.

— Мы справились, — добавил Финго.

— Мы великолепны, — закончил Глимбо.

Я засмеялась.

— Ребята, вы молодцы. Без вас я бы не справилась.

— Агата, вы гений! — вскочил Бинго. — Вы их пирожками уболтали!

— Это мой метод.

— А печать? — спросил Финго. — Откуда у тебя печать?

— Секрет, — таинственно сказал Бинго.

— Какой секрет? — насторожилась я.

— Я просто нарисовал, — признался он. — У меня рука лёгкая.

— Ты подделал печать?!

— Магическую! — гордо сказал Бинго. — Она же работает!

Я закрыла лицо руками.

— Корнелий, — мысленно позвала я. — Ты это видел?

— Видел, — простонал лич. — Твои эльфы — преступники. Но гениальные.

— Что мне с ними делать?

— Гордиться.

Я вздохнула и улыбнулась.

— Ладно, ребята. Живите.

В этот момент дверь кухни открылась, и вошёл Рейнар.

— Агата! Я слышал, была комиссия? Всё в порядке?

— В полном, — улыбнулась я. — Мы победили.

— Как?

— Пирожками.

Он посмотрел на эльфов, на меня, на гору оставшихся пирожков.

— Я даже не удивлён.

— Это комплимент?

— Это факт.

Он подошёл и обнял меня.

— Ты невероятная.

— Я знаю.

— Корнелий, — мысленно позвала я. — Ты как?

— Я в шоке, — ответил лич. — Но горд. Твои эльфы — гении преступного мира.

— Буду знать.

Вечером мы сидели на кухне всей компанией.

Рейнар, я, эльфы, и даже рыжий студент (который отрабатывал наказание) — все пили чай и ели пирожки.

— Агата, — сказал Бинго. — А что, если они вернутся?

— Кто?

— Комиссия.

— Вернутся за пирожками, — усмехнулась я. — Пусть приходят. Мы их накормим.

— А если снова проверять?

— Пусть проверяют. У нас теперь есть печать.

— Магическая, — добавил Финго.

— Эльфийская, — поправил Глимбо.

Рейнар засмеялся.

— Я даже не хочу знать.

— И не надо, — сказала я. — Главное, что всё хорошо.

— Агата, — вдруг сказал рыжий студент. — Можно вопрос?

— Давай.

— А вы правда из другого мира?

— Правда.

— И там есть такие же пирожки?

— Там есть другие пирожки. Но эти — особенные.

— Почему?

— Потому что с душой.

Он задумался.

— А меня научите?

— Если будешь хорошо работать — научу.

— Буду! — пообещал он.

Эльфы захихикали.

— Агата, у вас теперь целая армия!

— Армия поваров, — улыбнулась я. — Самая опасная армия в мире.

— Почему?

— Потому что голодный солдат — плохой солдат. А сытый — готов на всё.

Рейнар обнял меня.

— Ты философ.

Глава 17 Приглашение в Лес

Утро на кухне начиналось как обычно.

Бинго месил тесто и напевал что-то эльфийское (слух у него по-прежнему отсутствовал). Финго нарезал овощи и умудрялся при этом спорить с Глимбо о том, кто лучше чистит картошку. Рыжий студент, которого все уже звали просто Рыжик, старательно мыл посуду и делал вид, что ему это нравится.

Я заваривала чай и наслаждалась привычным хаосом.

— Агата! — вдруг крикнул Бинго, выглядывая в окно. — Там гости! Странные!

— Странные? — переспросила я. — В смысле?

— Не наши! Не из академии! Какие-то... зелёные!

Я подошла к окну.

По двору шли трое. Маленькие, худые, с острыми ушами и луками за спиной. Одетые в одежду из листьев и мха, с ветками в волосах.

— Лесные эльфы, — выдохнула я.

— Агата! — Бинго побледнел. — Они же опасные!

— Были опасные, — поправила я. — А теперь, надеюсь, друзья.

Я вышла навстречу.

— Доброе утро, — сказала я, стараясь выглядеть приветливо. — Какими судьбами?

Старший эльф — тот самый, с которым мы говорили в библиотеке — шагнул вперёд и поклонился.

— Госпожа Агата, — сказал он. — Мы пришли с миром.

— Я вижу. Что случилось?

— Ничего не случилось. Наоборот. — Он улыбнулся. — Мы хотим пригласить тебя в гости.

— В гости? — удивилась я. — К вам? В лес?

— Да. Наш народ хочет поблагодарить тебя лично. Твои пирожки... они творят чудеса. Лес оживает. Звери возвращаются. Дети перестали болеть.

— Я рада, — искренне сказала я. — Но при чём тут я?

— Ты спасла нас. Мы должны отблагодарить тебя по-настоящему. Устроить праздник. Показать наш лес. Познакомить с нашими обычаями.

— Праздник? — я растерялась. — В лесу?

— Да. Три дня. Будет весело. Обещаем.

— Корнелий? — мысленно позвала я. — Что скажешь?

— Скажу, что лесные эльфы не приглашают просто так, — ответил лич. — Если они зовут — значит, ты им действительно дорога. Но будь осторожна. Лес — место опасное.

— Я поняла.

Я посмотрела на эльфов.

— Мне нужно подумать. И поговорить с Рейнаром.

— Конечно, — кивнул старший. — Мы подождём.

Они уселись на траву у входа и замерли, как статуи.

Я вернулась на кухню.

— Ну что? — набросились эльфы. — Что они хотят?

— Приглашают в гости.

— В лес?!

— В лес.

— Агата, вы с ума сошли! — завопил Бинго. — Там опасно!

— Они сказали, что будет праздник.

— Праздник? У лесных эльфов? — Финго побледнел. — Это как?

— Не знаю. Но интересно.

— Агата, — Глимбо схватил меня за руку. — Возьмите нас с собой!

— Вас?

— Мы тоже эльфы! Мы поможем! Мы защитим!

Я посмотрела на их перепуганные, но решительные лица и улыбнулась.

— Я подумаю. Сначала поговорю с Рейнаром.

— Агата! — хором закричали эльфы. — Не ходите одна!

— Я и не собираюсь.

Я сняла фартук и направилась к кабинету Рейнара.

Рейнар сидел за столом и что-то писал. Увидев меня, он отложил перо и улыбнулся.

— Агата? Что случилось? Опять носок пропал?

— Нет, — усмехнулась я. — Хуже.

— Хуже?

— Меня пригласили в гости.

— Куда? — он поднял

— В лес. К лесным эльфам.

Рейнар замер.

— Ты серьёзно?

— Вполне. Они пришли утром. Стоят у входа. Ждут ответа.

— И что ты решила?

— Хочу спросить у тебя.

Он встал и подошёл ко мне.

— Агата, лесные эльфы — народ опасный. Даже если они теперь друзья. Их лес полон магии, ловушек и тайн.

— Я знаю.

— И ты всё равно хочешь идти?

— Хочу. — Я посмотрела ему в глаза. — Они сказали, что хотят отблагодарить. Что лес оживает после моих пирожков. Дети перестали болеть. Если я могу помочь ещё — я должна.

Рейнар молчал долго.

— Тогда я пойду с тобой, — сказал он наконец.

— Ты? — удивилась я. — А как же академия?

— Академия переживёт три дня без меня. Торвальд справится. А ты без меня — нет.

— Рейнар...

— Я не отпущу тебя одну в лес, полный магии и опасностей. Даже если там друзья.

Я улыбнулась.

— Спасибо.

— Не за что. Когда идём?

— Завтра утром. Они сказали, праздник три дня.

— Значит, завтра утром. — Он поцеловал меня в лоб. — Готовься.

— А ты?

— А я буду тебя охранять.

— Корнелий, — мысленно позвала я. — Ты слышал?

— Слышал, — отозвался лич. — Дракон идёт в лес. Это будет весело.

— Или страшно.

— И то, и другое.

Весь день мы собирались.

Эльфы носились по кухне, укладывая пирожки в корзины. Бинго настаивал, что нужно взять минимум три смены одежды («В лесу грязно!»). Финго пёк дополнительные пирожки («На случай, если лесные эльфы голодные!»). Глимбо упаковывал лекарственные травы («Вдруг кто-то поранится!»).

— Ребята, — пыталась я их остановить. — Мы идём всего на три дня!

— Агата, вы не понимаете! — возмутился Бинго. — Лесные эльфы — они дикие! У них там всё не как у людей! И не как у драконов! У них там вообще всё по-своему!

— И что?

— А то, что нужно быть готовым ко всему!

Рыжик, который всё это время молча мыл посуду, вдруг подал голос:

— Госпожа Агата, а можно я с вами?

— Ты? — удивилась я. — Зачем?

— Ну... я никогда не был в лесу. И вообще, я теперь ваш помощник. Куда вы, туда и я.

— Рыжик, это может быть опасно.

— Я не боюсь.

Я посмотрела на Рейнара. Он пожал плечами.

— Пусть идёт. Лишняя пара рук не помешает.

— Ладно, — сдалась я. — Собирайся.

Рыжик просиял и убежал.

— Агата, у вас теперь целая армия, — усмехнулся Рейнар.

— Армия поваров, — поправила я. — Самая опасная.

Вечером мы сидели на кухне и пили чай.

— Волнуешься? — спросил Рейнар.

— Немного, — призналась я. — А ты?

— Я волнуюсь за тебя.

— Я же с тобой.

— Это не значит, что я не буду волноваться.

Я улыбнулась.

— Романтик.

— Есть такое.

— Корнелий, — мысленно позвала я. — А ты чего молчишь?

— Думаю, — ответил лич. — Лесные эльфы... у них есть древние ритуалы. Надеюсь, они не захотят тебя в жертву принести.

— Что?!

— Шучу. Или нет. Посмотрим.

— Корнелий!

— Ладно, ладно. Всё будет хорошо. Я с тобой.

— Спасибо.

— Не за что.

Утром мы вышли.

Лесные эльфы ждали у ворот. Увидев нашу компанию — меня, Рейнара, трёх кухонных эльфов и Рыжика — они удивились.

— Вы все? — спросил старший.

— Все, — кивнула я. — Моя команда.

— Команда? — он улыбнулся. — Хорошо. Чем больше, тем веселее.

Мы пошли.

Дорога в лес оказалась длиннее, чем я думала. Сначала поля, потом холмы, потом начался лес.

Он был... другим. Не таким, как обычные леса. Деревья здесь росли так густо, что почти не пропускали свет. Вокруг витал запах мха, влажной земли и чего-то ещё — древнего, таинственного.

— Красиво, — сказала я.

— Опасно, — поправил Рейнар.

— И то, и другое.

— Агата! — вдруг крикнул Бинго. — Смотрите!

Он указывал на дерево, на котором росли светящиеся грибы.

— Это магия, — сказал старший эльф. — Лес полон магии. Не бойтесь, она дружелюбная.

— Дружелюбная? — переспросил Рыжик.

— Да. Если вы с добром.

Мы шли дальше.

Через час мы вышли на поляну.

В центре стояло огромное дерево — выше всех, что я видела. Его ветви уходили в небо, корни — глубоко в землю. На ветвях горели огоньки.

— Это наше святилище, — сказал старший эльф. — Здесь мы живём.

Из-за дерева начали выходить эльфы. Много. Они смотрели на нас с любопытством, но без враждебности.

— Госпожа Агата, — сказал старший. — Добро пожаловать в наш дом.

— Спасибо, — ответила я. — Красиво у вас.

— Это ещё не всё. Праздник начнётся вечером. А пока — отдыхайте.

Нас проводили к маленьким домикам, встроенным прямо в деревья.

— Ничего себе, — выдохнул Рыжик. — Как в сказке.

— В сказке и есть, — улыбнулась я.

— Корнелий? — мысленно позвала я. — Как тебе?

— Интересно, — отозвался лич. — Магия здесь очень сильная. Древняя. Я чувствую её даже через тебя.

— Это опасно?

— Не знаю. Но будь осторожна.

— Буду.

Вечером начался праздник.

Огромный костёр горел в центре поляны, отбрасывая пляшущие тени. Эльфы пели, танцевали, играли на странных инструментах. Столы ломились от угощений — ягоды, орехи, грибы, какие-то невиданные фрукты.

— Агата! — крикнул Бинго, танцуя с какой-то эльфийкой. — Идите сюда! Здесь весело!

— Иди, — подтолкнул меня Рейнар. — Я посторожу.

— Ты не хочешь танцевать?

— Я дракон. Мы не танцуем. Мы парим.

— Ну-ну.

Я пошла танцевать.

Это было странно и прекрасно. Музыка лилась отовсюду, ноги сами двигались в такт, эльфы улыбались и подбадривали.

— Госпожа Агата! — ко мне подошла молодая эльфийка. — Спасибо вам.

— За что?

— За моего брата. Он болел, не вставал. А после ваших пирожков... выздоровел. Теперь бегает.

Я улыбнулась.

— Я рада.

— Вы волшебница.

— Я просто повар.

— Нет. Вы — спасительница.

Она обняла меня и убежала.

— Агата, — подошёл старший эльф. — Мы хотим сделать тебе подарок.

— Не надо, — смутилась я.

— Надо. Ты спасла наш лес.

Он протянул мне небольшой амулет из дерева и камня.

— Это защита. Носи всегда. Он будет оберегать тебя от зла.

— Спасибо, — я взяла амулет. — Очень красиво.

— И ещё, — он улыбнулся. — Ты теперь почётная гостья леса. В любое время можешь приходить. Мы всегда рады.

— Обязательно приду.

— Корнелий? — мысленно позвала я.

— Амулет сильный, — ответил лич. — Очень сильный. Древняя магия. Носи, не снимай.

— Поняла.

Я надела амулет на шею.

Рейнар смотрел на меня издалека и улыбался.

Ночью мы сидели у костра вдвоём с Рейнаром.

Эльфы разошлись по домам, праздник затих. Только огонь потрескивал да звёзды сияли над головой.

— Красиво здесь, — сказала я.

— Да, — согласился он. — Но я всё равно рад, что ты со мной.

— Я тоже.

— Агата, — он взял меня за руку. — Я никогда не думал, что буду сидеть у костра в лесу с женщиной, которую...

Он замолчал.

— Которую? — подсказала я.

— С которой мне хорошо. Очень хорошо.

Я улыбнулась.

— Мне тоже.

— Корнелий, — мысленно позвала я. — Ты не спишь?

— Не сплю, — вздохнул лич. — Смотрю на звёзды. Красиво.

— Правда?

— Правда. Я пятьсот лет в подвале просидел. А тут — лес, костёр, дракон. Жизнь налаживается.

Я засмеялась.

— Что? — спросил Рейнар.

— Корнелий говорит, что жизнь налаживается.

— Мудрый лич.

— Очень.

Мы сидели долго, глядя на огонь.

— Рейнар, — сказала я. — Спасибо, что пошёл со мной.

— Я всегда буду с тобой.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Он поцеловал меня.

— Корнелий, не подглядывай.

— Я на звёзды смотрю, — соврал лич. — Очень интересные звёзды.

Утром мы собрались обратно.

Эльфы вышли провожать нас всей деревней. Нам дали с собой корзины с дарами леса — ягоды, орехи, травы.

— Приходите ещё, — сказал старший эльф. — Вы всегда желанные гости.

— Спасибо, — ответила я. — Обязательно придём.

Мы пошли по тропе обратно.

— Агата, — сказал Рыжик. — Это было круто!

— Понравилось?

— Очень! Я никогда не видел светящихся грибов!

— А я никогда не танцевал с эльфами, — добавил Бинго.

— А я никогда не ел таких вкусных ягод, — подхватил Финго.

— А я... — начал Глимбо.

— Ты молодец, — перебила я. — Вы все молодцы.

— Агата, — Рейнар взял меня за руку. — Ты счастлива?

— Очень.

— Хорошо.

Мы вышли из леса.

Впереди была академия, кухня, эльфы, новые дела.

Но в груди осталось тёплое чувство — что мы сделали что-то важное. Что лес теперь не враг, а друг. Что мир стал чуточку добрее.

— Корнелий, — мысленно позвала я.

— Здесь.

— Ты доволен?

— Очень. Я и не думал, что в пятьсот с лишним лет увижу такое.

— Что именно?

— Счастье. Настоящее.

Я улыбнулась.

— Оно только начинается.

— Я знаю. И я с тобой.

— Навсегда?

— Навсегда.

Глава 18 Мать

День начинался обычно.

Я как раз несла свежие пирожки в столовую, когда во дворе академии началось странное движение. Студенты, которые обычно носились как угорелые, вдруг замерли и уставились в сторону ворот. Преподаватели высовывались из окон. Стражники выстроились в ряд и замерли по струнке.

— Что там? — спросил Рыжик, выглядывая из-за моего плеча.

— Не знаю, — ответила я, но внутри уже поселилось нехорошее предчувствие.

К воротам подъезжала карета.

Чёрная. Лакированная. С гербом, которого я никогда не видела — дракон, обвивающий корону, выложенную рубинами. Лошади (точнее, местные ящеры) были белыми как снег, с красными глазами и серебряными сбруями. Карету сопровождали четверо всадников в чёрных доспехах.

— Это кто-то очень важный, — прошептал Рыжик.

— Вижу.

Карета остановилась. Дверца открылась. Из неё вышла женщина.

Высокая. Статная. Идеальная осанка, будто она проглотила кочергу. Серебристые волосы уложены в сложную причёску, которая, наверное, заняла у парикмахера полдня. Тёмно-синее платье с серебряной вышивкой стоило, наверное, как вся моя кухня вместе взятая, включая печь и запасы муки на год вперёд.

На шее — драгоценности. На пальцах — перстни. В глазах — лёд.

Она обвела взглядом двор так, будто смотрела на кучу мусора. Студенты вжались в стены. Преподаватели исчезли в окнах. Даже стражники, казалось, стали ниже ростом.

— Где мой сын? — спросила она ледяным тоном.

У меня внутри всё оборвалось.

— Корнелий, — мысленно позвала я. — Это...

— Его мать, — закончил лич. — Леди Элеонора Драгонвей. Я слышал о ней. Ещё в моё время о ней ходили легенды.

— Хорошие?

— Страшные. Она уничтожила три рода, которые посмели ей перечить. Не войной — интригами. Она опасна, Агата. Очень опасна. Умна, хитра, беспощадна. И своих не жалеет.

— Отлично. Прямо то, что мне нужно.

— Держись. Не показывай страха.

Я хотела незаметно уйти, но её взгляд уже остановился на мне.

— А вы, вероятно, та самая Агата? — спросила она.

Голос был как лезвие. Тонкое, острое, режущее без боли — сначала не замечаешь, а потом смотришь, а ты уже истекаешь кровью.

— Да, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Она окинула меня взглядом с ног до головы. Мой фартук, перепачканный мукой. Мои волосы, выбившиеся из пучка. Мои старые удобные туфли, которые я носила ещё в морге. Всё это она рассматривала с таким выражением, будто увидела таракана в собственном супе.

— Понятно, — сказала она.

И пошла дальше.

Даже не остановилась. Даже не обернулась. Просто пошла, будто я была пустым местом.

— Агата... — прошептал Рыжик.

— Я в порядке, — ответила я, хотя внутри всё кипело.

— Ты побелела, — заметил Корнелий.

— Я в ярости.

— Это хорошо. Ярость лучше страха.

— Она меня даже не заметила.

— Заметила. Очень хорошо заметила. И уже составила о тебе мнение. Боюсь, нелестное.

— Спасибо, утешил.

— Я всегда пожалуйста.

Я глубоко вздохнула и пошла на кухню. Нужно было чем-то заняться, чтобы не думать.

---

На кухне творилось нечто невообразимое.

Бинго метался между столом и печью, размахивая половником. Финго забился в угол и что-то бормотал на эльфийском. Глимбо спрятался за котлом и оттуда выглядывал, трясясь как осиновый лист.

—

— Видела.

— Это мать ректора! Сама леди Элеонора! Она же...

— Страшная, — закончил Финго. — Очень страшная.

— Она уничтожила три рода! — добавил Глимбо из-за котла.

— Я слышала.

— Агата, — Бинго подбежал ко мне и схватил за руку. — Она вас видела?

— Видела.

— И что сказала?

— Ничего. Просто посмотрела и ушла.

— Это плохо, — мрачно сказал Финго. — Очень плохо.

— Почему?

— Если бы она сразу напала, можно было бы защищаться. А если молчит — значит, готовит удар исподтишка.

— Вы нагнетаете.

— Агата, — Бинго посмотрел на меня серьёзно. — Мы живём в академии пятьсот лет. Мы знаем драконов. И мы знаем, что матери драконов — это отдельный вид. Особенно такие, как леди Элеонора. Она не простит вам, что вы заняли место рядом с её сыном.

— Я ничье место не занимала. Я просто...

— Ей всё равно. Для неё вы — чужая. Из другого мира. Без рода, без титула, без денег. Вы для неё — никто.

— Спасибо за поддержку, — буркнула я.

— Мы не хотим вас обидеть, — вмешался Финго. — Мы хотим, чтобы вы были готовы.

— К чему?

— К войне.

— Это всего лишь мать.

— Это мать дракона, — поправил Глимбо, вылезая из-за котла. — Это хуже, чем война.

Я вздохнула.

— Ладно. Что мне делать?

— Ждать, — сказал Бинго. — Она сама придёт. И когда придёт — не сломайтесь.

— Я постараюсь.

— Корнелий? — мысленно позвала я.

— Я здесь, — отозвался лич. — И я согласен с эльфами. Готовься.

— К чему?

— К самому худшему.

---

Она пришла через час.

Я как раз раскладывала пирожки на противне, когда дверь кухни открылась и на пороге появилась леди Элеонора. Эльфы испарились мгновенно — даже не заметила, куда они делись. Рыжик выскользнул за дверь так быстро, что только пятки сверкнули.

Мы остались вдвоём.

— Агата, — сказала она, входя и оглядывая кухню с таким видом, будто зашла в хлев. — Какая... уютная у вас кухня.

— Спасибо, — ответила я, продолжая работать. — Присаживайтесь. Чай? Пирожки?

— Нет. — Она остановилась напротив меня и сложила руки на груди. — Я пришла поговорить.

— Я слушаю.

— Вы знаете, кто я?

— Мать Рейнара. Леди Элеонора Драгонвей. Очень богатая и влиятельная.

— Это всё?

— А что ещё?

— Я глава одного из старейших родов в королевстве. Мой род старше самой академии. Мы правили, когда вашего мира ещё не существовало. — Она говорила спокойно, но каждое слово падало как камень. — И мой сын — единственный наследник всего этого.

— Я знаю.

— И вы, девушка без рода, без титула, без денег, из другого мира, решили, что можете занять место рядом с ним?

— Я не занимала место. Я просто...

— Просто? — она усмехнулась. — Вы спите с моим сыном. Вы живёте в его академии. Вы носите его имя. Что, по-вашему, это значит?

— Я люблю его.

— Любовь, — повторила она с таким презрением, что я физически почувствовала, как воздух вокруг стал холоднее. — Детская сказка. Любовь проходит. А род остаётся. Титул остаётся. Деньги остаются.

— У нас всё по-другому.

— У вас — в вашем мире. А здесь — другие законы.

— Рейнар меня любит.

— Рейнар — мой сын. Он всегда делал то, что я говорила. До недавнего времени.

— Значит, вы хотите сказать...

— Я хочу сказать, что вы здесь чужая. И всегда будете чужой. Для меня, для моего рода, для всего нашего мира.

Я остановилась и посмотрела ей в глаза.

— Леди Элеонора, я понимаю вашу позицию. Я правда понимаю. Вы хотите лучшего для сына. Но позвольте спросить: вы видели его счастливым до меня?

Она замерла.

— Он пять лет страдал от сплина. Не чувствовал вкуса, не чувствовал радости, не чувствовал ничего. А теперь он улыбается. Он шутит. Он живёт. И вы хотите это отнять?

— Я хочу, чтобы он был с тем, кто достоин.

— А кто, по-вашему, достоин? Какая-нибудь герцогиня с холодным сердцем и расчётом в глазах? Которая выйдет за него замуж ради титула, родит наследника и будет жить своей жизнью, пока он будет один?

— Это лучше, чем...

— Чем что? Чем любовь? Чем счастье? Чем настоящие чувства?

Она молчала.

— Я не знаю ваших законов, — продолжала я. — Не знаю ваших традиций. Но я знаю одно: я люблю вашего сына. И он любит меня. Если для вас это ничего не значит — это ваша проблема.

— Вы дерзкая, — сказала она после долгой паузы.

— Я честная.

— Это одно и то же в вашем мире?

— В моём мире честных называют дураками. Но я предпочитаю быть дурой, чем лгуньей.

Она смотрела на меня долго. Очень долго. Я чувствовала, как её взгляд буквально прожигает меня насквозь.

— Корнелий, — мысленно позвала я. — Что она делает?

— Изучает тебя, — ответил лич. — Ищет слабые места.

— Находит?

— Ты их не показываешь. Молодец.

— Агата, — вдруг сказала леди Элеонора. — Вы правда думаете, что любви достаточно?

— Думаю, что без любви ничего не достаточно.

— Наивно.

— Возможно. Но я предпочитаю быть наивной и счастливой, чем умной и одинокой.

— Вы не одиноки. У вас есть мой сын.

— Именно.

Она вздохнула.

— Я приглашаю вас на ужин. Сегодня вечером. Приходите. Поговорим дальше.

— Хорошо.

Она развернулась и ушла.

Я выдохнула.

— Агата, — прошептал Корнелий. — Ты была великолепна.

— Я чуть не умерла от страха.

— Не заметно.

— Это профессиональное.

— Ты справишься.

— Надеюсь.

Из всех щелей повылезали эльфы.

— Агата! — заорали они. — Вы живы!

— Жива.

— Она вас не убила?

— Нет.

— И не прокляла?

— Нет.

— И не приказала вас выгнать?

— Нет.

— Агата, — Бинго подбежал и обнял меня (насколько позволял рост). — Вы героиня.

— Я просто разговаривала.

— С ней так разговаривать нельзя! Она же ледяная королева!

— Видимо, можно.

— Агата, — сказал Финго. — Будьте осторожны вечером. Ужин

— Почему?

— Потому что она захочет испытать вас при всех. При слугах, при сыне, при посторонних. Чтобы унизить публично.

— Я выдержу.

— Мы в вас верим, — хором сказали эльфы.

— Спасибо, ребята.

Я посмотрела на противень с пирожками.

— Ну что ж. Вечером будет жарко.

---

Вечером я пришла в малую гостиную.

Комната поражала роскошью. Хрустальные люстры, тяжёлые портьеры, длинный стол, накрытый белой скатертью, серебряные приборы, фарфоровые тарелки, свечи в высоких подсвечниках.

За столом сидели трое. Леди Элеонора во главе, Рейнар рядом с ней, и какой-то незнакомый мужчина — пожилой, важный, с седой бородой и холодными глазами.

— Агата, — сказала леди Элеонора. — Проходите. Это лорд Корвин, наш семейный советник.

— Очень приятно, — сказала я, садясь напротив Рейнара.

Он сжал мою руку под столом. Я ответила.

— Ну что ж, — начала леди Элеонора. — Ужин подан. Приятного аппетита.

Подавали слуги — бесшумные, незаметные, одетые в чёрное. На стол ставили блюдо за блюдом. Супы, жаркое, рыба, овощи, соусы.

Я ела мало — кусок в горло не лез. Рейнар тоже почти не прикасался к еде.

— Агата, — вдруг спросил лорд Корвин. — А что вы делали в своём мире?

— Работала судмедэкспертом.

— Кем?

— С мёртвыми работала. Вскрывала трупы, искала причины смерти.

Лорд Корвин поперхнулся. Леди Элеонора поморщилась.

— Интересный выбор профессии для женщины, — сказала она.

— В моём мире женщины работают наравне с мужчинами. И часто лучше.

— И вы хотите сказать, что это подготовило вас к жизни в нашем мире?

— Это подготовило меня ко всему, — спокойно ответила я. — Когда каждый день видишь смерть, начинаешь ценить жизнь. И не бояться трудностей.

— Смелое заявление.

— Я не боюсь трудностей. Я боюсь только одного — потерять тех, кого люблю.

Рейнар снова сжал мою руку.

— А что вы умеете, кроме готовки? — спросил лорд Корвин.

— Расследовать убийства. Находить улики. Видеть то, что не видят другие. — Я посмотрела на леди Элеонору. — Это помогло спасти академию. И вашего сына.

— Спасти? — она подняла бровь.

— Если бы не Агата, я был бы мёртв, — твёрдо сказал Рейнар. — Она уничтожила артефакт. Она нашла убийцу. Она спасла всех.

— Ты преувеличиваешь.

— Нет, мама. Я говорю правду.

Леди Элеонора задумалась.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Допустим, вы действительно героиня. Но героизм — это не всё. Есть происхождение, есть род, есть традиции.

— Традиции можно менять, — сказала я.

— Нельзя.

— Можно. Ваш сын изменил свою жизнь. Почему вы не можете изменить взгляды?

— Потому что я — глава рода.

— А он — ваш сын. И он счастлив. Вы этого не видите?

Она посмотрела на Рейнара. Долго, изучающе.

— Ты правда счастлив? — спросила она тихо.

— Да, мама.

— И она — причина?

— Она — всё.

Леди Элеонора вздохнула.

— Я не даю благословения, — сказала она. — Но и не запрещаю. Живите как хотите.

— Мама...

— Я сказала. — Она встала. — Ужин окончен. Мне нужно отдохнуть с дороги.

Она ушла. Лорд Корвин последовал за ней.

Мы остались вдвоём.

— Агата, — сказал Рейнар. — Ты была...

— Ужасна?

— Великолепна. Ты не сломалась.

— Я держалась из последних сил.

— Не заметно.

Он обнял меня.

Мы сидели в пустой гостиной, среди остатков роскошного ужина, и это был самый лучший вечер.

— Корнелий? — мысленно позвала я.

— Я здесь.

— Ты всё время молчал .

— Я смотрел и учился. Ты была великолепна. Я горжусь тобой.

— Спасибо.

— Не за что. Отдыхай. Завтра будет новый день.

— Новый день, — повторила я. — Без матери.

— Пока без. Но она ещё вернётся.

— Я знаю. Но теперь я готова.

— Вот это правильно.

Я улыбнулась и закрыла глаза.

Всё было хорошо.

---

Утром я проснулась от стука в дверь.

— Агата! — голос Рейнара. — Она уезжает!

Я вскочила, накинула плащ и выбежала.

Во дворе уже стояла чёрная карета. Леди Элеонора садилась внутрь.

— Леди Элеонора! — крикнула я.

Она обернулась.

— Что?

— Я хотела сказать... спасибо.

— За что?

— За то, что не стали мешать.

— Я не благословила вас, — холодно сказала она. — Я просто не стала мешать. Это разные вещи.

— Я знаю. Но и это уже много.

Она смотрела на меня долго.

— Береги его, — сказала она наконец. — Если обидишь — я вернусь.

— Не обижу.

— Посмотрим.

Она села в карету. Дверца закрылась.

Карета тронулась.

Рейнар подошёл и обнял меня.

— Ты справилась.

— Мы справились.

— Она ещё вернётся.

— Знаю. Но теперь я знаю, что ей нечего мне предъявить.

— Кроме того, что ты не дракон.

— Это не лечится.

— Слава богам.

Мы засмеялись.

— Агата! — заорали эльфы, выбегая из кухни. — Она уехала? Правда уехала?

— Уехала.

— Ура!

Они пустились в пляс прямо посреди двора. Рыжик прыгал вместе с ними.

— Корнелий? — мысленно позвала я.

— Я здесь.

— Ты как?

— Немного устал от твоих приключений.

— Это только начало.

Глава 19 Призвание

— Агата, вы сегодня какая-то странная!

Бинго вынырнул из-за котла и уставился на меня с подозрением. В одной руке он держал половник, в другой — мешок с мукой, и вид у него был как у сыщика, который вот-вот раскроет преступление века.

— Я нормальная, — ответила я, продолжая месить тесто.

— Нет, вы странная! — поддержал Финго, вылезая из кладовки с корзиной овощей. — Вы уже час молчите и смотрите в одну точку!

— Я думаю.

— О чём? — Глимбо выглянул из печи (я до сих пор не понимала, как он туда залезал и зачем).

— Ни о чём.

— Агата, — Бинго подошёл ближе и положил руку мне на плечо (насколько позволял рост). — Мы знаем вас уже... ну, не так долго, но достаточно, чтобы понимать: когда вы молчите и смотрите в одну точку, вы думаете о НЁМ.

— О ком? — сделала я невинное лицо.

— О ректоре! — хором заорали эльфы.

Я вздохнула.

— Агата, — Финго пододвинул табуретку и уселся напротив. — Выкладывайте. Что случилось? Вы поссорились?

— Нет.

— Он вас обидел?

— Нет.

— Тогда в чём дело?

Я отложила тесто и посмотрела на них.

— Ребята, он мне ещё не сказал...

— Чего не сказал? — не понял Глимбо.

— Ну... этого. Главного.

Эльфы переглянулись.

— Чего главного? — переспросил Бинго. — Что пирожки вкусные? Так он каждый день говорит.

— Нет, не то.

— Что он вас любит? — вдруг выпалил Рыжик, который всё это время молча мыл посуду в углу.

Я замерла. Эльфы замерли. Рыжик понял, что сказал что-то не то, и нырнул обратно в таз с водой.

— Агата, — Бинго посмотрел на меня с ужасом. — Он что, до сих пор не сказал?

— Не сказал.

— Но вы же... вы же вместе! Он вас целует! Он на вас смотрит! Он за вас жизнь готов отдать!

— Знаю.

— И не говорит?

— Не говорит.

— А вы?

— А что я?

— Вы ему говорите?

Я задумалась.

— Я... не знаю. Я боюсь.

— Чего?

— Что если я скажу первой, а он... не ответит?

— Агата, — Финго покачал головой. — Вы же умная женщина. Вы расследовали убийства, вы уничтожили артефакт, вы подружились с лесными эльфами. И вы боитесь сказать три слова?

— Это разные вещи.

— Какие? — не понял Глимбо.

— Там была опасность. А тут... тут душа.

Эльфы замолчали.

— Корнелий, — мысленно позвала я. — А ты что молчишь?

— Я думаю, — ответил лич.

— О чём?

— О том, что ты дура.

— Спасибо.

— Но дура любимая. Послушай эльфов. Скажи сама. Что ты теряешь?

— Его.

— Если он не ответит — значит, не твой. А если ответит — будешь счастлива.

— Ты всё упрощаешь.

— Я старый. Я имею право.

Я усмехнулась.

В этот момент дверь кухни открылась.

На пороге стоял Рейнар.

---

Он был... другой. Не в официальной мантии, не при мече. Простая рубашка, тёмные брюки, волосы распущены. В руках — букет полевых цветов.

Эльфы мгновенно испарились. Рыжик выскользнул за дверь так быстро, что только пятки сверкнули. Мы остались вдвоём.

— Привет, — сказал он.

— Привет.

— Это тебе. — Он протянул букет.

— Спасибо. — Я взяла цветы, понюхала. — Красивые.

— Я сам собирал.

— Где?

— В саду.

Я улыбнулась.

— Рейнар, что-то случилось?

— Случилось. — Он глубоко вздохнул. — Агата, нам нужно поговорить.

— О чём?

— Не здесь. Пойдём.

Я посмотрела на тесто, на цветы, на него.

— Сейчас?

— Сейчас.

Я сняла фартук, повесила его на крючок и взяла его за руку.

Мы вышли.

---

Мы шли по знакомой дороге — к озеру.

Солнце светило ярко, птицы пели, ветер шелестел листвой. Всё было как в тот раз, когда он впервые привёл меня сюда. Только теперь всё было по-другому.

— Рейнар, — сказала я. — Ты меня пугаешь.

— Чем?

— Ты молчишь. Ты всегда молчишь, когда что-то важное.

— Я просто собираюсь с мыслями.

— Долго собираешься.

— Это важно.

Мы вышли к озеру. Оно было таким же красивым, как в первый раз — прозрачная вода, ивы, отражающиеся в ней, солнце, играющее на поверхности.

— Сядем? — предложил он.

— Давай.

Мы сели на траву у самой воды.

— Агата, — начал он. — Я долго готовился. Я хотел сделать это красиво. Со свечами, с цветами, с музыкой. Думал пригласить эльфов, чтобы они пели. Думал заказать ужин в лучшем ресторане столицы.

— Звучит пафосно, — усмехнулась я.

— Знаю. Поэтому не стал.

— Умно.

Он взял мои руки в свои.

— Агата, я никогда не говорил этого раньше. Никому. Я думал, что разучился чувствовать. Пять лет сплина сделали меня пустым. Я забыл, что такое радость, тепло, счастье.

Я молчала.

— А потом появилась ты. — Он посмотрел мне в глаза. — Ты ворвалась в мою жизнь как ураган. Дерзкая, смешная, невыносимая. Ты спорила со мной, перечила, лезла в опасность. Ты пекла пирожки, которые вернули мне вкус. Ты спасла меня.

— Рейнар...

— Дай скажу. — Он сжал мои руки. — Я люблю тебя. Не знаю, как сказать по-другому. Я люблю тебя так, что без тебя задыхаюсь. Ты — моё утро, мой день, моя ночь. Ты — моя жизнь.

У меня защипало в глазах.

— Я люблю тебя, Агата.

Тишина.

Птицы замолчали. Ветер замер. Даже вода перестала плескаться.

Я смотрела в его золотые глаза и видела в них всё — страх, надежду, любовь.

— Я тоже тебя люблю, — сказала я. Голос дрожал. — С первого дня, как ты на меня накричал в подземелье.

— Я не кричал, — улыбнулся он.

— Кричал. Ещё как кричал.

— Ладно, кричал. Но ты меня простила.

— Простила. Не сразу.

— А сейчас?

— Сейчас — да.

Он обнял меня. Крепко, сильно, будто боялся, что я исчезну.

— Спасибо, — прошептал он.

— За что?

— За то, что есть.

Я улыбнулась.

— Всегда пожалуйста.

Мы сидели долго, обнявшись, глядя на воду.

— Агата, — сказал он. — Я никогда не думал, что буду счастлив.

— А я никогда не думала, что буду сидеть у озера с драконом.

— Это хорошо?

— Это лучше, чем я могла мечтать.

Он поцеловал меня.

Долго, нежно, по-настоящему.

---

Когда мы вернулись на кухню, нас ждали.

Эльфы выстроились в ряд. Рыжик сидел в углу и делал вид, что читает книгу (книга была перевёрнута вверх ногами). Даже Корнелий, кажется, затаился в моей голове и ждал.

— Ну? — не выдержал Бинго. — Что? Сказал? Не сказал? Вы помирились? Поссорились? Убили друг друга?

— Бинго, — остановила я. — Дыши.

— Не могу! Я волнуюсь!

— Всё хорошо, — сказала я.

— Хорошо — это как? — уточнил Финго.

— Хорошо — это значит, что мы всё друг другу сказали.

— И? — Глимбо высунулся из-за котла.

— И мы счастливы.

Эльфы заорали, запрыгали, обнялись и пустились в пляс. Рыжик присоединился к ним, забыв про перевёрнутую книгу.

— Агата, — Бинго подбежал и обнял меня. — Мы так рады!

— Спасибо,

— А пирожки? — спросил Финго. — Будет праздник?

— Будет, — улыбнулась я. — Завтра. Сегодня мы просто посидим.

— Идёт!

Рейнар стоял в стороне и улыбался.

— Твои эльфы, — сказал он.

— Наши эльфы, — поправила я.

— Наши?

— Наши.

Он обнял меня.

— Мне нравится, как это звучит.

— Мне тоже.

Вечером, когда все разошлись, я сидела на кухне одна.

Рейнар ушёл по делам, обещал вернуться позже. Эльфы устали от эмоций и завалились спать. Рыжик ушёл в общежитие.

Было тихо. Только дрова потрескивали в печи да за окном шумел ветер.

— Корнелий, — позвала я.

— Здесь.

— Ты молчал весь день.

— Я слушал.

— И что скажешь?

— Скажу, что я счастлив за тебя.

— Правда?

— Правда. — Он помолчал. — Знаешь, Агата, я пятьсот лет сидел в подвале. Я думал, что жизнь кончена. А потом появилась ты. Ты дала мне надежду. Ты показала, что мир может быть другим.

— Я просто пекла пирожки.

— Ты дала больше, чем пирожки. Ты дала мне семью.

У меня защипало в глазах.

— Корнелий...

— Не плачь. Я не люблю, когда ты плачешь.

— Я не плачу.

— Врёшь.

— Немного.

— Агата, — сказал он серьёзно. — Я всегда буду с тобой. Даже если однажды уйду.

— Куда?

— Не знаю. Но знаю, что ты справишься. Ты сильная.

— С тобой я сильнее.

— Это взаимно.

Я улыбнулась.

— Спасибо.

— Не за что.

---

Рейнар вернулся, когда уже стемнело.

Я сидела у окна и смотрела на звёзды. Он подошёл сзади, обнял.

— Не спишь?

— Не хочется.

— О чём думаешь?

— О том, как странно всё устроено.

— Например?

— Например, я. Попаданка из другого мира. Сижу в академии драконов, пеку пирожки, люблю ректора. Мечта, а не жизнь.

— Мечта?

— Да. Я всегда мечтала о пекарне. А получила целый мир.

— И дракона в придачу.

— И дракона. — Я повернулась к нему. — Самого лучшего.

Он поцеловал меня.

— Агата, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты знала: что бы ни случилось, я всегда буду рядом.

— Я знаю.

— И я никогда не пожалею, что встретил тебя.

— Я тоже.

Мы сидели обнявшись и смотрели на звёзды.

— Рейнар, — сказала я. — А что будет завтра?

— Не знаю. — Он улыбнулся. — Но мы узнаем вместе.

— Вместе?

— Вместе.

— Тогда всё хорошо.

За окном светили звёзды.

Всё было хорошо.

Эпилог Счастливая Кухн

Я как раз раскладывала свежие пирожки на противне, когда дверь кухни распахнулась и влетел запыхавшийся Рыжик.

— Агата! Агата! Там письмо! Из столицы! С гербом! Огромным!

— Дыши, — сказала я, не оборачиваясь. — Сначала вдох, потом выдох, потом говори.

— Не могу! — Он размахивал конвертом, как флагом. — Это от неё! От леди Элеоноры!

Я замерла. Пирожок выпал из рук.

— Что?

— Письмо! От матери ректора!

Бинго вынырнул из-за котла. Финго вылез из кладовки. Глимбо выглянул из печи. Все уставились на конверт.

— Читайте! — заорали они хором.

Я взяла конверт. Тяжёлая бумага, сургучная печать с драконом, серебряные узоры. Дорого, богато, внушительно.

Вскрыла.

Письмо было коротким.

«Агата.

Я наблюдала за вами. Я видела, как вы держите удар. Как не сломались. Как любите моего сына.

Я не меняю своих решений. Но я умею признавать ошибки.

Вы достойны.

Приезжайте в гости. Оба.

Элеонора Драгонвей»

— Что там? — не выдержал Бинго. — Она вас прокляла? Выслала? Убивает?

— Она... — я перечитала письмо ещё раз. — Она говорит, что я достойна.

Тишина.

— Чего? — переспросил Финго.

— Достойна. Её сына. Нас.

— Агата! — заорали эльфы и бросились меня обнимать.

— Она приглашает в гости! — крикнула я сквозь смех. — Обоих!

— Это же... это же...

— Это победа!

Рыжик пустился в пляс. Эльфы прыгали вокруг. Я стояла с письмом в руках и чувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы.

— Корнелий? — мысленно позвала я.

— Я здесь, — отозвался лич. — И я горжусь тобой.

— Она признала меня.

— Ты это заслужила.

— Спасибо.

— Не за что.

Дверь открылась. Вошёл Рейнар.

— Что за шум? — начал он и замер, увидев меня с письмом. — Что случилось?

— Прочти.

Я протянула ему письмо. Он прочитал. Побледнел. Потом покраснел. Потом улыбнулся.

— Она... она...

— Да.

— Ты...

— Да.

— Агата!

Он подхватил меня на руки и закружил по кухне. Эльфы завизжали. Рыжик захлопал.

— Мы едем в гости к моей матери! — кричал Рейнар. — И она не будет тебя убивать!

— Это уже прогресс!

— Это победа!

Мы смеялись и кружились, пока не упали на скамью.

— Агата, — сказал Рейнар, глядя на меня. — Ты невероятна.

— Я знаю.

— Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю.

— Ну вот, опять, — вздохнул Корнелий. — Сейчас начнут целоваться.

— Завидуй молча.

— Уже завидую.

---

Весь день мы готовились к празднику.

В академии должен был состояться День основания — большой праздник с гостями, танцами, угощением. Агата отвечала за кухню.

Эльфы носились как угорелые.

— Пирожков должно быть много! — командовал Бинго. — Очень много! Тысячи!

— Тысячи не надо, — остановила я. — Сотни.

— Сотни тысяч?

— Сотни.

— Мало! — возмутился Финго. — Гости будут голодные!

— Пусть тогда студенты не жрут как не в себя, — буркнул Глимбо.

— Глимбо!

— Я ничего.

Рыжик старательно мыл посуду и делал вид, что ему это нравится. На самом деле ему нравилось — он просто стеснялся признаться.

— Рыжик, — позвала я. — Ты как?

— Нормально, — улыбнулся он. — Агата, а правда, что вы теперь почти родственница леди Элеоноры?

— Почти, — усмехнулась я. — Но лучше не напоминай.

— Почему?

— Она страшная.

— В смысле?

— В смысле — внушает ужас.

— А вы её не боитесь?

— Уже нет. Съела мои пирожки — теперь не страшно.

Рыжик засмеялся.

— Агата, — вдруг сказал он. — А можно я останусь здесь? Навсегда?

— В смысле?

— Ну, работать.

— А учёба?

— Я всё равно плохо учусь. А тут... тут я нужен.

Я посмотрела на него. В его глазах была такая надежда, что я не смогла отказать.

— Оставайся, — сказала я. — Будешь моим помощником.

— Правда?

— Правда. Но работать придётся много.

— Я согласен!

— Эльфы, — крикнула я. — У нас пополнение!

Эльфы вылезли из всех углов и уставились на Рыжика.

— Маленький, — сказал Бинго.

— Тощий, — добавил Финго.

— Но симпатичный, — заключил Глимбо.

— Принимаем! — хором заорали они и потащили Рыжика знакомиться с кухней.

Я улыбнулась.

Всё налаживалось.

---

Праздник удался на славу.

Главный двор академии заполнили студенты, преподаватели, гости из города. Играла музыка, работали аттракционы, пахло жареным мясом и свежей выпечкой.

Мой стол с пирожками пользовался бешеной популярностью.

— Агата! — кричали студенты. — Ещё!

— Агата, с мясом есть?

— Агата, а с вишней?

Я раздавала пирожки, улыбалась и чувствовала себя звездой.

Рейнар стоял рядом и тоже помогал.

— Ты как? — спросил он.

— Отлично. А ты?

— Я счастлив.

— Просто счастлив?

— Очень.

— Это хорошо.

Вдруг толпа затихла.

К трибуне подошёл лорд Грегор, старейшина совета.

— Дорогие гости, — начал он. — Сегодня мы празднуем день основания нашей академии. Но я хочу сказать несколько слов о тех, кто сделал этот год особенным.

Все посмотрели на нас.

— Лорд Рейнар Драгонвей, наш ректор, проявил себя как истинный лидер. Он рисковал жизнью, защищая нас. Он вёл расследование, которое спасло академию.

Аплодисменты.

— Но рядом с ним была та, без кого он бы не справился. Агата, наш главный повар и личный эксперт тайной канцелярии.

Аплодисменты стали громче.

Я покраснела.

— Агата, — сказал Грегор. — Поднимитесь на трибуну.

— Я? — опешила я.

— Да.

Рейнар подтолкнул меня. Я поднялась.

— Я хочу вручить вам благодарность от совета академии, — сказал Грегор. — За вашу отвагу, ваш профессионализм и ваши пирожки.

Толпа засмеялась.

— Спасибо, — сказала я, принимая свиток. — Я... я не знаю, что сказать.

— Скажите что-нибудь, — улыбнулся Грегор.

Я посмотрела на толпу, на Рейнара, на эльфов, машущих мне из первого ряда.

— Я попала в этот мир случайно, — начала я. — Меня призвали по ошибке. Я должна была стать женой ректора, а стала подозреваемой в его убийстве.

Тишина.

— Но здесь я нашла друзей. Семью. Любовь. — Я посмотрела на Рейнара. — Спасибо вам всем. За то, что приняли меня. За то, что стали моим домом.

Аплодисменты взорвались с новой силой.

Рейнар поднялся ко мне и обнял.

— Я люблю тебя, — прошептал он.

— Я знаю.

— Нет, ты скажи.

— Я тоже тебя люблю.

Толпа заорала.

---

И в этот момент воздух дрогнул.

Запахло озоном. Свечи замерцали. Толпа затихла.

Перед нами материализовалась Тенира.

— О нет, — простонала я. — Только не сейчас.

— Здравствуй, дитя, — улыбнулась она.

— Ты всегда появляешься не вовремя.

— Это моя работа. — Она посмотрела на толпу. — Я пришла сказать: пророчество сбылось.

— Какое пророчество? — спросил кто-то из толпы.

— Древнее. — Тенира обвела взглядом всех. — Попаданка из иного мира спасла академию. И стала... — она посмотрела на Рейнара, — ...женой ректора.

— Мы ещё не женаты, — сказала я.

— Пока нет. — Тенира улыбнулась. — Но будете.

— Ты знаешь?

— Я всё знаю.

— Тогда скажи, когда?

— Скоро.

— Опять загадками?

— Это моя работа.

Она начала таять.

— Тенира! — крикнула я. — Спасибо!

— За что?

— За то, что призвала меня.

Она улыбнулась.

— Я не ошиблась в тебе, Агата.

И исчезла.

Толпа зашумела. Все смотрели на нас.

— Ну вот, — сказал Рейнар. — Теперь все знают.

— Что знают?

— Что мы будем мужем и женой.

— Ты уже делаешь предложение?

— Нет. Но готовлюсь.

— Я подожду.

— Спасибо.

Мы поцеловались под аплодисменты.

---

Вечером, когда праздник закончился, мы сидели на кухне.

Эльфы устали и разбрелись по углам. Рыжик уснул прямо за столом, уронив голову на руки. Рейнар пил чай, я доедала последние пирожки.

И вдруг я почувствовала странное тепло внутри.

— Корнелий? — позвала я. — Что с тобой?

— Я... — голос лича звучал странно. — Кажется... я чувствую...

— Что?

— Свободу.

Передо мной начал материализоваться призрачный силуэт.

Прозрачный, но отчётливый. Высокий мужчина в древней одежде, с длинными седыми волосами и мудрыми глазами.

— Корнелий?! — ахнула я.

— Это я, — улыбнулся он.

Рейнар вскочил. Эльфы проснулись. Рыжик поднял голову и вытаращил глаза.

— Ты... ты вышел?

— Кажется, да. — Он посмотрел на свои руки. — Я не понимаю, как. Но твоя любовь, твоё счастье... они дали мне силу.

— Ты теперь свободен?

— Похоже на то.

Я вскочила и хотела его обнять — но руки прошли сквозь него.

— Прости, — сказал он. — Я всё ещё призрак. Но теперь я могу быть рядом. Не в голове.

— Это... это невероятно!

— Это ты невероятна. — Он посмотрел на меня с теплом. — Спасибо тебе, Агата. За всё. За пирожки. За разговоры. За то, что ты была моей семьёй.

— Ты тоже был моей семьёй.

— Я никогда этого не забуду.

— Ты уходишь?

— Не сейчас. Я побуду здесь. А потом... потом, наверное, уйду.

— Куда?

— В другой мир. Где меня ждут.

Я почувствовала, как слёзы текут по щекам.

— Не плачь, — сказал он. — Я всегда буду рядом. Просто теперь — не в голове.

— Я буду скучать.

— А я буду приходить в гости. За пирожками.

Я засмеялась сквозь слёзы.

— Договорились.

Он улыбнулся и исчез.

— Корнелий? — позвала я.

— Я здесь, — раздалось из пустоты. — Просто теперь снаружи.

Я выдохнула.

Рейнар обнял меня.

— Ты как?

— Я счастлива. И грустна. Одновременно.

— Это нормально.

— Правда?

— Правда. Ты потеряла соседа, но обрела друга.

— Он всегда был другом.

— Теперь — настоящим.

Я улыбнулась.

— Спасибо.

---

Утром Корнелий появился снова.

Он сидел на подоконнике (призрачно, но удобно) и смотрел на восход.

— Красиво, —

— Ты уже видел восход?

— Пятьсот лет назад. Забыл, как это.

— А теперь вспомнил?

— Да. Спасибо тебе.

— Ты уже говорил.

— Я повторю. — Он повернулся ко мне. — Агата, я ухожу сегодня.

— Сегодня?

— Да. Чувствую, что пора.

— Куда?

— В другой мир. Там меня ждут.

— Кто?

— Не знаю. Но чувствую.

Я подошла к нему.

— Корнелий... я буду скучать.

— Я тоже. — Он улыбнулся. — Но мы ещё увидимся.

— Когда?

— Когда-нибудь. Когда тебе будет грустно. Или когда будут пирожки.

Я засмеялась.

— Обещаю.

— Прощай, Агата.

— Прощай, Корнелий.

Он начал таять.

— Береги её, дракон, — сказал он Рейнару.

— Буду.

— И пеки пирожки. Она это любит.

— Буду.

Корнелий улыбнулся и исчез.

В комнате стало пусто.

— Он ушёл, — сказала я.

— Да.

— Я чувствую пустоту.

— Это пройдёт.

— Знаю. — Я посмотрела на Рейнара. — Но сейчас больно.

— Я рядом.

Мы обнялись.

За окном вставало солнце.

Новый день начинался.

---

Прошёл месяц.

Кухня работала как часы. Эльфы носились, Рыжик стал полноценным помощником, студенты обожали пирожки.

Рейнар заходил каждый день.

— Агата, — сказал он однажды. — Я хочу тебе кое-что предложить.

— Что?

— Пожениться.

— Ты делаешь предложение?

— Да.

— Где кольцо?

— Вот. — Он достал из кармана маленькую коробочку.

Я открыла. Там лежало кольцо с голубым камнем — таким же, как в браслете, который подарила его мать.

— Это...

— Семейная реликвия. Ты согласна?

Я смотрела на кольцо, на него, на эльфов, замерших в углу.

— Да, — сказала я. — Да, да, да!

Он надел кольцо мне на палец.

Эльфы заорали. Рыжик запрыгал. Я обняла Рейнара.

— Я люблю тебя, — сказала я.

— Я тоже тебя люблю.

— Ну наконец-то! — раздался знакомый голос из пустоты.

— Корнелий?!

— Я же говорил — загляну на пирожки.

Я засмеялась.

— Ты пришёл!

— Обещал же.

— Спасибо.

— Не за что.

Он улыбнулся и исчез.

— Он будет приходить, — сказала я.

— Знаю.

— Это хорошо?

— Это замечательно.

---

Свадьба была скромной, но красивой.

Эльфы украсили двор цветами. Рыжик нёс кольца. Рейнар был в парадной форме, я — в простом белом платье.

Пришли все: студенты, преподаватели, гости из города. Даже лесные эльфы прислали делегацию.

— Дорогие гости, — начал лорд Грегор. — Мы собрались здесь, чтобы соединить два сердца...

Я слушала и не верила, что это происходит со мной.

Год назад я резала трупы в питерском морге. А сейчас стояла в академии драконов и выходила замуж за ректора.

— ...объявляю вас мужем и женой!

Рейнар поцеловал меня.

Толпа зааплодировала.

— Агата, — прошептал он. — Ты моя.

— Я знаю.

— Навсегда.

— Навсегда.

— Корнелий? — мысленно позвала я.

— Я здесь, — раздалось из пустоты. — Счастлив за вас.

— Спасибо.

— Не за что. Живите долго и счастливо.

— Постараемся.

Я улыбнулась.

Вечером мы сидели на кухне.

Эльфы устали и разбрелись. Рыжик уснул в углу. Мы остались вдвоём.

— Агата, — сказал Рейнар. — Ты счастлива?

— Очень.

— Я тоже.

— Знаешь, о чём я мечтала?

— О чём?

— О пекарне. Маленькой, тёплой, уютной.

— У тебя целая кухня.

— Это другое. Это работа. А пекарня — это мечта.

— Мы откроем.

— Правда?

— Правда. Когда-нибудь. Когда академия будет не нужна.

— Академия всегда будет нужна.

— Тогда будем совмещать.

— Договорились.

Он обнял меня.

За окном светили звёзды.

Всё было хорошо.

---

БОНУС

Я стояла у окна и смотрела на академию.

Башни, крыши, студенты, бегающие по двору. Драконы в небе. Эльфы на кухне. Рейнар рядом.

— О чём думаешь? — спросил он, подходя.

— О том, как странно всё устроено.

— Например?

— Я попала сюда случайно. По ошибке. А нашла дом.

— Это не ошибка. Это судьба.

— Ты веришь в судьбу?

— Теперь — да.

— Почему?

— Потому что она привела ко мне тебя.

Я улыбнулась.

— Красиво сказано.

— Я старался.

Он обнял меня.

— Агата, — сказал он. — Я люблю тебя.

— Я знаю.

— И всегда буду любить.

— Я тоже.

Мы стояли у окна и смотрели на звёзды.

— Корнелий? — мысленно позвала я.

Тишина.

— Корнелий?

— Я здесь, — раздалось из пустоты. — Просто молчал. Не хотел мешать.

— Ты никогда не мешаешь.

— Спасибо.

— Ты придёшь завтра?

— Если будут пирожки.

— Будут.

— Тогда приду.

Я улыбнулась.

Всё было хорошо.

Бонус Корнелий

Бонус Корнелий

Знаете, каково это — сидеть в темноте пятьсот лет?

Я сидел.

Сначала я считал дни. Потом годы. Потом перестал. Когда ты бессмертен, время теряет смысл. Остаётся только темнота, тишина и собственные мысли.

Меня заточили в подвал академии пятьсот лет назад. За что? За то, что я был сильным. За то, что меня боялись. За то, что я посмел бросить вызов драконам.

Глупо, да?

Я был магом смерти. Некромантом. При жизни я воскрешал мёртвых, лечил неизлечимых, говорил с духами. Люди боялись меня, но приходили. Всегда приходили, когда нужна была помощь.

А потом пришли драконы.

— Ты слишком опасен, — сказали они. — Твоя сила может уничтожить мир.

— Моя сила может спасти мир, — ответил я.

Они не слушали.

Меня заточили в каменный мешок. Без окон, без света, без надежды. Только стены, цепи и тишина.

Я думал, что сойду с ума. Но бессмертные не сходят с ума. Они просто ждут.

Я ждал пятьсот лет.

---

А потом появилась она.

Агата.

Я почувствовал её раньше, чем увидел. Энергия живого человека — тёплая, яркая, пульсирующая. Я не чувствовал ничего подобного пятьсот лет.

А потом она ворвалась в мой подвал.

Буквально ворвалась. Упала, выругалась, встала и начала оглядываться.

— Где я? — спросила она.

И я понял: это мой шанс.

Я вцепился в неё. Буквально. Моя сущность впиталась в её сознание, и я оказался... в её голове.

— Прости, — сказал я. — Но выбора нет.

Она не закричала. Не упала в обморок. Не начала молиться.

— Ты кто? — спросила она спокойно.

—

— Круто. — Она пожала плечами. — А я Агата. Судмедэксперт из Москвы. Будем знакомы.

Я опешил.

— Ты не боишься?

— А чего бояться? Ты в моей голове. Убьёшь меня — сам умрёшь. Значит, будем дружить.

И она пошла печь пирожки.

Я понял: эта женщина — особенная.

---

Первые дни я просто наблюдал.

Она была странной. Готовила еду, разговаривала с эльфами, ругалась с драконами. Она не плакала, не жаловалась, не просилась домой.

— Тебе разве не страшно? — спросил я однажды.

— Страшно, — ответила она. — Но что толку плакать? Надо работать.

— Ты всегда такая?

— Всегда.

Я завидовал её силе.

Я, древний лич, просидевший пятьсот лет в темноте, завидовал обычной женщине, которая просто не умела сдаваться.

Она учила меня быть человеком.

А я учил её быть сильной.

Хотя она была сильнее меня с самого начала.

---

Рейнар появился не сразу.

Сначала я думал: очередной дракон. Высокомерный, холодный, пустой. Таких я видел тысячи.

Но он был другим.

Он тоже страдал. Тоже был одинок. Тоже потерял вкус к жизни.

— Он такой же, как ты, — сказала Агата однажды.

— Я не одинок. У меня есть ты.

— А у него никого.

— И что?

— Мы должны помочь.

— Зачем?

— Затем, что так надо.

Я не понимал. Но она знала.

И она помогла. Своими пирожками, своей улыбкой, своим упрямством.

А потом они полюбили друг друга.

Я видел это раньше, чем они сами поняли.

— Ты влюблена, — сказал я.

— Заткнись.

— Я в твоей голове. Я всё вижу.

— Заткнись.

Она покраснела. Я засмеялся.

Впервые за пятьсот лет.

---

Поездка к лесным эльфам стала для меня откровением.

Я не был в лесу пятьсот лет. Я забыл, как пахнет трава, как шумят деревья, как поют птицы.

Агата чувствовала мою тоску.

— Тебе нравится? — спросила она.

— Очень.

— Тогда смотри. Я поделюсь.

И она смотрела на всё так жадно, так радостно, что я видел это её глазами.

Я снова жил.

— Спасибо, — сказал я.

— За что?

— За то, что ты есть.

— Ты тоже есть.

Я улыбнулся.

Впервые за пятьсот лет я чувствовал, что живу.

---

Леди Элеонора была страшной.

Даже я, древний лич, испугался. Агата — нет.

Она стояла перед этой ледяной королевой и не дрожала.

— Ты смелая, — сказал я.

— Я сумасшедшая.

— Это одно и то же.

— Тоже мне, философ.

Она выдержала удар. Не сломалась. Не прогнулась.

И победила.

Я гордился ею.

---

Когда я вышел из её головы, я не поверил.

Я стоял рядом с ней — призрачный, прозрачный, но настоящий.

— Ты... ты свободен? — прошептала она.

— Кажется, да.

— Как?

— Твоя любовь. Твоё счастье. Они дали мне силу.

Она заплакала.

— Не плачь, — сказал я. — Я всегда буду рядом.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Я обнял её. Призрачно, но тепло.

— Спасибо, Агата.

— За что?

— За жизнь.

Она улыбнулась.

И я исчез.

Но я всегда рядом.

---

Я стою на крыше академии и смотрю на звёзды.

Внизу, на кухне, Агата печёт пирожки. Рейнар рядом. Эльфы суетятся. Рыжик моет посуду.

Они счастливы.

И я счастлив.

Потому что я есть. Потому что я жив. Потому что я видел, как любовь побеждает тьму.

— Корнелий? — раздаётся её голос. — Ты там?

— Здесь, — отвечаю я.

— Иди пить чай. Пирожки готовы.

— Иду.

Я спускаюсь.

И я счастлив.

КОНЕЦ БОНУСНОЙ ГЛАВЫ

БОНУС. РЕЦЕПТЫ ОТ АГАТЫ

БОНУС. РЕЦЕПТЫ ОТ АГАТЫ

Знаете, есть вещи, которые нельзя измерить граммами или минутами.

Любовь, например. Или счастье. Или тот самый вкус пирожков, от которого у драконов загораются глаза, а у эльфов начинается пляска.

Когда я только попала в этот мир, у меня не было ничего. Ни документов, ни денег, ни нормальной одежды. Только бабушкины рецепты в голове и привычка не сдаваться.

И пирожки.

Я пекла их в первый же день. Просто потому, что не умела делать ничего другого. И они спасли меня. Накормили, согрели, подружили с эльфами, влюбили в себя ректора и даже помогли подружиться с лесными эльфами.

Теперь меня часто спрашивают: «Агата, а как ты это делаешь? Почему твои пирожки такие особенные?»

Я долго не знала, что ответить. Думала, что это просто бабушкины рецепты. А потом поняла: секрет не в рецепте. Секрет — в душе.

Но рецепты тоже важны.

Поэтому я решила записать их. Для эльфов, для Рейнара, для Рыжика, для всех, кто хочет научиться печь так, чтобы даже у драконов текли слюни.

И для Корнелия. Чтобы, когда он будет приходить в гости, у него были самые вкусные пирожки в мире.

— Агата, ты растрогалась? — спросил он, появившись на подоконнике.

— Нет.

— Врёшь.

— Немного.

— Это нормально. Ты пишешь книгу рецептов. Это почти мемуары.

— Спасибо, философ.

— Обращайся.

Итак, поехали.

---

Пирожки с мясом (бабушкин рецепт)

Это был первый рецепт, который я испекла в этом мире.

Я стояла на кухне, эльфы смотрели на меня с ужасом, а я просто делала то, что делала сотни раз до этого.

Ингредиенты:

Мука — 3 стакана (примерно, я всегда на глаз)

Молоко — 1 стакан (тёплое, обязательно тёплое!)

Дрожжи — маленький кусочек (если свежие) или пакетик (если сухие)

Яйцо — 1 штука

Масло сливочное — 50 грамм (растопить)

Соль — щепотка

Сахар — ложка (для дрожжей, чтобы проснулись)

Для начинки:

Мясо (любое, но лучше говядина со свининой) — 500 грамм

Лук — 2 головки

Соль, перец — по вкусу

Масло для жарки

Приготовление:

Сначала тесто. Это самое важное.

В тёплое молоко я крошу дрожжи, добавляю сахар и оставляю на 10 минут. Дрожжи должны проснуться, запениться, задышать. Если этого не происходит — значит, они старые или молоко перегрела. Приходится начинать заново.

— Агата, а почему так сложно? — спросил Бинго, когда я впервые показывала им этот процесс.

— Потому что дрожжи — живые. Их нужно чувствовать.

— А как их чувствовать?

— Руками. Сердцем. Если они не просыпаются — значит, не судьба.

— А можно сухие?

— Можно. Но с живыми вкуснее.

Пока дрожжи просыпаются, я растапливаю масло. Не кипячу, просто грею, чтобы стало тёплым.

Потом смешиваю

— Сколько? — спросит любой начинающий повар.

— Сколько возьмёт, — отвечу я.

Тесто должно быть мягким, эластичным, не липнуть к рукам. Когда оно перестаёт липнуть и начинает дышать — готово.

Я накрываю его полотенцем и ставлю в тёплое место на час.

А сама занимаюсь начинкой.

Мясо я режу мелко-мелко. Не в фарш, а именно режу. Так вкуснее. Лук — тоже мелко. Обжариваю лук до золотистого цвета, добавляю мясо, жарю до готовности. Солю, перчу. В самом конце можно добавить немного бульона, чтобы начинка была сочной.

— Агата, а почему вы не покупаете готовый фарш? — спросил Рыжик однажды.

— Потому что в фарше не чувствуется мясо. Однородная масса. А тут — кусочки. Их жуёшь и понимаешь: это еда.

Через час тесто подходит. Я обминаю его, даю постоять ещё 15 минут и начинаю лепить.

Отщипываю кусочек, раскатываю кружок. Кладу начинку. Защипываю края — красиво, чтобы пирожок был похож на пирожок, а не на бесформенный комок.

— Агата, а можно мы? — спросили эльфы.

— Можно. Но сначала посмотрите, как делаю я.

Они смотрели. Потом лепили сами. Получалось криво, но с душой.

Пирожки выкладываю на противень, смазанный маслом. Даю постоять 10 минут. Смазываю взбитым яйцом — чтобы были румяные.

Ставлю в духовку на 30–40 минут при температуре 180 градусов.

И жду.

Это самое трудное.

— Почему? — спросит кто-то.

— Потому что пахнет так, что хочется открыть духовку и съесть сырыми.

— А нельзя?

— Нельзя. Надо терпеть.

Когда пирожки готовы — они золотистые, румяные, пахнут на всю кухню.

— Агата, можно? — эльфы уже прыгают вокруг.

— Можно. Но горячо.

Им всё равно.

Они едят, обжигаются, дуют и снова едят.

— Агата, это божественно! — кричат они.

Я улыбаюсь.

— Это бабушка. Она умела.

— Агата, а ваша бабушка была волшебницей? — спросил однажды Рейнар.

— Нет. Просто бабушкой.

— А пирожки — волшебные.

— Это потому, что с душой.

Он обнял меня.

— Я люблю тебя.

— Я знаю.

---

Пирожки с капустой (эльфийская версия)

Эти пирожки я придумала специально для эльфов.

Бинго, Финго и Глимбо обожают капусту. Они могут есть её в любом виде — сырую, варёную, жареную, тушёную. Но больше всего они любят её в пирожках.

— Агата, — сказали они однажды. — А можно пирожки с капустой, но чтобы они были... как у вас? Ну, с душой?

— Можно, — ответила я. — Но с одним условием: вы мне помогаете.

— Согласны!

Ингредиенты:

Для теста — то же самое, что и для мясных. Тесто универсальное, оно любит всё.

Для начинки:

Капуста — 1 небольшой кочан

Лук — 2 головки

Морковь — 1 штука

Масло растительное

Соль, перец, немного сахара

Яйцо варёное — 2 штуки (по желанию)

Приготовление:

Капусту я шинкую тонко-тонко. Эльфы смотрят и ахают:

— Агата, как у вас так получается? У нас всегда кусками!

— Практика, — улыбаюсь я. — И хороший нож.

Лук режу кубиками, морковь тру на тёрке. Обжариваю лук с морковью до золотистого цвета. Добавляю капусту. Тушу под крышкой, пока капуста не станет мягкой.

— Агата, а почему вы не солите сразу? — спрашивает Финго.

— Потому что капуста даст сок. Если посолить сразу, она станет водянистой.

— А когда?

— В конце. Когда уже готова.

В самом конце я добавляю соль, перец, немного сахара (для вкуса) и, если есть, варёные яйца, мелко порубленные.

— Агата, а яйца зачем? — удивился Глимбо.

— Чтобы начинка была сытнее. И вкуснее.

— А можно без?

— Можно. Но с яйцами — нежнее.

Эльфы переглянулись.

— Мы хотим с яйцами!

Я засмеялась.

Дальше — всё как обычно. Тесто, лепка, духовка.

Когда пирожки готовы, эльфы съедают их быстрее, чем я успеваю остыть.

— Агата, — говорит Бинго с набитым ртом. — Вы гений.

— Я повар, — отвечаю я. — Это одно и то же.

— Агата, — добавляет Финго. — А можно мы теперь будем печь сами? По вашему рецепту?

— Можно. Но сначала поучитесь.

— Мы готовы!

— Тогда завтра в шесть утра.

Они не испугались. И теперь пекут почти как я.

Почти.

---

Пирожки с вишней (для драконов)

Эти пирожки я придумала специально для Рейнара.

Он не любит сладкое. Вернее, не любил. Пока не попробовал мои пирожки с вишней.

— Агата, — сказал он после первого укуса. — Это... это невероятно.

— Это просто вишня.

— Нет. Это магия.

— Это бабушкин рецепт.

— Твоя бабушка была гением.

— Я знаю.

Ингредиенты:

Для теста — то же самое, но сахара можно добавить побольше (две ложки вместо одной).

Для начинки:

Вишня (свежая или замороженная) — 500 грамм

Сахар — по вкусу

Крахмал — ложка (чтобы сок не вытекал)

Приготовление:

Вишню я мою, удаляю косточки. Если вишня замороженная — размораживаю и сливаю сок.

— Агата, а сок вы выливаете? — спросил Рыжик.

— Нет. Сок я пью. Или добавляю в чай. Или варю компот. Сок — это вкусно.

Смешиваю вишню с сахаром и крахмалом. Крахмал нужен, чтобы начинка не вытекала из пирожков.

— А если нет крахмала? — спросил Бинго.

— Тогда мука. Но крахмал лучше.

Дальше — тесто, лепка, духовка.

Но есть один секрет.

Я добавляю в начинку немного лимонного сока и цедры. Чтобы вишня не была приторной.

— Агата, а откуда вы знаете такие тонкости? — спросил Рейнар.

— Бабушка учила. Она говорила: «В сладком должна быть кислинка, как в жизни».

— Мудрая женщина.

— Очень.

Когда пирожки готовы, они пахнут так, что сбегается вся академия.

— Агата! — кричат студенты. — Пирожки с вишней! Ура!

— Агата, — говорит Рейнар, обнимая меня. — Ты делаешь этот мир лучше.

— Я просто пеку пирожки.

— Этого достаточно.

---

Пирожки с сюрпризом (для лесных эльфов)

Эти пирожки я придумала специально для поездки в лес.

Лесные эльфы были голодны, напуганы и злы. Им нужна была не просто еда — им нужна была надежда.

Я пекла эти пирожки три дня подряд. С разными мыслями.

— Агата, а что вы думаете, когда печёте? — спросил Глимбо.

— О лесе, — ответила я. — О том, как он цветёт. О том, как звери возвращаются. О том, как дети

— И это работает?

— Работает.

Ингредиенты:

Те же, что и для обычных пирожков. Но начинка — разная.

Для старших эльфов — с мясом и травами.

Для детей — с ягодами и мёдом.

Для воинов — с грибами и луком.

— Агата, а почему для всех разная? — спросил Рыжик.

— Потому что каждый нуждается в своём. Старшим нужна сила. Детям — радость. Воинам — покой.

— И они это чувствуют?

— Да. Еда — это не просто еда. Это энергия. Мысли. Душа.

Когда мы привезли пирожки в лес, эльфы плакали.

— Это... это как дом, — сказала одна женщина. — Как будто лес вернулся.

— Вернётся, — пообещала я. — Обязательно.

И лес вернулся.

---

Секретный ингредиент

Меня часто спрашивают: «Агата, в чём секрет твоих пирожков?»

Я долго не знала, что ответить.

Думала, что в тесте. Или в начинке. Или в том, что я добавляю какие-то особенные специи.

А потом поняла.

Секретный ингредиент — это любовь.

Когда я пеку для Рейнара, я думаю о нём. О его улыбке. О его глазах. О том, как он обнимает меня по утрам.

Когда я пеку для эльфов, я думаю о них. Об их суете, об их смехе, об их преданности.

Когда я пеку для студентов, я думаю о том, как они будут рады. Как загорятся их глаза. Как они скажут: «Агата, ещё!»

Когда я пеку для Корнелия, я думаю о том, что он пятьсот лет сидел в темноте. И что теперь он заслужил свет.

— Агата, — сказал он однажды. — Ты правда думаешь обо мне, когда печёшь?

— Правда.

— И это чувствуется.

— Правда?

— Да. В твоих пирожках есть что-то... тёплое. Что-то, чего нет в других.

— Это любовь.

— Значит, она существует?

— Существует.

Он улыбнулся.

— Я рад.

Я тоже.

---

Рецепт счастья

А теперь — самый главный рецепт.

Не для пирожков. Для жизни.

Ингредиенты:

Один день (желательно солнечный)

Немного терпения

Много любви

Щепотка юмора

Друзья (эльфы подойдут идеально)

Дракон (по желанию, но с ним вкуснее)

Приготовление:

Просыпаетесь утром и радуетесь, что вы живы.

Идёте на кухню и готовите что-то вкусное. Неважно что — главное, с душой.

Зовёте друзей. Если друзей нет — зовёте соседей. Если соседей нет — зовёте дракона. Дракон придёт обязательно, если пообещать пирожки.

Едите, смеётесь, разговариваете.

Потом идёте гулять. Смотрите на небо, на деревья, на облака.

Дышите.

Вечером снова собираетесь на кухне. Пьёте чай, доедаете пирожки, смотрите на звёзды.

— Агата, это и есть счастье? — спросил однажды Рыжик.

— Да, — ответила я. — Это оно.

— А как понять, что ты счастлив?

— Когда не хочется, чтобы день заканчивался.

— У меня так каждый день, — улыбнулся он.

— Значит, ты счастлив.

— Правда?

— Правда.

Он задумался. Потом улыбнулся ещё шире.

— Агата, а можно я останусь здесь навсегда?

— Ты уже остался.

— Спасибо.

— Не за что.

Я обняла его.

И подумала: вот оно, счастье. Простое, тёплое, настоящее.

Как пирожки.

---

Рецепты от эльфов

Эльфы тоже захотели записать свои рецепты.

— Агата, — сказал Бинго. — А можно мы тоже? Ну, поделимся?

— Конечно, — ответила я. — Это ваша кухня тоже.

— Наша?

— Наша.

И они начали писать.

Рецепт от Бинго:

«Взять муку, масло, яйца. Перемешать. Добавить любовь. Испечь. Съесть. Повторить».

— Бинго, это не рецепт, — сказала я.

— А что?

— Это стихи.

— Красиво?

— Красиво.

— Тогда оставим.

Оставили.

Рецепт от Финго:

«Пирожки должны быть румяными, как закат. Тёплыми, как объятия. Вкусными, как первый поцелуй».

— Финго, ты поэт.

— Я эльф. Это одно и то же.

Рецепт от Глимбо:

«Сначала испечь. Потом съесть. Если невкусно — испечь ещё. И так, пока не получится».

— Глимбо, это метод проб и ошибок.

— Это жизнь, — философски заметил он.

Эльфы засмеялись.

— Агата, — сказали они хором. — Спасибо вам.

— За что?

— За то, что научили нас печь. И быть счастливыми.

— Это вы сами умели. Я просто показала, как.

— Нет. Вы дали нам семью.

Я чуть не расплакалась.

— Ребята...

— Агата, мы вас любим, — сказал Бинго. — Вы наша.

— И вы мои.

Мы обнялись.

Всей кухней. Эльфы, Рыжик, я.

Рейнар зашёл и замер.

— Я не помешал?

— Нет, — ответила я. — Ты вовремя.

— Что тут у вас?

— Счастье.

— Тогда я с вами.

Он обнял нас всех.

И это было идеально.

---

Письмо Корнелию

Корнелий теперь приходит редко. Но каждый раз — как праздник.

— Агата, — говорит он, появляясь на подоконнике. — Есть пирожки?

— Есть, — отвечаю я. — Специально для тебя.

— С вишней?

— С вишней.

— Я люблю тебя.

— Я знаю.

Он ест, смотрит на нас и улыбается.

— Ты счастлив? — спрашиваю я.

— Очень.

— Правда?

— Правда. Я пятьсот лет сидел в темноте. А теперь у меня есть вы. И пирожки. Чего ещё желать?

— Ещё?

— Ну, разве что, чтобы ты записала рецепты. А то я забуду.

— Уже записала.

— Дай почитать.

Я протянула ему свои записи.

Он читал долго. Потом посмотрел на меня.

— Агата, это... это не просто рецепты.

— А что?

— Это дневник. Твоей жизни. Твоей любви. Твоего счастья.

— Ты думаешь?

— Я знаю.

Он отложил записи.

— Спасибо тебе.

— За что?

— За всё. За пирожки. За дружбу. За то, что ты есть.

— Ты тоже есть.

— Я есть. Благодаря тебе.

Мы помолчали.

— Корнелий, — сказала я. — Ты придёшь завтра?

— Если будут пирожки.

— Будут.

— Тогда приду.

Он исчез.

Я осталась с рецептами.

С моими рецептами. Моей жизнью. Моим счастьем.

---

Последний пирожок

Знаете, что самое важное в пирожках?

Не ингредиенты. Не пропорции. Не время выпечки.

Самое важное — с кем вы их едите.

Я перепробовала сотни рецептов. Тысячи пирожков. Но самые вкусные были те, что я делила с теми, кого люблю.

С Рейнаром — у озера, на закате.

С эльфами — на кухне, под их бесконечные разговоры.

С Рыжиком — когда он впервые попробовал и расплакался.

С Корнелием — когда он появлялся из ниоткуда и улыбался.

— Почему?

— Потому что в каждом из них — частичка тебя.

— Это хорошо?

— Это лучшее, что есть.

Я улыбнулась.

— Я люблю тебя.

— Я знаю.

— Нет, ты скажи.

— Я тоже тебя люблю.

Мы сидели на кухне, пили чай, ели пирожки.

Эльфы возились в углу. Рыжик мыл посуду. За окном светили звёзды.

— Агата, — сказал Рейнар. — Ты счастлива?

— Очень.

— И я.

— Знаешь, о чём я мечтаю?

— О чём?

— Чтобы этот вечер никогда не кончался.

— Он не кончится. Он останется с тобой навсегда. В твоих рецептах. В твоих воспоминаниях. В твоём сердце.

— Красиво сказано.

— Я старался.

Он поцеловал меня.

И я поняла: это и есть счастье.

Простое. Тёплое. Настоящее.

Как пирожки.