Семнадцать

Глава 1

Семнадцать

Событие первое

— Пять тысяч рррублей.

— Пять тысяч рублей? — Касьян зажмурился пять тысяч перемножая на сто шестьдесят грамм и деля на тысячу, чтобы в килограммы перевести… м… Восемьсот килограмм.

— Пятьдесят пудов серребра, — видя, что лекарь хреновый математик, подсказал ему Дмитрий Иванович.

— У меня нет таких денег, — Коська сразу ляпнул, чтобы у Великого князя и мысли не возникло, что перед ним сидит человек у которого есть в кармане чуть не тонна серебра.

— Я часть дам в долг, — Дмитрий Донской глянул на двоюродного брата.

Владимир Андреевич (пока не Храбрый) кивнул, рукой волосатой махнул и ещё раз кивнул:

— Десять пудов дам. На три года. Только для Серпухова пушек тоже нальёте с мастером твоим. Не верил в шутовство это. А получилось эвон как.

— А я трридцать дам. Тоже на трри года. Ну и прравильно брррат говоррит, пушек надо и для Москвы, и для… Коломны. Прро Владимирр забывать не след. На тррёх городах пока остановимся. Их бы защитить. Можно долг пушками отдавать.

— Сорок пудов? В долг? Сорок? Десять осталось? Если… — Касьян на мгновение задумался, не вид сделал, а в самом деле репу стал чесать.

Если привезти все деньги из захоронки в Менске, и тут все жуковины продать и прочие кинжалы с мечами, где есть драгоценные камни, то можно в принципе набрать. Часть, если не хватит, и Вельяминовы в долг дадут. Вообще должно хватить. Сто шестьдесят килограмм серебра — это всего шестнадцать кило золота. Столько нет, но если всё золото, камни и серебро сложить, то в пересчёте должно набраться.

— Мне надо в Менск — это городок на полдороге между Могилевом и Вильно, где мы жили с князем Остеем Дмитриевичем, обоз отправить. Там припрятана отцова казна. А ещё там учитель мой… два учителя моих проживают, желательно бы их сюда перевезти. Язеп очень хороший лекарь, а брат Константин делает очень хорошие мази и отвары. Лучше всех кого я знаю в лекарственных растениях понимает, — Коська мотнул головой, — Если оттуда казну привезу, то денег хватит. А ещё брат Константин языками многими владеет. Хочу совет тебе дать Великий князь, если он приедет, то сына твоего старшего Василия пусть учит. Учение любое ум острит.

— В Менск? Так не беда. Снаррядим обоз и охррану хоррошую дадим. Может князя Остея Дмитрриевича отпрравить? — Великий князь Московский глянул на дверь.

Да, только что несколько князей и бояр вышли из покоев Дмитрия Ивановича. Решали кого и когда отправлять с посольством в Орду. Был среди них и наместник в Звенигороде князь Остей, — Пусть прриедут сперрва, а там прро учителя для Василия… сам с ним перреговоррю.

— Не нужно Остея… Дмитриевича. Там в Литве война. Кто за Ягайло, кто за дядю его. Ещё наткнётся на тех, кто за Ягайло. И Остея не будет и казны моей. Я сам людей пошлю.

И это Коська главного минуса не назвал. Не запретишь ведь ему, возьмёт и дядьку Савёла сюда привезёт. А то и никого не привезёт, выроет захоронку и переметнётся с такими деньжищами к Ягайло. Тот ему точно Полоцк или Витебск за такое отдаст.

— Как знаешь, Касьян… Иванович, — пожал плечами Дмитрий Донской, — Так что, посылаю я за Александрром Константиновичем — князем Рростово-Боррисоглебским?

Оба брата уставились на Касьяна?

Коська и не знал нужно ли ему это. Скорее всего не нужно. Опять же это для Московского княжества огромного по меркам остальных княжеств Руси пять тысяч рублей всего лишь годовой выход в Орду. Налог так сказать. А вот для обычного человека это просто немыслимая сумма. Которую он не отобьёт и за десять лет. Так ещё вопрос, а сможет ли вернуть долг Владимиру Храброму и Дмитрию Донскому? А если не сможет, то, что они сделают, перенесут выплату или отберут земли за долги? Мол, а чего, долг платежом красен. Кто виноват, что ты не отдал?

Это с одной стороны. Есть конечно и другая сторона. Какой он сейчас князь? Да, никакой. Самозванец. Одного слова Остея хватит, чтобы он лишился этого полумифического статуса и как самозванец на кол присел. Скажет Остей Дмитриевич, я, робяты, пошутил, а этот самозванец и рад, воспользовался моей шуткой. Втёрся кривдою в доверие. Вот чего может произойти.

И тут ему предлагает Великий князь купить Ростовское удельное княжество. Ладно, половину этого княжества Какую-то Борисоглебскую сторону. Нужно будет потом разобраться, что это значит. НО… тут не имеет значение полное или половину. Тут главное — что княжество удельное, то есть, почти независимое. И он, купив, его станет удельным князем Ростовским. И это уже не мифический, не выдуманный титул, как сейчас. Это всего лишь на ступеньку ниже, чем Великий князь Тверской, или Рязанский, или Суздальский.

— Согласен. Можно посылать. А сам он куда потом собирается или в Ростове останется? — Коська слышал, что отец или дядя или брат, сильно-то не заморачивался, далеко и неинтересно было, ну, в общем какой-то родственник нонешнего князя Ростовского начал мутить против Дмитрия Ивановича, когда тот пацаном ещё был, и в Орде встал на сторону Твери. За что и поплатился, Дмитрий, ну или воспитатели его — Вельяминовы собрали рать под командованием князя Ивана Ржевского (Жревского?) и дали её Андрею Фёдоровичу, который предателя побил и заставил дядю своего удалиться в 1364 году из Ростова в Устюг.

Дядю? Значит, сейчас он покупает княжество у сына того предателя Константина Васильевича — Александра Константиновича. М… И Ростовское княжество поделено между племянниками.

— Нет. Как и отец его собиррается в Устюг отпрравиться. Там монастыррь стрроить начал, в него перребиррается. Туда и часть выкупа потрратит. Устюг… рраньше тоже частью Рростовского княжества был.

— А семейство? Там сыновей кажется несколько? — Коська всё сомневался. Влезет в долги, истратит всё до копейки, а потом появится сынок и выгонит его из Ростова.

— Тррое сыновей у него Андррей, Фёдоррр и Иван. Все в Москву перреезжают ко мне на службу.

В Реальной истории Владимир Андреевич (князь ростовский) — внук Александра Константиновича вместе со своим двоюродным братом, князем Иваном Ивановичем Долгим, за себя и за своих детей продал свою отчину — Борисоглебскую сторону Ростова — великому

Событие второе

— Демид, как руки, ноги? — каптенармус руками махнул, а ногами что-то типа джиги кельтской изобразил. Ну, значит, здоров, раз рукомашеством и ногодрыжеством занимается.

Из партизанского рейда до Коломны, а потом до пригородов Рязани, где они нагнали отступающих ордынцев, Демид вернулся весь израненный. И не он один, практически все «партизаны» и примкнувшие к ним стрельцы из сводной сотни Михея были ранены. К счастью, только ранены. Но из шестнадцати бойцов ран не было только на Коське и Давыде Вороне. Ну, ещё самого Михея можно добавить, ему татарская стрела попала в бармицу на шее, и сила удара была прилична, так что кожу на шее прилично наджабило и расцарапало. Прямо реки крови получились, и смотрелось, когда сотник пришёл к Коське за лекарской помощью, это страшновато. Вся шея в крови и струйки крови вниз за ворот кольчуги стекают. И это из нескольких обычных царапин. Одна минута зелёного пламени и только засохшая кровь и четыре розовых полоски на шее напоминали о ранении.

Славная была битва, хоть «партизаны» её и проиграли. Кто ведь остаётся на поле боя, тот и победил. Так Коська людей увёл. Зачем помирать? Ясно, что татар в десять раз, а то и в двадцать, больше. Да у «партизан» просто стрелы кончатся, порох кончится, силы кончатся, а басурмане не кончатся. Это если с точки зрения тактики смотреть. Сбежали с поя боя. Неверные, трусы! Позор! Как внукам потом рассказывать⁈ ПОРАЖЕНИЕ!

А вот с точки зрения стратегии? Они — а это всего шестнадцать человек, перебили сотни полторы поганых. И они заставили Тохтамыша отказаться от штурма Рязани. Он пограбил и пожёг посады и ушёл, не взяв город. Ушёл даже не тот глагол. Они ведь на ставку самого хана напали и Тохтамыш, бросив два шёлковых шатра и всех слуг с наложницами, удрал. Правда, потом подоспели нукеры всякие элитные и кровавая заварушка получилась. И будь их хотя бы полсотни, то от трёх сотен примерно ордынцев этих элитных они бы отбились, но тут чего нет, того нет. Ушли в лес. И татаровья побоялись сунуться туда за ними. Принялись шатры спасать. Ага, сейчас, Коська улучил момент и оторвав рукав однорядки, надетой поверх кольчуги, запалил его и бросил на шатёр. Татаровья сами помогли. Рядом с шатром очаг был сложен и там чего-то варили в большом котле. Может и полов. Хотя вряд ли. Шурпу какую-нибудь. Шатер заполыхал знатно. А потому что нефиг. Кто к нам с огнём придёт… тот не «Юный друг пожарной дружины». (ЮДПД).

Демид же в том бою получил стрелу в ногу и перелом ключицы. Напал на него, уже когда отходили, огромный басурманин и оружие у него было под стать хозяину. Такой килограмма на три толстый монгольский меч. Ладно, два с половиной. Больше метра в длину и толщиной или шириной сантиметров в десять.

И как рубанёт этот багатур по каптенармусу. Тот свой меч из улучшенной стали подставил под удар. Но удар был сильный. Не помог булат. Это как шпагой против двуручника рубиться. Снесло преграду и удар в плечо пришёлся. Кольчуга выдержала. А вот ключица Демида нет.

Сейчас этот огромный монгольский меч у Коськи в терему на почётном месте висит. Если Демиду не удалось обычным мечом справиться с великаном, то Коська из ручницы легко отправил того в царство вечной охоты. Ну, или куда там богатуры отправляются? Картечь спокойно пробила бахтерец ордынца и чего-то там в районе солнечного сплетения нужное для жизни повредила. Батыр, замахнувшийся для добивающего удара по выронившему меч Демиду, посмотрел в глаза рыжему гаду, что его одолел подло, не в честном бою, и умер. Меч Коська успел прихватить. Не видел никогда таких великанских. Но размеры в мече даже не самое главное достоинство. Это настоящий дамасский, как сейчас называют, клинок, на нём чётко коленчатый узор тёмный виден. Хотелось Коське изготовить с помощью оранжевого огня саблю соразмерную этому монстру и ударить один об другой. Интересно посмотреть, что получится.

Илд (үлд) — это тяжёлый монгольский меч, который использовали тяжёлые кавалеристы для пробивания тяжёлых доспехов.

— Командировка намечается. За тридевять земель.

— Что, княже, мечется? — каптенармус хитрую рожу скорчил. Понял уже, что ничего хорошего его не ждёт, и решил Ваньку валять.

— Мы с князем Остеем Димитриевичем одно время жили в малюсеньком городке Менске. Это между Могилевом и Вильно, ну или между Витебском и Вильно. Нужно туда скататься на… пусть будет пяти возах, со всеми «партизанами» и привести оттуда пять человек и клад. Денежки я там закопал. Казну отцову. Вот теперь понадобилась.

— Так мы не вернёмся, княже. Разделим казну и разбежимся.

— А я на вас проклятие наложу перед дорогой, если через три месяца его не снять, то в страшных муках издохните. И мучаться будете несколько седмиц. Ох и страшные же седмицы тебя ждут…

— Тьфу, тьфу, Косьян Иваныч, я же шуткую. Я ни в жизнь. Просто ехать в такую даль неохота. Про других не скажу, а я точно вернусь без всякого проклятия. А если вдруг чего случится, то что, вдруг на один день опоздаем⁈

— Ты же шуткуешь? Какая тебе разница. Ты шуткуешь, я шуткую. Скоморохи мы…

— Прости, княже. Дурак. Язык вечно мелет сам что попало. А если всё же опоздаем?

— Всё. Закончили. Скачи на Трёхгорку, народ предупреди, и в Барвиху пошли кого, пусть собираются, сразу после Рождества выезжаете.

— А сколь народу? — Демид сурьёзный вид принял.

— Все девять человек и смотрите, нужно поузнавать, может к каравану купеческому пристанете. Вы, конечно, с пищалями отобьётесь, но бережённого бог бережёт.

— А дядьку Касьяна брать… это — брата Кастор… тьфу не выговоришь.

— Нет. пусть продолжает молодых тренировать.

— Далече, — Демид вздохнул.

Правда далече.

Событие третье

Трофим заматерел. Вельяминов с Акимом привели к нему побитого раненого и переломанного дрыща. Можно сказать, что принесли. Из всех плюсов — кучерявая рыжая мощная борода, нос горбинкой и рост под метр восемьдесят. А теперь «Фу-ты, ну-ты, лапти гнуты». Или раньше гнуты? Как там у Чуковского: «Футы-нуты, лапти гнуты, дети голы и разуты. Крыша прохудилася, крыльцо развалилося».

В целом Трофим, которому Коська прицепил фамилию Скоробогатов, сейчас на эдакого Садко с картин лубочных смахивает. Кучерявые соломенные волосы, не кудри, но почти,

Только вернулся из Коломны и сразу с прожектами пристал к Касьяну. Не отнять — купец.

— Свечи, Касьян Иванович уходят на рынке за час. Нужно бы расширить подворье и больше выпускать.

— А стоит оно того, сам же говорил, что еле затраты отбиваем, — Коська и мыловарню-то затевал лишь потому, что там при производстве пороха огромное количество дров сжигалось и золу жалко стало выбрасывать. В поташ переработали и стали мыло на растительных маслах варить. В основном льняное, но и конопляное использовали. Потом уже на животные жиры перешли, когда Коська решил попробовать стеарин получить.

Повозиться пришлось прилично. Где взять в XIV веке кислоту. Скисшее вино? Нда, а где то вино взять. Все попаданцы делают уксусную кислоту пиролизом из пней. Но ведь это герметичную ёмкость надо иметь. Автоклав изобретать. А как соединять? Отлил Игнат два котла бронзовых литров на пятьдесят с большими окаёмами — ободами. И что-то вроде струбцин изготовили, которые ясно не на резьбе, а клинышек забивали в распор. Пришлось ещё и глиной обмазывать место стыка для герметичности. Больше всего со змеевиком намучились. В результате пришлось делать керамическим. Если в ведре с водой холодной держать, то не так и плохо получается.

Уксус не уксус, а хрень какую-то сделали. Потом эту хрень перегнали и получили вонючую гадость, которая на сколько процентов состояла из уксуса. Обработали им мыло. Ну, стеарин, наверное, вышел. Вот только он получился не твёрдый, а пастообразный. Его снова добавили к жидкому мылу и в итоге вышло не жидкое калийное мыло, а тесто такое, которое стали в горшочках продавать.

Но пытливый ум Скоробогатова не успокоился. Он всё пробовал свечной заводик построить. И ведь нашёл решение хороняка. Заказал гончару цилиндрик такой керамический и туда фитиль вставил и пастообразным стеарином заполнил. Есть минус. Когда половина примерно стеарина выгорает, то свеча эта из-за того, что вокруг огня получаются стенки, светит только вверх. Зато эти свечи раза в три дешевле восковых. Было бы стекло, так совсем замечательно бы вышло. Но стекло ещё должно быть и на острове Мурано не делают.

Подумать нужно про стекло. Где находится река Гжелка Касьян уже узнал. Как раз на полдороге от Москвы в Коломну. А по берегам Гжелки и глина есть белая огнеупорная и серый камень, который при обжиге синим становится. Раз огнеупорная глина есть, то можно попробовать сделать огнеупорный кирпич и печь для варки стекла собрать. Песок не проблема. Поташ есть. Глина есть. Калийное, чуть зеленоватое стекло можно сварить. Ну, это так на будущее мысли. Сейчас ему Трофим понадобился совсем для другого дела.

— Трофим, ты же видел какие монеты чеканят в Ростове?

— Как не видеть. Как все чеканят, так и там, — пожал плечами купец.

— Точно. Как все. Вот смотри… Это разных княжеств наши монеты. Чешуя везде. А вот это пражский грош, вот это пражский парвус. Это турские гроши. Франция. Это денье тоже франция. Вот флорин венецианский. А вот это пенни английский. Вот эти монетки — пфенниги «любекские». А это артиг — монета в три пфеннига из Дерпта. Чувствуешь разницу. Наши эти чешуйки, на которых непонятно что прочеканилось, и круглые и довольно ровные монеты во всех странах на западе.

— Нужно закупить их серебро? — сделал неверный вывод Скоробогатов.

— Нет. Нужно в Дерпт отправить купца, и чтобы он договорился о переезде их мастера по монете ко мне в Ростов. Ну, когда тот Ростов моим станет. Позор же на весь мир если мы и дальше такую чешую будем чеканить.

— А если мастер не захочет ехать?

— Нужно уговорить. Но монеты, как я понял, и в Ревеле чеканят и в Риге. Где-нибудь да найдётся подмастерье, который мастером захочет стать.

Глава 2

Событие четвёртое

Повезло. Или везёт тому, кто везёт? Но пороховой завод в Коломне не сожгли татаровья. Коломну тоже не полностью. Пограбили — это да, немного людей угнали, но часть из них Коське с «партизанами» удалось отбить. Не всех. Они наткнулись на арьергард, который примерно треть пленных вёл по дороге из Коломну в Рязань, и ночью весь этот отряд ордынцев перебили. Ну и народ назад отбитый отправили. Женщины молодые и мужчины средних лет. Мастеров видимо набирали. Ну, теперь фиг вам. А вот остальной полон отбить не смогли. А всё шапкозакидательство. Увидел Давыд Боброк ханские шатры и пристал как банный лист, давай нападём. Если хана убьём или пленим, то остальные сами разбегутся.

У Коськи план был, нападать ночью и максимально изничтожать поганых гоня их до самых степей за рекой Воронеж. И полон отбивать конечно. А тут повёлся, сам себе злобный Буратино, основная масса, уменьшившегося тысяч до трёх — четырёх, войска ордынского штурмовала Рязань. И шатры были близко. И охрана хоть и есть, но по зубам им.

Напали.

Переоценили силы. В охране была элита в очень хорошей броне и с замечательной выучкой. Стрелы от брони отскакивали. Не удалось всех с наскока перебить. А потом ещё и часть войска бросила штурмовать город и вернулась хана спасать. А хан, гад, и сыров не попробовал и тут умудрился сбежать. Из плюсов только то получилось, что на этом штурм… м… а ладно, хорошее же слово штурм, так штурм Рязани закончился. Бросились штурмовальщики вслед за ханом на юг.

В результате этой битвы с охраной хана некому стало преследовать отступающих от Рязани степняков. Всех ранили в том бою. А у Коськи зелёной энергии на пятерых всего хватило. И рядом он не нашёл источника. Только в Коломне, где в Оку впадает речка Северка парень нашёл источник зелёного пламени. Тогда и «починил» остальных «партизан». А так еле хватало энергии жизнь в раненых поддерживать. Пора помощника заводить по лекарским делам.

Мысль такая давно у Коськи в голове поселилась. Он даже примерно знает, как её реализовать. Найти человека с даром лекаря легко. В каждом почти монастыре есть пацаны, которых обучают монахи. Можно выкупить самого одарённого. Можно выкрасть. А можно тупо переманить к себе их учителя. Это бы

Язеп в помощники не подойдёт. Он стар. Может и вообще не захочет в Ростов перебираться из Менска. Там теплее и спокойней. Там яблоки. А тут только яблоки на снегу. Конские. Но даже если и приедет, то как этого аксакала в бой вести. Нужен молодой. Но и не пацан. Как вот он, например. Коське шестнадцать на днях исполнилось. Семнадцатый пошёл. Вот самое то, для медбрата.

— И это Трофим… Тут мысль у меня есть. Как урожай повысить. Купцу, которого наймёшь за мастером по монете в Ливонию отправиться скажи, чтобы он по дороге на всех рынках брал по небольшому мешочку ржи, пшеницы и ячменя. А ещё вдруг продают такое, пусть купят семена капусты, моркови, свеклы.

— Княжеское ли это дело моркву выращивать?

— Больше тебе скажу, был в Римской империи император Диоклетиан. Он спас Римскую империю от развала, а потом Диоклетиан добровольно отказался от власти, уехал к себе в поместье и стал заниматься садом. На уговоры вернуться он ответил фразой: «Если бы вы видели, какую я вырастил капусту, то не стали бы приставать с такими глупостями».

— Не знал. Капусту? Император? Чудны дела твои Господи. Конечно, княже, всё купцу передам в точности и даже про Диокелтана расскажу.

— Ох уж эта русская забава слова коверкать. Император Диоклетиан. Его, до того, как он стал императором, звали Валерий Диокл. Это мне мой учитель, за которым Демид поехал, рассказал. Он кстати, не Демид, а Диокл был внуком раба. А стал одним из самых известных и хороших императоров. Было бы желание.

— Княже, а когда в Ростов переберёшься, что с коломенским подворьем будет? — вопрос не праздный. У него дофига уже всякой полезности в Москве образовалось.

— Останется, конечно. Нужно только управляющего хорошего подыскать. Ты ведь со мною уедешь?

— Куда я же я от тебя княже, конечно, в Ростов, хоть это и неудобно. Что тот Ростов. Никакой торговли, малый городок. В Москве вся сила. Сюда деньги стекаются.

Угум. Правда. А что можно там замутить такого, чтобы часть этих денег в Ростов потекла.

Сыроварню. Большую. Вона чё!!! Нужно чтобы кроме брата Константина, Язепа и сестрёнки Варюшки Демид привёз обязательно и Фроловичей. Обоих и Сеньку, и Стёпку. Будут сыроварение развивать в Ростове. Станет Ростов центром сырным в мире, пока Швейцария там воюет.

Что ещё? Ну, спирт. Теперь у него есть аппарат по перегонки пней лиственных пород в уксус. Почему не сделать точную копию и гнать шестидесятипроцентный самогон. Сырьё. Ну, свекла есть. В ней девять процентов сахара в правильных сортах. Подумать нужно. Как-то же вывели сахарную свеклу из листовой свеклы. Нужно найти семена этой листовой свеклы. А так и девять процентов вполне себе нормально. Тем более отходов ноль. Можно жмыхом свиней выкармливать. Да и коровам возможно зайдёт зимой такой корм.

С тонны свеклы получится в лучшем случае сто литров самогона? И что? Это сто пятьдесят литров водки, которую можно настаивать на дубовой щепе или полыни с анисом. Абсент получить. На ягодах можно. Угощали как-то давным-давно Константина Ивановича настоящей финской водкой на клюкве и морошке. Lapponia, вроде бы. Вещь. Русь спаивать не надо, а вот в Прибалтике рыцарям сей напиток продавать и спаивать их там — милое дело. Морковь по содержанию сахара лишь чуть уступает свекле, там семь — восемь примерно процентов, можно попробовать и морковный самогон делать. Ягоды? Сколько сахара в малине или смородине? Там примерно четыре — пять процентов. Нет, из ягод гнать самогон бесполезно. В том же луке столько же сахара. Получается всё же только свекла. На ягодах же потом самогон нужно настаивать.

Событие пятое

— За Александрром Константиновичем — князем Рростово-Боррисоглебским послали уже. Сейчас прридёт. Садись вон на лавку, — Великий князь ещё чуть похудел. Теперь, если частностями пренебречь, как в песне один товарищ напишет, Дмитрия Ивановича можно просто здоровяком назвать. Частности — это живот. Он всё же выпирает. Нет там кубиков, там круглики, один круглик.

Коська князя перерос. За последние пять месяцев ещё вытянулся и теперь под метр восемьдесят уже, жердь. Тут наоборот — мяса пока не хватает.

— Бляха-муха! — чуть вслух не воскликнул парень, когда в сопровождении высокого довольно богато одетого мужчины в покои княжеские закатился человек. Жирный, как Дмитрий Донской в момент знакомства того с Коськой. Но поразило лекаря не это. Вон один из Вельяминовых не менее жирный. И ничего, из всех Вельяминовых дядька Иван ему больше остальных нравится, весёлый, не заносчивый и коммерческий гений к тому же. Всё процветание рода на нём держится. Поразило лицо князя Ростовского. Оно было так изрыто оспинами, что казалось не человеческим, а какой-то дикой твари из дикого леса. И усугубляло это впечатление, то, как росла на этом лице борода. Ужас ужасный. Она пучками притулилась к щекам. Там где шрамов-оспин было особенно много волосы не росли. Просто нечеловеческое лицо.

— Вот князь Александрр Константинович — это Касьян Иванович князь Витебский. Ну, бездомный теперрь. У Ольгеррдовых последышей теперррь Витебск. Сейчас лекаррь мой и спаситель Москвы и Ррязани. В надёжные рруки отчину отдаёшь. Уберрежёт.

Коська выпал на мгновение из процесса передачи княжества. Просто прояснило, как говорится. Он сейчас придумал способ обогащения. Не копеечного в виде мыла или свечей и даже не такого, как его вполне прибыльное выращивание зубов взамен выпавших. Нет. Тут пахло тоннами золота. Он единственный в мире знает, как сделать безопасную прививку от оспы. Любой богатый человек не пожалеет денег, чтобы и себя и свою семью, своих детей обезопасить. И не только обезопасить, но и не допустить вот такого вот уродства.

Не, бедные оне тоже захотят. Только вот, есть одно «но», нельзя делать эту процедуру бесплатной. Тогда что? Есть деньги — спасём, нет — сдохни под забором. Подло звучит. Ну, тут ничего не поделаешь. Сначала нужно вырастить лекарей, что будут делать прививки. И этих лекарей нужно натренировать на богатых. Потом можно снизить планку. Тут есть один нюанс ведь. Те, кто доит коров не болеют оспой. То есть один из самых бедных классов современной Руси — крестьяне довольно хорошо защищён

— Понял я, что частями серебро отдавать будешь, Касьян Иванович? — и голос у этого Константиновича… подкачал. Писклявый какой-то и шепелявый одновременно. Ну, чего не шепелявить? Попробуй тут не шепелявить. Четырех передних зубов точно нет.

— М…

— Соррок пудов срразу, — отмахнулся от Коськи Дмитрий Иванович.

— Я не серебром, а золотом в основном и каменьями наберу в пересчёте на серебро пять пудов. Есть брони хорошие, продам. И из вотчины люди привезут остатки. Через пару месяцев точно наберу, — Касьян свет Иванович подбородком махнул на князя, — Зубы могу вырастить в качестве… м… бону… подарка… за то что не все сразу.

— Слышал про зубы… А сыну вот Андрею вырастишь? И… И второму сыну?

— Гхм. Конечно. Сегодня поздно уже. Завтра с утра и начнём все втроём подходите на подворье Вельяминовых. Там с женой в новом терему живём.

— Вот и здоррово. А теперь пирр небольшой в честь договора. Сейчас и Владимирр Андрреевич подойдёт. И Боброк с Вельяминовым и Кошка. Меда вишневого отведаем.

Интереснейшую историю узнал Коська на пиру. Прямо срыв шаблонов. Зарок даже себе дал, как царь Салтан:

'Молвит он: 'Коль жив я буду,

Чудный остров навещу,

У Гвидона погощу''.

Разговор зашёл о том, что Александр Константинович решил в монахи податься. А Коська его спросил, мол чего в Устюг, далеко ведь. Нет разве ближе монастырей. И оказалось, что на берегу озера Неро есть монастырь Петровский.

— Тот самый? Стоит ещё? — Владимир Андреевич перекрестился и все троекратно за столом перекрестились.

— Стоит. Недавно богатое подношение игумену Козьме сделал, — просвистел — прошепелявил князь.

— Какой тот? — Коське интересно стало.

Историю рассказал не князь Ростовский и не Владимир Храбрый поведал её сам Великий князь.

— Племянник хана Беррке, а значит прравнук самого Чингисхана основал. Мне… Я мало из детства помню прро отца. Отрроком совсем нерразумным был, когда осирротел. Но вот этот ррассказ отца застррял в памяти. Имени царревича не помню… он прринял прравославие в Рростове и основал обитель на месте чудесного явления ему святых апостолов Петрра и Павла, которрые повелели царревичу пострроить храм в их честь. Сам царревич в конце жизни прринял здесь пострриг и был погрребён. Его мощи почитались как чудотворрные… Или не уберрегли? — князь свёл брови уставившись на Александра Константиновича.

— Что ты Великий князь, оберегаем как можем Петров монастырь. И поганые его ни разу не пытались спалить при набегах.

А Коська себе зарубку в памяти сделал. Он ведь будет вакцинацию от оспы проводить. И нужно это делать в церкви или храме этого монастыря. Пусть слух по Руси пойдёт. А ещё нужно там же исцелять таких вот увечных, как его партизаны. И тогда молва про чудодейственные мощи царевича Петра совсем далеко разнесётся. Богатые поломники потекут. Нет, бедные тоже потекут и им придётся некоторым помогать… по мере возможностей. Но главное — это те, кто в Ростов деньги повезут.

А ещё где-то слышал или читал Константин Иванович, что больше половины дворянских родов в России вышли из служилых татар. Начали их потомки Дмитрия Ивановича брать на службу, часто с целыми отрядами. И вскоре большая часть войска стало татарским. Можно попробовать раньше начать.

— Даиром звали царевича, — чуть заплетающимся от выпитого мёда и оттого ещё более шепелявым языком подсказал Александр Константинович. — Даир Кайдагул. Мне бывший настоятель монастыря архиерей Павел рассказывал, что царевич Даир узнал о христианстве от святителя Кирилла, епископа Ростовского, который был в Орде. Рассказы владыки о святителе Леонтии Ростовском и его чудесах сильно впечатлили юношу. Даир хотел креститься, но ростовский епископ не решался совершить таинство в Орде, боялся, что хан Берке разгневается, и это навредит Русской земле. Крещение состоялось уже после смерти хана Берке, когда в Орде перестали активно искать царевича, который всего с парой слуг сбежал в Ростов. Даир принял имя Пётр.

Недавно помер внук или правнук Петра Игнат, что спас город от набега хана Ахмыла. На нём род прервался по мужской линии, только дочери остались, все три вышли замуж за бояр ростовских.

Ничего про хана Ахмыла Коська не слышал. Возможно, какой-нибудь темник или беклярибек типа Мамая. Но вообще история интересная и нужно ею воспользоваться.

Событие шестое

Ещё в прошлом году Коська выпросил у Дмитрия Ивановича пару десятин земли на выезде из Мытищ. Помнил свой вояж к Сергею Радонежскому. Намучились они тогда с князем Остеем. Негде переночевать людям при паломничестве в Сергиев монастырь. Ютятся у местных крестьян и нет ни одного постоялого двора. Не так немного. Пара крестьян сделали пристрои к своим домам-землянкам, такие же полуземлянки. И только для Великого князя и его семейства имелся небольшой теремок. Вот Коська и решил построить там настоящий постоялый двор, с корчмой, с конюшней и даже небольшой казармой, если будет двигаться кто из князей с охраной.

Стройка по нонешним временам грандиозная. Нет, после пожара землянку народ быстро восстанавливал. Бросил четыре венца, вот и готов дом. А вот срубить что-то похожее на терем уже дольше и сложней. Брёвна достать не проблема. Проблема — это доски. Их… тут правильное слово «вырубали» из цельного бревна. Сначала специальными колышками расщепляли бревно пополам, а затем топорами стёсывали круглую часть, чтобы получить толстенную и не очень ровную доску.

Нужно было изобретать пилораму и заняться производством ровной доски, но всё руки не доходили. Тем не менее, стройка шла, и за полгода все строения были собраны и даже местным Мытищинским попиком освящены.

Именно на своём постоялом дворе князь Ростовский Касьян Иванович остановился по дороге в этот самый Ростов. Дорогу можно и нужно разбить на несколько частей. Частично, да даже большая часть разбита уже. Сначала его постоялый двор в Мытищах. Потом небольшой домик построенный теми же строителями возле монастыря Сергия Радонежского. Тут уже начали крестьяне селиться. Вот на окраине этого села, которое в будущем станет городом Сергиев Посад, домик и срубили по заказу Коськи. Князь Дмитрий Иванович раз в несколько месяцев на богомолье выбирался и лекаря обязательно с собой тащил. Ночевать князя пускали в монастырь там для его семьи специально кельи выделены, а вот свита вся либо на улице за воротами либо в домах тех же

Дальше в одном дневном переходе есть Переяславль-Залесский. Вёрст шестьдесят — шестьдесят пять. И там есть огромный Кремль, чуть ли не больше Московского, правда деревянный. Внутри много у кого можно переночевать, в том числе и батянька Остея князь Дмитрий Ольгердович не должен отказать.

Но теперь, если из Ростова в Москву придётся регулярно ездить, то своё подворье и там решил Касьян построить. Ну, а дальше опять в одном дневном переходе и Ростов. Те же вёрст шестьдесят.

Получается три ночёвки по дороге. И километров или вёрст двести от Ростова до Москвы. Если спешить и иметь сменных лошадей, то в принципе можно и за два дня добираться. То есть, нужно между Ростовом и Переяславлем и между Переяславлем и монастырём Сергия иметь по одной «яме» со сменными лошадьми. И станцией со станционным смотрителем. И сделать эту службу платной. Пусть хоть небольшую денежку но приносит в казну Ростова.

И почему бы не продлить эту службу дальше. Ещё в одном дневном переходе Ярославль. И этот маршрут сейчас один из самых популярных на Руси Залесской. Нужно его оседлать.

Глава 3

Событие седьмое

В Ростов Коська не просто из любопытства поехал. Конечно хотелось посмотреть на покупку. Восемьсот килограмм серебра — это много. Если в гроши переводить пражские, то это при весе гроша в четыре грамма получится двести тысяч грошей. В два сундука не влезет.

Хотелось посмотреть, есть ли за что такие деньги платить. Хотя, почти заплатил уже. Надо отдать должное и Владимиру Андреевичу и Дмитрию Ивановичу, князья свою долю, а именно сорок пудов серебра, князю Ростовскому отдали. Озеро это со странным названием Неро еще хотелось увидеть. Монастырь приснопамятный Петровский, на который уже куча планов. Ну и главное — оценить Ростовский Кремль и княжеские хоромы. Там может и жить-то нельзя. Сгнило всё. Как туда молодую жену везти. Тем более непраздную. Месячные в положенное время у Ирины не пришли и, значит, месяцев через восемь появится наследник или наследница у Коськи.

Княгиня из своих тринадцати с небольшим годков доросла до пятнадцати. Тоже рановато, но дальше, чтобы не позорить девицу тянуть было нельзя. И так среди Вельяминовых шепотки шли, что не порченная ли девка, раз за стоко месяцев супружеской жизни не может понести. Не пора ли её к лекарке везти… А, муж самый сильный лекарь из известных? Лады, погодим, посмотрим.

Доросла княгиня Ирина Николаевна до метра семидесяти почти. Хорошее питание белковое, упражнения всякие, в том числе и висение на турнике, и основное — вливание иногда зелёного пламени, привели к тому, что из гадкого утёнка княгиня превратилась в красавицу лебёдушку. Совсем и не тощую, все выпуклости на месте. Вполне приличного размера. Есть за что подержаться. Расти видно было в кого, Коська понятно отца жены — героя Куликовской битвы не видел, но братья его вполне приличного роста, все далеко за метр семьдесят.

Ещё в Ростове хотелось взглянуть на рать. Нда. Их тьма, а нас.рать. Александр Константинович сказал, что дружина Ростова двести пятьдесят человек. Как раз хватит, чтобы разбить Тамерлана, если он, как в летописях написано, четыреста тысяч всадников приведёт. Врут, понятно, врагов должно быть много. И чем их больше, тем достойней подвиг совершённый «нашими». Да, даже если двадцать тысяч, что уже многовато для той кормовой базы. Если каждый воин одвуконь, а так в основном татаровья и передвигаются в своих набегах, то это сорок тысяч лошадей. Сколько травы в лесу? Сдохнет две трети на следующий день, как минуют степь.

Так на двадцать тысяч вполне дружины в двести пятьдесят человек хватит. Даже не по сотне на каждого. Полчаса — час и нет Тамерлана. А если без шуток, то нужно проверить и боеготовность этого войска, всё же они в кучу серебра обходятся. И опять же у него накопилось броней и на людей, и на лошадей чуть ли не на такую рать. Если у ростовчан плохая экипировка, то нужно это дело поправить. И последнее, но не менее важное из обороноспособности Ростова, нужно определиться, что тут с ополчением. Сколько и чем вооружено. Есть у него ещё и куча луков татарских, и из ополчения если сделать лучников, то это будет приличная сила. Да, да. Лучника надо готовить несколько лет и надо начинать с младых ногтей. Вот и начнет брат Касторий. Чем ещё пенсионеру заниматься. Глядишь, к появлению Тамерлана, будет на самом деле рать. Точный год его появления в Ельце Константин Иванович не помнил, но что не менее десяти лет пройдёт — это точно. Сейчас ещё несколько лет, прежде чем Тохтамыш поссорится с Тамерланом из-за Хорезма.

Ещё хотелось посмотреть, а чего там с судоходством. Там ведь Волга течёт совсем недалеко, в Ярославле, и явно есть приток, который через город течёт. А ещё совсем и недалеко переволок в Балтийскую водную систему. Решил Коська узнать строят ли в Ростове речные лодьи купеческие и есть ли вообще купцы, что по Волге торгуют. Может в Казань плавают? А может есть и те, кто в Балтику ходят и с Ливонией торгуют. Если же всего этого нет, то нужно подумать, что нужно предпринять чтобы завелись и кораблестроители, и купцы готовые плыть из варяг в греки.

Если купцы есть, и они ходят в Казань или даже Астрахань, то нужно узнать, а чем товарищи торгует. У него Скоробогатов есть. Пусть тоже впрягается. Туда, наверное, зерно везут? А назад? Шерсть? Или там из Китая есть товары и Средней Азии? Хотелось бы на бумагу взглянуть китайскую, чтобы понимать к чему стремиться. Не, Константин Иванович бумагу делать не умел, но книжки ведь читал про попаданцев, и там чуть не в каждой процесс описан. Пусть не с первого раза, так с двадцать пятого получится.

А вдруг кофе можно заказать из Африки? Османской империи ещё нет, но вот сами османы есть. И они сейчас активно вытесняют греков с Малой Азии. Чем чёрт не шутит и сами уже турки пьют кофий и в Крым, возможно, завезли. Спросить-то можно, за спрос денег не берут. В Крыму и генуэзцы есть, а они точно торгуют с Египтом и странами Леванта. У них пусть наши купцы поспрашивают.

В общем, дел в Ростове хватало.

Плохо, что и взять с собой некого. Все

Поехал Коська под завязку зарядившись зелёной энергией. Нет, не в Ростов вёз хвастать. Рано ещё, решил потрафить отцу Сергию и излечить в его монастыре пять поломников, пришедших за помощью. Иметь Сергея Радонежского сейчас в союзниках — это огромный бонус. Вон он захотел и помог собрать рать на Куликовскую битву, а не захотел и на оборону Москвы ни один из князей не явился.

Событие восьмое

Ростов не встречал своего нового князя перезвоном колоколов. Где-то далеко за стенами что-то продребезжало. Это когда по бронзовой доске бронзовым же билом бить, то вот такой звук получается. Такие сейчас колокола, да и то далеко не у всех церквей, в селе каком и без этого как-то обходятся.

Сказать, что город Коську разочаровал так нет в общем и целом. Он примерно это и ожидал увидеть. Стены Кремля были низковаты и видно было, что в некоторых местах держатся на честном слове. Стены деревянные, и что плохо — материал не дуб, а сосна. Не растут тут дубы и привезти их сюда стоят столько денег, что можно из сосны восемь Кремлей построить. Так при соприкосновении дерева с землёй при довольно влажном климате сосна сгнивает за десять лет. Никаких пропиток химических сейчас не существует, есть народный способ красить брёвна снаружи раствором извести и соли, но это не увеличивает срок службы древесины в разы, так, на пару лет продлевает. Избы-то стоят и церкви десятилетиями, если их не поджигать, но стена — это совсем другое. По крайней мере, здесь, в Ростове. Это две стены, из сложенных горизонтально брёвен, как в избе, и между ними три метра земли. Вот она-то и ускоряет гниение древесины. В целом стены стояли. Они были чуть пониже московских, но там это ещё и высотой Боровицкого холма достигалось.

Ров присутствовал, но, как и стены, нуждался в ремонте. Он зарос травой, наполовину осыпался и наполовину мусором был завален. И если стена могла пару лет и простоять без ремонта, то ремонт рва был срочно необходим. И не было на это у Касьяна свет Иваныча ни копейки. У него вместо копеек сорок пудов серебра в долге. Вертеться ужом нужно, чтобы их отдать, не до рвов.

Единственно за что можно было не пенять прежнему хозяину, так это княжий терем внутри Кремля, даже целый комплекс из теремов и отдельных одноэтажных строений, соединённых крытыми переходами. Можно было, не боясь, перевозить сюда жену и самому перебираться. Терема были разных лет постройки, но в целом все довольно новые, если нужно заменить несколько лестниц, то это не критично.

Идя вслед за ключником Николой по всем этим переходам, комнатам, коридорам и гридницким, Касьян понял, что внутри этот комплекс теремов даже больше, чем выглядит снаружи, заблудиться легко, планов пожарной эвакуации нет ни на одной стене. И везде были люди. Князь Ростовский свинтил в свой монастырь, трое сыновей отправились в Москву, а все сотни людей, что жили в Кремле Ростова так тут и остались. Что уж говорить, одних бояр, которых Никола представлял, было десятка три, да плюсом всяких заслуженных и знатных воев, которых обязательно нужно новому князю представить, ещё почти столько же.

Никого толком в этой толпе Коська не запомнил. Троих? Да, троих точно увидит, так узнает. Это сотник Александр. Нет, это не великан, и не широкоплечий качок. Другим запомнился. У него кончик носа отрублен. Не сильно, но всё одно заметно. Почти такой пятачок получается розовый из-за шрама.

— В недавней битве на Куликовом поле поганый саблей отрезал, княже, — перехватив взгляд Касьяна, хмыкнул вой, — а я ему тоже кое-что отрезал. Голову! Ха! — сотник махнул рукой, демонстрируя, как отрубил голову басурманину. Пойди такого не запомни.

Второй из запомнившихся был боярином. Воеводой местным. И вот этот был здоровяком. И в целом сильно на Боброка Волынского походил. Такое же телосложение, те же русые волосы и рыжеватая борода. Чуть моложе был. Ничего, этот недостаток проходит. Запомнился он Коське тем, что звали его Яромиром. Может это прозвище, вряд ли существует такое имя в святцах? Ещё бас у Яромира такой, что он восьмерых Шаляпиных пере… орёт.

Третьим из примечательных личностей был тоже боярин. Этот был мелким, чернявым и невзрачным каким-то, но тоже ни с кем не спутаешь. Боярин Акинфий Иваныч был горбуном. Так его Никола и представил — Акинфий Горбатый. Он и был в Ростовском княжестве окольничим. Читай — главным боярином. В его ведении была торговля в том числе.

Вечером Акинфий почти все Коськины мечты порушил. С торговлей в Ростовском княжестве было так себе. Какой уж дурак тут город построил не важно. Важно, что местная речушка, что из озера Неро вытекает, настолько мелкая с болотистыми берегами и петлявистая, что судоходной её можно назвать чисто условно. В двадцати верстах от Ростова есть большое селение Гаврилова яма, так до него по речке Вексе, а потом по Коростени три дня, часто оказываясь не дальше от Ростова, а ближе. Потому, на этой Коростени в Гавриловой яме есть порт небольшой, где швартуются пяток лодей местных купцов, которые и ходят по Волге до Казани. А между Ростовом и Гавриловой ямой товары перевозят на телегах.

И как оказалось торгуют купцы совсем не зерном с Казанью. Не выгодно дешёвые товары возить. Товар должен занимать мало места и быть дорогим. Возят пушнину, мёд, воск, изделия из кожи. В основном из выделанной кожи: сафьян, кожаная обувь, рукавицы. Не малой частью экспорта были и изделия из металлов. В Казань везли медь в виде котлов и тазов, а также разные железные вещи: ножи, гвозди, топоры, иногда оружие: наконечники стрел, кольчуги.

Назад же купцы везли шёлковые и хлопчатобумажные ткани, драгоценные камни, жемчуг и конечно пряности.

Коська себе в мозгах зарубку сделал в этих пряностях разобраться. Красный перец не могли везти, не открыли ещё Америку, тогда что?

Основная же торговля шла с Москвой. И была она медленная и не сильно выгодная. Везти товары на телегах та ещё морока. Лошадь больше полутонны на современных телегах не увезёт. Плюсом тати на дорогах шалят и потому приходится купцам сбиваться в большие

— А лодьи строят? — вздохнул Коська, поняв, что на налогах с купцов тут не обогатишься.

— Большие нет. Так, челны рыбарям, — ещё один гвоздь в гроб мечт о доходах вбил Акинфий Горбун.

— Как же вы тут живёте⁈ — чуть не возопил парень, поняв окончательно во что он влип.

— Хорошо живём, княже.

Событие девятое

С дружиной Коська знакомился на следующий день. Как и всё в Ростове состояние дружины было… двояким, что ли. Причина не «идеального» состояния была весомой. На Куликовом поле погибло двести без малого из трех сотен ратников. И вишенкой стало то, что Олег Рязанский напал на обоз возвращавшийся с Куликовской битвы и полонил его, а ещё всё, что везли ростовчане с битвы домой, приватизировал. А там были брони и оружие убитых дружинников. Дмитрий Донской потом вразумил соседа и с помощью митрополита и Сергея Радонежского замирился с ним. Пленных москвичей из полонённого обоза рязанцы вернули, как и часть их оружия и доспехов. А вот с ростовчанами хуже. Воев Олег отпустил, но без броней и оружия, а вот возчиков нет, как и телеги с лошадьми и всем, что на них было.

— И что говорит Великий князь Рязанский? — Коська не зарычал, такие новости узнав, чего рычать на воеводу, рычать надо на Олега свет Ивановича, которого на самом деле зовут Иаков.

— Выкуп в пуд серебра требовал, — скривился боярин Яромир.

— И? — пуд значит. Ладно в такую игру можно вдвоём играть.

— Александр Константинович ногами потопал, но выкупать ни людей, ни лошадей, ни оружие не стал, — развёл руками боярин и плечами потом пожал ещё, мол, а я ЧЁ, а я НИЧЁ.

В результате победы над Мамаем теперь дружина Ростова смотрелась так. Есть около сотни ветеранов, которые вполне себе экипированы. И кони есть, и брони, и оружие. И боевого опыта у них хватает. И есть набранных из новиков и прочих недорослей ещё сто пятьдесят человек. Эти при лошадях… Правда, и лошадки слабоваты, и у некоторых всего одна. Вооружены тоже так себе. Ну и кольчуги есть только у половины, у остальных брони кожаные с нашитыми железными пластинами. Но оружие и доспехи дело наживное. Боевого опыта у этих молодых ратников нет. И выучка так себе. Их учат ветераны. Но это не процесс. Это скорее забава такая.

— А чё, Тихон, пойдём новиков повалтузим.

— Неохота.

— А ты, Андрий?

— А пошли, погоняем.

Коська прошёлся по отгороженному куску Кремля, где вяло махали мечами человек тридцать. Слава богу часть хоть деревянными. В стороне лекарь перевязывал плечо молодому тощему вою, видимо этот на боевом оружии упражнялся с кем из ветеранов.

Князь, чёрт бы его побрал, Ростовский, отстранил лекаря и дал минуту или шестьдесят ударов сердца максимального потока зелёного пламени на рану. Полно было зелёной энергии у Коськи. Сергей Радонежский не дал ему в храме исцелять паломников. Бог, мол, без сопливых, если понадобится, разберётся кому следует помогать, а кому нет. Езжай в свой Ростов, княже, и там у себя в дому исцеляй, коли есть охота, а в храмы божьи и там не лезь. Я епископу Феодору грамотку, как он из Константинополя вернётся отправлю, чтобы не пускал тебя… лекарь в храмы исцелять людей. Повторяю, не у Господа, а у себя в дому исцеляй, коли охота есть.

Приехав вчера в Ростов Коська у Николы ключника спросил, чего там за история с епископом местным. Как его занесло в Константинополь?

— То не мои дела, княже, знаю токмо, что игумен Симонова монастыря Феодор находится в Константинополе вместе с архиепископом Дионисием Суздальским по церковным делам.

Дионисия Дмитрий Донской отправлял в Царьград при лекаре. Ему тогда не здоровилось. Коська в это не лез, не интересно было, беседу пропустил мимо ушей. Что-то там по поводу митрополита Киприана, не хотел в митрополитах видеть Великий князь болгарина этого. Да и сейчас не жалует. Тем более, что когда все сбежали в Кострому, Киприан подался в Тверь к врагам Дмитрия Ивановича. Сейчас-то вернулся уже, но приязни между ним и князем стало ещё меньше. Если вражду можно приязнью назвать.

Кровь от вливания зеленого пламени сразу прекратила струйкой вытекать из раны у молодого ратника, а по окончании сеанса уже розовая кожица образовалась.

Возвращаться в Москву с почти полным аккумулятором не было смысла и Коська решил всю энергию на воинов истратить.

— Яромир, я могу сейчас ещё четверых, а то и пятерых людей исцелить. Может, кто с ранами свежими или с переломами лежит, или грыжа у кого из воев. Давай пятерых найди. И посла мне того приведи, кто ездил к князю Олегу Ивановичу Рязанскому. Хочу его снова туда послать.

Глава 4

Событие десятое

Наверное, это полезное занятие на коне скакать. Для задницы полезное. Каменными станут ягодичные мышцы. Может и для позвоночника полезно. И вообще… один товарищ, не будем называть его имени, но это был Фридрих Вильгельм Ницше сказал, «Was mich nicht umbringt, macht mich stärker» («Что не убивает меня, делает меня сильнее»). Коська проклял же тот день, когда сел за бара… за уздечку подсунутого воеводой Яромиром жеребца. Конь был тупой и норовистый, вечно хотел всех обогнать и яблок им устречь навалить.

— Стой, собака! Свинья ты неблагодарная!!! Баран тупой! Навуходоносор! Пасть порву!

Нет. Не действовало. Конь опять куда-то ломанулся. Коська решил это озеро Неро, пока оно замёрзшее и берега болотистые схвачены льдом, объехать по кругу. Овал такой получается с длинной стороной вёрст в четырнадцать — пятнадцать и шириной вёрст шесть. В общем, на целый день мероприятие, а то и на два. Зачем ему это нужно? А за источником или источниками зелёного пламени решил Касьян свет Иванович прогуляться. Из московского опыта получалось, что мощные источники бывают по берегам рек.

Яромир сказал, что в озеро впадает множество ручьёв и малых речек, вот Коська и решил скататься. Вторая цель не менее интересная, там где из озера в Волгу стремясь, вытекает речка Векса приток реки Которость есть парочка-тройка доков, пусть будет по словам боярина Акинфия Горбатого. Небольшие рыбацкие лодки три артели мастерят.(Происхождение названия реки Которость от древнерусского глагола «котораться», то есть спорить).

— А если денег дам и найму мастера, где в Новгороде, сможете ли настоящие ушкуи делать — лодьи купеческие.

— Будет заказ и будет серебро, так и без новгородцев изладим, но от помощи не откажемся. Чего отказываться ежели безвозмездно, то есть даром.

Примерно такой разговор получился. Флот купеческий, который в нужный момент легко превратится в военно-речной, нужен. В игру по грабежу соседнего государства, в которую играют ордынцы, легко вдвоём можно играть, о чём запорожцы лет через двести ханам крымским расскажут и даже покажут.

Тамерлан через десять лет разграбит Сарай-Берке. Огромную добычу увезёт к себе в Самарканд. А что, если хрен ему за воротник? Если за пару лет до него разграбить, мол дорогой Тимур… Батькович — это не сочти за наглость — это помощь наша в твоей борьбе с предателем Тохтамышем. Давай его вместе клевать. Знал же Константин Иванович полное имя Тамерлана — называла гид, когда были на экскурсии в Самарканде. Барагай? Тарагай. Ибн точно было. Тимир ибн? Тимур ибн Тарагай Барлас! Вот! Помочь надо Ибену.

Как там в поговорке… Кто много берёт, тому бог подаёт? Как-то похоже. Коське бог точно сегодня помог. На месте впадения речки Сара в озеро были заросли рябины. Зима, и оранжевые ягоды на голых ветвях видно издали. Коська хоть оранжевый источник не искал, но спешился, отдав поводья барана этого по прозвищу «конь» сопровождавшим его воям. По снежной целине прошёлся до рябин и прямо офигел от увиденного. Рощица рябиновая была метров тридцать в диаметре. И с той стороны, где река Сара ближе к деревьям, взвивался в небо зелёный костёр, даже больше того, что за кузней у Игната. А с противоположной стороны чуть поменьше, но тоже агромадный кострище оранжевого пламени. Два в одном. Шампунь от перхоти.

Коська подошёл было к зелёному костру, но руку вовремя отдёрнул. Тут ни Демида нет ни Сашки. Его же вырубит, как всегда, а вокруг чужие люди и хрен знат, как они к нему относятся. Быстренько найдут полынью и спустят его туда. А утонул князь. Шёл-шёл и утонул. Вот те крест. Вот те три креста. Мамой клэнусс.

Коська постоял и пальцем в носе поковырял. Мелькнула мысль, как легко привлечь бояр ростовских на свою сторону. Взять и вылечить им всем зубы. Зубы — это такая часть организма, боли в которой резко патриотизм поднимают.

И не решился. Успеет.

Перед отъездом в Москву князь Ростовский Касьян Иванович наведался-таки в Петровский мужской монастырь. Ожидал большего. Хотя и сказать, что прям бардак и запустение нельзя. Стена — простой забор из вкопанных вертикально заострённых брёвен. Кельи — это пять больших землянок. А вот сама церква новая и красивая. Новая настолько, что брёвна ещё жёлтые, а не чёрные. И какая никакая архитектура просматривается. Нужно будет потом мастера найти.

Вообще монахи — это не те, кто молятся денно и ношно… потом будут именно такие, но сейчас монахи трудятся. И большая часть монахов Петровского монастыря рыбаки. Коське рассказали интересную историю, про то, что предшественник Константина Ростовского попытался отобрать у монастыря рыбный промысел и потомок царевича Петра аж в Орду какому-то хану жаловался и тот отправил людей порядок в Ростове наводить. Чудны дела твои Господи. Но это всё преданья старины глубокой. А сейчас у монастыря есть несколько баркасов, и монахи ловят рыбу летом и сами, и мужиков местных привлекают. И что удивительно, зимой тоже ловят. Прорубают огромные полыньи и сачками приплывающую туда подышать рыбу вылавливают, и на продажу мороженную в Москву везут. Прямо, как Ломоносов.

— А коптить не пробовали? — спросил Коська отца эконома.

— Коптить?

— Во! Приеду и научу. Покажите учеников лекарей… есть у вас?

— Мало. Симоновский монастырь всех хороших отроков забирает, — скрипнул зубами брат Пафнутий. Или братья это между собой? Преподобный Пафнутий?

— Раз мало, значит учитель их лучше обучает. Показывайте.

Тот, кто нужен был Коське, на него походил… Ну, каким был Коська два года назад. Довольно высокий и рыжий пацан. Лет четырнадцать.

— Брат Пафнутий, вот этого ученика я у вас выкуплю. И бесплатно научу двум вещам братию вашего монастыря, которые обогатят казну вашу. Научу рыбу коптить и майонез делать.

— А Егор… Сколько… Выкупить… Серебра…

— Конечно. Два пять шапок серебра. Гривну или рубль. Дам. Наверное. Если не забуду. Напомните через пару лет. Егорий, значит. Со мной Егорий в Москву поедет. В дороге по-настоящему начну его учить.

Событие одиннадцатое

— Боярин Тимофей Константинович, ты главное не бойся…

— Осерчает и посадит на кол. Олег Иванович буйного нраву.

— Ты грамотку передай и стой молча.

— Не получится, княже, спрашивать Великий князь Рязанский начнёт, как ему растолкуют, что в грамотке, — посол тяжко вздохнул. Будто его уже к колу волокли. — Как тут умолчишь, когда тебя впрямую князь спрашивает.

— Растолкуют. Он — отец паровоза, котёл, в смысле, пустой, читать не умеет, грамоту не разумеет. Как так можно? Вот! Потому его и бьют все. А ты Тимофей Константиныч читать писать и столбиком складывать могёшь? Мать твою! Ладно, живым вернёшься, научу.

Собрался князь Ростовский Касьян Иванович отправить ультиматум Олегу Рязанскому. Дескать, брате, ежели не вернёшь, людей, лошадей, телеги и брони, что бесчестно забрал у победителей Куликовской битвы, и не выплатишь виру в пуд серебра, то приду и возьму втрое. Давай друзьями останемся, брат, не доводи до греха. Чего уж вдвое, возьму стократ. Дружба брате не труха, не доводи до пускания петуха.

Вот посол и мохал. А Коська? А Коська не боялся гнева рязанца совсем. Ничего ему Олег Иванович сделать не может. Да, между ними всего километров триста. Вот только самолётов нет, а другой транспорт и тем более рати по прямой не ходят. Есть два пути у войска рязанского, один через Москву, второй через Владимир. И это уже не триста, а все пятьсот вёрст. И кто же его воев пропустит через Московское княжество? Пороховой завод в Коломне прямо на границе с Рязанью и куча земель у его тёщи и жены в районе Коломны? Ну, завод он переносить и так и так собрался, а земли тёщи… Ну, пусть Вельяминовы с Дмитрием

А что Коська может сделать? Да много чего. Он может людей, в смысле крестьян, из приграничных селений угнать в Ростовское княжество. Силой угнать. А как же жизнь этих людей? Да только в плюс им будет. Князь Ростовский им земли выдаст столько, сколько захотят, и налог с них лет десять брать не будет. Более того, он их снабдит всякими инструментами железными и лошадьми. Как раз некуда девать несколько сотен татарских захваченных лошадок. Пока только объедают. Но это не главный плюс. Это приятные бонусы. Главный плюс, что люди не будут больше страдать от татарских набегов. В Ростов татары просто не дойдут. Ну, а если всё же дойдут, то тут все и полягут, уж об этом он позаботится.

Так что крестьянам это переселение только на пользу. Живи, богатей, размножайся в безопасности. Да, чуть холоднее. Всё же триста километров на север. Но пшеница и рожь с овсом вполне вызревают. Лён с коноплёй тоже растут. Ничего другого и в Рязани нет.

Дубы? А есть ли дубы в Рязани? Привезут жёлуди по заказу Коськи из Менска его партизаны. Посадят тут и видно будет. Был Константин Иванович в Петергофе — это гораздо севернее, и там дубы вполне себе отлично растут. Кроме желудей привезут из Менска и несколько мешков орехов лещины, тоже посадят вокруг города. В принципе должна и эта культура прижиться.

Сколько там стоят те телеги и лошади, да даже брони. Люди всегда будут главной ценностью. Сейчас этого не понимают ещё.

Но и лошадей с телегами и бронями вполне можно у Олега свет Иваныча забрать. Его «партизаны» вполне смогут небольшую крепостицу взять ночью и всё оттуда вывезти, даже не убивая русских воев. Повязать и оставить потом в неглиже, после «бесславного отступления».

— Боярин, ты не празднуй труса. Послов не убивают. А ежели начнут в железа ковать, то скажи, что я приду и всю его семью вырежу, а его самого собакам скормлю. И говори это громко и уверенно, — нет, Коська про собак явно переборщил, не будет такого делать ничего, и детей малых, если они есть, убивать не собирался, а вот пленить всех наследников и самого князя — это пожалуйста, пусть потом в Борисоглебске сельским хозяйством занимаются. Подстрижёт всех в монахи.

Боярин Тимофей Константинович сейчас вместе с Касьяном и его небольшим караваном едет в Москву, и Коська его намерен даже до Коломны проводить. Там сам займётся эвакуацией порохового завода. В Ростове на другом берегу озера Неро он уже распорядился новое подворье рубить и денег на это выделил. При этом с учётом всех прошлых ошибок будут строить. Да пока всё деревянное, но потом рядом Коська собирался построить завод по производству кирпича. Где залежи белой глины он знает, а следовательно печи для обжига сможет сделать. Нужно только переехать, да лета дождаться.

Событие двенадцатое

Был как-то Константин Иванович в Свердловском краеведческом музее со школьниками. Сопровождал. Давно… Ещё СССР был. Учительница молодая, класс шебутной, она и попросила выделить его, или кого другого из мужчин, в помощь. Завуч и выделила военрука. Там была в том числе и экспозиция, посвящённая роду Пушкиных. Это раз.

В работе над одним из сценариев для «Битвы экстрасенсов» пришлось Константину Ивановичу встречаться с живущими в России потомками Пушкина. Оказалось их прилично. И вот у одного из потомков, сейчас и не вспомнить как зовут, имелся огромный такой ватман их двух склеенный формата «А-1», на котором древо семейное Пушкиных не до Ганнибала Петровича доходило, а опускалось корнями в 1375 год. Это два.

Есть и три. Правда, Коська про это не помнил. И вспомнил вот только. И, вспомнив, чертыхнулся. Если он эту бабочку раздавил, то хреново. А вспомнил он сайт какой-то или просто рекламу, но название сейчас всплыло в памяти: «Предок Пушкина Микула Вельяминов — участник Куликовской битвы».

Предок Пушкина, если это правда, Микула — это его тесть покойный. Царство ему небесное. И у него только одна дочь, других детей нет. Выходит, что его жена Ирина Николаевна, выйдя за кого-то другого замуж, станет пра-пра много раз бабкой Пушкина. А раз она теперь замужем за ним, то вероятность рождения «Солнца нашей поэзии» равняется нулю. Ладно не нулю… Ну, могут же его дети жениться или выйти за муж за тех же людей, что и дети Ирины в Реальной истории. Возможно, в таком случае «Наше всё» и родится. Хотя… А если Русь стремительней начнёт развиваться, то не появится Ганнибал на нашей земле.

Но чего уж. Возможно, это совсем и не тот мир и в том всё идёт по накатанной.

Так — раз. Вот стоит сейчас перед ним товарищ, который вроде как известный предок Пушкина. Первый из известных. О нём было в музее. И с него начиналось древо на ватмане. Ясно, что не из астрала сей дядька появился, а как и все из… Ну, понятно.

Григорий Александрович Пушка. Дядька не молодой. С ним Коська регулярно сталкивался, но сопоставить известные ему данные не мог, так как прозвище или фамилию этого человека не знал.

А теперь Вельяминов старший пришёл и сказал, вот мол, княже я тебе Пушку привёл. Дмитрий Иванович решил, что за тебя он старшим над тюфяками и Единорогами останется.

Слово «Пушка» Касьян не слышал до того… м… не так. Он его тысячу раз употреблял и за ним все стали называть орудия пушками. До этого тюфяками обзывали. Вопрос на засыпку: Этого предка звали Пушкой до его появления или только вот недавно стали, а до этого «Тюфяком» обзывали?

Есть две версии появления слова пушка в русском языке. Первая. Заимствование через польский или чешский язык из немецкого. По этой распространённой версии, слово восходит к древневерхненемецкому buhsa («трубка, ружьё»), которое дало чешское puška и польское puszka. В славянских языках звук b мог перейти в p.

Вторая. Слово могло возникнуть на славянской почве от глагола «пущать» («метать, выпускать») — ведь пушка как раз «пускает» снаряды.

Григорий Александрович был вторым воеводой у тюфянчеев, и с ним Касьян почти не общался. Человек был замкнутый, мотал головой, в

Интересно же. Коська, прогуливаясь по стене с Григорием Александровичем, показывал ему орудия и старался разговорить, узнать есть ли у него дети.

— Пятеро сыновей у меня. Все мы вшестером были на Куликовом поле, и Господь всех живыми оставил. Да, ты лечил моего сына Константина, княже, он без зубов почти после той битвы остался, татарин рукоятью сабли в лицо заехал, три зуба выбил и два сломал. Теперь, спасибо тебе, все уже отрасли. А то страх был божий.

— Ого, пятеро сыновей!

— И три девки ещё. Две замужем ужо, а последняя заневестится вскоре.

— Григорий Александрович, давай я тебя не Пушкой буду звать, а Пушкиным. Пушка — это орудие, а ты человек.

— Пушкиным, так Пушкиным. А скажи, Касьян Иванович, можно ли больше Единорог отлить или просто длиннее ствол, чтобы дальше палить. По Тохтамышу, когда стреляли вы, то видно было, что хорошо бы чуть дальше, чтобы можно было палить. А? Подале?

— Можно. И нужно. И ствол длиннее нужно и калибр больше. Будут орудия с большим калибром и можно будет внутрь гранату, а не ядро заряжать. Тогда можно будет ворогов за пару вёрст поражать.

За прошедшие после изгнания Тохтамыша месяцы Игнат отлил ещё одиннадцать орудий… ладно, стволов стамиллиметровых или 6-фунтовых и три ствола 12-ти фунтовые. Сто двадцать миллиметров примерно. Кулеврины же всего три штуки, при этом, правда, длина ствола у них теперь все полтора метра. Можно снайперской винтовкой обозвать. Именно для этой цели и отливали.

В каждый отлитый ствол на этот раз Касьян вливал оранжевое пламя. Сначала не мог додуматься, как это сделать и в первые два ствола вливал энергию, когда их уже выбили из земли… отливку выбивали, там впереди ещё гора работы, что в ствол превратить. Облом питателей, которые по просьбе Коське ещё не обломили, показал, что ничего не изменилось. Нужно подавать оранжевое пламя не в холодную уже бронзу, а во время заливки. И что руки в струю металла совать? И тут Коську осенило. Он же когда чугун в домнице получил, то подавал энергию с помощью клещей. Кто сейчас мешает взять… ну, клещи зачем портить, простую железную палку и сунуть её в лоток при заливке ствола. Так и сделал. Обломали опять питатели и вуаля. Слом показал мелкокристаллическую равномерную структуру. Проведённые испытания с двойной навеской пороха показали только то, что стволы не разорвало. Тройной заряд Демид предложил испробовать, но Коська не стал рисковать орудием и жизнями бомбардиров. Их так-то не больно много. Настоящих, тех, кто голову под крыло при выстреле не прячет.

Глава 5

Событие тринадцатое

Без партизан уезжать в Ростов было страшно, и Коська, как мог, пытался это событие оттянуть. Даже не специально. Просто находил причину, чтобы завтра не ехать. А вот это же надо сделать… обязательно. И вот это. Зелёную материю на маскхалаты и вообще на форму защитную для войны в лесу нужно прикупить на два десятка человек? Нужно. А белую для войны зимой? Нужно. А хорошо бы чтобы ещё пару стволов Игнат при нём отлил, чтобы Коська мог улучшить структуру сплава. Нет, он того же Егора, выкупленного у Петровского монастыря в Ростове, может оставить в Москве и научить его пользоваться оранжевой энергией, чтобы и дальше Игнат лил орудия из улучшенной бронзы. Пока не сделал этого. Просто боялся, что сунет парень руку в пламя и его не на время вырубит, а окончательно. Жалко рыжего.

И ещё одну причину нашёл Касьян свет Иванович, чтобы отложить переезд. И тут не один день, а целая седмица почти получалась.

Не давал ему покоя костёр жёлтого пламени на кургане. И боялся одновременно Касьян, что не сможет, наполнив аккумулятор, потом от этой энергии избавиться, и хотелось исследовать новую энергию, аж уши чесались. Клады поможет найти? Рассказывают же о такой возможности очень могущественных хельгов. Что ещё про них рассказывают? Могут дождь в сухую погоду призвать. Вот тут было непонятно. Как это сделать с помощью пламени? Что воздушный шар построить придётся? Так и он до облаков не достанет. В СССР вроде бы стреляли по облакам. Йодом? Серебром? Йодистым серебром? Не специалист. И ни разу в интернете на такое не натыкался. Да и ладно. Там стреляли. А он как пламя туда забросит на уровень облаков? Опять же желтое пламя с погодой как-то цветом не связывалось. Всё же это скорее всего что-то другое. И книга, чёрт бы её подрал, никаких подсказок не выдавала.

Решился Коська на поездку в Серпухов, точнее в своё село Данки, заодно посмотрит, как там его крестьяне живут после ухода ордынцев назад в степь. Он им там кучу подарков оставил и даже денег немного выделил старосте, чтобы люди спокойно перезимовали. Вот и посмотрит. Совместит приятное с полезным.

Увиденное Коську не то чтобы уж совсем поразило, нет он от Демида наведывающегося в Данки несколько раз за это время, слышал, что село увеличилось, пришли к нему беженцы из-под Серпухова. Демид специально в Данки не ездил, он был главным в больших обозах, что Касьян посылал по местам былых боёв. Они ведь там спрятали полно оружия, броней и прочих сёдел с попонами, что поснимали с басурман. Вот и пришлось три каравана отправлять, чтобы всё это богатство на его подворье на Трёхгорке и в Барвиху перевезти.

Два раза Демид проезжал через село и потом вскользь обмолвился, что строят там новые дома. Ну, строят и строят.

А на самом деле всё не так выглядело, как отмахнулся от вопроса Демид.

Сейчас в середине зимы стройка и то продолжалась. И село из и так не очень маленького превратилось в городок по местным меркам. Только крепости или кремлика нет. Всего одна башня срублена дозорная. Если было три десятка дворов, то теперь далеко за полсотню, может и все семьдесят. В два раза больше стало. Раньше была одна улица вдоль реки, а теперь две и на том берегу речки Сушка напротив брода каменистого ещё пять дворов растёт.

Староста дед Лександр за эти полгода не постарел, а помолодел. Бегает, на строителей покрикивает, с попом отцом Афродисием ругается.

— Тридцать три двора добавилось. Не все пришлые. Семь нашинских. Сыновья младшие выделились. А чего, всем захотелось, раз ты княже помогаешь с лесом и обзаведением живностью, — староста даже рассказывая Коське новости умудрился прибежавшим пацанам посыльным подзатыльники отвесить, — Я же сказал, что завтра помогаем Леонтию баню рубить, сегодня Фоме Беспалому. Чего не ясно. Гоните всех на тот берег, — Дед Лександр развёл руками. — Неслухи. Глаз да глаз нужён. А ещё ежели люди будут приходить, Касьян Иванович, брать или не брать? Вот в чём вопрос.

— А в чём вопрос? — не понял старосту Коська.

— Так земелька. Это нужно лес изводить, корчевать пни. Тяжкая работа, — лес, в который староста ткнул рукой, был на приличном расстоянии, вокруг на полкилометра поля.

На самом деле вопрос. Сейчас большие селения — это не плюсы, а минусы.

— Ладно, не принимай больше. Ну если только мастеров настоящих. Гончаров или столяров.

Коська ничего особого не сделал, чтобы к нему люд повалил. Оставил тридцать семь татарских лошадок и объявил старосте, что пять лет никаких податей с них не надо… кроме мешка чёрных рожков, выбранных из ржи, с одного двора. Склероции ему после ухода Тохтамыша и не нужны были, так иметь запас на всякий случай и ладно. Мысль была другая. Крестьяне, перебирая рожь и избавляясь от чёрных рожков, пусть не победят, но хоть бороться начнут со спорыньёй. Меньше будут болеть. Ну и семенной материал чуть улучшится. Да, у ржи и без спорыньи болезней хватает. И сейчас нет никакой химии. Что можно посоветовать. Севооборот? А где земли лишней взять? Переборка семян? Ну пока пятух жареный не клюнет. Вот хоть с малого начать.

В будущем. Лет эдак через четыреста будут баре меряться количеством у них душ. Сколько там было душ у отца Гринёва в Капитанской дочке? Тридцать? Вот у него за одну осень на сотню душ богатство добавилось.

Событие четырнадцатое

Холм или курган на окраине погоста стоял на месте. Более того, снег же, и следы на нём отлично видны. И вот если на самом кладбище следы хоть не часто, но встречались, то уже вокруг кургана следов не было совершенно. Не было и на самом. Чистая снежная целина. Даже нарушать такую не хотелось. Коська постоял, в очередной раз взвешивая все за и против.

— Сам клад закопаю, — и парень решительно шагнул, нарушая белоснежную целину.

Язычки жёлтого пламени не прожигали снег. В отличие от оранжевого пламени эти не были горячими. В детстве во дворе Константин Иваныч с пацанами опыт проделывал, брали кусок карбида, плевали на него и в снег закапывали, а потом поджигали снег. Ацетилен отлично горел жёлто-голубыми огоньками поверх снега. Именно так сейчас это и выглядело, только голубых язычков пламени не было, одни жёлтые.

— Ой, с богом. Егорка, ты меня по роже дебильной пару раз шлёпни, как я вырублюсь, а если не поможет, то вот из фляжки на лицо мне полей. На лицо, а не за шиворот.

— Вырублюсь? — захлопал карими глазищами ученик. Да, вот тут отрок отличался от Коськи у самого-то несмотря на огненно-рыжую шевелюру глаза голубые, даже синие скорее. Редкость, должно быть?

— Упаду без чуйств. Всё, держи флягу. И без тебя страшно.

Сунул руку. И очнулся от удара по физии, а потом окончательно пришёл в себя Коська от струи воды холодной, как дверь в преисподнюю, которая ударила в лицо и потекла за пазуху.

— Хорэ! Всё! Всё! Генуг, — Коська отодвинул заклинившую клешню перепугавшегося парня.

Как всегда, после контакта с источником, в теле чувствовался переизбыток энергии. Аж потряхивало. Словно пальцы в розетку сунул. Ну, со снятой крышкой. Хотелось рвать и метать. А ведь когда первый раз прикоснулся к зелёному пламени его Сашка еле-еле до Кремля дотащила. А сейчас он бы её на одной руке уволок.

— Нужно поискать клад. Курган же. Там… Тут древние скифы своих вождей хоронили. А вместе с ним жён, коня и сокровища всякие, — сообщил он пришедшему уже в себя ученику и попробовал выдать ручеёк жёлтого пламени в землю. Ну фиг его знает, как нужно клады искать.

— Бабамс! Приплыли! Мать вашу — Родину нашу!

Ничего из руки не полилось.

— Понятно, рука не та. На зелёный огонь лучше правая работает, а на желтый, бля буду, левая, — успокоил себя Касьян и попробовал выдавить из себя жёлтое пламя через другую руку.

— Нет? — Егорка преданно в глаза заглянул.

— Оставь меня стару… нда. Доигрался!

После этого Коська полчаса ходил по курганистому холму и пытался истратить энергию. И ни чего, ни правая, ни левая, никакая другая рука и жёлтой искры не выдала.

— Ясно. Тут нет золота… м… Егорка давай в село двигай бегом на полной скорости, там у старосты в дому мой рюк… мешок лежит. Внутри есть кошель. Там три золотые монеты. Вот их принеси. Если кто будет мешать, грози всякими карами небесными, ну и я велю выпороть. Давай бегом.

Ученик убежал, а Коська стал сначала снег разгребать, а потом кинжалом в мёрзлой земле ямку ковырять.

— Если нет клада, то мы его создадим, — земля поддавалась тяжело, промёрзла качественно, не, сначала всякий мох и травинки легко удалились, а вот дальше застопорился процесс. — Я не волшебник, но дружба помогает… тьфу. Я волшебник. И у меня в этот раз получится.

А там в мозжечке парень запаниковал. Любопытство сгубило кошку, если не удастся избавиться от жёлтого пламени, то кердык всем планам.

К приходу Егорки две победы Коська победил. Ямку глубиною сантиметров тридцать выдолбил и сломал кончик клинка дорогущего кинжала, с кого-то из псов-рыцарей снятого, со всякими цветными кабошонами на рукояти. Понятно, что порча такого ценного оружия хорошего настроения не добавила.

— Ничего, всё что не делается — к лучшему. Теперь отдам Игнату перековать и будет клинок улучшенный оранжевым пламенем… Бляха-муха, если выдавлю из себя эту чёртову жёлтую энергию, — Коська по привычке опять стал сам с собой разговаривать.

Егорка протянул великому хельгу три маленьких тусклых жёлтых кружочка.

— Нда, на клад не тянет. А как будет уменьшительно-ласкательная версия? Кладчик? Хреново звучит.

Закопал. Присыпал комками мёрзлой земли… потом подумал и мхом с травинками ещё прикрыл.

Коська не мысленно, а натурально

— Писец котёнку! — у него ни одной искорки с пальцев не слетело.

— Выкапывай монеты, Егорка и догоняй меня.

Князь Ростовский Касьян Иванович шёл к дому старосты буйну голову повесив. Доигрался в Великого хельга. Что бы не делала эта жёлтая энергия, но не помогала искать клады или золото. Нет, можно попробовать глубже закопать и золота больше сыпануть и черт его знает, серебра ещё добавить, но в душе Коська понимал, что не сработает. Это пламя не про золото. Что-то другое оно делает.

— Зелёное — лекарское? Ну, понятно. Не очевидно, но понятно. Лекарства сейчас — это не химия, а травы. А они в основном зелёного цвета. Оранжевое — это огонь. Тоже не очевидно, так и тянет по привычке огонь обозвать красным. Но если подумать, то он жёлто-оранжевый, а не красный. И что тогда должен делать жёлтый огонь? Думай Егорка.

Ученик его догнал.

— Не знаю.

— А я говорю, думай. Тебя как мне учитель ваш брат Пётр сказал три с половиной года учили. Чему-то же учили? Не рассказывали про другое пламя, про хельгов, что они умеют?

Событие пятнадцатое

Словно руку Коське оторвали. Он ехал в возке в Москву и даже заснуть не мог, хоть возок, подвешенный на ременные рессоры, и мягко покачивало по накатанной снежной дороге. Егорка дрых в своём углу, слава богу хоть не храпел. Ничем он Коське не помог, всё что он рассказал ему о хельгах, Касьян и без него знал. И это не знания были, а пересказ слухов и сказок. И ведь ни разу про то, что можно металлы улучшать Коська не слышал, как не слышал и Егорка. В сказках могли костры зажигать руками. Ну, это он точно может. Взятая с собой чёрная волшебная книга ничего нового тоже не написала. Предлагала молча или по умолчанию, как и с оранжевым пламенем, самому разбираться.

Вспоминая, что в мире имеет жёлтый или золотистый цвет, Коська в десятый или двадцатый раз наткнулся на ромашку, на колосья пшеницы, ну и остальных злаков, ничем ячмень от пшеницы не отличается. Листья осенью? И что можно сделать из листьев осенних? И что из пшеницы? Муку. Вкусней будет хлеб или каша? Ерунда. Пламя должно что-то полезное и важное делать? Зелёное — это регенерация. Улучшает возможность организма. Оранжевое — улучшает структуру металла и увеличивает температуру, позволяя извлекать из руды больше железа. Получился чугун? Ну, для некоторых изделий чугун кратно лучше стали. Эйфелева башня сделана из чугуна. Этот сплав держит форму в отличие от стали. И не реагирует на нагревание. Это можно тоже считать улучшением свойств.

Так ничего жёлтого интересного больше Касьян и не вспомнил. Приехал в Москву, а там уже очередь из людей, которые хотят прикус улучшить без помощи брекетов. И ведь золотом брякают, шкурками соболя и даже горностая трясут, лалы самоцветные под солнечные лучики подставляют. Они зайчики не пускают, не та огранка, они сами красивыми огнями переливаются. В том числе и жёлтые камни принесли. Геммологом Константин Иванович не был. Ну, цитрин вроде жёлтый есть. Сапфир у большинства людей ассоциируется с насыщенным синим цветом. Но можно встретить и натуральные желтые сапфиры. Было такое кольцо у жены. Нда. Давно это было.

Коська всех на два дня в очереди сместил, а вот про жёлтые камни задумался. Обошёл всех Вельяминовых и нашёл серьги с золотистыми камнями. Попробовал в них энергию влить. Вдруг жёлтое пламя позволяет улучшить самоцветы, ярче или чище их сделать. Нет. пламя на серьги не потекло.

— Касьян Иванович, тут такое дело, — Яким Коську во дворе выцепил, когда тот от Игната возвращался. И там отливку новых пушек пришлось отложить. Вся жизнь пошла под откос, — Мы пшеницу перебрали, а там кроме чёрных зерен есть коричневые… Не посмотришь? Али недосуг?

Полный капец. Делать всё одно нечего.

— Пошли, посмотрим. Только от меня-то чего надо? Выбрасывайте все плохие зёрна. И животным не давайте. Лучше сжигайте, чтобы заразу не распространять. И руки мойте. В воде с уксусом или вином, чтобы на другие зерно болезнь не перенести.

В закромах Родины сидело «штук» двадцать пацанов и перебирало пшеницу. Ну, а чего, молодец Тимофей Васильевич, о своём здоровье и здоровье семейства озаботился. И пацаны ведь не за бесплатно работают, да хоть за еду, всё родителям легче.

— Вот туточки эти коричневые зёрна сложили.

А ведь совершенно случайно Константин Иванович знал, что это. Ну, может не совсем случайно. Был как-то в классе в школе, где капитан в отставке работал военруком, парень один и мать у него была завпроизводством на хлебокомбинате. Учительница биологии с ней договорилась, что проведёт ребятам экскурсию на хлебозавод. Сопровождать класс попросили военрука. Там кроме экскурсии ещё субботник небольшой намечался. Нужно было старые формы для хлеба погрузить на машину, сдать в металлолом. Коллектив на предприятии женский в основном. Почему бы десятиклассникам не покидать формы в машину? А за этом и тёплого даже горячего свежего хлебушка дадут попробовать, и кастрюлю газировки дадут, и булочек. Газировку тоже на хлебокомбинате делали, как и квас.

Так вот, пришли они с учительницей, оставив пацанов и девчонок у ворот, в административное здание, а там ругань в кабинете у завпроизводством. И посреди стола лежит бука белого хлеба, вот только хлеб внутри не белый, а серо-синий.

Константин Иванович прерывать выяснение, кто прав, а кто виноват, не стал и обогатился знанием не только идиоматических оборотов, и это из уст женщин, но и знанием, что такое пыльная головня пшеницы, и чем она вредна для человека.

Принесли зерно из мешков со склада, а там вот такие коричневые зёрна.

— Если такое зерно перемолоть, — мычала технолог — толстая такая женщина, ну дак вокруг столько булочек, а у неё работа пробовать продукцию, как тут круглым не станешь, — споры попадут в муку. Употребление продуктов из такой муки может навредить здоровью: это способно вызвать раздражение желудочно-кишечного тракта. Кроме того, сама мука из заражённого зерна теряет качество: хлеб из неё плохо пропекается, приобретает сладковатый привкус и меняет цвет на сероватый или синеватый. Что мы и видим. Нужно возвращать всю партию зерна и рекламацию оформлять.

Дальше не интересно.

— Это тоже грибковое заболевание, как и спорынья, называется пыльная головня. Такие зёрна нужно тоже

— Меня?

— Ну кашлянет пацан сейчас, маленькая капелька слюны на тебя попадёт, а у него уже получится вскоре бронхит или ещё чего похуже. Глядишь, и волокут тебя уже вперёд ногами на погост. Нужно это тебе? Не пожалей денег на тряпицу.

— Марфа! Сучье вымя! Бегом сюда!

Опять ругань. Вот ведь, второй раз в жизни Константин Иванович с головней столкнулся и второй раз разборки.

Коська подошёл к горе перебранной пшеницы, лежащей посреди длинного стола, взял жменю и стал пересыпать из одной ладони в другую любуясь игрой цветов в солнечных лучах. Правду говоря, что золотой колос. Прямо золотом горят зёрна.

Золотом???

Добрый день уважаемые читатели, кому произведение нравится, не забывайте нажимать на сердечко. Вам не тяжело, а автору приятно. Награды тоже приветствуются.

С уважением. Андрей Шопперт.

Глава 6

Событие шестнадцатое

— Яким, — Касьян дёрнул серого кардинала Вельяминовых за рукав, отвлекая от незаслуженного распекания старенькой, горбатой женщины, которая за амбары отвечала у родичей. Не ключница, так, одна из его помощников.

— Будут сейчас тряпицы…

— Погоди! Это твои заботы. Захочешь жить и не так… Ладно проехали. Набери мне по… кувшину зерна… м… всех какие есть. Рожь, пшеница, только яровые, ячмень, полбу, там, гречка, овёс. Ну, вот все эти злаки по одному кувшину, только перебранного.

— Почто…

— Яким, ты берега видь. Тебе целый князь Ростовский помог смерти от бронхита избежать, а ты пять кувшинов зерна жалеешь?

— Что ты, княже, я просто не понимаю, по что зерно в кувшины насыпать? — стал кланяться и креститься этот хитрый товарищ.

— По барабану. Ну, хоть в корзинках, малых корзинках, хоть в чаше деревянной. Мне главное количество, как в кувшине. Литр… ну, как в кувшине.

— Понятно, княже, будет в кувшинах. Сейчас Марфе скажу. Марфа! Сучье вымя!

Касьян свет Иваныч побежал к себе в терем, выгнать всех на улицу. Ажнать руки чесались, быстрее попробовать излить это чёртово жёлтое пламя на зёрна злаков. Руки-то чесались, а мозг паниковал. Что может дать пламя злакам? Нет, не злакам, а уже просушенным мёртвым зёрнам? Как улучшить? Какая-то там клейковина в зёрнах. Твёрдые сорта пшеницы? Кажется, где-то читал или смотрел Константин Иванович, что на муку идёт только твёрдая пшеница. Из мягкой она что твёрдой станет при обработке жёлтым пламенем? Что такое клейковина?

Клейковина (она же глютен) — это комплекс белков, который содержится в зёрнах некоторых злаков — прежде всего в пшенице, а также в ржи, ячмене и отчасти в овсе.

В общем, пока Коська всех разогнал, в том числе и Ирину отправил к матери, посплетничать и только Сашка осталась в терему, запал у него прошёл, а вот сомнения выросли из небольшого росточка в настоящий «Секвойядендрон гигантский» — на все сто тридцать метров.

Яким устроил парад — дефиле. Принесли семь девиц вполне себе приятной наружности… не, так-то бесформенные сарафаны с салопом поверх, платки полностью всю голову прикрывающие и штукатурка из муки на физии. Но девушки молодые и наверное, если умыть и правильно одеть, то красивые. Так семь девиц принесли семь кувшинов и в ряд построились. Не по росту. Лесенка получилась, не, не лесенка, заборчик.

défilé («прохождение», от défiler — «проходить», «тянуться нитью»).

У каждой девицы в руках кувшин.

— Чего семь? — не понял Коська, разглядывая носильщиков.

— Так просо ещё привозят с Киева.

— Ладно, пусть будет просо. Вот на стол поставьте и свободны… можете идти, — нда, так можно брякнуть и холопок освободить.

Аким пытался задержаться, наверное, хотел спросить про возврат тары, но Касьян его вытолкал за дверь чуть не пинками, так хотелось быстрее проверить догадку.

Стол огромный для пиров званных Коська давно очистил и теперь стал из кувшинов высыпать зерно на столешницу. И на третьем кувшине остановился. Опять червь сомнения куснул. Если не получится на одном, то зачем все кувшины высыпать. Тем более, что в третьем была гречка. Её, насколько Касьян разобрался в сельском хозяйстве современном, здесь в Залесской Орде не выращивали, а как и просо привозили с югов, с Греции, должно быть, раз гречкой назвали. Гречка была не лущённая — чёрная и никакой ассоциации с жёлтым пламенем не вызывала. Потому и остановила процесс опорожнения кувшинов. В первой кучке была пшеница, а во второй жёлтенькие крупинки проса. Вот они подходили к жёлтой энергии.

Закрыв глаза Коська сосредоточился на пламени в аккумуляторе и положил ладонь на кучку зерен пшеницы.

Фух! Потекло. Пламя жёлтое потекло с руки на пшеницу… и тут же прекратилось всё. Секунд пять прошло. Может даже и четыре всего. Коська напрягся, пытаясь ещё выдавить, но язычки жёлтого пламени больше не показывались.

— Чёрт! Что опять не так? — спросил исследователь у пшеницы. Но та отвечать не захотела. А может постеснялась.

Зелёное пламя могло литься пока не кончится. Теперь с учётом того, что ёмкость аккумулятора ещё немного увеличилась, лекарь мог семерым по три минуты вливать. Однако, если руки от пациента не отнять, то все двадцать минут, наверное, могла вливаться лекарская энергия в человека. Правда, больше пяти минут Коська не пробовал, и пять то всего один раз, когда рану пушкарю залечивал у которого при испытании двойного заряда ствол разорвало. Приличный кусок мяса из бедра у бомбардира вырвало при этом осколком. Вот тогда Коська и досчитал до трёхсот.

С оранжевым пламенем то же самое, пока контакт не разорвёшь, оно продолжает течь в металл. А тут пять секунд и всё.

Парень приложил руку к горке с просом. Огонь побежал и в этот раз Коська считал. Пять. Опять пламя, как отключили. И вторая попытка, как и с пшеницей ничего не дала. К гречке Коська подносил руки без особой надежды. Чёрная же. Но нет. Жёлтые язычки спокойно, не испугавшись черноты, побежали с руки на ядрышки. И опять пять секунд. Даже скорее четыре, так как цифру «пять» Касьян произнёс, когда последний огонёк затухал уже.

Испытание остальных четырёх кувшинов ничего нового не дали. Промежуток между четырьмя и пятью

Событие семнадцатое

Теперь вместо одного вопроса: «Куда девать жёлтое пламя»? появилось два. Почему только пять секунд? Второй важнее и непонятней. А что там улучшилось в зерне?

На первый вопрос искать ответ бессмысленно, а вот на второй можно попробовать. Касьян смел зерно назад в кувшины и вернул слуг, и одного сразу за Акимом послал. И пока тот ходил, то выдумал хоть чуть правдоподобную историю.

Кардинал этот в вышитой косоворотке пришёл, быстро довольно появился, но вид имел недовольный. Достал его уже сегодня лекарь. Ха, сам ведь начал с зёрнами головнёй заражённых.

— Аким, я тут лекарской энергией воздействовал на зёрна. Хотел лекарство вкусное сделать. Горячий только выпеченный хлеб — это же вкусно⁈

— И что получилось, княже? — о, огоньки в глазах кардинала появились. Не, так-то мужик степенный и добрый местами… Но ведь именно он занимался производством отравленных сухарей. Кто их там считал, но несколько тысяч «человек» ордынцев сей товарищ на тот свет отправил. А может им там лучше? Вот. Добряк. А тут опять чего с сухарями, ну с хлебом. Пока.

— Из… Подожди. Пусть из тех самых мешков, из которых эти зёрна и брали, возьмут ровно столько же и сделают в одинаковых условиях по одному хлебу из моих зёрен обработанных и из обычных. И чтобы всё до последней крупинки соли было одинаковым. Ну и чтобы не перепутали, пусть знак какой на моих будет.

— Понятно, княже. Токмо из ячменя и гречи хлеб не делают. Каши делают.

— Вот, а из остальных пяти кувшинов, пусть точно так же для сравнения одинаковые каши сварят.

Хотя… я же учил вашего повар… кухаря делать овсяное печенье, из овса пусть печенье сделают.

— Сделаем, княже! А от каких болезней этими хлебами и кашами лечиться можно? — добежав до двери, обернулся Аким.

— От всех. Панацея… Грек один придумал, значит — лекарство от любой болезни.

— Хорошо, княже, зараз изладим, борзо сделаем. Сейчас девок пришлю за кувшинами. Так может ещё зерна принесть, чтобы побольше лекарства-то сробить.

— Точно! М… Пшеницы принеси пять кувшинов…

— Может мешок, али лукошко? — свёл косматые брови к переносице Аким. Наверное помощника изображая в лекарском деле.

— Не, не, мне считать надо. Пять кувшинов из того же мешка.

— Борзо притащат…

— Стой! — у Коськи мысль интересная мелькнула. Может и глупость, но вдруг. Проверить не тяжело, да и всё одно эту жёлтую энергию нужно тратить, там целая очередь немощных выстроилась, и все злато-серебро несут, а ему сейчас ох как оно нужно. Долги сами себя не заплатят. — Аким, а принеси мне в корзине пять кувшинов ржи, не перебирали которую. Кувшина мерьте, а потом в лукошко.

— Сделаем, княже.

Мысль была такая. А сколько секунд потратится на рожь заражённую спорыньёй и головнёй? Больше, чем на обычную? Работает ли это желтое пламя на оздоровление зёрен от грибковых и прочих разных болезней.

Через пару часов примерно Коська был от разгадки сущности жёлтого пламени не на два шага ближе, а на километр дальше. Обработка пяти кувшинов пшеницы одновременно продлилась не двадцать — двадцать пять секунд, как юный исследователь предполагал… А чего, один кувшин — пять секунд, пять кувшинов — двадцать пять ударов сердца. И ничего подобного. Получилось семнадцать секунд. Пропорция не вытанцовывалась.

Но это ладно. На пять кувшинов заражённой спорыньёй зерен ржи ушло восемнадцать секунд и с чёрными зёрнами ничего не случилось, как были чёрные, так ими и остались. Возможно пламя убило грибы? Как проверить? Но и ладно, даже если убило, то яд из них никуда не делся… наверное. По крайней мере, термическая обработка спорыньи яд не разрушает. Хлебом и кашами все и травятся. А хлеб — это больше ста градусов. Была у Константина Ивановича хлебопечка, жена сама хлеб делала, практически не покупали. Так там в инструкции написано, что ржаной хлеб выпекается при двухстах сорока градусах. Остальные не запомнились. Но тоже в этом же диапазоне. Яд бледной поганки тоже варка супчика грибного не разрушала, как и жарка картошки с грибочками, а там по любому больше сотни градусов.

В общем, ничего ему этот эксперимент не дал. Так, общее ощущение, чтобы избавиться от всей жёлтой энергии, что он в себя закачал, ему придётся все амбары Вельяминовых обойти и всё заготовленное зерно «улучшить».

Была надежда на то, что хлеб из обработанной муки получится лучше, если он там этой клейковины добавит. И когда ему булки и печенья принесли, парня ждало очередное разочарование. Хлеб был одинаков. Если и была какая-то разница, то вкусовые сосочки у него во рту этого не определили. И нос промолчал. Хлеб вкусный. Умеет кухарь Вельяминовский его выпекать. Вот и весь вывод.

Целый день ушёл у Касьяна, чтобы из аккумулятора всю жёлтую энергию слить. Закромов Вельяминовских не хватило, когда к мешку с пятьюдесятью килограммами пшеницы и ржи Коська прикасался, то не двести пятьдесят секунд у него уходило, пока процесс не прерывался, не четыре минуты, а чуть больше минуты. Закономерности парень так и не выявил. Пере… улучшив… не, перетрогав всю пшеницу и рожь у Вельяминовых, Коська пошёл на рынок и там купил для дороги в Ростов сорок мешков овса. Их тоже все перетрогал. Вот где-то в середине этого трогания энергия наконец закончилась. И всё это время, наблюдая за язычками жёлтого пламени, стекающего с руки, Касьян гадал, чего же такого он в зёрнах злаковых улучшает.

Ну, чего, зато освободил аккумулятор. И сразу бездельничать и самокопаться некогда стало. Бегом в кузню, потом бегом в Кремль, вылечил семерых и назад в кузню, потом снова в Кремль и опять зубы восстанавливать.

— Больше ешьте квашеной капусты, весной обязательно пейте отвар хвои и сушите смородину осенью, на зиму. Никак её термически… ммм… Не запаривайте её, жуйте просто сушёной, чтобы витамин «С» и… Блин. Чтобы зубы целыми были нужно есть смородину, чеснок и квашеную капусту. Это не пища смердов. Это пища, которая зубы тебе бандерлогу сбережёт.

Ни фига не медик Константин Иванович, но у богатых людей в Москве поголовно цинга. Они те продукты, где есть витамин «С» считают плебейскими и не едят. На мясо налегаю. Прислушаются? Да, и чёрт с ними. Больше пациентов, больше заработок, а ему с долгами расплачиваться и княжество с колен

Событие восемнадцатое

Весна приближалась. Вскоре должны дороги в грязевое месиво превратиться. И на тяжёлых возах в Ростов будет не пробиться. А партизан всё не было. И Коська решил выезжать. Решил и стал поторапливать народ в дорогу собираться.

В Барвихе теперь брат Касторий обучал целых двадцать пять ратников горю луковому. Горю, так как стрелять из лука набранная массовка из новиков и всяких недорослей поздоровше не умела совсем. Полгода тренировок изматывающих, в первую очередь направленных на набирания массы организмусами рекрутов и силы в руках оных позволили молодёжи уже не пукая лук натянуть. Некоторые даже в мишень стали попадать.

Люди были взяты, как в анекдоте — по объявлению на заборе. Почти. Читать никто не умеет кроме монахов, да и те далеко не все. Потому, по торгу и по улицам Москвы разъезжал глашатай и в спроектированный Касьяном и изготовленный Игнатом рупор жестяной выкрикивал зазывалку на службу в отряд стрельцов. Коська решил целый взвод такой создать. Вроде Алексей Михайлович первые полки нового строя в России вводить будет. А тут не полк пока, а всего взвод, но вполне себе нового строя. Даже строем их самолично князь Ростовский учил ходить. Людей одели в зелёную одежду чем-то напоминающую одежду будущих стрельцов. Только кафтан покороче, не до полу, а до колена. Отличался тем, что капюшон ещё имелся. Кроме обычных тряпок на случай боевых действий имелась и броня. Татаровья или узбеки элитные пару сотен отличных бахтерцов преподнесли, продавать трофеи Касьян не стал, и люди вполне себе на твёрдую пятёрку по современным меркам приодеты. Луки тоже татарские, составные и очень тугие. Зато и стреляют (бьют) далеко.

Касьян примерно такой текст глашатаю сказал: 'Кто хочет стать воем настоящим подходите к Кремлю. Возраст шестнадцать — семнадцать лет. Рост богатырский. В год пять гривен зарплата. Одежда, сбруя, лошадь и оружие с бронями предоставляется. Питание за счёт князя.

Выбирал Касьян в три приёма из пришедших за халявой. А пришло несколько сотен желающих. Первым делом на самом деле отделил богатырей. Лук татарский требует физической силы. Отобрали тех, кто ростом далеко за метр семьдесят. Поучилось сорок четыре человека. Вторым этапом было само натягивание тетивы. Осталось тридцать два человека. И потом третий этап — кросс пятикилометровый с мешком камней в руках. Небольшой мешок. Всего пять кило. Часть сдалась, часть еле добрела до финиша. Из них двадцать пять человек и выбрали. Выдали людям по гривне подъёмных, чтобы семейству отдали. И в Барвиху на полный пансион. Там за время выборов кандидатов построили ещё два больших дома и пару бань. Ну и территорию прирезали, чтобы и стрельбище было нормальное, и спортплощадка с плацом уместилась.

Нужно было новиков забирать с собой, как и брата Кастория, он же дядька Касьян. По счастью с игуменом Спасо-Андроникова монастыря удалось договорится, что он отпускает брата Кастория, а с игуменом Петровского монастыря, что тот его берёт в монастырь. Обошлось это… в ноль гривен и даже в ноль грошей пражских. Слаб человек, даже если он архиерей. У всех есть зубы, даже и игуменов и они выпадают и болят.

— Починить?

— Бог тебе благодарен будет сын мой.

— И брата Кастория отдать (принять).

— Он не на цепи привязан. Богу, где угодно, молиться можно, даже в Ростове.

Сложнее с самой Барвихой. Не, деревня за Коськой остаётся, богатеет на сырах потихоньку. На сырах быстро не разбогатеешь. Они полгода минимум вызревают. Но теперь это поставлено на поток. Все до единого крестьянина выкопали погреб, обшили его лиственницей и полок понастроили. У каждого теперь пара коров как минимум и десяток коз. Всё это за Коськины деньги. И пока ещё полтора года никаких податей. Богатейте.

Барвиха остаётся. А вот военное училище? Его нужно переносить в Ростов. Строить там новое. Но ексель-моксель тут столько труда вложено и столько грошей. Жалко бросать. Но и оставлять без пригляда обучение нельзя. Ни чего хорошего не выйдет из этого, не обучат тому чему надо и как надо. Те же княжьи ратники получатся, только вид сбоку.

Пошёл Коська к Боброку.

— Дмитрий Михайлович, выделишь пару ветеранов? Главное — стрельцов хороших. Чтобы из лука как дядька Касьян стреляли.

Задумка такая в голову бывшего танкиста пришла. Сформировать ещё один взвод такой же в Ростове, приставить к нему учителей и раз в квартал производить ротацию. Ростовчане едут в Барвиху, а новые русские в Ростов. То есть, он за половиной отряда будет бдить, а за второй пока просто ветераны. Потом наоборот. В свой квартал Коська исправит огрехи после ветеранов. Ну, а там из новиков и сами командиры и учителя через пару лет вырастут. Сержантские школы такие.

Не все ещё почти нерешаемые проблемы в связи с переездом в Ростов.

Ещё есть одна сержантская школа. Эта в Москве на Трёхгорке. Москву, отступая, Тохтамыш всё же поджёг, но несколько дождливых дней перед этим и уцелевшие в Кремле жители, которые сразу после ухода татаровей бросились по домам и стали гасить начинающийся пожар, привели к тому, что сгорело может процентов двадцать Посадов. А Трехгорка уцелела полностью.

В купленном дому стали появляться новые постояльцы. Демид и Андрий продолжили искать бывших ратников или наёмников для охраны караванов купеческих, которые получили те или иные увечья. Чаще всего попадались те, которым Касьян никак не мог помочь, Руки, ноги, пальцы не вырастишь. Но попадались и поддающиеся перековке. За полгода после отъезда Тохтамыша восвояси таких исцелённых воев набралось аж девять человек. С партизанами, читай ветеранами партизанского движения в Менск они не поехали, учились, выздоравливали, отъедались, набирали утраченную форму. Ну и Касьян их учил огненному бою. Стреляли ратники бывшие из ручниц и кулеврин по мишеням.

Что делать с этими товарищами парень пока тоже не решил. Подворье в хорошем посаде недалеко от Кремля бросать не хотелось. А в Ростове опять нет места пока, куда воев переселить.

Напрашивалась такая же, как и со стрельцами, ротационная служба. Нужно будет набрать в Ростове десяток, оборудовать для них подворье с небольшим тренировочным комплексом и менять их с трёхгорцами раз в квартал. У этих воев командир сейчас Володимир, самый опытный из вылеченных ратников, ну и Андрий ещё. Андрий — это другой Андрий. Общее у них то, что оба лучники или стрельцы. Придется Андрия нового тут оставить. Пронырливый и удачливый Володимир, почти такой же ушлый товарищ, как Демид, был самому нужен. Мало толковых людей пока у него.

Глава 7

Событие девятнадцатое

Пришлось вернуться. Хорошо, не очень и далеко отъехали.

Тронулись в Ростов огромным караваном в тридцать возов, одних только нарядов княгини на двух санях везли. Всех новиков и новых партизан Касьян всё же оставил в Москве и Барвихе, так что обоз сопровождали двадцать ратников из дружины Великого князя. Боброк ещё от себя пятерых выделил и пятерых лучников послал Вельяминов. За внучку переживал. Коська отнекиваться не стал. Не думал, что тати в конец обнаглеют и на такой большой караван нападут, но перевозили в пяти возах ценные вещи, так что пусть охраняют. И палка раз в год стреляет. Найдутся в корень отмороженные тати и на такой огромный обоз нападут.

Ценности — это не серебро. Это три орудия 12-ти фунтовые, ну или сто двадцать миллиметров калибр. Одно орудие… ствол, неизвестно скольки фунтовое, скорее всего, где-то ближе к ¼‑пудовому Единорогу, но если на обычные миллиметры перевести, то в районе ста тридцати миллиметров калибр. Весил этот монстр чуть не полторы тонны, и для его перевозки специальные сани пришлось строить. Везли их шестеро мощных коней — дестриэ. Последний дивайс — это всего‑навсего трёхфунтовое орудие (3-фунтовая пушка), калибром… калибр которого определяется весом ядра, составлявшего примерно три фунта или около полутора килограмм. Калибр… примерно семьдесят шесть миллиметра. Ну, это по тем пушкам если судить, что были у Наполеона, и информация о которых была на плакате у них в училище танковом. Здесь такой линейки нет, но по ощущениям от семидесяти пяти до восьмидесяти миллиметров. Длина ствола с винградом — сорок с половиной дюймов или один метр тридцать миллиметров. Вес ствола — около ста килограмм, а в боевом положении орудие весит около двухсот двадцати пяти килограмм. Пороховой заряд составлял четверть от веса ядра, то есть, около трёхсот семидесяти грамм. Почему в боевом положении. А потому что Касьян нарисовал, а Игнат отлит лафет и колёса из бронзы для этой малютки.

Константин Иванович понял, что имей они там, у Рязани, даже одну такую малютку и бабахни из неё по шатру хана Тохтамыша крупной картечью и всё — писец котенку. Некуда было бы Истории деться, по-другому руслу бы потекла. Вот и решил одну такую штуку на пробу Коська отлить. Понятно, что не в собранном состоянии её сейчас лошадка катит. Нет, разобранная по запчастям лежит в санях.

В общем, огромный обоз и не менее большой отряд сопровождения прибыл в Мытищи. И всё, как всегда. Да, Коська там солидный постоялый двор построил со всякими конюшнями и сеновалами, и естественно при нём и корчму соорудили. Вот только на отряд в тридцать воинов и тридцать с лишним слуг никто не рассчитывал. Да ещё сами возчики. Под сотню человек и больше двух сотен лошадей попробуй размести. Пришлось Акиму, выделенному в сопровождении тестем — старшим Вельяминовым, весь вечер крутиться, людей по местным крестьянам распределяя. Всё же зима, да ещё к концу февраля подморозило, как бы не все минус двадцать на улице. Ночь у костра не проведёшь. Замёрзнешь. Но может и перебедовали бы ратники, привыкли к походам. Вот только завтра не конец пути, а только Сергиев Монастырь, и там тоже на почти сотню человек никто казарму не построил. В Коськин постоялый двор и половина не войдёт.

— Нужно увеличивать, — пробурчал себе под нос князь Ростовский, наблюдая за суетой, и тут заметил всадника, летящего по дороге из Москвы.

Оказался Андрий.

— Прибыли, княже, добрались мы из Ливонии клятой, и людей всех привезли, о которых ты говорил.

— Вот, блин, не могли на день раньше приехать. Молодцы. Рад за вас… и за себя рад.

Пришлось возвращаться. Нет не всему каравану. Так вдвоём с Андрием на следующее утро, едва рассвело, поскакали назад в Москву. Жену беременную отправлять одну не хотелось. Она человек вспыльчивый, устроит там в Ростове революцию. Надо ему новую жизнь со скандала начинать⁈ Хотел же тёщу на первое время с собой забрать, но та после убийства двух её родных братьев в ловушке в Москве на Касьяна поглядывала сводя брови к переносице. И в чём он виноват? Он их на штурм Москвы гнал? Он убивал? Нет вместе с татарами они сами поехали, а стреляли лучники из сотни Михея в основном, ну и немного его партизаны. Так что зря брови сводит, он её братьев самолично не убивал. Их бог покарал.

Гибели братьев предателей Касьян не радовался, но и не печалился. От их потомков будет и вред стране и польза. Два Шуйских первыми фигурами войдут в Историю. Царь Василий Шуйский и воевода Михаил Васильевич Скопин-Шуйский. Первый виноват, скорее всего, в начале Смуты, а второй минимизировал вред от неё. Ну, теперь ни того не другого не будет. Василия Кирдяпу, домой на лодье мёртвым отправили, как и его брата Симеона.

В общем, не стал Коська уговаривать княжну Марию Дмитриевну Суздальскую в гости к нему в Ростов прокатиться.

— Аким, ты за княгиней присмотри. И ты, Сашка, не дайте ей там Варфало… поругаться с боярами.

— Бес, чистый… — пробурчал себе под нос квартирмейстер-каптенармус Вельяминовский, но головой усиленно замахал.

На привале первом, когда меняли коней, Коська наконец догадался спросить, все ли партизаны живы и кого привезли.

— Шестерых…

— Как шестерых⁈ — Касьян даже фляжку выронил, из которой воды собрался глотнуть.

— Шестерых.

Событие двадцатое

Пришлось неразговорчивого ратника разговорить. Коська аж запаниковал. Если партизаны привезли его дядьку Савёла, то как он будет себя за князя выдавать? Точно на кол посадит его Дмитрий Донской.

— Всех опиши, — мысленно, бессмысленно, и в натуре крестясь, попросил ратника парень.

— Девчонка лет восьми при лекаре в синих дорогущих одеждах, два парубка крестьянских, но в дорогих одеждах. Нет, не синих. Разных. М… Монах ещё. Здоровый такой монась. С сундучком, в котором книги. Шибко учёный.

— Это пять? Ты считать до пяти не умеешь? — выдохнул Касьян.

— Чего пять? А, пять. Ещё ученик лекаря с ним. Парень лет пятнадцати, только усики пробиваться начали. Тоже из монастыря видимо. В сутане ходит. Только чудной сутане — синей, — Андрий даже в Коськин кафтан, выглядывающий из-под расстёгнутой шубы, пальцем ткнул, — Странная сутана, вот такого, как у тебя однорядка, цвету.

— А больше никого не было?

— Нет. Ратник местный что-то с пареньками этими крестьянскими

— Яблоки, как просил не взяли? — Коська таких вкусных яблок, как у них во дворе росли больше нигде не пробовал, вот и сказал, что если оставили их там на хранение, то привезти хоть одно. Не полакомиться, а ради косточек. Посадить хотел. Конечно, в Ростове холодней, чем в Минске, но, если вырастить прутик и привить его на дичок, может и не вымерзнет.

— Привезли. Одно сморщенное и было у них. Завалялось в подвале. Так семки достали, как ты, Касьян Иваныч, и просил. И по дороге на всех торгах понемногу брали и рожь, и пшеничку, и овёс с ячменём. Всё, как ты говорил, делали. Моркву пару штук тоже купили и даже не поморозили. На себе за пазухой сам лично три седмицы вёз. Большие морквы и цвет, как ты и говорил, оранжевый.

Касьян успокоился. Какого-то видимо нового ученика хельг Язеп себе взял из монастыря после отъезда Коськи. Ученик пусть будет. Он ничего про происхождения Касьяна не знает. Язеп знает и брат Константин, но оба люди не глупые и не сильно разговорчивые, можно с ними переговорить, чтобы про родителей Коськи не распространялись.

Про морковки, яблоки и зёрна разных злаков Коська всем говорил, куда дальше Москвы посылая. Он точно не был ботаником, но понимал, что без скрещивания сортов разных, новый хороший сорт не получить. Да можно выбирать из мешка, скажем, ржи на семена зёрна покрупнее, но по-настоящему урожайный сорт так не получить. Нужна не селекция, а генетика — вражеская лженаука. С продавцами на рынке разговаривал, с Акимом, который у Вельяминовых кажется всем заведовал, в том числе и сбором натурального налога с крестьян разговаривал. Не, так-то полно тиунов у родичей, но Аким за ними бдил. Везде нужен учёт и контроль. Нда, хоть до социализма и далековато ещё. Так из всех этих разговоров и расспросов выходило, что реальный урожай сейчас сам — три. И это по озимой ржи. С остальными культурами, тем более яровыми и того хуже. В плохой дождливый год даже и по озимой ржи сам — два бывает, а если всего в меру и бог смилостивился над пахарями, то небывалый урожай сам — пять собирали. При норме посева кадь или четырнадцать пудов на десятину. (двести — двести пятьдесят килограмм на гектар) получался урожай в пять в обычный год и десять центнеров с гектара в суперурожайный.

Примерный объём кади по данным исследователя А. И. Никитского — около 14 позднейших московских пудов (229,32 кг).

Пять! Пять центнеров с гектара. Это полный капец. На таком базисе крепкое процветающее государство не построишь. Хоть до тех же десяти попробовать довести. Понятно, что семена не единственная проблема. Полно овсюга, болезней грибковых масса. Воробьи съедают чуть не треть урожая и потом им мыши помогают. Кошек на Руси нет и некому охотиться на мышей. Коське ведь новый терем Вельяминовы построили и только они туда с Ириной въехали, как через неделю уже мыши скреблись по углам.

Нет никаких удобрений. Никто навоз ни в каком виде не завозит на поля. И это понятно, ничего кроме сорняков он принести не может. Плугов нет, пашут сохой, а значит землю не переворачивают. Навоз заделать в землю не получится. Золой тоже не удобряют. Хотя и понимают, что это улучшит урожай. Все друг другу преданья старины глубокой рассказывают, как на новом раскорчеванном после лесного пожара участке рожь озимая дала урожай сам — семь. Рассказывают все, но никто золу на поля не носит. Выбрасывают на дорогу. И в сухую погоду, перемешавшись с глиной эта зола даёт едкую пыль, которая долго висит в воздухе после проехавшей лошади.

Про фосфорные удобрения вообще никто не слыхал. Коська вспомнил, как жёг грибы трутовики с берёз и горько усмехнулся. Он единственный в мире на пятьсот лет вперёд применял фосфорные удобрения.

— Как хоть доехали, никто на вас не нападал? — допивая воду из фляжки, вспомнил про партизан Коська.

— Как не нападали. Нападали. Но куда там. Противу нас⁈ Все мы-то в кольчугах и кони в защите, и стрелять из луков в отличие от крестьян умеем. Да и мало было стрельцов у татей. В основном с дрекольем, дубинами да вилами. Получают отпор и в лес бегут раненых и убитых бросив. Только у Смоленска тати серьёзные попались и много… десятка два. Это когда туда ещё ехали. Хорошо, мы разведку всегда вперёд отправляли. Коня тогда одного ранили, добить пришлось. Вот у тех пяток стрельцов был. Но не ратники, куда им. Мы в пять раз быстрее бьём и во столь же точнее. Выбили у них лучников, остальные и разбежались.

Событие двадцать первое

Сестрёнка подросла. Пять лет было крохе, когда Константин Иванович в теле Коська оказался. Практически три года прошло. Ещё пару месяцев и три будет. Восемь лет теперь девочке. В его прошлой жизни в это время дети идут в школу.

В школу. Нет. Школы строить в Ростове Касьян не будет. Зачем нужно умение читать и писать, если нет книг? Чего читать? Чего писать? Письма? Берестяные грамоты? Бумаги ведь нет. Книги только в монастырях и храмах, и они на девяносто процентов на греческом или латыни. А те летописи, что тоже ведут в монастырях — это редкое исключение. Где-то там в Европе заканчиваются тёмные века и появляются первые университеты, и там на греческом и латыни есть книги из Греции и Рима. Математика, медицина, даже астрономия. Но тоже не лишку в той Европе университетов сейчас. Их по пальцам на обеих руках можно сосчитать. И один, насколько успел Коська у Язепа узнать, недавно совсем открылся в Кракове. Открылся и практически закрылся с восшествием на польский престол нового короля.

Вывод простой, прежде чем в Ростове строить школы или замахнуться на первый университет на Руси, нужно книги из этой Европы привести и перевести их с греческого и латыни на русский. Ну и перед этим найти или воспитать людей которые эти языки знают. Толмачи нужны.

Но один маленький класс на пять — семь человек открыть можно. Не нужно, а можно. Открыть, чтобы Варюшке было не скучно учиться. Вместе детям веселей

Коська планировал в этот класс запихать и Василия. Будущий Великий князь Московский Василий первый. Правда, тому уже одиннадцать лет. Но ничего страшного, учиться никогда не поздно. В Реальной истории пару месяцев назад его увезут (увезли) в качестве заложника в Орду, и он там будет жить почётным пленником лет пять, пока не сбежит кружным путём через Молдавию и Литву. Сейчас никто никого никуда не отвёз. Паренёк дома. И никто его ничему не учит. Разве дядька немного на мечах биться.

Варюха брата не признала. Ещё бы, если в её памяти и сохранился его образ, то это был худой нестриженный парнишка в рваной рубахе. А теперь это великан в золотой парче. Только рыжая шевелюра и осталась от её братика. Ну, ещё синие добрые глаза.

Девочка с огненными волосами в объятия не бросилась, прижалась к ноге Язепа. Вот учитель не изменился вообще за прошедшее время. Словно законсервировали его. Хотя… А чего ему меняться? Это событий для Коськи много произошло. А времени-то всего ничего, что такое два года, когда тебе лет шестьдесят. Ну, одна лишняя морщинка у глаз появится, среди прочих её и не заметишь.

— Варюшка, это же я Коська. Иди ко мне, — парень встал перед девочкой на одно колено, уравнивая рост и раскинул руки.

Тень узнавания? Или ей объяснили в дороге куда и к кому её везут в этом необычном крытом большом возке? Тем не менее, девочка отлепилась от ноги хельга и сделала шаг к Коське. Потом ещё один… а потом бросилась вперёд и повисла у него на шее.

Касьян поднялся, подхватил девочку на руки и закружил по залу.

Встретились с эмигрантами в почти покинутом тереме на подворье Вельяминовых. Остался истопник один, да женщина, вдвоём будут поддерживать терем в рабочем состоянии. И ежу понятно, что Коське придётся регулярно в Москву наведываться, да хотя бы к Игнату. Литьё пушек продолжается и лучше их лить с использованием Коськиного оранжевого пламени. Гарантия, что не разорвёт при выстреле. Двести километров или вёрст до Ростова. Ну, вот если он организует ямскую службу, то проезжать сто километров в благоустроенном возке пусть пока и на ременных рессорах не так и страшно. Два дня и в Москве. Было бы чем в дороге заняться.

Если сам Касьян за эти два года вытянулся на двадцать сантиметров и заматерел немного, то и братья Фроловичи подросли, при этом старший Стёпка так же радикально, благо им есть в кого расти было. Пастух Фрол, царствие ему небесное, был тощим, но длинным. Про таких потом и будут говорить: «два метра сухостоя». До двух конечно пастух не дотягивал, но под метр восемьдесят был. Степке сейчас, наверное, лет восемнадцать, и он вымахал почти с отца. Лишь на пару сантиметров ниже Касьяна. А вот Сенька пока пацан пацаном. Он на пару лет младше Коськи.

Тритий юноша был, как Касьян и предположил, взят Язепом в помощники и ученики из монастыря. Но этот ростом не взял, крепыш такой, где-то метр шестьдесят ростом. И на самом деле в синей сутане. Любовь Язепа к синим одеждам тут интересный выверт сделала. Пацана звали Иннокентий, и он был послушником в монастыре. Обучение лекарству уже закончил.

Послушник. Это этап целенаправленной подготовки к монашеству. Послушник живёт по монастырскому уставу, несёт послушания, получает благословение носить некоторые элементы монашеской одежды (например, подрясник, пояс, скуфью). При этом он ещё не даёт монашеских обетов и сохраняет мирское имя.

Синяя ряса смотрелась на парне инородно. Словно из фильма какого псевдоисторического.

Последним из встречающих был брат Константин. Монах тоже в рясе понятно, но обычной серо-чёрной. За два года раздобрел и теперь немного на попов смахивает из карикатур. Такой толстопузый и весь заросший волосом. Вот интересно, почему у католиков и монахи, и священнослужители вполне себе благообразные, подстрижены и побриты, а в православии вот такие страшилища. Почему нельзя иметь, если уж необходимо, небольшую аккуратную бородку? Почему нужно такую копну волос носить? Сейчас, когда мыла нет — это просто негигиенично и опасно для жизни и здоровья. Вши ведь однозначно заведутся.

— Язеп, как вы, готовы ещё на четыре дня путешествия? Сегодня в баню сходите, выспитесь, а там ещё четыре дня и уже по-настоящему дома будете.

Добрый день уважаемые читатели, кому произведение нравится, не забывайте нажимать на сердечко. Вам не тяжело, а автору приятно. Награды тоже приветствуются.

С уважением. Андрей Шопперт.

Глава 8

Событие двадцать второе

Через четыре дня произошло невозможное событие, которое во многом предопределило судьбу Ростовского княжества. Их небольшой караван, состоящий из двух возков, трёх открытых саней и тринадцати всадников одвуконь атаковали тати у села Ивановское в пятнадцати верстах от Переяславля-Залесского, из которого они выехали рано утром, чтобы успеть до темна добраться до Ростова. Всё точно, как в книжках и кино исторических. Сначала перед ними упала подрубленная сосна, следом позади, там есть своротка к озеру, упало дерево какое-то лиственное, осина, скорее всего. Зима, без листьев что за дерево не определить издали. И с криками и свистом на дорогу начали лесные разбойники выскакивать. А ещё через пару секунд в грудь Коське стрела прилетела. Больно эдак прилетела, чуть он с коня не свалился.

Парень привалился к шее Орлика и зажмурился от боли. Вдохнуть чуть ли не через минуту только получилось. Пока не дышал, звуки боя до Коськи всё же доносились. Орали чего-то от леса, свистели со стороны озера позади их каравана. И через эти звуки доносились хлопки от спущенной тетивы.

— Подъём солдат! — рыкнул на себя Коська, как только смог вдохнуть воздух.

Он отлепился от шеи Орлика и глянул на грудь. Фух. Никакой стрелы там не торчало. Кольчуга, одетая под шубу, подаренную на прощанье Тимофеем Васильевичем Вельяминовым со своего боярского плеча, удар стрелы выдержала. Не, кольчуга, будь она из звеньев только собранная, однозначно бы пропустила стрелу, выпущенную с такой силой, но на нём бахтерец и главное — пластины на груди, изготовленные с помощью оранжевого огня, выдержали.

Коська спрыгнул с коня и отцепил от седла арбалет. Утром взвёл. Не так. Весь отряд, каждое утро, выезжая на дорогу, арбалеты взводил и приторачивал к седлу. И никому даже в голову ворчать не приходило. Привычка. Привыкли жизнью своей дорожить. Коська из тут же притороченного колчана

Теперь можно было и осмотреться. Татям не повезло конкретно. На всех партизанах лучшая в этом мире броня. На всех точно такие же бахтерцы. В спину ещё может стрела, раздвинув кольца неглубоко впиться, но в грудь стрелять бесполезно. Даже арбалетный болт почти в упор если и пробивает пластину, то всего на сантиметр не более. Ну, кожу поцарапает, вот и весь урон.

Тати выстрелили из луков, ожидая, что большая часть воинов, охранявших непонятные огромные возки с коробами на них, как думали разбойники, будет убита. Но не упал ни один. Более того, в некоторых стрелы и не попали. Да плюс и первоначально, как чуть позже узнали, стрелков было меньше, чем партизан. На двенадцать человек, да плюс сам Касьян всего девять человек с луками и один с арбалетом. Арбалетную стрелу, единственную, Коська и поймал грудью.

Трое ратников уже мечами отбивались от атаки десятка человек с копьями и дубинами. Меч в таком бою не лучшее оружие, и всадников тати теснили к возкам. Но в этот момент бог войны Арес от разбойников лик свой отворотил. Партизаны остальные спешились, взяли в руки арбалеты и одним залпом серьёзно проредили нападающих с копьями и дубинами. И за луки взялись, арбалет уж больно медленно заряжается. Лук прицеплен к седлу рядом с арбалетом. Нужно только тетиву натянуть. Десять секунд и стрелы полетели в кусты придорожные по лучникам разбойников. Те за это время успели выстрелить раза два и даже ранить двоих партизан. Одному стрела в предплечье попала, второму в ногу. В Коську тоже стрела попала, но удар в разы слабее, лук видимо не самый мощный, да лук это и не арбалет. Удар получился по рёбрам, и стрела ещё и в шубе запуталась, вырвав клок из парчи.

Ну, что за люди, красивая дорогая соболья шуба, крытая голубой с золотой вышивкой парчой. Подарок. Разве можно так⁈

Коська за луком не полез. Как заведённый стал рукояти вращать, взводя арбалет снова. Посчитал, что пока он с луком возится, тут пару раз успеет выстрелить, а как народ вооружится, так и поменяет дивайс. Вон того гада в шапке с меховым околышем точно надо порешить как можно быстрее, он кричит и команды раздаёт, главарь должно быть, без руководства может пыла у татей поубавится.

Вжик, тетива щёлкнула, но стрела мимо пронеслась руководящего товарища. Тот именно в этот момент бросил рулить процессом и сам бросился с копьём на перевес на Андрия.

— Тьфу, не мог постоять, — сплюнул Коська и стал снова бешено ручки вращать. Выбыл на десять секунд из боя и чуть дубиной по башке не получил. Ну, пустая, ничего бы всё равно не было.

Успел парень отпрыгнуть и даже стрелу на лету в бородача в роскошном белом тулупе послать. Врезавшись спиной в недовольно заржавшего Орлика, парень снова ткнул стремя арбалета в землю и за ручки взялся. Тулуп не помог разбойнику. Стрела в живот видимо угодила, так как бородач свернулся на снегу в эмбрион и орать принялся. Поздно. Чего орать-то со стрелой в кишках? Перитонит обеспечен. Резать надо. Кто же этим будет заниматься? Где Пирогов?

Коська после ранения бородача… ну, сейчас все бородачи, но есть с куцей козлиной бородкой, есть с эдакой шкиперской. А тут натуральная лопата рыже-песочная. Даже трёхцветная, по центру рыжая, потом льняного такого цвета, а по самым краям проседь видна. Так после ранения пегого бородача вокруг Касьяна вакуум образовался, и он спокойно успел зарядить арбалет, стрелу брякнуть на ложе, и даже оглядеться, прежде чем на его здоровье ещё один бородач покусился. Вот, у того совсем другая борода. Она прямо просится, чтобы её козлиной обозвали, длинная и редкая. На такой можно и узел завязать. Прикольно будет смотреться.

Событие двадцать третье

Козлинобородый тать оказался вёрткий. Или Коська уже совсем без тренировок стрелять разучился. Но выпущенная чуть не в упор стрела в татя не попала. Унеслась куда-то в лес. Мужик был в коротком тулупчике, и эта тяжёлая одежда сковывала движение, потому выпад и тычок копья себе в пузу Коська избежал, отпрыгнул в сторону. Вот только разбойник остался с копьём, а князь, мать его, с разряженным арбалетом. Пришлось дорогущий агрегат использовать не по прямому назначению. Коська размахнулся и врезал по бородатой физии стременем. Отдать нужно должное мастерам Игната, конструкция выдержала, а вот лицо татя не очень. Брызнула кровь из этого лица и товарищ — тварищ рухнул на колени, а потом бочком неспешно в снег завалился. Пришлось парню отбросить арбалет и за кинжал браться, пока в полах шубы путался, пока рукоять нащупывал, секунды текли и бой продолжался. Взявшись за луки, шестеро из двенадцати «партизан» быстро проредили сначала лучников, которые продолжали безрезультатно стрелять из кустов придорожных, а когда те стали кончаться, перешли на татей с копьями и дубинами.

Касьян наконец справился с кинжалом, вынул его на свет божий, и свет этот для козлинобородого погасил, воткнув мизерикордию в глаз разбойнику. Мизерикордия (от французского miséricorde — «милосердие, пощада»).

И опять не успевал зарядить арбалет, на него с дубиной бежал мужичок. Плюгавенький, в армяке с заплатами и простоволосый, потерял где-то шапку. А вот дубина была приличная, оглобля целая, совсем на по статям разбойника, и её он не потерял.

Не с кинжальчиком же против такого оружия выходить. Взгляд парня зацепился за копьё, которое ему принёс козлинобородый. Касьян подхватил его и в последнюю секунду сумел подставить под удар дубины народной войны. Копьё из рук вырвало ударом, но и плюгавый дубину не удержал. Его развернуло градусов на девяносто, да ещё и на колени бросила инерция богатырского замаха. В профиль к Коське товарищ оказался. Ну, парень по этому профилю и врезал прямой правой. И опять инерция и момент отправили окончательно плюгавого на снег. Коська бросился к кинжалу выроненному и воткнул разбойнику его в шею, куда-то в район кадыка.

— Фух, — Касьян огляделся. Трое оставшихся в живых татей пятились к лесу, выставив перед собой копья, а начальник их, удирал подставив под стрелы спину.

Показывают в волшебных китайских фильмах, как мечом или копьём великий воин отмахивается от стрел. Жалко, но эти разбойники китайских фильмов не смотрели, они может и попытались бы, отмахнуться, но не знали, что так можно. Потому уже через десять секунд со стрелами в жизненно важных частях организма лежали на снегу. И атаман

— Живым один нужен! — гаркнул партизанам Коська и бросился к одному из татей, что пытался к лесу ползком ползти.

Перевернув разбойника, парень неожиданно для себя получил плевок в лицо, и ладно бы слюной, так нет, сволочь харкнула в него соплями вперемешку с кровью. Не выдержав такого наплювательского отношения к дочери Асклепия Гигиене, Касьян со всей силы врезал татю по зубам. Хорошо, хоть на нём тонкие кожаные перчатки были, а то бы ещё и руку о зубы ядовитые поцарапал.

После этого плевка запал в Коське улетучился. Нужно было умыться, да и разбавленным самогоном тоже умыться не помешало бы. У этого гада плювательного чего только в слюне могло вредного оказаться, аж представлять не хочется. А ну как какой гепатит «С»⁈ Или туберкулёз⁈ Фитофтороз…

Пока сначала водой князь Ростовский умывался, пока ходил к Орлику за флягой с самогоном, пока им обтирался, бой и закончился.

— Двоих выловили живыми, с твоим что делать, Касьян Иваныч, добить? Плох он, стрела в живот, долго не протянет? Добить уж? Двое здоровых есть.

— Угу, гад. Добейте. И остальных разбойников проверьте, если окажутся ранеными тоже добейте. Ушёл кто-то?

— Ушёл есть следы. Но не в лес ведут. К озеру, — Демид кивнул и пошёл указания давать.

— По следам пошли парочку на конях, вдруг выведут куда в интересное место, — крикнул ему в спину Коська и решил повторить умывание самогоном.

Экстренный допрос, с втыканием в ногу кинжала и отрезанием уха, интересную информацию принёс. Прямо, ну очень интересную. Тати оказались как бы и не совсем тати. Это были жители в основном двух сёл вблизи Переславля-Залесского. Этакая зимняя подработка. Летом крестьяне крестьянствуют себе, рожь, полбу или прочее жито выращивают, а зимой скучно им, работы нет, вот они и «озоруют» на дорогах.

Жито — народно-разговорное название ржи, ячменя или вообще всякого хлеба в зерне или на корню.

Следы бегуна в одно из этих сёл и привели посланных вдогонку партизан. Мужика выловили уже за тыном почти. Вернули, перебросив через седло и пару зубов выбив, чтобы не кусался.

— Это ни в какие ворота! Это средневековье какое-то! — ругался Коська получив эту информацию. — Распустил князь Дмитрий Ольгердович народец. Тут у меня ямская служба наклёвывается, а в это время целые села татьбой занимаются, чтобы не скучно зимою было. Демид, у меня память дырявая, так ты мне напоминай каждый день, как в Ростове окажемся, что нужно сформировать из вас отряд под видом купеческого каравана и кататься от Ярославля до Коломны выбивая желающих развлечься.

— Отдохнуть бы, княже. Три с лихвой месяца в дороге, — пробурчал каптенармус.

— Трёх дней хватит? Ладно шучу, четыре отдохнёте. А если серьёзно, то через седмицу из вас и лучших в ростовской дружине сформируй отряд человек в пятнадцать и ко мне подойдите. Нужно эту дорогу самой безопасной в мире сделать.

Событие двадцать четвёртое

В Ростове Коську ждали одна хорошая новость, ну даже можно её за полтора (полторы) считать, и две плохих. Одна совсем плохая. И одна, на которую нужно срочно реагировать. Чего-то такого, это про вторую, Касьян ждал, но не думал, что это так быстро произойдёт.

Хорошая — это то, что купец, отправленный в Дерпт (Тарту) за мастером по монете, вернулся вот два дня назад и вернулся с мастером, пусть даже подмастерьем. Молодой человек лет двадцати пяти согласился переехать в Ростов и стать управляющим монетным двором.

По словам представляющего литвина, читай немца, Карла Кантора, купца, путь их был длинным и трудным.

— Больше тысячи вёрст в одну сторону, княже. Напрямки оно может и ближе, а только нет туда дорог напрямки, круголей понавыписывал страсть. Сначала на Тверь, оттель на Господин Великий Новгород, потом Псков и только оттуда Дерпт. Так ведь назад не короче дорога, те же тысяча вёрст. Три месяца полных ушло, — купец был невысок, чёрные кучерявые волосы и большой-большой нос картошкой.

— Ты немецкий знаешь? — полюбопытствовал у Ильи Касьян.

— Немного, у меня отец из Пскова сам, а мать немка из Дерпта.

— Во как! Интересно. Я тут школу собираюсь открывать… м… или так нельзя. Учитель мне нужен немецкого языка. Детей учить. У тебя мать жива? — Коська сначала загорелся идей, но вспомнил, что женщина учитель сейчас — это наверное перебор.

— Жива… Мне Трофим обещал, что ты, княже, говорил будто вылечишь меня от любой болезни после поездки сей. И даже зубы вырастишь. А если я так удачно обернулся нельзя ли мать с отцом тоже подлечить и зубы им новые вырастить? — начал Илья резво, но по мере озвучивания просьбицы сникал, пока полностью не сдулся.

— Полезных людей, Илья, нужно обязательно награждать. И для тебя такой малости мне сделать не жалко. Давай так. Я тут пару дней в себя приду, в баньке с дороги попарюсь, и приводи родителей. Вылечу, если эти болезни можно вылечить, и зубы обязательно подлечу, которые есть и сделаю, чтобы новые начали расти.

— Благодарствую, княже… А с матерь ты сам поговори, ну насчёт учения детишек немецкому языку. Не умеет она учить-то. Не знаю я как это устроить можно?

— И я пока не очень знаю. Но придумаю что-нибудь. Приводи через два дня родителей. Да, а чем ты торговал в Дерпте?

— Мягкой рухлядью, воском, мёдом, мечей немного в Новом Городе прикупил. Нормально расторговался. Теперь думаю в этом году, как снег ляжет снова туда съездить. Не нужно ли ещё кого привезть.

— Я подумаю.

За полторы хорошие новости эту можно засчитать, не только из-за матери Ильи, но и из-за того, что у Карла Кантора был с собой сундучок с тремя книгами. Он оказывается закончил факультет Свободных Искусств в недавно созданной Краковской академии, ну, или в Краковском университете. Или хрен его знает как это по-русски, но когда создавали это учебное заведение в Кракове, то обозвали Studium Generale, но через несколько лет переименовали в Akademia Krakowska.

— Что такое «семь свободных искусств»? — с помощью Ильи стал допрашивать немца Коська.

— Это система дисциплин, которая необходима… базой

— Система дисциплин? Их много? Какие науки изучал? — Как понял Касьян, этот факультет «Семи свободных искусств» — это как рабфак или подготовительные курсы в будущем.

— Семь свободных искусств делились на два цикла:

Первый это — Тривиум(лат. trivium — «перекрёсток трёх дорог»)— грамматика, риторика и диалектика или логика. Второй — это Квадривиум(лат. quadrivium — «перекрёсток четырёх дорог»)— цикл математических наук: арифметика, геометрия, астрономия и музыка.

— То есть, ты знаешь и математику, и астрономию… и ноты знаешь?

— Да, систему записи звуков, которую придумал великий Гвидо д’Ареццо я выучил.

— А дальше почему не стал учиться?

— Хм. Мы там на дуэли с одним ляхом… В общем, я его зарубил. А у него очень влиятельные и богатые родители. Пришлось срочно бежать назад в Дерпт. Да и родители умерли, деньги кончились. Всё одно к одному.

— И что за книги у тебя с собой?

— «Книга абака» (Liber abaci). Её написал Леонардо Пизанский или Фибоначчи. Он систематизировал знания древних греков и индийцев в этом труде, но главное поясняет десятичную позиционную систему счисления с арабскими цифрами. Правда, она пока папой в католических странах запрещена, но здесь православие и её можно изучать. Вторая книга по астрономии. Это — «Трактат о сфере» (Tractatus de sphaera) Иоанна де Сакробоско. В ней доказывается сферичность Земли и Вселенной, описываются небесные круги такие как: экватор, эклиптика, зодиак, объясняются восходы и заходы светил, годовое движение Солнца, птолемеева система движения планет и механизм затмений.

— А третья по медицине? — хмыкнул Касьян свет Иванович. Ему обязательно нужно анатомию выучить, неужели подвалило.

— Нет. Третья тоже по астрономии. Астрономические таблицы. «Альфонсовы таблицы» Они составлены при короле Кастилии и Леона Альфонсо X Мудром в 1252 году. Эти таблицы содержат эфемериды — координаты и параметры движения планет и звёзд. Астрологам без них никак.

— Ну, наверное, первые две точно полезны. Нужно бы их на русский язык перевести.

На этом хорошие новости закончились. Остались плохие. И ними срочно нужно было что-то делать.

Глава 9

Событие двадцать пятое

Боярин Тимофей Константинович прибыл в Ростов по частям. И это было первой плохой новостью. Его недавно похоронили на погосте у Симонова монастыря. И ничего не сказали князю Касьяну Ивановичу пока он не спросил боярина Акинфия Горбатого, нет ли вестей от посланного им в Рязань посла.

— Земля ему пухом…

Как-то, работая со сценарием очередной «Битвы экстрасенсов», Константин Иванович, услышал от гадалки Ксении, что до девяти дней нужно говорить: «Земля пухом», а после… или после сорока? уже можно говорить: «Царствие небесное». Залез он тогда в интернет, чтобы проверить, и как всегда, оказалось, что всё врут… календари и гадалки тоже врут, как это дико не выглядит. Ха-ха, тут можно смеяться. В Интернете священник разъяснял такие вопросы. С первого же дня нужно и можно говорить: «Царствие небесное», а «Земля пухом» — это языческая ересь, перетянутая из Рима того — древнего. Фактически это пожелание мёртвому телу, которому всё равно, где лежать. Так что это пожелание неактуально. Есть и третье выражение. И там чуть сложнее. «Вечная память» — это часть молитвенного текста панихиды, который читается об усопших. Панихиду проводят и на девятый день, и на сороковой. И в любой из сорока дней, хоть ежедневно. В общем, всё как всегда: слышали звон, да не знают где он.

— И как он… помер? — прямо чувствовал князь Ростовский, что ответ ему не понравится.

— Как? Голову отрубили. Вот как. Не живут без головы.

— Кто? — вдох глубокий.

— Известно кто, не сам князь рязанский так кто-то из его подручных. В телеге пять дней как привезли, голова отдельно тело со шрамами и ожогами отдельно. Глаза выколоты. Земля ему пухом, страдальцу.

— Кха! — Коська вслед за окольничим трижды перекрестился.

Был как-то Константин Иванович в Рязани. К боевому товарищу по войне Судного дня ездил в гости. Зашли там в храм поставить свечки за погибших товарищей. Полковник в отставке Сидор Петрович верующим стал. Там у входа иконами торговали и под ними крупные надписи были. Под одной было написано: «князь Олег Иванович Рязанский». Ниже шёл более мелкий текст: «на заседании Священного Синода Русской Православной Церкви принято решение о внесении имени благоверного великого князя Олега Иоанновича Рязанского, в схиме Иоакима, в Собор Рязанских святых». То есть… нужно обязательно быть предателем и сволочью, чтобы стать святым. Ну, а чего, волочащегося за Кшесинской и угробившего империю, Николая можно святым объявлять, а этого товарища — предателя, клятвопреступника и зверя в человечьем облике, нельзя? Не честно же⁈ Всех уродов нужно святыми сделать.

Своей же смертью умер в Реальной истории святой Олег Иванович. Непорядок. Пусть в числе мучеников святым станет.

— Яромира мне пришли, Акинфий Иванович. Ещё есть плохие новости?

Вот тут вторая плохая новость и всплыла. И ведь Коська предчувствовал, что так будет. Ну, просто не могло по-другому произойти.

— Князь Андрей Фёдорович крестьян твоих из селища Угодичи угнал всех к себе в селище Поречье.

— В смысле угнал? — Коська с думами, как отомстить Олегу Рязанскому не сразу сообразил, кто такой князь Андрей Фёдорович и как это можно крестьян угнать?

— Ратники его окружили селище и всех молодых мужиков и жёнок с детьми угнали. Одни стрики остались умирать, — Акинфий Горбатый смотрел на Коську с вызовом. Мол, и чего ты делать будешь теперь? Князь ты или так, погулять вышел?

— Князь Андрей Фёдорович — это двоюродный брат Александра Константиновича и владелец Сретенской стороны Ростова? — сообразил наконец Касьян.

— Точно так… княже? Что делать будем?

— Хм. Вернём людей. Думаю, в родных домах им лучше будет. Наведаюсь я на днях к родичу этому. А скажи мне Акинфий Иваныч, велика ли дружина у князя Андрея.

— Многие погибли на Куликовом поле. Разве треть вернулась. Воев сто сейчас опытных и полсотни новиков, — окольничий продолжал смотреть вопросительно на новенького князя, на пацана с молоком на губах.

— Угу. Не в службу, а в дружбу, Акинфий Иваныч вели позвать ко мне в покои воеводу Яромира. М… А Акин Вельяминовский здесь ещё?

— Всех девок… здесь. И его позвать? — погладил бороду горбун.

— И его.

Аким появился первым.

— Уезжаешь уже? — подтолкнул его

— Завтра собрался. Дел невпроворот. Чего-то нужно… княже?

— Угум. Расскажи мне, что знаешь о князе Андрее Фёдоровиче Ростовском — Сретенском. Не биографию, а его отношение с Дмитрием Ивановичем или Владимиром Андреичем. Как они к нему относятся?

— Вернейший друг Дмитрию Ивановичу князь Андрей Фёдорович. Во всех его походах участие принимал. И противу Твери, и на Куликовом поле тоже, Дмитрий Иванович и войско ему дал, когда Константин князь Ростовский выгнал его в Устюг. Ох, княже там такая интересная история есть с битвой-то противу поганых на Дону. Прямо хоть баянов кликнуть, чтобы вплели в свои рассказы, — Аким даже вскочил с лавки и вокруг стола пробежался, от предвкушения интересного рассказа, — Говорить ли?

— Конечно, говорить, для того и позвал.

— У Андрея Фёдоровича, то ли шесть, то ли пять сыновей и все в битве на Куликовом поле были. Младший… кажется Борис прибыл израненный и помер уже здесь в Ростове. А остальные… пятеро всё же, эти живы. Но не про них сказ, есть у князя Ростовско-Сретенского ещё две дочери. Старшая выдана замуж за одного из князей Ростовских младшей ветви. Не знаю подробностей. Но не гоже это за брата, даже троюродного замуж выходить. Но не моё дело. Так вот, а есть ещё младшая дочь. Эту зовут Дарья. И она за некоторое время до Куликовской битвы пропала из отцовского терема. Искали везде девицу, а нет её. Уже и панихиду хотели заказывать, но тут Дмитрий Иванович войска на поход к Дону стал собирать. Не до девицы стала. Так встретил её Андрей Фёдорович с сыновьями после битвы уже там, на поле Куликовом, и что удивительно пошла она по стопам сестры старшей. Без воли родителей обвенчалась с князем Иваном Александровичем Ростовским-Борисоглебским. Это сын Того Александра Константиновича, что тебе отчину и дедину продал. Там-то и выяснилось, что вместе с мужем молодым участвовала, будучи в мужском одеянии, в битве с Мамаем. Сызнова замуж вышла за троюродного брата или дядю, уж не помню кто тут кому кем приходится. Много их князей в Ростове, плодовитый род. Сейчас Иван Александрович в Москве с молодой женой и с братьями.

— Прямо Ромео и Джульетта на русский лад, — восхитился историей Коська.

— Да, у ромеев это заведено на сёстрах-то жениться, а у нас это грехом великим считается, как только нашли попа, что их обвенчал⁈ — Аким чуть помолчал и ответил на невысказанный вопрос Касьяна, — Ежели ты, княже, про то что людишек угнал «братец» твой Андрей Фёдорович, то вернуть, думаю, можешь, не будет Дмитрий Иванович за него вступаться. А вот убивать нельзя. Тут все князья на Руси поднимутся. Оба вы верные сыны Дмитрию Ивановичу, дерутся бывает братья, но до смертоубийства доводить нельзя.

— Спасибо, Аким. Ты ещё мне скажи, как мне с теми деревеньками поступить, селищами даже, откуда тати на нас по дороге напали? Там наместник, в Переяславле-Залесском, ещё один верный соратник Дмитрия Ивановича — Дмитрий Ольгердович.

— Грамотку пошли князю Димитрию Ольгердовичу, али посла, попеняй. Пусть он в СВОИХ землях порядок наведёт, — выделил «своих» голосом Аким.

— Спасибо ещё раз. Спокойной тебе дороги. Ну, да с тобой назад рать целая возвращается, да и татей мы изрядно проредили. Ни гвоздя тебе ни жезла, — последнее про себя.

Событие двадцать шестое

После разговора с Акимом, чёрт бы его побрал, с его всезнанием, желание махать шашкой у Коськи чуть поубавилось. Вообще, это двоевластие в княжестве ему не нравилось изначально. Словно квартира коммунальная, и при этом сосед ещё наглый неадекват. Если уж рулить в Ростовском княжестве и вести его семимильными шагами к коммунизму, ладно, к социализму с человеческим лицом, да даже к волчьему оскалу капитализма, то нужно для начала хоть единоличным хозяином стать. А тут… сосед. Брат, мать его.

Действия брата Касьян понимал, тому, наверное, не очень и нужна была та деревенька, а точнее её жители, ему нужно было сразу щёлкнуть непонятного выскочку по носу и показать, кто в Ростовском княжестве и в самом Ростове Великом хозяин. Вчера Коська и названия эти странные — приписки к фамилии что ли, узнал, чего означают. Он князь Ростовский — Борисоглебский. А Андрей Фёдорович князь Ростовский — Сретенский. И это названия монастырей, расположенных в противоположных сторонах города. Борисоглебский монастырь на востоке, а Сретенский на западе. Кстати, интересно получается, но есть ещё Петровский монастырь и главный монастырь города Симонов, в котором архиерей Фёдор, сейчас находящийся в Константинополе, игуменом. То есть, на небольшой в целом город, да даже городок с населением тысяч пять — шесть, четыре больших монастыря. Хорошо хоть монахам сейчас трудиться надо, а не только крестьян, приписанных к монастырям, заставлять это делать. Пока сёл и деревенек к монастырям не лишку приписано.

В общем, решил Андрей Фёдорович показать мальцу кто в доме хозяин, а Касьян точно малец рядом с ним, Коське семнадцатый годок идёт, а Фёдоровичу в районе пятидесяти пяти, и он уже больше пятидесяти лет княжит а Ростове, так как батянька, померев, ему княжество оставил пятьдесят лет назад, когда парнишка ещё к горшку не был приучен.

Поначалу вспылив, Коська хотел дружину отправить вернуть крестьян, но после информации, полученной от Акима, задумался. Склоку начинать и ратников взаимно истреблять, подразумевая возвращение Тохтамыша или, тем паче, прибытие в Елец Тамерлана, не хотелось. Понадобятся ратники против татаровей и узбеков. И что же делать тогда? Спускать точно нельзя, доброту примут за слабость и ещё чего уведут соседи.

Оторвал от не самых простых мыслей князя приход воеводы Яромира. Здоровяк пыхтел и был мокрым, пот и сейчас градинами с носа капал.

— Новиков гонял, княже. Запарился, — воевода бухнулся на лавку, и та заскрипела под сотней с лишним кило мяса, кожи и железа, в броне ввалился Яромир в горницу.

— Про жителей селища Угодичи, которых угнал всех к себе в селище Поречье князь Андрей Фёдорович хотел посоветоваться. Отбить назад если? Что сделает князь Андрей Фёдорович?

— Известно что, на другое сельцо нападёт, али на смолокурню твою, княже.

— И мы нападём и рубку устроим. Победим легко, у нас пушка одна справится со всей его ратью. Я не хочу русских людей убивать. Вскоре Тохтамыш соберёт в степи ещё большее войско и ратники Москве в помощь нужны будут. Но брат мой князь Андрей Фёдорович ведь не поймёт этого. Ему в

— Не могу я тебе, Касьян Иванович тут посоветовать. Рубиться буду, хоть у меня два племянника в дружине у князя Андрея Фёдоровича. И у жены брат там сотником. Не знаю что робить. Прости, княже, не советчик я в распрях княжьих.

— Ладно. Есть ещё у меня к тебе два вопроса. Первый. С завтрашнего дня мои партизаны… ну ратники, что Тохтамыша от Москвы спровадили, будут с десятками нашей дружина заниматься. Каждый по десятку старичков возьмёт. Мне понятно, что буча начнётся, мол сами с усами, а тут пришлые будут уму — разуму их учить. Потому, боярин, ты с воями переговори. Это не прихоть моя и не хвастовство, но только люди мои обучены по-другому, они один на один с двумя сотнями нукеров выходили и побеждали. Не на мечах будут учить ратников рубиться, совсем другому. И ты при учёбе присутствуй и свары начинающиеся прекращай. Зуботычинами прекращай, ежели не понимают слов. Будем учиться огненному бою. Из ручниц научатся все стрелять и тогда как раз из Москвы пищали новые привезут. Отлить должен мастер Игнат. Из пушек или Единорогов стрелять будем. Вскоре кулеврины привезут. Тоже будем учиться. Ещё гранатомёты есть. Сейчас парочку мастер Игнат мастерит к весне и их привезут. Ну и арбалетов наделает. А ещё у нас есть почти две сотни очень хороших ордынских луков. Не у пастухов нищих отбили, а у элиты… нукеров, гвардии хана Тохтамыша и узбеков темника Едиге́я. Очень мощные составные луки. Мы долго учились их натягивать. Теперь всей дружине это предстоит.

— Шуму и правда много будет, обязательно и сам буду и все сотники со мною. Да и охота посмотреть, что твои паризаны могут. Слухом-то земля полнится. Сказки рассказывают. Охота сказки те вживую увидеть. Не опасайся Касьян Иваныч бузы не допущу. Понятно, что не дурь это, а необходимость. Пора татаровьям показать, кто на нашей земле хозяин.

— Угум. Партизаны. Это от ромейского partigiano. Означает сторонник. Они мои сторонники. И второе. Всем сотникам и десятникам скажи, чтобы с завтрашнего дня по три человека подходили ко мне вечером после вечерней службы, я им зубы буду новые выращивать и старые лечить. И… слух пусти в городе, что всем своим я зубы выращу, а воям князя Андрея Фёдоровича нет, а тех людей, что моих смердов угнал, проклянуууу, и они в течении года все от страшных болезней издохнут, и все дети их, и жёны. И ничто им не поможет… кроме того, что пригонят они селян назад и гривну каждому мужу дадут начиная с пяти лет. Всё. Закрой рот и ступай.

Событие двадцать седьмое

— Демид… Вот тут мысль мне одна покоя не даёт… Не, убивать никого не будем. Толку-то, у этого Фёдоровича, идиота ветхозаветного, пять сыновей и внуки уже есть, да зятья. Не, тут половину города придётся вырезать, чтобы образумить этого дурака. Но это убивать… А если напугать. Без смертей. Ночью подкатить на телеге три единорога 12-ти фунтовых, зарядить крупной картечью, или вообще ядрами… Не, ядро этот терем княжеский насквозь пробьёт. Так что — картечью покрупнее… Подкатить и по всем трём воротам их подворья жахнуть метров со ста. И уехать. Пусть справедливости требуют. Если решатся. Что думаешь?

— Пушку-то отдачей сорвёт с телеги. И лошадь тоды покалечит.

— Вот, что ты за человек! Так и будет. Стой. Ты знаешь ведь, что такое арба? Если из телеги сделать две арбы? Намертво к ней ствол примотать… А во время стрельбы лошадь отцепить. И можно потом и не прицеплять. По пять — шесть человек на арбу эту и спокойно укатим. Тут катить-то пол версты. Ну или отъехать чуть и потом лошадей запрячь.

— А ежели выскочат дружинники из ворот? — бороду подёргал каптенармус.

— А ты бы выскочил? Ну, хорошо, ещё все возьмём по пищали, не, не новые с длинными стволами, а первые, короткостволы. Если выскочат, то в воздух пальнём. Пару раз, а остальные, если и тут не одумаются, наготове будут. Да они ни разу выстрела из тюфяка не слышали, а тут 12-ти фунтовка. Обделаются просто.

— Так я пошёл телеги переделывать? — просиял Демид. Он уже чего только не предложил Коське по наведению порядка в Ростове. Самое маленькое и безобидное поджечь подворье «братца». Но там было и вырезание всей ветви этих Сретенских князей поголовно, включая девятерых внуков, и даже обстрел терема и подворья из гранатомёта.

Вообще все партизаны… Нда, они же все ма́сквичи, а тут вошь захолустная на них тявкает. В общем, все партизаны нападение «брата» на селище Угодичи посчитали за личную обиду. Это их чести урон нанесён. Не боятся победителей Тохтамыша, воши подголготные, что бы это не значило.

Коська вмешиваться в придумывание лафета для пушек не стал, так крикнул в спину Демиду, чтобы по возможности укрепили арбы эти. Может колёса двойные поставить?

Дел было невпроворот и без телег. Сегодня Коське нужно было, купленного у игумена Петровского монастыря преподобного Пафнутия, лекаря Егора… нда… испытать огнём? Убить? Решил Коська съездить с ним к той рябиновой роще на берегу озера Неро и сначала самому сунуть руку в зелёный огонь, а потом чтобы парень сунул. Не, ну если… Да не должно. Может ли парень погибнуть? Не выдержит у него аккумулятор, и он отключится навсегда. А он ведь сам сунул и ничего, вон жив здоров и даже уже три вида пламени обнаружил, правда, что делает жёлтое так и не понял. Чем этот Егор его хуже? У Коськи первоначально дар был очень слабый и ему пришлось два раза по месяцу пить этот горький, как жизнь наркомана, отвар, а у Егора, как заявил преподобный Пафнутий, очень сильный дар, сильнее, чем у остальных учеников в монастыре. Так, что ему, может, проще даже будет.

Как лекарь его Егор не интересовал. Ему нужен был человек в Москве у Игната в кузне. Будет парень подзаряжаться от оранжевого источника у Спасо-Андроникова монастыря и улучшать брони и мечи, помогать отливать очень качественную бронзу, а там, чем чёрт не шутит, приедет Коська, и они вдвоём превратят в большой домнице руду в чугун, и его хватит для отливки печной плиты и другой арматуры для печи. А там, если помечтать, то можно и на чугунные казаны большие замахнуться и на пушки даже чугунные.

Ну, хоть помечтать.

Глава 10

Событие двадцать восьмое

Егорий не то, чтобы трус последний, но не боец. Книжный червь? Книг нет. Ботаник? В общем, монась.

— Да прекрати ты дрожать и оглядываться. Ничего страшного не будет. Сначала я суну руку в зелёное пламя, а потом ты. Ты мне в физию… а чело. В чело, на ланиты, воды вот из фляжки плеснёшь, и я потом на тебя остатки вылью и по щам надаю. Ну или не надаю. Не боись, всё будет чики-пуки. Как там… Во! Храбрец умирает один раз, а трус… не помню… каждый день. Ву компрёне ву?«Vous comprenez-vous?»Это французское выражение, которое буквально переводится как «Вы понимаете?».

Ясно, что не вдвоём поехали к рощице рябиновой на берегу речки Сара, которая подо льдом несла свои воды в озеро Неро. Поехали в сопровождении пятерых партизан и пятерых местных дружинников.

— Тут островок, княже, — сотник Александр, тот самый, у которого кончик носа отрублен, рукой махнул в сторону рощицы рябиновой. Всё же непривычно ратник смотрится, нос-то отчекрыжен не сильно, но всё одно заметно. Почти такой пятачок получается розовый из-за шрама. — Весной-то, лёд, а зараз на льду стоим, растает и сначала по весне вода будет стоять, а там островок с рябинами, а после, как паводок сойдёт, болотина будет, трясина и только в самые сухие лета, всё же увязая в тине, можно до него добраться и то ближе к осени.

— Понятно, — Коська лоб наморщил. Выходило хреновастенько. Уже скоро весна и добраться до обоих источников можно будет только на лодке… весной на лодке. А летом? По трясине? Гать строить? — А где трясина… ну, граница, далеко от твёрдой земли до островка?

— Далече, княже, иной раз и с версту.

— Хрена се? Это ведь сапропель?

— Чего, Касьян Иванович? Какая сапель? Чего сапель? — наморщил лоб и сотник. При этом нос приподнялся и совсем на пятачок стал похож.

— Ты, Александр, вечером подойди я попытаюсь тебе нос… восстановить. Зубы заодно подлечу и нос попробую, вдруг… вырастет снова. Ну, не пробовал ещё, а вот шрамы большие бывает рассасываются. У князя Владимира Андреевича Серпуховского на предплечье большущий шрам был, а теперь еле заметная полоска.

— Благодарствую, княже! А сампель чего такое?

— Сапропель. Это ил по-нашему, только плотный, а слово происходит из греческого языка, как раз как грязь или ил переводится. Если эту грязь черпать и на поля выливать или высыпать, если сухой будет, и потом перепахать, то урожай гораздо больше будет. А тут говоришь верста целая. Да мы догоним и перегоним Америку.

— Догоним мерина?

— Его. Ладно, вы тут постойте, зарядку сделайте, коней овсом покормите, а мы с Егорием скатаемся к рябинам. И не подсматривать, то наши лекарские тайны.

Огонь зелёный был на месте, его обычные люди не видят, а то бы давно тут капище какое организовали, або часовенку срубили.

— Всё не мохай, держи фляжку, — Коська подошёл к огромному зелёному костру и сунул в него руку.

Вода привела в себя. Ничего не изменилось, как была холодной, так и осталась. С отключением тоже всё как обычно. С Егорием плохо. И Демид и Сашка, привыкшие к его отключениям от системы не паниковали уже, а тонкой струйкой лили воду на рожу экспериментатора, и тот быстренько в себя приходил. А вот Егор второй раз всего с этим столкнувшийся и орать начал, и всю воду до последней капли вылил на Коську. Зима же ещё не кончилась. Холодно, так она ещё, зараза, самка дикобраза, и за шиворот налилась.

— Остановись! Хорош орать! Нормально всё. Так должно быть. Наоборот, я себя сейчас очень хорошо чувствую.

Еле удалось парнишку рыжего успокоить.

— Я думал…

— Егор, я тебе сказал, что будет, и что это не опасно. Какого чёрта ты разорался⁈ Видел же у Серпухова, что ничего страшного со мною не произошло. Там орал на всю кладбище, даже мёртвые пробудились посмотреть. Ай. шучу. Тут на весь Ростов орёшь. Но, это ладно. Это не беда, привыкнешь. Другое плохо. Ты всю воду вылил из фляжки, как теперь мне тебя поднимать… с того света. Шучу. Обморок обычный. Придётся точно тебя оплеухами в себя приводить.

— Княже! Что случилось? — понятно, на крики пацана все ратники прискакали, хоть Коська им и говорил этого не делать. Ну, где четырнадцатые век и где дисциплина? Стреляли. А тут… Кричали.

— Где тут воды можно набрать? — Коська перевернул фляжку показывая, что она пустая.

— Кхм. Нда. Вот. Тут… Не…

— Александр не пугай меня, я дебилизм не умею лечить. Чего «Кхм»? Почему «Кхм»?

— Вот… В версте на полдень есть селище. Там колодцев богато, кхм… называется селище Поречье.

— Угум. Вона чё⁈ Понятно твоё «Кхм». А хрен с ним, всё одно далеко. Снегом обойдусь. Давайте на старое место выдвигайтесь и стойте там пока не позову. Тут видите как опасно, кричат всякие.

Пришлось пинками в прямом смысле этого слова загонять Егорку в зелёный костёр. Никак не хотел совать туда рыжий руку. Коська воспользовавшись тем, что раза в три больше весит, подтащил паренька к самому огню зелёному, вытянул ему руку и подтолкнул в пламя коленкой под тощий зад. Егорка всё одно упёрся, но Физика — это наука, а не конь начхал. Сила, приложенная к заднице телом весом под восемьдесят кило, легко подвинула на полметра тельце в тридцать кило. Парень по самое плечо влетел в огонь призрачный и… козе понятно, выпал в осадок.

Коська за шиворот оттащил жертву эксперимента от зелёных всполохов и уложил коллегу на спину.

— Вставай, просыпайся рабочий народ! — Касьян легко шлёпнул лекаришку по щекам. И нету ответу. Ещё раз шлёпнул. И тот же результат. И в третий раз, уже посильнее хлестанул парнишку по моське изверг этот. Не очнулся рыжий.

Паниковать рано, Коська ухо к груди приложил и стук сердца уловил. Жив ещё хороняка.

Пришлось, как и хотел, воспользоваться снегом. Втирание снега помогло. Веки парнишки задёргались, и он свои карие хоть и мутные глаза, с огромными, расширенными по максимуму, зрачками, отворил.

— С добрым утром люби… м… просто с добрым утром. Жив? Как себя чувствуешь? — на всякий случай Коська ещё Егорку по щеке левой шлёпнул, — Подъем? А! Рота подъём! Во, другое дело.

Рыжий протёр глаза руками и сел.

—

— Я жив? — прохрипел парнишка.

— Это я тебя спрашиваю? А чего я на Петра похож? Не, не похож. У того должна быть борода седая, а я вон безбородый. Ладно, хватит валяться, Егорий… м… а как у тебя отца звали?

— Касьяном. Касьяном батьку зовут. Почему звали? Что он помер? — вскочил пацан.

— Ничего не знаю, я просто хотел тебя по имени отчеству назвать. Ты теперь не ученик при монастыре Егорка, ты теперь очень могущественный лекарь Егор Касьяныч. Нда, хреново звучит. В общем, ты теперь сильный лекарь и народу тебя нужно звать по имени отчеству. Таких как ты по пальцам одной руки можно пересчитать. Я вообще двоих знаю — ты, да я. Да мы с тобой. Пошли к народу. Можешь ходить, а то меня в первый раз шатало?

Егорка сделал шаг и, споткнувшись заплетающимися ногами, упал в снег рыльцем.

— Ничего. Обвыкнешься. Вставай.

Событие двадцать девятое

— Княже, там у ворот князь Ростовский Андрей Фёдорович с двумя десятниками ратников стоит. Долбят в ворота.

Воевода Яромир ни разу не встревожен на первый взгляд. И без пафоса и надрыва обо всём этом вещает. Гости типа пожаловали.

— Не пущать. И Демида мне пришли, не к спеху, как найдёте, так пусть и придёт. Я ещё полчаса занят буду.

Занятие так себе по важности, если сравнивать с ссорой с соседом по коммунальной квартире — Ростову. Коська собрал всех, кто знает латынь и разные прочие языки и пытался уяснить, смогут ли они нормально без вывертов перевести привезённые мастером по монете и братом Константином книги на русский язык. Карла Кантора спрашивать бесполезно, он на русском языке выучил пока десяток слов и все они про приём пищи. Обед, там, мясо, там, брод, ай, хлеб, там. Илья, который купец, русский знает и чуть немецкий. Его мать Анна знает немецкий лучше, и русский вполне и даже несколько молитв на латыни из детства помнит. Преподобный Пафнутий чуть знает греческий и тоже несколько молитв на латыни. Вроде есть в Сретенском монастыре брат Иоанн, который владеет греческим на среднем уровне и тоже несколько слов знает на латыни, но монастырь как бы вражеский и к тому же монась приболел. Не, лечить его Касьян свет Иванович не собирался. Там монастырь и там лекарей учат, вот пусть они и лечат. Последний знаток — это раздобревший до неприличия брат Константин. Он не хуже Карла Кантора знает латынь и не хуже отца Пафнутия греческий, но он дуб дубом в математике и астрономии. Он медикус, травник, аптекарь.

Чуть отдельно есть ещё Язеп, но Коська ему дать указание переводить книги на русский не может. Это он у него ученик, а не наоборот. Опять же русский Язепа страдает кучей огрехов.

— Мы знаете, как сделаем. Карл, ты читаешь кусок текста на латыни и переводишь матери Ильи на немецкий. Она переводит на русский и один из монасей, что выделит отец Пафнутий записывает на черновик. Это всё палочкой на глине. Потом то же самое делает брат Константин. Затем я сравниваю оба кусочка текста правлю и только тогда переписчик в Петровском монастыре записывает это на пергамент. Ну и рисунки из книг перерисовывает.

— Я тоже проверю оба текста, — всё же решил принять участие в просвещение Руси Язеп.

— Вот и замечательно. Так мы точно эту математику и астрономию осилим.

— На пергамент? — Карл Кантор как прилежный ученик первоклассник руку вытянул.

— А что, есть альтернатива… можно на чём другом. Я бумаги вообще ещё не видел.

— В Кракове можно купить листы китайской бумаги и в Риге тоже.

— Да? Ну в Ригу Илья может съездить следующей зимой. А у нас пока только пергамент. Потом пергамент надёжнее бумаги… наверное.

Коська как все нормальные попаданцы хотел производство бумаги освоить, но времени на эксперименты точно не было, всё время воевать приходится, а не прогрессорством заниматься. Вот может этой осенью, как солома появится, можно будет попробовать, ну если опять какая война не начнётся.

— Княже, они не уходят, продолжают в ворота стучать, — минут через пятнадцать опять Яромир нарисовался.

— А Демид где? Я же сказал его позвать, — Коська на ночь планировал артподготовку провести. Импровизированные лафеты готовы. Люди готовы, он сам в душе тоже готов. Без этого урока разговаривать с «братом» не о чем. Кто тут сила нужно показать до разговора, а то он может не в то русло свернуть. Потом уже стрелять не по деревянным воротам придётся, а по живым людям.

— Тута я, княже, — послышался из-за спины воеводы голос каптенармуса, — Нашим пищали выдавал.

— Вот это и хотел сказать. Ты пальни там в воздух из пары пищалей. Поближе к ратникам Андрея этого Фёдоровича. Только в них не попади. Не нужен нам Индо-Пакистанский инцидент.

— Паки…

— Точно. Не нужен. Пальни. Потом расскажешь, чем сердце успокоилось.

Бабах. Бабах.

Вообще кремлик у него дэцильный, побольше, конечно, чем в Менске, но всё одно до настоящего Кремля не дотягивает. Но у этого Фёдоровича всё же меньше.

Да, блин, вот как тут прогрессорством заняться⁈

— Княже там игумен Сретенского монастыря подошёл к воротам. Преподобный Варфоломей посохом в ворота стучит.

— А ратники и князь? — Демид как-то голову повесил.

— Чего?

— Там как стрельнули у воев лошади понесли. Двое упали, по ним копытами прошлись. Утащили их. Нет больше никого.

— Ну, давайте преподобного, послушаем.

Событие тридцатое

Глядя вслед уходящему игумену Коська озадачено чесал затылок нестриженный. Давно пора бы, но здешняя мода, что ли, предписывала ходить с длинными до плеч волосами. Ну, хотя он теперь не в Москве, а тут он законодатель мод. Его обычно Сашка подстригала. Пришлось для этого купить на рынке ножницы. Ну, наверное, это были ножницы. Потом из них Коська попытался сделать что-то похожее на привычные ему. И оказалось, что легче сделать новые, чем перетачивать старые. А точнее — переделывать. Коська нарисовал обычные два конца, два кольца и по середине гвоздик.

— Тонкая больно работа. Я заготовки из того железа, из которого твои ножницы сделаны откую, а потом иди к мастерам, пусть они доделывают, — Игнат за такую тонкую работу не взялся.

Перековывали с помощью оранжевого пламени. И потом мастер серебряник чуть не седмицу возился, превращая заготовку в настоящие ножницы. Зато теперь у Сашки лучшие и явно самые дороги ножницы в мире.

Отец Варфоломей непонятно зачем приходил. Коська думал, что он его будет уговаривать жить в мире с князем Андреем Фёдоровичем и не затевать войнушки внутри города, но преподобный нарезал круги, запутывал кружевами словесными, завуалированно просил пожертвования на монастырь и под конец высказал желание крестить чадо, когда оно появится. На том и отбыл.

— Демид, объясни мне тупоголовому, чего преподобному Варфоломею нужно было от меня? — каптенармус и Яромир вдвоём только присутствовали на беседе. Коська же думал, что разговор зайдёт о войнушке и позвал только военных. И такая заковыка.

— Денег просил на монастырь. Вклад сделать предлагал.

— А о мире?

— Ему мир не интересен. Ему процветание своего монастыря гораздо более интересно, — хмыкнул каптенармус.

— Ну, тебе виднее. Свой свояка видит издалека. Нет, так нет. А вообще, молодец. Стройка она всегда лучше войнушки. Нужно поддержать игумена. Вернёмся к нашим баранам. Как стемнеет, выходим на обстрел вражеской крепости, а ты Яромир как мы выйдем за ворота народ весь в ружьё поднимай.

— Куда подымать, княже? — здоровяк демонстративно эдак лоб наморщил.

— Скажу. Как пойдём так скажу.

На самом деле, предупредят же. Тут все сватья — братья друг другу. И только хуже сделают братьям своим. Те будут за воротами ждать атаки и их там всех поубивает. И вместо демонстрации силы получится кровавая баня.

Поход не только спланировали, но и отрепетировали по возможности. Двенадцать партизан разделились на четвёрки и лузгая семечки прошлись от кремлика до подворья другого князя Ростовского. Понятно, что семечки виртуальные. Ещё больше сотни лет до плавания Колумбуса. Шли поплёвывали и в носу ковыряли. Идти-то чуть более полуверсты до ближайших главных ворот, до боковых, что выходят на реку Ишня чуть дальше, до третьих на эту же реку выходящих, так как она там крутой загиб устраивает может с километр.

Прошлись туда-сюда, прикинули время, которое потребуется, чтобы орудие на усиленной арбе доставить до ворот и подготовку выстрела. В общем, всё, как Ленин завещал, учёт и контроль.

Коська пошёл на дело с той группой, что шла к самым дальним воротам. Почему не к центральным? А вот чёрт его знает, предчувствие может. Вооружились все словно идут на таторовей элитных. У всех заряженная старая короткоствольная пищаль, у всех арбалет за плечами приторочен взведённый. И естественно все в броне. На себе тащить не надо, пушку тащит пара выбранных жеребцов помощней, привычных к выстрелам и сами на таких же.

Стемнело быстро.

— Заряжайте орудия и выдвигаемся. Крепления проверили, а то потом придётся на себе волоком тонну почти тащить. Шестьдесят пудов на себе.

Сам тоже два раза проверил. Верёвками много раз перевязана, струбциной прижата, даже полосу металла изогнули и прибили к доскам усиленного покрытия арбы. В принципе отдача должна не пушку оторвать от импровизированного лафета, а сам лафет, читай арба должна отъехать немного назад. Но если всё же оторвёт, то сбоку к арбе приделали деревянный поддон, на который ствол предполагалось закатить и уже волоком этот поддон тащить к кремлику.

Партизаны повозились у орудий, заряжая и по очереди доложили, что готовы.

— Раз готовы, то поехали. С богом.

Добрый день уважаемые читатели, кому произведение нравится, не забывайте нажимать на сердечко. Вам не тяжело, а автору приятно. Награды тоже приветствуются.

С уважением. Андрей Шопперт.

Глава 11

Событие тридцать первое

Тут вам не там. Здесь без чудес, без розовых принцесс. Тут дисциплина и орднунг. Улицы Ростова перегорожены рогатками и от одной рогатки до другой тройками ходят ратники. Метров триста — четыреста в одну сторону, потом наоборот. Со своей половиной Ростова всё просто. Дружинники видели нового князя и каптенармуса Демида, уже знают поголовно, как это не удивительно. Узрев знакомого всем ратникам каптенармуса и едва знакомого князя, ратники крестились, здоровались и спокойно убирали с их пути рогатку. Едет надёжа князь куда на странных повозках, значит, на то его княжья воля и нечего на пути вставать. Дальше сложнее.

Коська этот момент выяснил и днём места с рогатками объехал с партизанами. План не просматривался, без боя продвинуться не получалось. И на пути будет две рогатки.

— В плен нужно брать. Против двоих — троих справимся. Володимир аркан кидать могёт, — Андрий в новенького перстом ткнул.

— Это хорошо, но их три. Ещё Оцеолы есть? Недоработка. Ладно. Будем по плохому. Подносим к носу взведённый арбалет и связываем. Не, если у Володимира получится, то хорошо. Пусть навык отрабатывает. Демид… Да! Внеси аркан в программу тренировок. Только не бездумно. Несколько дней поупражняйтесь, а потом испытание проведём. У кого лучше получится… У трёх. Вот эти трое получат гривну и дальше будут тренироваться в метании аркана, а остальные в прежнем порядке.

Подошли к первой рогатке вражьей. Вчетвером. Остальные у орудий за поворотом дороги схоронились.

— Кто такие! — десятник может князя Андрея Фёдоровича, но может и простой ратник старшим назначенный, зыркнул из-за рогатки. Высоковата преграда, но партизаны тренировались. Переберутся. Колючей проволоки нет. Не серьёзная преграда.

— Князь Касьян Иванович в гости к князю Андрею Фёдоровичу, — произнёс Коська заготовленную пышную фразу. На слове «гости» Володимир аркан швырнул. Десятник или старший дозора дёрнулся, заподозрив неладное, но было уже поздно. Пока он дёргался, а двое остальных воев стояли с упавшей челюстью, Юрий и Тимоха перескочили через рогатку и уткнули стрелы арбалетов в физии ратников.

— А ну не дёргаться и молчать! — рыкнул на них Коська.

Из проулка уже бежали остальные партизаны.

Один ратник всё же попытался оказать сопротивление. В принципе Коська разрешил своим стрелять в плечо или по ногам. Он под завязку с утра загрузился зелёным пламенем и мог любую рану не задевшую жизненноважные органы залечить за две — три минуты. Кроме того, в сопровождении двух ратников местных позади, в паре сотне метров, пробирался Егорка, если уж совсем кровавый замес получится. Но в этот раз не потребовалось, Юрий умудрился подставить шустрику подножку и потом, отбросив арбалет, прыгнул тому на спину, заламывая руку.

Подбежавший с верёвками народ спеленал троицу супостатов, уложил их на лафеты арбообразные, и отряд двинулся дальше. На второй рогатке и без подножек даже обошлось. Среди дружинников в

Коська выглянул из заулка метрах в ста от северных ворот Сретенского кремлика. Тишина. Вообще, первоначально именно отсюда и хотели бить. Сто метров для 12-ти фунтовых монстров это не расстояние. В заряде крупные камни. Плюсом немного обрезков железа. По идеи должно в щепу разнести ворота.

— Давайте подстрахуемся. Подойдем ещё метров… на десяток саженей.

Они выпрягли пару жеребцов дестриэ, что тащили арбу и впятером покатили её, упираясь в скользкую дорогу и матерясь про себя, вперёд. Хорошо додумались спарить колеса, более широкий обод позволял даже по снегу двигать «лафет» без особых усилий, если бы не корка льда и вечером выпавший снег. Тонна вес приличный, но дорога твёрдая и она на их счастье не в гору, а как раз с небольшим уклоном к реке, а значит и к воротам.

— Всё, тормозим. Достаточно. Тимоха, наводи, крепите баклажки под колёса.

Пару минут в напряжённой тишине и главный бомбардир просипел:

— Готово, княже.

— Готово, так стреляй, наши тоже должны уже выкатить на позицию.

Бабах. Касьян рот закрыл, глаза открыл и глянул на дело рук своих. Ох, красота! Ворот просто не было. Их сорвало и уронило внутрь крепости.

Бабах. Бабах с разных сторон прогремели выстрелы, ну теперь можно выдохнуть, значит операция прошла по плану без приключений.

— Уходим.

Коська оглянулся и крякнул огорчённо. Вот они приключения! Нет, этого следовало ожидать. Без тренировок, без экспериментов лафет соорудили. Там, в будущем, не дураки их эти лафеты сотни лет изобретали и переделывали. Арба, чёрт бы её побрал, лежала на боку. Слава богу, на первый взгляд хоть колёса целы. Там, внутри кремлика, начинался ор и суматоха.

— Давайте дружно подымем. Всего тонна, ерунда!

Нда, тонна не ерунда. Пришлось и коней привлекать за постромки привязать их к борту арбы. Минуты три промучались и потом ещё пару минут все дружно запрягали жеребцов и разворачивали, улица узкая, еле-еле получилось. Из ворот выбежало за это время несколько ратников, но Коська пальнул у них над головами из ручницы, а потом ещё раз, и вои полегли сначала, а потом бросились за частокол.

Обратную дорогу зачем-то бегом бежали, как пацаны нашкодившие. Может и нужно было так. Именно что нашкодили. Как-то не по-взрослому. Это Коська по дороге стал себя накручивать, когда планировал операцию, то всё вроде выглядело здраво и серьёзно. Дескать, брат, мы войны не хотим, но ты имей в виду, что если надо, то по щам надаём, а если уж совсем припрёт, то и на ноль помножим. А сейчас в голове другая картина складывалась, как пацаны, разбили мячом стекло в школе и разбежались, чтобы не отвечать.

Событие тридцать второе

Все расчёты вернулись в Кремлик без происшествий. Больше ни у кого арбу не перевернуло. Прискакали и затворили ворота. Касьян свет Иванович не думал, что «брат» дорогой среди ночи соберёт войско своё и пойдёт на штурм их крепости. Ну, думать и меры принять — это не противоречащие друг другу вещи. Караулы на башнях усилили и «партизаны» приготовили заряды к новым и старым пищалям. Но часец за часецом пробегал, потом и часы пробежали, из облаков на востоке начало выпутываться несмелое зимнее ещё солнце и Коська тревогу отменил. Люди сутки не спали.

— Давайте, не раздеваясь, на боковую. Если к вечеру не будет ответки, то разоблачайтесь и в баню. Отработали операцию «баран на новые ворота» на отлично. Всем премию выпишу.

Сам же Коська разделся, в баню сходил, но не парился, а наоборот студёной водой облился, растёрся полотенцем до красноты и почти бодрячком пошёл лечить бояр и ратников, которые в списке на сегодня.

Чего уж, бояре местные ростовские беднее московских, если не на порядок, то в несколько раз точно. Здесь огромных денег не заработаешь на протезировании. Желающих не меньше, чем в стольном граде, зубы они у всех болят и выпадывают, а вот златом и лалами всякими платить не многие могут. Тем не менее, Коська никому не отказал, в очередь записал и теперь они вдвоём с Егорием Касьяновичем вливают зелёное пламя в рот богатеньким. Коська по три минуты может уже семерых обслужить, а Егорка с нераскаченным ещё аккумулятором пока только четверых. А только это плюс четыре. В сумме-то одиннадцать человек получается, и получается три дня и все «свои» бояре кончатся.

При этом каждому пациенту Касьян говорит, что вот своим он зубы все восстановит и от прочих болячек избавит, а людям Андрея Фёдоровича не будет. Они служат татю, который у него христиан вооооорует. Нет таким людям веры. Нельзя служить татю. Но ежели они от татя отвернутся, то другое дело. Перейдут к нему на службу со всеми своими людями и землями, а также с воями, и тоды добрейшей души человек — князь Касьян Иванович их простит. И даже все зубы вылечит и другие какие если есть болячки, то, ежели их вылечить можно, то вылечит. А ещё чадов и домочадцев. Жена на сносях и в прошлый раз мальчонка и седмицы не прожил? Так и тут князь поможет, подлечит непраздную боярыню.

Продолжается это уже седмицу целую. Сначала Коська один лечил и всегда на всякий пожарный энергию оставлял, а теперь развернулся. Пока перебежчиков не было. Но Коська уверен, что после сегодняшней ночной демонстрации силы появятся, да и так бы появились. Тут главное, чтобы первый появился, а потом ренегатов каждый день всё больше будет становиться. Можно ли верить, тем кто свою клятву нарушил. Нет. А зачем верить? Их просто нужно контролировать. Опять же, если все бояре с сотниками и опытные ратники перебегут на его сторону, то князю Ростовскому — Сретенскому ничего не останется, как либо линять из Ростова, либо под Коськину руку идти меньшим братом, как бы не смешно это не смотрелось, представляя себе чуть не шестидесятилетнего дядьку младшеньким братом у безусого юнца.

Истратив всю зелёную энергию и одиннадцать раз произнеся всю эту «завлекательную» проповедь, Коська пошёл в школу.

Он набрал из боярских детей пятерых сверстников Варюхе посмекалистее и теперь каждый день брат Константин, мать купца Ильи Анна и мастер по монете Кантор учат восьмилеток каждый своему языку. Латынь, немецкий и греческий. Потом обеденный перерыв у ребят и ещё один двухчасовой урок от брата Константина, он им про травы рассказывает и мази всякие

Счёты он уже плотнику «придворному» заказал. Конструкция простая, должен десяток за седмицу сделать. Пока тот был занят, его Демид припахал к производству лафетов из телег. Но теперь эта работа выполнена и можно его к другим привлекать.

В планах у Коськи стулья нормальные начать изготавливать с красивыми резными ножками и спинками. Был у него один такой. Трон архиерейский называется. Писал сценарий для «Битвы экстрасенсов» и для одного колдуна в интернете долго этот дивайс искал, солидности чтоб придать. И наткнулся на сайте, где для священников всякую мебель делают. Вещь. Два заказал за счёт передачи, один для колдуна, а второй для себя. Потом выкупил, как б. у. Всё одно дороговато, но зато вещь. Трон настоящий.

Можно не сомневаться, что за такими стульями выстроится очередь из князей. Сейчас из мебели у князей и бояр даже только лавки и сундуки. Да, кухонные гарнитуры никому не нужны. Раздвижные столы тоже. Зачем? Никто место экономить тут не собирается из богатеньких. Нужен большой стол, сделают плотники большой стол. А усадить гостей вокруг него можно на лавках. Но вот для хозяина этого стола сидеть во главе вот на таком троне — это совсем другое дело.

Ещё одна вещь вполне могла богатеньких заинтересовать. Это кровать широкая с балдахином. По замкам Баварии разъезжая с экскурсией, Константин Иванович их несколько видел. Бедный безумный король Людвиг почивал на них. Вот такую можно сделать. Шёлковая кисея? Ну, а чего, у Великих князей деньги есть. Купят. И этих князей не так и мало. Пусть тряхнут мощной. А для бояр и обычных князей, можно попроще, из редкой льняной ткани сделать кисею. Главное, чтобы от комаров защищала.

Ещё из мебели могли понравиться хроноаборигенам полки или этажерки. У каждого есть всякие кубки, которые выставляют на пирах. А в будние, так сказать, дни, серебряные или даже золотые кубки лежат по сундукам. Не видно красоты, не похвастаешь гостям. Кубок — это не меч, его на стену не повесишь. Тут бы полки или этажерки всякие резные и пригодились.

Планов, в общем, хватало, вот закончит Иван Косопузый — это командир местных плотников и столяров, как бы, хоть такого слова ещё нет, счёты делать для детишек, а после можно и на архиерейский трон замахнуться.

— Княже, там опять князь Андрей Фёдорович в ворота долбится. Всего пятеро воев при нём. Пускать ли? — Яромир зыркнул на Коську неодобрительно. Понятно, о ночной заварухе уже ему во всех подробностях доложили.

Интересно, а из-за чего воевода недоволен, что не взяли на забаву, или что вообще свару с соседом затеяли?

Событие тридцать третье

— Впустите, поговорим.

Пока Яромир с десятком ратников открывал ворота, пока там чего-то кричали минут пять… Ну хотя чего кричали понятно. Коська по местным правилам должен был встречать равного ему князя по крайней мере на крыльце, а так как Андрей Фёдорович старше его и явно заслуг перед… ну, перед богом больше, то встречать князя Ростовского князь Ростовской просто обязан у ворот. И отсутствие Касьяна Ивановича у ворот с хлебом солью пренебрежение, а отсутствие на крыльце — это настоящее оскорбление, которое только кровью можно смыть. Вот об этом Андрей Фёдоровичем у ворот вопил так, что слышно было в тереме, за тридцать метров от ворот.

Коська, если честно, за сутки последние так устал, что попросту забыл о всех этих понятиях о чести княжеской.

Поорав, Андрей Фёдорович сунул меч в ножны и всё же заехал в ворота и в сопровождении Яромира и одного из воев своих двинулся к крыльцу. Коська скатился по лестнице второго этажа и на крыльцо вылетел за несколько секунд до того, как «супротивник», он же сосед по коммунальной квартире с красивым названием «Ростов», подошёл к оному.

Князь был невысок, плотно сложен и седой весь. На голове из-за ерихонки не видно, что с волосами, но борода была совершенно белой. Серебряной. Она была небольшая, явно Андрей Фёдорович за ней следил и подстригал. Точнее — ему подстригали, не сам же, наклоняясь над бочкой с водой, равнял себе. Опять же ножниц хороших нет. Нет, точно помогали Андрею Фёдоровичу брадобреи.

— Ты что творишь, щенок⁈ — сразу зарычал на Коську сосед. Ну, теперь понятно, что диагноз правильный ему лекарь Касьян поставил — неадекват. Не ужиться им в одной коммунальной квартире.

— Тебе тоже не хворать княже, — решил не с оплеух начинать знакомство с братом Касьян.

— Ты чего устроил ночью⁈ — продолжил на повышенных тонах князь удельный Ростовский — Сретенский.

— Андрей Фёдорович, ты знаешь, что я самый сильный хельг на Руси. Так я на всех воев, что угоняли моих людей из селища Угодичи в Поречье, заклятье страшное наложил, проклял, и они теперича в течение года помрут все в муках, и все их родичи тоже, даже малые дети. Могут избежать только вернув людей и лично каждому пахарю мужеска полу начиная от пяти лет гривну выплатив, не от твоих денег, а только лично, от себя отрывая, иначе не зачтётся и проклятие сработает всё одно, хоть засыплют людей твоим серебром.

Сегодня вечером, через пару часов и на тебя и на весь твой род такое же проклятие наложу. И избежать его ты сможешь только лично извинившись перед каждым мужем с пяти лет начиная и пять гривен каждому выдав. Если же ты вздумаешь сюда с воями идти, то что могут пушки мои ты видел. Всех воев разорвёт на куски, едва они к воротам подойдут. Да, когда с крестьянами помиришься, приходи с сыновьями сюда, поговорим, как вместе жить будем. Я бы купил у тебя твою часть Ростова за две тысячи гривен.

Коська развернулся и ушёл в терем назад. Спину ворогу показал. Но не последовало удара. А к крыльцу стали ратники подходить. Не «партизаны», а простые — местные. И их с каждой минутой становилось всё больше. Вообще, на что надеялся сосед было непонятно. Даже просто ратников у Коськи, а, какого Коськи? у удельного князя Ростовского —

Князь постоял перед закрытой дверью и даже пару раз рот открывал, чтобы опять кричать начать, даже воздуха набирал в лёгкие, но потом сдувался. Наконец, повернулся и пошёл к воротам, к жеребцу своему. Даже голову пытался задирать. Хоть и вешать её было в пору.

Глава 12

Событие тридцать четвёртое

Перебежчики из лагеря противника, он же князь Андрей Фёдорович Ростовский, появились уже на следующее утро. Не прямо на заре, но буквально через полчаса после заутрени. Понятно, перед таким непростым решением помолиться нужно. Нда и богу и Момоне. Коська принимал доклад Демида, который разослал партизан пройтись по городу и послушать, о чём народ православный говорит на трёх рынках и в нескольких тавернах или корчмах, точнее, про что шепчется. Про разбитые ворота разговоров было полно, со слов каптенармуса, но они ничего нового не давали, в смысле реакции противоположной стороны Ростова. Там, за разбитыми воротами, которые только к вечеру начали починять, хранили пока тишину. Переваривали подачу. Зато про проклятие разговоров хватало. И не все были на стороне Касьяна. Типа, самого Андрея свет Фёдоровича давно пора зарубить, та ещё сволочь, только воздух чище станет, не будет серой попахивать, но вот детей и жёнок с малыми робятами зачем проклинать? Не по-божеские сиё. Не по-християнски. Литвин новый князь. Не католик, не басурманин? Ну, поглядим, а только робят, малых-то, не по‑божески. Безгрешны оне.

Однако были и такие, которые ратовали за изведение под корень всего этого злобного семейства.

Про крестьян же вообще не говорили. Крестьян в эти времена регулярно с одного места на другое переселяют, и чего об этом говорить.

— Княже, там боярин Афанасий Никитич от князя Андрея Фёдоровича пришёл.

Коська подумал, что это пришли переговорщики от князя Андрея Фёдоровича, от брата любимого и соседа дорогого, от коммунальщика неадекватного. Поторговаться пришли о продажи западной части Ростова. Маловато де две тысячи, ты же у родича ту часть за пять купил. Добавить бы? Ещё столь и полстоль.

Поторговаться можно было. После того, как вернулись с захоронкой «партизаны» из Менска и после трёх месяцев активной медицинской практики в стольном граде Москве, ситуация стала совсем другой по сравнению с той, в которой он был при заключении сделки. Коська и так выплатил свои десять пудов серебра почти не напрягаясь, а тут ещё примерно столько же привалило, если золото, меха и камни драгоценные пересчитать в серебро. Но это только из Менска и остатки от имеющихся денег. А три, да чего три, почти четыре месяца лекарем… Стоматологом в основном, хотя и других хватало больных, но всё-таки именно восстановление зубов давало основную прибыль. Лекарей не переизбыток, но есть на Москве, а вот тех, кто зубы умеет выращивать… он один. В общем, если золото и лалы, и дорогое оружие с мягкой рухлядью, полученное за последние три с половиной месяца, перевести в серебро, то, по словам Акима, наберётся на пятнадцать пудов серебра. Три села и две небольшие деревушки считать вообще не стоит — это не самый ликвидный товар. Итого: десять пудов и ещё полтора десятка — это две с половиной тысячи рублей. Если придётся всё же торговаться, то можно и до трёх тысяч цену за половину Ростова поднять. Пока то, да сё, пока с Дмитрием Иванычем обсудят покупку, Коська потихоньку недостающие восемь кило серебра лекарской деятельностью наберёт. Особенно теперь, когда у него Егорий Касьянович появился. Если что, то за десять процентов выручки парня можно отправить в Москву, там ещё полно желающих, а можно и в Тверь. Купить там дом нормальный и зазвать бояр парочку, а уже сарафанное радио рекламу быстро обеспечит. А есть ещё Рязань и Нижний Новгород. Есть Псков и совсем уж до неприличия богатый Господин Великий Новгород. Отправить Егорку в «чёс». Мало парню десять процентов? Наоборот — лишку. Это ведь горы злата и серебра будет. Даже десять процентов от этих денег — это огромные деньги. А уж для пацана безусого — это просто немыслимые деньги. Куда ему сейчас?

Коська не знал, не изучал и даже случайно не слышал или в интернете ему не попадалась информация, когда и за какие деньги продаст Андрей Фёдорович или его сын свою половину Ростова Дмитрию Донскому или Василию Дмитриевичу первому, но однозначно, что до той части, которая теперь у Коськи. Так что предложений о торге Коська ждал от соседа. Должен соседушка с кучей денег захотеть, как и князь Александр Константинович, в Москву перебраться, поближе к трону.

Но оказалось, что боярин Афанасий Никитич пришёл не торговаться. Не, торговаться, естественно, но не за половину Ростовского княжества, а за себя, свою семью и свои деревеньки с селищами.

— Правда ли, Касьян Иванович, что почти от всех болезней излечить можешь?

— Нет. Не правда. Есть болезни, которые нельзя вылечить. Это смотреть надо. А что и у кого болит?

— Жена у меня болями в спине мается, просто на стену иногда от боли лезет, а те настои и отвары, которые ей лекари разные дают, почти не помогают, — скрипнул вполне, значит, скрипучими зубами боярин.

— А иногда при мочеиспускании рези? — предположил, поразмыслив, Коська. Хоть не врач, но симптомы общеизвестные, спина болит и боли если при мочеиспускании, то так-то похоже на мочекаменную болезнь. Тут Пироговым быть не надо.

— Точно, княже. Сможешь ли помочь?

— Хм. Ты ведь из вражьего стана… и видимо один из советчиков князя Андрея Фёдоровича, и видимо ты был один из тех, кто посоветовал ему людей увезти у меня, чтобы сразу место моё мне указать… Да ты не опускай глаза боярин, я и без глаз вижу, что без тебя не обошлось.

— Прости, княже, был грех, отмолю его и отработаю. Перейду на твою сторону, со всеми чадами и домочадцами и дружину приведу. У меня три десятка воев. И пешцев два десятка, — бухнулся на колени боярин.

— Угум. Приводи жену, я её посмотрю сначала

Приводи жену. Посмотрим мы её с Язепом, — Коська обошёл поднявшегося с колен боярина, — Что же касается перехода тебя и твоих людей на строну добра, то лучше пока не кричи об этом, а остальных бояр князя Андрея Владимировича уговори, твоему примеру последовать.

Всем зубы восстановлю и даже на год от всех податей освобожу. От других болезней тоже попробую полечить. Договорились? Да брось ты креститься. Иконы во в том углу.

Событие тридцать пятое

Чёрт бы побрал этого князя Андрея Фёдоровича. Он отвлёк Касьяна от всех запланированных дел. Он ведь хотел рейды по дорогам княжества снарядить из партизан и местных ратников, что на ты с луком, под видом небольших купеческих караванов, на которые тати должны клюнуть. Чтобы развить торговлю в княжестве нужно дороги обезопасить, кто же поедет, если тут банды по два десятка человек орудуют.

Ну, а пока здесь непонятная ситуация с соседом, то, как силы распылять. Пока готовились. Нашёл Коська из местных лучшего из стрельцов — лучников. Ратник был, как и дядька Касьян, он же брат Касторий, не молод и ужо на покой собирался, деревеньку небольшую хотел прикупить. Не один. На такое даже у сотника в Ростовском княжестве денег честно заработанных не хватит. Но их в дружине три брата. Те, что помладше готовы были вложиться в затею старшего, а как их возраст подвигнет к степенной жизни, то тоже туда переберутся.

Звали лучника Фёдор. И был он снайпером не хуже дядьки Касьяна. Вот к этому Фёдору в команду Коська организовал двадцать пять новиков, которых потом и будет менять на взвод в Барвихе. Но до того ещё три месяца. Уговорил Коська за покупку такой деревеньки или просто выделение, тут ещё самому надо разобраться князю с недвижимостью в Ростове, ещё годик Фёдора послужить, потренировать молодёжь. Организовали стрельбище недалеко от села Поречье, и там начали строить казармы, бани и прочие удобства типа сортир. Даже кухню и дом для кухаря Коська предусмотрел. На третий день оказалось, что и плотник на постоянной основе нужен. То мишень новую надо изладить, то стол, то скамью. А потом пришлось задуматься и о том, что при таком отряде большом нужен мастер стрельник. Стрелы ломались, вылетали перья, терялись наконечники. Это в Москве всё деньги решают. Послал человека, и тот у прикормленного мастера очередную сотню стрел хороших купит. Тут мастер был, но у него всего один помощник, и тот сын, и они просто не справлялись с тем объёмом, что на них свалился.

Нашёл Демид в Ростове старичка, что раньше тоже был мастером стрельником, но потом глазами ослаб и от дел отошёл. Привел каптенармус дедка к Коське, мол, вот, ежели зрение поправишь пердуну старому Олександру, то очень хороший мастер будет и инструмент он весь сохранил и два внука у него вполне готовы помогать предку.

Коська просто не думал о зрении. Нет, народ бывало, что и жаловался, но вместо того, чтобы задуматься о лечении, мысли рвались к очкам. Как освоить производство стекла, и как потом изобрести очки? И тут же мысли совсем уж вдаль убегали, на такой нужный дивайс, как подзорная труба, переключались. Или на телескоп замахивались. Где ещё тот Галилей⁈ Такая нужная вещь должна быть на Руси изобретена.

— А ведь там в глазу просто какая-то мышца, которая занимается аккомодацией хрусталика ослабла. Даже какие-то методики тренировок есть, — где-то Константин Иванович даже название читал. Ага, это он перед кабинетом офтальмолога прочитал, когда в очередной раз медкомиссию проходил на права автомобильные. Двойное название у мышцы. Первое настоящее латинское не запомнилось, а вот второе в памяти задержалось. Ресничная мышца.Мышца, которая помогает хрусталику менять форму, — это цилиарная (ресничная) мышца (musculus ciliaris).– Если зелёное пламя заставляет расти зубы по третьему разу, то почему не попробовать оживить эти ослабшие мышцы, — всё это Коська по привычке проговорил вслух, когда Демид дедка увёл. От того пованивало. И Коська сначала в баню велел товарища отвести и новую одёжку ему справить.

— Яромир, — нашёл в гридницкой воеводу Коська, сразу решив с этим вопросом разобраться, — Что у тебя зубы выпавшие начали расти?

Одному из первых в Ростове боярину Яромиру Коська больные зубы подлечил и «организовал» прорастание новых, три минуты вливая ему в голову зелёное пламя, — Яромир, скажи, а ты ведь мне жаловался, что глазами ослаб. Что сейчас со зрением?

— Глаза? Глаза-то? А что глаза? Зубы-то? Зубы чешутся. Сам же ты княже говорил, что более седмицы нужно, чтобы расти начали. Так седмица едва миновала.

— Ну, хорошо, вырастут. Что с глазами, стали лучше видеть? — с зубами можно не беспокоиться ни одного случая ещё не было, чтобы у кого-то расти не начали. А про зрение Коська никогда ни у одного пациента не спрашивал. Ну, тупой, чего делать.

— Не знаю, княже, вроде тако же всё… Хотя, вот ты спросил, и я сейчас подумал, что волосинки отдельно в гриве у коня своего, у Пегого, стал различать. Раньше-то различал, а вот в последнее время… а теперь сызнова. Не, знаю, княже, а как проверить?

— Я знаю.

Коська себя по лбу шваркнул. Дебил, он и в прошлом дебил. Легко же. Он сто раз должно быть зрение проверял, в школе так каждый год. И как выглядит таблица отлично помнит. Размер букв? Ну, своё зрение можно взять за сто процентов или за единичку. Потом выдумать от балды большие буквы, а восемь промежуточных строчек просто брать в пропорции. Возможно, таблица будет неправильная. Ну, и как тот надзорный орган называется, который его за неправильную офтальмологическую таблицу наругает⁈ Да чего там

Пергамент можно вместо бумаги использовать. Главное, что можно будет определить, есть ли улучшение зрения после вливания зелёного пламени в голову при лечении зубов.

Событие тридцать шестое

Ровно через седмицу, когда мартовское солнце вылезло только из-за горизонта, к Кремлику Ростовскому началось паломничество бояр и воевод князя Андрея Фёдоровича. Коська, предупреждённый Акинфием Горбатым, встретил бояр пока ещё вражеских, на крыльце в синей собольей шубе, подаренной Вельяминовым старшим, в шапке мурмолке, тоже синей и отороченной соболями, и в синих, под цвет шубы, сафьяновых сапогах, прямо настоящий князь из сказок. Высокий за метр восемьдесят ростом, рыжий и нарядный. Правда, шуба с заплаткой на боку, стрела бандитская разорвала хорошую вещь и еле-еле сенным девкам удалось так разрыв сшить и кусок на место присобачить, что почти и не видно. Делали это золотой нитью и вокруг листочков золотом вышили, так что, если специально не присматриваться, то почти и не видно, так, вблизи чувствуется, что первоначальный золотой узор на парче нарушен.

Первым подошел старый знакомец Коськин главный боярин у князя Ростовского — Сретенского Афанасий Никитич. Интересно, но, что у одного куска княжества, что у другого окольничими были Афанасии.

Афанасий вражеский жену уже тайно среди ночи к Коське приводил. Её они вместе с Язепом осмотрели, выписали отваров для растворения камней в почках на основе пустырника, листьев брусники, донника и бессмертника. Понятно, что камни могут быть разные, и для растворения разных камней нужны разные травы, но мало-ли, вариант, что угадают точно, не меньше пятидесяти процентов. Но это так, чтобы женщина прониклась, что ею занимаются и, попивая отвары, думала, что зря она не соблюдала посты. Ну, а кроме того, Касьян ей зелёной энергии влил в спину. Три минуты, по максимуму пламя из его рук текло на женщину.

— Пусть завтра попьёт травы и сядет в бочку с горячей водой, — Коська надеялся, что отвар да вместе с зелёным пламенем должен помочь и раздробить камни, — Если не поможет, то приходите через три дня. Хотя, если поможет, то тоже приходите, повторим сеанс, хуже точно не будет.

Самому боярину, Коська три минуты вливал в голову, чтобы зубы начали утраченные расти, ну и может заодно зрение чтобы улучшилось. Пока точных данных нет. Коська нарисовал таблицу и всех бояр и их жён, которым зубы лечил, на них проверил, и теперь хотел через седмицу проверку повторить, чтобы понять есть ли улучшения.

Вставали бояре Андрея Фёдоровича на одно колено и приносили клятву, что дескать жизни не пощадят, верою и правдою, и что всё наше ваше, а всё ваше наше. И побольше.

Коська только после клятв уточнял, а сколько у них ратников. Сколько могут в дружину поставить обученных ополченцев, и самое главное, а чем зарабатывает новый подданный на жизнь. Искал Коська чего интересное. Бортники интересовали. Он помнил фильм, вернее, сериал, про Ивана Грозного, насколько можно было верить ему вопрос, конечно, но не на пустом всё же месте этот эпизод появился. Там брат Ивана Грозного Владимир Андреевич (князь Старицкий) пробовал мёд и говорилось, что это с его пасеки. То есть, через сотню лет пасеки уже будут. Может сейчас начать их создавать. Бортники и пасечники — это разные профессии, но уж точно ближе, чем просто пахарь к этому пасечнику.

Бортников оказалось много у самого Афанасия Никитича, и он обещал парочку самых опытных прислать к Касьяну Свет Иванычу, и даже передать в безвозмездное пользование, коли Иванович найдёт их полезными.

Порадовал другой боярин, у него имелась бригада… рудознатцев не рудознатцев, шахтёров, так нет. Но люди занимались именно этим. Они разыскивали и собирали по болотам, торфяникам и берегам озёр лимонит — болотную железную руду. Потом продавали её местным кузнецам.

Коська через Игната в Москве с такими пообщался. Секреты выпытывал. Секретов не рассказали, рассказали заманухи к этим секретам. Тогда что-то отвлекло, Коська собирался с ними сходить посмотреть на действо. Нда, ну сейчас дел столько навалилось, что точно не до секретов рудокопов.

Тогда выяснил, что болотную руду получали довольно простым способом — её вычерпывали из болота специальными черпаками на длинных шестах. Второй способ чуть сложнее, её выкапывали из торфяников. Опытные рудознатцы определяли места залегания руды по ржавому оттенку воды, особым растениям, предпочитающим богатую железом почву.

— Обязательно старшего мне пришлите. Не буду секреты выведывать. Наоборот, помочь хочу. Нужно увеличить производство… Ну, вам не интересно.

Коська идею получения чугуна не отбросил. Теперь хозяин тут и у него Егорка есть, можно попробовать вдвоём получить достаточное количество чугуна в одновременной плавке на двух печах, чтобы хватило на чугунную плиту для печи.

За боярами присягнули сотники и десятники княжьей дружины.

Всё! Остался Андрей Фёдорович без бояр, без дружины и даже без духовной поддержки, так как игумен Сретенского монастыря тоже уже куплен.

Теперь можно пару деньков подождать, чтобы сосед свыкся с поражением, и предложить снова две тысячи рублей. Теперь, когда за ним никто не стоит, будет явно сговорчивее.

Добрый день уважаемые читатели, кому произведение нравится, не забывайте нажимать на сердечко. Вам не тяжело, а автору приятно. Награды тоже приветствуются.

С уважением. Андрей Шопперт.

Глава 13

Событие тридцать седьмое

Память Константина Ивановича подкинула ему на 8 марта непонятный сон. Практически воспоминание. Была как-то в «Битве экстрасенсов» одна участница интересная. Вот сейчас понимает Коська, что в отличие от десятков других участников какие-то зачатки магии в этой женщине были. Нет, она зелёным пламенем не лечили. Она работала с картами Таро. Но не дилетантски. Гадалка видимо перелопатила кучу наших сайтов и зарубежных, по крайней мере английским владела вполне на уровне. Книги по картам таро были на полке в квартире на пяти — шести языках. Занималась гадалка по ним сто процентов — закладки торчали белые из книг.

Главное, что женщина предсказывала будущее и рассказывала о прошлом с высоким уровнем попадания.

Так вот, сон приснился. Сидит Коська — пацан пацаном в коротких шортиках на стуле и ножками в гольфиках дрыгает. А ведьма в пятом поколении Валерия в чёрном длиннополом платье прохаживается, как учительница, перед ним и говорит учительским голосом:

— Жёлтый цвет в картах Таро — это символ, который ассоциируется с разумом, озарением, истиной, светом, творчеством, энергией и радостью. Он связан со стихией Воздуха, планетой Меркурий и чакрой солнечного сплетения — Манипура.

— Желтый считается цветом озарения, ореол над головой Христа изображен именно желтым, как и ореол всех христианских святых. Жёлтый — это свет. Понимаешь, Косенька — желтый свет — это лучи солнца. Это — свет, который необходим всему живому. Животворящий свет.

Почему сон приснился — это понятно. Касьян свет Иванович ведь не переставал думать о том, что же такое делает жёлтое пламя. Что оно сотворило с зёрнами злаков? Почему время приёма энергии ограничено? Мозг работал, работал, а потом надоело ему перегружаться, и он через сон тупому попаданцу подсказку выдал.

— Хрена се, подсказка. Чего за подсказка такая дебильная⁈ Нимб? Это что, если этим пламенем на человека… на голову его если пролить, то человек святым станет? В Рай сразу?

Коська этот вопрос черноватенькой такой иконе, закопчённой копотью от лампадки, прозябающей в красном углу, задал. Иисус или какой святой, хрен их одного от другого отличишь на иконах, промолчал.

— А свет животворящий причём? Молчишь, сволочь? Нимб? Свет. Радость? Планета Меркурий? Почему злаки?

Коська подошёл к иконе поближе и попытался нимб над мужиком бородатым разглядеть. А интересно, Иисуса почти всегда рисуют бритым. А в плащенице туринской он бородатый. Кто наврал опять?

— Свет? Стоп. А ведь неверные вводные могут и ответ неверный дать. Почему только злаки проверил? А как поведут себя семена моркови, свеклы? Как репа будет… расти.

Почти прояснило. А если надо не на сухие зерна жёлтое пламя изливать, а на ростки. Может они быстрее прорастут… или растение вырастет сильнее. Ведь если больше света попадёт на растение, то оно вырастет больше и сильнее.

Касьян вернулся к кровати, прилёг на неё и закрыл глаза. Нужно точно сформулировать вопросы. Первое… Нда? Все ли семена берут энергию… нет, все ли растения берут энергию… нет. Когда они берут энергию? Вот, когда, сколько, и какие растения берут энергию жёлтую? Второе… Усиливает ли это рост… как усиливает, если усиливает? Происходит ли закрепление большого роста, если увеличение происходит? Что с болезнями? Если полоску ржи обработать… ну как-то обработать, то справится ли эта рожь с головнёй, мучнистой росой, спорыньёй и прочими грибковыми заболеваниями… или наоборот… жёлтая энергия и грибы заставит интенсивней расти. Тогда толку-то от увеличения роста ржи, если она вся будет в спорынье и головне.

А что с морковкой произойдёт? А что со свеклой? Репка как в сказке вырастет. Стоп. Значит у какого-то деда на поле, где он посадил репку, был источник жёлтого огня. И гигантская репка — это не сказка, а быль превратившаяся в устное народное творчество.

Как-то увидел Константин Иванович в интернете прикольный эксперимент. Увидел и решил повторить. Набил сгнившую бочку песком, потом полуторадюймовой трубой пробил до дна песок и чуть простукал — раскачал трубу. Потом аккуратно трубу вынул и перегноем хорошим эти трубки, в земле получившиеся, засыпал. Три таких сделал в бочке. Бочку Константин Иванович сразу в теплице поставил на самом солнечном месте. Да. Дна у бочки не было. Посадил в каждую из земляных трубок экспериментатор по три семечка моркови. В каждую разный сорт. Когда проклюнулись, то он выбрал из трёх ростков самый сильный и остальные удалил. Ну и поливал всякими удобрениями всё лето. Осенью Константин Иванович бочку обстучал топором и снял. Потом стал землю с песком отковыривать.

Ну, что можно сказать. В ролике из интернета не соврали. Одна морковка была метр длиною. Вторая толстая и тоже довольно длинная — сантиметров восемьдесят. А вот третья белая, уже сорт не вспомнить, была длиннее бочки, она даже в саму грядку в теплице проросла. Метр тридцать семь.

Так вот, вопрос сейчас назрел у Коськи. Сохранит ли, допустим, огромная морковка, которую он вырастит с помощью жёлтого пламени, эти свои размеры на генетическом уровне. Жаль тогда он не догадался эти гигантские морковки оставить на семена. Сфоткал, знакомым и родственникам показал, да и съели их.

Нет, наверное, не стали бы семена этих гигантских морковок давать огромные морковки через год. Морковь культура двухлетняя. Если бы всё было так просто, то все бы селекционеры ходили увешанные Ленинскими и Государственными премиями. Но нет. Всё явно сложнее.

Нда. А если так поступать с десятком поколений? Закрепится размер за десять поколений?

Событие тридцать восьмое

Весна же. Если проводить эксперименты с жёлтым пламенем, и если Коська правильно угадал его предназначение, то самое время бросить все дела и лететь к Серпухову. Даже при условии, что нигде задержки не будет, это неделя туда и седмица назад. Бросить нужно неупокоенное княжество на две недели. Но ведь без задержек не получится. И Димитрий Донской, и прочие Вельяминовы захотят из первых рук узнать о том, что произошло в Ростове Великом. Ещё дня три нужно смело плюсовать. И по дороге туда, можно и нужно полечить богатеньких в Москве. Он ведь обнищает, если договорится на выкуп второй половины Ростова, просто денег не останется ни копейки, а на планов громадьё нужны деньги. На огромную дружину нужны деньги. На инвестиции в торговлю нужны деньги и даже на организацию ямской службы, пусть не очень много, но тоже нужны деньги. А они сами себя не заработают.

Другого способа заработать Касьян не знал. Не, не, он естественно уже на третий день по приезде в Ростов посадил Сеньку и Стёпку варить сыры. Подвалы с нормальной температурой и влажностью в теремах кремлика нашлись. Котлы «партизаны» с собой привезли и тут купили, и из Москвы парочку привезли. Молоко, пока Коська с вотчинами не разобрался, парни на рынках в Ростове покупали. Тут главное было не сыры сварить, а наработанные закваски не растерять. Парни там на попе ровно не сидели и сумели по методике, что Касьян им оставил, вывести и опробовать пять очень хороших заквасок, с применением которых получаются вкусные сыры. Смешивали разные сычуги между собой и, кроме того, добавляли различны травы укроп, петрушку, чеснок в уже готовое сырное зерно. Закваски везли замороженными. Не так. Были замороженные, но часть попытались сохранить в виде высушенного только приготовленного сыра. Кроме того, взяли с собой по нескольку головок сыра разного срока созревания, в надежде, что в каком-то виде бактерии сохранятся.

Сейчас уже стало ясно, что сохранились они во всех видах. Ну, может помогло то, что зима.

В общем, способ заработка денег с помощью твёрдых сыров присутствовал, и он через полгода — год начнёт небольшие денежки приносить, но даже близко

Коська вышел во двор и поинтересовался у выскочившего как из-под земли Демида, не слыхать ли чего нового от князя Ростовского — Сретенского. Он организовал у всех трёх ворот наблюдателей, чтобы быть в курсе, если «брат» чего затеет. Но всё тихо было, как и прежде. Видимо князь с семейством обширным стратегию вырабатывал. Хотя может горе в вине топил. И клял тот день, когда послушал бояр — советчиков, которые насоветовали ему в первый же день появления выскочки литвинской в Ростове щёлкнуть его по носу и увести крестьян из его села в своё. Мол, никуда пришлый не денется, тут поддержки не найдёт и придёт в ножки кланяться, и тогда можно потребовать, чтобы он старшинство Андрея Федоровича признал. Как тот надёжа — князь и заслуживает. Нда, а вышло вона чего.

Решил тогда Коська тот план в жизнь воплотить, который придумал, глядя на своего ученика или правильнее помощника — Егора. Нужен чёс по великим княжествам, чтобы денежки заработать. И если на одного Егорку Касьяновича надеяться, то деньги к нему потекут после морковкиного заговенья. Ему тут лечить теперь пришлых бояр и воинскую элиту, а потом, скорее всего, чтобы авторитет заработать, и всю дружину. И тут обдирать людей нельзя. Хорошее отношение и зависимость в этом случае в разы дороже любых денег. Так и денег-то особо не соберёшь — не Москва.

Получается, что нужно в монастыре… в монастырях, в трёх оставшихся, изъять по одному самому взрослому и самому смышлёному парнишке. Петровский он общипал. Теперь остались Борисоглебский, ну это как бы на его земле и от него сильно зависящий, второй это Сретенский и его игумен преподобный Варфоломей приходил к Коське поболтать, а заодно выпросить чего. А дадим, только лекаря ученика в рабство отдайте на годик.

— На годик? Точно?

— Отцом и сыном, и Святым Духом клянусь. Даже выучу кое-чему полезному. Потом будет для монастыря деньги зарабатывать. Ну или выкуплю за кучу серебра.

— От сердца отрываю.

Примерно три таких диалога у Коськи состоялось за день. Только в Симоновом монастыре немного не так получилось. Игумен у них в Константинополе — важная шишка. Считай — епископ местный. Так его зам решил цену набить за ученика, потребовал вклад на сто рублёв сделать. Поторговались, и Коська сманил отца Зосиму пятьюдесятью рублями и рецептом майонеза, который монаси смогут продавать. Обогащаясь? Ну, нет. Коська в Москве пробовал озолотиться с его помощью, но не пошло. Покупали. Но очень мало. Яйца не дёшевы, взбивать без миксера не быстро, вкус непривычный. Не пошло. В трактирах тем более. Там сейчас совсем не рестораны с изысканными меню. Там бы быстрее и сытнее поесть, да ехать или бежать дальше. Всё, как всегда, врут писатели, обогащая попаданцев с помощью рецептов. Самое интересное, что в его деревне и в Менске люди хоть немного, но повелись на соус необычный, а в Москве нет. Почему интересно?

Учеников звали: Илья, Константин и Фома. Лет по четырнадцать парням. Все блондины голубоглазые и примерно одного роста. В районе метра пятидесяти пяти. Все в веснушках. Нда. На великих лекарей, которым народ понесёт горы серебра и злата пареньки не походили. Надо было что-то с ними делать. Бороду искусственную приклеить?

Событие тридцать девятое

Коська отвёз сначала пацанов к краю… м… болота? Мелководья озера? В общем, к кромке льда и хотел было, оставив конвой, ехать лишь с лекаришками дальше, но Орлик не пошёл на лёд. А почти сразу и Коська передумал. У берега лёд был ноздреватым и образовались уже лужицы по краю.

— Блин блинский. Хана наступает. Спешимся давай, пацаны.

Пешехода лёд держал. И чем дальше от берега, тем прочнее становился. Касьян шёл и вздыхал. Через несколько дней настанет неизвестное по продолжительности время, когда на лодке ещё ездить нельзя, так как лёд сошёл или растаял или потонул, вообще, только у берега, а дальше стоит себе, хотя человека может и не выдержать.

— А чего, чем не повод скататься с пацанами в Москву, полечить там желающих, а потом всем вместе добраться до Серпухова, до погоста и черпануть там жёлтого пламени. Пока вернутся, снег сойдёт и можно будет… ну, пусть даже корыто земли накопав, проверить догадку о том, что жёлтое пламя заставит растения расти быстрее… или больше, или и то и другое.

За последние три дня ничего нового не произошло. Князь Андрей Фёдорович безвылазно сидел у себя в кремлике и даже признаков активности не проявлял. То ли подсчётом недвижимости был занят, чтобы не продешевить, то ли козни строил. Пытался построить. За эти три дня пришло ещё двое бояр к Касьяну свет Ивановичу и один десятник, но зато со всем десятком. И по словам этого десятника со звучным именем Александр первый… Ладно, Александр Первак воев у соседа осталось не больше двух десятков.

Со дня на день Коська ожидал завершение этого противостояния, а потому стал готовиться к поездке в Москву. Тут ему интересный вопрос задал его нонешний окольничий Афанасий Горбатый, мол, княже, а ты в Орду за ярлыком на весь Ростов коли собираешься ехать? Опять же ж, ежели Андрей Фёдорович возьмёт деньги-то и в Орду к хану Тохтамышу с ними скатается и там выкупит у него ярлык на весь Ростов, то что ты делать будешь?

— Да ничего не буду. Как ты это себе представляешь, боярин? Он что несколько тысяч воинов приведёт. И Дмитрий Иванович их спокойно пропустит? Ну, лады, даже если и пропустит. Мы их тут всех положим. Не те времена. Много татаровей надо, чтобы с нами справиться, а много-то и нету. Сгинут все по дороге и под стенами. Но мысль интересная. У татаровей два пути на Ростов, через Владимир и через Москву, ну, Серпухов. Нужно нам там дозорные пункты организовать. Чтобы в случае подхода басурман гонцов к нам послали. М…

— Гонцов? — наморщил лоб боярин.

— Подожди. Молодец. Хорошо подсказал. Вот тут мысль пришла. Есть у нас в Ростове голуби… м… голубятни? Ну, те, кто голубей держит или вообще лучше всего — почтовых голубей? Можно же увезти этих голубей в Серпухов и Владимир и когда надо, то они нам за пару часов или даже быстрее весточку доставят, говорят голуби почтовые летают со скоростью почти до сотни вёрст за час. Врут наверное, ну пусть даже за

— Сделаем, Касьян Иванович, но я бы послал посольство в Орду…

— Не, туда посольство бесполезно посылать, туда нужно лично ехать и с большими дарами. Нет у меня ни времени, ни денег. В долгах как в шелках. Если с Андреем Фёдоровичем всё же состоится сделка, то у меня и сотни рублей не останется. И долги у меня на сорок пудов серебра Дмитрию Ивановичу и Владимиру Андреевичу. Так что никуда я не поеду.

Ушёл боярин, улыбаясь хитро. Коська улыбку заметил. Что значит сия гримаса? Что он де предупреждал? Что он точно уверен, да даже знает, что так сделает его неадекватный сосед? Ну, а чего, один раз это уже было проделано, к тому же именно против него, против Андрея Фёдоровича, когда тот пацаном был… или юношей. Помнит же, может захотеть отыграться. Не быстрое это занятие ехать в Орду и назад. Да ещё если с войском, то совсем не быстрое. Пусть пробует.

Коська к поездке в Серпухов готовился не только морально, но и материально. На середине дороги между Ростовом и Переяславлем-Залесским между сёлами Петровское и Ивановское (то самое, бандиты откуда), на границе Ростовского княжества сейчас срочно возводилась небольшая крепостца. Не для борьбы с князем Дмитрием Ольгердовичем. Просто сейчас не те времена и просто построить в лесу постоялый двор нельзя. И тати наведаются, и зверья полно. Нужно форт рубить, и уже в нём делать постоялый двор и корчму, а ещё большую конюшню, чтобы можно было лошадей менять. Ну и понятно всё это нужно обслуживать. Нужны конюхи с семьями, нужны крестьяне, чтобы этих коней снабжали овсом и сеном, нужны кухари и хозяин постоялого двора. Нужен станционный смотритель с семьёй. И он должен быть дворянином. В общем, если всё делать нормально и потом не переделывать, как получилось с его постоялым двором в Мытищах, то нужно целую деревню, а то и сельцо там городить. И естественно гарнизон нужен для крепостцы не менее десятка воев, опытных воев, чтобы могли от татей отбиться.

Планов это громадьё уже начал Касьян реализовывать. Тридцать плотников и землекопов и десять лесорубов под охраной десятка ратников и под общим руководством сотника Александра, которому Коська практически восстановил нос, уже седмицу там трудятся. Вот по дороге в Серпухов и проинспектируют.

Глава 14

Событие сороковое

Преподобный Варфоломей — игумен Сретенского монастыря выделил князю в безвозмездное пользование самого великовозрастного ученика лекаря — Илью. Парню на днях пятнадцать стукнет. С него Коська и решил начать эксперимент по превращению школяров в великие хельги. При этом мысль Коську интересная посетила. Вот его сунуть руку в костёр зелёного пламени побудила волшебная книга, а что же монаси и другие лекари не додумались сами? Хотя, не ответ, конечно, но отмазка-то железная. Во-первых, чтобы увидеть пламя нужно на нём сконцентрироваться. Если просто по лесу ходить, то пламени не увидишь. Во-вторых, вышибает конкретно, и если рядом человека не будет, то могут волки или медведи бесчувственным телом полакомиться. В-третьих, ещё ведь надо настроиться руку в пламя сунуть. Его книга подтолкнула, а простого лекаря некому. Ну и по цветам пламени. Они открываются по порядку, и если не знать об их существовании, то освоить будет не просто. В-четвёртых, так-то известны всякие сказки про возможности хельгов, вот про огонь точно есть и про погоду, и про клады, и про предсказания будущего. Значит, такие как он существовали. Появляются изредка. Только ученикам не передают информацию. И постепенно после смерти хельга всё в сказки превращается.

Илья руку сунул почти смело и его, естественно, вырубило. Поплескали воды на смельчака, побили по роже, и он открыл ошалелые глаза голубенькие. Остальные трое уже почти без опаски действовали, видели же, что ничего страшного, полежал на грязном снегу и вся беда. А Егорка уже не в первый раз, так что на товарищей смотрел как на котят незрячих ещё, с умилением и сожалением. Он руку сунул в зелёный костёр последним. Его тоже вырубило. Кстати, за прошедшую седмицу, каждый день заряжаясь и отдавая болезным зелёную энергию, он чуть раскачал аккумулятор. Уже четырём болезным спокойно отдаёт энергию, и даже пятого начинает лечить. Как там у Матроскина: «Теперь мы в два раза больше сена накосим».

Возвращались с приключением. Лёд не выдержал. Ну, сам Коська виноват. Взрослый же опытный человек. Мог додуматься рассредоточить пацанов. Нет, они все его облепили, а он никак не отреагировал. Ну и начал лёд трещать, а когда князь сообразил, то грязь уже по пояс была. Не из грязи в князи получилось, а наоборот. И грязь эта такая холодная, что аж завыл от боли в ногах парень. Завыли и трое из четверых хельгов новеньких. Лишь Илье удалось избежать купания. Он упал, лёд треснул и он оказался на льдине. Лежал и орал.

— Хорош орать, нужно выбираться, а то простынем. Не ко времени.

Нда, сапоги сафьяновые оставил себе водяной. Или болотник? Или озёрник? В общем, сапропель этот не захотел сапоги отпускать. Ноги вынулись, а красивые синие сапоги остались в болотине. Не спасли своих гораздо менее нарядных и пацаны. Кто-то один этому болотнику оставил, кто-то два. Илье самому пришлось в грязь нырять, на льдине ведь не доплывёшь до берега. В полынье, в которой они оказались, воды было почти по пояс, ну или грязи. Дальше к берегу опять лёд, но попытки выбраться на него хоть лежа, хоть стоя, да даже рыбкой с раскачки, не помогали. Лёд обламывался. Бросили эти попытки и стали ломать его перед собой. Вскоре на встречу и на помощь бросились ратники, стали прорубаться, мечами и копьями круша лёд.

Грязные как черти, замёрзшие, как мороженный минтай и уставшие, как после трёхчасового кросса по пересечённой местности, они добрались до кремлика, а там картина маслом. Сидит у ворот на вороном жеребце князь Ростовский Андрей Фёдорович и с ним ещё пятеро ну очень нарядных мужей. Надо полагать, с сынами пожаловал. А Коська в таком виде непотребном, совсем не княжеском.

— Кикимор развелось много, ловил вот. Запустили вы озеро. Столько народу бы летом перетопили. Но теперь шалишь! — под ошарашенные взгляды княжеского семейства проехал Коська в ворота, — Андрей Фёдорович, ты проходи,

— Бульк, бульк, — что-то ответил князь-соседушка, но Коська его уже не слышал, подгонял обиженно прядающего ушами Орлика к бане. Конь матерился изредка и всячески неудовольствие выказывал, его такого чистого и нарядного оседелец этот всего вонючей грязью испачкал. Куда мир катится⁈

Грязь была липкая и жирная какая-то, ну дак правильно, сколько там всяких тварей в этом болоте похоронено. Еле отмылся Коська, благо мыло есть пастообразное, зачерпнул ладонью из плошки и натёрся. Мыло сразу со скрабом, размололи кожуру орехов лещины и добавили. Лепота, кто понимает, ну, кто в болоте поплавал.

Князья Ростовские сидела на лавке возле большого стола и чего-то там угощались, когда Коська зашёл. Привечал их окольничий Афанасий Горбатый. Едва парень зашёл, как сосед отбросил ногу какого-то воробья, которую обсасывал, и вытерев руки о шубу из парчи, правда, видно, что не совсем новую, начал торг.

— Согласен продать я тебе… Касьян Иванович свою половину Ростова за четыре тысячи рублёв.

Дальше пошёл торг с руганью и один раз чуть дракой Коськи с одним из сыновей князя, но Афанасий Никитич сумел между ними впрыгнуть. Долго ли коротко, но цена опустилась до трёх тысяч и дальше падать не хотела. Ну и Коськи пыл пропал, вышел дух. Он, в принципе, на такую сумму и рассчитывал.

— Две с половиной тысячи серебром, золотом и мягкой рухлядью завтра получишь, Андрей Фёдорович, а остальные в Москве отдам. Туда же поедете? Вот там и встретимся через пару седмиц. У меня дела в Серпухове. Как назад возвращаться буду заеду и отдам оставшиеся деньги.

— Договорились.

Коська отдал указание Демиду добывать из сундуков злато серебро, а сам пошёл к жене. Что-то она вчера жаловалась на недомогание, а у него как раз вся энергия кончилась. Пообещал сегодня всё исправить.

Ирина Николавна лежала в постели, и у неё точно была температура. Пришлось срочно меры принимать. Заодно и Язепа побеспокоил, пусть и травами всякими полечит. Малиной сушёной да отваром коры ивы. Хуже точно не будет.

Событие сорок первое

Возки пришлось бросить в новой крепостце. Весна в этом году случилась ранняя и сани просто не могли ехать, рыхлый снег превращался на глазах в кашу, а на полянах и вовсе до земли стаял. Полозья по грязи скользили, конечно, но скорость была меньше, чем у пешехода.

— Давайте мы на лошадях дальше пойдём без обоза, — оглядывая недостроенную ещё крепость предложил Коська Демиду и Андрию, что с ним по пятам ходили, — А обоз пусть с такой скоростью, с какой получится, двигается к Москве. Возьмём на заводных коней овёс для них же, и воду с сухарями и мясом вяленым для нас, и поедем, а то мы так к севу не успеем. Думаю, что назад, когда будем добираться, уже растает снег. Если груз будет, то на телегах повезём.

— Пацанва-то не приучена к седлу. Не выпадут, но и не разгонишься с ними, — посетовал на учеников Андрий. Коська всех четверых учеников с собой взял. Если лечить в Москве, так лечить. Деньги лишними не будут, а ежели жёлтая энергия на ростки влияет, то почему бы и не на максимальном количестве семян попробовать. У четверых пацанов в сумме получатся сорок три минуты лечение поддерживать. У него двадцать две почти, то есть утроится запас жёлтого пламени. В три раза больше можно будет всяких экспериментов провести.

— Тем более. Плохо, что их в монастырях верховой езде не учили. Хотя, где монась и где скачки. Вот и научим. Когда домой в Ростов будем возвращаться уже джигитами настоящими станут.

— Преподобный Пафнутий — игумен Петровского монастыря просил ему пару верховых лошадок пожертвовать, — напомнил Коське Демид, — дадим, княже и с уговором, что всех учеников, лекаришек мелких, научат ездить хорошо верхом. Выделим человечка.

— Угум. Только не одному Петровскому монастырю, всем по паре татарских лошадок дадим, а то они без работы скучают.

Строители молодцы. Кстати, они интересным образом сюда попали. Коська с первого же дня в Ростове хотел заняться строительством ям — станций и заодно с татями разобраться, вот и придумал не просто ямы строить, а крепостцы небольшие и там гарнизон имелся чтобы, гонять в окрестностях супостатов. Если весь Ростов окружить такими ямами — станциями — крепостями, то в княжестве татей точно не будет. Так вот, он, принимая очередного боярина, и занимаясь лечением у него зубов, оговаривал кроме платы сверху одного плотника или лесоруба. Тридцать бояр вылечил и тридцать работников получилось. Первый месяц по договору платят им сами бояре и Коська отдельно обговорил, чтобы людей не обижали, будут де жаловаться и огорчусь тогда не на шутку.

За две недели строители воздвигли казарму на тридцать человек, построили две башенки по углам крепости, соорудили ворота с барбаканом. Сейчас строят сам забор и одновременно двухэтажный постоялый двор. Ну, работы у них на всё лето хватит. Коська задумал именно сюда пороховой заводик перенести. Прямо в Ростов нельзя, там серьёзно так леса вырублены, а производство пороха требует огромного количества дров. Там по три раза промывать и выпаривать приходится селитру. Естественно, как и в Коломенском, раз столько золы будет, то и поташ надо делать, не выкидывать же ценное сырьё. Поташ подразумевает варку мыла. А раз варка мыла, то и получение стеарина. Ага, ясно, что и уксус из чурбаков нужно гнать. Опять дрова и зола. Получается, что тут нужно целый промышленный комплекс городить. И на каждом производстве нужны будут рабочие. А у них семьи. Нужны дома. Нужны лошади и коровы, нужны козы. А раз всё это есть, то почему бы и сырный заводик не отгрохать рядом. Главное, что все секреты будут собраны вместе и находиться внутри забора. Охранять проще. Так глядишь через годик городок новый появится. Коська ему уже и название придумал. Будет Космодемьянск. Коськодемьянск правильнее будет, но как-то звучит не очень. Нужно будет ещё градоправителя хорошего с именем Демьян найти, для того, чтобы народ глупые вопросы не задавал по непонятному названию поселения.

А по дороге сюда ещё одно производство для будущего города химиков придумал. Напрашивалось просто. С грибковыми заболеваниями можно бороться только медью. Работая на даче, в этом Константин Иванович убедился, ничего

Получить эти зеленовато-синие кристаллы он может и здесь. Ничего сложного. Есть уксус, есть медь и есть меха кузнечные. Больше ничего не надо. Обрезки меди замачиваются в уксусе и так как нужен кислород, то мехами туда воздух закачивать всё время придётся. Должны получиться сине-зелёные красивые кристаллы, которые, кстати, можно использовать для покраски керамики. Это Константин Иванович вычитал в интернете и, естественно, не проверял. Вот и будет возможность проверить.

Получается ещё одно производство в Космодемьянске. И тоже химическое. Настоящий город химиков.

Событие сорок второе

Следом за их малым отрядом лекарей с охраной двигается огромный отряд. Не большой, а именно огромный. Будут строить ещё один форт или малую крепость. Ясно, что основой опять станет станция или яма. Конюшни построят плотники, постоялый двор большой на пару этажей и несколько домиков небольших для элитных постояльцев. Корчму обязательно. И кухню для тех же богатеев отдельно. На этой станции химических производств не будет. Здесь построят лесопилку и фабрику по производству мебели. Но пока туда идут только плотники и лесорубы. Попали они в этот стройотряд так же как и основатели Космодемьянска. Это по одному — два работника выделили бояре, только не свои, а пришлые — перебежчики от Андрея Фёдоровича. Условия те же, работу оплачивают своим людям сами бояре, но как форт будет построен с лесопилкой и заводом мебельным, так лесорубы и плотники переходят на работу на эти предприятия, а зарплату уже сами себе будут зарабатывать. Ну, тем же боярам стулья и этажерки с кроватями делать дорогие и красивые. То есть опять боярам платить. С этим стройотрядом едут в сопровождении три десятка ратников.

Место, куда они прибудут не на землях Ростовского княжества. Его земли как раз Космодемьянском заканчивается, а новая крепость будет находиться между Переяславлем-Залесским и Сергиевым монастырём. Между ними вёрст шестьдесят пять — семьдесят по словам выходца из этих мест десятника Петра, который старшим в этом отряде. Для перегона между станциями чуть великовато. Вот Коська и решил на два равных куска этот маршрут разделить. Ситуация неоднозначная — это земли Московского княжества. Гонит туда людей, не договорившись с Дмитрием Иванычем, Коська на свой страх и риск. Возьмёт и откажет Дмитрий Донской Литвину в выделении земли под крепостцу. Да ещё и попеняет, мол не широко ли ты лекаришка размахнулся⁈ Ладно Ростов захватил, без моего ведома, так ещё и у меня кучу земель отрезать норовишь. Не дать ли тебе по рукам загребущим?

Потому и спешит Коська быстрее в Москву и готов обоз бросить, потому как надо, перед тем как люди начнут стройку, ему нужно любым способом уговорить Дмитрия Донского, что эта стройка на благо Московского княжества и самого Дмитрия Ивановича. Будет удобный и благоустроенный приют на пути к Ярославлю и Переяславлю-Залесскому от Москвы. И будет опорный пункт, который вокруг разгонит татей.

Спросить разрешения и потом построить — это одно, а начать строить без спросу — это совсем другое. А если не разрешит. Ну, есть запасной вариант. Тогда стройотряд перенаправить к монастырю Сергея Радонежского, там земли, выделенные монастырю, и игумен Сергий для приёма паломников и для защиты от лихих людишек этих паломников должен разрешить постройку форта. Нда, а вот если и там облом, то запасного аэродрома пока нет. Надо построить хороший постоялый двор в Мытищах, но перебор будет, столько людей на такую незначительную стройку гнать. Нужно построить яму — станцию между Москвой и Коломной, но это тоже земля Дмитрия Ивановича.

— Всё, Демид, заканчиваем осмотр. Сейчас перекусим и дальше двинемся. Нужно хоть до какой-нибудь деревни или села доехать сегодня, поближе к Переяславлю-Залесскому.

План на этот вояж не ограничивается запиткой жёлтым пламенем, заработком денег в Москве лекарством и испрашиванием разрешения на строительство форта возле села Василёво между Переяславлем и Сергиевой пустынью. План чуток побольше. Если с одной бедой, а именно — неадекватный сосед, Касьян свет Иванович справился, то вторая оплеуха продолжала щёку жечь, не давая спать спокойно. Олегу Иванычу Рязанскому за смерть посла нужно отомстить. Как и за предательство, как и за то, что ограбил обозы и угнал людей, возвращающихся с Куликова поля. Этого будущего святого нужно либо убить, либо наказать так, чтобы на всю оставшуюся жизнь не смотрел в сторону Орды. Подсказка в Истории Государства Российского есть. У Василия, который сейчас одиннадцатилетний мальчик будет сын и его ослепят. Самое интересное, что сначала он ослепит то ли брата двоюродного, то ли племянника… Имени Константин Иванович не помнит, но получит он прозвище Косой. Ну, а потом брат этого Косого Юрий Шемяка ослепит Василия и того нарекут «Тёмным». И всё это из-за завещания Дмитрия Донского. Он, как и положено по Лествичному праву, принятому сейчас на Руси, назначит наследником Василия Первого его младшего брата Юрия Дмитриевича, а не сына. Нужно будет попробовать Коське на него повлиять, не на малолетнего Юрия, а на большого Дмитрия Донского, чтобы завещание нормальное составил.(Лествичное право (или лествичная система, лествица) — это обычай престолонаследия на Руси, при котором власть передавалась не от отца к старшему сыну, а по старшинству в роду Рюриковичей).

Но это всё в далёком будущем. Сейчас нужно разбираться с будущим святым. Пусть, как мученик ещё святым станет. Но обделать это нужно так, чтобы всех князей на Руси против себя не поднять.

Глава 15

Событие сорок третье

— Внучок… Зятёк… Касьян Иванович… Подумалось вот. Княже, а что ты знаешь о княжестве Ростовском? — старший Вельяминов отодвинул серебряный кубок с мёдом и за кончик уса себя подёргал. Вдвоём сидели в большой горнице за столом почерневшим от времени. Жиром его не заливали, потому и не скоблили, вот дуб и почернел, а может и сразу морёный был.

— В смысле, что знаю? Разделено было на две половины, и я их теперь объединил. Не дешево

— Половины? Половина это два. Подожди, внучок, не дурень я, считать умею. Тебе бояр-то поменять надо, раз ни один тебе ни сказал, что совсем и не два куска. Совсем не два. Ну, пять — это и я посчитать могу. А ежели внимательно там всё проверить, то может и семь будет. Но пять, это и я скажу. Ты знаешь, где сейчас брат князя Александра Константиновича Владимир Константинович? Он был воеводой в полку правой руки в походе против Мамая. Не первым воеводой, вторым. А где сейчас?

— Хм, не слышал, в Москве, наверное.

— Нет, внучок, совсем не в Москве, далече от Москвы. Грамотку нужно бы, что вы с Александром Константиновичем подписали, внимательней прочесть. Что там про Устюг сказано? Там кус земли раза в три, а то и в пять раз-то больше, чем тот кусочек Ростовского княжества, которое ты своим теперь считаешь. Буквально три — четыре года назад, никто Устюг не считал отдельной вотчиной. Законная часть Ростова.

— Великий Устюг? Это где-то на севере. Далеко. За Новгородом, или за Ярославлем? Не очень точно представляю где-это? Но ты прав Тимофей Васильевич, ничего ни про этого князя Владимира, ни про Устюг мне бояре не говорили. Вообще никто.

— Вот видишь… внучок. Только это не всё ещё Ростовское княжество. У младшей ветви князей Ростовских, ну той, где Александр Константинович, есть в уделе ещё не меньший кусок. Люди называют Белозёрским княжеством. Белозёрск лет сорок назад Иван Московский купил, тот кого в народе Калитой кличут. Дед нашего Дмитрия Ивановича. Да. Иван Данилович, царствие ему небесное, удержать не смог Белозёрск, и там сейчас, как я и сказал, младшая ветвь князей Ростовских. Они, как и Ростов, землю эту, пусть будет княжество Белозёрское, поделили пополам. И на поле Куликовом Фёдор Романович и его сын Иван Фёдорович, бездетный сын, что важно — оба погибли… Эти северной частью правили. Оба были в Большом полку, где и я был и сыны мои и племянники. И теперь там наместник сидит Дмитрия Ивановича. А южной частью и западной сейчас владеет Василий Фёдорович Согорский. В уделе у него большая часть Белозерья. Всего не менее десяти волостей в разных районах княжества, но на юге в основном и на Закате, на Западе. Этот не бездетный, есть у него четверо сыновей. И плох он. Слухи до меня дошли, что хочет он земли свои разделить между сыновьями Юрием, Афанасием, Семеном и Иваном. Старшему Юрию западная часть земель вроде бы отойдёт. Там выход к Балтике. Торговлишка там вся с Ганзой. Огромная земля. От реки Нева до Белоозера полтыщи вёрст.

И это не все куски княжества твоего. Ещё есть два лакомых. Есть Бохтюжское княжество. Располагается оно между реками Бохтюга и Глушица, включая земли в верховьях Сухоны, а также в верхнем течении Пельшмы. Стольный град князя Юрия Ивановича в городке Архангельское, что на реке Сухоме вблизи озера Кубенского. Почитай всё озеро под ним. Богатейшая земля.

Последний же кусок совсем далеко. Это Кемское княжество. Удельный князь Белозерский Василий Романович — это брат меньшой погибшего в битве с Мамаем Фёдора Романовича, выделился из совместного с братом Фёдором белозерского княжения и получил в самостоятельное владение кроме Зашексненской части Белозерья, земли по рекам Кема, Согожа, Сога, а также часть Череповецкой волости. Вроде бы по слухам тоже при смерти Василий Романович и хочет между сыновьями земли поделить.

— Подожди, Тимофей Васильевич, я запутался совсем, как ты все эти названия в голове держишь. Ни одного названия не слышал из последних и не запомнил. Ну, разве Кемска волость. А, ну Великий Устюг еще. Тут бы карту посмотреть? А зачем ты всё это мне говоришь Тимофей Васильевич? Что мне делать с этими знаниями? Мне бы с этим куском маленьким справиться, не подавиться. А там тысячи вёрст, да ещё боюсь, что люди новгородские там по большей части хозяйничают… Ага. Стоп. Вона чё? Хитро. Так Дмитрий Иванович… Хм. По силам ли мне?

— Вот за что что и ценит тебя Дмитрий Иванович, и я ценю… За ум острый. Нужно Ростовское княжество объединить в одной руке и не дать кусочкам этим мелким и беззащитным считай подпасть под власть людей новгородских. Прав ты, о том мы говорили с князем Дмитрием Ивановичем давеча, как узнали о новой покупке твоей. Объединить нужно Ростовское княжество тебе.

Коська усмехнулся. Ну, тут буквально на днях, точно он не помнил, но в Реальной истории Дмитрий Донской затеет войну с Новгородом. Ни, чем закончится, ни, зачем эта война затеяна, Коська не помнил. Хотя, чего уж, тут догадаться не сложно. В Реальной Истории Дмитрию Донскому нужны были деньги, чтобы выплатить дань Тохтамышу. Но сейчас… Смешно. Деньги они и в Африке — деньги. А уж тем более в Новгороде, он ближе Африки. Если деньги есть, то их нужно отнять. Причину найти легко. Вот, например, готовить войско к ответному удару Тохтамыша, а что он последует и очень скоро, можно не сомневаться.

Но сам этот разговор был настолько неожиданным и… неправдоподобным что ли, что Коська как оглушённый сидел какое-то время. Ну, нет у него современных карт. Ага, и из будущего тоже нет. Но вот примерно представить себе, где Нева, Где Кемска эта волость и где Великий Устюг, он вполне себе мог. Это ёксель — моксель территория чуть не как пара Франций. Это такой квадрат со стороной на север вёрст в семьсот пятьдесят и со всей тысячей от Ленинграда до границ устюжного (или устюжского) конца княжества. Чуть не миллион квадратных километров. Четверть от Европы, без СССР. И Дмитрий Иванович и его, так сказать главный помощник, тестюшка Коськин — Тимофей Васильевич Вельяминов, предлагают пацану без гроша в кармане это всё под себя подмять. Да там год до той Кемской волости только добираться. Даже до Устюга Великого от Ростова вёрст семьсот — восемьсот и явно нормальных дорог нет. А от Вологды до Устюга, наверное, только по реке или зимою по льду.

— По силам ли мне такое?

Событие сорок четвёртое

Удачно как они приехали. Непонятно зачем, но в Москве собралось сразу с десяток князей удельных. И

Коська же приехал с четырьмя учениками и все под завязку заполнены энергией. Да и ничего страшного, если закончится, в трёх — четырёх сотнях метрах есть место, где можно подзарядиться. Это кузня Игната.

— Тимофей Васильевич, смотри, мне деньги нужны, чтобы долги отдавать и Дмитрию Ивановичу, и Владимиру Андреевичу, а ещё чтобы как-то начать решать вопрос с этими осколками Ростовского княжества. Ты с боярами, что с князьями приехали, переговори. М… Два разговора. Один прямо сейчас, второй с перспективой.

— Перси…пе…тикой? — окольничий минуту гримасы строил, чтобы слово новое и непонятное из себя выдавить.

— Латынь. Это смотреть сквозь, далеко. В общем, второй вопрос на будущее. Я же тебе, да и всей родне зубы новые вырастил и почти всем боярам уже на Москве, если кто и остался, то в этот раз подлечим с учениками. А вот в других княжествах, а их оказывается тьма на Руси, богатые люди страдают от зубной боли и от того, что у них повыпадывали все зубы. Так с теми, кто приехал в Москву, переговори, я им за серебро зубы новые выращу и оставшиеся залечу, а на перспективу, пусть клич у себя в княжестве кинут, что в Ростове есть великие хельги, которые новые зубы выращивают. Пусть едут. И кроме того, кто слаб глазами стал, тоже пусть едут, им зрение сделаю, как у молодых. Лучше орла будут видеть. Естественно, тоже за серебро, золото или мягкую рухлядь. Могут жён и детей привозить в Ростов, если у них проблема со здоровьем. Всех примем, всех излечим. Жильём и питанием обеспечим. Пансионат «Здоровые Премоляры». Это на латыни зубы так называются.

— Переспекива…

— Перспектива.

— Перспектива. Замечательная перс…пектива. Молодец, зятёк. Прямо сейчас и пойду. Но с одним уговором. Пообещай, что собиранием Ростовского княжества займёшься прямо как вернёшься к себе.

— А деньги? Ну, я не знаю? А карты? Нда. Хорошо. Тимофей Васильевич, я как только вернёмся в Ростов, Великим Устюгом сразу займусь, самому интересно, обманули меня эти Константиновичи, или Великий Устюг входит в договор. Но эту экспедицию… м… поход нужно организовывать. На поход деньги нужны и ещё раз деньги, и снова деньги. Это один умный француз сказал.

— Будут у тебя деньги. Говорили мы об том с Дмитрием Ивановичем. Он согласен долг твой отложить на пять лет. Тут ведь смотри, что получается… Только ты не болтай на каждом углу. Получается, что если все земли Ростовского княжества объединить, то Господин Великий Новгород в полном кольце окажется, вокруг со всех сторон твое княжество и в случае, ежели пря какая начнётся, с любой стороны можно им удар ждать. Там люди не глупые в Новгороде-городе, поймут, что лучше в малом уступить, чем войны ждать со всех сторон. А с боярами и князьями, приехавшими на именины Владимира Андреевича, я прямо сейчас пойду переговорю. Здесь на моём подворье принимай болезных. В своём терему. Стоит, чистоту блюдём, зимою топим. Лады. Обживайся, а я пошёл… серебро для тебя зарабатывать.

Получилось даже лучше, чем Коська планировал. Правда, как всегда, есть нюансы. Люди приехали не самые бедные… да, не самые, но даже эти «несамые» не возят с собой сундуки с серебром. Потому оплату пришлось принимать жуковинами, монистами, серьгами, шубами и даже борзыми щенками. Почти. Один боярин отдал за лечение рыжего дестриэ трёхлетку. Здоровущий жеребец. Просто монстр. Цену Коська за выращивание зубов назначил в пять гривен или рублей. Если что, то в Москве и то и то это сто шестьдесят грамм серебра. Пять гривен — это восемьсот грамм этого металла. Жеребец дестриэ такого размера и возраста даже дороже стоит, но Коська сказал, что на сдачу исправит зрение боярину ярославскому.

Таблицу он уже нарисовал и прогнал через её рассматривание всех ростовских бояр, которым зубы лечил. Оказалось, что те, кто совсем плохо видели, стали видеть гораздо лучше, а те, кто только чуть хуже единицы зрели в корень, пока непонятно. Наверное, нужно этой мышце ресничной время на полное восстановление.

Вот только тех, кто даже таким «товаром» смог расплатиться, получилось едва половина. Остальные давали честное боярское слово, что с чадами и домочадцами и прочей роднёй в ближайшее время посетят Ростов и там и за себя, и за домочадцев с родичами, коих привезут, расплатятся.

Не, так-то Коська про «честное купеческое» слово слышал. Ударили по рукам и этого достаточно. Вот только равно ли оно «честному боярскому»? Ну, вот и увидит.

Событие сорок пятое

Трусость города берёт. Такая ведь пословица? Коська побоялся везти учеников в Серпухов. Уже ногу в стремя вставил и тут как прояснило. На самом деле. Он об этом даже не думал, но тут кинжал фрицевский с красивой гардой уперся в ногу задранную и мысль оформилась. Там клинок заменён мастером Игнатом с хорошего немецкого наверное Золингеновского на идеальный, изготовленный из стали выкованной с применением оранжевого пламени.

— Оранжевое пламя! — Коська себя перчаткой по лбу попытался шарахнуть, но получилось по козырьку ерихонки. Шлем ведь на пустой башке.

Ну, как можно было такое забыть. Книга волшебная его же не сразу после зелёного огня к жёлтому повела, а повелела найти оранжевое пламя. Конечно, не факт, что и ученики свой аккумулятор должны заполнить именно в этом порядке, но зачем рисковать ребятами, если можно спокойно пройти им той же дорогой, что и сам Касьян свет Иванович. Оранжевое пламя есть у рябиновой рощицы возле Спасо-Андроникова монастыря. Туда и пешком за час добраться можно. А потом пару часов

На самом деле всё затянулось до позднего вечера. Сам дебил. Коська по привычке тоже руку в оранжевый костёр сунул. И что совсем не удивительно, но Игнат его не ждал. Там ничего сверхсложного не делали. Двое клинок выковывали, двое подмастерьев тянули проволоку и двое гвозди по заказу Коськи изготовляли. Одного ученика забрали на клинок, одного на проволоку и вскоре бы они истратили заряд аккумулятора, и их товарищи сменили, но не тут-то было. Ещё сам Коська с почти двадцатью четырьмя минутами непрерывной отдачи энергии.

Пришлось уговаривать Игната затевать незапланированные работы. Подмастерья в отказ, типа, дел полно дома, устали, зачем оно нам, завтра справим.

Вместо платы за помощь, Коське самому пришлось чуть раскошелиться, чтобы кузня до самого темна продолжила работу.

Так что тронулись в Серпухов только на следующий день.

Получилось, вместо трёх дней, что Касьян запланировал на Москву, вылились это в полную седмицу. Но эти дни в потери, как последний, записывать грех. Всего они с учениками вылечили старые зубы и заставили расти новые у семерых князей удельных и тридцати восьми бояр. Плюсом пять родичей бояр московских. Всего ровно пятьдесят человек. Если считать по восемьсот грамм серебра с носа или рыла, то это… два пишем три на ум пошло… Сорок кило серебра. На самом деле получилось гораздо меньше, почти в три раза меньше. Но это же не деньги на ветер, и привезут, скорее всего, долги, и жуковины с соболями он реализует. Хотя… у него ведь мастер по монете есть. И почему бы не начать чеканку золотых монет, которых в Реальной Истории у Руси или России не будет чуть не до Петра. Да даже до Петра. Иван третий начеканил несколько штук, ну пусть даже несколько десятков, но их он не как монеты использовал, а как медали, и награждал в основном иноземцев. Так что, первые со времен Святослава золотые монеты будут котироваться к серебру не меньше, чем один к двенадцати из-за их дефицита.

Ну, это нужно приехать в Ростов и подсчитать стоит ли переплавка жуковин и монист того. А вот серебра в притык получилось пуд. И весь его Коська отдал в счёт погашения долга Владимиру Андреевичу. Хотел начать долги отдавать с Дмитрия Донского, но тот отмахнулся, мол, подожду, а ты лучше деньги потрать на присоединение остальных четырёх кусков к Ростовскому княжеству, как договаривались.

Получилось за седмицу десятую часть долга отдать Владимиру Храброму. Это никак не радовало. Так он этот долг никогда не отдаст. Тут-то почти чудо, что он так вовремя подъехал. Собралось прилично князей и бояр на день рождения Владимира Андреевича. Когда так в следующий раз повезёт? И к себе в гости не позвать. Никто серьёзный не приедет. Сейчас дорога — это иногда месяцы пути, и это чтобы пару чарок вина выпить? Нужен серьёзный повод и серьёзный вес среди князей, чтобы они бросили все дела и потащились за три девять земель. Он же пока никто.

Глава 16

Событие сорок шестое

Данки опять удивили, вновь подросли или правильнее подросло, раз это село, оказались, что ещё трое человек построили дома, теперь совсем и не маленьким сельцом смотрелись, а чуть не городком малым. Кроме домов воздвигли пока одну смотровую башню и ещё одну заложили. Ограды, естественно, нет ещё, но вроде собираются небольшой кусок между башнями огородить, чтобы в случае чего там можно было укрыться. Коська хотел старосте попенять, что не получится отбиться от настоящего войска и лучше, как в этот раз сбежать.

— Зайдёте туда все, там все и погибнете. Но чёрт с ним, стройте. Строить лучше, чем не строить. Я говорил мастеров только принимать теперь. Эти трое мастера?

Оказалось, что ещё какие мастера. Один был бортником, второй плотник или их ещё косопузыми сейчас зовут, а третий был представитель совсем редкой профессии. Иван Хромой был травником. Не хельгом, не лекарем, просто травником. И лечить мог людей только с помощью отваров да настоек всяких с мазями. При этом часть собираемого букета отвозил на продажу в Серпухов. Понятно, что жук хитрый и перебрался в Данки, так как тут податей платить пару лет никому не надо. Да и бог с ним, от его пары монеток серебряных не озолотишься, а вот люди в Данках будут под боком какого никакого лекаря иметь.

Костёр жёлтый на вершине кургана никуда не делся. Полыхал на фоне голых веток орешника. Снег здесь на вершине полностью сошёл, и даже прошлогодняя зелёная травка имелась. Коська решил попробовать, что получится, если направить энергию на эту травку. Его смущал… смущала… смущало, то, что этот разросшийся куст орешника не был каким-то гигантским. И орехи, вытаявшие из-под снега под кустом или даже рощицей целой орешника не были гигантскими. Ну, чёрт его знает, для сравнения не было ничего под рукой, но в будущем Константин Иванович покупал фундук, и он был гораздо крупнее этих орешков. Тогда что даёт жёлтое пламя? Блин, его уже с сентября этот вопрос мучает, и вот вместо ответа опять вопросы.

— Так, парни, кроме мордобития никаких чудес, как упаду, воды на харю мне налейте и если сразу не очухаюсь, то побейте по ланитам. Самим пока туда не лезть ни при каких условиях. Ждите, успеете.

Коська сунул руку в жёлтые всполохи и очнулся, как и всегда, от мордобития. Ещё и холодная вода за шиворот натекла, и земля под задницей мокрая и кафтан, и штаны сразу пропитались.

— Долго больно… испужались мы, — сообщил склонившийся на ним Егорка.

— Бывает. Раз Сашка меня чуть не до крови избила.

Коська попил водички из фляги и задумался, чего делать. Ему, пока вставал, под руку орешек попался, мысль мелькнула закопать и посмотреть, прорастёт ли. Ещё трава, вон зеленеет, на неё слить? Что ещё можно попробовать? Ну, вон кустик земляники.

— Так, парни, пройдитесь и все упавшие орехи соберите, посадим там в Ростове. А то я лещины там и не видел. Хотя зима, попробуй там определить есть или нет.

— У нас в монастыре есть два куста. Так игумен Варфоломей запрещает всем к ним подходить.

— Я в лесу видел, когда мы травы собирали, но

— И я видел в лесу на опушке, но тоже орехов не было.

— Всё, не мешайте, собирайте, мне сосредоточиться надо.

Коська выбрал из подвернувшихся под руку орешков самый большой, вырыл кинжалом небольшое углубление и положил туда орешек, потом подумал и ещё один сунул, на всякий пожарный. Присыпав орешки землёй, Коська полил их из фляжки, хоть земля и без того сырая, и сосредоточившись на энергии попытался влить в них жёлтое пламя. И вуаля, оно спокойно потекло, правда, досчитать парень успел опять только до пяти, шесть произносил уже когда огоньки угасали.

— Опять то же самое, — пробурчал Коська и стал ждать, как в мультике про волшебные бобы, сейчас как полезут из земли огромные ростки.

Через пять минут сидеть ему надоело. Ничего никуда не лезло. Ну, информации чуть добавилось. Злаковые — не единственные семена, принимающие жёлтое пламя.

После раздумий минутных, Касьян подошёл к кустику земляники и попытался влить жёлтое пламя в него. Всё получилось, вот только, как всегда, закончилось уже через пять секунд, может даже и раньше, Коська забыл начать отсчёт. Он опять посидел над кустиком, ожидая, что тот сейчас как маханёт, как зацветёт, как покроется красными ягодами с кулак. И ничего. Над кустиком травы Коська уже не сидел. Он оглянулся на парней. Они ползали под лещиной и собирали орехи и орехов было прилично. Никто с собой мешка не взял, собирали в шапки — мурмолки, что для них Коська справил. Все одеты в защитную зелёную одежду, правда, на фоне весеннего леса это смешно и ярко смотрится, но и врагов пока нет. Тем более, что вокруг холма расположились «партизаны», с арбалетами и луками наготове.

— Всё, суйте руки по очереди и уходим. Егорка, ты первый.

Касьян свет Иванович почти успокоился. Это не пламя неправильное, это он идиот. Вот он когда вливает в голову пациента пламя, чтобы зубы начали расти, они что прямо на глазах начинают появляться из дёсен? И дальше прут? Нет. Они в лучшем случае через неделю только чесаться начинают, и только через две недели их уже становится видно. А раны, они зарастают неделями. Это не кино — это жизнь. Да, пламя подстёгивает иммунную систему и запускает регенерацию, но видимых чудес не происходит, ну, разве кровь останавливается и иногда, если рана небольшая, то новая кожа успевает за три минуты появиться, но далеко не всегда. Чаще всего приходится раза три — четыре усиленно вливать зелёное пламя, чтобы эта регенерация включилась наконец. Так почему он решил, что сейчас должны чудеса с растениями происходить. Может он подстегнул у них рост, может иммунитет поднял, но расти по метру в день не будут. Не бамбук, тот говорят на такое способен.

— Пошли домой, парни, — когда отхлестали по щекам последнего — Илью, — позвал Коська и стал спускаться с кургана, — завтра придём с утра посмотрим, что у меня получилось.

Событие сорок семь

Партизан теперь четырнадцать, минус четыре, считая брата Кастория, он же дядька Касьян, от первого состава, и плюсом два очень хороших стрельца — лучника из Ростова. Все с головы до ног увешаны оружием. И ещё в пяти телегах тоже есть оружие. Даже дальнобойная кулеврина имеется, та у которой ствол полтора метра. К ней пули круглые есть свинцовые диаметром тридцать пять примерно миллиметров. Из огнестрела ещё у всех ручница старая короткая и новая пищаль. Коська, глянув на них, укорил себя в очередной раз. Всё же есть у него, и в обиходе, в том числе, для кремнёвого замка. Огниво есть у каждого, и сейчас Игнат вполне себе нормальную пружинную сталь научился делать. И ведь не надо самому с молотом стоять или напильником тачать, нужно просто нарисовать на пергаменте и объяснить Игнату чего это и как должно работать. Нет, все недосуг. А фитиль — это потеря в скорости, это демаскировка ночью. В общем — одни минусы. И вот с этими минусами люди отправляются на сложнейшее задание. Это даже покруче, чем оборона Кремля.

Отправляются партизаны в город Рязань. Двигаться от Серпухова к Рязани будут под видом купеческого каравана. Более того они на самом деле купеческий караван. У самих есть товар на продажу. Коська им половину мягкой рухляди или шкурок выделили, что заработал леча зубы боярам и князьям в Москве. Самые лучшие шкурки выбрал из тех, что остались. Примерно половину шкурок и часть серебра пришлось отдать князю Андрею Фёдоровичу в счёт долга за вторую половину Ростова. Обещал же Коська ему половину тысячи гривен отдать в Москве серебром или дорогим товаром. Вот и расплатился, ну, хоть один из трёх долгов теперь погашен.

Кроме мехов есть немного дорогой парчи, тоже полученной за лечение, и есть немного оружия трофейного. Не много всё это на одной телеге бы уместилось, но ещё фураж плюсом для лошадей, да продукты для самого отряда. Вот четыре воза и набралось. А чтобы в глаза не бросаться, что чуть не два десятка воев охраняют такой куцый обоз, договорился Коська с Акимом, и тот мигом нашёл попутчиков — настоящих купцов, которые с радостью согласились ехать в Рязань под охраной стольких опытных ратников. Должны сегодня прибыть в Серпухов и дальше завтра утром отправятся в путь дорогу. Аким говорил о четырёх купцах и семнадцати возах, так что прикрытие будет у партизан лучше и не придумаешь — большой купеческий караван с хорошей охраной. Неспокойно нонче на дорогах.

— Демид, Андрий, вы как приедете, и часть пушнины сдадите местным купцам, сразу пару домов в Рязани купите, один поближе к Кремлю, а второй совсем у леса или полей на окраине. Там возможно потом очередную яму построим.

— Оговорено же, Касьян Иваныч! Чего по пятому разу? — буркнул Демид. Не зло буркнул, устало, скорее. Нда, на самом деле их Коська завалил советами и указивками.

Задание у партизан простое — ослепить князя Олега Ивановича Рязанского. В крайнем случае, если всё пойдёт не по сценарию, то убить. И если получится тогда, то голову забрать. Не для каких-то целей, просто, чтобы думали, а зачем это сделано. Опять же будут ли безголовое тело в церкви отпевать? Не так-то могут отпеть и вообще без тела, есть заочное отпевание, но вот без головы и Великий князь — это уже другое дело. Это общеизвестно будет и в веках останется.

Обсуждали действия

Так вот, Олег свет Иванович охотник соколиный. Или кречетный. Не, не разбирался в птицах хищных Коська, разве луня от остальных отличит, их над его дачей полно летало. Должен князь рязанский в ближайшие дни начать охотиться, сейчас двинутся перелётные птицы из Китая и прочих югов. Вот на такой охоте его и нужно подкараулить. Даже если с ним будет человек тридцать бояр и охраны, то это для четырнадцати партизан вообще не преграда. Залп из ручниц и половина на прошлогодней жёлтой траве лежит и её красит в красный цвет. Потом залп из заранее взведённых арбалетов, и потом добить из притороченной к седлу и тоже заряженной пищали, добить тех, кто нежданно-негаданно уцелел.

Никто ведь стрелять по своим не станет. Сначала дадут подъехать, опять же мало воев к ним движется, да ещё половина в однорядках… без брони. Нет, это не угроза. А после залпа мало кто сможет сопротивление оказать. Не привыкли ещё к пороховым дивайсам. Там от грохота и дыма и конь, и всадник обделаются. Первый яблоками, второй жидко.

Потом останется ослепить князя и оставить в чистом поле. Ну, или если всё-таки там бой завяжется, то убить и обезглавить.

Дальнейшие переговоры о вире за посла и возвращение всех возчиков и оружия, и компенсацию за предательство будет уже с сыном Олега Ивановича Коська вести. Как там его? Кажется Фёдор? Видно будет, кто на трон вскарабкается.

И Касьян ни разу не боялся, что наследник соберёт войско и на него войной пойдёт. Во-первых, идти нужно через Москву или Владимир, и тут есть хозяева этих земель, которые вряд ли пропустят недружеское войско. Во-вторых, войско это не может превышать пять — семь сотен воев, не поведёшь же ополчение за тридевять земель пешком. Да и что толку от того ополчения. Никто стенка на стенку с этим войском биться не будет. Оно всё по дороге поляжет от действий партизан. Есть и в-третьих, теперь, судя по разговорам, в Москве все жду ответку от Тохтамыша. И первой на пути будет Рязань. И как её войско при этом бросит? Как оставит без защиты? Нет, никто никуда мстить не пойдёт. Не время. Ну и даже если пойдут, то не дойдут.

А Коська в этот раз посла отправит такого, которого нельзя убивать. Поедет игумен Петровского монастыря. Уж князь найдёт, чем товарища на эту поездку сподвигнуть.

Событие сорок восьмое

Дмитрий Иванович — Великий князь Московский кхекнул и бороду встопорщил. Подёргал за неё и нос покрутил лапищей.

— Добрро, Касьян… Иванович. Добрро. Постррой кррепостицу. И с той сторроны от Перреяславля-Залесского, что на Владимиррр, на половине дорроги к Юррьеву-Польскому тоже постррой. Там частенько тати шалят. Всё рруки не доходят, да и побьёшь их раз, так вновь эти или дрругие появляются. Пррравда твоя, кррепостца с десятком воев лучше поррядок наведёт, чем облавы на татей.

И по голубям согласен с тобой, нужно наладить это дело. Вельяминову, эвон, тестю твоему, порручу, в моём княжестве наладить, а ты с ним посоветуйся, как вам с ним между Москвой и Рростовом, а тако же между Владимирром и Рростовом наладить голубиные послания. Гонцы уж точно летать не могут. Слышал рраньше отпрравляли послание с голубями, да что-то в последнее врремя о том и не слыхать. С какой скорростью, говорришь, голуби летают?

Коська плечами пожал.

— Две сотни вёрст, что от Москвы до Ростова за три часа, люди говорят, могут голуби пролететь.

Коське Афанасий Горбатый сыскал в Ростове двух любителей голубей держать на подворье в голубятне. Те ему все тонкости голубиной почты растолковали. Голубь только домой летит и никуда больше. И чтобы из Москвы послать весточку, нужно сначала туда обученных птиц привезти и там хорошо за ними ухаживать, но не отпускать. И только если нужда будет, то привязать маленькую записочку к лапке и выпустить. А чтобы ответ послать, нужно наоборот московских голубей привезти в Ростов. Ну и регулярно их туда-сюда возить, а то ведь кончатся. Да в самый важный момент кончатся. А чтобы из Нижнего Новгорода, да во Псков, скажем, отправить послание, то пять, а то и шесть промежуточных голубятен надо. В общем, не простое и довольно хлопотное дело. Голуби ещё и болеют часто, и сокол может по дороге перехватить. Но три часа, а не два дня в лучшем случае, если гоньбой отправлять послание из Москвы в Ростов. А уж выгоду от Нижнего до Пскова и не счесть.

— Смотрри ты трри часа. Тимофей Васильевич, ты займись не мешкая, и перрвых-то голубей в Серрпухов, да Коломну нужно отпрравить…

— В Рязань… обязательно нужно, Дмитрий Иванович, — рискнул перебить Дмитрия Ивановича Касьян. — Поселить там мастера какого, ну, сапоги точать, не важно, пусть хоть лапти плетёт, хоть баклуши бьёт, а при нём, значит, племянник, что голубей любит. Голубятню построят на подворье и ежели поганые, как в том годе, заявятся в Рязань, то через три часа знать будем и успеем войско собрать, пока они до Москвы дойдут. Мне сразу Тимофей Васильевич голубя пошлёт, и я через три дня здесь с войском буду.

— Вона как⁈ Тогда и в Нижнем надобно. Оттуда до Владимирра птица долетит, а из Владимирра и тебе, и мне весточку пошлют. Хоррошо получается. Непрременно займись, Тимофей Васильевич, и мне рраз в седмицу сообщай как дела идут. Да, и ты сообщай Касьян… Иванович.

Коська вышел от князя один, тот бояр набольших оставил на совет. На думу. Только Пушкин ещё вышел, отпросившись погутарить с Касьяном Иванычем.

— Разорвало ствол на одном из Единорогов. Стали выяснять и оказалось, что два мешочка с

Блин! Нет. Не мог Коська. Нет, мог, чисто теоретически. Пойти сейчас на рынок и трогать все мешки с зерном подряд. Через пару часов вся жёлтая энергия выйдет. И можно сбегать к Игнату за кузню. Но вот потом опять ехать к Серпухову, оттуда в Данки, там зарядиться жёлтой энергией и назад потом. Ну, в самом лучшем случае четыре дня и сегодняшний ещё добавить, получится на пять дней задержка. Он должен с выделенными ему Боброком воями сегодня через пару часов выехать в Мытищи и до темноты до своего постоялого двора добраться. Сев скоро, нельзя пять дней терять.

И что делать?

Глава 17

Событие сорок девятое

Отряд увеличился. Теперь у Коськи пять учеников. Троих раненых пушкарей воеводы Пушкина Коська вылечил. Не сам. Путем трёхсторонних переговоров удалось в Спасо-Андрониковом монастыре выкупить по словам игумена преподобного Саввы самого лучшего из учеников лекарей. Не польстился бы, наверное, ученик Сергея Радонежского на злато, но неожиданное вмешательство в переговоры какого-то непонятного хлопца из окружения Вельяминовых дело семимильными шагами вперёд двинуло. Нет, Коська знал, что Аким — это совсем не простой ключник или тиун, уж непонятно, как его должность называлась, но чтобы одного его кивка преподобному Савве хватило, чтобы за три жуковины золотые, полученные за лечение зубов князьям, парня за пять минут снарядили и вытолкали из ворот монастыря. Послушника звали Феодор. Вот именно не Фёдор, а Феодор. Как и остальным его пацанам лет пятнадцать — шестнадцать парню, едва усики над верхней губой пробиваются. Коська поблагодарил Акима, посадил парня себе за спину на круп коня и поскакал к кузни Игната. Через час шатающегося Феодора Касьян привёл в гридницкую, где на лавке помирали трое раненых при разрыве пушки. Хватило зелёного пламени на троих как раз по три минуты. Лучший ученик этого монастыря оказался послабее сверстников из Ростова. Но раненым хватило и ладно. Регенерацию подстегнули. Дальше обычные лекари должны справиться. И без того пришлось гнать коней, чтобы уже почти по самой темноте добраться до Мытищ.

На следующий день доехали до Сергиевой пустыни. На этот раз отряд небольшой, все уместились на подворье. А вот вечером третьего дня они въехали в гвалт и суматоху огромной стройки. Стройотряд добрался до сельца Василёво и уже начал казарму возводить и два дома для начальства. При этом первая смотровая башня уже под крышу поставлена. Быстро умеют люди сейчас строить, и это без всяких бензопил… м… просто без пил. Нет пока такого инструмента толком. Топор чуть не единственный инструмент. Есть, правда, ещё скобель, но это уже изыск, далеко не у каждого плотника есть.

Ско́бель (струг, наструг, кородёр) — старинное орудие плотников в виде прямого или изогнутого лезвия с рукоятями на обоих концах, предназначенное для сдирания коры с брёвен и их первичного обстругивания.

Прибыли в Василёво ещё засветло, и пока посланные с ним вои и пацаны готовили на ужин очередную кашу, Коська с парой ратников прогулялся до местной речки и прошёлся вдоль неё. Если тут поселение будет расти, то неплохо бы лекаря при нём иметь и не простого, а с зелёным костром под боком. Вот парень и хотел посмотреть, нет ли где такого костерка. Река имеется, и даже излучина реки, вон, излучается… м… искривляется. Загогулину выписывает. Не, река — это когда хоть метров пять ширина, а тут скорее ручей, если разбежаться хорошо, то перепрыгнуть можно. Впадал он в большое озеро, разделённое каменистой перемычкой практически на два водоёма. Тот, в который впадал ручей, был чистый и с прозрачной водой, а второй скорее болотом был, и вонял отвратно, чего-то там гнило и даже булькало. Явно — сероводород выделялся. И на перемычке Коська пусть небольшой, но зелёный костерок нашёл. Он бы прошёл мимо, но тут мочевой пузырь позвал в кусты, и там среди голых веток шиповника язычки и плясали. Коська сосредоточился на энергии скорее по привычке и увидев, сразу побежал за Феодором. Он пустой ехал, пусть подзарядится и аккумулятор начнёт раскачивать, и пользу может принести, впереди ещё несколько дней тяжёлой дороги, а у шестерых лекарей ни крупинки лекарской энергии.

И ведь уже через два дня понадобился лекарь. В новом городе химиков Космодемьянске аж два раненых обнаружилось. Оба плотника. Один себе по ноге топором саданул и до кости её разрубил, а второй уронил бревно на ногу и какие-то там косточки в ступе поломал. Как-то видел Константин Иванович плакат в поликлинике, кажется, в очереди к хирургу стоял — сидел. Запомнилось название группы костей в ступне: «Предплюсно-плюсневый сустав». Смешное название, вот и запомнилось. Феодор с важностью настоящего профессора медицины три минуты одну ногу обрабатывал волосатую, потом с неменьшей важностью на плюсневые эти кости зелёное пламя лил, а остатки истратил на кухаря, который тупо простыл, всё время из раскочегаренной кухни на мороз и ветер выбегая. Так-то вроде весна, солнышко вылазит, но ветры холодные, а по утрам и заморозки ещё.

Здесь городок этот строился на речушке Каменка, которая впадает в большое Вашутинское озеро. Коська по обеим берегам речушки до озера и обратно прошёл и ни одного всполоха не нашёл зелёного пламени. Имелась на берегу и рощица рябин и отдельно стоящие рябины, но и, как это не прискорбно, оранжевого пламени тоже не было видно. Плохо. Население будет расти, а полноценного лекаря — хельга сюда не посадишь. Подпитываться ездить весь день в Ростов, а потом опять день назад — это не лучший выход. Пока сюда придётся обычного травника посадить — лекарь нужен. Уже сейчас население городка перевалило за сотню, и это только мужчины без семей. И это только пока стройка идёт, производства ещё не работают.

Событие пятидесятое

Дома был орднунг. Ага! Война не война, но предвоенное состояние точно. Объединение двух половинок княжества, впервые за много лет, не мир и процветание на Ростовскую землю принесло, а совсем даже распри и склоки. Всплыли все старые обиды между боярами, и княжество вновь разделилось и даже ощетинилось луками и копьями в сторону друг друга. Даже пару мелких стычек уже было между боярскими дружинниками. Правда, на общее счастье, до смертоубийства не дошло, игумены четырех монастырей как-то в отличие от бояр договорились и

Коське всё это Сашка рассказала. Она теперь у него как бы ГРУ. Главная разведывательная гурия. А чего, она как начнёт орать на прислугу всякую, как топнет ножкой, как пообещает попросить Косеньку проклясть дебилоида, так у народа охота перечень вздорной девке с непонятными полномочиями отпадает. Сашка же завела среди кучи пацанок и пацанов всевозможных в Кремлике Ростова осведомителей и те за медовый пряник все секреты родителей и просто слухи выкладывали как на духу. И никакой тайны исповеди.

— Кто начал всё это? — выслушав шипение конокрадки решил простым способом решить вопрос князь Ростовский. А чего, нужно просто наказать зачинщика и уймутся остальные.

Тогда Сашка поведала ему расширенную версию противостояния боярского. Получалось, что чуть не поголовно «его бояре», борисоглебская сторона, решив, что они победили, пошли щемить чужие деревеньки. Где народ угоняли, где скотину, где зерно семенное изымали. По словам Сашки из трёх десятков его бояр два точно вышли на кривую дорожку.

Получалось, что ему нужно «своих» бояр сейчас наказывать, отбирать всё нажитое непосильным трудом и тем самым озлобить их и восстановить против себя. Это они брали чужое, а отбирать уже «ихнее» придётся. А кто будет отбирать? Вои-то все сватья — братья и младшие родичи этих бояр, а то и просто сыны. А ежели взять ратников с той стороны, то гражданская война сразу и полыхнёт. Не, она и так полыхнёт, если что-то срочно не предпринять. Один убитый и понеслась.

Коська Сашку выгнал, жену погладил по головке и отправил на прогулку пешую, полезно для беременных, сестрёнку Варюшку потискал, пощекотал и отправил на уроки, а сам задумался. Силой и угрозами тут не исправить ситуацию. Тут только опыт из школьной жизни может помочь. Константин Иванович пару раз сталкивался с ситуацией, когда класс разделялся на две половины из-за какого-нибудь пустяка и там тоже до регулярных драк и вражды доходило. Тогда помогало совместное преодоление. Поход там на север Свердловской области в горы. Или мобилизация на победу в областной, а потом и всесоюзной «Зарнице». Нужно общее преодоление и внешний враг. Ну, это у политиков главная палочка-выручалочка, если внутри страны всё провалено, то нужен внешний враг против которого все слои общества сплотятся, а ещё лучше нужна война. И не маленькая победоносная, а затяжная с превозмоганием. Там, кстати, и пассионарии вымрут, первыми под пули полезут.

А чего, у него сейчас все эти козыри есть на руках. У него есть карт-бланш на объединение Ростовского княжества от Дмитрия Ивановича. Ну и что, что формально Ростовское княжество свободное и независимое государство. Ну, и что, что кто-то из этих князей, разорвавший единое сильное княжество на мелкие уделы, получил ярлык в Орде. Плевать Коське на Орду. Ну и что, что все эти осколки очень далеко. Как раз начинается весна, за которую можно подготовить войско и как земля просохнет, и посевная закончится, можно отправить войско в Устюг Великий.

Расспросы воеводы Яромира принесли примерное понимание географии. До Ярославля шестьдесят вёрст. Ну, если подготовиться, то войско в три сотни человек доберётся за день. Потом две сотни вёрст по вполне проезжей дороге до Вологды. Пусть пять дней, хоть можно, наверное, и в четыре уложиться. Итого не более седмицы и войско в Вологде.

— Стоп, боярин, а чья сейчас Вологда? — Коська мысленно перекрестился, а то сейчас окажется, что опять его. И её придётся воевать.

— Хм, так и не скажешь, но если ты князь захочешь её в свои владения включить, то Господин Великий Новгород за неё заступится. Там посадник Новгородский сидит, но и своих бояр хватает. Почти что и ничья, но Новгород просто так забрать не даст. Войско пусть малое, но пошлёт.

— Ладно, оставим Вологду на десерт. И как от Вологды до Великого Устюга добираться? — выдохнул Коська, но так через силу выдохнул. Если Белозёрское княжество и его куски возвращать, то все дороги через Вологду ведут и её хоть как придётся к рукам прибирать.

— Так по реке Сухона на лодьях. Нет другой дороги. Вёрст пятьсот на северо-восток. Пешим или конным туда только зимой дойти можно. Но всё войско в снегах и поляжет.

— А монголы ведь дошли?

— Татаровья? По реке и шли зимой. И казанцы ходили по реке. И новгородцы два раз за последние десять лет ходили, но Устюг отбил их нападение, — воевода рассказывал без блеска в глазах, не верил в такой поход, точнее, не верил, что поход будет успешным.

Коська представил себе маршрут в пятьсот вёрст по лесам и болотам с преодолением десятков притоков. Под непрерывное жужжание оводов и пищание комаров и гнуса разного. Нет, пешком или на конях не пройти. Только на лодьях.

— Яромир, а есть в Вологде лодьи, ушкуи, струги, расшивы и прочие плавательные средства. Можно будет их захватить и на них поход нашей рати организовать?

— Как не быть. Есть, но тогда нужно Вологду под свою руку сначала брать, а то ведь в спину ударят.

— Угум. Подумать мне надо. Там ведь деревянный кремлик. Ладно. Ступай. Завтра смотр дружине давай устроим. А то я и не видел её полностью. Всё кусочками.

Событие пятьдесят первое

Сто пятьдесят опытных воев и сотня новиков примерно у него была как князя Ростовского — Борисоглебского. И сотня примерно тоже прошедших сражение с Мамаем и опять сотня новиков — это досталось от Сретенской стороны. Так в чистом поле и стояли четырьмя кусками. А нет даже пятью, школа лучников — стрельцов кучковалась отдельно. Там двадцать пять новиков. Вообще для мелкого Ростова — это просто огромная дружина, которую непонятно, как и на что содержать. Четыре гривны в год нужно выдать воям плюс оружие и конь, если этого нет или менять надо. Плюс кормить лошадей. Плюс кормить людей. То есть, вот новики, которые пока стоят чуть дешевле, станут воями и у него будет почти пять сотен дружинников. Пять сотен на четыре гривны — это две тысячи гривен. Это двадцать пудов серебра. При этом Москва себе восемь сотен воев всего может позволить. А Ростов раз в пять меньше Москвы.

Борисоглебская часть дружины смотрится очень серьёзно. Все почти в ерихонках и бахтерцах и у большей части кони покрыты попонами с нашитыми стальными пластинами. Все трофейные попоны Коська раздал, а с кольчугами поступил так, из трофейных и имеющихся в

Пушки на приколе, сюда их в поле не потащили. Нет и основной ударной силы — партизан. Школу пушкарей, набранных из самых здоровых новиков, Коська тоже в городе оставил. У них тренировка на силу как раз по расписанию. Отжимаются, подтягиваются, камни тяжеленные таскают. Пушки они тяжёлые, их ворочать надо.

И это войска разделившись пополам со дня на день гражданскую войну устроит. Ну, уж фиг. Решил Коська идти на войну. «Мальбрук в поход поехал, Миронтон, миронтон, миронтэн». Он, конечно, не герцог Мальборо, но песня нужна. Пытался Константин Иванович вспомнить про Марусю под сосной из фильма про Ивана Васильевича, но пока третий куплет не получался, что-то там про слёзы, которые Маруся льёт, ничего вспомнит. Или там нет третьего куплета, а припев повторяется? Вспомнит, нужно сесть только с пером и чернилами за лист… нда. Дорогое удовольствие пергамент пачкать.

— Вои! — Коська повысил голос, — как сев закончится и трава чуть подрастёт, пойдём воевать Вологду. Это дорога, не, это ворота и на Великий Устюг и на Белоозеро. Не имея там базы…ай… Там нужно иметь запас продовольствия, и ушкуи, чтобы в Устюг на них идти. Необходимо город Вологду и окрестные селения присоединить к Ростовскому княжеству.

Пойдёт в поход три сотни человек. Те пойдут, кто лучше всех себя покажет на испытаниях различных, что с сегодняшнего дня начинаются. Какие? Много. И кто быстрее проскачет версту, и кто быстрее эту версту пробежит в броне, и на меткость из луков и арбалетов будем стрелять, и на тренировочных мечах биться. Примерно месяц у нас есть.

Сегодня будут скачки. Регламен… Порядок такой. Делимся на десятки и версту преодолеваем. Вон до той реки. Измерили, как раз верста получается. Трое победителей потом объединяются с другими победителями и ещё раз скачут. Опять трое остаются. Последний десяток все от меня по гривне получает, а трое первых по три. Самый же первый получает золотую монету, которую вчера начали выпускать в нашем княжестве. Красивее дукатов всяких.

Гул прошёл по войску. Никогда такого не было, народ даже на минуту про вражду забыл.

— Алё, гараж! Тишину поймали! Тихо, говорю. Точно такие же награды получат победители и в остальных испытаниях. Более того, если у кого-то скопится пять серебряных гривен или две золотые монеты, то они от меня шубу на соболях получат. Так, давайте немного поорите, порадуйтесь, а потом сотники с десятниками сюда подъезжайте. Начнём, а то это ведь до самого вечера затянется. Котлы сейчас сюда привезут и здесь начнут кашу готовить, сюда же и овёс привезут для лошадей. Ну и воду в бочках привезут.

Как бы вспомнив, Коська помолчал и повысил голос.

— Если кто проговорится про поход на Вологду, то ничего страшного, пусть позовут рать с Новгорода и сами подготовятся. Нам это не помешает, наоборот, нам это поможет. Не нужно будет второй раз город брать. Великий князь Святослав, отправляясь на войну с половцами всегда им послание отправлял «Иду на вы». Не хвастун был, а умный полководец, зачем гоняться за кучей врагов по степи, пусть они все вместе сами соберутся. Вот и нам желательно, чтобы Новгород в Вологду дружину послал, всех вместе и побьём.

Глава 18

Событие пятьдесят второе

— Быстро вы, — шёл только пятый день военно-спортивной игры «Зарница», когда после обеда на Олимпийский стадион прискакал на мокром кауром жеребце Андрий.

— Стреляли, — эту шутку в обиход Коська ввёл, но не канула она в Лету, понравилась партизанам и частенько ими использовалась.

— Все живы? Раненые есть? — они не могли до сих пор избавиться от жёлтой энергии. Погода стояла мерзкая и сев откладывался. Если есть раненые, то только один Феодор мог лечением заняться.

— Демид легко в плечо стрелой ранен. Царапина. Кольчуга выдержала. Фрол в спину. Тоже царапина, из лука наши кольчуги не взять, — Андрий слез с коня и, отвязав чего-то от луки седла, двинулся к Коське.

— Голова? — ну, тут провидцем не надо быть, достаточно быть просто зрячим. В мешке вещевом сшитым по образцу армейских солдатских времён Великой Отечественной был круглый предмет, а крашенный в зелёный цвет мешок стал коричневым, от пропитавшей его крови. Не надо с трёх раз угадывать, что там. Сам велел если ослепить не получится, то голову притараканить.

— Две. С ним старший сын был. Пленный назвал его Фёдором. Не пожелали рязанцы сдаться, до конца бились. Только куда с мечом противу ручниц. У Демида она, голова Фёдора Ольговича, — Андрий чуть на раскоряку, понятно, седмицу с коней не слезали, подошёл к Коське и положил с поклоном мешок у ног князя Ростовского.

Рядом никого не было, увидев Андрия, Коська дал команду Яромиру и другим боярам, толпившимся вокруг него, прогуляться вон до стрельбища, где дружинники палили по щитам из арбалетов.

— Забери, отнеси в ледник, только ещё в пару мешков сунь, чтобы не испачкать там всё в крови. Много было с князем народу?

— Довольно. Десятка три. Трое сбежать смогли. Но погони за нами не было. Или они не в ту сторону гнались.

— Ладно, молодцы. Отдыхайте. Седмица где-то у вас есть, потом выходим к Вологде. Будем округлять княжество. Там артиллерия понадобится. Я сейчас пошлю к вам лекаря.

Глядя вслед отъезжающему Андрию, Коська никакого удовлетворения не испытывал. Этот предатель, которого объявят святым, убил и обезглавил его посла. Нельзя убивать и, тем более, нельзя пытать послов. Это перебор. Это за гранью. За это нужно расплачиваться. Что ж, получил князь Олег Иванович зеркальный ответ, да ещё с торицей. Другим будет наука.

Нельзя убивать Рюриковичей и уж тем более Великих князей? Можно. Если они того заслуживают. Этот — вечный враг Москвы, предатель Руси и убийца послов, заслужил.

Кто на его место сядет? Там есть пацан лет пятнадцати или даже меньше с дурацким именем… Рослав… Родислав… как-то ещё хуже. Назвал же Боброк, когда рассказывал про Рязань. Ага — Родослав. Ещё там дочь Ольгерда —

Касьян хотел послать кого из игуменов в качестве посла, даже удочку закинул к настоятелю Петровского монастыря. Вопрос тот же, верни обоз с возчиками, всё оружие, заплати виру и живи дальше с чистой совестью. Нет? На нет и суда нет. Сразу казнь. Тебя следующим князь Ростовский обезглавит. Вира-то? Да пустяки. Десять пудов серебра. Тысяча рублей. Можно золотом и мягкой рухлядью. Даже борзыми щенками можно, дестриэ приветствуются. Войной пойдёшь? Велком. А, не знает таких слов преподобный. Ну, тогда милости просим. Не, не милости, а милости просим в гости, ежели жить надоело и княжества не жалко. Тохтамыша отбили, куда тебе до него. В носу у тебя не кругло.

Однако!!!

Эти планы были до того, как княжество оказалось на грани гражданской войны. Теперь планы другие, нужно увести из города всех бояр с их ратниками и своих ратников тоже, чтобы в дороге и совместных победных баталиях люди объединились. Но если всех увести, то пря с Рязанью как бы и не ко времени. Трое ратников Олега Ивановича, или бояр скорее, сбежало? Ну, и что, не кричал же Демид нападая на охотников, да здравствует князь Ростовский Касьян Иванович. Слава Ростову, Ростову слава! Как там догадаются? Если посла не будет, то все кошки ночью серы, а все ратники одинаковы, по форме не отличить. А Коська даже запретил партизанам в этот раз, что-то такое предвидя и страхуясь, их зелёную партизанскую форму одевать. Оделись кто во что горазд, а половину воев вообще брони спрятала под однорядками. Сброд, одним словом, напал. Выстрелы? В Москве стреляли. Есть ручницы у литвинов, там даже какого-то князя вроде из ручницы угрохали не так давно.

Гедимин — великий князь литовский (правил в 1316–1341 годах), основатель династии Гедиминовичей. Он погиб зимой 1341–1342 годов при осаде орденской крепости Байербург на Немане — его убили выстрелом из огнестрельного оружия.

Касьян Иванович? Не, он в это время Вологду воевал. Не мог.

Событие пятьдесят третье

Вернулись партизаны не только с головами князя и княжича Рязанских, но и с хорошей вестью. Коська не только начала сева ждал, чтобы эксперимент с жёлтым пламенем провести, но и орудий или пушек от мастера Игната. Из Москвы же ничего не забрал, кроме экспериментальных орудий и потом, выполняя обещание Великому князю и его двоюродному брату оснастить гарнизоны Серпухова и Владимира сначала пушками, а потом уж себе брать, вот до сего времени ни одной новой пушки не получал. Только, раз война у него за Великий Устюг и Белоозеро намечается, то Дмитрий Донской разрешил забрать три ствола стандартных — 6-ти фунтовых Единорогов. Вот этот караван небольшой по дороге партизаны и обогнали. На сутки отстал от них обоз с орудиями.

Теперь прибыл. Коська первым бросился к большим крепким возам запряжённых четвёркой лошадей. В принципе и пары бы хватило, нда, но в любое другое время. Сейчас же весна — распутица, да ещё и весна пакостная с дождями и возвратными заморозками, как только эти дожди прекращаются и солнышко на небо вылазит. Ясная погода вместо тепла мороз ночной приносит.

Прибыло всё, о чём он с Игнатом и договаривался. Три ствола 6-фунтовых Единорогов, к ним двенадцать ядер и немного железной картечи. Ну и тоже, как по договору положено — два ствола новых кулеврин длинноствольных, которых Коська снайперками обозвал. С такой ездили в Рязань партизаны, но воспользоваться не пришлось, справились ручницами.

Свинцовое дорогущее ядрышко диаметром тридцать три — тридцать четыре миллиметра весит примерно грамм двести и летит на пятьсот — шестьсот метров с высокой точностью. Стрельба по мишени показала, что человека на коне с такого расстояния можно убить, если попасть. Стреляли по коровам и из двадцати выстрелов приноровившийся стрелок Тимоха попал девять раз. Сейчас же никто не боится стоять на таком расстоянии. Не может стрела в такую даль дальнюю лететь. Вот и будет воевода какой стоять на стене и руками водить. Чего бы не попытаться лишить противника командира. Он, даже если первыми выстрелами промазать, не рванёт в укрытие, и не услышит толком в шуме боя выстрела, и не поймёт, что по нему стреляют.

Примерно неделю назад и очередная партия пороха прибыла из Коломны. Последняя. Там все остатки сырья истратили и разобрали всё оборудование и привезли вместе с порохом большим обозом. Его, обоз этот сняв с возов бочонки с порохом, тут же Коська под хорошим конвоем отправил в новый город химиков Космодемьянск. Наверное, уже и установили и мельницы и котлы. Нужно бы сгонять посмотреть, проконтролировать, но…

Весна настоящая, наконец, началась, и народ приступил к севу яровой ржи и пшеницы. Ну, это не основное, чего Коська ждал. Гораздо интереснее ему было поработать с семенами овощей. То, что сейчас называют морковью и свеклой, ну очень слабо походит на овощи, выращиваемые Константином Ивановичем на даче в двадцать первом веке. Морковь жёлтая в основном, попадаются бледно-оранжевые, а вот ярко-оранжевых, как в будущем, нет. И она мелкая, мышиные хвостики, а не морковь. Партизаны по дороге из Менска купили и в тепле привезли две приличные по размеру и вполне оранжевые морковки, их Касьян вчера посадил на самое солнечное место на поле у озера, что отобрал у крестьянина Макара. Нет, Макара никуда не согнал. Коська его агрономом назначил. Все новинки и эксперименты будут на его участке проводиться. Посадили на семена три десятка выбранных морковок, в том числе и две привозные, посадили кочерыжки капусты крупной, посадили свеклу и репу с редькой. И все эти овощи Коська прошёл и обработал вчера жёлтым пламенем, когда их в землю запихали.

Потом решил, что он самый умный и сегодня утром их Илья попытался ещё обработать. И ничего не получилось. «Лишнюю» энергию овощи брать не захотели.

Здесь же на экспериментальном поле посеяли примерно десятину гороха. И тут Коська попробовал опять выпендриться. Разделили посадку на шесть частей, одну никак не обработали, а пять остальных

Сегодня же с самого утра обрабатывали таким же способом, разбив их на шесть частей, грядки с посаженными семенами моркови и свеклы. Репу с редькой сеют позже, там парни без него проделают всё то же самое.

Завтра у них по плану обработка небольшого участка с озимой рожью. Послезавтра с озимой пшеницей. Ну и в последний день, сколько останется жёлтой энергии истратят на ячмень, овёс и яровые рожь и пшеницу.

Отдельно тоже завтра посадят гречки немного, вдруг вырастет и успеет вызреть.

Поле это экспериментальное, как могли, подготовили. Организовал Коська сбор золы по Ростову, и её вывозили на поле к Макару. Кроме того, в гридницкой были поставлены вёдра деревянные, в которые ратники малую нужду справляли. Эту мочу потом выливали в бочки и тоже на поле вывозили. А как снег сошёл Коська организовал в счёт податей сбор в лесу грибов трутовиков на берёзах. Наносили гору целую. Её в Кремлике превратили в небольшую горку золы и её тоже вывезли на поля Макара. Если перевести на нормальный язык, то внесли, калийные, азотные и фосфорные удобрения. С навозом пока князюшка решил не заморачиваться. Плуга нет. А соха, даже хорошая железная, не переворачивает пласт земли, не заделать навоз в землю, ничего кроме сорняков он земле не даст. Плуг нужно изобрести. Как примерно он выглядит Константин Иванович представлял, но только примерно. Нужно эксперименты проводить имея кузнеца и огромный кусок хорошего железа. Пока отложил это Коська на следующий год. Нельзя всё сразу объять.

Событие пятьдесят четвёртое

— Ярославль? — боярин Афанасий Горбатый, как китайский болванчик головой покачал, наверное, мысли взбалтывал, — Ну, Ярославль и Ярославль. В последние годы княжеством правит князь Василий Васильевич, это — племянник Михаила Давидовича Моложского. Он руку Москвы держит. Только сел на стол… ещё в 6883 годе от сотворения мира (1375 году) вместе с братом Романом участвовал в походе Дмитрия Ивановича на Тверь, а в Куликовской битве в позапрошлом годе… нет, третий уже год идет, так Василий Васильевич командовал полком Левой руки. В память о победе этой, сам видел, в прошлом годе в Ярославле заложили Рождественский монастырь.

Боярин теперь от кособокого одного плеча к другому головой помотал. Руки развёл.

— Нет, княже, Василий Васильевич препон тебе чинить не будет. Не должон. Но своё войско тоже не пошлёт. Если Новгород на дыбы встанет и пойдёт Вологду отбивать, то Ярославль может под удар попасть. Зачем ему в чужой драке битым быть? Нет, в спину не ударит Василий Васильевич. Верный он союзник Дмитрию Ивановичу. А сил? Ну, даже не знаю. Полк Левой Руки сильно побили поганые и трети не осталось от него. А там все ярославцы с князем были. Так что опытных воев и пары сотен не наберётся. Как и мы должно новиков да недорослей набрали. А тюфяков точно нет, как и ручниц. Нет, не стоит тебе, княже опасаться Василия Васильевича, но и на помощь надеяться не стоит. А покупать овёс и рожь, кто же запретит, если продавать будут.

Коська кивнул. Окольничий не первый человек, которому Коська эти вопросы задал, Яромир примерно то же сказал, как и сотник Егор Чёрный — один из воевод Сретенской дружины. Нда, очень хотелось Коське карту политическую получить. Вот, например, Егор упомянул, что Ярославское княжество тоже разделилось и какой-то Моложской стороной или Моложским уделом владел князь Михаил Давидович, который передал его трём сыновьям Фёдору, Ивану и Льву, но они вроде бы Моложское княжество ещё на куски не разорвали, хотя всё к этому идёт. И как тут не вспомнить про феодальную раздробленность Руси до монгольского нашествия. Нет. Врали в школе на уроках Истории, там было практически единое государство. А вот сейчас истинная феодальная раздробленность. И продолжает дробиться.

— Нам идти через это Моложское княжество? — Ну, где карта?

— Нет, это западнее. На закате. Ближе к Угличу.

Выдвинулись в путь пятнадцатого мая. Погода прямо звала в дорогу. Недели полторы уже не было дождей и солнце высушило дороги. Потому, большие телеги с пушками вполне нормально везут четвёрки лошадей. И только на подъёмах или при преодолении брода к бортам повозок бросаются ратники и помогают коняшкам. Впереди едет сотня Сретенская. А чего, Касьян каждой сотне дал название, и чтобы не путаться, и чтобы люди чувствовали гордость за своё подразделение. В сотне только опытные вои, принимавшие участие в Куликовской битве. Чуть не хватило, пятерых всего добавили из новиков. Потом идёт очередной стройотряд. Ещё две крепости князь Ростовский затеял построить. Одна будет на границе между Ярославским княжеством и… Вологодской землёй.

Там есть на трети пути от Ярославля до Вологды село Данилово. Даже сельцо. Одиннадцать домов и маленькая клетцкая церковь. Коська надеется это село купить у Ярославского князя Василия Васильевича. К Вологде разведка уже скаталась и вернулась. Там тишина. Но разведка не на обстановку в городке ездила посмотреть, а дорогу разведать, выбрать места для привалов. И вот Данилово прямо просится под такой привал, и если потом проводить экспансию из Вологды на Великий Устюг и Белоозеро, то на пути от Ярославля до Вологды обязательно нужны две небольшие крепостцы. И задержать новгородцев, если те вдруг попрут и стать логистическим хабом с запасом фуража и продовольствия для войска. Ну и купцы пусть пользуются.

Стройотряд огромный в нём шестьдесят дровосеков и плотников. Так как крепости планируется построить две, то и состав двойной. Вторая на двух третях пути от Ярославля к Вологде. Задачи у форта этого будут те же самые. Логистический центр. Постоялый двор и ямская станция с большой тёплой конюшней прилагаются. Там уже Вологодская земля и разрешения никакого Касьяну свет Иванычу не надо. Захватит Вологду, объявит себя князем Вологодским с сам себе строительство разрешит.

Следом за стройотрядом едут семь больших возов в орудиями и три нормальных с бочонками пороха и мешочками с картечью и ядрами. Вместе с этим подразделением или, точнее, прямо за ним, следуют партизаны. Заодно за артдивизионом приглядывают. У них тоже семь больших возов. Два вида пищалей на каждого, арбалет, запасы пороха и картечи, но ведь ещё есть три кулеврины — снайперки. И к ним припасы. Партизан теперь двадцать из опытных ратников выбрали на «Зарнице» лучших и их добавили к этому «спецназу».

За партизанами двигается Борисоглебская сотня. Впереди на лихом коне воевода Яромир.

И замыкает колонну третья сотня. Она сборная — это Коська выбрал лучших из боярских дружин. На самом деле называется только сотня, так как в этом отряде почти две сотни всадников тяжеловооружённых. Не так и много, если теперь у него аж пятьдесят шесть бояр. Всего-то по три — четыре воя с рыла боярского.

В арьергарде тоже следуют дружинники боярские — два десятка. Эти останутся гарнизоном в двух намеченных к постройке крепостцах.

Ну и арьергарднее арьергарда едут сами бояре и князь Касьян Иванович. Военной силы особой этот отряд не представляет, многие бояре вполне себе аксакалы — саксаулы. Еле на коня взгромождаются и то без доспехов. Их Коська всех практически забрал, чтобы в городе не оставлять, а то опять склоки начнут. И без того еле — еле ему удалось с помощью «Зарницы» и раздачи золота и серебра ситуацию успокоить, ещё и пострадавшей стороне — сретенским боярам пришлось послабление в налогах пообещать и преференции всякие после присоединения Великого Устюга. Оказывается, все деньги Ростов как раз оттуда и черпает. Там фактории охотников и купцов. Все везут с севера мешки с мягкой рухлядью. Великий Устюг — это форпост славянских поселений и дорога дальше по лесам и рекам в места проживания всяких финно-угорских и прочих народов, как раз охотой в основном и живущих.

Бояре некоторые артачились. Старые, немощные, больные мы, княже. Зря это они. Коська их тут же полечил совершенно не безвозмездно, а за очень дорого. И пообещал лечить каждый день за гривну, если они не выздоровеют к походу. Гривна вроде не огромные деньги, но вот каждый день. Это за седмицу больше кило серебра. Почти все сразу от болячек избавились. Теперь плетутся рысью как-нибудь в хвосте колонны. Зато в Ростове точно не нагадят.

Глава 19

Событие пятьдесят пятое

Коська важно скачет среди бояр. И чтобы случайно не передрались и на всякий пожарный. При нём же трое лекарей, под завязку наполненных зелёной энергией, вдруг старичкам на самом деле поплохеет. Вообще, почти все травники и лекари Ростова двигаются с войском, лучшие точно все. Как офицер Советской армии Константин Иванович училище военное заканчивал, и им там на примерах объясняли, что небоевые потери, особенно в дальних походах, в разы превышают потери боевые. Всё, что мог, в первый раз управляя большим отрядом, Касьян предпринял. Ну, получили сотники разрешение или даже приказ бить в рыло каждому вою и возчику, если он нацелится из речки или ручья воду пить. Но за всеми не уследишь. Везут воду в бочках больших, куда немного самогона налили и серебряных монет с медными пластинками накидали, главное, чтобы пользовались. А лекарь, хоть отвар от поноса даст, да с простудой лёгкой справится.

Двоих пацанов учеников Коська с собой не взял. Как только парни разрядили аккумуляторы на семена и всходы озимой ржи и пшеницы, так он их в сопровождении пятерых ратников отправил в Серпухов и Данки дальше, вновь зарядиться у жёлтого костерка на кургане. Куча всяких посадок оказалась не охвачена. Огурцы ещё не сажали. Для репы и редьки рано.

Семена яблонь, привезённые из Менска, только в землю запихали. Из Москвы привезли косточки вишен и тоже пару сортов вкусных и довольно крупных яблок. Кроме того Коська дал, отправленным на подзарядку Фоедору и Илье, команду попробовать через какое-то время ещё раз пройтись по полю и уже на ростки после, того как проклюнутся обработанные семена, повлиять. Вдруг росток уже возьмёт энергию второй раз.

Ну и пусть парни немного грошей заработают. Коська письмецо с ними к Вельяминову передал, мол, если сыщутся желающие зрение восстановить или зубы, то организуй тестюшка любимый, парни не хуже меня справятся.

С парнями ещё и голубятник с пятёркой голубей до Москвы отправлен. Тоже нужно к Тимофею Васильевичу подойти, и организовать правильный уход за пернатыми. Эксперимент уже провели, голубятник Данька съездил в Переяславль-Залесский и с рассветом голубя отпустил. И тот добрался в родную голубятню за три часа. Получается, что, как всегда, всё врут в интернете, не летают голуби со скоростью семьдесят километров в час. Гораздо скромнее результат. Меньше пятидесяти получается. Но уж точно быстрее гонца записку доставил пернатый вестник.

Кроме подпитки растений жёлтой энергией, оставленные в Ростове ученики после возвращения из Серпухова должны ещё обследовать окрестности Ростова на предмет нахождения здесь источника жёлтого огня. Какие ориентиры? А чёрт его знает⁈ Три можно смело назвать, вот пусть по ним и шукают. Кладбище или погост? Могут там быть? Могут. Холм или курган? Тоже хороший ориентир. А ещё большой куст лещины. Связаны желтые костры с орешником или нет, непонятно, но пусть поищут. А ещё Коська велел им самим такой ориентир организовать. Найти старый погост, насыпать там холмик с помощью местных небольшой и посадить на вершине те орешки лещины, что привезли с Данков.

— Вы их только обязательно перед этим тоже обработайте жёлтым пламенем, — на прощание напомнил пацанам Касьян, — И это, парни, вот только сейчас мысль в голову пришла, попробуйте на яйца под наседкой воздействовать. Если возьмут энергию… м… Ну, чего, и гусиные, и утиные яйца обработайте тогда, посмотрим, что получится. Ну, а нет, значит, нет. Да, там я на холме или кургане в Данках орешки посадил, на которые жёлтые язычки пустил, и крестик поставил из веток, проверьте это место… и кустик земляники обработал, его проверьте. Если с ним чего не так, ну, там, большой или цветёт рано, то выкопайте в лукошко с большим комом земли и посадите рядом с тем курганом, который насыпите на погосте. Чего ещё? Попробуйте малины росток и смородины обработать. А вообще, парни, вы же разумные, вы же хельги, сами чего придумайте.

Ярославль видимо какую-то разведку имеет, перед посадом стояла примерно сотня дружины во главе с князем. Полностью все в броне и построены клином для атаки. Коська при подъезде к городу выехал из задних рядов в самые передние и сейчас вместе с воеводой Яромиром приближался не спеша к гарцевавшим перед войском князю и воеводам ярославским. У него тоже есть разведка, и о сём демарше князя ярославского князя Ростовского предупредили. На правом фланге имелись лучники у Василия Васильевича, и они стояли небольшой такой кучкой и даже стрелы на тетиву наложены. Не

— Василий Васильевич, княже, — выехал вперёд боярин Яромир, — Это новый князь Ростова Касьян Иванович. К тебе с миром едем. Наш путь дальше лежит. В Вологду направляемся, а там и дальше в Великий Устюг. Зря ты воев вывел, не враги мы. Соратники мы давние.

Князь тоже вперёд выехал и прямо против коськиного Орлика остановил своего коня. Как там сейчас арабских коней называют? Аргамак? Вот рыжий аргамак был под князем Ярославским. Буквально час назад Яромир хвастал, что знатного аргамака в битве с Мамаем добыл себе воевода полка Левой руки. У темника какого татарского отбил, а то и из табуна самого Мамая. Есть у татарских ханов дурацкая привычка с собой табун коней очень дорогих гнать, видимо и Мамай заразился от них. Передаётся половым путём. У него ведь жена Чингисидка.

Тулунбек-ханум — жена Мамая. Она дочь хана Бердибека, прямого потомка Чингисхана и Батыя, из легитимной ветви чингизидов рода Бату. В 1370–1372 годах, когда Мамай не мог найти подходящего хана-чингизида, он провозгласил правительницей саму Тулунбек — она стала единственной женщиной, правившей Золотой Ордой, и от её имени даже чеканили монеты.

Надо будет кобылок десяток послать в Ярославль после похода. Пусть аргамак оторвётся на них. Красавец!

Событие пятьдесят шестое

Нет. Нет ни одного человека, который не захочет иметь все тридцать два здоровых зуба, из которых чуть не половина вообще новенькие. Да и зрение… ну, да, книг князю читать не надо, но вот высматривать косулю в зарослях и целиться в неё, тут молодые зоркие очи ох как нужны. Так что, за восстановление зубов себе, жене и сыну старшему, Василий Васильевич милостиво разрешил брату — князю Касьяну Ивановичу купить у него селище Данилово в шестидесяти верстах от Ярославля. Цена — гривна.

— Ты пойми, Касьян Иванович, я подарить могу, но тогда тебе оно, селище-то, добра не принесёт, какая-нибудь беда случится. Нужно обязательно купить тебе и покупку ту обмыть мёдом стоялым. А ещё лучше вином фряжским, запрятан у меня бочонок небольшой с этим напитком божественным.

Соседу лет пятьдесят, весь седой, ни одного волоска нет естественного цвета и только по волосатой лапище можно определить, что был в молодости Ярославский князь почти того же колору, что и Коська. Рыжие космы на руках. И все руки в веснушках. На роже довольной тоже ещё остались, не все сбежали.

— Новгородцы придут. Вологда — это ворота на север. Биться будут за неё. И сами горожане будут. Зачем им быть полем боя? Какая с того прибыль? Они там купцы все. Власть купцов в Вологде. Силой взять можно, но нужно тогда туда князя садить и дружину большую, чтобы новгородцев пару раз отбить. А может и не пару. Говорю, биться будет Господин Великий Новгород за Вологду.

— Чтоб ни случилось, туда я пойду,

В Вологду-гду-гду-гду,

В Вологду-гду,

Сам я за ответом приду.

— Чего? Каким ответом? Эк на тебя, Касьян Иваныч, вино-то фряжское подействовало. В голову сильно ударило. Не привык к такому?

Нда, к такому точно не привык. Винограда винных сортов ещё не вывели, сахара в том винограде, из которого получили вино, ну пятнадцать процентов максимум. Половина в спирт, половина в уксус. Итого: кислятина крепостью семь градусов. Ладно, восемь. Кидать туда соли свинца тоже не научились ещё. В общем, так себе удовольствие. Нужно срочно изобретать хороший самогонный аппарат и гнать всякие настойки. Первый получился хреновый. В нём больше тридцати примерно градусов самогон не получался. Нужен хороший металлический змеевик и опыт. Ну и сахар нужен.

По свекле Касьян парням целую программу выдал. Нужно найти листовую свеклу, из неё вывели сахарную, ну и пытаться несколько раз воздействовать жёлтым огнём на ту, что посадили. Сколько там — девять-десять процентов сахара? Мало. Тем не менее, первый самогон гнали из свеклы. И так толком и не смогли от запаха и цвета избавиться. Ничего Игнат получил заказ на отливку медной длинной трубы тонкостенной, обещал сделать.

Даже не захмелел Коська с того винишка фряжского. А вот с захмелевшего соседа Коська выторговал задёшево две вещи. Первая — это проводник. Нет, дорога прямая, не заблудиться. Но четыре ночёвки делать и надо знать хорошие места. Вторая удивительная.

— Василий Васильевич, ты прямо сейчас можешь гонца послать в Вологду, предупредить, что кровавый убийца князь Ростовский идёт на них войной.

— Ик? Ик? Заа…чем? Ик.

— Ну, чтобы новгородцев долго не ждать. Домой нужно. Там дел полно.

— Не боишься? Сильные вои… Ик.

— Боюсь. Вот и посмотрим, на что мы способны… и на что они.

— Сейчас прямо и пошлю парочку, за два дня доберутся.

Погоды благостные закончились едва они покинули Ярославль. К обеду всё небо затянуло серыми тучами, и к вечеру пошёл нудный холодный какой-то осенний дождь, от которого не спрятаться, не скрыться. Обязательно за воротник тоже залезет. Хотелось закатиться под ёлку и лежать, укрывшись попоной, но проводник гнал войско вперёд. У него есть точное место, где на берегу небольшой речушки и нужно устроить ночлег. И ведь что удивительно, дождь-то никакой, так морось, а дорогу сразу развезло и тяжёлые возы с пушками стали застревать, скатываться в колею и тормозить весь отряд. Пришлось на Яромира покричать. Тот поорал на сотников первой и второй сотни, и от каждой по десятку воев спешили и в помощь возчикам выделили. Люди упирались в борта, скользили по глине, но дело пошло на лад, в общем и целом. Даже не стемнело окончательно, когда они добрались до стоянки.

Коська, пока ожидали приготовления каши, расспросил проводника Поликарпа, десятника княжьей дружины Ярославля, про вторую крепостцу, где её лучше расположить.

— А есть хорошее место. Мы два раза будем небольшую речку переходить вброд. Вот когда первый раз эту речку Нурма будем переходить, там есть небольшая деревушка — Подсосенье зовётся. Там берег чуть дальше от брода сразу крутой. Не как в Москве, конечно, но пару сажень есть. Вот там вам и надо строить крепость. Как раз в одном дневном переходе до Вологды.

В этом Подсосенье их и ждало войско Вологодского наместника.

Событие пятьдесят седьмое

Разведка доложила о пришедшем на северный берег речушки Нурма вражеском войске, когда их колонна была ещё в пяти верстах от

— В самом деле хорошее место для крепостцы, — рассказывал о засаде вернувшийся из разведки Лука, один из младопартизан, — Там, на том берегу, сразу после брода берег высокий, вот там войско Вологодское и стоит.

— Посчитать смогли? — Коська на что-то подобное и надеялся когда просил из Ярославля отправить гонца в Вологду с предупреждением о подходе злобного и кровавого князя Ростовского. И Ярославль как бы прикрыт от новгородцев получается, они же, эвон, предупредили соседей. Значит как бы и не враги, не за что мстить. А главное, не хотелось поджигать Вологду, она ему целой нужна. Если это будет его город, то чего по нему из пушек палить? Нужно выманить войско из-за стен.

— Сотни полторы воев. Ну, и пять может десятков стрельцов. Арбалетчиков и десятка не наберётся, с луками народишко пришёл. Стоят отдельно. Видно сразу, что не дружина. Очень хорошее у них место. Нам вверх после брода придётся подниматься. Стрельцы больше половины войска положат. И самое плохое, княже, у них по центру два тюфяка стоят. И народ вокруг них без броней суетится. Тюфянчеи чай.

— Угум. Стояние на Угре.

— Нурма речка, княже. Не Угра. Угра-то на полудне, перед Калугой, — вот ведь знаток географии попался.

— Точно, Нурма, — не стал спорить Коська, — никого они не положат. Поехали, обгоним всех, сам хочу посмотреть из кустов на это войско.

Как можно его отряд обозвать. Чуть больше пяти сотен человек, считая бояр и возчиков. На полк не тянет. Отдельный батальон. Ещё и уменьшился позавчера отряд его на сорок пять человек. В Данилово осталось тридцать строителей, десять боярских дружинников и пятеро бояр. На самом деле есть пожилые и больные люди. Целый день проводить в седле уже не по силам. Зато интриги плести в Ростове сил хватало. Ну, теперь наука будет. Останутся там и будут бдить за стройкой. Перессорятся если и поубивают друг дружку старички так ничего страшного для небольшого Ростова, даже после объединения небольшого, пятьдесят шесть бояр — это явный перебор.

Обогнав отдельный батальон Коська с пятью партизанами прибыл на южный берег Нурмы и глянул из кустов на вологодское войско. Ну, что можно сказать, ерунда, ни дисциплины, ни порядка. Народ шастал вдоль берег, народ кашеварил, даже рыбу бреднем пытались ловить. Лучников видно не было. А тюфянчеи порох в деревянных бочонках оставили на виду, лишь от дождя прикрыв попоной. Специалисту сразу видно, что там именно порох. Так ещё и рядом с тюфяками совсем расположили склад. И ведь не маленький. Десяток бочонков. Вопрос сразу возникал, неужели они всё это надеются использовать. Точно стояние на Угре планируют.

Для начальства вологодского разбито два шатра. Там же организована огромная коновязь. При желании можно подкрасться незаметно и застать вологодцев со спущенными штанами.

Но Коська уже другой план придумал. План по показательному избиению, чтобы в следующий раз, за городскими уже стенами, были покладистее.

— Поехали назад. И приготовьте снайперки. И пушечку 4-х фунтовую. Объясним товарищам всю пагубность игр с порохом. Порох детям не игрушка. ПолетаетщасВанюшка.

Батальон подошёл к броду после обеда, которого так и не случилось. Погрызли люди сухари, припасённые на такой случай, запили водой, обеззараженной, из бочки и, подтянув пояса, ускорились. Разбить нужно быстрее ворога и поесть потом нормально.

У брода высоких деревьев нет ни с той стороны, ни с этой. Либо местные жители вырубили, либо, что сомнительно, воевода в Вологде не дурак и это специально организовал, чтобы вот так встать на пути врага и видеть его издали.

— Яромир, бери стяг, выбери пяток бояр в самых ярких шубах и выдвигаемся к броду. Я партизан всех возьму. Попытаемся присоединить Вологду без кровопролития, не хочется кровь русскую лить.

Выехали они на берег речушки, метров семь ширина, и это весною, к концу лета вообще метров до трёх скукожится. На том берегу начались пляски с бубнами. Ворог как раз обедал. Вои расхристанные без кольчуг многие, сняли перед ответственным приёмом пищи. Всё это броуновское движение и крики продолжалось минут пятнадцать. Захоти Касьян и спокойно бы разогнали внезапной атакой всё это войско. И даже три разведчика вражьих у брода никак бы им не помогли. Толку от них, если приготовление к битве четверть часа занимает.

Наконец войско построилось. Всё как младопартизан Лука и говорил. Чуть больше сотни конных воев и несколько десятков лучников на правом для Коськи фланге неприятеля. От суматохи этой выделился отряд в два десятка всадников и вскоре подъехал к тому берегу Нурмы.

— Я князь Ростова Касьян Иванович, с кем у вас переговорить можно? Кто старший.

— Я воевода Коростень Иван Ольгович, убирайтесь назад. Это земли Господина Великого Новгорода, — голосок у воеводы подгулял. И сам он на воеводу ну слабо так походит. Скорее на бурдюк с вином. Даже кольчуга не надета, в однорядке товарищ и пузо прямо лежит на луке седла перед ним.

— Давайте я перееду на вашу сторону и поговорим. Чего горло рвать? — воевода точно рвал, но получался сип, а не крик.

— Один езжай! — так-то оскорбление. Однако сейчас времена рыцарские и не должен затеять чего-нибудь роняющее его честь Иван Ольгович.

— Угум. Еду.

Коська тронул Орлика. Блин блинский, брод оказался глубоким, с метр, и сапоги промокли. А вода ледяная. Морщась от чуть не схватившей левую ногу судорогу Коська выехал на берег и остановился перед воеводой. Тот тоже почти один остался, только молодой высокий ратник слева от вологодского воеводы похлопывал коня по шее, успокаивая.

— Мне нужна Вологда. Она стоит на Сухоне, а это река, которая ведёт к огромному куску Ростовского княжества к Великому Устюгу. Либо силой, либо по добру но Вологду я возьму.

— Вологда была за Гоцподином Великим Новгородом и будет за ним. Убирайця в свой Роцтов.

Это ведь уже точно оскорбление. Разве можно так говорить князю? Новгородец воевода. По речи видно, все слова почти через «ц» произносит. Не получится договориться. Ещё и гонору в этом Ольговиче столько, что на всю Вологду мелкую хватит. Точно новгородец.

— Уберусь. Готовьтесь к бою.

Глава 20

Событие пятьдесят восьмое

— Из кустов. Одновременно. Все трое. По той попоне. Там бочонки с порохом. Елисей, и вы из своей пушечки пальните. Что зря мы её по буеракам катили⁈ Вместе только стреляйте, по команде.

Коська бы и сам взял

Расстояние вообще-то плёвое. Ну сто метров, максимум сто двадцать. И попасть не в голову человека надо с пятисот шагов, а в огромную кучу и со ста. Но пусть стреляют профи. Хороший командир — это не тот, кто всё делает сам, а тот кто даёт команды тем, кому надо.

— С бердышей стреляйте. И это, Демид, давайте все пищали зарядите тоже. Пальнём по стрельцам. Не хочется кровь лить, но они потом со стен по нам стрелять будут. Своей крови жальче.

— Одновременно? — ратник кровь лить привык и свои, и русские, для него синонимами не были. Он только своих своими считал.

— Угум. Я выйду пешим на берег и руку подниму… потом резко отпущу. Это и будет сигналом.

— А они из луков не пальнут? Зачем выходить?

Ну, план был хреновый. Коська и сам понимал. Ребячество. Правда, сейчас и время такое. Верят во всяких Перунов ещё, хоть и крестятся истово. Подумалось Коське, что выйдет он весь такой красивый на берег, на него все вороги уставятся, а он рукой махнёт… и тут как шарахнет среди их рядов порох. Как начнут падать лучники ранеными и убитыми. Картечь и по паре заберёт со ста шагов. Из длинной пищали не критичное расстояние. Да они, в смысле стрельцы вражьи, ближе стоят. Это тюфяки как бы провалились, не в первой линии, а лучники, наоборот, почти на самом берегу. Метров семьдесят до кустов, а то и шестьдесят. Долетят железяки.

Выжившие потом свяжут махание рукой этого князя неизвестного и такое светопреставление. Выстрелов на этом берегу они не услышат. Пуле и секунды не надо, чтобы долететь, звук позже доберётся, но его не услышат уже. Уже порох так грохотать будет, что выстрел из кулеврины за сто метров и человек с самым лучшим слухом не услышит.

Выжившие запомнят. Вот такой завиральный план.

Коська передал поводья Орлика Яромиру и зыркнул на него. Старый воевода попытался заботливую няньку изобразить.

— Стойте и будьте готовы атаковать. Только не убивайте людей почём зря, особенно, если сдаваться будут. Зачем лишняя кровь, мы их уговорим на сторону добра перейти. Как шарахнет, не ждите, выдвигайтесь. Уверен сопротивления они не окажут. Берите в плен.

— Глеб. По коням! — побежал назад к сотням воевода. Ну, как побежал? Трусцой потрусил. Всё же весь в броне с головы до ног. Особо не разгонишься с парой десятков лишних кило на плечах.

Коська суеты за спиной уже не видел. Шёл. Не, так-то сыкотно. Стрела на сто шагов летит. Пусть на излёте. Вот на излёте в глаз и клюнет. Или пальнут из тюфяка. Тюфяк — не пушка. Это свёрнутый в трубку медный лист. Там тонкие стенки и шов. Он — этот ствол, не выдержит больших давлений, и потому заряд малый и сто шагов, наверное, предельная дальность. Ну, опять в глаз на излёте кусок камня с голубиное яйцо. Ещё ноги так себе защищены. Кольчуга чуть выше колен, на сапогах стальные полосы, но от картечи так себе защита.

Шёл. И о жёлтом пламени думал, чтобы про дроб каменный и стрелы не думать. Ну, вот теперь можно и остановиться, до воды метров десять осталось. По нему не стреляли. Смотрели и не стреляли. На самом деле, может этот малолетний князь решил сдаться. Испужался. Вон и руку поднял, требуя внимания. И тут он руку опустил.

— Ох, мать вашу — Родину нашу!

Грохот долетел после, сначала земля ушла из-под ног, потом ветром с этих ног свалило, потом вспышка ослепила и вот тут в конце уже издевательства над органами чувств и грохот взрыва оглушил. Как только барабанные перепонки не полопались. И это в ста шагах от взрыва. А как же те, что стояли в десяти?

— Встать надо, — Коська помотал головой. Если честно, то он понимал, что будет серьёзный бабах… Нда, но чтобы такой серьёзный — вот этого точно не ожидал. А ведь там больше не с кем воевать. Это он в сотне шагах, а те, кто ближе⁈ И большинство этих людей пороха не нюхали, и уж тем более их лошади. Касьян, проводя учения стрелков и пушкарей, старался по максимуму рядом держать лошадей ратников, чтобы они привыкали к грохоту пороховых взрывов. Получалось пока средне. Сто пятьсот миллионов процентов, что ничем подобным в Вологде-где-где-где, в Вологде-где никто не занимается. Для них пока тюфяки отдельно, кавалерия отдельно.

Наконец, князю Касьяну свет Ивановичу удалось встать. Хоть и пошатывало. И тут же мимо стали проезжать всадники в сторону брода. Не лавой мчались мимо, а жиденьким ручейком. Правда, с каждой ну не секундой, так с каждым десятком секунд ручейки, обтекающие Коську, становились всё полноводней. Понятно. И его люди и их лошади напуганы. Они, конечно, дальше стояли, вообще метрах в двухстах, но уж больно громко. Пока всадник сам в себя придёт, пока с ошалевшим жеребцом, обделавшимся, справится, время тикает.

Глаза перестали в кучку собираться, и Коська взглянул в первый раз, наверное, минуты за три на тот берег. А там тишина. И мёртвые с косами стоят. Показалось. Это уже ростовские ратники первые пересекли брод и размахивают там мечами. Неужели кто-то решил сопротивление оказать? Вот он смог бы сейчас? Ну только плюнуть в ворога. На другое ни сил, ни воли. Тут не упасть бы на колени, так штормит.

Событие пятьдесят девятое

На следующий день моросивший с вечера дождик превратился в хороший нормальный такой дождь. И никуда отдельный батальон не пошёл. Привал устроил народу князь

— «Пусть мёртвые хоронят своих мертвецов» — это ответ Иисуса Христа одному из учеников, который попросил разрешения сначала пойти похоронить отца, — Ясно что священник в этом времени при войске необходим, этого выделил преподобный Варфоломей игумен Сретенского монастыря. Звали брата незамысловато — Евстратий. Наверное, в честь какого-то там в Византии известного святого.

— Согласен, брат Евстратий, пленные и будут могилу копать. Я же тебя попросил не яму рыть, а отпеть, как полагается людей.

Выделенный преподобным Варфоломеем тип был зело ленив и зело прожорлив. В общем, тот ещё объект для подражания. И только на явные угрозы дать в морду реагировал положительно.

Зато какой голос. Труба Иерихонова, а не голос. А вот, не голос, а глас. Не пищал, не нудел брат Евстратий, отпевая погибших от взрыва пороха супротивников, он трубил.

Погибших сразу было тридцать семь. Часть от взрыва пороха, часть от залпа семнадцати пищалей. Ну и несколько самых оголтелых срубили дружинники, преодолев брод и забравшись на совсем не пологий спуск с того берега к реке. Несколько человек не пожелали сдаться и были зарублены.

Сейчас погибших уже побольше, так как из двадцати четырёх раненых и серьёзно контуженных пятеро уже богу душу отдали и ещё человек пять помрёт к утру. Есть раны в живот, и тут уже ничем им не помочь, есть двое с оторванными ногами. Перетянули, но крови человек потерял много, да и рана грязная. Шанс выжить в районе одного процента.

Пленных сорок семь человек, которые относительно целые. Ну, лопнули барабанные перепонки, это не смертельно. Ну, блевать тянет регулярно, так оно понятно, сотрясение мозга нужно перележать. Пройдёт.

По словам пленённого сотника вологодцев Кузьмы сбежало ратников двадцать, в том числе и сотник Еремей — помощник воеводы, или как сейчас принято называть второй воевода. Это, как понял Коська, тот самый молодец, что был с Ольговичем на несостоявшихся переговорах.

— Ничего страшного, наоборот, — утешил князь, переживающих сотников и воевод с боярами, собравшимися на совещание вечером, — пусть прибудут в Вологду и весь этот ужас опишут, глядишь пыл воинственный у оставшихся в городе воев или ополченцев улетучится, после таких рассказов.

Утром войско тронулось в путь. Шли вполне себе бодро. Дождь прекратился и хоть облачно, но нет-нет, а солнышко показывается в разрывах облаков. А с запада, откуда ветер дует и вовсе целая полоса голубого неба. В деревеньке Подсосенье остался второй стройотряд, практически такой же как и первый — тридцать лесорубов и плотников, десять боярских дружинников и семеро бояр, и эти из сил выбились. Тут же оставили и десять освободившихся возов. Коська выделил старшему из бояр Тимофею Андреевичу Гуне горсть серебра, чтобы тот объехал близлежащие села и деревни и купил у крестьян овса для коней и пшеницы или ржи для ратников. Никуда везти не надо, вскоре возвращаться войску назад, вот и пусть в новой крепостце дожидается.

К вечеру разведка доложила, что на берегу реки Евковка, за которой уже посады Вологды видны стоит очередной отряд. И как бы не больше первого.

— А пленные говорят, что почти всех воев вывел на битву воевода Коростень Иван Ольгович, — задумался Коська, получив разведданные.

— Не иначе новгородцы подоспели. Времени прилично прошло, как Василий Васильевич гонца послал, могли спокойно новгородцы отряд из ближайших городов послать.

— Новгородцы? Этого просто быть не может. До Новгорода вёрст шестьсот, так это напрямки, а таких дорог не бывает. Считай, что и восемь сотен вёрст. Им не меньше месяца добираться, да ещё туда гонец недели две будет добираться. Нет. Раньше конца лета из Новгорода войска ждать не след. Кто-то другой на помощь пришёл. Может белозёрские князья? Хотя и они не могут. Они союзники Дмитрия Ивановича, — почесал репу Коська, узнав о торжественной встрече. С другой стороны — это хорошо, чем меньше войск будет в самом городе, тем лучше, не хочется стены ни штурмовать, ни разрушать.

Событие шестидесятое

— Ладно, пусть стоят. Стоять вообще полезно. Ещё лучше ходить, а то простатит можно заработать. Уже вечереет, постоят и чего делать будут? В город уйдут или тут лагерь разобьют? Яромир, давайте отойдём метров на триста назад и лагерь по всем правилам разбивайте, телеги ставите поперёк дороги в три ряда. Охранение. Лучников в дежурство. И начинайте ужин готовить. Сегодня больше никуда не пойдём. А ночью посмотрим. Может за языком сходят партизаны, а может устроим им Варфоломеевскую ночь?

— Варфоломеевскую? А что со святым Варфоломеем? В конце лета же день апостола Варфоломея, — не, ну вот есть оказывается и среди военных знатоки. Энциклопедист, чёрт бы его побрал.

— Так у франков называется резня среди ночи устроенная. Подойдем чуть ближе и жахнем из всех орудий и пищалей. Ночью красиво будет. Грохот, дым оранжевый вылетает из темноты, а потом картечь всех калечит. Правда, красиво?

— Красиво. Я их не пойму, нас в два раза точно больше. Это без всяких партизан твоих с огнестрелом и пушки ещё. На что надеются?

— Сам в шоке. Ну, это… тоже не понимаю. Демид ночью с партизанами наведаются к ним в гости, притащат кого, спросим узнаем и кто такие и на что надеются. А пока не тяни, воевода, готовьте кашу, так кушать хочется, что аж ночевать негде.

Коська, пока каша булькала в котлах, наблюдал за непонятным отрядом. Они тоже телегами отгородились от мира. Не уходили, стали лагерь разбивать. Князь себе по пятому разу те же вопросы задал, что и Яромир, какого чёрта они с такими несерьёзными силами выперлись в чисто поле. Вот за стенами шанс немного продержаться у рыцарей этих без страха и упрёка был, пока он пушками ворота вынесет. Пока пару башен развалит. Но они вышли в чисто поле. Хорошо, он бы может тоже вышел, но использовал бы крайние

— Воскресенский монастырь в Череповеси?

Касьян попытался себе карту представить. Чёрт с ней с современной. Хоть ту из будущего. Череповец? Километров… сто — сто пятьдесят от Вологды. На севере огромного Рыбинского водохранилища. Но сейчас никакого водохранилища нет. просто река бежит по низменности. Река точно называется Шексна. И она впадает в Волгу. В Принципе из Ярославля в этот Череповеси можно добраться на лодках. Быстрее это будет, чем они пять дней шли пешком? Спросить потом нужно местных купцов.

Партизаны сходили на охоту за языком и притащили какого-то засранца, решившего удобрить кусты. Не, не, дали дело сделать, а то по дороге обделается. Нюхай потом. Связали сунули тряпицу вонючую в рот… Чего вонючую, а чтобы заранее язык развязывался. Ратник оказался не ратником совсем. Оказал ушкуйником новгородским. Они были в Воскресенском монастыре, когда туда прискакал на взмыленном жеребце гонец. Утром он дальше ускакал, а новгородцы решили, что нужно дебильного пацана, что пошёл войной на сам Господин Великий Новгород наказать. Они дошли на лодьях до селища и перевалочной станции Шексна на одноимённой реке, спешились и за два дня преодолели порядка семидесяти вёрст до Вологды. Ну и решили не в Кремле отсиживаться, а побить княжёнка наглого при переправе того через речку Евковка. В отряде примерно сто восемьдесят ушкуйников и ещё из города пришло ратников три десятка. Более двух сотен отличных воев. Хоть большинство и пешцы. Новгородцы чуть прошлись в кремле по конюшням и три десятка коней раздобыли и сами вологодцы на конях. Получается шесть десятков всадников и полторы сотни пехоты. И это против его четырёх сотен. Да артиллерия, да пищали. Не, ну так не честно. Побьёшь их и скажут, что слабого противника и дурак разобьёт.

Коська решил, что не надо столкновения лоб в лоб. Ну их этих ушкуйников. Вдруг и правда хорошие воины, ещё ранят кого случайно. Тем более, по словам языка, там два десятка хороших лучников — стрельцов.

— Яромир, готовьте все орудия. Демид, заряжайте длинные пищали, как пушки по два выстрела сделают, вы подходите к реке и бейте по паникующим. Один залп и уходите. Мы потом ещё раз картечью по бегающим отстреляемся. Зря что ли пушки везли в такую даль.

Вообще тут, как и в предыдущем броде через реку, стрелять крайне неудобно. Тот берег выше. Но именно в этом случае проклятый Кориолис не смог помешать бахнуть по пиратам новгородским. В ста метрах от брода имелся приличный холм, поросший лесом. Ну, тут в ледниковый период ледник полз и землю с камнями перед собой двигал. Вот этот холм явно его рук дело. Хотя, рук могло и не быть у ледника? Ногами пинал? Камни из земли торчат огромные и деревья с трудом за них цепляются. Из-за этого лес не больно густой и часть деревьев лежит и гниёт. Видимость на тот берег отличная. Именно туда, чертыхаясь и более весомы аргументы используя в битве с гравитацией, народ волоком стал затаскивать все семь орудий. Можно было пушконку 4-х фунтовую и не тащить, но люди же бабахнуть хотят, пусть тренируются. Опыт — сын ошибок трудных.

Холм не прямо так уж высокий — метров пятнадцать. Но всё одно выстрел будет сверху. Расстояние метров двести до края лагеря ушкуйников и вполне можно жахнуть картечью по спящим новгородцам.

— Готово, Касьян Иванович, — подлетел к Коське второй воевода Глеб Сизый. Почему сизый Коська не понимал. Чернявый на еврея похожий товарищ, и нос нормальный, курносый и не сизый. Может, от отца прозвище досталось.

— Угум. Стреляйте по готовности. И по Демиду второпях не стрельните. Два выстрела, потом десять минут передых. Потом ещё один. А дальше посмотрим.

Добрый день уважаемые читатели, кому произведение нравится, не забывайте нажимать на сердечко. Вам не тяжело, а автору приятно. Награды тоже приветствуются.

С уважением. Андрей Шопперт.

Глава 21

Событие шестьдесят первое

Коська весь остаток ночи простоял в дозоре. Не княжеское это дело? Он должен в шатре на шёлковых подушках почивать, набитых пухом ангорских коз. Нда. В смысле — нет. Даже палатки нет. Чего уж о подушках говорить. Где козы? В Испании? В Турции, ну в смысле у Османов? Заказать бы купцам. А ведь мог додуматься до брезента… хотя бы. Вот сейчас вспомнил. Там же ничего экстраординарного. Просто пропитанная озокеритом парусина. Ну, до озокерита не добраться. Это, наверное, Львов ближайшее место. Так вроде читал Константин Иванович, что использовали наглы смесь парафина и воска. Парафин так же недоступен. Нефть за тысячи вёрст в любую сторону. И везде враги. Стеарин, зато есть. И есть канифоль… или канифоль это для кирзы? Ну, а чего придётся эксперименты проводить. Кирза — это тоже интересно. Там вроде бы ещё яйца? Нужно срочно возвращаться. Такую ткань будут с удовольствием купцы покупать. Вот он источник неиссякаемых доходов. Никто повторить не сможет.

Стоп где-то читал Константин Иванович, что парафин получали из торфа. Там его чуть не двадцать процентов, растворяли в бензине, а потом… потом суп с котом. У него нет бензина. Но попробовать можно… Есть другие растворители. Есть скипидар, который сейчас у него при производстве пороха просто идёт в отход. Из живицы производят канифоль, а скипидар отгоняют. Ну, пусть не совсем в отход, он его продаёт Дмитрию Ивановичу. Его предполагают использовать как отрезвляющий душ для карабкающихся на стену басурман. Нагревают с маслом в котлах на стене и льют на голову стоящих под стеною.

И ещё есть один растворитель. И тоже в отходы идёт, и этот в прямые отходы. При пиролизе древесины в котлах закрытых получается не только уксус, там ещё куча всего ненужного. Уксус потом получают второй, а то и третьей перегонкой, если совсем грязный, а вот остатки просто сливают, природу гробят. А вот сейчас в памяти всплыло, что если в этот остаток бросить известь, то как раз и получится ацетон. Нда. Не, ну а чего хотел. Известь пусть по чуть-чуть, но на Руси получают в тех же домницах. Вон, целую кремлёвскую стену построили и башни. Нужно просто оседлать этот процесс.

Ух, сколько планов и всё из-за того, что палатку пусть из простой парусины не догадался с собой взять. Кстати, все эти страшно секретные предприятия нужно

А ещё там в остатке при перегонке дёгтя получается пек. Это рубероид для покрытия крыш и для изоляции дерева от земли и воды. Или получение асфальта. Не, дорогу от Ростова до Москвы не осилить, но тропинки в Ростовском кремле можно сделать на зависть соседям.

Все эти мысли уснуть не давали, и Коська перестал ворочаться под телегой и, встав пошёл, караулы проверять, а потом и сам в караул встал, прислушиваясь к происходящему на том берегу речушки Евковка.

Там кричали сначала, потом орали, потом стонали. С каждым часом звуков становилось всё меньше и меньше. Очевидно, ушкуйники ушли в город и раненых с собой забрали. Хотя… с этим выводом не вязались продолжающие раздаваться из-за речушки стоны. Ну и кричали ещё изредка. И что тогда? Ушли те, кто могли, и бросили тяжелораненых.

Едва рассвело, как Демид с десятком партизан пошёл в разведку. Вернулся он буквально через десяток минут.

— Ушли в город новгородцы, следы видны. На волокушах раненых тащили. Лошадей много раненых и убитых, их сейчас наши добивают. Мяса будет…

— Раненые, убитые? С ними что? — мясо — это хорошо, но не за мясом шли в такую даль.

— Десятка три убитых и раненых тяжело десятка полтора. Остальных с собой утащили.

— Оружие?

— Собираем. Богатая добыча. Новгородцы все в кольчугах и бахтерцах. Мечи и топоры хорошие. Копий длинных десятка три. Знатная добыча. Вынимают наши из сбруи мёртвых.

К стенам кремля вологодского Коська поехал в сопровождении десятка бояр в ярких крытых шёлком и парчой однорядках. Сам поверх бахтерца натянул алое корзно и надел ерихонку доставшуюся от кого-то из знатных узбеков. Огромный такой султан на башке из белого конского хвоста, ну или, наверное, из нескольких хвостов. Прынц настоящий. Кстати, чуть позже, когда в ходу в России будет французский язык, князь и будет звучать как принц, а княжна, как принцесса. Так что Коська прынц и есть.

— Переговорщика вышлите! — протрубил сначала в рог, а мотом гаркнул в рупор Андрий, сопровождающий Касьяна с прапором. Рупор свернули из медного прокованного Игнатом листа. Чуть кособоко выглядит, зато его отполировали, начистили и сейчас он просто горит в лучах утреннего солнца.

— Проваливайте! — посоветовали им с барбакана, а потом послали в… что интересно не туда, куда Коська думал пошлют, а просто в ад. В Пекло, в общем. Ну, кто так посылает. Вот он бы послал, так послал.

— Ладно. Не хотите по-плохому, по-хорошему будет хуже. Андрий, ты им крикни в матюгальник, чтобы отошли от ворот, сейчас по ним стрелять будут из пушки.

Радостные артиллеристы минут через десять уже катили к воротам самое большое орудие. Сто тридцать миллиметров калибр и вес ствола в районе тонны. Намучились с этой громадиной. Пришлось ещё в Ростове съёмную лебёдку на повозку устанавливать с системой блоков. Коська, каждый раз наблюдая за мучениями по съёму или втаскиванию ствола на телегу, скулами туда сюда двигал. Пора делать лафеты, которые появятся во время Наполеоновских войн. Хватит мучаться. Дорого? Железа и меди на стволы не хватает? Значит, нужно из Европы привезти, из той же Швеции. Много ведь сейчас не надо. Его шести, ладно семи пушек вполне хватит, чтобы современную армию разогнать. Уж шесть лафетов можно сделать. Кстати… Нда, прямо жаба душит. Железное ядро для этой пушки получается весом в девять кило. Целая крица, несколько дней работы рудокопов, углежогов, возчиков и металлургов. Дорогое это дело война.

Событие шестьдесят второе

Бабах. Стрельнули по воротам ядром с двух сотен шагов. Метров сто пятьдесят. Стрелы уже не долетят, а ничего мощнее обычных арбалетов у защитников города нет. Они попытались и из луков, и из арбалетов помешать бомбардирам, но стрелы не долетали. Стреляли товарищи по настильной траектории. Знали бы про сорок пять градусов обязательно бы попробовали стрелять навесом, но и тогда вряд ли достали бы.

Ворота, как и стена вся в Вологде деревянная. Или правильнее будет земляная. Опросили выловленных местных. Всё, как и везде. Сруб из брёвен толщиной от двух до трёх метров и в центр засыпана земля, камни разной величины и сверху брошены доски. Никакими пушками быстро такую стену не проломить. Ядро просто застрянет в этой каменно-земляной засыпке. Но вот ворота — это другое дело. Там просто брёвна тесанные и кое-где оббитые железом. Железное ядро диаметром сто тридцать миллиметров попало удачно в то место, где с другой стороны в проушины крепят «засов». Брус такой примерно двадцать на двадцать сантиметров, ещё и железной полосой с одной стороны укреплённый. Ядро пробило брёвна створки и переломило «засов». Опрошенный местный товарищ этот брус назвал слегой. Слегу переломило. Второй выстрел через пару минут попал ближе к петлям, и снёс одну из створок, уронив её внутрь кремлика.

После этого ствол пушки колышками приподняли на лафете и уже каменным ядром бахнули по одной из башенок барбакана. Её не снесло, но брёвна из зацепления вышли и башня накренилась над воротами.

— Всё, хорош порох жечь. Давайте опять покричим. Иди, Андрий. Погибнешь, домой не приходи.

Коська видел в образовавшемся проёме, что вои не к воротам бегут их защищать, а совсем даже наоборот, спины ворогам показывая.

Андрий хмыкнул, взял горящий красной медью матюгальник и вновь пошёл к воротам, теперь не таким неприступным, звать переговорщика.

— Ой вы гой еси добры молодцы, а выходьте вы на нашу сторону, разговор говорить. А то будем продолжать мы ворота вам громить.

Это Коська каланче этой стих выдал для зачинки переговоров.

Переговорщик вышел. И что удивительно про пекло не стал напоминать, да и проваливать уже не предлагал.

Вышел тот самый молодец, что перед первой битвой выезжал с воеводой Вологды Коростенем Иваном Ольговичем. Как-то же его этого второго воеводу называли пленные? Точно — сотник Еремей.

Коська не стал, как положено князю, прямо наезжать на сотника, спешился метрах в десяти и эти метры пешком прошёл, по дороге разглядывая сотника.

Красавец. Что можно сказать⁈ Ростом с Коську, то есть

— Еремей? Отчество как у тебя? — понятно, что простому сотнику отчество не положено. Но вот он сейчас как бы и воевода. Боярин почти.

— Петром отца зовут.

Жив значит отец, раз «зовут». А вообще, если бы Коська Варюшке жениха выбирал, то вот образец для подражания, не ухудшит генофонд точно. Но рано той женихаться. Восемь лет всего.

— Еремей Петрович, Вологду я хочу присоединить к Ростовскому княжеству. Через вас дорога идёт на Великий Устюг. Мне тут порт хороший нужен. Производство тканей чтобы тут было налажено, с охотниками меняться там на севере на мягкую рухлядь. Нужно пахарей поболе, чтобы зерна было излиху, и тоже в Великий Устюг возить. Кузнецы и рудокопы с рудознатцами нужны, железо для охотников — ходовой товар. В общем, развивать надо Вологду, делать её большим и богатым городом. И всё это я намерен сделать, будешь ты мне мешать или помогать. Только сам видишь, что три выстрела из одной пушки сделали. А у меня их семь. Сейчас сходим с тобой все покажу, чтобы ты мог боярам всё рассказать. Если перейдёшь на мою сторону, то станешь сначала воеводой Вологды, а после того, как прогонишь новгородцев, что в конце лета сюда пожалуют, то и наместником моим станешь и боярином.

Я сам уеду, как в городе порядок наведу, а тебе оставлю все пушки и запас пороха. И людей, которые подготовят воев, чтобы город защитить. А ещё останется сотня самых опытных воев, что со мною пришла. Они со стен новгородцев прибывших легко перебьют и в бегство оставшихся обратят.

Думай, Еремей Петрович. Или вы сдаёте город и его ждёт светлое будущее, либо я сейчас дам команду стрелять по башням, а потом и по городу. Если что, то ядро перелит стену, и представь, что будет если оно в твой терем попадёт. Или в дом. Или в дом, где семеро детей малых. Спросят тебя у врат в рай, не ты ли детей, женщин и стариков на смерть обрёк?

Всё! Пойдём пушки смотреть.

Событие шестьдесят третье

Новгородцы ушли при оружии с развернутыми знамёнами и под барабанный бой. Ну, почти. Барабанов ещё не завезли на Русь и Коська, смотря вслед уходящим ушкуйникам, и представляя себе такую картину, решил озаботиться недостатком этим. Он, валторну изобрести не сможет. Не на того учился, да и технологии не те ноне, а вот барабан ему вполне по силам. И даже бубен по силам. Колокольчики и тарелочки эти как бы они не назывались сделать сложность не велика.

Железные пластинки в бубне называются тарелочками (иногда — джинглами).

Уходили новгородцы и без знамён. Стяги уже есть, но у побитых пиратов, наверное, и не было никогда, а если и были, то бросили, убегая от артобстрела в город. Осталось их ещё прилично и могли бы подраться. Но видимо произвели на них впечатление орудия ростовского князя и вчера, когда они потеряли почти полсотни человек и сегодня, когда в надвратной башне ещё пятеро в фарш превратились.

Что удивительно, ушкуйники ни грозились вернуться, ни обещали поквитаться, проходили молча мимо выстроенных у ворот сотен ростовской дружины, и молнии глазами даже не пущали, а наоборот взгляды отводили. Коська своих специально построил в два ряда от самой стены и до той реки с дебильным названием Евковка. Так-то всего четыре сотни воев, плюс бояре, пушкари да партизаны, и пяти сотен в сумме нет, но когда вот так в шеренгу вытянулись, то кажется, что нет конца этим гадам ползучим из Ростова. Сила.

Может и не полезет Господин Великий Новгород отбивать Вологду. Уж больно далеко. А тут сотни и сотни воев и тюфяки непонятные, что башни рушат и ворота срывают. Это нужно настоящую войну организовывать и поход не менее пары тысяч воев. А как их снабжать? Болта кругом и реки. Большая рать просто не дойдёт. А с малой вон попробовали, кровью умылись.

Это так Коська себя утешал глядя вслед уходящим ушкуйникам.

Придут? Вопрос интересный. Вологда и для Новгорода путь на Восток. Других нет почти. Но послать пару тысяч? А меньше смысла не имеет. Зимой точно не пойдут. Пошлют малую дружину в надежде, что ростовчане убрались и город без защиты оставили? Пусть сунутся.

Коська решил здесь оставить на время сотню дружинников. Сотню эту из трёх имеющихся поровну нужно составить. Три десятка борисоглебских, три десятка сретенских и три десятка боярских. Ну и десять партизан — за ними присматривать. Ещё останутся все пушкари. Этого хватит со стен отбиться и от тысячи новгородцев, если всё же пожалуют. Сотня пока будет на вахтовом методе. Через месяц их сменят товарищи в тех же количествах. Ну, а пока вои будут смену из местных готовить. Глеб Сизый останется старшим.

На завтра уже всё спланировано. Нужно встретиться с местным боярством. Плюшек выдать. От податей или мыта там на пару лет освободить. Заинтересовать поставками дёгтя и живицы в Ростов. Организовывайте производство и богатейте. Предложить ещё вложить денюжку и в развитие металлургии. Тут вокруг болота и озёра, пусть добывают лимонит. Пусть производят крицы. Все Коська купит за хорошую цену. Пусть распахивают дополнительно поля, снабдят крестьян лошадьми. Тоже всё выращенное зерно купит князь Ростовский. Ну, и главное, стройте, дорогие бояре, флот, бо нужно и в Великом Устюге порядок навести. Пятьдесят новых больших лодей нужно. Хотите поучаствовать в торговле мягкой рухлядью? Хорошо, что хотите. Так выделите малую часть денег в сундуках без дела лежащих, на постройку флота. Без флота пушнины не будет.

И последнее. Не ждите новгородцев. Со мной лучше будет. Богаче и вольней жить будете. Придут побьём, как этих побили. Вон шли вчера как собаки побитые. Не вставайте на сторону проигравших. Я не прощу, коли предадите. Приду и прибью к воротам гвоздями. Это я с первого взгляда молодой и глупый. Я хельг большой силы. И чтобы доказать это семерым из вас по жребию я выращу новые зубы. Не за один день. Они седмицу чесаться

Но это плюшки, а только как сильный хельг я и проклясть могу. Умрёте в муках… Или силы мужской лишу и вас и детей ваших. И жёнок бесплодными сделаю. Так, что, господа бояре, выбирайте на чьей стороне лучше.

— Сейчас к вам подойдут ратники и отрежут немного волос с головы, именно через них я и прокляну вас, если надумаете предать… нашу дружбу.

Не, ну, а чего, зря что ли Константин Иванович годами писал сценарии к «Битве экстрасенсов», нужно наработки использовать. Там и не такое творилось.

Глава 22

Событие шестьдесят четвёртое

Отступали из Вологды с пользой.

Коська перед отбытием обошёл с пацанами лекарями речушки мелкие и нашёл в непосредственной близости от посада зелёный костёр на излучине реки Вологда в месте впадения в неё речушки Шограш. Так более того, там, не так далеко, нашёлся и костёр с оранжевым пламенем. И теперь уже точно можно сказать, что оранжевые костры нужно искать у больших рощ рябин. Именно среди зарослей рябины, пока совершенно без ягод, костерок оранжевый, пусть и небольшой, нашёлся.

В городе Коська оставил одного из учеников «вставлять» зубы и «избавлять от очков» местную элиту. Семерых бояр он обещал по жребию бесплатно облагодетельствовать, а с остальных плату взимать поручил Фоме, тоже по жребию, оставленному в Вологде. Так скоро всех растеряет. Остались с ним только Константин и Егорка.

— Пригляди за парнем, если что с ним случится, зол буду вельми. Запорю плетьми.

Старшим у партизан остался Фрол второй, ненастоящий. Ему уже столько Коська всяких разных указивок надавал, что тот даже запоминать перестал. Ничего мужик основательный, куркулистый, до многого сам дойдёт.

— Вы на месяц тут остаётесь, через месяц смена придёт. Надеюсь, не как в Павке Корчагине…

— Корчага — это десятник у борисоглебских? Он старшим будет? Только он Илья, а не Павка, — почесал затылок партизан.

— Угум, — вообще после этого похода стало ясно, что число партизан нужно хотя бы до тридцати увеличить. Коська присматривался к воям Ростова. Илья по прозвищу Корчага был среди кандидатов. Илья, несмотря на увечья, по делу был десятником, не за красивые глазки. Увечий два, отрубленное ухо и серьёзно так наджабленная щека, ну или скула, под ухом. Вся в рубцах шрамов. Это с Мамаева побоища метка. Второе — отсутствие трёх пальцев на левой руке. Это заработал во время сражений с Тверью.

Ни то ни другое увечье слабее воя не сделало. Один из лучших мечников в Ростове и командир ответственный и требовательный.

Вот приедут в Ростов и Коська наберёт как раз десяток и Корчагу во главе поставит.

В отдельных говорах слово «корчага» могло означать «калека» или указывать на какую ‑ то особенность телосложения — и тогда прозвище отражало эту черту.

Первую остановку уменьшившийся на треть отряд сделал в будущей новой крепости. Работы здесь уже развернулись вовсю. Как всегда, начали строительство с двух смотровых башен и одну даже уже под крышу подвели, сейчас трудились над второй башней и казармой.

В деревеньке Подсосенье, где остался второй стройотряд, народ местный, посконный, пришлых избегал, сторонился и ни продуктов не продавал, ни помогать даже за деньги отказывался, не хотел. Может, время не подходящее, всякие полевые работы у крестьян, не до помощи в строительстве.

— Лес далековато, — пожалился главный плотник и не менее главный архитектор крепостцы Нефёд, — и лошадей мало, простаиваем больше чем работаем.

И тут Коська решил помочь работягам. Строителей и без того мало, больше и не из кого стройотряды формировать, всех в Ростове выгреб, а планов впереди вагон и маленькая тележка. Нужно быстрее чтобы заканчивали и возвращались в Ростов.

Нет, воев, ратников, дружинников заставить брёвна таскать из леса невозможно. Они воины, а не чёрная кость. Но есть подсказка. Вот кто вспомнит хоть одно правильно название картин с мадоннами Рафаэля. И что с того, что любая из них сотню миллионов зелёных денег стоит. Ну только искусствовед какой из очень замороченных на итальянском возрождении, да и те все не вспомнит. Зато картину Иванова «Ленин на субботнике» знают все. И Коська решил последовать примеру вождя. Расстояние до леса метров семьсот и сходить туда-сюда десяток раз с бревном не смертельный номер. А кони тоже в это время волоком потянут. Глядишь и двинут вперёд стройку.

Как отказать князю «помочь» бревно тащить? Да, никак! Бурча под нос и в бороды всякие проклятия на голову неугомонного Касьяна Ивановича, все две с половиной сотни оставшегося войска приняло участие в первом в мировой истории субботнике. На самом деле суббота. Ну, дак суббота для ратника, а не ратник для субботы. Дома отдохнут.

Схожая фраза есть в Талмуде: «Суббота должна служить вам, а не вы субботе».

И что удивительно, но в первой крепостце, в Данилово, один в один ситуация, близкие деревья все вырубили и теперь из-за большого расстояние, тоже простаивают плотники большую часть времени. Пришлось опять Ленина Коське изображать. Тут криков и бурчаний недовольных стало больше. Это Коська бояр спросил, не желают ли они помочь вождю мирового пролетариата, тьфу, князю любимому, богом данному. Так потом до самого дома, до Ростова, и сопели в его сторону.

Дома хорошо. Тишина. И покой. И даже бояре почти сдружились во время «Зарницы». Пусть и немного против него. Тем не менее, на следующий день после возвращения, Коська собрал всех бояр в Гридницкой и речь двинул. Типа «Ребята давайте жить дружно».

— В общем так, господа бояре, я человек болезненный ревматический… Ай, это не оттуда. Я человек добрый, но наш бронепоезд… В общем, если хоть одна заблудшая овца затеет в княжестве прю с другой заблудшей овцой, то месть моя будет холодной. Понятно?

Бояре не поняли, прения сторон устроили, нет не между собой, а на Коську, дескать не скорбен ли головкой юношеской князь батюшка.

— Сейчас сюда мои партизаны зайдут и у каждого ножницами ногти в кулёчек отрежут. И я при вас заклинание над ними прочту. Знаете, что будет? Лучше бы вам не знать. Первый кто затеет в Ростове ссору с другим боярином, через неделю покроется такой коростой, твёрдой как ногти. Как костяной станет.

Но ещё хуже будет тому, кто знал о замыслах соседа злокозненных и не доложил мне. Вот тому совсем плохо придётся, они гнить заживо начнут. Чирьями покроются и каждый день чирьев будет всё больше и больше, и больше, а живого тела всё меньше и гной будет из них сочиться и запах зломерзский, как из ада будет от них идти. И не будет возврата уже после появления тринадцатого чирья. Считайте каждый день и гадайте, что вы такое про соседа знаете и не рассказали мне.

Поднялся было гвалт, но буйных мало, вот и нету вожаков, десяток партизан в броне и ещё два десятка учеников стрельцов легко справились с самыми задиристыми и новенькими коськиными ножницами стали состригать по ногтю с пальцев боярских, иногда при этом с кусками кожи, а не дёргайся… и пяти минут не прошло как Коська из пакетика… м… туеска берестяного высыпал ногти на серебряное блюдо и стал, размахивая руками, как бы брызгая водой с пальцев на ногти, читать заклинание:

— «Бамбара, чуфара, лорики, ерики, пикапу, трикапу, скорики, морики!», — злой хельг Касьян свет Иванович оглядел стоящих с выпученными глазами бояр и продолжил жечь из «Волшебника Изумрудного города», — «Сусака, масака, лэма, рэма, гэма! Буридо, фуридо, сэма, пэма, фэма!». — Кто-то всхлипнул, кто-то рухнул, кто-то воздух испортил. — Всё! Попробуйте теперь склоку мне устроить. Производства стройте. Кто первый лесопилку поставит, тому половину заклинания сниму… Ладно первым пяти. Кто первый построит мельницу водяную тоже. Хрен с вами тоже пятерым. Да, кто больше всех заготовит живицы… Тут только один. Тому всё проклятие сниму. М… Вот ещё, есть у меня прибыльное производство одно, но для него известняк или мел нужен. Кто знает, где вблизи Ростова есть такие… м… залежи, то подходите, съездим посмотрим, и если подтвердится, то помогу производство это наладить и тот озолотится. Сам-то? И сам могу, но хочу, чтобы и вы богатели. Княжество сильно не господином, а производством. Все должны быть богатыми, все должны производства разные открывать.

Событие шестьдесят пятое

Оставленные на хозяйстве Илья и Феодор ходили с гордыми рожами и тыкали пальцами в ростки всякие.

Нет, не учёный. Дебил. Сейчас только понял, а до этого семьдесят лет вполне себя умным считал Константин Иванович. Вот элементарно же, чтобы понять, как жёлтая энергия влияет на рожь, например, нужно посадить семян десять обработанных жёлтым пламенем и рядом десять в ту же почву и при той же освещённости десть контрольных зёрнышек. Тогда можно поэтапно сравнивать и потом осенью результат лицезреть или взвешивать. А он чего устроил? обработал всё что под руку попало и без контрольных растений рядом посадил.

Теперь ходил, смотрел, как всё дружно всходит или как не менее дружно зеленеет и гадал, это удобрения, это уход или это желтые огоньки? От избытка рвения всё сразу применил.

Для сравнения Коська всё же прошёлся по соседним полям. Потом и на огороды к крестьянам наведался. Никто тут капусту гектарами не садит. И полей с морковкой, которую потом первокурсники убирают целый месяц, тоже нет. Грядочка небольшая на подворье — это максимум.

Вот с морковью влияние жёлтого пламени было видно лучше всего. Сразу ясно, что эта энергия делает. У Ильи — ответственного за морковь, ботва уже в высоту сантиметров десять и пушистая такая, а у крестьянина, которого первого попавшегося князь посетил, жалкие сантиметров пять, и она такая, в смысле ботва, бледно-зелёная. Но уверенности всё одно нет. Тут может на огороде пахаря почва кислая и сто лет ничем не удобряли, и морковь на этой грядке третье поколение сажает. Опять же у Макара полив организован, а тут чёрт его знает. Дождь пусть поливает.

— Репу сеяли уже? — решил, что не всё ещё потеряно Коська.

— Нет. Только завтра собираемся.

С репой такие заморочки. Её сеют два раза. Первый раз, как только грядки или поле сумеют распахать. Это весенний посев, и он идёт на еду. Второй раз сеют в середине — конце июня — это летний посев, и эту репу собирают осенью и укладывают на хранение.

— Давай, Илья, половину семян обработай, а половину нет, и сейте с Макаром один ряд обработанные семена, второй нет. Посмотрим разницу осенью.

— Так и без этого того ясно, что обработанные растения лучше растут, — махнул рукой на науку ученик.

— Тебе, большому знатоку генетики и селекции ясно, а мне дебилу конченному не очень. Делай, как я сказал, а чтобы руками впредь аккуратнее махал, с сегодняшнего дня будешь отжиматься и подтягиваться. В здоровом теле здоровый дух. По латыни Mens sana in corpore sano. Это мне сам Ювенал сказал. Передал, через брата Константина. Понял — сано. Будем из вас хилых заучек делать богатуров. Иван Павлов и тот гимнастикой занимался. С неё и начнём. М…

Коська лоб наморщил. А ещё он на велике гонял? Лисапед? Деревянный? Нет. Разве велобег. Был такой у внуков. Прикольная вещь. И точно быстрее чем пешком. Хотя, какие сейчас дороги. Ладно на будущее можно оставить.

— Орехи на погост смотреть пойдём? — отвлёк Касьяна от мечт Илья.

— А насыпали холм?

— Насыпали. Меньше, чем в Серпухове. Но холм. Видно, что холм, — потупился будущий гимнаст.

— Поехали. Скатаемся. Земляничный куст перенесли. Молодцы. Чего стоим? Пошли на конюшню.

А чего хотел, чтобы несколько человек без тачек и с деревянными лопатами насыпали холм высотою десять метров⁈ Получился он метров пять в диаметре и, ну пусть, два с половиною метра в высоту. Прыщ такой на краю погоста. В центре пробиваются три ростка лещины, уже пятый листочек дали. Чуть сбоку кустище земляники. Огромные листья лопухи. Словно не земляника, а клубника из будущего. Уже вся в цвету и даже мелкие завязавшиеся ягодки, правда, ещё зелёные, видны. Ягодок много… будет.

— Илья, ты охотников или бортников, ну тех, кто в лесу шляется, попроси принести с разных кустов жимолости ягоды. Или сразу скажи, что если кто знает, где растут кусты со сладкой жимолостью, то пусть оттуда принесут немного. В награду ты тому все зубы вылечишь.

Это сейчас, глядя на землянику, Коська вспомнил, что самая первая

Переключившись на волшебное зрение Коська курган осмотрел. Фиг вам называется. Нет ни малейших признаков жёлтого огня, как и любого другого. Не, это не показатель. Лещинам вырасти надо, а огню этому пробиться. Нужно сюда через год наведаться.

Глава 23

Событие шестьдесят шестое

Село Гаврилова Яма за последние полгода не просто выросло, оно стало настоящим городком. От Ростова это селище примерно в двадцати пяти верстах. Однако ехать напрямик не получится даже зимой. Там река Которосль такие изгибы и коленца выдаёт по заболоченным берегам, что на лодье получится пару дней добираться, а на коне или пешком вечность. Нужно сначала двигаться по дороге на Ярославль, а уж потом сворачивать на восток, когда эта заболоченная местность кончится. Получается чуть больше вёрст этих. В районе тридцати пяти. В общем, нормальный такой переход дневной.

Вообще из-за того, что есть вот этот кусок непонятный с мелкой заболоченной и очень и очень извилистой речкой, практически речного сообщения с городом нет. Отрезан Ростов от речных торговых путей. А значит и купцов, что ходят по Волге до Казани тоже. Река Которосль и дальше не прямая уж как стрела. Продолжает извиваться, то на северо-восток течёт, то на северо-запад свернёт, то снова на северо-восток уже при впадении в Волгу у Ярославля, но всё же уже как ни крути — это нормальная и вполне судоходная река. Не хуже Москва реки.

Вот Коська и решил сделать из селища этого логистический комплекс. Там тоже начали рубить крепостцу очередную, при этом одновременно сооружали пирс с лебёдками и складскими помещениями под боком. Рядом таможенный пункт построили и две казармы. Чуть дальше возвели уже дома для корабелов и сами доки. Петровский монастырь начал там возводить филиал. Пока осилили только часовню, но сейчас стройка кипит, за лето обитель должны воздвигнуть нанятые монасями люди и сами монахи с послушниками.

Артель корабелов заложила сразу три пятнадцатиметровые лодьи. Ни одна ещё не готова, но главный из них в Гавриловой Яме мастер Ярослав заверил, что через седмицу закончат первую, и можно для пробы в Ярославль сходить. Именно Петровский монастырь пообещал предоставить парусное снаряжение и пятерых монасей и послушников, что умеют с парусом обращаться. Это и понятно основной доход монастырю приносит рыболовство. Ну, а четырнадцать гребцов можно будет легко набрать среди дружинников, при этом ещё и кастинг на самых здоровых лбов устроить. Нет людей, которые откажутся за пару седмиц плавания заработать себе новенькие с иголочки зубы. Коська аршины в метры для себя перевёл со слов главного корабела, но потом сам прошёл вдоль почти достроенной лодьи и шагами посчитал. Ну, приврал Ярослав. Пятнадцать это со всякими острыми концами, да и то с натяжкой. Но тринадцать метров точно будет и смотрится кораблик вполне себе.

В Казань уже поздно плыть. Да и особо не с чем пока. Эти два товарища, которые предыдущие князья Ростова, ни одной шкурки, даже молью травленной, не оставили в закромах Родины, всё с собой в Москву утащили, как и всё, что было медного, бронзового или железного.

Потихоньку фактории, что стал Коська сооружать по княжеству, где меняют серебро и золото на меха, начинают работать, кроме того кличь брошен по всей округе, что за десять шкурок соболя, норки, куницы или горностая можно получить акромя серебра жетон медный, который при посещении Ростова можно поменять на два дня пребывания в санатории «Здоровые премоляры» и поправить там себе прикус. В смысле, снова появятся все зубы и кусать можно будет хоть гвозди.

Коська с Афанасием Горбатым переговорил, мол, а как с Великим Устюгом дела обстоят, везут ли мягкую рухлядь оттуда. Окольничий подтвердил, что всё нормально, везут и много, но… вот полгода уже прошло и ничего с северов не поступило. Прямо напрашивался туда поход для наведения порядка. Пушнина — это основной товар и в торговле с Казанью и в торговле с Европой через Новгород или Псков. И по словам боярина большую часть мягкой рухляди как раз и поставлял Великий Устюг. Точно там братец Александра Константиновича засел и всё под себя подгрёб. Надеется стать удельным князем? Думает, далеко и его не достанут?

То что туда нужно зимой по льду или весной по реке идти на лодьях это понятно, но тут по дороге из Вологды домой мысль одна посетила Коську. Из Великого Устюга нет другой дороги кроме как по реке Сухона. За одним исключением. И это исключение Коське нравилось. Река Вологда впадает в Сухону верстах в двадцати от Вологды на северо-восток, если по прямой, а если следовать всем изгибам Вологды, то верстах в тридцати. И если не сворачивать в Вологду, а плыть из Устюга дальше по Сухони, то попадаешь в огромное Кубенское озеро, которое потом соединено с Белым, а потом и с Онежским озером реками.

Получается, что Владимир Константинович может наладить торговлю не с Москвой, как было до этого, а с Новгородом и сотни и сотни шкурок пойдут если не к врагам, то к конкурентам, усиливая его.

Так не должно быть. И выход простой. Там, на слиянии Вологды и Сухоны, нужно поставить таможенный пункт. И при нём обязательно должна быть артиллерия и несколько лодей, чтобы заставить купцов или ушкуйников, или княжьих людей пристать к таможне и объяснить, а чего это вы и откуда везёте.

И это опять крепостцу надо строить. Где же на всё это взять людей и денег. А ещё ведь в каждую крепостцу гарнизон нужно садить. И скорее всего вахтовым методом. А ушкуйники ребята серьёзные и малыми силами там не обойтись. Вот и думай, а какой там гарнизон нужен?

Самое же плохое, что сколько бы он этих фортов или малых крепостей не построил, а тут же появляется сразу ещё несколько мест, где обязательно тоже строить нужно.

— Афанасий Никитич, — выслушав очередной доклад окольничего, что в Ростовском княжестве финансы поют романсы, и того нужно, и этого, и другого и всё раньше чем срочно, Коська решил чуть копеечек заработать, — Афанасий Никитич, а сколько ты гривен дашь, если вот эту крепостцу и поселение рядом с ней, которое скоро настоящим городом станет в честь тебя переименовать?

— Как это в честь меня? —

— Афанасьевском или Афанасьевым назовём и сына твоего там поставим наместником. Так сколько за такое гривен дашь? На века в Историю твой род войдёт. В будущем дети в школах на уроках Истории изучать будут в честь кого этот город назван.

— Кхм?

— Не, не. Это мало. Кхм, кхм.

— Сотню выделю. Ежели сына наместником.

— Вот, а говорил «кхм». Другое дело. Присылай сына с грошами.

Событие шестьдесят седьмое

Село Любилки. Или Любимки? Боярин Гордей Гордеевич по прозвищу Гнус говорил в нос. За что и получил прозвище. Но это его проблемы, как бы там это село в его вотчине не называлось, а оно просто подарок любому попаданцу. Там найден известняк. Как-то неправильно звучит. Народ местный давно знает о выходе известняка в лесу рядом с их селищем. Знает и никак не применяет это знание. Каменного строительства в Ростове, в Переславле-Залесском, Ярославле нет. И соответственно известь не нужна, а получить камень, как в Москве, для стен вроде бы пробовал отец Гордея Гордеевича, но не получилось. Щебень выходит вместо блоков каменных. Так что никому тот известняк не нужен, наоборот, местные товарищи на него плюются. Почва у них в полях каменистая. И голубика с брусникой не растут. Ну, то понятно, тем кислую почву подавай, а тут столько известняка.

— А кузнецы у тебя Гордей Гордеевич есть? Подожди не гуди… Никого забирать и отнимать не буду. Говорю же, что наоборот, производство у тебя и для тебя тебе и помогу наладить. Хочешь — только предварительное. Нужна обожженная известь. То есть ты даешь команду кузнецам, они строят домницу и обжигают в ней известь. Вроде бы ещё как-то в ямах обжигают, но тут я не знаю, как там это делается. Вот, обжигаете известь гасите и сушите. Вот такую я у тебя буду покупать. Или второй вариан… или по-другому… Я передаю тебе производство уксуса и отходы этого производства ты раствором извести обрабатываешь. Сливаешь две жидкости. Получится ацетон. Это его так римляне древние или греки называли, тоже древние, сейчас там козопасы одне. Так вот этот ацетон… М… если в него напихать торфа со старых болот, то можно потом выпарить воск. Сколько восковые свечи стоят сам знаешь. А тут прямо из торфа из земли будешь сотнями пудов добывать и никакие бортники тебе не нужны. Так что скажешь, какой вариан… м… что выбираешь, известь или воск.

— Осссх.

— Вот. И замечательно. Так есть у тебя кузнецы, которые наберут учеников, построят с ними несколько домниц, обожгут известняк, а потом своими делами будут заниматься, а ученики эти станут извес… обжигальщиками извести?

— Хоойнем.

И ведь это был далеко не первый боярин, который подошёл к Коське, мол, княже, тудым-сюдым, ексель-моксель, ты проклятие-то сними, а ежели надо поставить лесопилку твою, то поставим, ты только скажи чего делать-то надоть. А мы рукава засучим, мощною — калитою тряхнем, людишек запорем, но заставим. В результате целую неделю Коська ходил к кузнецу Юрию и его двум сыновьям. Осваивали новое производство. Как выглядит продольная пила Константин Иванович примерно представлял. Не, сам никогда не занимался, читал книгу одного довольно известного писателя про попаданца и он там сразу как давай лесопилку на приводе от водяного колеса городить. И весь упор на привод. А вот, где он взял столько дорогущего хорошего металла, и как из него пилу делал, ничего автор не написал. Константин Иванович заинтересовался и в интернет слазил. Посмотрел, как такая пила выглядит. Ну, если тот попаданец не знал, как это делать, то у него ничего хорошего бы в домонгольский период не получилось.

А у него? Ну, во-первых, он помнит, как выглядит зуб у такой пилы, а во-вторых, у него есть оранжевое пламя, которое позволит получить ну очень качественный металл, и у него есть всякие сломанные мечи и погнутые шлемы, которые как у любого порядочного куркуля лежат на всякий случай. В битвах всяких разных кроме хороших трофейных доспехов и такие попадались. Так Демид всё заставлял партизан собирать, а Коська не противился. Меч это ведь не только меч. Это прежде всего более кило железа. Чуть не целая крица. А десяток сломанных мечей, это месяц работы углежогов, рудокопов, возчиков и кузнецов. Пусть лежат. Вот и пригодились.

Юрий с сыновьями, наверное, первую в мире тигельную плавку провели, и никто в ближайшее время не повторит. Нет ни у одного кузнеца сейчас под рукой четверых хельгов, что могут раскочегарить температуру в домнице, переделанной в тигельную печь до температуры плавления стали. Да, ещё и лет триста не будет.

Пилу сделали, заточили и опробовали. Ну подшлифовать бы, а то как ни старались кузнецы, а толщина полосы получилась разная, на глаз и не видно, а при пилке бревна вдоль волокн чувствуется.

— А и ладно, — боярин Акинфий, который не Горбатый, а с той стороны Ростова, посмотрев как упираются два мордоворота на доски бревно распуская, только хмыкнул и ручищами махнул, — в работе само зашлифуется, обтешется. И так сгодится. Великая это мудрость. Ты хоть представляешь княже, сколько така доска стоить будет. В золоте купаться будем.

— Угум. Как Скрудж Макдак.

— Так, то «а́нгляне» придумали? — растрепал себе сивую бороду боярин, — Был у нас купец их, хотел мягкую рухлядь скуплять. Макгаком али Макаком звался.

— Угум. Англяне. Хрена с два! Русские это придумали. Тупые твои англяне. Макаки. Ладно. Афанасий, всё генуг… Дальше сам. Нужно много таких лесопилок строить. Ещё на пару пил я железа найду. Ну, а ты сам попробуй хорошего шведского железа купить. Сколько надо знаешь. Переделать меч или крицу в пилу мы с учениками поможем.

Ну, вот, а жизнь-то налаживается. Где тут бычок?

Не все успехи. Если воевать, то нужно по максимуму использовать артиллерию. Значит, нужен порох. И Дмитрию Донскому порох теперь нужен и Владимиру Серпухавскому, который Храбрый. Если сейчас вопрос с селитрой почти решён, чего сложного, просто дал команду боярам срезать двадцать сантиметров земли в конюшне и привезть в Петровское, где начал работать кусок порохового завода. То вот с канифолью, что серу заменяла, как-то выпустил Коська этот продукт из виду.

И вот сразу четверо бояр нашлось, что возжелали живицу добывать и на канифоль и скипидар её перерабатывать.

— Добро перегонные котлы я вам смастерю. В Москву съездить надо. Если что бронзовое ненужное или медное есть, то несите. Сейчас мастер,

Народ чуть посмурнел, но как это ни странно и медь и бронзу стали тащить и на телегу складывать. И видно было, что народ на самом деле озаботился, чего только не было на возу. Даже подсвечник один вполне годный принесли. Но больше всего сломанные котлы и какие-то заготовки. Кто-то из бояр принёс уж совсем неожиданную для Коськи вещь. Это был лист меди и било. То есть, если на русский переводить, то принесли колокол церковный.

Вот теперь можно и в Москву съездить, заказать Игнату перегонные котлы, а заодно полечить зубы в Москве и Переяславле-Залесском, если желающие найдутся, ну и запастись жёлтым пламенем, тут несколько новых идей Коське в голову пришло.

Глава 24

Событие шестьдесят восьмое

Либо времени мало прошло, либо, во что не хотелось верить, боярское слово не равно купеческому. Никто пока из должников за лечение зубов на именинах Владимира Андреевича Серпуховского не прибыл в стольный город Ростов Великий и не поселился в санатории «Здоровые премоляры». Никто в этот санаторий родню не привёз. Под санаторий Коська выделил один из теремов князя Андрея Фёдоровича. Там, в брошенном кремлике, сейчас практически кроме дружинников, число которых уполовинилось, и не обитал никто. Народ распределился в основном по строящимся крепостцам или был перетащен в собственный кремлик.

В общем-то обидно было. Он на эти денежки рассчитывал. Огромный долг висел на нём и пока перспектив заработка таких огромных денег, что пудами измерялась, не просматривалось. Коська заподозрил, а теперь с каждым днём убеждался всё больше и больше, что братики эти московские договорились и втянули его в эту авантюру, надеясь на то, что Касьян свет Иванович, лопушок молодой, не сможет долг отдать, и они заберут приведённое им в порядок княжество за долги. Не, так-то верить в людей надо и потомки Калиты белые и пушистые, тьфу, рыцари без страха и упрёка, но что-то вера эта пока ничем не подкреплялась. Так эти товарищи ещё, наверное, думали, что Коська в Орду за ярлыком поедет и как прошлые князья Ростовские будет ханам выход платить. И тогда у него точно серебра не будет. А ху-ху не хо-хо!

Ну, вот тут не угадали. В Орду он если и поедет, то с набегом. Жаль там особо набегать не на кого. Один город — Сарай Берке. Ну, разве Казань ещё. Но воевать Казань сейчас глупо, с Казанью надо торговать.

Торговлю эту нужно чуть изменить. Сейчас что происходит? Ничего хорошего не происходит. Приплывают наши купцы в Казань, а их либо грабят там и убивают, как год назад Тохтамыш поступил, либо правильных цен не дают на наши товары, а на свои завышают. Выход Коська, как он думал, нашёл. Нужно найти татарина, жителя Казани, небогатого купца и завербовать его. Сделать главой торгового союза. Когда корабли с алыми парусами… тьфу, с товаром идут в Казань, то не доходя несколько десятков миль, пусть будет, пристают к левому берегу Итиля и меняют экипаж. Там поселение нужно купцу этому основать. Русские моряки там останутся. Неделя отдыха перед обратной дорогой, им же придётся и против течения, и по большей части против ветра выгребать. Летом на Руси ветра с запада в основном дуют. Распродают татары товар, закупают свой восточный и вновь меняют экипаж. В той же… А чего там в Казани? Аулы?

«Авыл» — базовое слово для сельского поселения в тюркских языках; оно устойчиво использовалось в татарской традиции и в более ранние эпохи.

Обманет злой татарин? А зачем ему? Один раз обманет же, а так можно годами выгоду получать. Опять же можно в заложник… в обучение лекарскому мастерству его сыновей или сына забрать. И опять же в книгах частенько такие фокусы описаны, и в фильмах голливудских через один показаны. На выпей яд, и если не приедешь через три месяца за противоядием, то страшной смертью помрёшь, гнить заживо начнёшь. Не хочешь? А влейте ему, робяты. Вкусно⁈ Вот так, не дёргайся, уважаемый Джамшут. «Джамалетдин, что значит — красота религии». Ладно, не боись, Джамалетдин — это так страховка. Ты ведь не собираешься нарушить договор, ты же на Коране поклялся? Да, знаю я, что клятва, данная неверному, не считается, хоть на Коране, хоть на Талмуде, потому и яд в тебя влили. Вот в этой фля… в этом туеске противоядие, приплывешь и получишь, как и положенные тебе тридцать процентов от прибыли. Прибыль и жизнь — это хорошо, а предательство и смерть — плохо. Лучше быть богатым и здоровым. Песня такая есть. После мы споём с тобой Ли… Джамалетдин. И это, уважаемый, русский учи. Для этого будет у тебя учитель всегда при себе. Мой? Нет, конечно, выкупи несколько русских рабов и сделай одного своим учителем, а остальных на том же корабле назад к нам привози. Каждый рейс. Мы же на долгосрочной основе договорились? Яд-то? Конечно, как становишься у ветрила, так и принимаешь, как отдаёшь корабль, так получаешь противоядие. Не, это такой безвредный яд… первые три месяца. Заговорённый. Я же хельг. Зубы, естественно и глаза вылечу и боль в ноге победю.

Вот такой план. Сработает или нет, пока рано думать, пока нечем торговать, да и лодья пока не готова.

Коська собирался в Первопрестольную тщательно. Там нужно в короткое время кучу всего проделать. И самое важное не зубы и серебро, и даже не жёлтое пламя, гораздо всё приземлённей. Нужно найти какого никакого рудознатца и отправить его на берега реки Гжелка искать белую глину. Можно и кобальтовую краску синюю, которая до обжига серая, но это не к спеху, не до фарфора, хоть и очень хочется. Сейчас нужно найти огнеупорную глину, чтобы делать из неё огнеупорные кирпичи. А из этих огнеупорных кирпичей сложить печь для обжига кирпичей обычных. Камня для белокаменного Кремля из Подмосковья не навозишься, далече больно и рек в ту сторону не течёт, значит, нужен обычный красный кирпич. Обычная коричневая или жёлтая глина не проблема, известь теперь у него для кладки есть, только белая глина огнеупорная и осталась. Да, тоже очень далеко возить. Но там на речке Гжелка она точно есть, а есть ли она в районе Ростова Константин Иванович не знал. В принципе, чтобы воду не возить и не заморачиваться с сыпучими материалами, можно выкупить земельку, если это место

Событие шестьдесят девятое

В Переяславле-Залесском удалось заработать почти сто рублей. В том числе пять, морщась и сдвигая брови, приказал своему ключнику выдать князь Дмитрий Ольгердович, ну который отец Остея Димитриевича… А раз князь Остей назвал его родичем по бабке, то вот этот товарищ ему родич по мамке? Дядя? Не как-то по другому его Дмитрий Иваныч назвал, когда про этого товарища разговор зашёл? Во! Стрый! Что бы это не значило.

В древнерусском и старорусском обиходе встречались и архаичные варианты, связанные с общим корнем для дяди — «стрый».

Вот этот стрый как узнает, что Коська ему племяш, да как спросит с него, как с понимающего. И чего тогда делать. Но не зашёл и в этот раз разговор про общую родню. Зато про пушки зашёл. Пришлось, чтобы не накалять обстановку отвезти дядюшку к телеге с медно-бронзовым ломом и указать на неё. У ключника княжьего при этом глаза нездоровым блеском загорелись, смог бы, точно приватизировал. Охрану нужно усилить.

— Вот люди даже дорогие вещи отдают, чтобы… ну, чтобы было из чего лить. Нет меди на Руси, вся привозная. Через Новгород и Псков…

— Псков? Так там Андрей — брат мой посадником. Сегодня же гонца пошлю. А порох? — фиг слезешь… наоборот, фиг слезет. Не отвертеться от пушек.

— Порох продам. Но вот медь и бронза.

— Сколько весит Единорог?

— Чистый вес ствола сорок пять пудов. Но ещё угар, обработка, питатели, прибыля. Все шестьдесят пудов будет, правда, часть можно будет повторна использовать. (вес ствола 750 кг).

— Понятно. Сейчас дам указание, соберут тебе шестьдесят пудов. Нужно же людей учить. А как от брата из Пскова придёт металл, так уже обученные люди будут. Так ли думаю… Касьян Иванович.

— Всё правильно.

И ведь собрали. В том числе вполне годные котлы, которые Коська наоборот Игнату заказать хотел под все свои химические производства.

Илья, Феодор и Егор в это время пользовали бояр и даже богатых купцов — гостей торговых. С бояр брали по пять гривен, а с купцов по три. Коська с купцами сам общался, надеясь что полезное вызнать, не про торговлю, про то что интересного можно через них купить. И ведь нашёл.

— Кофий? Нет не слышал. В Москве раз встречался с купцом генуэзским, вот тот кахву мне предлагал испить. Попробовал, глоток один и сделал. Противно, горячо и горько. Как не выплюнул ему под ноги сам до сих пор удивляюсь.

— И где они там эти генуэзцы обитают в Москве? — Коська стойку взял, неужели кофий удастся купить?

— Так в Великом посаде, прямо возле рынка у них два больших подворья рядом.

В XIV веке у иностранных купцов в Москве не было одной большой обособленной слободы — они селились в разных местах, но чаще всего в районе Великого посада (позже его стали называть Китай-городом).

Прямо загорелось у Касьяна. И целых два желания, первое-то простое, тупо купить кофейных зёрен, явно же не порошок с собой генуэзцы возят. А вот второе из первого вытекает и по воплощению в разы сложнее. А что, если жарят зёрна купцы италийские сами? И у них, может быть, в наличии зелёные кофейные зёрна, которые можно посадить. Температура? Теплее в Африке? В Африке реки вот такой ширины… тьфу не из этой оперы. Ну, а чего, можно и в доме выращивать, у них в одном из классов в школе вполне себе кофейный куст рос и плодоносил. Парник можно на лето делать. Не, ясно, что стёкол нет и долго ещё не будет, если он не возьмётся, а вот бычий пузырь совсем не дефицит, даже у не очень богатых в городе окна им заделаны.

Попробовать с помощью жёлтого пламени простимулировать рост деревца. Да, хоть просто ради интереса, а генуэзцы пусть зёрна возят, он найдёт чем с ними рассчитаться.

Да хоть те же самые зубы. Возможно в продвинутых Италийский государствах тоже есть хельги с доступом к источникам зеленого пламени, а может и нет. Ну или у него дешевле. Найти купцов всё одно нужно. И что там у Осман ещё есть? Козы ангорские? Спросим. За спрос денег не берут.

Между прочим, это звучит сто рублей не очень. На самом деле это гора серебра. Сто шестьдесят грамм в рубле или гривне и сто если этих гривен, то пуд серебра получится. Как гиря. Нда, пилите, Шура, она… серебряная. И это они ещё в Москву не приехали. Вдруг там опять какие именины сердца? Или вот тоже по купцам и мастерам пройтись, чуть снизив плату. Был он должен Владимиру Андреевичу девять уже пудов, теперь ещё один отдать сможет.

Перед самым отъездом Коське очередной ребус волшебная книга загадала. Она чуть не год молчала с того момента, как озадачила его жёлтым источником пламени. И тут бамс, видимо посчитала задание выполненным и выдала следующее. Найти источник синего пламени. (Знайдзі крыніца сіняга полымя). И ведь с трёх раз не нужно отгадывать, опять ни словечка, ни намёка на то, что делать с этим синим огнём. Опять гадать придётся и ждать подсказок от жизни.

Он ещё с жёлтым на сто процентов не разобрался, нужно всё же урожая дождаться на всех культурах, куда он это пламя сам или ученики вливали. Ясно, что растения растут мощнее, всходят быстрее и растут здоровыми. Это уже как бы и невооружённым взглядом видно. Ну, лишь бы всё в ботву не ушло. У тех же

— Синее пламя. Небо синее? Возможно — это управление погодой? Хотя, думал уже об этом, а как это пламя до облаков доставить.

Коська книгу Сашке отдал и велел спрятать в тот сундук с двойным дном. Его же привезли из Менска. Теперь она опять год не понадобится, а то и дольше, каждое следующее пламя всё тяжелее разгадать, да и найти. Жёлтый источник вообще пока один.

Глава 25

Событие семидесятое

Дмитрий Иванович — Великий князь Московский за последние полгода ещё чуть похудел и ещё немного подкожного жирка в мышцы переработал. Коська явно ему обмен веществ восстановил, а упражнения физические усугубили процесс. Теперь перед Касьяном свет Ивановичем не гора жира сидела, а совсем даже богатур, ну, бывает, чуть ростом не вышел, где-то метр семьдесят. Зато плечи широкие, и по рукам под шёлковой рубахой мышцы перекатываются. И не скажешь, что совсем недавно жиртрестом был.

— У нас сидит. А куда ему ещё податься? А ты Касьян… Иванович почто спрашиваешь? — и подозрительную физиогномию под бородой Дмитрий Донской соорудил. А чего, так-то всем известно, что Олега-то Ивановича из огнестрела порешили, вот он первый подозреваемый, правда, из рассказа литвина следует, что он в это время Вологду воевал. Это совсем в другой стороне от Рязани. А один чёрт подозрительно.

— Так отец его… Ну, Великий князь Рязанский Олег Иванович обоз ведь мой… м… обоз княжества теперь моего, когда те возвращались с битвы с Мамаем, пленил, и так и не вернул. Да, за брони и оружие павших воинов обидно, но железо — это железо, купим, добудем, произведём. Лошадок вырастим или у поганых захватим, да уже захватили и вырастили, а вот людей он часть всё ещё у себя держит, в холопы определил. В смысле, земля ему кирпичом, так поступил Олег Иванович, и раз в Гиену кто-то его отправил, в Огненную, то сын мог бы и вернуть теперь всё это.

— Да? Хм. Нет, теперь Родослав ничего этого сделать не может. У меня живёт. В одних портках прибежал. Да и чего с него возьмёшь. Отрок совсем, только пятнадцать недавно лет-то исполнилось, — Великий князь Московский глянул на собеседника, и гоготнул, — Ха, так и ты не вельми старше. Но он дите просто по сравнению с тобой, Касьян Иванович. Иван Владимирович — князь Пронский, а теперь и Великий князь Рязанский не думаю, что согласится тот обоз вернуть. Он ничего у… видишь, даже не у тебя… не забирал. А людишек? Выкупи. Отправь какого боярина, пусть найдёт да выкупит, — а ведь хороший совет, Коська сплюнул мысленно, его юношеский максимализм про такой простой выход не дал подумать. Гормоны блин блинский.

— Дмитрий Иванович, а Москва чью сторону держит, не будет вмешиваться в Рязанские дела? — Коська явно опоздал с этой Вологдой, да и теперь ею прилично так связан, чтобы самому заняться наведением порядка в Рязани. Да ещё оказывается Родослав этот сторонников там не имеет, раз голым и босом сбежал в Москву, практически к врагу Рязани.

— Мы в стороне, дела нет. Иван Владимирович Пронский в Орду к Тохтамышу за ярлыком на Великое княжение поехал. Погодим, посмотрим, с чем вернётся.

— Угум. А если с войсками вернётся, соседа зарвавшегося наказать за дерзость и заставить выход полный платить?

Только сейчас Коське эта мысль в голову пришла. Да и не могла раньше-то прийти, он просто вот этой информацией не располагал.

Собеседник отшатнулся от Коськи, словно тот ему пощёчину залепил. Схватил кубок с мёдом стоялым с массивного дубового стола и опрокинул в себя. Резко опрокинул, мутная жидкость стекла по усам, бороде и тонкими ручейками на алую шёлковую рубаху потекла.

— Думаешь? — князь московский бухнул кубком об стол и пятернёй согнал капли с бороды на многострадальную рубаху.

— Уверен. Тохтамыш не дурак. Обязательно воспользуется. Главная забава всех ханов ордынских — это русских князей между собою стравливать. Разделяй и властвуй. Кто-то им эту римскую мудрость сказал.

Фраза «разделяй и властвуй» (лат. divide et impera) действительно стала известным принципом, но её первоначальный автор остаётся неизвестным.

— Так может пока нет князя? Хм. Тут подумать надо. Князя нет, но войско есть. Затворится в Переяславле-Рязанском. Осада будет, а тут поганые. Подумать надо.

— Не советчик я тебе тут, Великий князь. Других советчиков ищи. Есть две мудрые мысли на этот счёт у тех же римлян древних. Первая — сидя в обороне войны не выиграешь. В нашем случае — это затворившись в Кремле. И есть другая, что обороняющая сторона несёт потерь в три раза меньше, чем нападающая. Нападанцы просто кончиться могут. Уйдут тогда. Вот и думай, Великий князь, — Коська развёл руками, — А что, Дмитрий Иванович, голубятника-то с голубями в Рязань послали?

— Думай! Думаю. Послали. Так что, если Тохтамыш там появится, то через несколько часов получим весточку, и в Нижний Новгород послали, те до Владимира долетят, а от Владимира прямо сюда. Проверили уже. Нормально голуби долетели. Ты я слышал, тоже к тестю, к Васильичу голубятника отправил. Готовы будем в этот раз, не пройдут поганые тайно. — гордо эдак сказал, будто не он аж в Кострому сбежал, а какой-то другой Дмитрий Иванович.

После посещения Великого князя и организации лечения зубов и глаз у себя в тереме на подворье Вельяминовых, Коська вспомнил про кофе и направился в Великий посад к генуэзцам.

Конечно учили. И брат Константин учил, и Язеп немного, и потом в школе иногда на уроках латыни и греческого вместе с сестренкой Варюшкой уже в Ростове сидел, и вдруг оказалось, что ничего он не знает, а если и знает, то говорит с таким акцентом, что Оберто Скриба — старший в купеческом доме только головой мотал и по три раза переспрашивал, чего князю угодно, пока не появился чернявый малый, как потом оказалось, болгарин, который вполне сносно на русском балакал и знал современный италийский.

Ткани, специи с благовониями и кое-какие ювелирные изделия, ну и совсем мало необработанных камней, вот и всё чем торговали генуэзцы. Вина немного и соли ещё. А нет, чуть не половина экспорта, но это как бы за скобками — это масло для лампадок или елей. На самом

Константин Иванович как-то спросил одну из гадалок на передаче «Битва Экстрасенсов», а почему именно оливковое. Та что-то невнятно про нагар даже от рафинированного подсолнечного или льняного буркнула. Он тогда не поленился залез в интернет и получил практически тот же ответ, что и от гадалки, но с точки зрения химии более развёрнутый. Растительные масла из семян подсолнечника или льна и других непригодны для лампад. Они относятся к высыхающим и полувысыхающим типам, которые при нагревании полимеризуются, образуя смолистые отложения. Эти отложения закупоривают фитиль, а продукты горения создают нагар. Вот ведь гады эти итальянцы — они же «фряги», пользуются этим и огромные деньги зарабатывают на обычном оливковом масле, просто обозвав его елеем.

— Ткани? Да какие угодно. Есть ломбардские шерстяные ткани, имеется английское стамфордское сукно. Самое дорогое сукно — скарлатта. Так называется тонкая шерсть алого или пунцового цвета. Но есть и фиолетовая скарлатта и немного чёрной, а князю точно нужны ткани? Стоимость куска скарлатты в зависимости от цвета будет двадцать — двадцать пять лир.

— Мне пунцового и фиолетового на женское платье отрежьте, жене подарю. Но я не за этим пришёл. Мне тут один купец рассказывал, что вы его кахву уговорили попробовать. Так он плевался потом. А нельзя и мне попробовать?

— Непривычный для вас напиток князь, вряд ли вам понравится.

— Я бы заплатил даже…

— Не стоит, сейчас Доменико — это мой младший брат, сварит, у него это очень вкусно получается.

Сварил, принёс. Это точно был кофе. Именно такой Константин Иванович пил в Батуми в восьмидесятых, в самом конце. Отдыхал там в санатории. Пить это невозможно. И главное — нечего. Там один глоток кофия и остальное в малюсенькой чашечке — осадок, который обязательно в рот попадёт.

— Чего там. Белиссимо. Delizia totale (Полный восторг). Fontana del gusto (фонтан вкуса). Quanto sei fortunato! (Как вам повезло). Как повезло, что можете пить такой чудесный напиток.

На самом деле плеваться хотелось. И хотелось выпить приличную чашечку экспрессо с маленьким кусочком сахара на дне, и ни в коем случае не перемешивать. Пьёшь себе маленькими глоточками, а потом как дойдёшь до дна почти, а там сладость и какофония вкуса. А тут чего дали⁈ А ещё бы чуточку самую корицы.

Итальянцы эти… а фряги, будь они неладны, улыбы на всю свою бритую харю натянули. Радуется, что среди варваров нашёлся целый князь, которому кахва понравилась.

— Могу я купить у вас не обжаренных зёрен. Всё же вы немного их не дожарили… — Ибическая сила, вот ляпнул. Коська закашлялся. — Думаю, не дожарили, вкус раскрылся не полностью.

— Доменико! Этот князь говорит, что зерна плохо пожарены!

— Я спешил Оберто… Возможно, — младший Скриба деланно шмыгнул носом.

— Не надо переводить, я понял. Так могу я купить зелёных зёрен? — Коська перекрестился мысленно. Давай удача не подведи.

— Мы не торгуем кахвой. Возим для себя. Разве небольшой мешочек.

— Угум. Небольшой мешочек и побольше. И в следующий вояж… Привезите мешок. Рассчитаюсь выращиванием новых зубов. Не, не, не. Утром кофий вечером зубы. Кахва. Вот. Как кахвы мешок привезёте, так обоим ваши пеньки превращу в молодые здоровые зубы и бонусом зрение восстановлю, а то ты дорогой Оберто щуришься, слабнут глаза. Исправим. Не, не, серебро не нужно. Нужен кахва. Нужна кахва. Вы там со своими басурманами запомните, что кофе мужского рода.

Событие семьдесят первое

Дела в столице не заладились. Желающих восстановить зубы было мало. Оно понятно. За это время Коська с учениками уже всех бояр и членов их семей подлечил. Теперь все крокодилы с полными ртами зубов. Или акулы. Каракулы. Следующий слой — гости. Они же купцы. Их летом мало в городе, все в дороге. Денюжку зарабатывают. Самые богатые из них — сурожане. И этих как раз в Москве нет. Вот один только и нашёлся, который Коську до фрягов довёл.

В Москве и других центрах сформировалась группа русских купцов‑«сурожан», которые специализировались на торговле с генуэзскими колониями в Суроже (Солдайе/Судаке) и Кафе. Они выступали связующим звеном между русскими землями и итальянскими торговцами.

А вот жёны их и чада этих сурожан, да и других купцов попроще, либо забиты и доступа к средствам, как ни крути, приличным, не имеют, либо, как и положено по Домострою, которого пока нет, но есть его суть, без дозволения мужа идти к чужому мужику и там ему рот показывать, это шалишь. Не бывать тому.

Есть ещё мастера. Такие как Игнат. Не те, что один на один с молотком целыми днями сундук пытается изготовить, а главы больших мастерских, на которых люди горбатятся. На них через Игната Коська попытался выйти. Так себе прибыль.

Тонкие ручейки желающих всех этих групп по интересам текли в Кремль, но золото али серебро тоннами пока не измерялось. Даже пудами не измерялось.

А ещё такая жара неожиданно настала, что проходя по улицам города, Коська с опаской поглядывал на небо. Если в ближайшее время дождик хороший не выпадет, то это может к беде привести. Точно пожар вспыхнет. В Москве деревянной с большой плотностью застройки мелкие пожары и без того каждый год. Это когда там улица или квартал выгорают. А вот в такие сухие лета так иногда полыхает, что Москву практически с нуля отстраивают.

Нужно было линять из Москвы. Всё запланированное Коська сделал, он передал Игнату металлолом, оставил ему денег на отливку ещё одного стандартного 6-ти фунтового Единорога. С той только разницей, что мастер и лафет по его эскизам изготовит с большими металлическими колёсами. Кроме пушки в заказ входила и парочка самогонных аппаратов. В основном не спирт будут гнать, а уксус, но конструкция одинаковая. Нужно будет, и на алкоголь перейдут. Пока Коська не видел из чего гнать. Как гонят в будущем водку из зерна он не представлял. Нет, что такое сусло, и как его делать — это понятно. Но там выход спирта будет в районе пяти процентов. Как-то по-другому в промышленных объемах превращают клетчатку зерна в спирт. Пока же ему был доступен только свекольный самогон, в котором в районе девяти процентов сахара изначально и спирта будет и того меньше.

Была мысль поступить, так же, как и с поташем. То есть размолоть свеклу, выварить сахар, потом жидкую фракцию слить и снова в ней свеклу размолотую сварить. И так раз пять,

Купив в Москве десяток разномастных котлов медных Коська совсем было решил забирать пацанов и ехать в Серпухов подзарядиться жёлтой энергией, когда к нему в терем на подворье Вельяминовых прибежал посыльный от Великого князя.

— Срочно собирайся, князь, тебе Дмитрий Иванович зовёт.

Эпилог

Кремль он маленький. Если быстро идти то от подворья Вельминовых до княжеской новой хоромины можно и за пару минут добраться. Ратник же почти бежал. Эдакая спортивная ходьба, только с нарушениями, за которые спортсмена обязательно дисквалифицируют. Отрывал обе ноги одновременно. Коська вытянулся на голову выше ратника и одет легко, потому, широко шагая, не отставая от олимпийца, гадал чего опять случилось у Дмитрия свет Ивановича, вот же вчера поутру виделись.

На крыльце резном красивом стоял тестюшка Тимофей Васильевич, и Боброк, и Кошка Фёдор Андреевич ещё и все чего-то кричали друг на друга. Увидели подходящего к ним Касьяна и замокли. Глядели на Коську с вызовом. Вот сейчас мы тебе покажем.

— Здравы будьте бояре! — князю с боярами положено с коня через губу здороваться, но раз уж пешком прибыл, то Коська даже кивнул каждому. Не зазорно. Заслуженные люди, вои смелые и опытные. И вообще типы положительные.

— Пошли, Касьян Иваныч, беда у нас. Дмитрий Иванович тебя только и ждёт. Беда сурьёзная.

Поднялись на второй этаж (поверх), а там не протолкнуться от бояр. У Коськи в Ростовском княжестве их за пять десятков, тут поменьше, но тоже считать начнёшь так собьёшься.

Народ шептался. Ну, это они думали, что шепчутся, но так как шептались все, то гул стоял, как в потревоженном улье и из этого общего шума, то там, то здесь вылетало одно общее для всех слово — Тохтамыш. Чуть реже пробивалось «ордынский царь».

Коська сложил два плюс два. Четыре получилось. Нет, не четыре, получалось, что как он и сказал вчера Дмитрию Донскому… как там его? Иван… Викторович? Нет. Владимирович? Точно. Иван Владимирович Пронский съездил в Орду, получил ярлык на Великое княжение и команду от Тохтамыша, захватить и сжечь Москву. И вынудить Дмитрия Ивановича с выходом теперь уже за три года быстренько лететь в Сарай Берке. Пять тыщ да на три — это пятнадцать тыщ, да шестнадцать кило пуд весит, итого хочется хану Тохтамышу получить единоразово две с половиной почти тонны серебра. Нда, кто бы не захотел? Два с половиной разделить на десять и кубический корень. М… Больше шестидесяти сантиметров длинна ребра у такого кубика серебряного. Да где столько серебра взять?

— Касьян Иванович! — увидал Коську Владимир Андреевич Серпуховской и поманил рукой поближе к лавке, за которой князья сидели. Третьего Коська не знал, взрослый такой здоровый дядюган, а вот Василия двенадцатилетнего узнал, и ещё одного молодого парня вычислил, это должно быть и есть сын Олега Рязанского Родослав Ольгович.

— Садись Касьян Иванович. Голубь известие из Переяславля-Рязанского принёс. Принёс, лучше бы не приносил. Получил Иван Владимирович Пронский ярлык на Великое княжество Рязанское и войско в пять тысяч поганых, чтобы Москву захватить. Больше ничего нет в записке, что голубь принёс.

— Всего? А по зубам ли ему Москва? — если честно, то Коська больших сил ожидал.

— Сам около тысячи может с двух княжеств воев выставить и ополчение поднять. Тысячи три может привести людей, — Дмитрий Иванович как-то подавленно молчал и разговор вёл только Владимир Храбрый.

— Угум. Ну, как я вчера и говорил, либо запереться в Кремле, либо бить наскоками, как я это делал в прошлом году, нет других… способов. Хотя, не либо нужно, а и так и так. Кремля им не взять. Пушек больше стало. Опыт у пушкарей появился. Посад пожечь могут. Будь у них умный командир… Я бы вообще на Москву не пошёл, зорил бы и грабил все города вокруг Москвы, а у Кремля держал бы тысячу, чтобы никто из Кремля не высовывался.

Дмитрий Донской поникшую голову поднял и глянул на притихший бояр.

— Вот, я именно так вам и сказал. Он грабить города малые будет, а не на Москву пойдёт. Прав Касьян Иванович — князь Ростовский. И что делать в таком случае?

Гвалт поднялся небывалый. Пять минут ора, потом десять минут. И что удивительно никто не топнет ногой, никто кулаком по столу не грохнет. Коська у себя бы в Ростове уже начал пендали волшебные раздавать, а тут демократия в самом разгаре.

Отвлёкшись от прений, Касьян стал прикидывать свои действия. Можно ли ему проигнорировать эту заваруху? Ну очень сложный вопрос. Если Тохтамыш вынудит Дмитрия Ивановича ехать в Орду за ярлыком на княжение, то как и Пронский этот может получить команду «повлиять» на князя Ростовского, который к хозяину и не едет и выход не платит. С Москвой, Рязанью и Ордой ему даже теоретически не справиться. Выходит, что именно здесь нужно Тохтамыша ещё раз разбить, и власть в Рязани в результате сменить. Одного предателя кончили партизаны, нужно и второго угробить и объявить по всем княжествам, что и третьего грохнет и четвёртого.

Значит, нужно всеми силами идти на помощь Москве и идти срочно. Даже ещё срочнее, он сам уже не успеет, нужно слать голубя Акинфию Горбатому и воеводе Яромиру, чтобы всеми силами на полной скорости шли сюда.

Сколько тех сил, против скажем семи или даже восьми тысяч вполне себе дееспособных войск у противника? Нда, а силы-то разбазарены. Очень прилично хороших воев в Вологде, и, вот ведь беда, там же практически все орудия. И они уже точно не успеют к войнушке, да и нельзя их оттуда снимать. Новгород как бы не более серьёзный противник, чем Иван это Пронский.

Плюс он по малым крепостцам уже восемьдесят хороших воев разбросал.

И что остаётся? Двадцать «партизан»,

А что у него с ратниками?

Стоп, у него брат Касьян обучает двадцать пять элитных лучника в Барвихе, и в Ростове ещё двадцать пять. И это сила.

Так с ратниками? Из двухсот пятидесяти ветеранов в Ростове осталось ровно сто, остальные либо в Вологде, либо по крепостцам. И есть ещё сто семьдесят новиков. Плюс боярские дружины… Ну ещё сто тридцать — сто пятьдесят. Итого четыре сотни воев настоящих на конях и в полном доспехе. Если по большому счёту, то в Москве настоящих ратников не больше. Да партизаны, да лучники. Ещё семьдесят. Почти пять сотен воев. И это против жалких семи тысяч у Пронского! Да, хоть восьми! Дебил он малахольный, если решил с такими куцыми силами войнушку начинать. На что надется? Трупами завалить⁈ Нда. Печально. Только и остаётся, что ёрничать.

— Эх, жаль сухариков… Тимофей Васильевич, выйдем давай, пусть кричат себе. Делом нужно заниматься. Аким мне нужен.

Конец книги.

Екатеринбург 2026 год.

Продолжение следует.

Добрый день, уважаемые читатели. Кому понравилась книга и кто терпел до последнего, нажимайте на сердечко. Награды тоже приветствуются. Оставляйте комментарии.

С уважением. Андрей Шопперт.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть:

1. Почта[email protected]— получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.

2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на«Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Семнадцать